Ан'ри Ал IX

Глава 1. Последний воин

Я вижу Тень, вижу пепел и мертвый гранит, Я вижу то, что здесь нечего больше беречь. Но я опять поднимаю изрубленный щит, И вырываю из ножен бессмысленный меч.

(Оргия праведников: Последний воин мертвой земли)

Имя моё Ан ри Ал Девятый и я являюсь последним представителем своего мира. Мой мир погиб, а если быть точным, то его уничтожил враг, пришедший извне, называющий себя Рой'д.

Их приход означает смерть всего живого. Они выпивают жизнь и поглощают жизненные силы. С ними можно бороться, что мы и делали с переменным успехом, но это были жалкие потуги, предсмертная агония. Мы были слишком… наивны и слепы, упиваясь своей мнимой мощью, когда впервые столкнулись с ними, а, точнее, с их первыми волнами. Мы даже одержали несколько разгромных побед. Так мы думали. Однако, это были лишь первые тучки, что несли за собой ураган, который смёл все наши силы сопротивления. В итоге наш элитный отряд оказался последним клочком сопротивления. Мы видели как погибали наши товарищи и не могли им помочь, бросаясь раз за разом в самоубийственные атаки.

Нам уже некого было защищать. Казавшиеся стихийным бедствием враги оказались разумны и избегали крупных сражений с нами, нападая на мирное население, падая с неба и возникая из ниоткуда. Они будто поставили нас в конец очереди, словно на десерт. Наше воинское братство ордена Света, или коротко – войство – было самым эффективным в борьбе с волнами. Наши таланты позволяли успешно бороться и противостоять врагу, кого бы он на нас ни насылал. Но нас было слишком мало. И можете ли вы представить каково это ощущать собственное бессилие, когда мир рушится у вас на глазах, а вы не в силах броситься на помощь родным и близким, которые не могут ни защититься ни сбежать. Потому что это повлечет за собой ещё больше жертв. В итоге, всё было тщетно, погибли и те, кто был слабее нас и те, кто совсем не мог сопротивляться: враг неожиданно оказывался у нас в тылу и устраивал резню. Мои братья сходили с ума, самые слабые духом сводили счёты с жизнью, другие старались забыться с помощью алхимии и выпивки. Позже магистр Но’ри Дин нашел способ остановить небоевые потери братьев. Ибо нарушенный строй грозил уничтожением всей ячейки войства . Правда, братья переставали быть хорошими войцами. Да, они выполняли четко команды, бились бесстрашно. И в то же время становились словно бездушными големами, которых у нас поначалу применяли в борьбе с пришельцами, только очень быстро лишились ресурсов для восполнения потерянных на поле боя, а вместе с ними и самих управляющих этими големами.

Самому мне не сразу удалось попасть в столь элитные части в силу малого возраста. Год у нас начинается весной, поэтому мы и говорим не год, а сен. На момент нападения мне было только одиннадцать сен. И, немного позже после моего следующего дня рождения, когда у меня обнаружился талант – мне выпала честь попасть под крыло магистра Но’ри Дина.

Сам сирота, не имеющий ничего кроме имени Ал Девятый: в приюте не особо обращали внимание, что родители изначально меня назвали просто Ал, – это было популярное имя героя прошлого поколения, – поэтому при регистрации мне присвоили этот порядковый номер. Слышал, после меня было ещё несколько подобных случаев. Родителей я помню смутно, хоть и попал в приют едва мне исполнилось семь сен.

Так вот, попасть сразу на службу в войство было одним из самых престижных назначений после приюта, ибо принимали туда подходящих по списку требований аж с четырнадцати. А если обнаружился талант, то и раньше. При всем при этом курсанту обеспечивали полное довольствие, обмундирование, и в дальнейшем возможность продвигаться по службе. Само собой, такое было счастливым билетом для сирот, живущих не голодно, но и не сытно и донашивающих друг за другом одежду.

С тринадцати сен, не доучившись полного курса, в связи с первыми потерями, мне довелось уже участвовать в битвах. Нас, неоперившихся птенцов, старались беречь, только как защищать тому кто сам пал смертью храбрых?! Через год, в результате особенно кровопролитного боя, где удалось выжить лишь нескольким войцам из сотни и где я лично зарубил четверых тварей, был зачислен в один из отрядов магистра и получил в наследство от павшего командира доспехи Кро’и, а также получил официально фамилию Ан и возведение в первую степень знатности – добавление к ней "ри" – ненаследуемый титул, выдаваемый за боевые заслуги, а также дающий некоторые привилегии пожизненно.

В начале моего пребывания в отряде у меня складывалось ощущение божественности братьев, каждый казался не просто воец, а несколько таковых в одном лице. Постепенно я притерся, однако, всё ещё был в роли догоняющего за ними. Пусть они и были меня старше и частенько подтрунивали надо мной, это было ещё большим стимулом, и я прикладывал все усилия, чтобы они признали во мне равного. Увы, до этого было очень далеко, порой казалось невозможным догнать их. В то же время сами бои были страшным испытанием для каждого из нас.

И вот, мы – горстка последних выживших, хоть и одних из самых эффективных в уничтожении врага (только это нам не сильно помогло, а лишь отсрочило очевидный финал). Мы, те кого признали героями и на кого возлагали надежды на спасение, мы, кто клялся отдать жизнь за мирных, а в итоге словно предавшие свои клятвы и всех кого защищали, мы, кто всем сердцем стремились, но не смогли побороть врага. Врага, что был не просто силен, но и количеством подавлял воображение. Врага, что противным естеству способом обращал погибших братьев против нас, при этом исковеркав их тела, но оставив их внешность узнаваемой, чтобы нам было ещё тяжелее сражаться.

Мы, отдавшие все силы для борьбы, стоим в ожидании противника. Это будет наш последний бой. Мы точно знаем что спасать больше некого, осталась только честь. Последний бой. Кажется, можно, разбежавшись спрыгнуть с этой ровной как стол площадки земли на вершине утёса или просто опустить оружие и отдаться на милость врага – исход все равно очевиден. Только этот враг не знает жалости, словно древний хищник – заглотит целиком и переварит, а ты станешь его частью или частью его испражнений.

Мы загнаны в угол и отступать некуда, да и незачем. Позиция удобна для нас, ибо враг может атаковать только в лоб. Ровный пятачок земли наш последний рубеж, высота, защищённая отвесными уступами с узкой тропинкой прохода Но и этого ему будет достаточно, ресурсов хватит чтобы перемолоть ещё не одну сотню таких как мы. Что странно, ведь враг всегда приходит с неба, почему же он не нападает прямо сверху? Однако, мне незачем думать над этим вопросом. Мы обессилены после череды сражений, да и подъем нам не дался легко. Пусть уже не столь твёрдо в руках держим оружие, незалеченные раны ноют и местами гноят, но на последнюю битву сил хватит. Что может горстка против армады, что может песчинка против волны. Верно…

И вот, атака мертвецов, это похоже больше на ладью что несётся навстречу шторму…

Доспех Кро’и (светлая вам память, командир, как же Вас звали?) уже полгода как ставший частью тела, словно верный товарищ приходивший не раз на помощь в трудные, казалось, безвыходные ситуации. Щит, что стал памятью брата Ан’ри Чебала – тоже ставший продолжением меня и спасавший также не раз. А также меч как и предыдущие предметы кро'и. Меч, имя которого Пьу’кро’га, что уничтожил уже больше тысячи и выпивший немало крови и других соков врага. Все части словно живые в едином порыве отдают себя, как и каждый присутствующий здесь воец для последнего боя до последней капли.

Мы бежим (это только для врага этот пятачок мал, для нас же его хватает чтоб развернуться) навстречу Изломбам – так мы стали называть павших братьев и других войцов которых враги вернули в строй, исковеркав и осквернив их тела, развернули против нас. К сожалению не это было самым гнусным, а то что часто прежние хозяева тела были живы и вполне могли говорить с братьями, только противиться воле нового хозяина не могли и шли против нас, часто используя свои прижизненные навыки. Это было самым страшным и такой противник был ещё труднее для устранения.

За десяток шагов на бегу я бью мечом по щиту, сродни ритуалу, привлекая и так смотрящего на меня врага, только это действие направлено больше на меня -- помогая перестроиться сознанию на бой, вымывая лишние мысли и концентрируя на цели. Изломб сильнее намного, порой даже быстрее, только все равно для меня уже не столь опасный противник. Внешне это бывший брат, вон его драная кольчуга и шлем, только одно плечо выше, а рука длиннее другой и имеет длинные металлические когти. Ноги тоже разные, только та, что толще прочно держит тело словно столб, а длинная обладает мощным ударом ломающим кости. Добежав до противника, принимаю на щит под углом выпад длиной ноги, присев от маха руки на уровне головы, втыкаю на уровне шеи меч и выдергиваю с отскоком назад. Повезло, перебил гортань и достал мозжечок, средоточие управления телом изломба. Спи спокойно брат. Следующий противник нападает сверху длинным прыжком, этот тип изломба имеет вывернутые колени и удлиненные ноги, что позволяет далеко и неожиданно прыгать, а вывернутые в локтях руки с тремя заостренными когтями пробивают даже шлем. Этого также принимаю на щит и смахиваю его влево, затем слитным движением отсекаю ему в выпаде часть ноги, после чего поворотом запястья в приседе толкаю пьу’кро’га остриём в тушу. Затем, чувствуя с правого бока опасность – на уровне сердца взмах полукругом – разрезаю на части ещё одного. Перекатом ухожу с возможной линии обстрела, и точно в место, где только что был, вонзилось три гарпунных шипа на подобном кишке канате (хотя это и есть кишки), рублю их, отбиваю ещё один, что чиркает по щиту, выбив пару искр, пробегаю к ловцу (ловец, как уже понятно это тварь что сращивает свои ребра с кишками, выстреливает таким гарпуном в жертву, притягивает рывком в объятия клетки из оставшихся ребер, уязвим из-за неподвижности во время притягивания, поэтому часто действует из засады) и сношу ему голову.

Братья бьются неподалёку, каждому нужен простор действий, да и для строя нас маловато. То и дело мелькают ошмётки, конечности и блики лезвий, льются потроха и телесные соки изломбов. Уворачиваться и бить в ответ, принимать по касательной на щит и им же мозжить головы тварей, каждый взмах меча либо находит жертву, либо готовит сразу несколько на следующий. Силы медленно покидают моё тело, рубка идёт уже не менее полутора часов. Уже пронзен брат Ан’дер Сон длинными костеметаллическими копьями причем так, что они же не дают ему упасть и добраться до его тела, умер как подобает аристократу, стоя насмерть в бою, прощай брат.

Ан’ри Тен и Ан’ри Ка пали вместе, исполнив мечту влюбленных, долго сестра Ка и брат Тен (на самом деле брат и сестра по ордену, а не по крови, каждый отряд носит одну фамилию, фамилию командира) не признавались друг другу, и только недавно они открылись, счастье их было недолгим, но ярким как падающая звезда. Их прибивали к земле теми же копьями, он стремился защитить её своим телом, однако, несмотря на доспехи их обоих пронзило трёхметровой костью насквозь рядом с сердцем, потому они умирали ещё несколько минут глядя друг другу в глаза, возможно, они и говорили о чём-то, то мне неведомо. Лишь измученные лица светились спокойствием хоть и угадывалась в них боль также.

Ан'дер Тал пал, лишившись руки, он ещё как-то отбивался щитом, только после этого ему в бедро воткнули кишковый гарпун и рванули на себя, от чего он не смог удержаться и был погребён под кинувшимися на него тварями. Его растерзали на части.

Около полутысячи изменённых перемололи наши редеющие силы. Мы били в исступлении, резали, кололи, крошили кулаками и ногами черепа, лишившиеся меча разрывали тварей на части, а им не было конца.

Наш последний рубеж был скользким от пролитого содержимого наших и вражьих тел, а скольких из них мы отправили в пропасть. Казалось сил уже больше нет, но мы их снова находили и бросались в бой.

Очередная волна отбита, и есть время на краткую передышку. А горизонт мельтешит от прибывающих сил, прямо застлан желающими отведать последнее живое мясо.

Нас осталось трое из тысячи воев что когда-то составляло наше элитное войство. Последние. Будь битва не за выживание, о нас бы сложили легенды, и меня поставили бы в ряд с моими старшими братьями, хоть я и до сих пор не достиг и уже вряд ли достигну их уровня, а также не считаю себя достойным легенды. С другой стороны это хорошо, что нет свидетелей, ибо невместно мне становиться с ними в один ряд. Столько сколько сделали они не хватит и тысячи книг описать. Я жив-то до сих пор лишь потому что меня оберегали и жертвовали собой чтобы спасти меня. И что странно, никто меня не винил, отчего на душе было тягостно, и только битвы меня отвлекали от тяжких дум.

Мы собрались вместе усталые, местами ободранные, с иззубренными мечами что покоились у каждого на плече, смятыми щитами местами пробитыми с обгрызанной кромкой, залитые своей кровью, псевдокровью и ошмётками тварей. Стоит кому-то из нас сесть, и обратно уже не встанет, мы исчерпали все ресурсы организма и доспехов и даже больше, теперь они уже не сращивают свои дыры и наши раны, а просто отдают энергию чтобы вообще двигаться. Последние стимуляторы приняты полчаса назад. Остался только один, тот что остановит сердце через полминуты, но даст такой выброс энергии что тело сожжёт само себя, а после… взорвет его. Так погиб брат Ан’ри Борнн. Так погибну и я, Ан ри Ал Девятый, один из последних войцев Великой страны Светоземья. Вот он, наш последний час, последняя минута, ибо половину этого времени займёт восприятие организмом этой пилюли последнего шанса. Не посрамить имени Ал'а Воителя, хоть и свидетелей не останется. Пора. Чтобы меч не выпал, привязан синим лечебным бинтом, который давно окрасился в серый с бурыми разводами. Шаг навстречу Смерти, ещё шаг, за ним следующий, волна тварей накатывает, я встречу её гордо и заберу с собой столько сколько успею…

В душе не осталось сожалений, пусть я не познал любовь и умру молодым, что ж, я сделал все что мог и даже больше, мой Путь окончен. Прощай, Жизнь, ты была жестока и сладка одновременно, эх, мало я успел тебя отведать. Здравствуй, Смерть, принимай гостей...

Глава 2. Плен и задание

Удары сердца твердят мне, что я не убит,

Сквозь обожженные веки я вижу рассвет;

Я открываю глаза — надо мною стоит

Великий Ужас, которому имени нет.

