Анкета

Глава 1

Мы с дочкой сидели прямо на вытертом паркете в моей бывшей комнате родительской квартиры. Вокруг возвышались башни из книг, которые предстояло рассортировать: что-то увезти в новую квартиру, что-то взять к себе лично, а от чего-то избавиться навсегда.

— Мам, тебе совсем-совсем не жалко? — дочка взяла очередную книгу «Гарри Поттера» (того самого идеального издательства, за которым многие охотились в интернет-магазинах), положила её в коробку и грустно посмотрела на меня. — Ты же тут выросла.

Я вздохнула, погладив корешок старого учебника по математике (ненавидела ни математику, ни учебники по ней, но сейчас вдруг одолела ностальгия).

— Жаль, конечно, Сань. Но жизнь не стоит на месте. Тем более бабушка и дедушка переезжают, чтобы к нам поближе быть. Теперь ты сможешь у них бывать не только на выходных.

Я обвела взглядом свою комнату, стены которой раньше были увешаны разными постерами из журнала «Все звёзды» и улыбнулась. Чего тут только не происходило: тут я часами просиживала на диване, заполняя тетради своей дебютной подростковой прозой, здесь же мы закатили сумасшедшую вечеринку для подруг в тот самый момент, когда родители укатили во второй медовый месяц в Кемер, а мне предстояло зубрить билеты к экзаменам. В этих стенах прошла даже моя первая брачная ночь, которая больше походила на обет безбрачия чёрного монаха — всё потому, что прижимистая дальняя родня отказалась оплачивать отель, и их пришлось экстренно распихивать по всем свободным углам.

— Мы и тебя сюда привезли сразу после роддома, - тихо говорила я, пребывая всё ещё в воспоминаниях.

Санька улыбнулась так широко, что на щеках появились ямочки:

— Я помню! – со знанием дела кивнула дочка. – Фотка же есть! Ты меня ещё всё пыталась запеленать, а Лёлик (кот, который жил со мной с раннего детства) сел на кровать и смотрел на тебя так странно. Будто ты с ума сошла.

Улыбнувшись, мы продолжили разбирать завалы из шкафа. Из-под стопки всяких разных журналов (в том числе маминых «Космо», где я в принципе узнала всё об отношениях мужчин и женщин) показался край розовой обложки. Дочка подцепила её пальцем и тихо прыснула:

— Что это за кринж, мам? «Я принцесса»?

Я забрала книгу у неё из рук. Чуть поморщила лоб и открыла первую страницу. Внутри старательным детским почерком было выведено: «Дорогой дневник, меня зовут Ира, мне 9 лет и я учусь в 3 "Б" классе».

Так началось наше увлекательное путешествие в прошлое.

Дочка листала плотные страницы, разглядывая картинки. Наткнулась на графу «Кем ты хочешь стать».

— Мам, ты реально хотела быть милиционером? — она подняла на меня брови.

— Ну знаешь… — протянула я.

— О, я вижу, почему! — Санька затаила дыхание, готовясь захохотать в голос, и прочитала мою детскую приписку: — «Потому что там платят хорошие бабки (взятки)».

Она уставилась на меня с таким искренним изумлением, словно перед ней сидел не родной человек, а главарь банды.

— Мам, ты правда только ради денег хотела форму носить?

Я уже смеялась, уткнувшись лбом в коробку со старыми дисками.

— Знаешь, этот вопрос лучше задай дедушке. Его идея была, а я в то время всё впитывала как губка. Чистая душа, незамутненный разум!

Читаем дальше. Доходим до пункта «То, за что мне было стыдно»: «Я поцеловалась с Артёмом». Сразу же следом идёт пункт «То, чем я безмерно гордилась»: «Я ПОЦЕЛОВАЛАСЬ С АРТЁМОМ!!!»

Тихо я хихикнула, прикрыв рот рукой. Дочка смотрела на страницу в полном недоумении.

— Что ещё за Артём такой… А папа знает?

— Это было ещё до знакомства с твоим папой. Очень задолго.

— Ну да, — ехидно протянула дочь. — Папа всегда говорит, что все самые интересные моменты твоей жизни происходили до знакомства с ним.

