Ангелы смерти

Глава 1

­Пожалуй, эту ночь по праву можно внести в десятку самых длинных, тяжёлых и страшных ночей в моей жизни. Сам не знаю, почему я позволил своей супруге откликнуться на просьбу её бывшего мужа, с которым она уже пять лет была в разводе, помочь в уходе за его тяжелобольной матерью. Галине Ивановне, маме Дениса, было шестьдесят четыре года, она страдала от рака груди в последней стадии. Ни операции, ни лечение не помогли, и врачи позволили Галине Ивановне дожить последние дни в своей квартире.

Денис в свои тридцать три года, помимо профессии сварщика, имел за плечами пятнадцать лет стажа алкоголизма, из-за чего, собственно, Марина, моя нынешняя жена, подала на развод, не мог в одиночку справиться с уходом за матерью. И не придумал ничего лучшего, чем позвать на помощь Марину. Само собой, я не мог допустить, чтобы жена в одиночку взвалила на себя все заботы. На Дениса, судя по опыту знакомства с его образом жизни, надежды было мало, и потому я вместе с ней отправился в квартиру Галины Ивановны. Однокомнатная квартира в центре города могла бы быть завидным вложением капитала, если бы не захламлённость, потолки и стены в разводах от потопов соседей сверху. Тараканы на кухне и в прихожей устраивали коллективные соревнования по бегу. Тяжёлый запах болезни, смрад от наваленных горкой на столе окурков сигарет и прокисшей еды в мусорном ведре вызывали тошноту, а хриплые, страшные стоны лежащей в зале на диване Галины Ивановны заставили передёрнуться... Совсем не удивительно, что Денис нас встретил пьяным. - О, Марина, Андрей, очень рад, что вы приехали! Проходите, не стесняйтесь. - Привет, привет, - отозвалась жена. Я же молча обменялся с ним рукопожатием. - Андрей, побудь с Галиной Ивановной, пока я поговорю с Денисом, хорошо? Пройдя в зал, я поздоровался с женщиной, лежащей на диване. Когда я последний раз видел Галину Ивановну, она была скорее полная, чем среднеупитанная, теперь же перед глазами находился скелет, обтянутый бледно-жёлтой кожей. Лёжа на грязно-сером постельном белье, накрытая несколькими не менее грязными покрывалами, Галина Ивановна тяжело и хрипло дышала, вцепившись пальцами в покрывало. - Здравствуй, Андрей. Спасибо, что приехали. Недолго мне осталось, вы уж потерпите... - Вам очень больно? Может, сделать укол? - Не нужно. Галина Ивановна впала то ли в сон, то ли в забытьё, а я прислушался к разговору на кухне. Марина громким шёпотом выписывала Денису за бардак на кухне. - Живо убери окурки. Подмети. Помой посуду. И приведи себя в нормальный вид. Тебе самому не стыдно? Бегом! Я внутренне усмехнулся: Марина вновь в своём репертуаре. Любит покомандовать. Денис загремел посудой на кухне, а вошедшая в зал жена поманила меня на балкон. - Капец просто! Это же надо было так квартиру в свинарник превратить! - Мариш, успокойся, нервы нам еще пригодятся. Как думаешь, нам долго здесь быть? - Не знаю. Денис сказал, что врачи дали три ампулы с морфином для облегчения боли. Так что, наверное, совсем недолго ей осталось... Тут уже ничем не поможешь. Разве только поменять памперс. Она ведь даже от еды отказывается вторые сутки... Убедившись через балконную дверь, что Галина Ивановна спит, мы закурили, молча глядя друг на друга. Внезапный стук входной двери вывел нас из размышлений. Зайдя в комнату, мы поняли, что Денис ушёл. Пробудившаяся от сна Галина Ивановна громко застонала и стала звать сына. - Денис, Денисушка... Где ты? Ой, как мне плохо. Как мне больно-то... Где же ты, сыночек? Жена подошла к ней. - Здравствуйте, Галина Ивановна. Денис скоро придёт. Я его в магазин за хлебом отправила. Давайте я вам обезболивающий укол сделаю? - Не надо его в магазин... Опять водку купит. Опять напьётся... Мариночка, доченька... Ты прости меня. Не давала я вам жизни с Денисом... Жена набрала в шприц обезболивающее и, несмотря на возражения больной, сделала ей укол. Галина Ивановна вскоре вновь забылась сном, а мы с женой принялись наводить порядок в квартире. Время было около полуночи, когда набралось две больших сумки мусора и разного хлама, который я пошёл выбросить на мусорку. Возвращаясь, я заметил сидящего у дерева Дениса. Он был пьян до бесчувствия. Кое-как подняв его, я потащил Дениса в