Альтернативные миры. Второй заход

Первый Мир

Жанр - Фэнтези

Недалёкое будущее, альтернативная реальность после всемирного потопа

Молодой охотник, цель которого купить сладкую вату

Пират (может быть женщиной), который хочет хорошо напиться

Конюх

Всё происходит на фоне начинающейся эпидемии

Лиса пнула ни в чём неповинную канистру и зашипела от злости и боли в мыске. Шевеля пальцами пострадавшей ноги, она с досадой подумала, что срываться не стоило, но как тут не сорваться?! Тридцатилитровая жестяная ёмкость издевательски демонстрировала бок с синей фабричной маркировкой. Еще двадцать девять таких же стояли рядком в плавучем грузовом контейнере, который она так элегантно увела из каравана. Метанол. Грёбаный метанол!

А ведь когда она выслеживала караван, у нее был выбор. В уязвимой зоне находились четыре контейнера, один из которых – рефрижератор, наверняка набитый продовольствием, может быть даже замороженными овощами или фруктами. Но она выбрала тот, где сканер показал спирт.

В вечно сырой послепотопной реальности спиртное приобрело если и не первостепенную важность, то уж точно вошло в список продуктов первой необходимости. В первую очередь ценились дезинфицирующие и консервирующие свойства алкоголя, но и способность согреть организм играла теперь не последнюю роль.

Хотя, кому она врет? С тех пор, как пропал Степан, Лисе постоянно хотелось напиться до бесчувствия, чтобы заглушить тревогу, горечь потери и то, в чём она сама себе не хотела признаваться, а именно – муки совести. Сперва она думала, что ему просто надоело заниматься мелкими набегами на караваны и он втихаря уплыл на поиски более достойного применения своим талантам, оставив Лисе все свои придумки в идеальном техническом состоянии.

Что ни говори, заниматься каперством без соответствующего технического обеспечения невероятно трудно. Экран тишины, который не дает охране засечь яхту-капер, сканер, определяющий содержимое контейнера, код-граббер, копирующий маячок-сигнал выбранного контейнера и прописывающий его на одноразовый бакен, которым, собственно, и подменяется добыча, чтобы охрана в блаженном неведении продолжала движение, пока над караваном не пролетит дрон визуального наблюдения и не обнаружит подмену… Большинство этих приспособлений было делом рук Степана. Лиса тоже умела многое, но нестандартные и практичные технические решения Стёпки приводили её в восторг.

И вот, полгода назад он подсыпал ей в еду снотворное (и где только достал, стервец!), забрал один из двух имеющихся катеров, большой, с жилой каютой, четверть их общих запасов еды, маленький резервный опреснитель, и исчез в неизвестном направлении.

Проснувшись, Лиса была в бешенстве и крайне обижена – почему он сбежал как вор, неужели не мог нормально поговорить и, объяснив, спокойно уйти своей дорогой! Она бы все поняла и отпустила, помогла бы собраться и отдала часть денег...

Когда же через три дня она нашла его записку, то поняла, почему Стёпка сбежал тайно. Лиса схватилась за голову, но искать было уже поздно – на воде следов нет. Она, конечно, сразу бросилась в ближайший Порт, но почти сразу выяснила, что её дурной братец там не появлялся.

В записке, полной юношеского максимализма, Степан сообщал, что отправляется на поиски Белого острова – чёртовой Атлантиды, которая якобы всплыла после потопа; что рассчитал предполагаемые координаты и вернется с новыми знаниями и артефактами. Что возможно найдет там технологии, способные помочь людям отвоевать у океана побольше суши.

Ей сразу стали понятны разговоры последних месяцев о древних технологиях, о затонувших городах, о легендах и сказках, с ними связанных. Стало понятно, что в часы, которые он просиживал в информационной системе Порта, он искал не только технические схемы. Разумеется, в погоню за миражом она бы его не отпустила.

Помянув морскими чертями своё невезение, Лиса с помощью мобильной лебёдки быстро перегрузила канистры с метанолом на яхту, потом отсоединила и забрала оба аккумулятора. Напоследок обыскала выпотрошенный контейнер на предмет чего-нибудь полезного и, ничего не найдя, потихоньку отправилась на свою базу. Долго находиться в одной точке не стоило, пора было уносить ноги.

Атка

Путь до островов шел благополучно. И кого стоило за это благодарить, Лиса не хотела думать. Места для Нептуна, Посейдона и Ктулху в мыслях совершенно не осталось. И всё из-за Степана, думать о котором Лиса устала, но не могла прекратить. Каждый раз, когда стояла тихая безветренная погода, как сейчас, яркое солнце палило над головой, блики света мелкой рябью гуляли по воде, становилось тошно. Всё казалось таким умиротворяющим, будто нигде и ни у кого не было никаких проблем. Но глядя на этот идеальный пейзаж, Лисе хотелось выть. И как назло на горизонте не было даже намёка на охранные катера и наблюдательные дроны. Она в мыслях прокручивала сценарий, как и куда она развернет яхту, чтобы остаться незамеченной. Экран тишины работал как надо, но от прямого контакта он мог спасти только, если все охранники в патруле окажутся слепыми.

Только мысли о тактике могли хоть как-то отвлечь Лису. Еще выпивка имела такой эффект. Но сегодня с ней не сложилось. Возможно, при удачной продаже нескольких канистр метанола в Порту, Лиса наконец разживется бутылкой местного самогона. А вот на пару литров чистого спирта вряд ли хватит даже всей сегодняшней добычи.

Приметив на горизонте очертания островов, которые коротко именовались Убежище, Лиса взяла курс к самому отдалённому из них. Двигаясь по дуге вдоль архипелага, Лиса увидела, как со стороны Порта стремительно шёл катер, юрко проскакивая между судов побольше. Отделившись от массы снующих от Порта и обратно яхт разных размеров и цветов, катер определённо двигался на перехват Лисы.

Глянув в бинокль, Лиса чертыхнулась. На катере к ней мчался Охотник - один из самых занудных каперов из всей своры каперов, обитающих на архипелаге.

- Стоило догадаться! – она недовольно вздохнула, но не стала ускорять ход. Ей очень не хотелось, чтобы Охотник плелся за ней до места, которое Лиса называла домом.

Сохраняя безмятежный вид, Лиса наблюдала за приближением катера. На его борту был только Охотник. Он сиял улыбкой, глазами, смазливой мордой, и не стеснялся демонстрировать свои мускулы, прикрыв торс одной лишь кожаной жилеткой. Историй о том, как он добыл эту жилетку в неравном бою с каким-то никому неизвестным в Порту бандитом под два метра ростом, Охотник тоже не стеснялся. Еще одна идеальная картинка, от которой Лису тошнило при одном упоминании.

Когда борт катера был уже почти вплотную к яхте, Охотник радостно затараторил:

- Лиса-красота! Наконец вернулась! Я ждал. Думал, тебя морские львы сожрали.

- И почему не акулы? – буркнула Лиса под нос, пока Охотник, склонившись к рулю своего катера, пытался что-то под ним найти.

- А? Где была? – молодой капер выпрямился.

Лиса заметила в его руке небольшой свёрток. Охотник нарочито потряс свёртком и ехидно улыбнулся:

- Это подарок. Догадайся, кому.

- Тебе, - лицо Лисы отразило всю гамму её недовольства.

- Нет, конечно. Попытка номер два.

Лиса снова чертыхнулась.

- Вряд ли ты запрыгнул в первый попавшийся катер, и мчал наперегонки со мной, чтобы показать какую-то фиговину, уготованную в качестве подарка для кого-то левого.

- Может быть, я хотел похвастаться, - съязвил Охотник.

- Сейчас? Здесь? – Лиса развела руками, указав на море вокруг.

- Ой, ладно. Не умеешь ты подарки принимать. А я между прочим, специально для тебя это добыл.

Он подкинул свёрток, чтобы Лиса смогла его поймать – ведь она так и не приблизилась к борту яхты, сохраняя приличное расстояние между собой и незадачливым ухажером. Словив подарок, Лиса развернула бумагу. Внутри оказался небольшой пакет с белым блестящим песком.

- Это сахар? – через мгновение сообразила Лиса.

- Ага. Ты не представляешь, как трудно было его достать.

- А зачем мне сахар?

Лиса задумалась. Достать сахар, ещё и такой чистый, действительно, было чем-то сродни подвигу. Сахар высоко ценился, потому что он нужен для изготовления самогона.

- Ну как? – Охотник почесал затылок, - ты сама сказала, чтобы я к тебе без сахарной ваты не подкатывал. Хотел доказать, что я не забыл, и я на верном пути.

Лиса издевательски усмехнулась. Завернув сахар в бумагу, она встала с места и приблизилась к борту. Протянув руку со свёртком, она закинула его в катер Охотника. Тот лишь молчаливо наблюдал за её действиями. Лиса помнила, как перед отплытием, в очередную случайную (для себя) встречу с Охотником, придумала ему задание похожее на «иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что» - попросила достать для неё сахарную вату. Она сама никогда не видела эту загадочную сладость, лишь читала про нее на каких-то старых рекламных картинках, сохранившихся с допотопных времён. Облака из сахара разных цветов и размеров выглядели забавно и интересно. По крайней мере, интересными их находил Степан.

- Молодец. Только это всё ещё не вата.

Охотник хмыкнул:

- Скоро будет.

- Сам сделаешь? Знаешь, как?

- Н… н… ну конечно знаю! – Охотник сверкнул зубами, и быстренько завёл катер, - скоро будет тебе твоя вата. Вот увидишь.

- Ага. Ты главное не торопись с результатом. Вата – дело тонкое.

Мотор катера взревел, и что ответил Охотник перед тем как развернуться к Порту, Лиса уже не расслышала. Да и не очень ей хотелось это знать.

Екатерина Васильева

Добравшись до арки грота, неширокой — метра три, не больше, — Лиса заглушила мотор и спрыгнула на дощатые мостки. Вход стерегли металлические ворота и навесной замок на цепи, потому что хоть в Убежище все друг друга знают, как облупленные, и помогут в случае нужды, а оставь дом открытым, и вини потом только себя, если чего недосчитаешься.

Повозившись с замком, она завела катер внутрь. Здесь уже было просторнее, легко поместились бы две лодки. Когда-то так и было... Лиса помотала головой, отгоняя воспоминания, не желая травить душу.

И всё-таки свой катер она продолжала ставить там же, где раньше, не заходя на Стёпкино место.

С канистрами Лиса решила разобраться потом, как отдохнёт. Не было настроения толкаться в Порту, торговаться с Обменщиком, которого ещё попробуй перекричи. А если привяжется Охотник... нет, на это у Лисы сегодня не было сил.

Она устало поднялась по вырубленным в камне ступеням. Над нижней пещерой была ещё одна, служившая им со Стёпкой и спальней, и столовой, и рабочей комнатой. И там, в свете окна, единственного, зато широкого, из которого так хорошо было смотреть на восходы и закаты, Лиса увидела фигуру у Стёпкиного стола.

- Да ладно! — ахнула она. – Вернулся? И что, нашёл свою Атлантиду?

Уже договаривая, Лиса поняла, что ошиблась. Глаза, после тёмной лестницы отвыкшие от света, сыграли с ней шутку. Конечно, это был не брат: незнакомец и выше, и шире в плечах. И комбинезон на нём как новый — на всём архипелаге таких франтов не водилось.

- Ты ещё кто такой? — спросила Лиса, выпятив челюсть и нахмурив брови. – Как сюда попал? Какого морского чёрта ты тут делаешь?

Теперь она заметила беспорядок, учинённый этим человеком. На полках всё перерыто. От двери холодильной камеры отодвинут стул с грузом, а дверь сама не держится, отъехала.

- Ты хоть понимаешь, что аккумулятор мне садишь? — возмутилась Лиса, возвращая стул на место. – Его зарядить только в Порту можно, и не даром. Живо отвечай, кто такой, или пожалеешь, что сунулся сюда.

И она потянулась к карману, в котором держала шокер.

- Я от Степана, — ответил незнакомец, и по голосу не сказать чтобы испугался. – Это он дал мне ключ. Видишь ли, он сам не хотел с тобой встречаться, потому отправил меня. Просил, чтобы я взял кой-какую информацию. Так где же он хранит свои записи, а?

Лиса посмотрела на стол. Тонкий слой песка на крышке был переворошён, поддоны вытащены и опрокинуты.

- Записи, бумаги, — уже сердясь, поторопил незнакомец и кашлянул. – Никаких электронных устройств я не нашёл, значит, он писал на бумаге. Где она спрятана?

Лиса не выдержала и рассмеялась ему в лицо. Нарочно старалась, чтобы смех звучал издевательски.

- Ты только что уничтожил все его записи, — пояснила она. – Степан не доверял электронике и почти всё держал в голове. Что до бумаги — откуда ты, парень? Здесь это ценный товар. Он писал на мокром песке. У тебя под носом палочки, клеевой опрыскиватель, и не дошло?

Ей понравилось, как вытянулось лицо незнакомца.

- И брат тебя не посылал, — сказала Лиса. Голос её теперь стал жёстким. – Не посылал, иначе сказал бы, где на самом деле записи. Но у тебя его ключ, и ты скажешь, откуда. Говори!

Она достала шокер, а дальше сама не поняла, что случилось. Вот её враг стоит с растерянным лицом, смотрит испуганно, а вот руку с шокером что-то толкает вверх, рука немеет, и пол летит в лицо. Её придержали, не дали удариться, но руками теперь не пошевелить. Одну Лиса не чувствует, а вторая чем-то жёстко перетянута над локтем.

- Ты... — прошипела Лиса, смаргивая непрошеные слёзы. – Какого... морского чёрта...

Незнакомец взвалил её на плечо, как груз, и понёс вниз по лестнице.

- Не дёргайся, — предупредил он. – Если потеряем равновесие, каждый сам по себе. Я-то удержусь за перила, а вот насчёт тебя сомневаюсь.

- Поганец! — выдохнула Лиса. Хотелось кричать, но когда висишь головой вниз со связанными руками, а в живот давит плечо, крик не особенно удаётся. – Куда ты тащишь меня? Что... что ты сделал со Стёпкой? Что тебе нужно от нас?

- Жив-здоров твой Стёпка, только влез, куда не просили. Искал Атлантиду и не подумал, ждут ли его там.

- Да ладно! Так он нашёл? Ты оттуда?

Лиса оставила попытки пнуть незнакомца коленом, а он спустился и теперь пошёл быстрее по дощатому настилу, но направлялся не к катеру. Только тут Лиса подумала, а на чём же он приплыл.

- Оттуда. Выдохни, я не причиню вреда, и Стёпку твоего не тронут.

Человек опустил Лису на доски, вытащил из-за ворота свисток и дунул что есть силы. После этого закашлялся.

- Атлантида, как вы её называете, существует, — пояснил он, отдышавшись, и пошёл к воротам, чтобы отпереть. Возясь с цепью, бросил через плечо:

- Только мы чужим не рады. Нам не нужны воры и бродяги. Степан наивно надеялся, что с нашей помощью изменит мир к лучшему, но нет. Знаешь, как будет?

- Мы не бродяги!

- Ты ещё скажи, не воры. Дай вам волю, и место, где мы живём, превратится в такую же дыру, как и весь остальной мир. Мы не убийцы, для твоего брата и тебя найдётся место, и наш дом станет вашим. Уверен, ты не пожалеешь.

Вода забурлила, и на поверхность всплыло... животное? Машина? Тёмные доверчивые глаза, как у морского льва, серая пятнистая шкура, усатая морда с подвижным носом — и длинное сиденье на спине и два мотора по бокам.

Незнакомец склонился над Лисой, потянул за локоть, и она ощутила, что руки свободны.

- Садись, — мотнул он головой.

- Даже не собираюсь, — огрызнулась Лиса, отползая. – Проваливай ко всем чертям!

Она ждала угроз или уговоров, но человек, оставшись невозмутимым, что-то вынул из кармана. Оно пискнуло под его пальцами. Размахнувшись, незнакомец забросил предмет в катер Лисы.

- Будет взрыв через пятнадцать... Четырнадцать...

Лиса вскочила на ноги.

- Добежать успеешь, и только. Да она ещё закатилась, пока найдёшь... Одиннадцать, десять...

Лиса в отчаянии посмотрела на незнакомца. Тот приглашающим жестом указал на животное и сам ловко запрыгнул на сиденье.

- Ну? — поторопил он. – Восемь. Жду до пяти, я ещё жить хочу. Шесть...

Лиса решилась. Прыгнула, замочив ноги по колено, и тут же бесшумно заработали моторы, выплёвывая струи воды. Ветер ударил в лицо, и странный зверь, унося двоих, вырвался из грота.

- Как тебя хоть зовут? — прокричала Лиса. - Конюх. Зови меня Конюх, — ответил он и снова закашлялся.

Позади раздался грохот, и Лиса ощутила, как что-то мягко толкнуло в спину. Обернувшись, она ещё успела увидеть вспышку пламени перед тем, как пещера, бывшая её домом, обрушилась.

Олли Бонс

Она очнулась от мерного гудения, сидя на шершавом, тёплом кресле. Ноги её были связаны, а руки свободны. Ветер швырял солёные брызги в лицо, солнце нещадно палило, но внутри царила такая лёгкость, а голова была ясная, словно и не было взрыва, обрушенного дома и... таинственного незнакомца. Конюх, он сказал? Ты у меня получишь, Конюх! За всё ответишь...

— Даже не думай, — раздался голос впереди. — Выкину за борт и церемониться не стану. Если бы не твой брат...

— А что мой брат? — злобно прошипела Лиса в широкую спину похитителя, который невозмутимо сидел на руле и даже не обернулся. — И как ты... как ты подслушал мысли?

— Никак. Ты сказала это вслух.

«Вот же дура, — подумала она про себя. — Впредь надо следить за собой».

Лиса пошевелила ногами, радостно убедившись, что они не затекли, и нарочито капризно прокричала, решив ради эксперимента поиграть такую роль:

— Я хочу пить!

— Хлопни лорга.

— Кого? — изумилась девушка, но быстро сообразила, вспомнив усатую морду и выпученные глаза. — Это вы так своих тварей называете? Никогда не видела подобных!

— Не мудрено, — Конюх наконец обернулся и укоризненно покачал головой. — Что взять с дикарей! Это генно-модифицированный организм. Гибрид ската, тюленя и кальмара. Очень полезная и умная зверюга! Жрёт рыбу, плавает быстро, неприхотлив и неагрессивен! У него есть карманы, мы там возим вещи. Ещё вопросы будут?

— Будут, — внезапная шальная мысль мелькнула в голове. — Скажи, Конюх! Там, куда мы плывём...

— Ну?

— Там есть сахарная вата?

— Найдётся, — усмехнулся мужчина. — Ты вроде пить хотела? Хватит болтать уже!

— Ну и чёрт с тобой, — обиделась Лиса и замолчала. Некоторое время она старательно смотрела за борт, не находя там ничего интересного, а потом вспомнила про воду и шлёпнула по сиденью. Животное вздрогнуло, а сбоку от Лисы приоткрылась длинная щель, приглашая девушку. Лиса опасливо сунула руку в складку, с удивлением нащупав там контейнер с водой...

Анатолий Ландышев

Контейнер с водой был малого объема, грамм на пятьсот. Лиса с удивлением рассматривала вынутую вещь, та была абсолютно суха и прохладна, хотя находилась явно в полости животного. Девушка с небольшой опаской отвернула пробку, попробовала воду.

Вода, простая питьевая вода, впрочем, очень чистая, которую добыть сейчас трудновато, из-за отсутствия нужного оборудования. И такую стоит ценить, и Лиса стала жадно пить халявное угощение, чуток запрокидывая голову.

- Приготовься, Лиса, не упади с испугу, - полуобернувшись сказал Конюх.