Очнуться вновь было больно и противно. Казалось, каждая кость была перемолота и заново склеена, а в тело вонзили множество иголок. Сразу же пришло осознание, что я не умер как того хотел и к чему стремился. Сама мысль о пленении была неприемлема, а знание, что и из меня сделают сущепротивную куклу, выбивало землю из под ног, пусть на тот момент я и не стоял, а был в каком-то подвешенном состоянии. В прямом смысле. Потом до меня дошло, что это была невесомость, словно я падал без остановки, сам же находился в желеобразной субстанции, и равно то что не мог шевелиться. Хотя с некоторым сопротивлением конечности двигались и мышцы сокращались, отдаваясь ужасной болью, к которой успел привыкнуть в прошлом, но смысла на данный момент не имело.

– Очнулся?! – перевожу мутный взгляд на говорящего. – Ах да, ты сейчас пока не можешь четко воспринимать сказанное, так что вот…

Судя по улучшению состояния и прояснению зрения, мне ввели какой-то алхимической дряни. Передо мной находился человек или существо принявшее его облик с внешностью из женских идеалов мужской красоты. Двухметровой высоты, с курчавыми волосами до плеч цвета соломы, глаза с красной роговицей, нос прямой и острый подбородок. Одет был в странную матовую обтягивающую одежду, что-то навроде туманного шелка с металлическими ободами вокруг шеи и сгибов тела.

– Итак, с пробуждением, с добрым утром так сказать, – нарочито весёлый доброжелательный голос никак не вязался с положением, в котором я оказался. – Предвижу: у тебя в голове сейчас много вопросов, однако, отмечу, что на какие-то из них ты получишь ответы совсем скоро. Поэтому дам небольшую вводную, а затем введу в курс дела. Итак. Да, ты в плену. И рой'д в своем праве сделать с тобой все что ему заблагорассудится как победитель с побеждённым. Вы очередная жалкая раса человечишек, которые пали под победоносной поступью вечного и несокрушимого Рой'да и стали частью Великой системы. Многие твои собратья уже давно активно осваиваются и работают на её благо.

– Видел я измененных вами, то ещё противное зрелище смотреть на лишенных воли кукол, но вы сами куда хуже…

– О, это была только верхушка айсберга, как вы говорите. Да и пыл все же поумерь, ибо в моей власти обеспечить тебе самое отвратнейшее существование. Хотя вы, отсталые, далеки от манер и правил поведения в подобных ситуациях. Впрочем, о чем это я, какой может быть вкус у варваров. Поэтому, если не хочешь сойти за глупого и недостойного возлагаемой на тебя миссии, о которой тебе также предстоит узнать, лучше молчи и внимательно слушай, за умного сойдёшь. А пока вот тебе наказание…

Мое тело пронзила жуткая, несмотря на привычку к ней, боль. И только воля держала сознание от помутнения и от крика, чтобы не доставлять удовольствие этому отбросу, который явно являлся мелкой пешкой и изображал из себя вершителя судеб перед неспособным дать отпор.

– Сука, не будь я обездвижен, порвал бы голыми руками. – только эта мысль держала меня от высказывания вслух, дабы не дать почувствовать этому уроду своё превосходство.

– Держишься?! Похвально, а если вот так? – и по сигналу этого переростка боль усилилась, в результате чего сознание отключилось…

Вновь пришел в себя я в ещё более разбитом состоянии, чем до этого, мысли текли неторопливо, тело будто ватное и стал попеременно уходить в беспамятство.

В одно из таких всплытий, словно сквозь туман, я слышал голос магистра Но'ри Дина, который ранее, за месяц или два до нашей последней битвы, ушел в предполагаемый тыл врага с командой диверсантов. Больше о нем с тех пор не слышали. О чем был голос понять не было возможности. Звуки доносились будто из-под толщи воды.

– Ал, мальчик мой, ты слышишь меня? – опять странный сон и голос магистра. – Ал, у нас мало времени, приди в себя.

Открыв глаза и взглянув на стоящее напротив меня существо, меня всё ещё не отпускало сомнение в реальности происходящего. Но'ри Дин и, в то же время, не он. Голос и искаженное гримасой лицо точно были его. Остальное прямо говорило что передо мной изломб с гипертрофированной правой рукой и тонкой длинной левой, ноги же скрывал балахон, но уже ясно, что подвергнуто метаморфозам все тело.

– Ал, мальчик мой, вижу тебя не постигла участь многих из нас, и это однозначно говорит о предназначенном тебе будущем. Я выяснил, что тебя отправят экспериментальным порталом, что остался от древних, в дальний космос на заселенную людьми планету. С какой целью до сих пор трудно понять, но явно не просто так. Я могу предполагать, что они поставят на тебя маяк, чтобы выйти по нему на населенную планету и в результате ты поспособствуешь подобному нашей судьбе развитию событий.

– Магистр, это действительно вы? Как вы смогли подчинить себе тело?

– Мне оставили некоторую самостоятельность в обмен на участие в экспериментах с порталами.

– Вы что, предали нас? Как вы могли пойти на сговор с врагом?

– Порой нужно сделать вид что ты сдался, а потом, выждав подходящий момент, нанести сокрушающий удар по врагу. Возможно, ты когда-нибудь сможешь понять меня, если вообще доживешь. Но ближе к делу. Несмотря на техническое превосходство перед нами и всеми покоренными и поглощенными ранее полосками Древних, Рой'д раньше никогда не мог пользоваться порталами, а если и пользовался, то они не срабатывали как надо. Возможно, наши предки каким-то образом ограничили возможность перемещения через них другим расами и измененным видам. То есть изменённые, особенно теперь, такие как я, даже если и воспользуются порталом, то первый и последний раз. Ровно как и их новые хозяева. Поэтому они ищут способы обойти этот механизм, чтобы захватывать новые планеты с органикой, то есть живыми организмами, для кормёжки ещё быстрее. Даже с подчинением моей воли они до сих пор не могут это сделать, но не оставляют попытки. Поэтому я пока вижу только один выход: необходимо уничтожить портал. Мы сейчас находимся на околоземной орбите, они уже извлекли основной дисковый монолит телепортации, так что, когда они отправят тебя, тебе нужно будет разрушить его. Во время испытаний малых камней я обнаружил способ нарушить структуру и в результате дисгармонизации сингулярности происходит разрушение с выделением накопленной энергии наружу.

– Не совсем понимаю о чем вы. Можно попроще?

– Проще говоря, испорченный портал взорвётся, уничтожив все вокруг в адском пламени.

– Отлично, что от меня требуется сделать?

– Есть два способа, один из них это нарушить цепь тока энергии, для этого достаточно воткнуть пьу'кро'га между двумя любыми символами. Само собой никто тебе в руки меч не даст, да и этого сделать не позволит. А получись такое, ты погибнешь вместе со всеми, чего мне бы очень не хотелось. Ты должен выжить, любой ценой, а это значит тебе необходимо пройти через портал.

– Меня моя жизнь не волнует. К тому же я готов напоследок устроить им большой бум.

– Ты не понимаешь. Пройдя через портал, даже не уничтожив его после, у тебя будет ещё шанс как пожить, так и подготовиться к встрече. Кроме всего прочего, там тоже живут люди. Мы сделали крупную ошибку, не восприняв врага всерьез. Мы не были готовы. Ты же можешь сплотить людей и повести за собой.

– Я не уверен что справлюсь. Все что я умею это рубить мечом и прикрываться щитом в строю.

– Пока ты молод, ты успеешь многому научиться. Да и кто был лучшим на курсе по всем предметам, напомнить? У тебя талант, причем не один, и умение обучаться быстро, я считаю, самый важный. Возможно, тебе даже не придется готовиться к тёплой встрече. Так как я нашёл второй безопасный вариант уничтожения точки перехода. Древние внедрили механизм самоуничтожения. Я долго искал среди первоисточников. В одном из манускриптов нашёл как его запустить. Стоя в центре диска произнеси фразу: “Точка перехода скомпрометирована, запустить протокол самоликвидации”. Фраза до сих пор непонятна, это что-то из устаревшего. Ты последний, кто сможет не только дать отпор, но и возможно победить. Скоро придут за тобой, повтори и выучи секретную фразу.

Я её сразу запомнил, проблема была только в произношении.

– Даже в случае провала в экспериментах по перемещению в пространстве, ориентировочно добраться их силами туда займет от двадцати до пятидесяти сен. Мне удалось увидеть данные их разведки. В любом случае, на многое не рассчитывай. Так или иначе, я верю, что ты на месте сможешь разобраться, у тебя появится время сплотить людей перед угрозой и подготовиться. Ну, мне пора. Прощай, Ан’дер Ал Девятый.

– Магистр, вы ошиблись, я Ан’ри…

– Нет, ты заслужил этот статус, отныне твои дети могут наследовать твой титул.

– Какие дети?! Я не знаю выживу ли я…

– Ты уж приложи все усилия чтобы они были, а для этого выживи и по возможности осуществи наш последний шанс. Прощай.

Но'ри Дин покинул моё узилище, а через несколько часов вновь явился Курчавый.

– Я смотрю тебе понравился наш гостевой номер. Но пора прогуляться. Не делай резких движений, если не хочешь новой порции живительной боли.

– Иди лесом, Кучерявый.

– Остришь, я смотрю ты получаешь удовольствие, получая боль, но в этот раз, пока, я тебе не доставлю его. Потерпи малость, сначала у нас встреча с самим Рой'доме, а после, я тебе расскажу что стало с твоей планеткой и вашими любимыми лесами в частности, а также проведем сеанс послушания. Сам Рой'доме оказывает тебе честь лицезреть и слушать его, так что поторопимся, и не смей проявлять неуважение.

– Веди уже.

Мы шли по странному коридору, который был словно кишечник изнутри с вычищенными стенками матово серого цвета с просвечивающими прожилками темно синих вен. Я больше не чувствовал того бесконечного падения, словно находился у себя в Светоземье. Входы в помещения открывались словно оба века птичьего глаза и каждый раз, после закрытия, между створками появлялась слизь, а после они сливались в единое целое. На пути нам попадались здоровенные слизняки – закованные в паукообразную броню – причем передвигались именно на этих конечностях, а не ползли как улитки.

Мы пришли в огромное помещение, половину которого занимал чудовищно большой слизень сиреневого в переливах цвета, его поверхность постоянно меняла очертания, словно кипящий бульон. Даже непонятно было какой стороной он находился ко мне. Спустя пару мгновений, поверхность сильнее забурлила и из недр твари выплыла безволосая женская голова, её зрачки были расширены, а кожа покрыта блестящей слизью.

Меж тем голова, смотря на меня безжизненными глазами, заговорила таким же голосом, меняя тональности:

– Рад приветствовать дорогого гостя на борту нашего победоносного флагмана великого, вечного и несокрушимого Рой'да. С тобой говорит Рой'доме, что для вас означает как главнокомандующий так и повелитель, это и имя и должность одновременно, можешь так ко мне и обращаться.

– Не могу ответить вам взаимностью, вы и так обо мне все знаете, и все же представлюсь – Ан’ри Ал Девятый, воец четвёртого отряда одиннадцатого полка шестьсот седьмой дивизии войства Светоземья.

– Не надо скромничать, Ан'дер Ал Девятый.

– ...

– Что, сказать нечего?! Правильно, мы всё слышали и знаем о вашей милой беседе с бывшим магистром Но'ри Дином.

– Так значит вы все подстроили и он был подослан спровоцировать меня, вполне в вашем духе дать надежду, а потом её отобрать…

– Нет, ты все правильно понял, но все немного и так и не так. Ахахаха. – смех без эмоций как таковых звучал жутко, – Обожаю такие шутки. Твой магистр не соврал тебе. Мы просто допустили, чтобы он смог дать тебе некоторую информацию. Однако, даже не надейся испортить портал. Мы тебе этого не позволим.

– Ясно всё, вы решили поиграться как кошка с мышкой и дали иллюзию возможности бежать…

– Не совсем. Ты молод и горяч, а ещё и неопытен. Вместе с тем, ты знатно успел извести армию наших миньонов. Поэтому можешь считать, что мы тебя, как последнего кто не сдался и сражался до конца, решили отпустить по старым обычаям одного из побежденных нами народов.

– Зачем вам это? Я не вижу смысла просто так отпускать врага, пусть и последнего.

– Эх, молодость… Ну какой из тебя враг. Ты теперь даже не песчинка, так, космическая пыль. Властью, данной Рой'дом, мыя – (оно именно так и выразилось – мы и я одним словом) – как Рой'доме отпущу тебя с простенькой миссией. Подготовь место, куда ты попадешь к нашему приходу.

– Не думаю, что вы сможете меня заставить.

– Ах, это так характерно для молодых не думать… Вне зависимости от твоего согласия ты отправишься туда так или иначе. А как готовиться к нашей встрече, нас это не заботит. Можешь пожить в своё удовольствие и даже завести наследников своего ныне славного рода...

...А можешь собрать войска и попытаться дать нам отпор. Так даже будет интереснее и слаще наша победа, исход будет одинаков: очередной мир людишек будет поглощён. Нам уже наскучило поглощать миры без сопротивления, добыче всегда вкуснее, когда перед смертью потрепыхается. Вы, потомки тех кого вы зовёте предками или Древними, в своё время успели довольно далеко друг от друга расселиться и даже потерять связь, откинувшись назад в развитии. Мы же, высшая раса, умная и совершенная, созданы для жатвы, вы наш урожай и вы будете нашей пищей так или иначе.

– Много мните о себе, слизняки.

– Это так забавно, слушать оскорбления от козявки, которая думает, что может оскорбить того кто одним только желанием, не напрягаясь, может уничтожить её. К тому же вы отстали в развитии и не можете изменять свою форму, что для нас сущий пустяк. Для сравнения, оторви от нас кусок и мы его вырастим заново, а ты сможешь отрастить новую руку... ногу... может, голову?! Все равно ей не пользуешься, давай проверим?!

Можешь не верить, но мы успели провести дополнительные исследования над твоими соплеменниками не только с вашей планеты. Каждый раз вы отличаетесь несущественно. Скажем, в тех или иных аспектах, в зависимости от мира, сильнее, быстрее, мощнее, либо получаете возможность творить магию, псионику и прочее. Вывод один, даже выглядя порой совершенно иначе, вы всегда можете получить от иномирцев потомство. Вернёмся к нашим козявкам. Ты не первый, кого мы отправили в другой мир. Посмотри слева от себя.

На стене открылся “глаз”, на полупрозрачной выпуклой поверхности которого было изображение полного мужчины средних лет с заплывшим лицом и застывшим ужасом в глазах.

