Арбитр

Глава 1

Глухой стук тяжёлых сапог расходился по коридору станции так ровно, будто где-то в глубине обшивки бил стальной метроном. Металл под ногами отдавал пустотой: за ним были кабельные шахты, трубы рециркуляции, старые сварные швы и океан Европы, давивший на корпус станции.

Над дверями мигали тусклые указатели: БЛОК C - МЕДИЦИНСКИЙ СЕКТОР. Каждая третья лампа мерцала, каждая вторая камера наблюдения делала вид, что работает. Станция была маленькая, пограничная, с характерным запахом дешёвого алкоголя, отработанного масла и самодельных сигар. Здесь всё держалось на приказах авторитетов, долгах перед вышестоящими и привычке не задавать лишних вопросов.

По коридору шла высокая человеческая фигура в длинном укреплённом пальто. Чёрный шлем с жёлтыми вставками скрывал лицо почти полностью; из-под лицевой пластины смотрел только один глаз — неподвижный, тёмный, стеклянно-спокойный. На уровне виска, где у обычного человека была бы кожа, под бронёй едва слышно шумела электроника. За спиной этой фигуры следовали несколько сотрудников службы безопасности станции. Они держались чуть дальше, чем требовал протокол, и чуть ближе, чем подсказывал инстинкт самосохранения.

Рядом семенил администратор станции - полноватый мужчина лет шестидесяти, в мятом форменном пиджаке, который был сшит на человека худее, увереннее и значительно честнее. Он обильно потел, постоянно вытирал лоб платком и говорил слишком быстро, как говорят те, кто надеется, что поток слов сам по себе станет защитным щитом.

- Я извиняюсь за задержку, уважаемый... Арбитр? Искренне извиняюсь. Ситуация в секторе крайне напряжённая в связи с последними событиями. Вы, вероятно, знаете, что недавно сепаратисты атаковали «Маяк-3А» недалеко отсюда, поэтому пришлось использовать более серьёзные протоколы досмотра и подтверждения личности. У нас маленький объект, персонала не хватает, связь с региональным департаментом МЦЕОС нестабильная, а после того нападения все стали, как бы сказать… нервными.

Арбитр не ответил. Шаги не сбились. Он не повернул головы ни к администратору, ни к охранникам, ни к рабочему, который поспешно прижался к стене и сделал вид, что внимательно изучает аварийную табличку. Для Арбитра коридор был не коридором, а цепочкой объектов: двери, углы, надписи, расстояния, возможные укрытия. Всё остальное являлось фоном.

Администратор продолжал улыбаться. Улыбка у него выходила влажная и жалобная.

- Конечно, мы все понимаем важность вашей работы. Станция полностью содействует СГО и Коалиции. Полностью. Если в наших журналах обнаружились какие-то несоответствия или ошибки, я уверен, им найдётся объяснение. До периферии, знаете ли, многое доходит… искажённо.

По данным агентуры, администратор брал взятки, покрывал контрабандистов и дважды пропускал через грузовой шлюз людей с поддельными документами. Это было делом Коалиции. Пока он не мешал исполнению приказа, он оставался не целью, а условием местности. Неприятным, липким, но полезным: через таких людей легче ловить перебежчиков, чем через честных фанатиков закона и правил. Беглецы сами сплываются в подобные злачные места, как молохи на сонар.

Арбитр остановился у поворота. СБ остановилась вместе с ним. Охранники старались не смотреть на его руки. Правая перчатка была обычной только издали; вблизи становилось заметно, что пальцы сделаны словно из чёрной стали. На внутренней стороне запястья был выбит его личный идентификатор: БТ-04.

— Кабинет доктора Полонского сразу за следующей дверью, — сказал администратор и сглотнул. — Но я должен предупредить: доктор находится в крайне расстроенном состоянии после информации, что он будет задержан человеком от Совета. Он утверждает, что стал жертвой служебной ошибки. Возможно, будет разумно сначала провести беседу, изъять носители, оформить передачу дела в региональный департамент…

Арбитр повернул к нему голову.