- С чему приготовится? – вырвалось у Лисы, и тут она поняла, про что ей говорили.

Плывя, они внезапно видимо преодолели какую-то границу, и перед ними развернулся зеленый остров, с рощами пальм, лугами, на которых были плантации овощей и фруктов. На берегу был оборудован деревянный причал, чуть подальше от него строения, в которых видимо, где жили лорги. А чуть дальше небольшой поселок, с наблюдательной вышкой.

А над всем этим висело что-то, напоминающее куб, без всяких канатов, подборок или реактивных струй под ним. На вид, он был с половину острова, и был явно искусственного происхождения. Девушка от изумления перестала пить и часть воды пролилась на её куртку.

- Это что? – спросила она у Конюха, указывая на куб.

- Ты про куб? Раньше не встречался в твоих приключениях? А ведь когда не были редкостью, странно что про них историй и легенд не осталось, - парень успевал рулить и рассказывать, - Чтобы объяснить, нужно знать с чего начался потоп на Земле. Сейчас почти никто уже не помнит, что до поднятия воды, сперва вот эти кубы прилетели, полностью обесточив всё на планете. И с нами не общались, презирали что ли. В итоге люди лет пятьдесят выживали как могли.

- Пока потом мы не нашли способ общаться с ними, с помощью сладкой ваты. Случайно, благодаря дикому совпадению, хотя, как потом оказалась – не совсем совпадению, - рассказывал Конюх, подруливая на лорге к причалу, - но думаю тебе лучше об этом узнать у своего брата. Тот накопал, оказывается так много, что сумел найти нас. И вот этих, кубических. Приедем, переговоришь с ним, у тебя будет куча времени.

Беффонов Алекс

Конюх вытащил девушку с лорга, развязал ноги, но связал руки, а верёвку привязал к поясу.

- Я иду быстро, - сказал он, не оборачиваясь. - Не хочешь встретить брата с разбитым носом - подстроишься.

- Эй, у меня ноги связаны были! - возмутилась было Лиса, но тут же пришлось бежать и время на разговоры не осталось.

Архитектура поселения изысками не баловала. Приоритет бетонные коробки пяти-шести этажей с частыми окнами, примерно так выглядело большинство городов этой территории до потопа. Отличалось всего несколько зданий, построенных из белого кирпича. Лиса видела в окрестностях архипелага Убежища несколько разрушенных кирпичных построек. Те, правда, были красными, но ошибиться невозможно. А вот растительный и животный мир удивлял и шокировал. Здесь были и берёзы с красными листьями, и гавкающие кошки, и цветки тюльпанов на тополях, и воробьи раз пять больше обычного, от них ломались ветки розовых деревьев без шипов. Похоже, местные умельцы постарались не только над лоргами. Лиса с опаской думала, до чего они могли дойти в плане овощей-фруктов.

Встречаемые же жители поселения все как один выглядели болезненно: неестественная худоба, зеленоватые мешки под глазами, красная сыпь по всей коже. Долго любоваться городскими пейзажами Конюх Лисе не дал, проводив в трёхэтажное здание рядом с наблюдательной вышкой.

Интерьеры исследовательского комплекса, как гласила табличка над входом, отличались богатостью отделки, это смогла заметить и выросшая всю жизнь среди необработанного камня пещер девушка. Дерево, гобелены, картины, деревянный пол - всё так и кричало о роскоши. Ну или золотой клетке, что тоже могло быть.

Лаборатория Степана оказалась на третьем этаже, куда вела шикарная мраморная лестница лезем перилами какого-то зеленоватого дерева. При входе в отведённое брату помещение, Конюх развязал девушку и насильно втолкнул внутрь. Там спиной ко входу над столом, полным пробирок с разнообразными цветами жидкостями. Обернувшись, он сразу же узнал вошедшую и расплылся в улыбке.

- Милый братец, объясни пожалуйста, кто здесь держит меня за дуру? - вкрадчиво спросила Лиса.

Улыбка на лице Степана тут же померкла, на первый эмоциональный план вышло недоумение.

- Почему ты считаешь, что кто-то держит тебя дуру? - спросил тот. - Да и вообще, когда и где ты успела отрастить себе дуру, чтобы за неё можно было держать?

- Как не умел шутить, так и не научился, - сплюнув на вылизанный до блеска пол, пробурчала девушка. - Но зато я хотя бы понимаю, что ты это ты, а не притворившийся моим братом инопланетянин.

- Зачем кому-то притворяться мной?

- А зачем этот самый кто-то уничтожил наше убежище? Для чего? Чтобы и меня привязать к местным власть имущим и обратить в рабство на них?

- Какое рабство, сестрёнка? Ты, о чем?

- Спрошу ещё раз, если ты не услышал с первого раза: кто здесь держит меня за дуру?

- Ответ прежний - никто. Может объяснишь, что случилось?

- В нашу пещеру вломился этот... Конюх, всё разгромил, зачем-то соврал, что ищет твои записи и похитил меня, уничтожив наше убежище. Это нормально?

- Конюх не врал, - вздохнув ответил Степан, - он и в самом деле искал мои записи, просто я не успел сказать ему способ их составления. А вот, что ты здесь, очень хорошо. Значит, успела познакомиться с силой Конюха?

- Что? - удивилась Лиса. - Ни с какой силой Конюха я не знакомилась, он даже ничего не показывал.

- Как не показывал? - переспросил брат. - Разве он не кидал гранаты? Чем же тогда была уничтожена пещера?

- Гранаты кидал, - подтвердила сестра, - ни силу...

- Это и есть сила Конюха, эти гранаты он делает моментально из абсолютного ничего. Говорят, в своё время он близко пообщался с Кубом, тот и лал ему силу.

- Кстати о Кубе. Мне обещали, что ты расскажешь мне всё.

- Это потом, - отмахнулся Степан. - Его глаза мгновенно загорелись знакомым исследовательским огоньком. - Нужно провести генетическую совместимость и, если она окажется положительной, у нас будут недель шесть на разговоры.

- А она окажется положительной? - с опаской спросила Лиса.

- Конечно, ты же моя сестра, - отмахнулся брат. - И ты мне расскажешь, как собрать излучатель малой индукции.

Малеев Алексий

Время на острове обещало быть неплохим. Лиса расслабилась: в кои-то веки можно отдохнуть. Не охотиться на ценные грузы, рискуя шкурой, а сидеть у моря, гулять туда-сюда, любоваться природой, диковинными зверями и птицами. Есть фрукты, овощи и моллюсков, печёных на камнях, на солнце — на огне здесь почему-то не готовили.

На четвёртый день она лезла на стену от скуки.

Лиса с нетерпением ждала процедуры, о которой говорил Степан. С помощью дара одного из местных он собирался проникнуть в память сестры, в тот день, когда работал над технологией, а она стояла рядом и отчитывала брата за пустую трату времени. Кому нужен этот излучатель?

Как оказалось теперь, излучатель нужен, но Степан помнил не всё, а дар атланта не мог показать человеку его же собственные воспоминания. Он позволял или принимать, или передавать, только так, и пришлось весьма кстати, что в прошлом Лиса наблюдала за работой брата.

Процесс оказался чудовищно скучным. Лиса и Степан просто сидели, пока Садовник — так звали атланта, который им помогал — держал руки на их головах.

- У меня задница отсохла! — жаловалась Лиса, ёрзая на стуле. – Долго ещё?

- Не мешай! — досадовал Степан. – Я же погружаюсь! Слушай, ты и здесь нудишь, и в воспоминаниях, прямо комбо какое-то. Нам всем не особо приятно, но это ради дела, и тебе единственной не нужно напрягаться, просто сиди и молчи.

Тут он умолк и быстро нацарапал что-то на бумаге, в которой у атлантов не было дефицита.

- И думай о том дне, пожалуйста, — сердито добавил он. – Чего у меня перед глазами рожа Охотника? Ну вот опять.

- Я о нём и не вспоминала! — возмутилась Лиса и дальше сидела молча, сосредоточившись изо всех сил.

Когда всё кончилось, её даже не поблагодарили. Степан ушёл в дело и вообще, кажется, забыл, что у него есть сестра.

Вот потому Лиса и начала ходить к кубам.

Их странные обитатели давали людям всё — хорошую погоду, урожай, помогали растить сказочные деревья и небывалых зверей и птиц. Имелась лишь одна загвоздка: сладкая вата. Без неё пришельцы даже слушать никого не желали, и ладно бы ели сами, но нет. Атланты шли процессией, держа над головами белые сладкие облака, кубический народец спускался из дома-корабля, все садились в круг, делились ватой и ели. Ели молча — говорить в это время считалось неприличным, а уже после начинались разговоры и просьбы. Вата плохо влияла на людей, но они, даже понимая это, жертвовали здоровьем. Им всегда было что-то нужно.

Лиса наблюдала издалека, чтобы не заметили и не позвали в круг: есть вату она не хотела и радовалась, что у Охотника так ничего и не вышло. Ходила бы сейчас пятнистой, худой и бледной, с мешками под глазами — ну уж нет. Но посмотреть на других она была не против. Однажды при ней вызвали дождь. Ещё раз юнец выпросил пышную бороду и бурно радовался — Лиса даже с холма, где залегла, слышала его восторги. Кто просил материалы, кто инструменты, кто одежду, и почти всегда можно было обойтись без чужой помощи, но атланты не желали трудиться и глотали вату. Наверное, если получится сделать её безопасной, их больше ничего не будет сдерживать, совсем обленятся.

Степан всё работал, работа не кончалась, и Лиса злилась. И вот однажды, когда она лежала на привычном месте, на холме, и бросала камешки в воду, её заметили.

- Идти сюда, — донёсся голос от корабля. Лиса даже не расслышала его в шуме прибоя.

- Сюда, сюда, — повторил кубический человек, и пара атлантов отправилась за Лисой. Когда она заметила их, бежать было поздно: единственный путь отрезали, не прыгать же с обрыва в неглубокую воду!

Пришлось идти к ним в круг. Лисе дали вату. Она посмотрела с подозрением, но есть не стала.

- Ты нарушать наши традиции, — сказал пришелец, и кубики на его лице пошли рябью.

- А мне от вас ничего не надо. Всё равно не сможете выполнить то, что я хочу!

- Мы мочь всё! — сердито ответил пришелец. – Что она хочет, что? Если мы не смочь, подарим много другого. Если смочь, ты ешь вату, ты уважаешь нас!

- Хорошо, — согласилась Лиса. – Хочу домой.

Атланты ахнули. Другой пришелец тронул первого за плечо, весь пошёл волнами света, но тот, кто говорил с Лисой, только отмахнулся.

- Ву-у-у! — загудел он, подняв руки к небу.

- Ву-у-у, — отозвалось с моря. К берегу приближался катер, серая точка выросла на глазах, и вот уже на песок спрыгнул Охотник.

- Лиса! — обрадовался он. Других как будто и не заметил.

- Валим отсюда! — воскликнула Лиса.

- Э, нет, — возразил пришелец. – А уважение? Вата?

- Точно, — сказал Охотник. – Я же вату сделал. Искал тебя, искал, а ты пропала. Решил заглянуть домой, а там обвал. Думал, тебя завалило. Так с того дня вату с собой и вожу.

Вернувшись к катеру, он достал контейнер, принёс его, раскрыл перед Лисой. Там лежал комок, изрядно мятый.

- Вот, — гордо сказал Охотник. – Я сделал. Попробуешь?

- Послушай, — ответила Лиса. – Не передать словами, как я благодарна. Но знаешь, мы были не в курсе, что сахар становится отравой, если из него делать вату.

- Отравой?..

Охотник поскрёб в затылке.

- А чего отравой-то? Я немного съел, вкусно. Жив, как видишь.

Он и правда выглядел вполне здоровым — ни сыпи, ни бледности, ни кашля. Может, дело в том, что мало съел.

- Эй! — донеслось издалека.

Это бежал Стёпка. То не вспоминал о сестре, паршивец, то объявился, причём в тот самый момент, когда Лиса была готова всё бросить и уехать.

- Смотри на этих убогих, — указала Лиса на атлантов. – Кашляют, болеют — всё из-за ваты.

- Да быть не может, — не согласился Охотник. – Вата — это ж чистый сахар и ловкость рук, и всё. Ну, огонь ещё нужен. Вы как её готовите?

- Берём дерево, вот это, — с готовностью объяснил один из атлантов, — разводим огонь...

- Это же тайна! — перебил его второй.

Тем временем Степан уже был здесь. Едва отдышавшись, сунул нос в контейнер.

- А что это у вас за дерево-то? — спросил между тем Охотник. – Я такого страшного в жизни не видел. Ядовитое, может?

- Да что ты понимаешь, — перебил его Степан. – Закрой свой контейнер и уезжай, всё, до свидания. Тебе пора.

- Ты что-то скрываешь, Стёпа! — грозно сказала Лиса, упирая руки в бока. – А ну, выкладывай.

Тот помялся, нахмурился, зло посмотрел, а потом махнул рукой.

- А-а! Ну да, всё дело в древесине. Брали бы они другую, проблем бы не было.

- Какого морского чёрта, Стёпа! — возмутилась Лиса. – Ты почему им не сказал?

- Ты почему нам не сказал? — возмутились и атланты.

- О, как неудобно, — замигал кубиками пришелец. – Мы знать. Мы бы сказать, если бы думать, что вам есть разница. Но мы уметь растить только это дерево, за другим вам надо плыть.

- Излучатель лучше, — упрямо сказал Степан.

- Лучше, потому что ты стал бы для них героем? — зло прищурившись, сказала Лиса. – О, великий изобретатель, который помог сделать безопасную вату! Всё, я сыта по горло, и я уезжаю.

Выхватив вату из контейнера, Лиса сжевала её, глядя на пришельцев. Вата была ничего, хоть и мятая.

- Вот, я съела её из уважения к вам, — сказала она и повернулась к атлантам. – А вам придётся выходить к людям, если нужна безопасная древесина. Вон у вас сколько всего, что можно предложить на обмен!

С этими словами она пошла к катеру.

- Из уважения к ним?.. Почему не из уважения ко мне? — спросил Охотник, не дождался ответа, и, зажав контейнер под мышкой, заспешил за Лисой. – Почему не из уважения ко мне?.. Лиса, а где ты будешь жить — может, у меня?

- Умолкни, — ответила она, заводя мотор, и рёв заглушил её дальнейшие слова. Охотник едва успел запрыгнуть. Катер полетел стрелой и исчез так же быстро, как появился.

- Желание исполнено, — торжественно сказал пришелец. – Она попасть домой.

- Нам нужно обсудить с остальными, — сказал один из атлантов. – Мы держались в стороне от людей, не хотели союза, но если у них есть древесина... Получим её, сможем делать больше ваты.

- Больше ваты! — раздались радостные крики. Радовались все, кроме Степана.

- Но мой индукционный излучатель! — возмутился он. – Он же лучше древесины!

Увы, его никто не слушал. Пришельцы ушли к себе, ушли и атланты. Солнце опустилось в море и погасло, повеяло холодом, уснули птицы, закрылись чашечки цветов.

Всё стихло, лишь шептала о чём-то вода и порой доносилось с берега сердитое:

- Индукционный излучатель лучше!

Олли Бонс

Конец

Второй Мир

Жанр Постапокалипсис

Лето, лагерь путешественников на Крымском полуострове

(любое место, хоть возле гор, хоть в степи), время между 2015 и 2020 годами

Мальчик семи лет, хочет "Спасти нестабильный корабль и его экипаж"

Девушка-"золушка", ее цель - "Спасти мою прелесть"

Девочка с улицы - на своё усмотрение

Я плохо помню жизнь до 2015-го года. Всё из-за того, что тогда я был слишком мал, чтобы в подробностях запомнить какого было жить, купаясь во всех благах цивилизации. А вот лето 2015-го я до сих пор не забыл. Будто день, когда прилетели ОНИ, был вчера.

ОНИ – Объекты Недоступные Исследованию. Вот такое короткое и емкое имя прицепилось к кораблям инопланетян, или, к инопланетным кораблям, или, не к кораблям, а к инопланетянами, которые были похожи на фантастические корабли. За пять лет человечество так и не определило, кто и что это было. ОНИ прибыли внезапно, словно, вынырнули из неведомого портала, ведущего в какое-нибудь параллельное пространство. Мириады неизвестных людям кубических объектов, каждый высотой с пятиэтажный дом, расположились по всему миру и зависли в десятке метров над землёй и водой. Не представляю, что было с людьми в крупных городах, но мы в нашей скромной крымской деревушке, мгновенно попрятались по домам, когда одна из этих загадочных штуковин пронеслась над крышами домов и устремилась к лесу. Взметнув ввысь над верхушками деревьев, куб остановился аккурат над пиком ближайшей к деревне горы.

Помню, как жадно глядел в окно, рассматривая, как переливаются грани куба. Я не понимал, что стоило бояться этой штуки. Ведь я был слишком мал и слишком восхищён фразой, лившейся из телевизора, телефона сестры и из радиоприемника соседа дяди Никитича, который он слушал летом с утра и до вечера: «Первый контакт с инопланетной цивилизацией». И это были первые и последние новости того дня. Потому что ОНИ раз и навсегда изменили привычную жизнь. По крайней мере, привычную жизнь человека «из цивилизации».

Остановившись над вершиной горы, куб вспыхнул всеми цветами радуги, обернулся вокруг своей оси, и выпустил из своих недр энергетическую волну, которая вырубила все возможные электростанции. Поговаривали, что это произошло в один момент по всей Земле. И что бы люди не делали, вернуть и наладить выработку электроэнергии никто за прошедшие пять лет так и не смог. Любая попытка «включить свет» заканчивалась очередным выбросом куба. ОНИ срабатывали каждый раз, когда поблизости запускалась очередная станция.

Вскоре после энергетического выброса, стало понятно, что ОНИ плевать хотели на военную технику, попытки их взорвать, расстрелять и прочие агрессивные поползновения человечества в их адрес. Всё теми же энергетическими выборами, но послабее, они испепеляли любое оружие, направленное на них.

Очень быстро мир погрузился во тьму и отчаяние.

А я был слишком мал, чтобы почувствовать то, как мир изменился в одночасье. Меня увлекала лишь одна мысль – первый контакт с инопланетной цивилизацией. Я рос, видя каждое утро в окне своей спальни, как вдали над лесом грани куба растворяются в лучах восходящего солнца, как их облизывает туман, а облака укутывают, словно сладкая вата подгоняемая завихрениями воздуха. Я представлял, что в кубе живут семьи с такими же детьми как и я, что кто-то обязательно смотрит в окно своей спальни и видит мой дом. Но, к моему сожалению, за пять лет из кубов никто не вышел наружу, не подал никакого сигнала, не дал намёка, что на борту кубических кораблей кто-нибудь живёт.

Может быть, там никого и не было. А может быть, сами кубы были этими кем-то, а не чем-то. Но никто из землян не мог сказать наверняка. По крайней мере, из которых мы, жители маленькой деревушки, могли повстречать и спросить сами. А познакомиться за последние пять лет мы смогли со многими. Выяснив, что ОНИ были не против мирного времяпровождения возле них, всякие исследователи, путешественники и авантюристы сообразили в окрестностях деревни базовый лагерь, куда стекались люди, готовые отправиться в чащу леса, взойти на гору и поближе рассмотреть «пришельца».

Екатерина Васильева

В основном это были всевозможные сектанты, которых после электрического апокалипсиса расплодилось невероятное множество. Некоторую долю составляли сумасшедшие и совсем немного было людей, которые действительно хотели понять, можно ли что-то изменить. Таких в последние два года стало чуть больше.