– Конечно, ты его не узнаёшь. Да и не знаешь. Уж на что вы, люди, мусор, так этот человечишка оказался ещё тем мусором. Он был сильнейшим псиоником, мастер скрыта и отвода глаз. Он так долго скрывался, что мы чуть не отправили к вам другого. Представляешь, эта крыса довольно долго скрывалась на нашем корабле и даже не пыталась ничего испортить, воруя органику, нашу пищу. Да-да, он не брезговал человечиной. В итоге мы смогли его изловить, загнав в угол. А попав к вам, это существо взял под управление деревеньку и кормился с нее. Все сорок, циклов вокруг вашего светила он там отъедал бока, думая что мы забыли про него и не доберёмся до вас. О, когда мы его нашли и его привели ко мне вновь, ты представить себе не можешь своим постоянным мозгом моего наслаждения при виде его выражения лица. Мало того, за это время он растерял все свои навыки и не смог скрыться от наших ищеек.

Тварь, именующая себя Рой'доме ещё полчаса смаковала истории о моих предшественниках, из чего я понял, что срок давался достаточно долгий, чтобы успеть собрать изрядное войство, только большая часть устраивала себе вольготную жизнь, используя свои выдающиеся навыки, другие либо погибали в процессе, либо кончали жизнь самоубийством, либо им никто не верил, а сил сопротивления собиралось чересчур малое количество. Они в ходе войны были может, и самым эффективными, как некогда наше братство. Только исход был предрешён.

– У тебя может возникнуть желание осуществить уничтожение портала, только тут огорчу: любая попытка будет пресечена и никто тебе пьу'кро'га в руки не даст. Мы уже несколько тысячелетий пытаемся разобраться с работой этих устройств, только до сих пор не сильно продвинулись. Вообще, это все бесперспективно: размеры этих ваших заполненных порталов слишком малы, что не позволяют нашим кораблям перемещаться. Так что всё, что поместится на площадке диска, столько и перейдёт через него, а это несравнимо с комфортом полёта, пусть моё тело туда и поместится. Да и энергии на массу переноса нужно много. Так что будь спокоен, прилетим, циклов через тридцать-пятьдесят. А пока, у тебя есть немного времени на подготовку к переходу. Диск пока установим, подключим к источнику энергии, настроим, вот и придёшь в себя. Не можем же мы как радушные хозяева, отправлять дорогого гостя недолечившимся.

Через два дня, по ощущениям, за мной вновь пришли.

Глава 3. Переход и первое знакомство с миром

Я знаю то, что со мной в этот день не умрет,

Нет ни единой возможности их победить.

Но им нет права на то, чтобы видеть восход,

У них вообще нет права на то, чтобы жить.

Конечной целью было огромное помещение, в котором суетились множество изуродованных волей и экспериментами Рой'да тел существ, бывших когда-то людьми, животными, а также непонятного происхождения. Сами слизни, разных цветов и размеров, находились рядом и тоже создавали эффект движения, однако это всего лишь колыхалась их поверхность. Будь здесь яркий солнечный свет, а не мягкий от светящихся панелей стен, точно были бы блики. На присутствие Рой'доме не было и намека, ибо с его размерами свободное пространство кончалось, зато я догадывался о наблюдении за процессом подготовки к переходу.

За то короткое время после моего пробуждения здесь я успел ознакомиться с некоторыми техническими особенностями этой расы существ. Изучить внутреннее устройство мне было не под силу, слишком велик разрыв в знаниях, зато, понаблюдав за применением, я вполне мог воспользоваться некоторыми приборами и приспособлениями, исключая те что использовали нечеловекоподобные. Но и это было немало. Жаль что у нас не было подобных вещей, но это не оружие, вот оно-то и могло нам помочь в войне. Я видел как резали металл словно нож масло, но это были всего лишь рабочие инструменты. В то же время я понимал: даже имей мы таковое, наш бесславный конец был бы всего лишь отсрочен. И только. Нужно было что более действенное. А лучше все вместе...

Круг портала был в центре зала помещения, куда меня "пригласили". К нему стягивались вены будто бы пульсирующие красной, жёлтой и синей жидкостями. Неподалёку находился бывший магистр, а ныне изломб с разумом и волей Но'ри Дина. Возможно, его уже подавили, но будем надеяться что не сломали окончательно.

Провел меня сюда старый знакомый, тот, который вначале пытался показать свою власть надо мной, но оказался простым прислужником, что-то навроде мальчика на побегушках, хоть и силы имелось в нем много, мы уже успели за предыдущее время разок сцепиться, и только вмешательство мимо проходящего бронированного улиткопаука спасло его от смерти. Меня парализовало в момент нанесения добивающего удара. Я так и не запомнил имени этого ублюдка, однако заметил, что он нереально силен, а также имеет по два локтя на руках, только мои опыт и ловкость позволили мне взять верх в том поединке. В любом случае, после этого он держался от меня на расстоянии.

Суета и хаотичное движение затихли, все заняли отведенные им места. Тут же на потолке снова раскрылся гигантский светящийся глаз и в нем угадывалось знакомое по общению с Рой'доме бледное женское лицо на фоне сиреневых волн, передатчик-переводчик для общения с людьми.

– Ну что, Но'ри, у вас всё готово?

– Да, господин Рой'доме. Все показатели в норме, ток энергии стабилен. Можно включать.

– Ох уж эти ваши людишкинские привычки. Ты так и не уяснил, что пол для Рой'да вещь несущественная и поэтому причислять нас к какому-либо гендерному представителю есть ошибка для незнающего, и преступление для тех кто в курсе. Мало тебе было прошлого наказания за попытку саботажа?! Впрочем, об этом после. Сначала отправим дорогого гостя в его новый дом, чтобы подготовил его к нашему приходу. Теперь ты, наш юный друг. Не пытайся ничего выкинуть. Любое лишнее действие до попадания в круг будет прекращено. А мне известно что твою “кодовую” фразу нужно произносить до запуска процесса перехода. Так что мы хорошо подготовились.

Меж тем, я не оставлял надежды напоследок погромче “хлопнуть дверью”. Поэтому следил за процессом подготовки, хотя, все равно было мало шансов. Я был лишён всей одежды уже до своего первого пробуждения, так что единственным моим оружием было мое тело, которое подлечили и избавили от последствий применения пилюль. Я готов был биться со всеми присутствующими, только понимал, что этого жалкого укуса враг даже не почувствует: я видел армаду их кораблей-ульев, с которых пчелами летали к остаткам моей родной планеты разные транспорты. Не смотря ни на что, у меня все же брезжила новая надежда, что я смогу найти способ либо достичь возможности не только противостоять врагу, но и уничтожить. Ибо он не имеет права на то чтобы жить.

– Ну что, Ан'дер Ал, ты готов?! – меж тем якобы участливо поинтересовался главный враг. – А то вдруг нет, придётся перенести отправку и ты продолжишь наслаждаться нашим гостеприимством.

– Я готов. – все приготовления были завершены, игнорируя эти детские подначки,. Казалось – атмосфера звенела от гула и вибраций энергий, что уходили на запитывание телепортационного круга, а его поверхность светилась, причем ярче выделялись незнакомые символы.

Наконец, время пришло. Я медленно шел к камню в сопровождении двух улиткопауков, готовых в мгновение парализовать меня за любое резкое движение. За несколько шагов до площадки они остановились. Это можно было сравнить с охраной важной персоны, только тут играло роль словно преступника сопровождали на казнь, пусть в действительности все было иначе.

Остановившись в центре, я почувствовал словно я перестаю существовать. Мое тело растворялось в потоках света, скрывая помещение и присутствующих в нем существ. Последние слова, что я услышал был безжизненно насмешливый голос Рой'доме: “До встречи, Ан’дер Ал, мы скоро снова встретимся, пусть для тебя и пройдёт много времени, что для нас всего лишь миг, не разочаруй меня, развлеки когда я прибуду за тобой, вновь…”

Я перестал ощущать. Всё, что я видел, это яркий молочный свет, что не слепил, но и ничего другого я не мог увидеть. Слух, чувство тяжести, поверхность кожи, запахи, вкус, все пропало. Я стал невесомой точкой, здесь не было верха, низа и сторон, времени и размеров, что-то сродни сну. В этом сне пролетали видения высоких блестящих неправильных гор, словно их нарезали равными долями и сделали из них прямоугольные тумбы, украшенные прямоугольными прозрачными самоцветами. Словно наваждение шли образы огромных големов со странным оружием что плевалось огненными осами. Что смутно мне напомнило тот резак что игнорировал сопротивление металла и легко резал его. Мимо проносились мороки стальных птиц что взмывали в небо и сгорали тут же столкнувшись с небесной твердью. Калейдоскоп рваных миражей пришел, словно иллюзия, смешанной картинкой и ударил бы болью, только её не было. Пока не было.

Свет стал затухать и, наконец, померк.

Я понял: переход завершился…

***

Эта ночь в небе южного полушария на планете Ер была особенно красочна. К сожалению, не так много людей смогло наблюдать удивительную игру красок на небосклоне. Столб белого света в разноцветных переливах пронзил небеса для всех видевших где-то за горизонтом на несколько мгновений.

На одном из безымянных островов, что располагались цепочкой в океане Малунг, на ровной и округлой площадке на скале, окружённой водой, закончился пространственный переход.

Когда свет растворился словно облачко пара изо рта на морозе, на площадке оказался парень на вид лет шестнадцати. Он казался сероволосым, его когда-то черные волосы были перемешаны с белыми, крепкая коренастая фигура с многочисленными шрамами на теле, что было голым. Сам парень лежал без сознания.

Спустя какое-то время он открыл глаза...

***

Я открыл глаза. Подо мной чувствовался отстывающий камень, а надо мной распростерлось изумительной красоты небо. Мириады звёзд сияли извечным далёким светом, а в ушах был слышен плеск волн бьющихся о скалу и дыхание свежего соленого ветра.

Где-то вдалеке начал зарождаться рассвет. Робкие лучи здешнего светила ещё только пробивались, а уже светало. Я лежал на этом неудобном остывающем камне и с замиранием сердца любовался моим первым рассветом в этом мире.

Все посторонние мысли, желания и устремления, казалось, даже голод с холодом и болью отступали перед этим волшебством.

Мне никуда не нужно было торопиться. Меня никто не ждал. Я никому ничем не обязан. И даже клятый рой'д где-то там за тридевять миров и ничем мне пока не грозит. Есть только я и Красота.

Я с удовольствием вдыхал пьянящий своей свежестью морской соленый воздух. Казалось, даже тело обрело какую-то лёгкость, ибо даже в лежачем положении там, на моей родине, ощущалось это, хоть и привычное с рождения, но какое-то чуждое давление, тяга самой земли.

Я наслаждался и упивался этим чувством лёгкости.

Вокруг меня продолжал свое наступление рассвет. Яркие теплые лучи прорезали небо и само оно окрашивалось в оттенки синего и зелёного пока не стало смесью этих двух цветов застывших в нерешительности уступить место другому.

Над морем важно и величественно восходило местное солнце.

Наконец, волшебство закончилось и напомнило о себе тело. Я почувствовал ломоту в теле, боль в затекших спине и шее, холод утра, голод, а также растерянность и незнание что делать и где я оказался.

Поднявшись и осмотрев место моего нахождения, я обнаружил себя в центре округлой площадки, что, в принципе, говорило о ее происхождении. Мое тело оставило отпечаток в камне словно я лежал на сырой глине, а не твердом камне. Сама площадка находилась на скале, чьи отвесные склоны уходили в море. То есть в море торчал большой кусок камня на вершине которого кто-то могущественный вытесал круг. И всё. Живности и растений здесь не было, само собой здесь был мелкий нанесённый мусор, что принесли ветер и волны, оказавшийся песком и веточками, а также остатками ракушек.

Еды и воды здесь не было. Однозначно, стоило искать способ покинуть это место. Я стал осматривать горизонт в поисках нового пристанища. Наконец, увидев точку выделяющуюся вдалеке, решил отправиться туда. Осмотр подходящего спуска ни к чему не привел. В который раз заглянув за край отвеса, решил прыгать, хоть и была опасность разбиться о подводную скалу. Только оставаться здесь тоже было равносильно самоубийству, растянутому во времени.

Я не умел плавать, не умел как это делали лучшие пловцы Светоземья. Однако переплыть с одного берега реки на другой мог не напрягаясь, а красиво и быстро это было не про меня.

Глубокий вдох и оттолкнуться от края скалы навстречу воде, что таила либо спасение либо смерть. Нырял головой вперёд чтобы если разбиться, то сразу и наверняка. Мне повезло, вода приняла меня в свои объятья и повлекла за собой течением. Какое-то время меня кружило и мотало, пока не вынесло на поверхность. Из-за этого круговорота я потерял ориентир и сколько-то времени потратил на поиск самой первой в этом мире тверди. Наконец разглядев ориентир, я направился по намеченному ранее маршруту.

Сказать, что плыть было сложно, это ничего не сказать. Раньше я никогда не плавал против волн, поэтому бороться с ними было тяжело.

Сколько прошло времени, трудно посчитать, судя по солнцу -- около 7 часов. Внешне спокойное и ленивое, море уносило меня в другую сторону. Уже и скала пропала из вида. А меня несло неведомо куда, мне было уже все равно, потому что скоро я скорее всего умру от обезвоживания. Новый мир то ли в насмешку, то ли ещё по какой причине выслал мне подмогу в виде ствола дерева.

А мне ещё казалось, что я в очередной в моей короткой жизни раз исчерпал все свои силы. Потому что добираться до плавучего бревна было чертовски сложно. Пока я рвал жилы, растрачивая остатки сил, мне пришлось ещё и бороться со своей апатией, что пульсировала в голове и призывала расслабиться и отдаться стихии, быть поглощенным ею. Несколько раз почти добравшись, что оставалось только дотянуться рукой, чертова деревяшка ускользала от меня.

Бревно было опоясано веревкой, за размочаленный конец которой я ухватился. Намотав на руку внахлёст, я развернулся на спину и позволил себе отдохнуть и расслабиться.

Уставший организм, казалось, опять проткнули тысячи игл. Затем меня накрыло беспамятство.

Течение несло обломок мачты с привязанным к нему телом в неизвестном направлении. Рядом также плавал разнообразный мусор из обломков разбитого в сражении с пиратами корабля. Остатки и обрывки снастей, разломанная мебель, доски и бочки -- все это неслось в неизвестную пришельцу сторону.

Глава 4. О рыбаке и рыбке

Ишкизи Балыхар был потомственным рыбаком, к чему и готовил своего старшего сына Ихтиала. Они вместе выходили в море на своей парусной лодке как и до этого, только сегодня море принесло немного другой улов.