Этого движения оказалось достаточно. Администратор замолчал так резко, будто кто-то выключил ему звук.

У двери медицинского кабинета стояли двое младших сотрудников службы безопасности. Один держал шоковую дубинку, второй — планшет с протоколом доступа. Оба выглядели так, словно их поставили стеречь шлюз в открытый океан. На двери висела красная строка локальной блокировки: ВНУТРЕННИЙ МЕДИЦИНСКИЙ КАРАНТИН. Основание: биологическая угроза.

Арбитр посмотрел на строку. Биологической угрозы за дверью не было. Были быстрые удары сердца, один человек, один револьвер в нижнем ящике стола, один зашифрованный пакет данных в медицинском сканере и восемь минут с момента последней попытки отправки сигнала на внешний ретранслятор.

Глупая попытка запереться. Глупая надежда, что дверь или слово «карантин» смогут задержать волю тех, кто уже вынес решение.

— Код допуска? — тихо спросил младший сотрудник СБ, сам не понимая, зачем, и отошёл от двери.

Арбитр не произнёс ни символа. Он просто поднял правую руку.

Первый удар выбил замок. Второй сорвал створку с петель. Дверь с металлическим визгом ударилась о стену кабинета и замерла, перекосившись, как сломанная челюсть. Внутри что-то упало и разбилось. Запах антисептика смешался с пылью из повреждённой панели.

Доктор Григорий «Грег» Полонский сидел за столом. Точнее, вжимался в кресло, обеими руками цепляясь за подлокотники. На нём был белый халат, слишком чистый для периферийного врача, и дорогие перчатки. За его спиной гудел модифицированный локальный ретранслятор. На экране висело сообщение: ПЕРЕДАЧА ПРЕРВАНА. ПОВТОРИТЬ?

— Вы не имеете права так врываться в мой кабинет! — голос Полонского сорвался на визг, но он быстро попытался придать ему начальственный тон. — Я являюсь доктором этой станции! Здесь медицинский карантин! Любое вмешательство без моего разрешения нарушает санитарный протокол!

Он метнул взгляд на сотрудников службы безопасности у порога. Никто из них не шагнул вперёд. Один даже отвёл глаза, будто внезапно нашёл на полу нечто крайне важное.

— СБ! — Полонский ударил ладонью по столу. — Уведите его! Немедленно! Я требую, чтобы вы покинули кабинет! Я требую связи с региональным департаментом! Я требую представителя Коалиции и законного разбирательства!

Арбитр сделал шаг. Затем второй.

На третьем шаге Полонский окончательно понял, что слова не работают. На четвёртом он вспомнил о револьвере.

Его рука скользнула к нижнему ящику стола — слишком быстро для врача, слишком медленно для человека, который уже был приговорён. Ящик открылся на ладонь. Холодная рукоять успела коснуться пальцев.

Стальная кисть Арбитра сжала запястье доктора раньше, чем тот успел поднять оружие. Второй рукой Арбитр взял его за горло и поднял из кресла. Ноги Полонского ударились о край стола, на пол посыпались бумажные формы, капсулы с образцами крови и пластиковые маркеры пробирок.

— В-вы не можете… — прохрипел он. — Я требую… справедливого расследования… суда… я главный врач… я…

Арбитр впервые заговорил. Голос шёл из динамика в шлеме — низкий, металлический, без злости и без торжества. В нём не было личного отношения. Только текст, вес которого не зависел от того, хочет ли его слышать подсудимый.

— Именем Совета Глав Отделов и Директора НИИАиК, при полном санкционировании МЦЕОС и в соответствии с чрезвычайным порядком защиты государственной и научной тайны, вы, профессор Григорий Полонский, также известный как Грег Полонский, признаётесь виновным в подтверждённой попытке продажи секретных документов, относящихся к деятельности НИИАиК, Коалиции и секретным объектам.