В первый год, особенно зимой, большинство людей были заняты выживанием. Наша цивилизация и электричество неразрывно связаны: производство, транспорт, связь – электричество задействовано везде. Когда прибыли ОНИ, городам пришлось гораздо хуже, чем деревням. Автомобили, самолёты, поточные линии заводов и фабрик – всё превратилось в металлический хлам. Встали насосы водопровода и водоотведения, нефтяные вышки и буровые установки. Городские дома превратились в тёмные и вонючие бетонные коробки без света, воды и тепла, но с огромной концентрацией паникующих людей.

Первый месяц власти еще пытались поддерживать какой-то порядок, но потом это стало совершенно невозможно и началась анархия. Очень быстро наступил дефицит продовольствия. Как только стало ясно, что производство в ближайшее время не запустят, все, у кого было оружие, ринулись грабить магазины и склады.

Военные и полицейские, оставшиеся верными долгу, без оперативной связи не могли успеть пресекать грабежи, к тому же, как успеть, когда полыхает сразу везде?

Упиваясь безнаказанностью, группы вооруженных людей сбивались в банды, убивали безоружных и сцеплялись друг с другом. Из-за того, что трупы никто не вывозил, начались болезни, переросшие в эпидемии.

Обо всём этом мы узнали от беженцев, которым удалось покинуть города.

Несмотря на то, что деревня меньше завязана на электричество, нам тоже было бы лихо, если бы не деревенский голова Касьян. Тогда он, правда, еще не был головой и был обычным семейным дядькой, Павлом Касьяновым, с женой и дочкой чуть постарше меня.

Как-то получилось, что он успокоил паникующих односельчан, велел всем заготавливать миндаль и грецкие орехи, сушить абрикосы, солить рыбу и беречь домашних животных и скот. И его послушались. Пока всё еще было спокойно, он выменял в соседних сёлах несколько охотничьих ружей, которые раздал мужчинам. С их помощью наша деревня отбила три набега бандитов.

Когда пришла зима, Касьян не дал жечь мебель и книги, а организовал мужиков и с двумя лошадьми ездил в Старый Крым за дровами. Уже потом он ходил во Владиславовку и договорился с паровозниками о том, что будет выменивать у них уголь на продовольствие.

Среди владиславовских мужиков тоже нашелся толковый организатор. Им удалось запустить чудом не сданный на металлолом в девяностые, древний паровоз, и они ездили на нем в Донбасс за углём, который там добывали теперь по старинке вручную. Благодаря им и их паровозу многие крымские деревни смогли выжить.

А потом Касьян предложил создать коммуну, объяснив, что так всем вместе будет легче выжить. И действительно, вторую зиму, уже коммуной, мы пережили гораздо легче и с меньшими неудобствами.

С дочкой Касьяна, Настей, мы часто ходили в лагерь «кубистов» и это было нашим основным развлечением.

Атка

Но с течением времени, именно из-за проблемы выживания, лагерь вымирал. В нем остались самые «отбитые» личности – сумасшедший Игорек, который каждый день медитировал на горе под кубом, и семейная пара энтузиастов, которым решили, что всё едино, и лучше выживать, где застали их ОНИ. И все наши походы с Настей, свелись к натуральному обмену продуктами и нужной всячиной. И обмену новостями, которых уже было не так много. А переселятся к нам «кубисты» отказывались, у пары было оружие, причем полуавтоматическая «Сайга» и неплохой запас патронов. Что их неоднократно спасало от лихих людишек.

Вот и сейчас, таща на обмен одежку и соль, мы с Настей наделись выменять хотя бы ведро картошки, которая на всем на удивление, высаженная в их лагере, давала два-три урожая за лето. Причем росла крупная и жуки обходили ее стороной. У нас такая в селе не росла, и это наводило на определенные размышления.

Подходя к воротам лагеря «кубистом», увидели, что они были распахнуты. Это насторожило, и мы скрытно по обочине еще целой асфальтовой дороги, по кустикам стали подбираться к ним. Через пару минут Настя уже аккуратно заглядывала в проем открытых ворот. И сразу почему-то присела, зажала себя рот рукой и повернулась ко мне, сидящему за кустом. Глаза подруги были квадратные, похожие по размеру и форме на висящие поодаль кубы. Она махнула мне рукой, подзывая.

Я аккуратно подошёл к ней и заглянул в лагерь «кубистов». На первый взгляд было, все как обычно. Ряд строений, вышка, и чуть сбоку картошка, высаженная у стены. И только, когда присмотрелся к этим полям, понял, что изумило Настю – на поле между гряд картошки двигалась странная фигура, состоящая вся из кубов различного размера, но создающая гуманоидный образ. Голова руки ноги – все было на месте, но всё кубической формы. И еще одна деталь выделялась в этом непонятном существе, в кубических руках он держал обыкновенную тяпку, которой окучивал грядки…

А рядом с полем стояла местная пара, и с таким же удивлением смотрели на работающего «кубика». Мы простояли за воротами минут пять – но ничего не менялось, и только необычное существо старательно выполняло сельхоз процесс. Видя, что все заняты, мы с Настей потихоньку подошли к Виктору с Екатериной, той самой паре, которая поселилась тут. Увидев нас, они сделали круглые глаза и кивнули на пришельца.

- Это кто? - все-таки спросил я.

- Наверно оттуда, - указывая на куб, ответила Катя.

- И вы общались?

- Почти нет, оно спросило тяпку, мы дали.

- И?

- Оно сказало – «Плохо делать обработка», и вот пашет, - ответил Виктор…

Беффонов Алекс

- Новый помощник, - раздалось от кубизированного гуманоида. - Плохо обработка.

Кубы на голове существа перетекли по кругу, в нашу сторону стали «смотреть» десятка два мелких кубиков красноватого цвета. Его голос походил на электронную немецкую музыку семидесятых годов прошлого века. В коммуне нашёлся старый патефон и пластинки, мы слушали.

- Мы ничего здесь не обрабатываем, - испуганно пролепетал я. - Мне не отсюда.

- Ваш скоплений плохо обработка. Все оставшийся плохо обработка. Наш страдать.

- Вы страдаете? - участливо спросила Настя. - Может быть мы вам можем помочь?

Гуманоид ничего не ответил, продолжая орудовать тяпкой. Картофельные кусты от его работы на глазах становились зеленее, появлялись новые от тоски, на них цветы самых разных цветов и крепкие листья размером с хороший лопух.

- Мы и представить не могли, что это делает он, - пролепетала Катя.

- Как это? - удивился я. - Вы не обрабатывали свою картошку?

- Ни разу за эти годы, - ответил Виктор. - Ни сажали, ни окучивали, ни собирали. Как первый раз посадили, так и всё. Мы думали, она растёт такая сама по себе от влияния куба, а тут такое.

- Надо много клубень, - произнёс гуманоид своим электронным голосом. - Ушзаи послать много клубень.

- Это ведь он о себе? - жалобным голосом спросила Настя. - Он же страдает, надо помочь ему.

- Для начала было бы неплохо выяснить, зачем ему картошка, - произнёс умную мысль Виктор. - А также зачем они захватили Землю, отключили электричество и уничтожили наше вооружение.

- Никому не понравится, когда по тебе стреляют, - буркнул я. - И им тоже не понравилось.

- Они не шли контакт, если ты помнишь, - горячечно сказал мужчина. - Да откуда тебе помнить, тебе сейчас лет восемь.

- Семь, - машинально поправил я.

- Тем более, - победно воскликнул Виктор. - Чтобы ты понимал. А я не хочу лишиться картошки по неизвестной причине.

- Может, для них это топливо, - предположил я. - Может их корабль сломался и они пытаются его заправить.

- Ты умный, - снова повернув красные кубики на голове в мою сторону, проскрипел гуманоид. - Ушзаи понять долго. Теперь мучиться.

- Он страдает, бедный, - снова затянула жалобную песню Настя. - Надо ему помочь.

- Ничем ты ему не поможешь, - жёстко отрезала Катя. - Он не говорит, чем ему помочь, мы бессильны.

- Пойдём, - взяв Настю за руку, произнёс я. - Ты права, ему если помочь.

- Ты знаешь, чем можно помочь? - с надеж спросила Настя.

- Есть у меня идея с крахмалом, - ответил я. - Надо проверить.

Разворачиваясь, чтобы уйти, я заметил пристальный взгляд продолжающего работать гуманоида. И когда я успел повзрослеть? По ощущениям, мне сейчас лет пятнадцать, но никак не семь. И когда успели так испортиться «кубисты»? Всегда ведь приветливые были, а тут…

Ладно, это потом, сначала крахмал. Надеюсь, моя идея сработает.

Малеев Алексий

- Так что за идея с крахмалом? — спросила Настя по дороге домой.

- Я подумал... Смотри, этот пришелец возится с картошкой, значит, она важна для него. Но раньше он никогда её не собирал. Может, ему нужно было что-то, что делается из картофеля, но он не мог понять, как это добыть.

- Драники? — предположила Настя.

- Я ставлю на крахмал.

Мы уже порядочно отошли от лагеря и теперь, не сговариваясь, обернулись. Куб сиял на привычном месте над лесом, а рядом висела тучка. Синие нити тянулись от неё к земле — шёл грибной дождь.

- Вот это да! — ахнула Настя. – Он поливает картошку.

Я присмотрелся к ней, и что-то показалось мне странным. Но я никак не мог сообразить, что именно.

- Ты как-то... изменилась, что ли, — сказал я.

Настя поставила сумку с одеждой и солью, которые мы так и не обменяли, и ощупала лицо, а затем волосы.

- Резинка сползла, — сказала она. – Ой! Волосы отросли!

- Точно, и платье тебе мало.

- А у тебя, а у тебя самого рубашка живот не закрывает! И на штаны глянь... Лёша, мы выросли!

Хоть я и носил вещи на вырост, но теперь они немилосердно жали, а платье Насти стало слишком уж коротким, так что одежда из сумки пришлась весьма кстати. За ближайшим кустом мы по очереди переоделись, а потом посмотрели друг на друга.

- Как же так вышло? — спросила Настя. – И что делать теперь?

- Помнишь, как быстро всё росло там, в лагере? Листья, цветы — картошка созрела на глазах. Наверное, этот Ушзаи как-то ускорил время, и мы попали в область действия.

- Здорово, я всегда хотела вырасти!.. Интересно, что скажет папа.

- Вот кстати о папе, где он хранит ключ от склада?

- У нас дома, в стенном шкафу. А тебе зачем?

- Я просто не знаю, где ещё взять крахмал.

Настя ойкнула, прижав пальцы к губам.

- Что ты, Лёша! Ты же знаешь, со склада ничего не взять без спроса. Это воровство!

- Да этот крахмал, — сказал я, — ну подумай сама, он же никому не нужен. А нам для важного дела.

- Я у папы спрошу...

- Лучше не спрашивай. Ты же знаешь этих взрослых — сперва замучают расспросами, зачем да зачем, потом запретят, да ещё и накажут. Мы лучше всё сделаем, тогда и признаемся.

Настя, подумав, согласилась.

Ключ она вынесла легко — Касьян отлучился из дома, — но чем ближе подходили мы к складу, тем бледнее становилась Настя.

- Лёша, может, не надо? — спросила она, кусая губы.

- Да ладно, чего боишься? Все работают, никто и не заметит. Ты ключ дай сюда... ключ, говорю, дай! Вот. И посторожишь снаружи. Если что, свистни.

- Я не умею свистеть, Лёша.

- Тогда импровизируй, — сказал я и, оглядевшись, открыл замок и прошмыгнул на склад.

Тут хранилось всякое: крупы, зерно, мука. То, что портится, ближе к выходу, а консервы и закрутки — в подвале. Так, кофе, дрожжи... Есть, крахмал! Ох, это кукурузный. Наверное, не подойдёт, но на всякий случай можно взять и его.

Я нашёл что-то похожее в банке без надписей. Понюхал, ткнул пальцем, лизнул — тьфу, сода...

- Лёша! — зашипела Настя. – Идёт кто-то!

- Да я почти всё уже. Дверь не загораживай, темно!

Я занервничал. Не хотелось бы попасться, потом доказывай, что ничего не съел, да и вообще, что мы в первый раз сюда пришли. Взрослые однажды ругались из-за недостачи, повесят ещё на нас... Вот он, в пакете, крахмальчик! Иди сюда...

- Лёша! — жалобно крикнула Настя. – Бежим!

Прижимая к груди добычу, я вылетел наружу и заморгал от света. К нам спешили люди во главе со старостой.

- Вот они, паскуды лагерные! — заревел Касьян, потрясая тяпкой. – Хватай их, ребята, бить будем!

- Настя, за мной! — крикнул я, и мы припустили прочь.

Я бежал так, как никогда в жизни, и Настя не отставала. Мы оторвались и совсем бы ушли, если бы Касьяну кто-то не дал велосипед.

- А-а, гады, ворьё поганое! — рычал он, крутя педали и держа тяпку наперевес, как копьё. – Стой, кому сказал!

Тяпка просвистела между нами, и Настя от испуга упала. Остановился и я, не бросать же её. Касьян чуть не налетел на нас, но успел, затормозил, аж развернулся поперёк дороги и землю взрыл.

- Папка, это же я, — пискнула Настя, отплёвываясь.

- Кто — я?

- Дочь твоя!

Касьян, раздувая ноздри, всмотрелся в её красное от бега лицо.

- Да чтоб меня! — удивился он. – И впрямь, дочь. А ну, выкладывайте, что за дела.

Тут и остальные подтянулись, и мы всё выложили.

Касьян призадумался.

- А попробуем, — махнул он рукой. – Чем чёрт не шутит. Если им крахмал нужен, может, они в обмен детей в прежний возраст вернут.

- А оно и так неплохо, — подал голос наш сосед, дядька Митя. – Работать могут наравне со всеми. Гык!

Это ему кто-то дал под рёбра. Я не рассмотрел, кто, но мой отец стоял там рядом.

И мы пошли в лагерь.

Пришелец рылся в земле, извлекая оттуда крупные клубни, а рядом сидели старик со старушкой. Каждому на вид лет сто, не меньше.

- Гляди, Витя, опять гости у нас, — прошамкала старушка. – Что ж так спина болит сегодня...

- Неважно выглядишь, Катюша, — ответил дед, вглядевшись в её лицо подслеповатыми глазами. – Может, приляжешь?

Пока взрослые ахали и охали, я опустил на землю всё, что принёс. Впопыхах даже соду схватил, оказывается. Вот и он, картофельный крахмал.

Я взял пакет и пошёл к Ушзаи, ползающему среди грядок.

- Не подходи к нему! — запоздало крикнул отец.

- Во-о-о, вот оно! — дрожащим голосом сказал пришелец и потянул ко мне руки, тоже дрожащие. – Оно!

Пальцы его вытянулись, проклюнулись новые, и Ушзаи цепко схватил пакет и потянул к себе. Надорвав уголок, насыпал полоску на тыльную сторону ладони и втянул ноздрёй. Красные кубические глазки собрались в кучу, а потом разъехались к ушам. Ушзаи плюхнулся в рыхлую землю, на картошку, и блаженно выдохнул:

- О, белое счастье! Я не зря платить за карта, о, люди расскажут мне, как делать белое счастье! Ушзаи богат...

Тряхнув пакет, он осыпал крахмалом своё лицо и дальше понёс совсем уж какую-то чушь на непонятном языке.

Олли Бонс

— Так они что? Наркоманы? — взбесился Касьян, подхватив тяпку наперевес, и понёсся к пришельцу.

— Папка, стой! — запоздало крикнула Настя, но Касьян уже подлетел к кубической фигуре, размахнулся и, крякнув с натуги, треснул Ушзаи по голове... Тяпка вошла в пустоту, Касьян кубарем покатился вперёд, ударившись лицом о землю, и затих. Рой мелких кубиков, составляющих раньше тело пришельца, закружился на месте, и вот уже перед нами вновь стоял представитель загадочной кубической цивилизации и грустно бормотал...

Люди подошли ближе. Кто-то кинулся к старосте, но Касьян уже поднялся, вытирая кровь и злобно глядя на пришельца. Настя протянула отцу платок, на что он только отмахнулся. Между тем Ушзаи встал перед нами и, пафосно простирая руки, начал речь. Голос его, на удивление, потерял механическое звучание, и даже акцент пропал:

— Весь мир состоит из кубиков. Благие, первозданные кубики, формирующие всё живое и неживое...

— Молекулы, что ли? — хмыкнул кто-то из толпы.

— Молекулы, — торжественно кивнул пришелец, поворачивая голову. — Картошка содержит цепь молекул. Нам нужны звенья.

— Этот ублюдок говорит про глюкозу, — внезапно произнёс Касьян. — Она разрушается в организме до простых соединений, и получается энергия.

— Папа? — удивлению Насти не было предела. — Откуда ты знаешь про это?

— В школе надо было учиться... Ах, да! Ты ещё не проходила химию.

Тут я вспомнил одну книжку и решил уточнить:

— Глюкоза, это ведь сахар? Может, лучше им сахар давать, чем картошку?

— Да где сейчас сахару найдёшь, — скривился староста. — Заводы все встали. Хотя, есть идея... Эй, ты, как тебя там? Ушзаи?

Пришелец быстро подбежал, изучающе рассматривая Касьяна. Староста в ответ также пристально смотрел, не отводя глаз. Наконец он приступил к диалогу:

— Если люди дадут вам глюкозу, вы обещаете, что не причините нам вреда?

— Нам не нужны люди, нам нужны звенья!

— А нам нужна энергия. Мы запустим заводы и дадим вам столько звеньев, сколько потребуется.

Некоторое время пришелец что-то обдумывал, затем проскрипел:

— Ушзаи не может дать ответ один. Ушзаи тоже звено. Но Ушзаи скажет всем, и будет ответ через ваш земной цикл.

— Цикл, это сколько? — уточнил Касьян.

— Один оборот планеты вокруг звезды.

— Год, значит, — староста закусил губу. — Тогда я говорю от лица людей. Мы согласны!

Тут он повернулся к нам и хрипло произнёс:

— Год, ребятушки, потерпеть всего год. Если нас не обманут... Но что мы теряем? Давайте попробуем. Кто за?

Конечно, мы все подняли руки. Касьян оглядел нашу дружную коммуну и улыбнулся:

— Тогда, за дело! У нас много работы. Нам нужно оповестить другие колонии.

Анатолий Ландышев

Конец

Третий Мир

Жанр - Современная проза с элементами фантастики

Древние развалины около старого города

Слабослышащая девушка двадцати лет, студентка,

не местная, на каникулах, хочет хорошо провести время и отдохнуть

Продавец сладкой ваты, одержим героиней,

делает все, что она скажет

Один из них может быть спящим агентом или нет

И дует сильный порывистый ветер.

После того как археологи откопали возле их старого непримечательного приморского городка где-то под Таманью остатки древнего сарматского храма, на это отнюдь не хлебное место хлынул поток энтузиастов, скромных любителей древнегреческой истории и просто туристов. Городок расцвёл, обогатился, принарядился набережными, дачами и ресторанами, стал штамповать сувениры и проводить туристические тропы. На пляжах появились отдыхающие, в дома к местным с их буйным южным характером стали заселяться деловые и прохладные люди с севера.

Пожалуй, единственным минусом стало расположение городка между двумя высокими холмами, из-за чего там часто дул порывистый ветер и гости жаловались на вывернутые зонтики и опрокинутые в песок коктейли.

Аким был из небогатой семьи. Если бы не храм, он бы помогал отцу рыбачить, но поток туристов дал ему возможность продавать сладкую вату, чем он и занимался всё лето и начало осени. Каждый день он видел не одну сотню людей, и все они были для него одним и тем же: покупателем сладкой ваты.

Пока не появилась она...

Большая светлая шляпа. Рыжие кудрявые волосы. Пластиковая рыбка слухового аппарата за ухом. Рюкзак, выцветшая рубашка, лёгкие бриджи. Вовсе не толстушка, просто крепко сбитая. Но ведь отец не спроста шутил, что хорошего человека должно быть много.