В их рыбацком поселке на острове Даймур рыбой было трудно кого удивить, даже порой совсем странной: иногда в сети попадала рыба с глубин весьма причудливых форм. Что ценилось больше, так это дерево, притом не в качестве топлива, а как источник мебели или укрепления жилищ. Деревянный дом не мог позволить себе даже самый зажиточный на всем острове.

Даймур был самым заселенным из группы островов благодаря самому удобному и безопасному проходу для торговых кораблей. Они закупали здесь морепродукты и привозили жизненно важные товары, среди которых были ткани, металлические изделия и продукты. Островов было много, некоторые настолько малы и не дотягивали до кромки воды, что подобно коралловым рифам были скрыты. Некоторые во время отлива проступали из воды, другие выдавали себя торчащей одинокой скалой. Природа самих островов была не ясна. Все они были каменными и вместе с тем, при взгляде на расположение можно было сравнить со связкой из неисчислимого количества каменных спиц. Связкой, которую уронили и не стали выравнивать по высоте, а спицы продвинулись относительно друг друга вдоль и так и застыли, а потом всю эту конструкцию оставили в вертикальном положении.

Вот и свободно ходить по морю могли лодки вроде той, что владел Ишкизи, и то не везде. Но за сотни лет, как этот архипелаг был заселён, люди успели как облагородить свои обиталища, привезти нормальной почвы, так и разведать более или менее окрестности. Ибо не везде течение позволяло пройти: слабые посудины оно относило обратно либо разбивало о камни.

Маршрут для ловли Ишкизи-отец выбирал таким образом, чтобы попадать на особое течение, которое частенько приносило тот самый особый улов. Дело в том, что оно имело большую протяженность и было известно своим коварством. Множество кораблей разбивалось о подводные преграды и их осколки неслись дальше течением.

Потому Балыхар и выбирал такую дорогу. В иные дни, особенно после шторма, он мог разжиться приличным грузом, так что приходилось часть улова привязывать за кормой, что было довольно-таки опасно. Дальше течение сталкивалось с собратьями, что рождало череду водоворотов, встреча с которыми вела к гибели столь малого судна. Выручал разве что парус, но и тот использовался редко, чаще на обратном пути. Ветра были благодатными и возвращение не выходило дольше, чем если сравнивать с первоначальным отправлением, а иногда и быстрее.

Этот день определённо был удачным. Уже издали виднелись россыпи обломков судна. Завидев такой подарок судьбы, сын, что видел куда лучше своего отца, хоть и имел опыта меньше в деле мореходства, радостно воскликнул и сообщил такую желанную весть. Немного приглядевшись, Ишкизи-старший тоже разглядел будущую добычу, пока смутно, но расстояние между ними сокращалось и вскоре видны будут детали. Если повезёт, то выручки от продажи должно набраться Ихтиалу на свадьбу. Он уже давно не мальчик и может сам выходить в море, пора подумать о своей собственной семье.

Только молодость горяча и часто обжигает, главное вообще не сгореть. А море – оно такое – изменчивое, словно ветреная девица. Сегодня привечает, а завтра натравит на тебя своих собак. Потому и продолжал наставлять сына уже седой, но все ещё крепкий старик. Да и не знал он другой жизни, вся его жизнь на суше была лишь подготовкой к новому выходу. Может быть, потому и дожил до седин. Не то что его товарищи по ремеслу. Они начинали в одно с ним время, а некоторые и позже, и всё равно он их пережил. Кого поглотила пучина, кто бросил и осел на суше, а кто вообще подался в дальние края, нанявшись к торговцам. Он один бороздит бескрайние просторы вот уже более полувека. Он повидал и пережил многое. Особенно ему памятен тот трагичный день когда погиб его друг.

Они вместе выходили каждый на своем суденышке на это течение после прошедшего шторма и часто возвращались почти богачами. Но в тот раз друг пожадничал, он тоже собирал на семейную жизнь и решил разом решить все свои проблемы. Четыре бруса, привязанные позади и так перегруженной баржечки, тянули вслед за течением. Оба были весьма заняты выловом и укладкой добычи, что когда ветер наполнил паруса, один стал заметно отставать, на все просьбы сбросить лишний груз возникало возмущение и подозрение в зависти и они сильно разругались. Расстались не очень хорошо. Плюнув на это, Балыхар благополучно вернулся, и лишь на следующий день узнал что друг его, не вняв голосу рассудка (а даже если и вняв, то слишком поздно), сгинул проглоченный водоворотом.

Все ещё держа в памяти тот случай, рыбак дал себе зарок не зарываться и одернуть сына, если и у того в глазах засверкает жёлтым блеском.

Когда до цели оставался примерно километр, Ихтиал заметил новую деталь.

-- Смотри, отец, там тело, у бревна.

-- Балда, не бревна, а мачты, сколько тебя учить.

-- Может когда-то оно и было мачтой, вот только теперь это кусок бревна и ничто больше.

-- Не важно, важнее, жив человек или нет. Если он попал сюда с самого кораблекрушения, то вполне мог давно загнуться от голода и жажды да и акуса могла его поесть, посмотри внимательнее, он головой лицом кверху плывет и все ли конечности на месте?

– Рука одна обнимает бревно, а ноги непонятно, но лицом кверху.

-- Пусть так, когда подберёмся поближе, будет ясно.

***

Я вновь пришел в себя от толчка, до этого бревно сталкивалось с другим мусором, только на этот раз толчок был сильнее. Я уже не мог определить как долго был в отключке, так как не было сил посмотреть положение светила, а нынешнее вообще ни о чем не говорило, могло пройти несколько часов или даже дней.

Раз я снова в сознании и тело словно провернули в мясорубке, а потом сшили обратно, причем меня теперь мучает больше жажда чем голод, значит я всё ещё жив и поэтому стоит осмотреться.

Держась за бревно, я сделал усилие и оглядел окрестности. Вокруг также был различный мусор из обломков и мой личный нарушитель спокойствия. Огромная рыба с жестким, словно кожаным, спинным плавником и таким же хвостом.

Здоровая такая тварь, хоть и больше меня габаритами, только мусор вокруг и помешал ей добраться до меня. Причем я более чем уверен, что он был не только вокруг меня, но и подо мной, иначе рыбке достаточно было только нырнуть.

Я сражался с чудовищами и побольше, но то было когда было на что опереться ногами, пусть это был даже рыхлый грунт или вязкий талый снег. Здесь же почти все было против меня кроме мусора. Однако, рано или поздно и в этом лабиринте можно найти дорогу и добраться до желанного мяса.

В принципе, так и получилось. Почти. Рыба каким-то образом узнала что я начал шевелиться. Или почувствовала мой взгляд?! Да не, скорее первое. Вот она и осмелела и рванула напролом. Я не знал что ей противопоставить. Оружия нет, увернуться сил мало, да и будь их больше, все равно бы устал. В море не я тут в своей стихии. Я помнил что у всех есть свои слабые места. У тех же собак и подобных хищников это нос, ударив по нему можно иногда и убить. Как говорил инструктор в то далёкое уже время учёбы, можно сколько угодно накачивать мышцы, только некоторые вы ни за что не накачаете и простыми тычками в глаза, пах и горло выводил из строя самых мощных соучеников.

Где там нос и горло, а тем более пах у рыбины, было почти понятно, но недостижимо для встречного удара. У меня и самой завалящей железки под рукой нет. Оставались только глаза. Нужно только увернуться и встретить. Будем надеяться, что потеряв одну зыркалку, рыба отступит. Если же она впадет в бешенство, то будет даже хуже. Тут опять все или ничего. Впрочем, не впервой.

Все умозаключения стрелой понеслись в голове и вот я приступаю к выполнению намеченного плана. Собраться с силами все же легче, чем с мыслями и сомнениями. Рука не дрогнет коль не дрогнет дух. Черт возьми, я выжил один из всего своего мира, мне нельзя сейчас умирать. Я все ещё не знаю, как мне поступить в будущем чтобы не повторить судьбу этого мира. Но рыбе-переростку проигрывать я не намерен.

Охотник приближался к жертве, что видимо смирилась со своей ролью и не трепыхалась прочем зря. В какой-то момент уже разогнавшаяся тупоносая тварь почувствовала опасность от мелкой закуски. Такое бывает, когда добыча не по зубам как морской иглоброненосец. Множество акус ещё долго отращивали новые резаки взамен утраченных. Но это существо не было броненосцем, хищник уже попировал ранее подобным нежным мясом. Нужно было учесть только помеху что плавала рядом с едой, поэтому нужно наискось подбираться.

Исходя из положения меня, рыбы и бревна, я понял как меня собирались съесть. Туша неумолимо приближалась, словно разумное существо, или это просто совпадение, что шла она ко мне со стороны солнца. Не будь оно так высоко, я бы не смог среагировать вовремя из-за ослепления.

А так, в момент атаки я с силой оттолкнулся от бревна таким образом, что если не предпринимать других действий, рыба могла бы просто пройти между нами. Но я развернувшись и немного пропуская вперёд зубастую пасть твари, воткнул ладонь над верхним веком, схватил округлую штуковину и что есть силы дёрнул на себя. Тварь почувствовала резкую боль и изогнулась в противоположную сторону от пострадавшего бока и врезалась в бревно. Немного приложила меня хвостом. Затем прошла вдоль него и скрылась с места краткой по времени, но не по ощущениям схватки. Больше она мне не докучала. К тому же, было ощущение, что обделалась от испуга, вода стала пахнуть немного иначе да и темнеющий шлейф остался. Кровь оказалась синеватой и голубела растворяясь. Мне конечно приходилось купаться в экскрементах, только я никогда к этому не привыкну и привыкать не хочу. Что же, это никак не умаляет того факта, что я вышел из противостояния, точнее противоплытия, победителем.

И свой приз я держал в руке.

Глаз как глаз, что такого вроде бы?! Ну нет, я помню урок выживания, в таких органах есть очень важный элемент. Вода! Я мог пробить насквозь этот орган, или раздавить его, только мне нужно всё же выжить, а не разводить кровавое месиво. И мне очень повезло, что я его не раздавил. Маловат как пища, размером меньше кулака, хотя для рыбы большеват. Всё-таки, пора употребить.

Вот только сначала надо добраться до спасительного бревна. А оно отдалилось ощутимо. Плыл к нему словно в бреду. Наконец, добравшись, снова привязался веревкой и стал поглощать такую непривычную и на взгляд противную пищу. Сначала выпить жидкость из проделанной дырки, потом съесть оболочку.

Организм, получивший хоть столь малое, но все же питание, решил что хватит приключений и отправил меня в сон.

***

Чтобы добраться до тела человека, что был без сознания или вообще мертвым, рыбакам пришлось проложить себе путь через плавающие тут и там обломки. Что они с удовольствием и делали, собирая годную древесину на дно лодки. Причем, сын досадовал, что здесь оказался человек, как напоминание о жестокости морской стихии. К тому же, если человек окажется жив, то они меньше смогут собрать материала.

Человеком оказался молодой парнишка, моложе самого Ихтиала, его голова была без единого волоса, из воды торчали лицо и грудь, одна рука обвязана канатом, другая вместе с ногами скрыта водой. И да, он был жив, хоть и без сознания. Его грудь мерно вздымалась, а глаз при поднятии века резко и пугающе смотрел в ответ, словно пронизывая насквозь.

Глава 5. Лихорадка и излечение.

Кроме того, что парень был молод, он оказался ещё и невысок. По крайней мере по росту он походил на тринадцатилетнего, но это выяснилось не сразу.

Так как просто так забрать парня было опасно ввиду сильного течения, Ихтиалу пришлось плыть за ним, обвязавшись веревкой. Парус уже был поставлен и только это удерживало утлое судёнышко от объятий стихии.

Балыхар принялся стравливать, привязав другой конец к корме. Оказалось проще привязать бревно и вытащить из потока, а потом заняться пострадавшим. Что они и сделали. Плюс, обломок мачты как бонусный улов. За такое не жалко и человека спасти, примерно такие мысли проносились в голове Ихтиала.

Отойдя от течения и вытащив чужака на борт, а также надёжно привязав новое имущество, семейство из мужчин Ишкизи расправили до конца парус и взяли обратный курс домой.

Самое время заняться нежданным попутчиком.

Юноша оказался бледным и безволосым. Глаза его были цвета переходного между зелёным и карим. Его можно было принять за аскета или узника, что редко появляется на свет солнца. Только таковые редко бывают коренастыми или несут в себе отпечаток силы. Кроме прочего, не было на теле юнца татуировок сект, клейма раба или преступника (хотя шрамы во множестве своем все же присутствовали и они говорили о нелегкой судьбе владельца). Оно словно принадлежало чужаку, причём абсолютному чужаку. Человеку что, похоже, пережил даже сквозную рану в живот.

Балыхар много за свою жизнь повидал иноземцев среди моряков. Но никого похожего до сих пор не встречал. Он, конечно, слышал про земли и страны что не имели выхода к морю, либо их население само жило в изоляции. Только сомнения в принадлежности к этому миру у старика все же были.

-- Не накликал бы беды этот найдёныш. -- подумал про себя рыбак, решив не делиться своими мыслями с сыном, что в силу молодости, импульсивности и малоопытности был способен к неожиданным поступкам.

-- Отец, а он точно жив? Может, мы зря с ним возимся?

-- Жив, ты что пульса не щупал?

-- Так он, может быть, умирает, а мы ему ничем помочь не можем.

-- В любом случае, нам необходимо выяснить откуда он. Если очнётся, тогда спросим, а нет, так сдадим тело старосте, вдруг его искать кто будет за вознаграждение, вряд ли он чей-то раб или преступник, скорее пленник, вон как исхудал.

Меж тем, старик приподнял голову бессознательного юноши и лишний раз оттянул тому веко. Глаз был на первый взгляд обычный, не считая цвета. Однако, присмотревшись, можно было заметить на карего-зеленого цвета роговице слегка голубоватую окружность вокруг черной точки зрачка.

Эти манипуляции пробудили юнца. Он ещё находился на границе меж сном и явью. Старый рыбак на это поднес к его губам флягу с разбавленной вином водой и напоил на половину ёмкости. После этого юноша вновь отключился.

Спустя примерно пару часов, если верить положению светила, он очнулся вновь. К этому моменту отец и сын уже перекладывали деревяшки, сортируя по им известной выборке и ценности.

-- Кто вы? Где я? -- спросил Ал своих спасителей.

-- Уоы, уэа? -- услышали рыбаки.

-- О, очнулся?! -- задал риторический вопрос старик.

-- Что вы говорите, я вас не понимаю? -- все ещё находясь в неком раздрае, спросил Ал.

-- Уоы оуоыэ йауа снипэнимэйу. -- лишь услышали хозяева лодки.