Полонский захрипел громче. Его свободная рука била по стальной перчатке, как по переборке подлодки. Бесполезно, но громко. Администратор у порога побледнел до цвета старой бумаги.

— Отдельным пунктом, — продолжил Арбитр, — фиксируется попытка сокрытия улик путём ложного объявления медицинского карантина. Ваши действия квалифицированы как предательство Коалиции и НИИАиК. Наказание — смертная казнь на месте. Приговор вынесен Арбитром БТ-04 в рамках предоставленных полномочий. Обжалованию не подлежит.

— Я… я могу дать имена! — выдавил Полонский. — У меня есть список! Есть контакты! Вы не понимаете, сколько их… я был только посредником… я могу быть полезен!

На секунду в кабинете стало тихо.

Администратор невольно поднял голову. Сотрудники СБ переглянулись. В каждом из них на мгновение шевельнулась одна и та же мысль: если доктор говорит правду, может быть, его могут оставить в живых. Может быть, это важно. Может быть, существуют правила, которые ещё могут защитить человека от неминуемой судьбы.

Арбитр уже получил этот список три часа назад.

— Информация принята ранее, — сказал он.

Пальцы стальной руки сомкнулись.

Хруст был коротким и сухим. Тело Полонского обмякло сразу. Револьвер выпал из руки, стукнулся о пол и прокатился под шкаф с медикаментами.

Арбитр удерживал тело ещё две секунды, пока внутренние датчики не подтвердили отсутствие признаков жизни. Затем разжал пальцы. Профессор упал на пол тяжело и некрасиво - без последней фразы, без проклятия, без драматического жеста.

Никто не говорил. Никто не двигался.

Арбитр повернулся к столу. Его взгляд прошёл по большому сканеру, разбросанным бумагам, закрытому сейфу в стене, медицинским капсулам и вентиляционной решётке над шкафом. Внутренний список объектов обновился. Носитель данных — в сканере. Резервная копия — в сейфе. Третий пакет — за решёткой, прикреплён магнитной лентой. Подсудимый был умнее, чем выглядел. Недостаточно умён, чтобы не предавать.

— Кабинет оцепить, — произнёс Арбитр, не оборачиваясь. — До прибытия группы изъятия никто не входит. Никто не выходит. Ничего не трогать.

Начальник местной СБ попытался вытянуться по стойке, но вышло плохо: колени подвели.

— Так точно.

Арбитр посмотрел на администратора.

Тот открыл рот, закрыл его, снова открыл и наконец нашёл голос:

— Разумеется. Абсолютно разумеется. Станция полностью содействует. Я лично прослежу, чтобы…

— Никаких официальных документов о произошедшем. Разошлите приказ молчать, если не хотите последствий - сказал Арбитр.

Администратор кивнул слишком быстро.

— Да. Конечно. Молчать. Полностью.

Арбитр вышел из кабинета. Охранники расступились так поспешно, что один задел плечом переборку. За спиной остались сломанная дверь, мёртвый доктор, мигающий экран и четверо людей, которым только что объяснили разницу между законом и приговором.

Обратный путь до дока занял четыре минуты и двадцать семь секунд. Станция за это время успела узнать, что произошло что-то экстраординарное, хотя никто ничего не сказал вслух.

У докового шлюза стояла небольшая подлодка без бортового имени. Только номер, закрытый матовой пластиной, и знак допуска, который не отображался в гражданских регистрах. Её экипаж состоял из одного человека, если считать Арбитра человеком, и набора систем разработанных в НИИ, которым было всё равно, кого перевозить: врача, судью, убийцу или инструмент. Главное, что-бы была санкция СГО.

Арбитр вошёл внутрь. Внутренние замки закрылись. Наружный шум станции стал глухим и далёким.