— Здравствуйте! А можно, пожалуйста, маленькую сладкую вату?

Аким на радостях сделал ей большую, приняв плату как за маленькую.

— Вы уж простите моё любопытство, а мне просто интересно, с каких городов к нам люди приезжают?

— Я из Тулы, — улыбнулась девушка, её веснушчатые щёки покрылись румянцем. — Меня Тася зовут... Ах!

Порыв ветра унёс шляпу. Обычное дело, Аким видел такое каждый день. Но именно сейчас он чуть ли не вылетел из своего передвижного ларька и помчался за шляпой. Ветер погнал её с набережной на пляж, так что Аким перемахнул через ограждение, приземлился с пятиметровой высоты на песок и схватил шляпу у самой воды.

— Вы прям как Джеки Чан! — засмеялась Тася, когда он вернул ей шляпу.

С тех пор Аким старался ловить каждый её взгляд. Это было несложно, поскольку Тася всегда смотрела на собеседника, когда тот говорил, только не в глаза, а на губы — видимо, слуховой аппарат у неё относительно недавно. Аким рассказывал ей о в своём родном городке и о Приазовье в целом, а Тася, активно жестикулируя, рассказывала про свою учёбу и палеонтологические находки на территории Тульской области, про брахиопод, брюхоногов и тулерпетонов. Аким ничего не понимал, потому что речь у Таси не была поставлена и говорила она невнятно, но всё равно слушал её. Его продажи сладкой ваты упали, но ему было всё равно: у него только полторы недели, а потом Тася уедет домой. Он встречался с ней в любое время, которое она назначала, подсказывал ей интересные места и лучшие кафе, где еда хорошая, а цены без накруток. Он вновь и вновь слушал про раскопки на карьере, про плауны из карбонового периода и трилобитов из ордовикского. Ничего не понимал, но продолжал слушать.

Но однажды вечером, когда он сворачивал свои ватный ларёк, на его покоцанный телефон пришло сообщение:

"АК! Барабанили, что у сармата нашли жмура, из интелей. Кто хлопнул, нема. Фас."

Если бы под Акимом не было складного стула, он бы упал на плитку набережной.

Вот те раз, кого-то из археологов или прочих специалистов, что вечно копошились у храма, убили... Зачем? Неужели в этом храме, ставшим их кормильцем, действительно есть что-то помимо его древности и непонятных надписей?

А ведь он так хотел погулять с Тасей и послушать про её тулерпетона...

Может, сводить её к храму? Он тоже ископаемый, должен ей понравиться. Точно, завтра он пригласит её туда!

Стеклова Анастасия

Медлить Аким не стал и уже утром предложил Тасе прогуляться к руинам. Ему казалось, что она будет в восторге от такого предложения, но девушка неожиданно пошла в отказ, вполголоса бубня что-то странное. Продавец сахарной ваты даже переспрашивал несколько раз, прежде чем уловить общий смысл взволнованной Таси. Если Аким правильно понял, она боялась, что там будет скучно, а ей хотелось отдохнуть, хотелось моря, солнца и вообще лета.

- Но это же достопримечательность, - непонимающе произнёс Аким во время спора. - Туда все хотят.

- А хочу к морю, - едва ли не топнула ногой, вскрикнула Тася, - я хочу нежиться на камнях.

Упоминание камней заставило парня задуматься. Камни, камни… Точно, девушка упоминала ведь о своей палеонтологической образовании. Аким решил напомнить об этом.

- Ты думаешь, там может быть что-то потрясающее? - со стремительно загорающимся в глазах восторгом спросила Тася.

- Это древняя крепость, ещё сарматская, - напомнил продавец ваты. - Мне кажется, какие-нибудь доисторические улитки вполне могли там оказаться.

- Не улитки, а брахиоподы и… - поправила девушка.

- Так ты согласна? - с надеждой спросил Аким.

Тася кивнула. Она и так за этот десяток минут сказала больше, чем до этого в тот же промежуток времени.

На следующий день продавец ваты взял у работодателя «выходной» и отправился чуть ли не под ручку со студенткой к крепости. В будний день входной билет стоил дешевле чем в выходной, но для двоих всё равно вышел как стоимость экскурсии на десятерых. Акиму на дорогой проход было всё равно, всё расходы всё равно оплачивал Центр, требуя за это скорую и добросовестную работу.

Крепость оказалась достаточно большой, мест куда не пускали, оказалось немного, почти к любому камню можно было подойти и посмотреть, а некоторые даже потрогать, чем Тася и пользовалась. Аким приходил в крепость уже в четвертый раз за свою агентскую «карьеру», но первый раз при свете дня, ничем не рискуя и так обстоятельно. Тася оказалась идеальным прикрытием и кладезем знаний. Первое, что узнал агент от восторженной девушки - известняковое происхождение едва ли не половины сохранившихся камней. И в них попадались в том числе и достаточно большие давно вымершие организмы, каждый из которых нуждался в тщательном осмотре от студентки.

Для Акима это оказалось идеальным прикрытием. За полтора часа они обошли едва ли не всю крепость и осмотрели едва ли не все камни, а заодно парень поискал улики произошедшего убийства, чуть-ли, не обнюхав по миллиметрику каждый подозрительный элемент. Способности ищейки не подвели «продавца сладкой ваты», он начал несколько важных элементов и забрал с собой. Такое никого не удивляло, даже охранников и смотрителей крепости - практически каждый мелкий камешек был насыпан специально, чтобы туристы могли забрать сувенир с собой, думая, что берут кусочек истории.

Часть похожих на улики зацепок сдул ветер, беспрерывно дующий последние две недели, но кое-что всё же удалось отыскать в скрытых местах.

Малеев Алексий

И из найденных зацепок никак не складывалась картина преступления. Аким поблагодарил сарматских богов, крепость которых могла быть закрытой на неопределенное время полицией. Но та сработала на удивление быстро, но скорее всего - не эффективно. И поэтому это дело перебросили на их Центр, который и занимался случаями таинственными случаями и происшествиями.

Сам Аким работал под личиной продавца сладкой ваты, работал давно и хорошо сжился с этой ролью. Да так сжился, что иногда и забывал, кто он на самом деле. Но этот случай разбудил в нём профессиональный интерес и большое желание разобраться в этом деле.

Из раннее присланных фотографий места преступления и пары копий, снятых с отчетов следователей, было ясно, что труп нашли в закутке, где была раскопана древняя кузница. Вот на фотографиях и было видно, что умерший интел, сидя на земле, опирался спиной на ее стенку. И два момента удивили Акима – ученый улыбался, а его ладони были сложены «лодочкой» и спокойно лежали на его ногах.

Парень, подойдя к стенке, где судя по всему и нашли покойника, стал осматривать. Рядом была Тася, которая хоть и увлеклась рассмотрением древних камней, старалась не терять Акима из вида. И вот когда «продавец» хотел уже отойти от стенки, девушка замерла и пристально уставилась на основание, на котором и была возведена кладка из грубых булыжников. Потом присела, начала вводить по фундаменту рукой и что-то шептать, но расслышать было невозможно.

- Тась, ты чего? – Аким негромко спросил девушку, но та видимо не расслышала. Тогда парень прикоснулся к плечу, сидевшей на корточках подруги.

Та вздрогнула, обернулась через плечо и произнесла:

- Ты знаешь, кто это, - она указала пальцем на какой-то силуэт, который был впечатан природой и запечатлён в камне фундамента на века, - это дракон. Древний динозавр, который был похож на тех тварей, которые потом люди стали называть «великими и могучими драконоидами». И до сих пор не было найдено ни одного реального подтверждения их существования.

- А это… - Тася встала и показала на камень фундамента, - только часть скелета, я бы сказала, по структуре отпечатка, это - предплечье. Предплечье дракона в пять метров. Только предплечье, а подумай какой он был вообще?

Горящие глаза девушки и то, что она, объясняя, вцепилась в куртку Акиму и не отпускала ее, изумило парня. Хотя было ясно и раньше, что Тасе интересны эти темы, но он не думал, что настолько.

Беффонов Алекс

- Они сдохли миллионы лет назад, - усмехнулся Аким. - Будто, ты их лично видела!

- Видела, конечно. До пандемии полно фотографий было... Ой, - девушка оборвала фразу, виновато прикрыв рот ладонью.

«Ну вот, а тут психушка, похоже, - с сожалением подумал Аким, вспоминая бесконечные статьи из бульварных журналов об очевидцах, встречающих динозавров. О найденных следах в джунглях и тому подобный бред. - Блин, жалко. Красивая девушка!»

На словах он решил не обострять ситуацию, лишь осторожно спросил:

- И где эти фотки? В журнальчиках жёлтых? Конечно, там тебе напишут!

Тася тяжело вздохнула и села на пол, прижавшись к стене:

- Да знаю, что не веришь! Я и сама, услышь что-то подобное, покрутила бы пальцем у виска. Давай договоримся? Я тебе всё расскажу, только не перебивай - мне трудно... А ты потом сам решишь!

- Что решу?

- Поможешь мне или нет, - просто ответила девушка. - Готов?

- Посмотрим, - заинтересованный Аким уселся напротив. - Давай, неси свой бред благодарным слушателям!

- В общем... я из будущего.

- У-у. Как у нас всё запущено, - Аким тут же попытался встать. - Я думал, простая придурь, а тут серьёзно.

- Постой, прошу, - Тася сделала успокаивающий жест. - Ты же обещал!

- Ну, ладно, - молодой человек вернулся на место, всем своим видом демонстрируя скепсис и пренебрежение к выдумкам подруги... Однако вскоре его лицо удивлённо вытянулось, когда девушка извлекла из сумки какой-то прибор, и прямо перед Акимом появились голограммы, показывающие картины далёкого мира... Между тем, Тася медленно заговорила, подкрепляя свои слова визуальным сопровождением.

В мире Таисии (конечно, это не наше будущее, а один из альтернативных вариантов) развитие шло точно также до определённых событий. В начале двадцатого века глобальная пандемия, которая в нашей реальности тоже имела место и называлась «испанка», выкосила три четверти населения. Практически обезлюдели: Африка, Австралия, Азиатский регион и Южная Америка. В Европе, России и Северной Америке дела были получше, поскольку уровень медицины там был серьёзней, но страны долго восстанавливались после такого катаклизма. Прежние распри, войны и политические интриги были забыты, Земля вступила в новую фазу. Наконец-то сбылась давняя мечта про единое человечество. Резкая убыль населения привела к избыточности ресурсов, мир интенсивно развивался, подключив весь научный потенциал. К концу следующего века человечество освоило биотехнологии, расшифровало геном и практически избавилось от ряда заболеваний. В технических дисциплинах тоже был качественный рывок. Люди вышли в космос, уже колонизировали Луну и активно приступили к изучению Марса. Отец Таисии был крупным учёным, занимался квантовой физикой и курировал работы по созданию транстемпоральной установки, или по-простому машины времени. Серия опытов завершилась успешно, правительство уже готовилось к запуску человека, по планете был объявлен специальный конкурс. Изучив драконов, которые ещё жили на планете, выбрав своим ареалом отдалённые африканские земли, учёные подготовили экспедицию в конец мезозойской эры, чтобы выяснить причину той глобальной катастрофы, известной каждому человеку ещё со школьных времён. Для этого был построен отдельный модуль, напоминающий космический корабль, полностью автоматизированный и оснащённый серией установок для жизнедеятельности. Для участия в проекте было отобрано сто пятьдесят хрононавтов, тщательно отобранных по ряду критериев. Таисия с детских лет бредила динозаврами, знала о них всё и мечтала попасть в проект, но почему-то не могла пройти процедуру. Возможно из-за громкого имени своего отца, который позаботился об этом, используя свой авторитет... За месяц до отбытия модуля произошло несчастье. Отец Таисии внезапно умер, проект возглавил другой учёный, которому не было дела до родственных связей девушки. Её кандидатуру утвердили, экипаж готовился к первому в мире путешествию во времени.

- Как ты оказалась у нас? - Аким не выдержал и перебил девушку. - Что случилось?

- Авария... Модуль взорвался. Наслоение реальностей, точнее. Квантовый поток разделился на несколько витков, нас разбросало в разные миры, в разные эпохи, - Тася вздохнула и добавила, - так я потеряла слух.

- Вот, значит, как, - Аким задумался, представляя себе картину, и наконец поднял голову, встретив ожидающий взгляд. - Я помогу, конечно! А что делать-то надо?

Анатолий Ландышев

- Ждать, — ответила Таисия. – Только ждать. Всё предусмотрено, со мной выйдут на связь. Нужно лишь, чтобы рядом была вода, мы используем её как передатчик. А ещё место должно быть безлюдным. Понимаешь теперь, почему я каждый день стараюсь проводить у моря?

Аким кивнул.

- Прости, — покачала головой девушка. – Наверное, всё-таки отец был прав, когда не давал мне попасть в проект. Наверное, я не готова.

Она печально усмехнулась.

- Взяла и доверилась тебе, хотя не должна была. Я не имею права рассказывать о таком, понимаешь? Пожалуйста, никому не говори. А лучше всего — забудь. Считай, что встретил ненормальную, фантазёрку.

Она вскочила на ноги.

- Забудь, пожалуйста. Я просто... Конечно, за мной придут, и всё-таки мне страшно, а кроме тебя, у меня в этом мире никого нет. Я держалась всё это время, а тут... Как глупо. Просто забудь!

Аким тоже поднялся с камней, но пока обдумывал, что сказать, Тася решительно зашагала прочь. Он видел, как она провела ладонью по лицу и вскинула голову, будто хочет сдержать слёзы.

- Таисия! — крикнул он. – Тася! Подожди! – и заспешил следом.

Он нагнал её у выхода, обнял за плечи и сказал твёрдо:

- Я с тобой. Если... Нет, когда за тобой придут, я тебя отпущу. Даю слово, не буду пытаться тебя задержать, и рассказывать об этом никому не стану. Но сейчас тебе нужна поддержка, и я побуду рядом.

Аким и сам не знал, поверил ли рассказу девушки, но был уверен: оставлять её одну нельзя. Если Тася не врёт, она в отчаянном положении. Если же у неё проблемы другого плана и это всё бред, как минимум ей опасно ходить одной у воды, да ещё там, где безлюдно. Полезет в воду, чего доброго, и утонет, или встретит кого. Мало ли какие люди тут ходят. Вон, учёного кто-то убил, и мотивы пока неясны.

Тася вроде не противилась, не сбрасывала его руку. Так они и шли в обнимку по жаркой улице, жмурясь от солнца, отражённого камнями мостовой, и от пыли, которую ветер то и дело швырял в лицо. Молодые платаны отбрасывали чахлую тень и шелестели выгоревшими, изъеденными зноем листьями, будто извиняясь, что не могут помочь.

В этот час людей было немного. Местные ходили на пляж утром или вечером, а приезжие обычно жарились весь день, отходя не дальше палаток с едой, так что улица была почти пустынна. Тася и Аким обогнали двоих с надувными кругами, посторонились, пропуская девушку, которая собиралась идти к гостинице в одном купальнике, и вышли к лестнице, откуда уже хорошо была видна бледно-синяя полоса моря.

«Я ещё мог её подставить, — подумал Аким, и холодок прошёл по его спине. – Думал осмотреть место быстро, незаметно, а мы задержались. Тася стену трогала, дракон ей померещился, а у нас-то откуда такие отпечатки? Это в её мире были драконы, а в нашем — нет. А если за местом следили, что они могли подумать? Что Тася нашла улики. Не прощу себя, если с ней что-то случится по моей вине».

Ветер изменился, повлажнел и нёс теперь мельчайшие невидимые брызги, оседающие солью на губах и ресницах.

- А как ты решила вопрос с документами? — осторожно спросил Аким. – Ты же не готовилась попасть сюда, к нам. Как ты сняла жильё, за какие деньги?

Тася подалась ближе к нему, пропуская компанию встречных, прижалась грудью и бедром. Аким сразу же почти забыл, о чём спрашивал.

- Давай отойдём подальше и там поговорим, — попросила девушка. – Здесь могут случайно услышать, я не хочу это так обсуждать.

Аким согласился.

Они шли по кромке прибоя, потому что песок обжигал, и волны то слабо лизали пятки, то окатывали по колено. Один или два раза они отбегали, смеясь, не то волна опрокинула бы их. Не то чтобы Аким был против, но у Таси слуховой аппарат и это её устройство, вдруг испортятся от воды.

Наконец шум пляжа затих позади. Кончился песок, и колючки — почти единственное, что росло в этой сухой и глинистой почве — царапали ноги. Серые плиты, следы давно заброшенной стройки, лежали одна на другой, верхняя давно треснула, выпустила в щель репейник. На край плиты и села Тася. Аким опустился рядом.

- Так что у тебя с документами? — спросил он. – И с деньгами, и с жильём? Может, помощь нужна?

Тася молчала, поддевая носком жёсткий стебель.

- А как тебе сделали слуховой аппарат? У нас в городке точно нет нормальной клиники. Ты сперва прибыла не сюда?

Тася подняла грустный взгляд.

- Мне пришлось делать не очень хорошие вещи, — сказала она. – Если просишь, я расскажу, но тогда ты точно от меня отвернёшься. Пожалуйста, можно...

Она подалась ближе.

- Поцелуй меня. Ты потом не захочешь, а я... Мне бы ненадолго побыть счастливой, забыть обо всём...

Губы её были солёными и прохладными, как море. Дыхание сбилось, и ладони на плечах Акима, лёгкие, почти невесомые, были так нежны.

Что-то укололо шею. Он успел подумать: наверное, оса. А больше ничего не успел, всё померкло.

Аким лежал на серых плитах, не в силах двинуть и пальцем, а вокруг, казалось, стоял туман, и в этом тумане плавало рыжее пятно. Волосы Таси.

- Агент, — насмешливо сказала она незнакомым, жёстким голосом. – Я же говорила, не нужно тащиться в эти руины. Но ты всё равно пошёл бы, со мной или без меня, так? Вот и хорошо, что я была с тобой.

- Ты из... другой реальности... — прохрипел Аким, сам не понимая, о чём хочет спросить. Думать было так тяжело.

- Какая ещё другая реальность, дурачок? — с жалостью протянула Тася. – Купился на эту игрушку? У меня таких легенд... Ты и в драконов небось поверил, да? А я стёрла знак со стены, и ты его не заметил. Коснулся бы, и пиши пропало. Что ты там видишь во сне, сцену преступления? Последние минуты жертвы? Слышишь её мысли, а, Спящий?

Аким промолчал.

- Бедный наивный мальчик! Но нет, нет, не вини себя. Не упрекай, что так легко повёлся, хотя моя версия буквально сыпалась на глазах. Видел фотографии? Видел, видел. Помнишь улыбку мертвеца? Дай-ка я наклонюсь ближе...

Её лицо оказалось рядом, стало почти чётким, и Аким против воли ощутил, как улыбается. Как улыбался всегда рядом с Тасей.

- Новая разработка, — сказала она, проводя кончиками пальцев по его щеке. – Аромат, от которого теряешь голову. Бедный, ты думал, влюбился. И соображать не мог, когда я рядом. Сперва это было даже забавно, но я уже устала от таких, как ты.

- А твой слуховой аппарат...

- Устройство для связи, — отрезала Тася.

Вдали зарокотал мотор. Звук нарастал, приближаясь.

- Вот и наш катер, — сказала девушка. – Пока ты нужен нам живым, Спящий. Но везение это для тебя или нет, даже не знаю.

Олли Бонс

Акиму оставалось только расслабиться. Никакого страха он не испытывал, хотя положение было почти отчаянным. И на Тасю не злился.