-- Отец, он говорит на иностранном или на каком-то диалекте?

-- Возможно и так. Хотя бывали случаи когда после хорошего удара по голове у человека сильно коверкалась речь. В итоге приходилось несколько месяцев переучиваться говорить заново. В самых зрелых хреновых случаях человек переставал понимать, поэтому такому требовалось от года и больше для повторного обучения.

-- Откуда ты это знаешь, отец?

-- Пил я как-то с капитаном одним... Никогда не пей с моряками, сынок. Особенно с капитаном или боцманом. Я сам тогда еле выжил. Вот капитан и объяснил, когда его матросу досталось по черепу, а тот ни слова нормально сказать не мог.

-- Так что будем делать? Как мы узнаем откуда он?

-- Придётся учить его нашему языку, а для начала проверим, может хоть что-то сможет сказать понятного...

Семейство Ишкизи приблизились к чужаку. Слово взял старший.

-- Ты меня слышишь? -- смотря в глаза юноше сказал рыбак. -- К а к т е б я з о в у т? -- медленно, с расстановкой произнес Балыхар. Затем поняв, что чужак (так решил про себя называть спасённого старик) не понимает ни слова, сменил тактику. Показывая пальцем на сына произнес: "Ишкизи Ихтиал",-- затем показал на себя: "Ишкизи Балыхар". Чужак повторил: "исшкиси, ик'тиил, блыхаа". Тогда старик указал на него, на что парень ответил: "Ан'ри Ал Девятый", -- спасители же услышали "анжеал блабла".

-- Как-то сложно произнеси твое имя полностью, -- сказал рыбак-отец. -- лучше я буду называть тебя Анжейл, ты как, не против?

-- Да-да, Ан'ри Ал. -- все также с трудом тот произнес в ответ, вымученно улыбаясь.

-- Ну вот и познакомились, -- Вновь стал показывать на каждого из присутствующих старейший, -- Балыхар, -- ткнув большим пальцем себе в грудь, -- Ишкизи, -- показав на сына, -- и Анжейл, -- что звучало как ан'жейлд.

На что спасённый только кивнул головой, все ещё силясь вновь не отдаться пучинам беспамятства. Остаток пути проходил для Ала в бреду, молодой рыбак, что откликался на имя Иктиил, пытался говорить с ним, показывал на предметы, называл их, некоторые "Ан'жейлд" повторял, только, после приема скудной пищи -- из пары пресных лепёшек и вяленой рыбы с запивкой из той же фляги -- что поделились рыбаки со своим нечаянным попутчиком, нарастало ощущение бессилия. Глаза слипались, тело вновь пронзала все ещё не забытая боль, ему было то жарко то холодно.

-- Да его же лихорадит! -- воскликнул забеспокоившийся Ихтиал, потрогав лоб собеседника, что перестал откликаться.

-- Тысячу акус мне глотку! – воскликнул отец. -- Если этот чужак нас заразит, весь наш улов нам уже никак не пригодится. Молись чтобы это была не чумка.

-- Так может, его просто выкинем за борт и все дела?

-- Мы не будем этого делать, сын. Раз на то пошло, нам его лучше было и вовсе не трогать и оставить там. Теперь же нам лучше поторопиться к лекарке и показать его, чтобы понять что это за недуг, вдруг эта дрянь для нас не опасна, и она сможет его быстро вылечить.

-- Понятно, отец, я пожалуй отойду от него подальше.

-- Да куда уж дальше, лучше вон, накрой его дерюгой, видишь знобит его, хоть и дали мы ему запасной комплект одежды, все равно этого мало. К тому же, если чумка, ты мы уже так и так заразились...

***

Сквозь горячечный бред и лихорадку я приходил в себя ещё несколько раз.

Вот меня несут куда-то по причалу, а вот я в темной комнате, потом там же и чьи-то руки придерживают меня, помогая выпить какой-то пряный отвар, вот меня протирают мокрой тряпкой, кормят какой-то кашей...

Окончательно пришел в себя, как позже выяснилось, на шестой день. Темная, точнее затемненная комнатушка, пропахшая душистыми травами в смеси с неизвестно чьей мочой и запахом настоек. С лежанкой крытой длинной высушенной волнистой травой, что наводило мысли что она такой не бывает, а значит это скорее всего водоросли. Эта комната все же оказалась не кошмаром, а явью. Пучки трав висели на веревках под низеньким потолком. На грубо сколоченных полках на стене стояли разные склянки с плавающими в них непонятными предметами, что напоминают органы животных, о, а вот это точно глаз.

Я был снова голым, зато накрыт плетёным из такой же травы (водорослей) одеялом. Сев на своем ложе, я внимательнее осмотрелся. Видимо, мое движение привлекло внимание похожего на кошку зверька, который запрыгнул ко мне и стал тереться о мои руки. От кошки существо отличалось немногим, разве что очень короткой шерстью с кисточкой на хвосте и очень большими ушами, которые сворачивались словно свиток к основанию. Ещё мурчание местной кошки было похоже на вибрацию от столкнувшихся на больших скоростях клинков, только без звона. Глаза же словно светились в сумраке.

Протянув руку к животному, стал гладить по жёсткой шёрстке. Гул вибрации усилился, пробирая каждую клеточку тела.

***

-- О, уже очнулся? (О, уарткбура? -- услышал Ан'ри) -- бабка Амар'я зашла на шум мурлыканья своей питомицы ушоки по кличке Тыся. -- Я смотрю, ты уже и с Тысей подружился, она не каждому позволит себя погладить. (Оре ми, та ворни с Тыся зоефронд, зис но эвже гис жйо лади.)

Как и сказал рыбак, парень не понимал ни слова. Зато на удивление легко нашел симпатию со стороны ушоки. Это очень свободолюбивые и своевольные питомцы, такие не дают себя трогать никому кроме хозяев, их друзей и детей, причем легко считывают намерения и могут легко напасть на друга семьи, если тот вдруг что плохое замыслил в отношении хозяев. Хотя, чаще всего это вредные животные, которые черт знает чем могут заниматься или вообще спать весь день, а ночью наводить шороху.

-- А-ма-рр-я. -- показала на себя бабуля, невысокая -- ниже самого Ала, -- полностью седая со стянутыми в пучок на уровне лопаток, одетая в серый линялый халат с накинутой поверх жилеткой. Лицо в морщинах и бородавках-родинках, один в один лицо злой колдуньи бабы Няги из сказок. Только нос не крючком, а обычный, глаза были когда-то зелёными, ныне же выцвели.

-- Ан'ри Ал Девятый. -- представился в ответ парень.

-- Да-да, мне Балыхар уже сказал, что тебя зовут Ан'жейлд, будешь Анжелом так проще говорить, -- сказала лекарка. -- а это Тыся. -- показала она на местную кошку.

-- Ты-ща?! -- переспросил.

-- Тыы-сяя. -- поправила Амар'я. А ушока сильнее завибрировала, казалось, что вся лачуга этой добродушной бабки затряслась. -- Ушоки очень полезные, они сильно помогают больным вылечиться, хоть люди с материка в это мало верят.

Талант Ан'ри позволял многие знания получать быстрее обычных людей, и поэтому, уже сейчас, он запоминал каждое произнесённое слово, что сказала старушка, хоть и не понимал значения. Да и произносились они не совсем внятно шамкающими губами.

Амар'я меж тем открыла узкое окошко, что было занавешено. От этого стало светлее, затем осмотрела парня, потрогала лоб -- одна рука ее была шершавой, а левая ладной и гладкой, -- оттянула веки, осмотрев белки глаз, не найдя впрочем ожидаемого и успокаивающе вздохнула на это.

-- Да, милок, заставил ты понервничать старушку. Это ж надо было детской чумкой слечь. Вот кабы взрослая была, спалили бы к чертям наш поселок. А так, стрясу я с Ишкизи себе табурет. Так и передай. Слышишь?! Ах да, ты же не понимаешь. Но каково это, заболеть болячкой пятилеток, да и не выглядишь же ты на столько. Это в какой глуши ты жил что у вас такой болезни отродясь не было, темнит старикашка. Ну да ладно. Пора тебе, милок, к своим спасителям отправляться, нечего мне тут своими запахами травы портить.

***

Получив холщовые штаны и рубаху, скорее всего именно те, которые дали тогда мне рыбаки, я вместе с нею отправился к моим первым знакомым в этом мире.

Глава 6. В гостях у рыбака

Прием пищи произошел уже у семейства Ишкизи. На обеде присутствовали те же знакомые мне ранее мужчины, а также остальные домочадцы. Во время приема пищи некоторые с интересом глазели на меня, а более воспитанные косились.

Всего в семье было шесть человек: глава семейства, его жена, старший сын, две дочери и младший сын...

Вот уже прошло несколько месяцев как я живу у старика Балыхара. За это небольшое время я освоился с языком и некоторыми обычаями. Семья рыбака приняла меня сдержанно, да и языковой барьер сказывался.

Уже через неделю после моего исцеления у целительницы я почувствовал, что физически ощущаю себя сносно и стал помогать приютившему меня семейству. Теперь в море выходили втроём. Старик был не очень разговорчив, так что если бы не его сын, я бы дольше осваивал местный язык. Младший был пока мал, но в скором времени готовился приобщиться к семейному ремеслу.

На исходе пятого месяца с моего появления на острове в рыбацком посёлке меня пригласили на разговор со старостой. Им оказался ровесник главы семейства. Сухонький старичок с живыми бегающими глазами, в то же время цепкими, седой как морская пена, и все же энергичный.

-- Балыхар говорил, что ты беглец с захваченной врагами земли, это действительно так?

-- И да и нет. Я не совершал какой-то трусливый побег, враги меня сами отпустили.

-- Чем же заслужил ты такое отношение к себе?

-- Кто бы знал, мне лишь сказали, что будет интересно кем я стану при нашей следующей встрече.

-- То есть тебя будут искать? Насколько же силен твой враг?

-- Они сами меня найдут. А силён он неимоверно, мы были слепы в своем невежестве и оказались неспособны выстоять, в итоге нас уничтожили, а я, возможно, последний выживший.

-- Что ж, наш мир и раньше был жесток. – староста ненадолго задумался. – Насколько далеко твой враг?

-- Чтобы сюда добраться всем своим воинством ему понадобится лет тридцать-сорок.

-- Я вижу, что ты человек сильный, хоть и ростом не вышел, сколько ж тебе лет?

-- По прошлой неделе стало шестнадцать с половиной лет.

-- А ростом ты похож на четырнадцатилетнего. Что ж, люди разные бывают. Скажи вот что: тебе приходилось раньше убивать?

-- Да.

-- Тогда малыш Брехнольд ещё легко отделался...

Дело в том, что накануне разговора состоялась небольшая стычка.

За старшей дочерью Ишкизи Мариниссы увивалось немало ухажёров. Высокая, метр семдесят пять, выше меня, статная, коса до пояса, черноглазая, курносая с веснушками и полными губами она производила неизгладимое впечатление записной красавицы. Вот и вчерашним вечером к дому пришла группа молодых людей, во главе с упомянутым заводилой. Правда, малышом его староста назвал в силу возраста только, в этом селении ниже меня были только лекарка и дети.

Я как раз развешивал снасти, когда они обратились ко мне.

-- Эй, недоросток, позови-ка Мариниссу. – развязно и играя на публику произнёс звучным голосом парень по имени Брехнольд, по-простому Бренни.

Я уже сталкивался с его компанией ранее, когда изучал селение, тогда они завидев меня, о чем-то переговаривались между собой и громко смеялись, явно обсуждая мой рост. Также от других местных я слышал, что они не раз задирали кого-нибудь. Впрочем, по прошлой жизни мне тоже было знакомо такое поведение золотых детей, возомнивших себя хозяевами жизни, немало я и другие приютские натерпелись их выходок. Только злость к ним ушла, затертая горечью потерь и поражений в нашей войне. Поэтому я проигнорировал, играя непонимающего, их слова.

-- Эй, я к тебе обращаюсь! -- подошёл со спины главарь шайки и пнул меня ниже пояса. На эту его выходку компания разразилась конским ржанием.

Было неприятно, но я держал себя в руках и повернулся, чтобы посмотреть в глаза нахалу.

-- Чё вылупился? Или мне решил глазки состроить, думаешь сгодиться чтобы тебя попользовали вместо этой девицы? Так я и тебя и её могу отжарить, вот только платьице на тебя натянем. -- компания вновь засмеялась, а мне нужно было что-то сказать в ответ или ударить, только я знал что любое слово пойдет против меня, а силу удара я могу не рассчитать и убить дурака.

-- Что, молчишь? Сказать нечего, так позови сюда эту девку, и не делай вид что не понимаешь, я уже слышал как ты разговаривал с нашими.

-- Тебе лучше удалиться, да и компании твоей тоже, вам ловить здесь нечего. – перестал играть в молчанку.

-- Что ты сказал? Ты, нахлебник этой семейки выскочек, да ещё и ростом не вышел чтобы что-то указывать? Сюда иди. -- он ухватился левой рукой за ворот моей сорочки и нанес удар под дых.

Результат оказался неожиданным для него. Кожа моя оказалось прочнее чем у местных, да и постоянные физические нагрузки вернули меня в форму. Поэтому такой слабый удар я не почувствовал. Нет, руку ему не сломало, больше удивило. Добрую долю секунду, что непозволительно долго для боя, он соображал, после чего решил провести подлый удар коленом в пах. Но и тут я решил не рисковать его здоровьем и отступил ногой назад, довернув тело, тем самым выводя пах из-под удара. Подобное показное пренебрежение его только разозлило, ещё бы, какой-то недомерок не чувствует его удары или мастерски их избегает. Молодчик так и не мог уняться, поэтому засунул в карман руку и вынул оттуда нож.

-- Что думаешь, что такой прыткий, попробуй от этого увернуться. – под ропот своих припевал, что просили его убрать железку, он продолжал накручивать себя перебрасывая из руки в руку ножик.

Тут мне пришлось заговорить снова:

-- Лучше убери подальше, я не хочу, чтобы из-за меня ты порезался.

-- А, струсил. Я тебе сейчас покажу как надо выказывать уважение настоящим хозяевам. Лучше встань на колени, если не хочешь чтобы в тебе появились лишние дырочки.

-- Бренни, может не надо, пошутили и хватит, убери нож. – продолжали увещевать его девушки что пришли с ним.

-- Вот проучу этого недоноска и уберу. – огрызался на своих потерявший берега парень.

-- Убери нож, прислушайся к твои друзья. -- я все ещё говорил с акцентом.