— Не слушай его, а то я о его интересных моментах расскажу. Например, как он пытался… Давай дальше!

Мы перелистнули страницу и снова залились смехом над моими грамматическими ошибками. Я щадила разве, что только букву «ё».

Дошли до рисунков. Санька ткнула пальцем в кривоватую фигуру в пышной юбке.

— Мам, это что?

Я прищурилась, всматриваясь в собственные художества.

— Это платье и туфли. Ну это же дневник принцессы.

— Да? — скептично протянула дочь. — Больше похоже на какое-то оружие. Особенно туфли. Они выглядят угрожающе.

Потом перешли к главе «Семья». Здесь стало понятно вообще всё. Санька ткнула в фотографию женщины с белыми прямыми волосами и татуажем губ.

— Мам, а Юля такая что ли всегда была? (речь шла о моей тёте и заодно крёстной матери)

— Какая «такая»?

— Ну… Про неё же эта песня, — дочь начала напевать, давясь от смеха. — «Я экспонат, ты мой фанат»…

Тут мы уже заржали в голос, пугая тишину пустой квартиры.

Потом взгляд дочери упал на пожелтевший снимок женщины в платке.

— Это твоя бабушка?

Я сглотнула комок в горле, немного прослезившись.

— Прабабушка. Помню, как она всё мечтала дожить до статуса прапрабабушки…

Повспоминав немного родственников, которых с нами уже нет, мы дошли до последней главы. Она называлась просто: «Я в будущем». Страница была девственно чистой. Ни строчки, ни рисунка.

— Мам, — Санька удивленно перевернула пустой лист. — Ты же ничего не написала. И не нарисовала даже!

Я пожала плечами:

— Не помню даже почему. Видимо, эта графа ждала своего часа.

Дочка призадумалась, а потом вдруг улыбнулась:

— Можно я напишу? Ну, как доверенное лицо будущего.

Я лишь молча кивнула, притянула её к себе, поцеловала в макушку и прошептала, что нужно.

На следующий день, уже у себя дома, Санька прибежала ко мне на кухню, размахивая той самой розовой книжкой.

— Мам, смотри! — она плюхнулась на стул и открыла последнюю страницу.

— Кто все эти люди? – вскинула бровь я. Вгляделась в рисунок. Мои глаза действительно получились очень странными, раскосыми щелочками. — Так, ну-ка поясняй.

— Вот это ты, — показала она на первый персонаж. — Это папа, — человечек вышел чуть получше, но тоже тот ещё гротескный тип. — Это я, копия первой, только чуть поменьше.

— Погоди, а это кто? — я ткнула в бесформенный белый сверток с двумя точками-глазками. — Батон с глазками?

— Это Андрюха! Ну, когда он в пеленках был. Замотанный, — объяснила дочь, и мы снова расхохотались.

— Да… Хорошее было время, — отсмеявшись, сказала я. — Знаешь, Саш, талант к живописи достался тебе явно от меня.

Дочь картинно закатила глаза:

— Да ладно, мам, это мы просто лентяйничаем. Так-то можем лучше. Помнишь мои картины?

— Которые ты носила с кружка рисования? — фыркнула я. — Да, помню. Я бы назвала это уроки раскрашивания.

— Ага, поэтому ты решила, что мне нужно заниматься теперь информатикой, — парировала она. — Тебя, кстати, до сих пор весь классный чат помнит. Как маму, которая выдвинула самую необычную идею для школьного кружка.

— По крайней мере изучение нейросетей гораздо полезнее, чем вышивание крестиком, — я сделала серьезное лицо.

— Ты сейчас, как дед. Главное — польза, и желательно денежная!

Я лишь развела руками:

— От осинки не родятся апельсинки. Тебя, солнце моё, это тоже касается.

Мы ещё долго сидели, хихикая над её гениальной карикатурой, где папа напоминал расстроенную табуретку, а брат-пеленашка — батон нарезного.

А про себя я подумала: действительно, та пустая страница ждала своего часа. Он настал. И теперь эту потрёпанную розовую анкету с громким названием можно было считать официально заполненной.