квартиру. От него пахло мочой, рвотой и сивушным перегаром. Поднять вдрызг пьяного взрослого мужика на третий этаж по лестнице оказалось непростой задачей. Но едва мы поднялись, как Денис пришёл в себя и шатаясь сам зашёл в квартиру. Марина тем временем успела навести порядок на кухне, вымыть посуду и приготовить суп из лапши. Дениса отправили в ванную под холодный душ. - Слушай, мы здесь всего шесть часов, а я устала, как после смены. (Жена работала вахтёром в университете, сутки через трое). - Я тоже устал. Хорошо хоть, что первый час ночи, и магазины не работают. Водку ему здесь негде купить... - Надо покормить Дениса. У него в желудке кроме водки несколько дней ничего не было... Вышедший с мокрой головой из ванной комнаты Денис скользнул по нам мутным взглядом и молча, как зомби, двинулся на кухню. Налил себе тарелку супа и обернулся к нам: - Вы кушать будете? Мы с Мариной одновременно ответили: - Нет. Ешь. Аппетита что-то нет... В зале вновь застонала Галина Ивановна, и мы с женой поспешили туда. Несмотря на вновь сделанный укол, громкие стоны не прекратились. Я помог Марине сменить памперс у Галины Ивановны, когда из кухни донеслось громкое, пьяное пение Дениса. Как оказалось, за холодильником у него была спрятана бутылка водки. Воспользовавшись нашим отсутствием, Денис успел опустошить поллитровку, едва притронувшись к еде. Марина психанула и, взяв из ванной комнаты мокрое полотенце, зашла на кухню и закрыла за собой дверь. Несмотря на стоны Галины Ивановны, я услышал хлёсткие удары. - Ты придурок, что ли? У тебя мать умирает, она нуждается в твоём присутствии, а ты тут водку хлещешь! Иди к ней! Проси у нее прощения. Утешай её. Помогай! А не водку жри! Денис выскочил с кухни и бросился к матери, которая продолжала хрипеть и стонать. Эти стоны, кстати говоря, больше не прекращались до самой её смерти. Раздался пьяный вой Дениса: - Мама! Мамочка моя! Как же я буду жить без тебя? Не покидай меня, мамочка. Галина Ивановна с трудом протянула руку и принялась гладить Дениса по голове: - Сына, успокойся. Всё будет хорошо. Не плачь, прошу тебя. Иди, покури. Подыши свежим воздухом. Когда Денис вышел на балкон, Галина Ивановна подозвала Марину к себе. - Мариночка, я часто была не права по отношению к тебе. И жизнь вам с Денисом сломала, и тебя понапрасну во всех его бедах обвиняла. Ты не бросай Дениса после моей смерти. Смотрю я, как он пьёт, и боюсь за него... Дальше последовал бессвязный бред и усилившиеся стоны. Денис, вернувшийся с балкона, уселся на кресло возле дивана, но стоны матери словно обжигали его слух. - Ну, не могу я это слышать! Он включил телевизор и, улегшись перед ним, добавил громкости. Марина пыталась выключить телевизор, но очнувшаяся Галина Ивановна попросила оставить Дениса в покое. - Пусть смотрит, деточки. Не может он слышать мои стоны. Трудно ему. А я не могу заставить себя умереть скорее.... Поистине, минуты проведенные под хрип Галины Ивановны с концертом российских певцов, передаваемом по телевизору, тянулись, как часы, как вечность... Но не прошло и получаса, как Денис захрапел. Я быстро выдернул шнур телевизора из розетки. Стало немного тише и легче. - Мариш, может тебе сварить кофе покрепче? Надо хоть как-то подкрепиться. На одних нервах мы много не продержимся. - Хорошо. Только быстро. - Боишься, Денис проснётся? - Нет. Он теперь будет до утра спать, если не до обеда. Просто я отмечаю стоны у Галины Ивановны. Видишь, полчаса она даже не стонет, а тихонько хрипит. Это ей легче. Потом полчаса стонет громко и ворочается. Но с каждым новым часом ей всё хуже становится. И лицо какое землистое стало. И уколы почти не действуют. Кетонал почти закончился, а морфина один укол остался... Я сварил кофе и позвал Марину на кухню. - Марина, иди попей спокойно кофе, а я пока посижу с Галиной Ивановной. - Хорошо. Я быстро. - Да пей спокойно и отдохни. Если будет нужно, я позову. Вернувшись в зал, я заметил , как Галина Ивановна беспокойно водит взглядом по комнате. - Денис спит, Галина Ивановна. А мы тут. Марина кофе пьет на кухне. - Андрей, скажи, ты их видишь? - Кого? - Не знаю. Трое в чёрных плащах. Я оглядел комнату. Кроме Галины Ивановны, спящего у телевизора Дениса и меня, в комнате никого