А этот придурок думал что красуется перед всеми, кидая из руки в руку заостренную железку. Понятно что это был отвлекающий маневр. Я стоял перед ним и уже раз двадцать мог его убить, но надеяться на то, что он облагоразумится, было тщетно. Когда в голову ударяет кровь вперемешку с мочой, это затрудняет трезвую оценку ситуации. Я через это уже проходил и не раз. На самом деле, я тянул время, чтобы кто-то из старшего поколения остановил нашу стычку, но, похоже, никто не хотел связываться. Что ж, придется выкручиваться самому.

Наконец, он решился и выстрелил правой рукой с ножом, делая подшаг ко мне. Удар направлялсяс целью сделать тычок в пузо, но шёл в печень и если бы был проведен незаметно, мог оказаться смертельным. Все что я сделал, это ухватился за оружную руку своей левой за запястье, поворачивая тело и становясь к нему спиной, так что получился бросок через бедро. Так как я был ниже, я тоже стал падать вслед за ним. Мне разве что удалось припасть на одно колено. Противник явно не ожидал, что я проведу бросок, он только что был хозяином положения, смотря сверху вниз и вот, я нахожусь над ним и с бешеным взглядом провожу добивающий удар. Когда привык убивать, сложно отточенные рефлексы свести на нет или смягчить, но мне удалось, я ударил не в голову, а рядом, в землю.

Только теперь до этого балбеса дошло, против кого он решил поиграться в Господина. Я увидел в его глазах страх осознания. Впрочем, он сам напросился...

-- Это все было чистой воды недоразумением. – отбрехиваюсь, желая закончить неприятную тему.

-- Да знаю я, какое он недоразумение, внук всё-таки. Привык, что все его шалости просто так сходят с рук из-за родни, вот и позволил себе лишнего. Теперь уже ничего не попишешь. С другой стороны, раз остался жив, может что дойдет до его бестолковки, что нельзя людей мерить по внешности. – Подвел итог старик, а затем продолжил: – Что ж, ребенок, которому довелось убивать, не став при этом чудовищем, у меня для тебя есть некоторые известия. Плохие они для тебя или хорошие, решишь сам.

-- Я вас внимательно слушаю.

-- Ты уже понял, что поселок наш мирный, и здесь не место воинам, тем более столь молодым. Так как тебе некуда возвращаться, то и осесть ты мог бы даже у нас. А это, с учётом ищущих тебя врагов, накладывает опасность на место твоего обитания. Мы не воины, мы простые рыбаки и торговцы. Как ты уже заметил.

-- Да, я это понял, и, честно говоря, и не собирался надолго здесь задерживаться. – ответил я на очевидные доводы.

-- Отлично, раз ты это понимаешь и не строишь никаких планов насчёт нашего поселения. Потому я считаю тебе нужно уйти, чем скорее тем лучше. Само собой, придется дождаться, когда придет корабль. Это ориентировочно месяц-полтора. Ты не думай, что мы тебя гоним, я от имени посёлка выделю тебе средства на первое время, а дальше, ты парень с руками и ногами, да и голова на плечах, найдешь способ пропитания.

-- Спасибо. Право, не стоило. – я не ожидал, что мне вообще дадут какие-то деньги, жизнь в приюте научила полагаться на себя, а моя жизнь после него уже казалась сном, все там было разительно иначе.

-- Главной причиной является, как ты понял, твоя стычка с Брехнольдом. Он, кстати, тоже отправится в одно время с тобой. Пора ему свет увидеть, да и уму поучиться, совсем его разбаловали. Но то уже не твоя забота. По правде, ты чужак, так что и думать о тебе некому и жалеть, что уйдешь, никто не станет. – подождал резать по живому этот непростой человек.

-- Я благодарен вам за честность. – меж тем я и вправду был ему благодарен за нелицеприятные, но правдивые слова.

-- О, это та ещё ноша, говорить людям то, что они хотят услышать или жестокую правду в глаза. Но такова моя обязанность и с этим ничего не поделаешь. – высказал довольно мудрую мысль староста.

Я знал, что здесь мне не место, довольно небольшой поселок, где все друг друга знают. Здесь ты видишь годами одних и тех же людей и знаешь о них всё, что уж говорить о новых людях, они всегда воспринимаются настороженно, здесь даже торговцы одни и те же причаливают.

Эта деревушка была своим собственным обособленным мирком, жила по своим законам, а уклад мало менялся с течением времени. В таком месте самое то встретить старость, а никак не бросаться из крайности в крайность во время бушующей молодости.

Я опять был на перепутье и не знал, что меня ждёт впереди, мне по прежнему предстоял большой путь, а пребывание здесь было сродни ночлегу. За это небольшое время я, может, и не успел сдружиться с кем-либо. Зато познакомился с, пусть и обычными, но всё же, людьми. Они дали кров и приютили, а также научили языку. Семья рыбака, старуха Амар'я, прохиндей-староста Тульке. Совсем скоро наши дороги разойдутся. Навсегда...

***

-- Мариска, слыхала, твой ненаглядный скоро отправится вместе с торговцами?

-- Что ты тут выдумываешь? Какой ещё ненаглядный?

-- А кто тайком все время пялится на коротышку? Особенно когда он рубашку сымает, так вообще глаз не отрываешь.

-- И вовсе я не пялюсь, я смотрю, чтобы он у нас не украл ничего.

-- Да что у вас голытьбы, красть-то, разве что твою невинность, хи-хи-хи.

-- Напридумываешь тут, а сама пуще меня пялилась на его шрамы.

-- А может, мне нравятся героические мужчины. Только я этого не скрываю.

-- Так сама только что его коротышкой назвала. Тоже мне героический, он, между прочим, первый месяц такой неуклюжий был, словно фиолетовых водорослей наелся. Вот и я думаю, что шрамы он получил из-за этого. Вот и жалела его.

-- Видела, как ты его жалела, хех, то кричала на него, то мельком поглядывала, а он, рыб рыбом, твоих знаков внимания не понял, отчего ты сама в него втюрилась. Ой мамочки, кому скажу, никто не поверит. Красавица с холодным как у рыбы сердцем и в коротышку втрескалась. Ихи-хи-хи.

– Да что ты мелешь. Напридумывала всякого и сама смеётся как дурочка.

– Ну, как я уже сказала, он скоро уедет. Ты что, ничего делать не будешь? Он же потом тебя и не вспомнит.

– Скажешь тоже, втюрилась. Да ничего подобного! Пусть катится куда хочет, горевать не буду.

– Ой ли?! Смотри, не пожалей потом.

Глава 7. Снова в путь

Перед отправкой стоило обобщить мои знания о мире, в котором мне теперь придется жить и уточнить некоторые моменты.

Я уже знал что на этой планете несколько материков омываемых тремя океанами, причем самый большой материк Ерзурия содержит в себе четвертый океан, который не сообщается с остальными.

Также на самом севере, где полгода холодно, расположился большой остров Боруян, который не дотягивал до размеров материка, однако известен был больше своими обитателями борейцами или боруянцами (одна народность из вообще называла смешно: борогозы), что, в зависимости от источника, явно не оставляли равнодушными местных своим поведением и выходками. Этакие чудаки-путешественники.

Ерзурия, куда отправлялся торговый корабль, была весьма разнообразна по климату и наполнению: леса с разной степенью влажности, горы и луга, реки, и озера, степи и пустыни, так просто все не описать, да и здешние обитатели знали не так много, вся их жизнь была сосредоточена вокруг моря, которое приносило им пропитание. Так что всё это удалось выведать из баек и историй, рассказанных подвыпившими рыбаками, что в молодости успели постранствовать.

Поэтому я усиленно стал выспрашивать разные подробности как у старика Балыхара, так и его друзей.

К слову, за этот месяц, что пришлось ждать корабль, Ихтиал сосватал-таки невесту и их свадьба должна была состояться через неделю-полторы. Также к Мариниссе засылали сватов, только она всех отваживала. А всё благодаря, скажем так, моему появлению здесь, ладно, буду честным, вместе со мной Балыхар привёз ценную древесину, которая укрепила материальное положение семьи и многие желали породниться с Ишкизи. Тем более, позже, когда меня стали брать с собой в море, мы смогли захватить довольно внушительный кусок борта, что можно было из него сделать целую стену для дома. Это в воде такая бандура не ощущалась, когда же пришло время её вытаскивать, даже мне пришлось поднатужиться чтобы поднять над водой. Пришлось звать ещё четверых мужиков, чтобы справиться с этой громадой. На мое предложение разобрать, на меня посмотрели как на дурака, а потом объяснили что такой большой кусок это великая удача. Так что всемером мы с горем пополам вытащили её и оставили сушиться. Позже она пошла как раз на стену-перегородку нового дома для старшего сына, остальное делалось из камня.

***

-- Ан'жейлд, ты правда уезжаешь?

-- Да, Маришка.

-- Скажи, а по нам скучать будешь?

-- Наверное, вы всё-таки хорошая семья.

-- Как это наверное, ты что, не благодарен нам за нашу заботу, еду и кров, что мы тебе, приживале, предоставили?

-- Зачем ты опять все так выворачиваешь?

-- И ничего я не выворачиваю. Кормишь его тут, присматриваешь, а он как неблагодарное животное, прямо как ушока, будто ему все должны.

-- Мариш, ты опять скандал закатить хочешь?

-- Не называй меня Мариша, для тебя я Маринисса!

-- Хорошо, как скажешь.

-- И вообще, побыстрей бы ты уже проваливал отсюда и подальше, видеть тебя не желаю!

***

За неделю до прибытия торговцев, старшая дочь Ишкизи Маринисса словно с цепи сорвалась. Всегда на людях величественная и холодная, как её воспитала мать, дома становилась ходячим ужасом, постоянные придирки ко мне по поводу и без, обвинения без оснований, будто я ей враг или краду еду у нее. Мне даже порой казалось, что она следит за мной. Не знаю, чего она добивалась, но однажды я ей прямо сказал: "Если ты меня настолько ненавидишь, зачем за мной ходишь? Потерпи немного, и я уеду отсюда и меня ты больше не увидишь." -- на что она только разрыдалась и убежала, а вечером состоялся разговор с её отцом, почему это я её обидел. Узнав, что ничего такого ей не говорил, Балыхар чему-то своему усмехнулся и попросил не обращать внимания, мол, это кровь молодая в ней бурлит, вот и ищет на чем или ком сорваться, перебесится и успокоится. Зато потом можно и замуж её удачно отдать. Ну, что сказать, он отец, ему виднее.

Через четыре дня, Маринисса позвала меня помочь ей со стиркой. В мои обязанности входила переноска белья. Стирка здесь считалась женским занятием, а поднятие тяжестей мужским, но никто не запрещал женщине носить раздельно, чтобы не было тяжко.

Сначала белье мочили в морской воде, шоркали, потом переносили к проточному ручью и там уже полоскали прижав камнями. Мыло здесь было специфичное, самоделка из водорослей и жира одного из видов рыб плюс зола.

Когда мы принесли шесть тяжёлых из-за воды корзин белья -- я нес четыре, навесив их на две жерди, что заменяли здешним коромысло, притом мне не казалось это столь тяжёлым, и то я максимально забрал из ноши Маришки, -- настала очередь раскладывать по дну, озаботившись грузилами, чтобы не унесло течением. Местные недалеко поставили что-то вроде ловушки на случай если все же тряпка ускользнет из рук. Корзины тоже были интересной самоделкой: рыбьи ребра переплетённые теми же водорослями. Жители круглый год обеспечивали себя товарами первой необходимости, вот только ткани были привозными либо выловленные с разбитых судов или снятые со свежих утопленников, потому что несвежих либо съедали акусы и другие хищники, либо трупы распухали и тряпки на них становились совсем негодными.

Оставалось только ждать, чем мы и занялись, притом Маришка опять решила развлечь себя разговором. Забыв спросить у меня, желаю ли я общаться с ней после всех гадостей, что она наговорила мне.

-- Скажи, Анжел, если бы я тебе сказала, что люблю тебя, ты бы взял меня с собой?

-- Странно от тебя такое слышать. Ты придумала какое-то новое издевательство?

-- Ну что ты такое говоришь? Ничего я не придумала!

-- Ага как же...

-- А ты представь только, что бы ты сделал?

-- Ну, во-первых, место куда я отправляюсь, явно полно опасностей, даже для одного меня, а что уж говорить о тебе, слабой девушке.

-- Но ты бы меня защитил?

-- Пойми, безопаснее всего тебе было бы остаться здесь. Что касается, защитил бы или нет, то, чтобы ты знала, мы не смогли бы постоянно находиться рядом, чтобы я успевал реагировать на все опасности. А с красивой молодой девушкой они возрастают многократно.

-- Это первый раз когда ты назвал меня красивой, неужели было сложно раньше мне такое сказать?

-- Не вижу смысла говорить очевидные вещи.

-- Да ты совсем из глухих мест выбрался, раз не знаешь что девушкам нравятся комплименты, особенно когда им говорят такие пусть и очевидные вещи.

-- А для чего мне говорить всем подряд комплименты?

-- Ну как зачем, чтобы понравиться.

-- И что так нужно говорить каждой?

-- Ну зачем каждой, той, которую любишь. Вот ты кого любишь?

-- Мне сложно ответить на этот вопрос, я пока не познал любви.

-- А, может, есть девушка которая тебе нравится?

-- Трудно сказать, есть конечно.

-- Неужели, она откуда ты родом?

-- Нет.

-- А вот я, я тебе нравлюсь?

-- Ну да.

-- Ну вот, разве сложно было такое сказать? Теперь можешь говорить мне комплименты.

-- Зачем?

-- Как зачем?! Ну я же тебе нравлюсь. Вот и сделай мне приятное, скажи о моей красоте.

-- Зачем тебе говорить, разве ты не знаешь что ты красивая?

-- Ах, как романтично, ну, что тебе во мне больше всего нравится?

-- Ну, когда ты молчишь, ты прямо золото.

-- Ах ты, ты, чего мне такую глупость говоришь?!

-- С чего это глупость? Вот стоит тебе открыть рот, так ты начинаешь говорить мне всякие гадости. Так что когда ты молчишь, ты самая красивая.

-- Кхм, мужлан. Вернёмся к теме, ты говорил, что есть несколько причин не брать меня.

-- Ну, э, да. Вторая причина, тебя отец бы не отпустил все равно.

-- А если бы я не спрашивала у него, а убежала с тобой?

-- Ну что за глупости. Никто на всем Даймуре не отпустил бы тебя со мной, к тому же явно торговцы давно знакомы и тесно связаны со здешними жителями, они бы тебя просто высадили сразу же здесь, или не отпустили бы в порту.