…Они все были странными с точки зрения обычных людей. Аким торговал сладкой ватой в богом забытом приморском поселке. Мастер Окимура учил детей складывать оригами где-то под Хабаровском. Энни рисовала бабочек на серых камнях, облизываемых Северным Ледовитым океаном. Спящие, чьи души могли путешествовать, видя одну тропу в прошлом и бесконечный веер дорог будущего.

Их было мало, и они прятались, потому что никто не знал, чего стоит им прогулка по одной из дорог сна.

Их искали, но найтись решил только Аким. Наверное, потому, что боль других была для него страшнее собственной. Естественно, Центр вцепился в него мёртвой хваткой, но потом, со временем, как-то само всё стало по-прежнему. Только иногда приезжали безликие люди и приходили странные смс.

Из подошедшего катера с обезьяньей ловкостью выпрыгнули двое мужчин неопределенного возраста и подхватили Акима как мешок. Впрочем, погрузили довольно бережно.

- Ты глянь, он дрыхнет! – один из похитителей с удивлением разглядывал жертву.

- Оставь его, он в отключке. – Рыжая «Таисия» без стеснения начала переодеваться в серый комбинезон военного покроя прямо на глазах у мужчин. – На «Ярхисаре» всё готово?

- Да, госпожа, – второй почтительно опустил глаза, - корабль под турецким флагом, все разрешения в порядке. Мы – исследовательское судно, экологи стамбульского отделения «Гринпис».

- Прекрасно. С этими отморозками даже пограничники не связываются. – Девушка собрала волосы в хвост и спрятала их под серую бейсболку в тон комбинезону.

Аким слушал и улыбался. Почти так же, как мёртвый археолог.

* * *

Девушка в купальнике легко обошла двух парней с надувными кругами, неспешно бредущих по залитому солнцем местному «Бродвею». Один из них, дочерна загорелый блондин, оглянулся и проводил её восхищенным взглядом:

- Вот это я понимаю фигура! Пэрсик! – и причмокнул губами, как будто откусил этот самый персик. – Не то, что та рыжая корова с лицом феминистки в пятом поколении…

- Сёма, мы на работе, - второй, чуть постарше и пошире в плечах, приостановился и с неодобрением покосился на любителя стройных девушек. – Шевели задницей, они давно уже прошли, идём, пора купаться.

- Да куда они с берега денутся! Максимум до старого пирса дотопают… - Сёма продолжал оглядываться на девушку, пока та не исчезла из вида за ларьком с шаурмой. – Ладно, пошли. Может на берегу еще кого симпатичного встретим.

На берегу парочки не оказалось. Парни вошли в воду и поплыли от берега, чтобы, не вызвав подозрений осмотреть береговую линию и пронаблюдать за интересующей их парой, но рыжей с кавалером нигде видно не было. На берег имелся только один спуск. Полумесяц бухты с моря хорошо просматривался, парочка не могла исчезнуть, но она исчезла.

Старший выругался и хлопнул мокрой рукой по наушнику телесного цвета в левом ухе:

- Ноль пять два, мы их потеряли.

Атка

Аким стоял на холодном песке, на пустынном пляже своего городка. На небе не было солнца и луны – темнота. Вывернутые зонтики, палатки, летающие по пляжу пластиковые пакеты и пенистые волны прибоя сами выделяли энергетический свет серебристый, полупрозрачный.

У каждого предмета были тысячи историй, которые разом шёпотками доносились до ушей Акима. Трогать ему ничего не хотелось, потому что у всех историй есть печальные моменты.

Меж двух высоких холмов дул сильный порывистый ветер, а вместе с ним тысячи душераздирающих криков за много лет погибших людей. Аким прикрыл уши. Он никогда не хотел этого «дара», чтобы его душа могла путешествовать в мире «тысячи троп», где можно коснуться прошлого и заглянуть в будущее. Ведь, заглядывая в неизведанное, всегда приходилось чувствовать кошмары и страдания людей.

Он как мог скрывался от этого. Продавая сладкую вату, он заряжался радостью и счастьем людей, забывая о многочисленных страданиях, которые часто пропускал через себя в этом мире. Но теперь он снова тут.

- Почему я снова здесь? - прошептал себе под нос Аким, упорно закрывая уши от вездесущих голосов. - Я не хочу!

- Аким! - раздался голос рыжеволосой Таисии прямо в самой голове. - Не стой на месте, иди к храму!

- Нет, там наверняка было много смертей. Я не хочу! Уходи из моей головы!

Он бросился бежать к волнам, и они поглотили его. Он оказался в большом городе, где воплей было ещё больше. Не в силах это выдержать Аким открыл первую попавшуюся дверь и вбежал в неё. И его выбросило в другое место.

Тишина. Наконец, тишина. Таисии в голове не было – она потеряла с ним связь.

Но он увидел девочку на вид лет четырнадцати. Тепло одета, она что-то нежным голоском напевала, вырисовывая бабочек на серых камнях.

Но она словно его почувствовала, замолчала и, приподнявшись, обернулась:

- Аким? - она смотрела встревоженно ярко-голубыми глазами. - Что-то случилось?

Её распущенные светлые волосы, выступающие из-под тёплой шапки, развевались на холодных потоках северного ветра.

- Энни, - угрюмо пробурчал Аким.

Энни так же, как и он, могла блуждать в мире «тысячи троп», и в этот момент в обычном мире могла видеть фантом «блуждающего».

Они виделись несколько раз, и Энни была к ему не равнодушна, но Аким не мог ответить взаимностью, потому что не одобрял некоторых её… «привычек». Парень не хотел, чтобы она вмешивалась в его проблемы, потому просто молчал.

- Выдерни его! - прогремел голос рыжей.

Всё вокруг померкло. Энни одолеваемая тревогой за друга тоже исчезла.

Он очнулся в тёмной комнате с единственной лампой, прикованный к металлическому стулу. К голове его были прикреплены липучки с проводами.

- Где я?

- Ты не о том думаешь, - внезапно подошла Тася.

Тени закрывали почти всё лицо, но не трудно было догадаться, что оно сердитое.

- Аким, ты должен попасть храм и показать нам его прошлое. Это мне очень нужно.

Тот самый аромат «новую разработку» она смыла – толпы кавалеров на корабле ей ни к чему.

- Не пойду.

- Аким, ты не понял. У тебя выбора нет. Мы будем пробовать снова и снова, и мне не хотелось бы убить тебя сильной нагрузкой, пока не получу данные. Тебе же хуже будет.

Аким не мог видеть, но за спиной стоял стол с мониторами, за которым сидел оператор.

- Давай запускай его снова! - приказала она оператору.

- Тась, давай подождём. Мозг пацану спалим, он уже…

- Я сказала запускай! - фыркнула она.

После не долгого молчания оператор ответил:

- Хорошо.

Что-то загудело, голову окутала сильная боль и… Аким потерял сознание.

- Блин, ну сказал же тебе! - вспыхнул мужик, который запустил оборудование. - Ему отдых нужен.

- Не разговаривай так со мной, - предупредительно прошипела рыжая. - Хорошо, маякни, когда он очнётся.

Она вышла. Мужчина сел за мониторы и начал что-то отлаживать, и никто не мог заметить фантом девочки, не так давно появившегося около кресла Акима.

- Дурачёк, - сказала Энни, пытаясь погладить волосы друга полупрозрачной ладонью, - почему не сказал, что в беде?

В миг она перенеслась за спину оператора. Человек, не являясь «Спящим», не мог увидеть фантом «блуждающего» по «миру тысячи троп», чем Энни охотно воспользовалась.

Она коснулась тонким пальцем его головы. Оператор почесал это место. Она хихикнула и дотронулась снова. Мужчина почесал сильнее. Потом она коснулась так, что тот вскочил с места.

- Да что так чешется? - он, сам того не замечая, впился ногтями в голову, расчесывая до крови, пока не вырвал кусок плоти.

Кровь залила лицо мужчины, и он упал без сознания.

- Хи-хи, - усмехнулась Энни и посмотрела на спящего Акима. - Ты отдохни, Аки, а я пока накажу твоих обидчиков…

Виктор Шум

Голос Энни, словно сорвавшаяся с камня бабочка, легонько коснулся слуха и растворился. Аким не чувствовал боли. Он понимал, что сознание, выползшее из измученного тела, вновь провалилось в «мир тысячи троп». И вместе с тем не было ощущения того, что Аким может двинуться с места. Это породило тревогу. Мир вокруг содрогнулся. Тысячи троп покрыл туман, и Аким почувствовал неладное.

Он вспомнил слова Энни. Опять она взялась за своё! Энни отличалась от обычных Спящих особой тягой к вмешательству во внешнее времятечение. Когда большинство созерцали череду событий, Энни эти события творила сама.

- Ты должен вернуться, Аким, - где-то над головой по-отечески прозвучало наставление.

Аким узнал голос мастера Окимуры. Но в тумане рядом никого не было.

- Ты должен вернуться и завершить начатое, - продолжил мастер, - у тебя есть шанс, пока твое тело живо. Энни подарила тебе несколько минут, чтобы ты смог вернуться. Иди за ней, по её тропе.

Тысячи троп вели во все возможные варианты будущего. Но какая из них открывала путь в реальность? Из-за тумана и отсутствия каких-либо направлений Аким не понимал, что ему делать. «Иди за ней», - разлилось в воздухе. Аким выкрикнул в туман имя своей потусторонней подруги, но собственного голоса он не услышал. Повторная попытка вновь завершилась беззвучным выдохом. Аким сосредоточился на образе Энни. Ему надо было вернуться в реальность, в собственное тело, и сейчас именно она - безобидная с виду девушка, была единственным маяком в непроглядном тумане.

Аким попытался двинуться с места. Впервые после становления Спящим, он испытал животный страх в «мире тысячи троп». Он понимал, что сознание испытывало на себе тяжесть обездвиженного тела. Аким уставился на свои руки и ноги. Первое мысленное усилие было направлено на левую руку. Сначала оттаяли кончики пальцев, затем кисть, предплечье. Рука двигалась медленно с сопротивлением, словно в воде. Но Аким не остановился. Когда импульс достиг ног, туман перед лицом Акима шевельнулся. Мелкие завихрения скрутились в пару колец и сквозь них пролетела бабочка. Та самая бабочка, которых любит рисовать Энни. Сказочно красивое насекомое взмахнуло крыльями и описало дугу над головой Акима, всё время наблюдавшего за ней. Без слов, в голове возникла уверенность, что бабочка покажет верную тропу. Он шагнул в туман.

Яркая вспышка света ударила по глазам, заставив дернуться на месте. Но буквально через мгновение свет растворился, оставив перед взором всё ту же полутемную комнату из реальности.

Екатерина Васильевна

Он выбежал в дверь и оказался в трюме какого-то судна. Все лампы померкли, а лунный свет, пробивающийся через иллюминаторы, говорил о том, что снаружи глубокая ночь. И в тех местах, где светил серебристый свет полы и стены были измазаны кровью. Следы вели к ближайшей лестнице, как будто сразу несколько окровавленных тел кто-то тащил.

«Что она опять натворила?» — подумал Аким, и осторожно ступил вперёд.

В этой мертвой тишине медленно со скрипом открылась соседняя дверь. Аким замер.

Короткими шагами оттуда вышел человек в военной форме. Его лицо также было в крови, взгляд, как у сумасшедшего, а дыхание короткое и частое.

— Вам помочь? — со всей осторожностью спросил Аким, на что мужчина обернулся, будто только что его заметил.

Через мгновенье он бросился к парню. Аким от испуга попятился, но военный упал перед ним на колени и вцепился в предплечья:

— Что это было! — отчаянно взвизгнул тот.

Его обезумевшее лицо попало на лунный свет. Глаза были выцарапаны. Аким, коснувшись его смог увидеть всё, что не так давно здесь натворила Энни. Время будто перемоталось обратно, что позволило в деталях увидеть. Это была расправа самым жутким образом, отчего выступили слёзы.

Затем она поскакала вприпрыжку к лестнице, но перед ней остановилась и обернулась. Смотрела прямо на то место, где сейчас стоял Аким, и по-дружески подмигнула, будто знала, что он это увидит. Будто хотела, что б увидел. Потому оставила этого несчастного.

Затем военный закричал, вцепившись в голову, а потом упал замертво. Парень стоял на месте, не зная, что делать.

- Аки, - прошелестел голос мастера, - ты должен её найти, пока она…

- Я не успею, мастер Окимура, она уже…

- Вспомни мои уроки. Раздели фантомы и найди!

Аким вздохнул, закрыл глаза и погрузился в сон. Оказавшись в мире тысячи троп его захлестнули крики того, что здесь случилось.

- Вспомни! - Окимура был слышен сильнее.

Тут парень закричал, прилагая силы, и его фантом разделился на два, а затем и те на два, и ещё. После чего они все побежали искать Энни в разных направлениях.

***

- Что тут случилось?

Два человека военных аквалангах с автоматами подбежали к телу Акима. Тот, что пошире в плечах проверил пульс:

- Живой. Сёма, хватай его и уходим.

Загорелый блондин ловко подхватил пацана:

- А что с рыжей?

- Сначала Аким, а что с ней… - широкий приложил палец к наушнику в левом ухе, - Ноль пять два, пацан найден. Это хорошо замаскированное боевое судно. Здесь какая-то дичь творится. Как доберёмся до шлюпки, скину координаты. Уничтожьте судно…

Виктор Шум

Седьмой фантом Акима нашёл Энни на камбузе. Девушка подкрадывалась к прятавшихся под разделочным столом Таисии и безумно хохотала при этом. Похитительница разумеется, не могла слышать этого, так же, как и видеть двух ходящих в "мире тысячи троп" но трястись от страха это ей не мешало. В конце концов, атмосфера это нечто эфемерное и зачастую неясная тревога возникает именно от проходящих недалеко Спящих. Только люди этого никогда не узнают. Простые люди, те кому надо, те знают.

- Оставь её, Эн, - негромко произнёс Аким.

Девушка развернулась, уже готовая прикоснуться к беззащитной шее жертвы.

- Ты научился! - радостно завопила Спящая, оставляя в покое Таисию. - Теперь ты можешь разделяться!

- Нужда заставила, - скривив губы в усмешке, отозвался парень. - Иначе я тебя не нашёл бы.

- Мастер Окимура будет рад. Ты же сказал ему?

- Он и побудил меня к этому.

- А обратно можешь? - склонив голову на бок, спросила Энни. - Это не так просто.

- И всё же гораздо проще, чем разделиться.

- Попробуй.

Сосредоточившись, Спящий постарался почувствовать своих фантомов. Поначалу получалось тяжело, сразу откликнулись лишь трое. Но Аким не сдавался, сопротивляясь попыткам троп прервать его сосредоточенность окружающей обстановкой. На грани слышимости раздался звук бьющегося стекла и женский вскрик, но парень продолжал прорыв к себе.

- Получилось, - хрипло произнёс Спящий спустя пару минут. - У меня получилось.

Открыв глаза, Аким заметил резкое изменение обстановки. Дверцы шкафчиков распахнуты, некоторые даже сорваны с петель, посуда и столовые приборы разбросаны по всему камбузу, стеклянные осколки в изобилии разбросаны по полу, а один даже торчал из шеи Таисии. С другой стороны, ему помогала большая двузубая вилка для мяса. Девушка явно мертва.

- Ну вот, ты сам отомстил своей обидчице! - весело прокричала Энни. - Я знала, что ты сможешь.

- Теперь нам точно пора, - устало отозвался Аким. - Больше нам здесь делать нечего.

- До следующего похищения, - изобразив поцелуй, сказала Спящая и тут же растаяла в воздухе.

Аким тоже не стал медлить. Он знал, что его спасители каждый раз расправляются с его же похитителями самым действенным способом - взрывом. Один раз, будучи в астральном состоянии, даже прочувствовал его на себе, после чего неделю мучился спиной в реальности.

- Очнулся, - хмуро произнёс мужчина в черной одежде с абсолютно незапоминающимся лицом. - Снова мы встретились, как ты и обещал.

Огни приближающегося берега с каждой секундой светились всё ярче. Ещё пара минут - и Аким снова сойдёт на берег, чтобы торговать сладкой ватой до следующей попытки похищения. В такие мгновения Спящий чувствовал себя неписем в компьютерной игре, которого по заданию охраняют настоящие игроки. А может так оно и есть? Очень похоже, иначе смысла в непонятно откуда полученных способностях просто нет...

Малеев Алексий

К О Н Е Ц

Четвертый Мир

Четвёртый мир.

Жанр - Тёмное фэнтези

В мрачном замке в горах, окружённых лесом

Разумный попугай, хочет найти своего друга и выжить в лесу, полном опасностей

Таинственная женщина в черном плаще, которая роет материалы для крутой статьи

и попутно занимается местными загадками (пример - легенда о золотых воротах в Крыму и т.д.)

Странная ситуация с отражениями - как пример, лица искажаются, или отражается то,

чего нет (в любых поверхностях, которые способны отражать - зеркала, стёкла, предметы и т.д.)

И кто из них просто повернут-а на своем хобби.

Вокруг густой лес, за деревьями которого выступали горы. Звуки кровожадных существ подгоняли вперёд таинственную женщину в плаще. Она шла по мостку сплетённым из толстых корней деревьев, держа равновесие, чтобы не упасть в проклятое озерцо. А мосток вёл, через цент озера, прямо к каменным вратам, которые по легенде должны привести к замку самого Ярило – величайшего тёмного чародея.

К берегу из леса выползали страшные существа, шипя и рыча на нежданного гостя, желая разорвать её в клочья. Змеи с длинными ядовитыми шипами по всей туше тянулись от ближайших ветвей, а четвероногие зубастые твари метались по берегу, не спуская с неё злющих диких глаз. Но никто не осмеливался коснуться проклятой воды.

Её дыхание дрожало, сердце колотилось, а корни под ногами были до того скользкими, что она уже второй раз с волнующим криком шлёпнулась, чуть не погрузившись в воду.

Что-то пролетело над головой, но проскочило мимо. Когти летающего чудища чуть не вцепились ей в шею. Женщина вскочила и последним рывком метнулась к вратам, пока существо готовилось к новому нападению.

На вратах надпись кириллицей: «Только лишь крик Яриловой печати разбудит камень».

Летающее чудище, издавая жуткий рёв, неслось обратно, оголяя острые когти. Женщина из последних сил что-то выкрикнула, в её руке вспыхнул клубок пламя, и бросила его в хищника. Тот вспыхнул моментально и плюхнулся в воду. И руки мертвецов явились из воды и утащили, отчаянно визжащего, животного в глубь.

Пытаясь отдышаться, женщина вынула из плаща монету:

— Ярилова печать, — проговорила она про вещь, по легенде, одной из тысячи, принадлежащей тёмному чародею.

И что было сил бросила в ворота. Монета звонко зазвенела, ударившись об камень, и отскочила в воду. И тут же, в дыре каменной арки все потемнело. Ветер хлынул в эту пустоту, создавая жуткие звуки. Женщина не справилась с потоком ветра. Её засосало внутрь.

Тишина царила в этом месте, но очнулась она не от неё. Что-то скреблось когтями о мраморную поверхность полов, звук чего отражался эхом от чёрных зеркальных валунов, разбросанных повсюду. Воздух был тяжёлый – пыльный. Темно – почти ничего не видно.

Она поднялась, озираясь, что-то прошептала, и в её ладони появился небольшой огонёк, а перед лицом несколько отражений от чёрных граней валуна. Женщина шарахнулась в сторону – отражения её лица были разные, но одинаково безобразны и яростны.

Что-то снова проскребло когтями – Пробежало совсем рядом. А затем взметнулось ввысь, расправив разноцветные, чумазые от сажи крылья, и наиграно грозно прохрипело:

— Ты кто такой-кто такой!