не было. - Наверное, бред, - подумалось мне. Тем не менее, по лицу Галины Ивановны было видно, что она встревожена настолько, что это заставило её перебороть боль. Она словно прислушивалась к кому-то. - Разве ты не видишь, Андрей? Это ангелы смерти. Они пришли за мной. Как хорошо. Я так устала. Мне так больно!.. Видишь, один стоит у меня в голове, а другой в ногах... А где же третий? Третий где?! - Галина Ивановна, успокойтесь, здесь только мы. - Ты не видишь. Ты не понимаешь. С трудом приподнявшись на диване, она обвела взглядом комнату и, увидев Дениса, охнула. - Не надо, голубчики вы мои! Прошу вас, не надо. Не забирайте Дениса. Он ещё такой молодой! Он ведь мой сыночек, кровинушка моя! Андрей! Третий ангел не за мной, за Денисом пришёл. Упроси его не забирать Дениса. Галину Ивановну стало трясти, и я, не выдержав, позвал Марину. Жена ввела ей последнюю дозу морфина и устало посмотрела на меня. - Сколько времени? - Не знаю... - Ого. Уже почти пять часов утра... - Тут Галина Ивановна бредила, ангелов смерти видела. Всё просила их не забирать Дениса на тот свет... - Ужас. Давай, иди и ты попей кофе. Я подежурю. Выпив залпом три кружки холодного, крепкого кофе, я зашёл в ванную и закурил сигарету. Из зеркала на меня смотрело белое, как стенка, лицо, с огромными чёрными кругами под глазами. Побелевшие губы на ощупь языком казались твёрдыми и сухими. - Маришка выглядит не лучше, - подумал я с горечью. - Зато сынок, божий одуванчик, спит, как иисусик... Умыв лицо холодной водой, я вернулся к Марине. - Как? - Без изменений. Хрипы Галины Ивановны стали тише. Раздался её шёпот: - Марина, я тут отложила на похороны сто тысяч, возьми, пожалуйста. Если попадёт в руки Дениса, пропьёт всё. Она вытащила из бюстгалтера обмотанный платком свёрток и отдала Марине. - Отдашь Валере. (Валера - старший сводный брат Дениса). - Хорошо, Галина Ивановна. Я все сделаю. Через несколько минут стоны и хрипы Галины Ивановны возобновились с новой силой. Я принялся тормошить Дениса. - Просыпайся! Проводи мать достойно. Он осоловело посмотрел на меня, на Марину и, переведя взгляд на маму, расплакался. -Мама! Прости меня! Обещаю, я завяжу бухать. Только не умирай! Хрипы становились всё громче и прерывистей. Галина Ивановна сжимала в своих руках руки сына и Марины. И вдруг всё затихло. Тихий, похожий на шипение, вздох. И тишина. Марина высвободила свою руку из рук Галины Ивановны. Потрогала её шею. - Умерла. Царство ей Небесное. Денис вдруг вскочил и принялся ощупывать тело матери. - У нее всегда деньги при себе были. Я точно знаю. Ощупав бельё Галины Ивановны и ничего не найдя, он стал светить фонариком от зажигалки под диван. - Ведь были же деньги! Я видел. Куда она их запрятала? Уже не стесняясь нас, Денис откинул покрывало и вновь стал осматривать тело.- Нету....Он открыл шкаф и, скинув на пол полотенца, достал бутылку водки. Открутив крышку, Денис поднёс бутылку к губам и сделал несколько больших глотков.- За упокой души! Протянул бутылку нам.- Делайте.Мы с Мариной переглянулись и сделали по небольшому глотку. Остальное тут же допил Денис.- Надо бы Валере позвонить, сказать...- Звоните.Практически через час в однокомнатной квартире стало тесно от приехавших родственников. Кто-то деловито звонил по телефону и заказывал гроб, кто-то заказывал поминальный обед. Пришли женщины, чтобы обмыть Галину Ивановну, и выгнали мужчин из зала. Всё громче и чаще в разговорах повторялось слово "деньги", всё больше людей стали спрашивать у Дениса, куда подевались деньги.- Марин, нам здесь уже нечего делать, - сказал я. - Отдай деньги и поехали домой. Иначе нас здесь просто заклюют.Мы собрали свои вещи и, отдав в прихожей Валере свёрток Галины Ивановны, вышли из квартиры.Много позже мы не раз говорили с женой, вспоминая обстоятельства той ночи. Смеялись над тем, как переругались и передрались между собой из-за денег родственники. Жалели Галину Ивановну. У меня до сих пор нет полной уверенности, что Галина Ивановна бредила, говоря об ангелах смерти, потому что её сын Денис умер через полгода после ее кончины. Вердикт врачей был: алкогольная интоксикация. Но мне почему-то кажется, что не сумела Галина Ивановна упросить ангелов пощадить сына. Не сумела..