-- Но ты же такой сильный и тебя же не пугают опасности, я бы спряталась на корабле, а ты меня с боем забрал.

-- Я бы не стал этого делать?

-- Почему? Ты что, испугался? Я же видела что ты очень сильный и быстрый.

-- Это третья причина, почему я тебя бы не взял с собой. Мне не нужна обуза. Я до сих пор не знаю, куда занесёт меня жизнь, а брать на себя ответственность ещё и за чью-то жизнь пока для меня лишено всякого смысла. Со мной тебе не по пути, так что оставь эти фантазии.

-- Но ты же сказал, что я тебе нравлюсь.

-- Нравиться и любить разные вещи. Я бы не захотел тебя губить столь глупыми выходками. Да и кого бы то ни было на твоём месте...

***

В тот вечер она ходила задумчивая. Отец смотрел на неё и чему-то своему хмыкал, а потом вздыхал. Выход в море пока отменился в связи с ожиданием.

В честь прибытия дорогих гостей устроили праздник. Жители надевали всё самое нарядное. Расставляли лавки с товарами.

Ребятня бегала вокруг ларька со сладким. То были сушеные фрукты, лакомство на палочке, выглядящее как окрашенный лёд в виде фигуры животного или рыбы, в темно коричневой плитке я опознал шоколад, что был и в нашем мире и много ещё непонятного, что я так и не запомнил, да и цели не было все узнать. Самым ходовым товаром оказались металлические изделия: гвозди, крючки, скобы, ножи, топоры, пилы, щипцы и куча всего другого. Затем шли ткани, как готовая одежда, так и отрезы. Закупали и соль, но её итак выпаривали здесь, брали на праздник для приправы еды. Обмен вели как на дырявые монеты, их носили на шнурке, или на свои продукты, это были все те же дары моря: водоросли, сушёная и вяленая рыба, моллюски и жемчуг, а также избавлялись от испорченных инструментов, брали замену, так как отремонтировать некоторые из них не представлялось возможным. В общем, обычное торжище.

Причалило три корабля, и экипаж одного из них прогуливался и также наравне с местными торговался с продавцами. Они шли обратным рейсом и везли какой-то неходовой здесь товар, потому его и не выгружали.

Корабли стояли в бухте три дня. Вечером второго староста познакомил меня с капитаном одного из них. Это был коренастый чернобородый сероглазый мужчина на вид лет сорока пяти.

Он носил интересные кожаные сапоги до колен: если оторвать хитрую застёжку, шнурок вытягивался из сапога и его легко было сбросить с ноги, если нужно избавиться от балласта при попадании в воду. Подошва была нескользкой, в таких сапогах можно и по мокрым гладким камням прыгать. Видимо в честь прибытия на сушу, капитан надел белую рубашку, а сверху камзол нараспашку с двумя рядами пуговиц. Штаны были обычные, льняные, темного цвета. Ещё была примечательна шляпа: явно из кожи рыбы, она была выделана из круга, в центре дырка для головы (просто прорезано крест накрест, а уголки отогнуты вверх) , с противоположных сторон загнута так, как если бы заворачивали еду в лист внахлёст, причем та часть что "накрывала", образовывала козырёк. Своеобразная шляпа, статусная вещь, сделана необычно для меня, но я уже узнал что впервые повстречал именно акусу, опаснейшего хищника моря, вот чья кожа пошла на материал. Статусная вещь другими словами.

-- Познакомься, это капитан Ольд Вольф. -- представил мне его староста.

-- Здравствуйте, меня зовут Ан'ри Ал, но местные зовут меня Ан'жейлд.

-- Приветствую тебя, юноша. -- раздался басовитый голос капитана. -- Ты не похож на четырнадцатилетнего мальчишку, хоть и ростом не вышел, сколько тебе лет?

-- Шестнадцать, эээ... -- я не знал как обращаться к этому человеку правильно, впрочем он сам подсказал.

-- Обращайся ко мне капт или капт Вольф. На моём корабле ко мне обращаются по имени, а не как принято по фамилии. Так вот, любезный господин и мой старый товарищ Тульке Скофф попросил подбросить тебя до ближайшего города Бентанау. Путь туда займет десять дней. И, как бы хорошо ни просил за тебя мой старый приятель, пусть у тебя совсем нет денег, просто так взять тебя я с собой не смогу, надеюсь, ты понимаешь?

-- Да, я и не рассчитывал что меня повезут бесплатно. Скажите...

-- Вот как раз к этому и веду, ко мне можно попасть за оплату: либо ты нанимаешь мой транспорт, чтобы что-то или кого-то отвезти, либо я нанимаю тебя как члена команды. Раз денег у тебя нет, да и заплатить за тебя никто не сможет, даже у Тульке не хватит денег, предлагаю тебе наняться ко мне с контрактом на одну декаду. Осталось выяснить, что ты умеешь.

-- Ну, с морским делом я не очень знаком. Хотя и уже приноровился ходить в море со стариком Балыхаром и его сыном.

-- Да, по тебе видно, что ты крыса сухопутная, а эта жалкая посудина хрыча мало чему может научить.

-- Как тогда я могу быть вам полезен?

-- Вот что, ты парень вроде рукастый, по тебе видно, что ещё и не так прост как кажешься, да и на будущее -- не смотри так людям в глаза, я не знаю, что ты пережил, но... твой взгляд будит во мне не самые приятные воспоминания. Так вот, кхм, я могу нанять тебя юнгой, это самая низшая работа по рангу, но многие моряки именно с нее начинали карьеру, а некоторые даже становились моими коллегами. В обязанности входит поддержание чистоты на палубе и быть на подхвате у каждого члена команды, как говорится принеси-подай, иди на хрен не мешай, так что отдыхать тебе будет некогда. Поступишь в распоряжение боцмана, он тебе будет и отец и брат и сам дьявол морской, после меня, конечно же. С ним на борту уже познакомишься, как и с командой. Выходим завтра перед закатом. Захвати с собой свои вещи и документы.

-- Эмм, я попал сюда без документов и даже одежды, так что с этим проблема.

-- Ладно, документ нужен для контракта, мы же тебе его и выдадим, не беспокойся об этом. По международному морскому уложению я как каптман имею полномочия выдавать временные документы, которые потом необходимо подтвердить на суше, а также заключать браки и составлять свидетельства о смерти.

Вечером следующего дня я попрощался с семейством Ишкизи, пожелал счастливой семейной жизни Ихтиалу, навестил Амар'ю, там снова почувствовал на себе благостное мурчание ушоки, что будто знала, что мы больше не встретимся, гудела как-то особенно сильно и даже когтями меня колола. Бабка пожелала мне счастливого пути и найти свое место в этой жизни. Мой путь предстоял однозначно трудным, ибо я решил для себя какое место я займу.

Это время, что я провел на острове Даймур, убедило меня в том что стоит побороться за этот мир, чтобы и он не сгинул в небытие поглощённый сущепротивными и заносчивыми слизняками. Я окунулся в быт простых людей и их отношения, пусть они не всегда были благосклонны ко мне, да и впереди не ждут с распростёртыми объятиями, когда я приду их объединять. И все же я как воин не имею права отступать и сдаваться ничего не попробовав. Мне ещё предстоит решить каким образом я осуществлю задуманное, первое знакомство с миром, можно сказать завершено, осталось продолжить общение. Безусловно, один я ничего не смогу сделать, а потому мне понадобятся соратники, те кто пойдет со мной и за мной, те кто также не отступит.

Эти мысли проносились в моей голове, когда я направлялся к побережью к лодкам. Я как раз шел наискосок от приютившего меня дома ближе к зарослям кустарника, когда заметил, что в них кто-то пригибаясь, пробирался в ту же сторону, что и я. Это было несколько неразумно, потому что проще пробраться как раз к домам незамеченным, чем к берегу, где все просматривается.

Не долго думая, решил проверить кто крадётся. Это оказалась...

-- Маришка?

-- Ой! Как ты меня напугал. Ты чего сзади подкрадываешься?

-- Да ты своими пыхтением и шорохом столько шума создаёшь, что и ржание коня позади себя не услышишь. Так чего крадешься-то? А это что у тебя? -- только сейчас заметил тюк с вещами у неё в руках.

Она конечно попыталась его спрятать за спину, но было поздно.

-- Да какое тебе вообще дело? Уплываешь и уплывай себе.

-- Да ты что, решила из дома сбежать? Неужели какой-то матрос вскружил тебе голову?

-- Да как ты смеешь так думать обо мне! Я, между прочим, с тобой хочу уплыть далеко-далеко...

-- Что ты себе навоображала? Да и почему со мной? Ты же, вроде, меня ненавидишь.

-- Дурак! Как ты не поймёшь! -- её лицо скорчилось в гримаску хнычущей девчонки, из глаз потекли слезы. -- Я же люблю тебя! Давай уплывем вместе. -- с этими словами она выронила свой тюк и прижалась ко мне, взяв руками за одежду в верхней части груди.

-- Прости, я тебя не люблю.

-- Но ты же говорил, что я нравлюсь тебе.

-- Ты сама знаешь, это не одно и то же.

-- Все равно, возьми меня с собой, я буду любить за нас обоих.

-- Да как ты не понимаешь, если бы я даже любил тебя, я бы не взял тебя с собой! Я сам на птичьих правах, а тут ещё и ты, которую семья никуда не отпускала, да и мир там, за морем не такой как здесь, уж извини, ты к такому не подготовлена, да и я тоже. Мне в любом случае проще уйти одному. Кроме прочего, у меня есть цель которой я посвятил свою жизнь, а любовь и, тем более семья, для её осуществления будут мешать и неуместны, по крайней мере первое время.

-- Все равно возьми меня с собой, я буду полезна, знаешь сколько всего я умею.

-- Боюсь, не эти умения с тебя потребовали бы если бы ты решила в одиночку отправиться в путешествие.

-- Это какие, я быстро всему научусь?

-- Кхм, ты даже не понимаешь, о чем речь, хоть и старше меня, ты все ещё ребёнок, тебе рано покидать родительское гнездо.

-- Но... -- и тут я понял, что бесполезно с ней спорить. Она уже тянулась своими губами чтобы поцеловать меня, я же взял её за шею и приблизился губами к её уху, склоняя ее голову к себе, я все же ниже её ростом.

-- Ты не оставила мне выбора. -- с этими словами она обрадовалась, думая что я сдался, однако, нажав на пару точек на её тонкой шее, боясь случайно повредить ей какой-либо нерв, я лишил её сознания.

Подхватив оседающую девушку на руки, подобрал её вещи и понес обратно в дом. Там меня встретили недоумевающие мужчины Ишкизи. Передав Ихтиалу сестру, я отошёл поговорить с отцом. Впрочем, он сказал немного: "Спасибо. Хоть ты и чужд этому миру, но ты не чужд людям, а значит, рано или поздно ты станешь своим".

И как он догадался? Хотя, это было вполне логично.

Наконец добравшись до судна я был встречен недовольной как мне показалось отповедью.

-- Где ты ходишь? К своим обязанностям ты должен был приступить ещё полчаса назад! – разорялся второй по старшинству человек на борту.

-- Прошу прощения, возникли неотложные дела.

-- У юнги не может быть иных дел, как служба на благо корабля, капитана и его команды, запомни, сопляк!

-- Запомню, боцман...

-- Сервж.

-- Боцман Сервж! – гаркнул я вспоминая как мы отдавали честь ещё будучи рекрутами.

-- Хыы. А из тебя ещё может выйти толк. – вытянул в издевательской полуулыбке только один уголок рта этот довольно колоритный персонаж.

Глава 8. Бентанау и найм по обману

Ан'ри Ал Девятый часть 8

За эти двенадцать дней, вместо ожидаемых десяти – в силу налетевшего шторма, – я успел узнать и сделать многое. Я никогда ранее не сталкивался с флотом как таковым, и поэтому сравнивать не с чем.

Сколько мне пришлось драить палубу и словами не описать. А уж постоянная качка, скрип снастей и мачт, волны бьющие в борт, то и дело хлещущие через него и постоянная ругань боцмана будут ещё долго мне являться во снах. Я, конечно, выходил в море на лодке рыбака, но тут и сравнивать нечего. Здешние нагрузки не были столь тяжелы как постоянные битвы с рой'д-ом или тренировки ещё там, но я, стоило мне закрыть глаза и лёчь в гамак в матросском кубрике -- мгновенно переносился в мир снов. И по прежнему, я не мог показывать уровень своей силы, который выдавал бы во мне необычного человека, а такие привлекают к себе лишнее внимание, чего я бы пока постарался избегать. Поэтому постоянный контроль над собой показывал меня неуклюжим малым, что меня пока устраивало.

Тем не менее, имеющий глаза да увидит. Вот и боцман косился порой на меня. Наверное, не стоило быть столь старательным. Ну, или не везде успевать. Виноват, было так интересно что увлекался.

И в то же время, чего мне бояться, я сойду на берег и расстанусь с ними навсегда.

Перед прибытием в порт города Бентанау, у меня состоялся прощальный разговор с каптманом.

– Ариэль, ты уже решил, куда отправишься? – почему-то здесь, на корабле, с лёгкой руки Сервжа, который и представил меня команде, теперь даже капитан стал меня так называть.

– Для начала осмотрюсь, а там видно будет.

– Ну, ты надеюсь понял, что город это не только большие возможности, но и большие опасности.

– Да, я понимаю это.

– Если вдруг ты не найдёшь занятия по душе или тебе захочется дальних странствий, то ты можешь прийти ко мне, я вновь тебя найму. Ты показал себя неплохо, так что из тебя ещё может получиться достойный морской волк, того и гляди, каптманом стать есть все шансы.

– Спасибо на добром слове, только с морем, боюсь, вряд ли свяжу свою жизнь.

– Как говорят у нас, не человек выбирает море, а море человека. Тем не менее, просто так отпустить тебя я тоже не имею права. По труду и плата: за эти почти двенадцать дней ты не только окупил свой проезд, но и заработал некоторую сумму. Пусть она станет для тебя стартовым капиталом в твоих дальнейших начинаниях. – с этими словами капт Вольф выдал мне кошель с деньгами: по сути холщовая тряпка в которую по центру положили монеты, углы сомкнули и снаружи перевязали тесемкой – кожаным шнуром. Внутри позвякивали металлические кругляши с дырками – местные общепринятые деньги. – Здесь четыре сантиина, вполне хватит на один ужин в городском ресторане, или на пару-тройку нормальных шлюх, или на неделю проживания в трактире с завтраком. Впрочем, как распорядиться своим богатством, хо-хо, – хохотнул своей шутке Ольд. – уже твое личное дело. Могу лишь дать совет: отложи два кругляша в обувь, а то не ровен час, подаришь первому удачливому воришке.