Женщина была готова отчаянно сражаться. Теми маленькими огоньками, что смогла разжечь в ладонях, но, присмотревшись, увидела человекоподобного попугая.

Виктор Шум

- А ты кто? - почти на автомате выдала она, толком не успев рассмотреть существо.

- Кто такой, кто такой? - последовал ответ.

Существо было невысоким, около метра, и всё покрыто перьями. Вместо рук у него действительно были крылья, который, тем не менее, оканчивались когтистыми пальцами.

Голова была птичья и довольно большая. Перья когда-то были очень яркими, но теперь были все в грязи и саже. Собственно, неудивительно: на первый взгляд помещение было нежилым, причём целые годы. На второй выяснилось, что здесь взорвался камин, был пожар и всё кругом было покрыто сажей. Собственно, сама женщина тоже перепачкалась, когда её сюда выкинуло.

- Ла-а-адно, я шучу! - произнесло существо быстрым хрипловатым голосом. - Просто вы были такими смешными, когда испугались! Добро пожаловать в замок Ионеско! Меня зовут Морзявка. А вас?

- Как? - не поняла женщина.

- Мор-р-рзявка! Но можно просто Морз. А вас, а вас?

Женщина встала ровно, оправилась, убрала волосы с лица и вообще постаралась выглядеть максимально презентабельно, хотя её плащ был в болотной грязи, а лицо в саже.

- Меня зовут Василиска Морозова, я волшебница-исследовательница и занимаюсь...

- Можно я буду звать вас Васей? - перебил её Морз.

- Ч-что? - Вопрос выбил волшебницу-исследовательницу из колеи. - Нет, я изучаю...

- Жаль. Тогда я буду звать вас Василиска, - снова перебил её попугай.

Женщина втянула носом воздух.

- Ты невыносимый, Морз!

- Мои хозяева тоже так говорили прежде чем исчезли, - весёлым тоном заметил Морз.

На попугаечьем лице (или морде?) трудно было прочитать эмоции, поэтому он вкладывал их в свой голос.

Женщина открыла рот, но передумала и закрыла его. Нервно повела носком ботинка и осмотрела помещение ещё раз. Кроме камина, чёрного камня, что её напугал, и узкого окна со сгоревшими занавесками здесь не было ничего внятного. Кругом пыль, сажа и перья.

- Кстати о твоих хозяевах... У меня будет возможность задать им пару вопросов? Я представляю общественную организацию и потому имею право задавать вопросы, которые будут интересовать людей, ждущих мою статью.

Морз забавно наклонил голову.

- Думаю, у вас была бы возможность задать им пар-р-ру вопросов, если бы они здесь были!

Василиска снова разозлилась на него:

- Пожалуйста, не надо со мной так шутить! Я серьёзный специалист и всякими глупостями заниматься не желаю!

Морз наклонил голову в другую сторону, а его прищур стал хитрым:

- Настолько сер-р-рьёзный, что испугались Камня Гипер-р-рболизации?

- Чего? - снова спросила женщина, злясь на себя, что слишком часто задаёт именно этот вопрос.

- Пр-резабавная штука! Гиперболизир-рует всё, что отражает! Я обожаю в ней отр-отражаться!

В подтверждение своих слов Морз подскочил к камню, и тот многократно отобразил и исказил его птичий анфас и профиль.

Василиске никогда ещё не хотелось так сильно куда-нибудь телепортироваться. Стыд и позор - испугаться отражений и попугая!

- А куда хозяева-то делись?

Морзявка повернул голову.

- Ку-куда? Я бы точно вам сказал! О, я бы непр-ременно сказал! Если бы знал! Но я не знаю!

Женщина удержала себя от новой вспышки гнева.

- О них ходит слишком много плохих слухов. И я более чем убеждена, что именно они связаны с нападением чудовищ на окрестные города, пропажами детей и наплывом сумасшедших. Больше просто некому. - Тут она снова приосанилась: - Если это Ионеско, то мне известно о них много дурных вещей, и я вполне могу шантажировать их тем, что выпущу статью в газете и...

- Ничем вы их шантажир-ровать не можете, их здесь давно нет! - Морз смешно захлопал руками-крыльями и промаршировал на месте.

- То есть?

- Я уже тр-р-ри года живу здесь совер-ршенно один и понемногу начинаю сходить с ума!

Внезапно Морз поднял крылья и начал перепархивать от одного конца помещения к другому, взбивая тучу мусора, чем окончательно вывел из себя Василиску.

- А ну прекрати немедленно! Не то я твой хозяев из-под земли достану, чтобы они тебе перья повыдергивали!

Морз перестал беситься.

- Лучше бы вы достали из-под земли мне др-р-ругана! Потому что я ума не приложу, куда он запр-р-ропастился! А у меня ума почти и не осталось! Тр-р-р-р!

Стеклова Анастасия

- Договорились, — легко согласилась женщина. – Услуга за услугу, Мраз. Ты покажешь мне дом, а потом я помогу тебе.

- Мор-р-рз! — возмущённо хлопнул крыльями пернатый. – Морз.

- Разве я не так сказала? Решай быстрее, я многого не прошу. Осмотреть дом наверняка смогу и без тебя, но с проводником было бы удобнее. Чем больше интересного ты мне расскажешь, тем сильнее я захочу помочь тебе с поисками друга.

Морз склонил голову и окинул женщину внимательным взглядом тёмных глаз.

- Слово даёшь?

- Даю.

- Тогда впер-р-рёд!

И Морз бросился в камин.

Василиска лишь подняла брови и не двинулась с места, однако попугай не спешил обратно. Он затих и как будто исчез. Решившись, женщина подошла ближе.

Чёрный ветер взметнулся, закружил у её ног, ударил в лицо. Он принёс далёкие стоны и пронзительный птичий крик.

Василиска достала из складок плаща чёрную сферу, и та в её ладонях посветлела и стала прозрачной.

- Что ж, запишем всё, — пробормотала волшебница. – Лишним не будет. Посмотрим, куда ты меня ведёшь, Мразявка...

В чёрном горле камина пряталась лестница. Её ступени, каменные и порядком истёртые, уходили вниз по спирали. Сфера горела, освещая и запоминая старинную каменную кладку и запылённую паутину.

Василиска не спешила, хотя света было достаточно. В этом месте глупо было доверять одним лишь глазам, и чутьё не подвело — две ступени оказались иллюзией. Волшебница повела рукой, всмотрелась в тёмный провал, но разобрать, что там внизу, не удалось.

- Ладно, — сказала она себе. – Может, на обратном пути...

Лестница кончилась низким проёмом. Василиске пришлось согнуться вдвое, чтобы выбраться. Она обернулась: как и думала, за спиной был камин.

- Чего ковыр-р-ряешься? — проверещал Морз.

Василиска посмотрела на него — и остолбенела.

- Ты же говорил, здесь никого нет, — хмуро сказала она, окидывая взглядом зал, освещённый факелами и совсем голый — лишь серый камень пола и стен, арки и ничего больше, ни ковров, ни гобеленов, ни мебели. В каждом проёме кто-то стоял.

Фигуры эти застыли неподвижно, лишь склоняли головы, как куклы — влево, вправо, — стискивали пальцы и теребили подолы. И все смотрели на волшебницу.

Она заметила девочку лет шести, с мокрых волос и одежды которой текла вода, бледную исхудавшую девушку, женщину с младенцем. Никто из них не издал ни звука.

- Никого и нет, — ответил попугай. – Отр-ражения. Я так и знал. Интер-р-ресно, интер-р-ресно... Подойди ближе!

Удерживая сферу перед собой, чтобы та всё записала, Василиска приблизилась к женщине с ребёнком и ахнула. Вскинув руку, коснулась преграды, которую раньше не заметила. Женщина по ту сторону неуверенно повторила этот жест, и пальцы их замерли, разделённые стеклом.

- Это же я... — пробормотала волшебница, окидывая взглядом лоб, изрезанный морщинами, искусанные губы, след удара на щеке, рано поседевшие волосы.

- Ты-ы, — подтвердил Морз. – Если бы пр-риняла пр-редложение... Кто там тебе пр-редлагал р-р-руку и сер-р-рдце?

- Герцог Роквильский, — мрачно ответила Василиска, всматриваясь в лицо младенца.

Затем, тряхнув головой, решительно отошла. На женщину, тянущую к ней руку, она больше не смотрела.

- А это? — спросила она, ткнув пальцем в девушку, измождённую до прозрачности, в заношенной, залатанной одежде и босую.

- Тоже ты. Если бы умер-р-рла от голода и тяжёлой р-работы. Ты ж р-родилась в бедной семье, пр-р-равда? Могли и не взять в обучение. Если бы р-р-родители не пр-р-ридумали, чем р-расплатиться.

- Замолкни, — перебила его волшебница. – Ты ничего об этом не знаешь.

- Лучше посмотр-ри вот на эту. Это ты, если б утонула в р-реке. Если бы бр-рат тебя не спас...

- Я говорю, замолкни, ты!..

- А потом у тебя открылся дар-р-р, но таких не учат дар-ром! — воскликнул попугай и, хлопнув крыльями, взлетел. – Девочке повезло, а мальчика отдали в качестве платы. Знаешь, что волшебники делают из таких мальчиков? Игр-р-рушки! Один мальчик, одна птица — и готово: двое ур-р-родов, как я. Хор-р-рошо живёшь, сестр-рёнка?

Василиска попятилась, выронив сферу, и та тяжело упала на камни, покатилась, грохоча. Волшебница бросилась к камину, но стена пламени встала, преграждая путь.

- Куда ты? — завыли за спиной её двойники с другими судьбами.

- Да, куда же ты? — прокричал Морз. – Ты обещала найти моего др-руга, мою втор-р-рую половину!

Олли Бонс

Жадный треск огня перекрыло угрожающе хлопанье крыльев. Тут же Василиска почувствовала, как когти попугая вцепилась в её волосы.

— Иди к черту, несносная птица! — крикнула она, отбиваясь от крыльев и клюва. — Отцепись от меня!

Что просвистел Морз в ответ Василиска не поняла — отражения в зеркалах недобро шипели и тянули руки к своему живому воплощению. Женщина ужаснулась, заметив, как её вариации упрямо били по стеклу и впивались в него пальцами. Казалось, что вот-вот и они выберутся из зазеркалья наружу. И их вид нельзя было назвать доброжелательным.

— Вот же дур-рында! — взвизгнул Морз и подлетел выше ровно на один взмах крыльями.

И как только руки оказались свободными, Василиска взмахнула обеими и выпалила короткое заклинание. По залу пронеслась волна магии, ударившаяся в стены и зеркала. Последние надрывно затрещали.

Морза швырнуло под самый потолок, следом попугай шмякнулся на пол. Вскочив на лапы, он отряхнулся.

— Вот так и води гостей по дому. Все кости пер-реломают! — он зыркнул на Василиску. Та настороженно смотрела на зеркала.

Морзявка последовал за взглядом гостьи и с не меньшим удивлением уставился на зеркала. В отражениях никого и ничего не было.

— Ёшки-матр-рёшки! Интер-ресненько!

Придя в себя после секундной передышки, Василиска уверенно направилась в сторону Морза, всем видом показывая, что готова не только волшебством раздавить его, но и затоптать ногами, если придется.

— Убить меня надумал, подушка с перьями?! Хозяев, поди, так же сгубил?

— Кар-раул! — мотая большой головой, попугай поскакал прочь от Василиски. Но та не останавливалась, то и дело прищемляя хвост Морза носками ботинок. — Спа-си-те! По-мо-ги-те! Трррр! Не виновен я! Это всё дом пр-роклятущий! И лес тот др-ремучий! Говор-рю ж, др-р-руган мой пр-ропал там!

— А зеркала эти для чего тут?! В ловушку меня заманил, рыло хохлатое! — Василиска со всей дури прижала ногой хвост носящегося по полу Морза.

Попугай резко остановился и взвизгнул. Поняв, что деваться некуда, он начал рассказывать:

— Хозяйские это зер-ркала, с-сестр-рёнка.

— Не сестра я тебе, чудище!

— Все мы твар-ри волшебные чьи-то бр-ратья и сёстр-ры. Зер-ркалами этими хозяева твор-рили свою магию. Меня вот с др-руганом тут заколдовали. Говор-рили, что это экспер-римент. А тот потом взял и убежал в лес. Следом и хозяева пр-ропали.

Пока попугай рассказывал, Василиска немного успокоилась и осторожно убрала ногу с хвоста Морзявки.

— А чего сразу всё не сказал? Сюда потащил?

— Зачем говор-рить, когда показать надо. Да и условились же, что я дом покажу, а ты др-ругана моего отыщешь.

— Ну, допустим, — женщина скрестила руки на груди, но дальше возражать не стала.

Она глянула на пустые зеркала и спросила:

— Куда же делось отражение?

Почесав лапой перья под клювом, Морзявка задумчиво произнёс:

— А вот это пр-равильный вопр-рос.

Екатерина Васильева

- Ну, - Василиса нетерпеливо топнула, - говори!

- Всё зависит, с-сестр-рёнка, от твоего дар-ра. Что ты наслала?

- Не знаю. Очень похоже на... Облако Тьмы, - прошептала Василиса. - Но это запретная магия! Я сама бы ни за что... Если только не амулет, - внезапно лицо её исказилось, она быстро дёрнула шнурок под горловиной, плащ послушно упал к ногам. Под ним ничего не было...

- Эй, мне ещё р-рано такое смотр-реть, - сперва радостно верещал попугай, нехотя отворачиваясь от прекрасного женского тела, но тут же украдкой обернулся и завопил дурным голосом. - Что ты делаешь? Снимай, снимай его!

Василиса стояла в центре зала, запрокинув голову и прикрыв глаза. Женщина раскинула руки и зловеще хохотала. Стало холодно, в зале подул ветер, взметнулась пыль, которая закружилась кольцом вокруг волшебницы. Горящие факелы разом потухли, а в руках Василисы зажглись новые огни - багровые, яркие. И точно такой же огонь разгорался у неё на груди. Амулет наливался светом, он вдруг взлетел на цепочке и потянул Василису за собой. Она захрипела, мучительные судороги прошли по телу, женщина корчилась и извивалась, но скинуть удавку не могла - руки не подчинялись. Из них по-прежнему били столбы ослепительного багрового пламени... Мелькнула тень, раздался клёкот, что-то оцарапало грудь, всё стихло...

Она пришла в себя, лёжа на холодном полу, а чуть в стороне нахохлился Морзявка, сжимая в лапах амулет, который уже погас. Это ведь он её спас - несчастный попугай, следствие жестоких чародейских экспериментов. Рискуя собой Морзявка подлетел к Василисе и сорвал амулет. Безобидное, как думала раньше она, украшение, купленное по случаю у первого уличного торговца. Женщина встала и окликнула спутника:

- Эй, Морз! Ты в порядке? Что с тобой?

Попугай не ответил, он даже не пошевелился. Василиса подобрала плащ, быстро накинула и приблизилась к птице. Морзявка не реагировал. Он пристально уставился в стену, словно разглядывая какое-то пятно. Волшебница опустила ладонь на взъерошенную голову и тут же отдёрнула. Камень! Твёрдый и холодный камень. Но что произошло? Во всём виноват проклятый амулет, хранящий древнее тёмное заклинание...

Ландышев Анатолий

Василиска подобрала плащ и надела, запахнув поплотнее. Что с ней вообще происходит? И с ней ли? Да нет, точно с ней, учитель говорил, что одержимые не помнят, что с ними происходило, а у неё все воспоминания с момента покупки этого клятого медальона сохранились. Как она вообще попалась на этот крючок? Очевидно же, что никакой это не "медальон погибшей матери, он зачарован на удачу в обучении, продаю за бесценок, только купите". И ведь самого момента покупки в памяти не осталось! Есть непонятно откуда взявшаяся заинтересованность, есть отход от прилавка с амулетом не шее, а середину будто половодьем смыло. Эх, понять бы, что в эту штуку навешано, так нечем. Сколько учитель вбивал в её голову постулат "без колдовского набора ведьма лишь заклинатель по вызову" - а сумку женщина оставила в комнате. Как теперь чертить Звериный круг? Не тот ритуал, для которого собственная кровь подойдёт, ну да ничего, узнать и потом можно, сейчас надо это попугайное недоразумение в чувство привести, обещала ведь помочь.

Все эти мысли пролетели в голове Василиски за те мгновения, что она застёгивала плащ. Учитель, конечно, не любил заклинателей, но и этой грани магических проявлений тоже учил. Вот и пригодилось.

Женщина встала напротив вытянутой руки Морза с амулетом, примерно в полуметре, развела руки максимально далеко друг от друга и как можно горизонтальнее над полом, медленно подняла их над головой, а потом резко свела ладони вместе, толкнув образовавшуюся силу вперëд. Амулет слетел с цепочки, ударился о птицу и с глухим звуком, не свойственному металлическим изделиям, упал на пол.

- Ч-чт-то со мной бы-было? - придя в себя спустя секунд десять, обеспокоенно спросил Морз.

- Ты тоже попал под действие заклинания, - устало пояснила Василиска.

- Какого-какого заклинания? - уточнил попугай.

- Точно не скажу, но явно что-то очень темное, раз я против своей воли пришла сюда и даже не попыталась сопротивляться, и одновременно очень древнее. Видишь рисунок?

- Сплетённые хвостами р-р-рогатые змеи? - уточнил Морз.

- Именно, - кивнула женщина. - Ритуальный знак Ордена Красного Ока, уничтоженного полторы тысячи лет назад. Твои хозяева знают толк в магических редкостях.

- Они мне-мне не хозяева! - тут же крикнул попугай.

- Сильно сомневаюсь, - хмыкнула Василиска. - Впрочем, считай как хочешь, твои нехозяева смогли научить тебя брать у колдуний Слово Действия.

- Ты не смо-сможешь отказать мне в поиске др-руга! - торжественно проклекотал Морз, взлетая под потолок.

- Именно так, - скрипнув зубами, пробурчала колдунья. - Ив сказал, он улетел в лес, а потом исчезли и нехозяева?

- Так-так и было!

- Тогда пошли в лес, искать следы. Амулет не трогай, целиком выбить из рук я его не смогу.

Попугай в ответ лишь фыркнул и полетел к лестнице. Василиска подобрала шар, откатившись к дальнему краю помещения, и поспешила следом. Что бы не происходило, задание редактора "Магического вестника" надо выполнять. Тайна пропажи людей и связь с этим Ионеско должны быть раскрыты.

Малеев Алексий

Как искать неведомого друга колдунья не представляла. Заклинания поиска ей давались с огромным трудом, да еще и присутствовала непонятно откуда взявшаяся уверенность, что заклинания тут будут бесполезны.

Искать следы тоже было глупо: если верить попугаю, с момента пропажи прошло уже три года. Но с чего-то стоило начинать.

Когда они спустились по лестнице еще ниже, Морз провел ее анфиладой залов. Некоторые из них были пусты, какие-то наоборот захламлены до предела, так, что оставался только узкий проход. Как будто какой-то ненормальный решил всю мебель, статуи, вазы, шпалеры – всё-всё складировать всего в нескольких залах, опустошив остальные. В Василиске подняло голову репортерское любопытство:

- Скажи, а твои хозя… кхм… Ионеску, жили вот так вот? Или это уже потом кто-то перенес мебель?

- Господа ушли, и чер-р-рез некоторое время пр-р-ространство сошло с ума. Дом меняется. Р-р-разве тебя не удивляет, что мы спускаемся, чтобы выйти в лес? – Чтобы Василиска его лучше слышала, летящему впереди попугаю приходилось поворачивать голову.

Она тоже об этом задумывалась. С момента, как заклинание входа выбросило ее среди закопчённого зала, они только и делали, что спускались. Но для рассудка спокойнее считать, что ее забросило на верхние этажи какой-то башни.

