Антидемия, или Divina Recipis

Глава 1

---------------------------

Отец посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.

— Тебе в любом случае нечего бояться, сынок. Ты не в том возрасте и не в том состоянии здоровья, чтобы это могло тебе как-то навредить.

— Там есть какой-то минимальный процент смертности, пап. Даже для людей в моём возрасте и с моим здоровьем.

— Если тебе страшно, не стоит рваться в добровольцы. Ты можешь спокойно закончить ординатуру вдали от всех этих передряг, я могу это устроить.

Я почувствовал, что краснею от возмущения. Опять этот самоуверенный всезнающий светоч вирусологии, которого природа назначила стать моим отцом, думает за меня.

— Хорошо, хорошо, не кипятись. Я пошутил.

Мы посидели молча. Поленья в костре начали дымить, я поворошил их и докинул еще — благо современная цивилизация дала их нам сухими, порубленными и в достаточном количестве.

— Что там у вас в Центре?- спросил я, остывая.

Отец помолчал, потом посмотрел на меня пристально, сквозь поднимающиеся искры.

— Ты знаешь, что такое «божественный процент»?

— «Divina recipis»? Конечно. Это некоторое количество людей, которое приобретёт иммунитет к любой болезни, пусть даже самой страшной, и не вымрет. Просто у разных заболеваний этот процент разный.

— Да. Грубо говоря, это процент, обратный смертности.

— Ты это к чему?

— Как ты думаешь, каков «divina recipis» у того, с чем мы сейчас боремся?

— Ну, достаточно большой,- пожал плечами я.- Если без цинизма, только по фактам, то как ты и говоришь, для молодых опасности почти нет. А для людей старше шестидесяти пяти он уже довольно мал.

-Верно. Почти,- отец пригладил бороду и вновь посмотрел на меня долгим взглядом. Я почуствовал, что сейчас будет продолжение — невероятное, ломающее все каноны и представления — именно такое, какими он меня поражал всю мою жизнь.

— Мне кажется, что наш протеже уже довольно давно гуляет по планете. Во всяком случае, пару лет точно. Место его появления и его происхождение в данном случае нерелевантно. Просто никто не обращал на него внимания, и поймали его только благодаря въедливости одного нашего коллеги из известной тебе страны, царствие ему Небесное.

— Ну, это вполне возможно, с этим сложно спорить. ВОЗ* это допускает,- согласился я.

— Да, допускает. Так же нам известно, что у «божественного процента» людей вырабатываются антитела, и повторно они не заболевают. За исключением пожилых и ослабленных другими болезнями людей. Учитывая репродуктивный фактор нынешнего недуга, то он распространился по планете повально и достаточно давно. На него просто никто не обращал внимания, а из-за того, что тесты очень дорогостоящи и сложны, их проводят выборочно, и находят в основном у тех, кто заразился недавно, и кто ещё не переболел.

Я снова поворошил поленья, и сноп искр взвился в ночное небо. Наша дача всегда была местом откровений отца, вот таких неожиданных и дерзких, как и эта теория.

— Ты хочешь сказать, что мы захватили только самый конец эпидемии?

— Не совсем уверен, сынок. Но это вполне вероятно. Ведь никто не проверяет людей на то, что они уже переболели и обрели иммунитет.

— Если бы ты был лекарем в средневековье, тебя бы сожгли на костре. Особенно во времена «чёрной чумы». Заявлять о том, что никакой болезни нет, когда на улицах лежат мертвецы — это смело.

— Ну у нас не средневековье, и я не утверждаю, что проблемы нет,- улыбнулся отец.- Я просто хочу донести до тебя мысль, что не всё так плохо, как кажется. Более того, я использовал своё служебное положение, и провёл мониторинг контактировавших с инфицированными на наличие антител. Тех сотен и тысяч родственников и прочих, кто крутился рядом с ними.

— И?

— И… они уже переболели. Я могу утверждать это с большой долей вероятности. И у них выработался иммунитет, уже давненько.

Я пошевелил лбом в недоумении.

— Так почему же ты не сообщил это всенародно?

Отец опять посмотрел на меня своим длинным, долгим, продолжительным взглядом. Мне стало неловко. Неужели я опять чего-то не знаю, не понял, и не понимаю морали его очередной философской басни?

— Я говорю это тебе, потому что вижу, как ты переживаешь и беспокоишься, сын. Ты врач, как и я, ты давал клятву, и я горжусь тем, что ты вызвался добровольцем. И я знаю, что узнав это, ты не потеряешь силы бороться. Но для того, чтобы бороться, тебе нужно быть собранным и спокойным.

— Ты и меня проверил? И где и когда ты умудрился взять материал?

Мой отец вдруг рассмеялся, как будто и не был солидным профессором самых нужных сейчас стране наук.

— Ну вообще-то я твой отец, и мне не впервой собирать за тобой материал,- он снял очки и вытер глаза чистой салфеткой, как будто взявшейся из ниоткуда. Потом бросил её в костёр и снова стал привычным.- Так вот, сынок. Тебе действительно нечего бояться. Ты уже болел этой ерундой, возможно, даже безсимптомно, без температуры и кашля. И возможно, даже в детстве.

— Это даже как-то… унизительно,- улыбнулся я, но почувствовал, как уходит напряжение, терзавшее меня много дней и ночей.

— Но.- отец сделал паузу и поднял палец вверх.- Что будет, если я заявлю это во всеуслышание? Что будет, если человечество, в последнее время ставшее достаточно эгоистичным, узнает, что это не всеобщая угроза, не эпидемия, а «антидемия», то есть не «среди», а «против», но не всего народа, а только против старых, слабых и больных? Окончательно — только против них? Я не говорю о врачах, ибо верю в них. Но люди, остальные люди?

— Ты не веришь в людей, отец?

— Я хочу в них верить, сынок. Хочу. Горячо и искренне. Ведь в наше самоуверенное сверхтехнологическое время, сдобренное радостью неудержного потребления, вопрос уже не в «божественном проценте», не в «divina recipis»…

Мы помолчали. Голова моя просветлела, и я уже понял мысль отца.

- «Igitur humanitatis species recipis»**,- произнёс я, не уверенный в том, что мой университетский курс архаичной латыни не рассмешит отца вновь.

— Слишком длинно, сынок.- Отец встал, показывая, что пора.- Можно и покороче.

— А ты? Что насчёт тебя?

— Я поеду, сын. Много работы. Приберёшь здесь?

— Конечно, пап.

Профессор приложил руку к сердцу вместо рукопожатия, и я повторил жест. Мы весь вечер говорили через костёр, и приехали сюда на разных машинах.

Он вышел из круга света. Скрипнула калитка, потом хлопнула дверца, заворчал двигатель. Лучи фар прорезали тьму за сетчатым забором, и автомобиль отца исчез вдали.

Он мне не ответил… И я вдруг понял, насколько мне дорог этот человек.

-----------------------------

*ВОЗ — Всемирная Организация Здравоохранения

**Igitur humanitatis species recipis — процент человечности (лат.)

(с) Afterday Project