– Благодарю вас, капт. Не скажу, что обошёлся бы без этих денег, но, думаю, они мне все же пригодятся. И, пожалуй, воспользуюсь вашим советом.

– Ну раз так, давай прощаться, малыш Ариэль. Дадут боги горизонтов и дьяволы глубин, ещё свидимся. Мы стоим в порту ещё пять дней. Если передумаешь, приходи.

– Большое вам спасибо, я этого не забуду. – с лёгким сердцем покидал я борт судна что доставило меня в первый на моем пути порт, не считая простого причала Даймура.

Сам город представлял из себя этакий полумесяц построек типа причалов, складов, сухих доков вокруг косы побережья, причем на концах рогов этого “бычка” стояли две башни что в ночную пору даровали ориентир куда следует проложить курс. За хозяйственными постройками шли сооружения основного города.

Что интересно, город был обнесен стеной в неполных пять моих ростов вокруг жилого, ремесленного кварталов и дворца наместника. Торговая площадь рынка, трактиры и другие злачные места были в постоянной доступности, то есть недалеко от побережья.

Сойдя на берег, а это было поздним утром, я решил отправиться первым делом на рынок, прицениться и разузнать местные порядки.

Бродя между рядами и среди разномастной публики из торговцев, покупателей, артистов-фокусников, стражников, воров-карманников и просто праздношатающихся, я прислушивался к разговорам, запоминал новые слова, изучал разные диковинные товары.

На меня не очень-то и косились. Одет я был небогато, на карманника похож не был, скорее на сына какого-нибудь матроса, что взял с собой показать дальние края или приобщить к своему ремеслу. Стражники, конечно, смотрели с неодобрением, но это служба у них такая всех во всем подозревать и стричь с растяп штрафы.

Интересного было много. Вот и набрёл я на странный лоток. Это была скорее палатка, или шатер с широким раздвинутыми “створками” входа, а внутри был стол и два стула, поставь хрустальный шар и можно начать гадать, хех (довольно распространенное явление, как рассказывали мне о рынках матросы). Рядом стоял мужчина явно военной выправки, одетый неброско, но добротно. Он держал в руках свиток и зачитывал в голос с него:

“Все желающие заработать полновесных сантиинов, а также славу и признание самого короля, приглашаются записаться в ряды доблестных войск его величества. Вооружение, обмундирование и полный паек гарантируются, за особые успехи вас ждут честь, почет, слава и даже дворянский титул!” – он явно знал текст наизусть, говорил четко, а глаза охватывали толпу мимоходящего народа.

Все ясно, рекрутер. Что ж, если не найду более достойного способа найти жильё и пропитание, это вполне приемлемый вариант. Интересно, я смогу устроиться там, вдруг окажется что берут только взрослых, а то меня везде за мальчишку принимают?

Побродив ещё немного, я выбрал где прикупить еды, обувь и плащ. Потратил немного. Осталась вся заначка и чуть больше половины номинала от монеты. Нашёл трактир, снял комнату. Выбирал подешевле, поэтому ей оказался чердак, скрипучая кровать и окно – вот и вся обстановка. Зато завтраком кормят, как и говорил капт. Часа в три дня со всем справился, поэтому решил ещё погулять. Поэтому пошел в ремесленный квартал, посмотреть на местных мастеров. В город пустили, но стража на воротах строго предупредила, чтобы ничего не крал, потому что я могу быть переодетым вором, но пока меня не поймают или не заявят, подозревать глупо.

Ну что я могу сказать о мастеровых. То же, что и было у нас в провинциях. Кузницы, кожевенные, плотницкие, все со своим колоритом. Причем квартал был удален от жилого из-за своих далеко не ароматных запахов и риска пожара, дома и постройки внутри все были каменные.

Особенно я задержался у кузнеца. Впрочем самого мастера или хозяина я не увидел. Там за прилавком был молодой мальчишка, лет десяти, а работой заняты были крепкие парни примерно двадцати лет, их было трое. То есть под одним навесом была и лавка и мастерская. Ещё я понял что здесь занимались в основном ремонтом и скупкой-продажей металлических изделий и оружия.

Когда я зашёл, мальчишка спросил с какой целью я пришел. На что я ответил, что хочу посмотреть что тут продается. "Небось, стырить чего хочешь, что ж ты на рынке уже всё обчистил что ли?" – сказал мальчишка с укором. – "здесь такое не прокатит, я тебя уже запомнил, так что даже не пытайся".

На что я только хмыкнул. Я тоже придумывал себе всякое когда был настолько мал. Мальчишка же позвал одного из парней чтобы наблюдал за мной. Тот заглянув, сказал: "Да пусть смотрит, – потом обратился ко мне. – смотри, парень, не поранься." Шутник.

Я брал в руки ту или иную заостренную железку, но все они были таковыми и не могли носить достойного звания оружия. Мертвые оболочки. Само собой, даже не смотря на это, ими я мог как сражаться, так и убивать. Только, в силу хрупкости, мягкости металла, они не могли прослужить долго. Это как сухая ветка, что от удара о камень ломается. Явно здесь был представлен ширпотреб ещё тот. Просить показать достойные клинки будет неблагоразумно. Но мальчишка похвастался, что, судя по моей одежде, я себе даже эти позволить не могу, так что останется облизываться, а уж у них есть и другие, достойные самого короля, за что тут же получил подзатыльник от старшего парня за то, что не следит за своим языком: надо говорить достойные коллекции самого короля, а то неправильно поймут и как бунтовщиков... Кхм-кхм.

Я так и не купил себе даже ножа. В трактир пришел уже на закате. За день я познакомился с городом и немного его исследовал.

Заказав простенький ужин из похлёбки и местного безалкогольного напитка, что настаивали из водорослей (что поделаешь, люди живут морем) и сладких фруктов, присел за столик и принялся есть.

Заведение оказалось популярным. Тут и там сидели компании из нескольких человек и одиночки. Пили, ели, общались. Я прислушивался. Сплетни, слухи, новости из разных мест, празднование и другое. Закончив с супом, я сидел и медленно потягивал свой напиток. Вскоре народу стало прибавляться и я решил не задерживаться. Поэтому, допив, поднялся к себе и лег спать.

С утра вновь стал бродить по рынку. После полудня задержался у палатки рекрутов.

– Малой, тебе чего? -- обратился ко мне все тот же вчерашний вояка.

– Да вот, думаю наняться к вам.

– Куда тебе, подрасти маленько сначала.

– А какой возраст требуется?

– Мы набираем с шестнадцати лет, так что через годика два приходи.

– В том-то и дело что мне уже шестнадцать с половиной.

– А чего маленький такой?

– Я вообще-то издалека, там мой рост считается нормальным для этого возраста.

– И тем не менее, не выглядишь ты на шестнадцать, если тебя наймем, ещё скажут что совсем у королевства дела плохи, раз детей на службу берём.

– Я понял вас, спасибо, уважаемый. – решил что мне пока тут делать нечего и собрался уходить.

– Бывай, малой… – скучающе ответил мой собеседник.

Вот такой разговор состоялся у меня с рекрутером. Я не делал никакого секрета и говорил с ним прямо там же. Поэтому, ставший свидетелем нашего разговора, стоявший неподалеку низкий толстый мужичок, как только я распрощался с воякой, привлек мое внимание.

– Псс, парень! -- окликнул он меня и поманил рукой, когда я собрался уже уходить.

Проследовал я за ним на некоторое расстояние от вояки, потом он остановился, заозирался, достал из сумы на пузе большой платок и промокнул им потный лоб.

– Вы что-то хотели предложить, уважаемый?

– Да, я слышал, ты хочешь поступить на службу?

– Я ищу работу с полным содержанием, поэтому посчитал, что наняться в армию неплохая идея.

– А твои родственники не против что ты решил так рано начать самостоятельную жизнь? Я смотрю тебе от силы пятнадцать.

– Я сирота, поэтому ищу пропитание сам.

– О, тогда это меняет дело! Я как раз набираю добровольцев на службу барону Форвилю, у него есть форт на границе со степью.

– Какивы условия службы?

– Ну это просто так сразу все не расскажешь. Пойдём, я знаю тут отличное заведение, там всё подробно объясню.

Идти оказалось недалеко. Судя по приветственным кивкам, моего собеседника знали. Мы устроились за одним из столиков и Альдеб, как представился мне этот пузан, сделал заказ на двоих.

Ожидая когда принесут, он для начала кратко обрисовал ситуацию. Оказалось, что сам форт принадлежит королевству и там есть свои постоянные войска, однако, недавно туда начальником гарнизона был назначен сын барона и должен с собой привести свою дружину и обслугу. Собственно, мне предлагалось войти в состав обслуги, а там, глядишь, через два года, я мог пойти как в армию, так и в саму дружину, если хорошо себя покажу. Во время разговора нам принесли еду и напитки.

Альдеб оказался интересными собеседником, он рассказывал то и дело разные истории и пояснял непонятные мне термины. Тем более, я заметил что он сам не так прост как кажется, мое чувство опасности как-то непонятно напрягало меня, то есть опасность была, но непрямая. Она исходила от окружающих людей и даже предложенного толстяком напитка. Я, тем не менее, выпил его. Там оказался алкоголь, а будь там ещё какие примеси сивушных масел, мой организм бы смог с ними справиться. Кроме того, я заметил-таки охрану что негласно следовала за этим мужичком. Когда я спросил, а кем он является, что от имени барона вел набор людей, тот ответил что он приказчик. Он так и не ответил прямо какое жалование я буду получать, если наймусь к ним. Я понимал что явно о чём-то темнит, но не мог понять что. Меж тем мне предложили выпить очередной раз, а это было подозрительно. С одной стороны, организм мог быстро вывести яды, на той войне враг не гнушался разных способов сокращения армии защитников, только сейчас мне надо было продолжать играть роль простофили, что повёлся на слишком заманчивое предложение. Умом понимал, а осмыслить не мог, да и алкоголь уже вступил в силу, я знал что он будет переработан быстро, но не давал организму сигнала опасности.

Позднее подсели какие-то типы и начали спаивать меня дальше, под предлогом что тоже слипаются наняться и неплохо отметить знакомство. Я все прекрасно понимал и запоминал, но язык мой заплетался и движения были замедленными и спонтанными. Я определенно не полюблю пить. Вскоре я стал нести какой-то бред, а типы подхватили меня под руки и повели "дышать" свежим воздухом. Они вывели меня в закоулок, причем вовремя, организм все же решил очиститься кардинальным методом, меня вывернуло почти на моих нежданных спутников. Но они оказались вполне опытными в этом деле ребятами и помогли мне удержать почти вертикальное положение в то время как я сбрасывал балласт из непереваренной пищи и различных жидкостей типа желудочного сока и алкоголя. Я все ещё был не в силах контролировать свои движения и потому безвольной куклой переставлял ноги за ведущими меня куда-то в темноту крепкими парнями. По пути нам встретился отряд стражи, но на их вопрос куда мы идём, они ответили что вот, малой впервые напился, и они ведут меня домой, а завтра мне достанется от отца по первое число. На это стражники только посмеялись и отпустили нас. Меж тем прогулка по подворотням продолжилась. Я не мог считать сколько времени мы шли, но в какой-то момент мы оказались у склада, это было длинное деревянное здание. Оно имело широкие ворота, в одной из створок которых была вделана дверь. В неё меня и внесли.

Внутри оказались стеллажи и коробки со всяким хламом. Впрочем, в темноте особо ничего разглядеть было нельзя, да и я был не в том состоянии, чтобы осматриваться...

Наутро я проснулся от знакомой качки. Все ясно, я вновь в море, можно было не открывать глаза, чтобы это понять. Меня вновь пленили, но теперь уже обманом. Осталось узнать, для чего меня похитили. Пока эти мысли проносились в голове, другие органы чувств тоже пробуждались, организм уже переработал полученную ранее отраву, и теперь ему требовалось получить питательных веществ для приведения себя в норму. Уши ловили скрип снастей и дыхание присутствовавших в этом же помещении людей. Нос принес смрад потных немытых тел и перегара в смеси с тухлой рыбой, рвотой и испражнений. Осталось добавить запах тухлых яиц и тот особый реагент, которым было дело нас травил рой'д – и готов полный букет.

Дальше разлеживаться больше не имело смысла. Приподняв голову, я осмотрелся. Сам я лежал на куче тряпья, без плаща и обуви, – пока был в отключке, меня обобрали, мой морской паспорт, что выдал мне капт Вольф, и его деньги – всё забрали. На мне остались лишь штаны и разодранная рубаха, и то они уже пропитались грязью и запахами. Мы были в трюме, здесь ещё более десятка человек. Часть из них сидели, поджав колени у стенок, часть валялась в отключке. Когда я приподнялся, на меня обратили внимание, правда, ненадолго и каждый продолжил заниматься своим делом. Тут были разные люди. Старики, несколько детей десяти-двенадцати лет, мужики среднего возраста, но те какие-то опустившиеся, явно пьянчуги. Ещё неподалёку от меня лежал здоровый мужик с разбитой головой -- видимо хорошо приложили, раз не оклемался до сих пор. Анализ ситуации показал, что корабль вез всех нас в места где ценился редкий и ценный товар: люди. В своем мире я не сталкивался с подобными вещами, об этом узнал уже здесь: подвыпивший Балыхар частенько делился разными историями и байками.

В трюме было душно, хотелось ужасно пить, солнечный свет проникал через решетку крышки. Орать и требовать чего-то было глупо, так можно привлечь ненужное внимание и получить лишнюю взбучку. Я все ещё оставался человеком, что мог разорвать пополам любого на этом корабле, но информации было крайне мало, нужно для начала присмотреться к собратьям по несчастью, вдруг кто поделится ценными сведениями.

Поэтому я просто прислонился к стенке у которой очнулся и стал искоса поглядывать на окружающих.

А ещё я был зол, зол на себя за детскую наивность, доверившись первому проходимцу, залившему мне уши сладкой патокой обещаний золотых гор, и что интересно логично врал ведь, стервец!

Тем не менее, мне нужна холодная, пусть и пока гудящая голова. В организме ещё есть ресурсы, чтобы провести битву на несколько часов подряд, однако, я все ещё не должен себя выдавать. Мне все ещё предстоит и дальше познавать этот мир с его грязными сторонами, и пусть эта сторона мне не нравится, но он не заслуживает уничтожения, как не заслуживал и наш. Помня моих прежних пленителей, скоро должны заявиться "хозяева положения", этакие вершители судеб, что свою ничтожность компенсируют мнимой властью над более слабыми.

Так что осталось только...

Ждать.