- Думаю, мы были в башне, – озвучила она свою мысль.

- Здесь нет башен, – Морз снова обернулся и его глаз влажно блеснул в полутьме. – Пр-р-ространство меняется.

Василиска поняла, что влипла еще серьезнее, чем подозревала до настоящего времени. Даже темный амулет по сравнению с этим был не такой уж и плохой новостью. Фокусы, которые выкидывает нестабильное пространство, способны распутать далеко не все специализированные маги, куда уж ведьме-недоучке!

В доказательство сказанного Морзом, анфилада внезапно закончилась новой лестницей вниз. На этот раз лестница была не в камине, а в шкафу, намертво вросшем в стену.

Когда Василиске уже стало казаться, что они никогда не выйдут из проклятого дома и будут вечно бродить по залам и лестницам, под ногами отказалась мокрая от росы трава. Как они покинули дом, оставалось непонятным, за спиной возвышалась стена без каких-либо признаков двери. Складывалось ощущение, что дом их просто выплюнул, как надоевшую жвачку.

Лес тоже оказался другим. Чтобы пробраться в дом, Василиске пришлось пройти чащобу, буквально нашпигованную чудовищами и ловушками, а здесь на вид обычный лес. Тёмные старые ели и кряжистые дубы перемежались тонкими серебряными осинами с дрожащей даже без ветра листвой.

Колдунья усмехнулась:

- Хорошо, что мы идем не в тот лес, который перед домом.

- Там не лес, – попугай хрипло закаркал, и Василиска не сразу поняла, что он так смеется. – Там всего лишь парк. А это – дикий лес, здесь по-настоящему стр-р-рашно.

Атка

Неожиданно лес расступился и перед Василиской и Мразом выросло приземистое строение из чёрного дикого камня. Широкий вход обнажал лестницу вниз, построенную чуть под углом и полого уходящую вниз. По обеим сторонам от входа и на стенах испускали слегка зеленоватый свет лампы в виде оскаленных черепов.

- А здесь рады гостям, я смотрю, - прокомментировала видимое ведьма.

- Хор-рошо, что ты поняла эт-то сейчас и ни минутой-секунд-дой позже, - рассмеялся попугай.

- Нам надо вниз?

- Не знаю, я ни р-р-разу не видел эту постройку. В лесу вообще нет-нет никаких постр-роек кр-роме р-р-руин охотничьего домика. И это-это не они.

- И часто ты выбирался в лес?

- Мне на-надо было что-то есть и где-то гад-дить! - гневно бросил Мраз. - Д-делать что-что будем?

Черепа-лампы призывно сверкнули глазницами, будто приглашая внутрь. Валисиска вздохнула. С каждой минутой ей всё больше казалось, что замок издевается над ней и вряд ли выпустит добровольно из своих цепких объятий.

Обойти странный домик не представлялось возможным, слева и справа деревья очень плотно обступали постройку, практически срослись стволами. Протиснуться сквозь них не смогла бы страдающая недоеданием как минимум пару лет мышка, не то что взрослая женщина. Учитель предлагал колдунье научиться превращению в животного, но Василиска отказывалась. Очень ей не нравилась перспектива несколько недель мучительно возвращать себе разум в звериное тело. Да и выживали при этом далеко не все.

Понимая, что делать нечего, женщина полуптица решили снова доверить свою жизнь неизвестно чему и стали спускаться. Спуск оказался недолгим, где-то с полсотни ступенек. Пришли они к коридору, украшенному факелами-руками и скелетами в полный рост в нишах.

- Это... склеп? - неуверенно спросила Василиска.

- От-т-ткуда же мне-мне знать? - удивлённо переспросил Мраз. - Это ты-ты должна зн-нать. Р-разве ведьмы не умеют чувствовать смер-рть, даже самую-самую стар-рую?

- Ведьмы может и должны, - холодно отчеканила колдунья. - Я пока так не умею.

- Так сидела бы дома, раз ничего не умеешь, - раздался новый голос, смутно знакомый Василиске. - Хотя да, амулет не дал бы тебе этого.

Женщина посмотрела на попугая в поисках ответа, но тот и сам выглядел удивлённым не меньше той. Его клюв щелкал дёрганным ритмом, пальцы потянулись к глазам, тело сжалось в комок. Что-то, или кто-то, нагонял на него страх.

- Кто ты? - дрожащим голосом спросила Василиска. - Покажусь.

- Не могу, сестрёнка, - ответил невидимка. - Нет у меня теперь привычного для тебя тела.

- Сестрёнка? - удивлённо переспросила колдунья. - Янусик?

- Помнишь, значит, - довольно протянул бестелесный голос. - Я тоже тебя помню и сразу узнал, когда ты вошла на мою территорию.

- Как это "твою территорию"?

- Эти... эти... мрази, в общем, хотели убить меня, а потом принялись бы за... хм, Мраза. По сути, они убили меня, но я не хотел умирать и отдавать им друга и цеплялся за возможность помочь всеми силами. Так я стал этим замком и отомстил своим убийцам.

- Так значит я нашла друга попу... Мраза? - довольно спросила женщина.

- Чисто формально - да, - ответил Замок, - так что твои долговые обязательства закрыты.

- Но раз ты теперь вся эта куча камней, - вкрадчиво начала Василиска, - значит это ты издевался надо мной всё это время? Постоянные спуски, смены пространств, комната с зеркалами...

- Зеркала не я, зеркала Ионеско, - тут же открестился бестелесный брат. - А спуски и пространства да, это моих... хм... в общем, мое дело.

- Но зачем? Тем более, ты сразу узнал меня, как ты говоришь.

- Это единственная радость жизни, что мне осталась! - воскликнул Замок. - Мое хобби, если ты знаешь такое слово.

- Я-то знаю, - буркнула колдунья. - Странно, что его знаешь ты.

- С этими Ионеско ещё и не такому научишься, особенно когда тебя как зверушку держат при себе при гостях и невзначай хвастаются. Кстати, ты хотела найти их, верно?

- Верно, мне для статьи надо. Они здесь? В... тебе?

- Прямо в этом склепе. Идем?

- А как же Мраз?

Василиска обернулась на попугая. Тот тихонечко поскуливал, свернувшись клубочком. Было понятно, что ему некомфортно.

- Ему очень даже комфортно, - фыркнул брат, - он так спит.

- Спит? - удивлённо переспросила сестра. - Никогда бы не подумала.

- Превратности химерологии, - буркнул Замок. - Так что, идём?

- Идём! - решительно произнесла Василиска. - Статью за меня никто не напишет.

Малеев Алексий

Пятый Мир

Жанр - Приключения

Центральный парк в Нью-Йорке.

"Зачарованный принц"-парень, хочет хорошо поесть.

Зануда, который пытается быть прикольным,

но выходит плохо, и никто не хочет с ним общаться,

и он хочет доказать, что на что-то годен.

Друг охотника (первого персонажа),

который пропал в лесу (возможно лишь упоминания о друге),

хочет пообщаться - очень общительный (?).

Проезжающие мимо парка машины действовали Саадату на нервы. Мало того, что «древние семейные знания» к которым отец ни в коем случае приказал не дотрагиваться, оказались с подвохом, так ещё и лучший друг, вызвавшийся ему помочь, ушёл в какой-то лес и вот уже два часа не возвращался. И почему обратное превращение возможно только в Нью-Йорке? Здесь же шумно, грязно, большую часть дня не видно солнца из-за этих уродливых стеклянных многоэтажек, мало зелени и пресной воды. Последние для нынешнего состояния Саадата были максимально критичны, но в центре города нашлись только в хваленном Центральном парке. Это удручало младшего наследника Марокканского королевства как ничто другое.

- О, лягушка, - раздался вдруг совсем рядом мальчишеский голос. - А почему ты такая большая? Ты же не должна быть такой большой. На всем американском континенте нет ни одной лягушки сорока сантиметров в длину. Ой, ты же не лягушка, ты жаба. У тебя сухая кожа, да и морда на лягушачью не похожа. Ты точно жаба. И ты жаба евразийская, только так живут обыкновенные жабы. Тебя насильно привезли, и ты сбежала от кого-то? Надо срочно показать тебя ветеринару. Здесь недалеко.

Юноша, по виду, типичный американец в джинсах, белой футболке под черной клетчатой рубашкой и бейсболке с носками на эмблеме, подхватил земноводное на руки, сглотнув от неприятного ощущения бородавчатой кожи.

- Боюсь представить, как ты общаться с друзьями, если простая жаба вызывать у тебя бурный поток слов, - светским тоном произнёс Саадат, оказавшись на уровне головы американца.

От неожиданности тот плюхнулся прямо на траву, беззвучно открывая и закрывая рот, но принца из рук не выпустил.

- Т-ты г-говорящая? - заикаясь просил мальчик.

- Нет, ну что ты, - не меняя интонации, ответил марокканец, - в парке просто кто-то распылить что-то галлюцинации делать, отчего тебе видится говорящая жаба.

Американец от такого аж опешил. Он потрогал себя, ущипнул, подпрыгнул, странно сморщил лицо, будто подумал о чем-то серьёзном, посмотрел на солнце и даже сплюнул.

- Совершенно точно это не галлюцинации, - серьёзно сказал он. - Я проверил, мой ум в порядке, проблем с мыслительной деятельностью нет, физическое состояние в норме.

- Совершенно точно ты не понимаешь юмор. - Если бы жабы могли плеваться, Саадат воспользовался этой возможностью. - Ты на каждую шутку так реагируешь?

Юноша тут же помрачнел, сгорбился и сразу стал ниже. Принц понял, что задел его за живое.

- Скажи лучше, нет ли здесь чего-то, что могло вы называться лесом? - спросил жаб с целью отвлечь парня от невесёлых мыслей.

- Лес? - задумчиво отозвался американец. - Лес есть, но он в другой части парка. Она совсем недавно очень сильно пострадала и вместо деревьев там…

- Тогда неси, - решил принц. - Надеюсь, мой друг именно там.

Малеев Алексий

- Но там, - попытался всё-таки донести до жаба свою мысль американец, - уже не …

- Неси давай, не разговаривай, а в оплату будет выполнение одного твоего желания, - перебил «принц», и добавил, - в пределах разумного, конечно.

Мальчик замер, задумался, смотря на жаба, и потом произнес:

- Я думаю, что вы ведете переговоры довольно неудачно. Лучше бы представили мне пару альтернатив, очень выгодных вам, но не мне. И после того, как я отвергну их, должны представить довольно хороший план для вашего спасения и моего обогащения. На который я просто был обязан согласится. А так – извините, добирайтесь сами.

С этими словами он положил жабье тело зачарованного принца на ближайший мокрый булыжник, и развернувшись, хотел уйти. Но услышал судорожное кваканье земноводного, который, наверно, подавилась грамотным отпором от такого юного существа.

- Два, два желания…

Паренек остановился, глянул на жаба вопрошающе.

- Ладно три, но без всяких поцелуев. Сам не люблю этого. Хотя ваша повесточка, в последнее время, просто навязывает это.

- Хорошо, видите, вот вам пример правильных переговоров. Вы, упустив инициативу, в итоге остаетесь в проигрыше. Я, путем умелых манипуляций, заставил вас улучшить условия будущей сделки для меня, и вы будете обязаны выдать награду в тройном размере. А дело в том, что вы не умеете вести переговоры. По этому, я бы вам посоветовал купить курс «Как правильно себя подать»…

- Слушай, давай договоримся –, перебил принц паренька, - ты меня несешь до того леса, про которой сказал, а я там выполняю три твоих желания, но в разумных пределах. И ты молчишь, и не навязываешь мне весь этот бред про неверное ведение переговоров. Кстати, как тебя зовут, не называть же тебя –«Эй, парень» или «Эй, американец»?

Паренек, задумавшись на секунд пять, выдал:

- Да. Сообщать свое имя вам, с одной стороны, не стоит. Для меня. Но для вас, чтобы не допустить ошибок в общении со мной, можете называть меня Билл Берр Младший. Можно просто – Младший.

- Так вот, Младший, - Саадат начинал медленно закипать, как внутри от поведения наглого американца, так и внешне, где его жабье тело изрядно стало подсыхать на солнце, - первым делом найди мне сосуд с водой, где бы мог я отсидеться и не высохнуть. И таким образом тебе будет легче меня доставить до нужного места.

- Это в наш устный договор не входило.

- Ну знаешь, если я сейчас помру от жары и высохну на солнце, тебе исполнения желаний не видать. Ввиду смерти клиента. Твоего ВИП-клиента, - принц специально выделили последние слова.

Беффонов Алекс

Юноша снова опустил принца на землю, достал из небольшого рюкзачка бутылку воды и плеснул немного на начавшую уже подсыхать жабью шкуру их высочества. Саадат прикрыл глаза от удовольствия:

- Правильно, что ты пьешь обычную воду, а не ваши химические газировки.

- Разумеется, я серьёзно отношусь к своему здоровью. В газированной воде содержится избыточное количество сахаров и вредных красителей, к тому же она раздражает внутреннюю поверхность желудка, провоцируя голод. У меня и так сложности в коммуникации со сверстниками, не хватало еще стать жирным.

Конечно, сложности, подумал Саадат. Будь у меня выбор, я бы тоже лишней минуты с тобой не остался… И куда запропастился Латиф?

Билл тем временем снова поднял принца и понес, по-видимому, в обещанный лес, продолжая при этом разглагольствовать:

- Высохнуть вашей коже я не дам, воды вполне достаточно, чтобы периодически вас увлажнять. На поиски емкости мы потеряем время, лучше я быстрее доставлю вас по назначению и заберу свою награду, свободное время у меня сегодня ограничено.

Идти оказалось не так уж и долго, около двадцати минут. Младший остановился у желто-черной заградительной ленты и развернул Саадата, чтобы тому было лучше видно.

Если бы жабы умели падать в обморок, принц непременно бы это сделал. Заградительная лента делила парк на два разных мира. Тот, что оставался за спиной, был зелёным и ухоженным. Тот же, что впереди, чернел обугленными остовами стволов и пах смертью. Кое-где над пепелищем еще поднимался дымок.

- Это лес? – севшим голосом прошептал Саадат.

- Это БЫЛ лес. Я пытался сказать, но вы меня не слушали. Неделю назад тут случился пожар и теперь эта часть парка перекрыта.

- О, Аллах Всемилостивый, я погиб…

- Я выполнил свою часть устной договоренности и хочу получить свою награду, - прагматичный американский тинейджер был глух к страданиям жабы, пусть даже и говорящей.

А Саадат пребывал в бездне отчаяния. Он уже много раз корил себя за неуёмную гордыню и насмешки над старыми ритуалами. Предупреждение отца, что это не шутки, он пропускал мимо ушей. Ну кто верит в колдовство в век полётов в космос, интернета и прочих благ технического прогресса! И когда принц решил подурачиться и вызвать дождь, Латиф пытался его остановить. Потомок вождей Шиллу, чей род по мужской линии насчитывает не просто века, а тысячелетия, он относился к старой религии своего народа гораздо более серьезно. Но принц не внял и вот теперь наказан кем-то из старых богов.

Берберский шаман Харун, советник его отца - короля Мухаммада Седьмого, сказал, что обратное превращение в человека возможно только в случае, если получится вызвать дождь в точке, которую он вычислит по звёздам. К сожалению, эта точка оказалась на другом конце Земли, в проклятом Нью-Йорке, в трижды проклятом Национальном парке, в лесу, который теперь сгинул в огне. В довершение всех бед верный Латиф, который не покинул своего друга и повез его в Америку, пропал.

Атка

Похоже, у него нет иного выбора как попытаться вызвать здесь дождь, но для этого нужен ритуал, который знает Латиф. А он, к сожалению...

Но тут Саадат почувствовал такое, что казалось ему низменным чувством, которое он довольно редко испытывал, поскольку он в виду своего привилегированного положения избегал беды, постигшей не самые благополучные народы империи. Столь отвратительное, сжимающее изнутри чувство, разумеется, должно было быть исключительно побочным эффектом этой жабьей оболочки!

Саадат почувствовал голод.

И он быстро выкинул из его головы размышления о судьбе леса и друга.

И как же ему быть?

Мух жрать, что ли? Или чем там жабы питаются? Сама мысль об этом Саадату казалась отвратительной.

Да, его наказали, но сам себя он наказывать не собирается. Нет, он принц и достоин самого лучшего! В том числе лучшей еды в этом захолустном уголке вселенной.

Как бы договориться с этим занудой?

— Я выполнил свою часть устной договорённостей и хотел бы получить награду, — повторил Билл.

Саадат неуклюже развернулся на его руке.

— Слушай, Младший. Видишь ли, моя цель ещё не достигнута, пусть ты и донёс меня до места назначения. И, как видишь, в таком облике я не горазд выполнять желания.

Брови тинейджера взметнулись.

— Так вы использовали против меня лживые аргументы и ничего не значащие обещания, которые не в силах выполнить? Довольно несерьёзный подход, скажу вам честно. Так чем же вы отличаетесь от моих одноклассников, — и он добавил презрительно: — жаба?

— Тихо-тихо-тихо! — Саадат хотел поднять вверх свои маленькие лапки, но из-за этого плюхнулся на живот. — Даже не думай равнять меня со своими одноклассниками, которые не более чем представители отсталой цивилизации. Но ты ведь не такой, верно? Ты обладаешь значительными познаниями и умеешь вести переговоры. Тебе не кажется, что тебе удалось вступить в контакт с принцем довольно могущественной империи лишь потому, что ты выше всех остальных?

Лесть — великая вещь. Медленно капая золотым ядом, она отупляет даже самые острые умы. У всех людей есть эта слабость — потребность быть лучшим, потребность быть выше, чем остальные, и хорошие слова, даже будучи совершенно пустыми, неплохо этому способствуют.

— Да, я лучше моих одноклассников, — сказал Билл таким тоном, точно это само собой разумелось. — Я пишу все тесты на А+ и читаю много книг, пока эти иррациональные молодые люди гуляют. Потому что моя цель — добиться успеха, а успех возможен лишь с помощью знаний.

— Совершенно верно, — Саадат попытался улыбнуться, но, наверное, очаровательной улыбки принца, которая могла обезоружить некоторых не особо уверенных в себе людей, не получилось. — Поэтому тебе выпала честь говорить со мной.

— Но вы же всего лишь говорящая среднеазиатская жаба...

— Я не просто говорящая жаба, я проклятый правитель, — быстро перебил его принц. — И я готов поставить всё золото жрецов, что никому из твоих одноклассников не выпадала такая честь. Думаю, они тебя сильно зауважают, когда я смогу представить перед ними в наилучшем виде. А получив уважение, ты добьёшься успеха. Знания, мой дорогой, далеко не всегда поднимают на вершину, иногда они низвергают в пропасть... — на последней фразе голос Саадата дрогнул.

Парень задумался.

— В ваших слова определённо есть смысл. Связь с монаршей особой поможет мне подвинуться вверх по социальной лестнице. — Внезапно его лицо значительно подобрело и перестало казаться таким постным. — Так чего же желает ваше величество?

Принц облегчённо выдохнул.

— Моё величество желает подкрепить свои силы.

Стеклова Анастасия

От человеческой еды жабёнка выворачивало наизнанку что бы они не пробовали. Но Младший, вопреки возмущениям принца, всё-таки, купил в зоомагазине больших улиток. Земноводное только увидело добычу, как сразу бросилось жабьей рысью к ней. Глаза боялись – рот чавкал. Теперь выворачивало Пацана.

- Не подавись, - фыркнул Младший и с отвращением отвернулся.

- Угу…

Младший задумался: «Сомнительно же это всё. Три желания, как в сказке от лягушонка. Друг какой-то непонятный. Ни к чему не пришли, а я уже пол дня потерял. Не говоря уже о том, что меня в кой-то веки ждёт сверстница Тиффани. Домашку должен ей сделать, но всё же, если не приду, то уже никогда не смогу наладить общение хоть с кем из сверстников».