В тесном отсеке связи загорелся экран. На нём не было лица куратора — только шифрованная строка, частота, время и статус канала.

— БТ-04. Задача выполнена. Полонский ликвидирован. Передача данных остановлена. Обнаружены дополнительные носители. Группа изъятия требуется через десять минут. Уровень сопротивления: отсутствует. Свидетели: шесть прямых, до двадцати косвенных. Рекомендован информационный контроль объекта.

Пауза длилась меньше секунды.

Ответ пришёл текстом: ПРИНЯТО. ВОЗВРАТ В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ.

Арбитр снял пальто и аккуратно повесил его на магнитный держатель. Под ним была не форма и не бронекостюм в обычном смысле, а жёсткая система креплений, кабелей и холодных медицинских систем, находящихся за корпусом из сплава физикория и дюрастали. Криокапсула в кормовом отсеке открылась беззвучно. Внутри неё поднимался белый пар.

Он лёг в капсулу. Датчики присоединились к разъёмам на шее и позвоночнике. Температура начала падать. Сознание уходило слоями: сначала исчез шум реактора, потом свет, потом остаточная карта станции, потом имя Полонского. Приказ был выполнен. Долг был исполнен. Следующая задача могла поступить через час, через год или никогда.

Через девять минут после ухода Арбитра на станцию вошли люди в тёмной одежде. Они не представлялись и не повышали голос. Один предъявил администратору приказ на планшете; тот даже не дочитал до конца, прежде чем поставить подпись. Группа изъятия вынесла из кабинета сейф, сканер, медицинские журналы, три контейнера с образцами, личный КПК Полонского и содержимое вентиляционной шахты.

Ещё через двадцать минут каждому прямому свидетелю пришло сообщение на КПК:

ПРЕДМЕТ РАЗГОВОРА: ИНЦИДЕНТ В МЕДИЦИНСКОМ СЕКТОРЕ. СТАТУС: СЛУЖЕБНАЯ ТАЙНА. РАЗГЛАШЕНИЕ: НЕДОПУСТИМО. НАРУШЕНИЕ: БУДЕТ РАССМОТРЕНО КАК СОДЕЙСТВИЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВУ И ПОМОЩЬ СЕПАРАТИСТАМ.

На маленьких станциях умеют молчать. Особенно когда молчание оформлено приказом, небольшой премией и угрозой потери неплохой работы в не самом стабильном секторе.

К утру в журнале станции появилась сухая запись: «Доктор Г. Полонский отстранён от должности. Медицинский сектор временно передан исполняющему обязанности. Причина: Проблемы со здоровьем». Через неделю его имя исчезло из расписаний, через месяц — из бытовых разговоров.

Но память станции редко умирает полностью. Она прячется в курилках, в доковых очередях, в шёпоте техников, которые чинят старые кабельные коробки, и в байках, которыми пугают стажёров ночной смены.

Со временем люди перестали говорить о странном задержании доктора. Вместо него появился другой рассказ: о высоком тёмном существе с одним глазом, которое приходит без предупреждения. Говорили, что оно не судит и не спорит. Оно просто находит предателей Коалиции, называет их по имени и утаскивает туда, откуда не возвращаются даже монстры бездны, и что даже самые прочные стены и самые крепкие двери не способны остановить его.

Одни утверждали, что это киборг НИИАиК. Другие — что старый протектор МЦЕОС, переживший столько операций, что в нём не осталось человека. Третьи шептали, что это не человек и не машина, а сама воля Совета, воплощённая в аномалии и закованная в чёрный шлем. Постепенно, эти слухи стали лишь обычной легендой. Не более, чем байка без каких либо доказательств.

И вот, на одну периферийную станцию прибыл доктор Елегнем Шикльгрубер, бежавший со своими наработками, способными изменить правила робототехники раз и навсегда. На ту же станцию, спустя некоторое время, приплывает небольшая подлодка, которая не отображается в гражданском регистре...