- Короче! - провозгласил юноша. - Я пошёл! У меня больше времени нет.

- Эй погоди! А как же уважение среди коллектива?

- Ты просто жаба, - с горечью в голосе отмахнулся Билл. - С тобой меня только засмеют. Я зря теряю на тебя время.

- А то что жаба говорящая, тебя не смущает?

- Ну и что. Налакалась примесей каких, а теперь голову мне морочит. Нет, с тобой мне точно ничего не светит. Иди своей дорогой, - тинэйджер развернулся и побрёл прочь.

Саадат задумался: «Как же достал эта зануда прыщавая! То хочу, то не хочу. В любом случае в этом городке маловато желающих поболтать с жабой переростком, потому этот юноша мне ещё нужен. Чё вот блин ему ещё предложить?»

- Если ты будешь бросать всё вот так, на пол пути, то тебе точно ничего не светит! - бросил вслед юноше принц.

- Вот я и не хочу бросать на пол пути наш уговор с Тиффани!

«Тиффани? Должно быть самка американская. Подросток, девочки… я понял!»

- Слушай сюда, Билл! Я – принц марокканский. В моём имении пятьсот наложниц и несколько жён. Если ты мне поможешь, то я открою тебе секретную тайну своего народа, и все девицы твоего возраста станут от тебя без ума!

Билл остановился. Принц ехидно прищурился.

- Сможешь выбрать любую! Они даже согласятся стать вторыми и третьими. Да на любой день недели или месяца! На всё пойдут, ради твоего внимания!

Паренёк обернулся:

- Ты же меня дуришь. Ведь нет никакой секретной тайны…

- Да я те зуб даю! Я, наконец, сыт. Остался один штрих и тайна твоя! Пошли вызовем этот проклятый дождь!

(В Марокканском королевстве многожёнство – редкость, и то с письменным согласием первой жены. Жабёнок нагло врал).

Виктор Шум

- Ладно, но я рассчитываю, что это займёт не больше четверти часа, — сказал Билл. – Что нужно делать?

- Сперва зайдём в лес.

- Должен сказать, что это фактически невозможно, поскольку леса больше нет.

- Неси меня туда, где он был. Давай, перелезай под лентой!

- Перелезать? — опешил Билл Берр Младший. – Это же нарушение. Нет, на такое я не пойду.

- Пойдёшь, или я плюну в тебя, и ты покроешься бородавками. Уж поверь, ни одна девушка больше на тебя не взглянет!

Младший сглотнул и покосился на выжженную траву, на поваленные стволы и на людей вдалеке. Они то ли расчищали мёртвый участок, то ли что-то копали. Часть деревьев устояла, и рассмотреть, что происходит за ними, было трудно.

- Скорее, — подбодрил Саадат. – Они не заметят. Вперёд! Ну всё, я плюю.

- Стой, не надо! — воскликнул Младший и, сгорбившись, неловко пролез под лентой. При этом он старался не запачкать колени. – Это всё? Можно обратно?

- Какое «обратно»! Иди вперёд и смотри, мой друг должен был оставить на земле знак. Скорее всего, это круг, выложенный из белых камней.

- Я не вижу, — прошептал Младший.

Он стоял на полусогнутых ногах, втянув голову в плечи и боязливо оглядываясь, и в любой момент был готов рвануть обратно.

- Это нарушение. Е-если заметят...

- Тогда соври, что увидел тут жабу и хотел спасти.

- Ка-какую жабу?

- Меня, осёл. Посыпь меня пеплом немного, как будто я был на земле.

Младший послушно ткнул пальцем в землю и оставил одинокий отпечаток на бородавчатой спине.

- Больше сыпь! Или нет, поставь меня на землю и возьми обратно.

- Я же тогда испачкаю одежду. У меня белая футболка, я не могу!

- О Аллах! Кто упрекнёт меня, если я плюну? — трагическим голосом спросил Саадат. В следующий миг он оказался на земле и закашлялся, хапнув пепла раскрытой пастью. – Тьфу!

- Зачем ты плюнул? – в панике завизжал Младший. – Зачем?! Я же сделал, как ты просил!

Саадат ничего не успел пояснить. Раздался свист.

- Ещё один. А ну, выйди за ленту! — крикнул кто-то. – Что вы все сюда лезете...

К ним направлялся человек в форме.

- Действуем по плану, — сказал Саадат и развернулся всем телом, чтобы взглянуть на Младшего. Но у того, как оказалось, вдруг появился новый план — нелепо размахивая руками, он бежал по выжженной земле прочь от дороги.

За спиной оглушительно засвистели.

- Сто-о-ой! — квакнул принц и большими скачками заспешил за Биллом Младшим. – Стой, кваму говорю!

Скоро он увяз в пепле и мог только беспомощно следить, как удаляется клетчатая спина Младшего. И вдруг тот упал на землю — споткнулся, что ли?

Человек в форме прошёл мимо, едва не наступив и ворча:

- Опять розыгрыш, что ли? Чёртовы пранкеры. Ну, так и есть: одежду бросил, а сам куда делся? Голым тут бегает, придурок?

Человек ушёл, унося джинсы, тёмную рубашку и футболку, теперь не такую белую, а Саадат кое-как добрался до места, где упал Младший. Там на земле был выложен круг из белых камней.

- Кроак, — печально раздалось с ближайшего пня.

- Билл? — уточнил принц, кое-как повернувшись на коротких ножках.

- Латиф, — хмуро ответила жаба. – Круг работает, но если в него случайно зайдёт человек, хоть одной ногой... А вот обратно уже не превращает.

- А-я-я! — заверещало что-то на земле у круга. Там, незамеченный сперва, лежал на спине бывший Билл Берр Младший, а теперь жаба евразийская, и сучил лапками. – Это всё потому, что ты в меня плюнул! За что? Зачем ты плюнул, зачем?..

Саадат и Латиф молча смотрели, как он корчится, а потом синхронно квакнули.

- А что, если в круг войду я? — спросил принц. – Я буду свободен от чар?

- Должно сработать... Только эти люди унесли одежду, стой!

Но Саадат уже прыгнул.

Олли Бонс

Ничего не произошло... Точнее с принцем. Зато по траве, проклиная всех лягушек, жаб и прочих земноводных, улепётывал голый подросток, преследуемый полицией.

- Это почему? - Саадат растерянно посмотрел на Латифа. - Ты обещал, что всё получится!

- Получилось, как видишь, - флегматично квакнул Латиф и вдруг быстро выпустил свой липкий язык, сбивая летящую рядом муху. Проглотив насекомое, он умиротворённо икнул и продолжил. - Жалко, что мы не лягушки, у тех язык длиннее... Так вот, этот розовый малолетний дебил недавно заколдовался, заклятие быстро и слетело. А мы застряли.

- Никогда не ешь при мне эту мохнатую гадость, - заорал принц, отворачивая морду, - Я тебе запрещаю! Это омерзительно!

- А что не так? Нормальная, вкусная муха! Есть надо, иначе помрём. Или светлейший господин не желает домой?

Саадат насупился и смущённо признался:

- Желаю! Просто я не хочу оставаться жабой. Это позор для нашего славного рода. Марокканский принц, потомок древних правителей! Что они скажут, увидев меня в таком облике? Другое дело - человек! Если я топну, к моим ногам сбежится челядь! И все, слышишь меня? Все будут счастливы исполнить мою волю... Но я очень хочу есть. Она, действительно вкусная?

- Вкусная, - буркнул Латиф. Правда, он может и соврать... По морде этого пройдохи и в обычной жизни было непонятно, то ли он смеётся, то ли кривится от спазмов. А теперь и подавно. Вон, какой рот. На всю голову!

- А я также выгляжу? - спохватился принц. - Большая бугристая голова, короткие толстые лапки и огромная пасть?

Латиф лишь отмахнулся и грустно заковылял в сторону. Некоторое время он тщетно искал на земле червяков и слизней, но после пожара они расползлись... или погибли.

- Что будем делать, мой принц? - слуга жалобно взглянул на господина.

- Выбираться, - решительный ответ, не принимающий возражений, - И быстрее! У меня уже шкура зудит. Сперва нам нужен какой-нибудь водоём.

Латиф вскарабкался на большой камень с плоской вершиной, взглянул на безоблачное небо и тоскливо поддакнул:

- Или хороший дождь... Ох, смотри, смотри!

- Что там, - короткая шея не позволяла Саадату смотреть вверх. - Говори, я повелеваю!

- Летит, летит! Вертолёт! Игрушка, модель... Живей, принц, карабкайся сюда... Да шевелись ты, толстяк.

- Ты как с царственной особой разговариваешь? - заворчал принц, с трудом взбираясь на камень. - Я велю отрубить...

- Потом, потом, - примиряюще квакнул Латиф. - Нам надо залезть в вертолёт!

Теперь и принц услышал стрёкот приближающегося вертолёта. Жабы присели на краю камня и стали ждать. Хоть бы получилось! Хоть бы этот неведомый мальчишка, который управляет моделькой, догадался посадить её на площадку! Наверное, у жаб тоже есть свои боги... Их услышали. Огромный, даже по меркам людей, поскольку это была трёхфутовая модель воздушного десантного транспорта, вертолёт приземлился на площадке, приветствуя двух жаб, уцепившихся крошечными лапками за камень.

- Быстрее, за мной, - скомандовал Латиф, ковыляя к открытому десантному люку. Принц и не спорил, послушно трусил рядом. К счастью, вертолёт покорно ждал. И вот, наконец, жабы доползли до борта, поднялись по пандусу, перевалились и уселись внутри... Получилось!

Ландышев Анатолий

В этот же момент вертолёт принялся набирать высоту. Чувствуя вибрацию, пробирающую до самых глаз, принц напрягся и подобрал все четыре лапы под себя:

— Ох, и глупая затея, Латиф.

Слуга тем времен попытался ухватиться за что-нибудь в кабине, но условность моделирования сложных летательных аппаратов не предусматривала места для пассажиров и средства безопасности.

Вертолёт клюнул носом, взяв разгон. Кем бы ни был тот, кто управлял моделькой, он явно не рассчитывал, что на борт заявится парочка не самых мелких земноводных, и, пусть ненамного, вес транспортного средства увеличится. По этой простой причине, не предусмотренной изготовителями радиоуправляемой модельки, кривая набора высоты оказалась внезапно кривее обычного.

Буквально через тридцать секунд надрывного стрёкота двигателя и сервопривода, лопасть несущего винта угадила аккурат в скрючившуюся ветку дерева. Для рулевого ротора хватило мгновения, чтобы модельку понесло в сторону и закрутило.

— Латиф! Мы падаем! — Завопил Саадат, растопырив лапы в попытке удержаться за воздух.

— Держитесь, мой принц!

— За что?! — жаб швырнуло сначала вперед, потом назад, — Мэй дэй! Мэй дэй!

Падение вертолета оказалось таким же быстрым, как и весь полёт. Выпав из модельки, принц и его слуга быстренько уползли в сторонку и одновременно зажмурились. Спустя пару секунд они также синхронно открыли глаза и оглянулись. Модель вертолёта грустно лежала на боку на тротуаре, одна из несущих лопастей была изогнута.

— Он не взорвется? — простонал Саадат.

— А должен? — с испугом в голосе спросил Латиф.

— Наверное. В кино упавшие вертолёты взрываются.

— Но в кино падают вертолёты, а не модельки для детских игр.

— А чего ты тогда тоже зажмурился? — покосился принц.

— Я тоже смотрел кино, но никогда не был в падающем вертолёте. Даже в игрушечном.

— В игрушечный ты бы и не поместился... раньше. Какая же глупая идея, — недовольно прыснул Саадат, — между прочим, твоя идея! Хотел нас окончательно сгубить?

— Никак нет, — мгновенно собрался Латиф, и как ни в чем не бывало продолжил, — надо разобраться, где мы теперь и куда дальше направляться.

Жабы оглянулись. Очевидно, их полёт завершился за пределами парка — их вынесло на оживленную улицу с множеством мелких магазинчиков. Принц растерянно озирался по сторонам. Он вообще не понимал, что делать дальше. Но не успели досада и разочарование прийти в его голову, как Латиф рванул с места:

— Быстрее, принц! Я знаю, кто нам поможет вызвать дождь!

— Очередной игрушечный вертолёт?

— Нет! Нам нужен настоящий шаман! И вон, где можно его найти!

Саадат устремился за слугой.

Через дорогу от места, где завершилась авиакатастрофа, на деревянном крыльце серого здания скромного светилась кривоватая вывеска «Магия Маркет: всё для астрологии, вуду, таро и йоги».

Екатерина Васильева

Перебираться через проезжую часть было очень страшно, но при этом захватывающе. Ни полёты на параплане, ни банджи-джампинг, в которых Саадат в прошлом искал острых ощущений, не шли ни в какое сравнение с тем адреналиновым штормом, который бушевал в его жабьем теле, пока они с Латифом длинными прыжками неслись к заветному противоположному тротуару, уворачиваясь от колёс проезжающих автомобилей.

Однако, перебраться оказалось полбеды. Дверь в лавочку была закрыта, дверная ручка и колокольчик находились на недосягаемой для жаб высоте. Но не успел Саадат подготовиться к длительному ожиданию, как дверь приоткрылась и перед глазами принца и его друга предстали две изящные женские ступни, обутые в сандалии из тонких ремешков. Не будь у принца такое отчаянное положение, он непременно уделил бы созерцанию нежных ухоженных пальчиков с рубиново-красным педикюром гораздо больше времени, но сейчас он шустро скользнул в дверной проем мимо этих совершенных ног. Латиф как тень проследовал за принцем.

Женщина раздумала выходить и присела на корточки рядом с двумя жабами, ничуть не испугавшись. Она оказалась молодой, на вид не более двадцати трех лет, и Саадат внутренне возликовал от такого невероятного везения – хозяйка лавочки, несомненно, была их с Латифом соотечественницей.

Только принц собрался заговорить, как девушка опередила его:

- Какая честь для моего скромного магазинчика! Я счастлива приветствовать ваше высочество и его достойного спутника.

- Вы знаете, кто я? – удивился сбитый с толку Саадат.

- Я вижу сквозь облик, – она улыбнулась, став еще красивее, чем показалось принцу с первого взгляда, и представилась. – Шаманка Садира, к услугам вашего высочества.

Саадат испытал непередаваемое облегчение. Сейчас его наказание закончится, Садира вернет ему истинный облик, и первым делом он отправится в ресторан и наконец нормально поест. Чувство голода донимало постоянно, но в очередной раз есть улиток или, того хуже, мух, принц заставить себя не мог. Латиф, как и все дети пустыни, относился к любым физическим неудобствам с равнодушием истинного аскета, но принц, воспитанный в дворцовой роскоши и ни в чем не знавший отказа, нешуточно страдал.

Садира тем временем бережно подняла с пола обоих жаб и понесла в небольшую заднюю комнатку, где опустила в раковину и включила прохладную воду. Только тут Саадат понял, насколько он сух и грязен. Побывав на лесном пепелище, они порядком извозились в саже, которая, возможно, и спасла их от полного высыхания, застыв черной коростой.

Во время купания Латиф поведал Садире их злоключения.

Принц с большим трудом заставлял себя проявить терпение, не прыгать и не кричать: «Бежим сейчас же вызывать дождь!» И именно это помогло ему сохранить лицо, как ни абсурдно это звучит по отношению к жабе.

Потому что, выслушав, Садира расстроенно покачала головой и сказала:

- Я ничем не смогу вам помочь, ваше высочество. Чтобы заклятье разрушилось, вам нужно самому вызвать дождь. Самому.

Никогда еще Саадат не падал с такой скоростью с вершин надежды в черную бездну отчаяния. Садира и Латиф о чем-то договаривались, а он, оглушенный разом свалившейся на него безнадежностью, застыл как нефритовая фигурка, которые стояли на полочке в лавке.

Он так же не пошевелился, когда шаманка завернула их с Латифом в мокрый шелк и положила в маленькую плетеную сумочку. Они уже не могли видеть, как молодая женщина посмотрела на часы и сразу заторопилась к выходу, прихватив с собой сумочку с зачарованными приключенцами.

Даже когда некоторое время спустя Садира вытащила их с Латифом и осторожно положила в пепел за заградительной лентой в Национальном парке, Саадат не вышел из ступора.

Перспектива до смерти остаться жабой ужасала. Впрочем, жизнь его окажется недолгой, он быстро умрёт от голода, потому что не сможет есть мух. Какой же он был кретин! У него было всё, чего только может пожелать человек! И теперь, благодаря собственному идиотизму, ему придется умереть ничтожным земноводным. Он никогда не сумеет вызвать этот чертов дождь.

Саадат слышал, что Латиф и Садира говорят ему какие-то слова поддержки, и от этого становилось еще горше. Он подвел не только себя. Собственной глупостью и гордыней он погубил и своего лучшего друга, который тоже теперь останется жабой. Пусть уж лучше неведомые боги убьют его прямо сейчас!

- Прости меня, Латиф! – дрожащим голосом выкрикнул Саадат и впервые за последние двадцать лет заплакал.

И вместе со слезами принца в пепел пожарища упали первые капли дождя.

***

В кабинет Мухаммада Седьмого без стука вошел молодой мужчина в тёмно-синей джеллабе и таком же тагельмусте. Откинув с лица кисею, он поклонился и произнес:

- Мархаба, повелитель! Я все исполнил, как мы договаривались.

Король встал ему навстречу, заключил в объятья и сам провел к гостевому креслу. Родословная гостя вполне позволяла закрыть глаза на такое нарушение этикета.

- Да, у нас все получилось, Латиф! Саадат вернулся в университет, увлекся историей нашего народа и теперь он самый послушный и почтительный сын, какого только может пожелать отец. Расскажи, как все прошло?

Гость пожал плечами:

- Деньги решают всё. В администрации удивились, но за соответствующую сумму согласились в нужное время в нужном месте расстрелять облака йодистым серебром. К тому же вовремя случившийся в Национальном парке пожар сыграл мне на руку, дождь там был очень кстати.

Мухаммад взволнованно прошелся по кабинету:

- А как там Садира?

- Садира скучает и шлет повелителю слова любви и преданности.

- Её не обижают?

Четко очерченные губы Латифа обозначили улыбку:

- За ней присматривают верные люди. К тому же только самоубийца может посягнуть на дочь повелителя, пусть и непризнанную.

После небольшой паузы гость продолжил:

- Дальше все просто. Когда пошел дождь, Садира с помощью порошка незаметно превратила нас обратно в людей.

- Что ж, шиллу под твоей рукой могут занять земли, о которых мы говорили. Бумаги ждут тебя в приемной.

- Благодарю, повелитель! – Латиф встал, вынул из складок пояса маленькую плоскую коробочку, положил её на стол перед королем и, поклонившись, вышел из кабинета.

Мухаммад уставился тяжелым взглядом на оставленную вещицу, собираясь с духом вернуть её в сокровищницу. Наследие древнего магрибского колдуна, бережно передаваемое от отца к сыну. Крайнее средство, которым уже несколько веков марокканские короли приводили в чувство своих пустившихся во все тяжкие наследников. Когда-то он и сам подвергся такому же воспитанию.

Коробочка из пожелтевшей от времени кости была покрыта затейливой резьбой, а на крышке можно было разобрать начертанное вязью слово «Мутабор».

В ней оставалось еще больше половины черного порошка. При рачительном использовании хватит еще на многие поколения.

Атка

К О Н Е Ц

Шестой Мир

Шестой Мир

Жанр - Фантастика

На космическом корабле

Женщина-учёный, 30-35 лет, цель - карьерный рост

Женщина лет 34, цель - Не хочет стать женой

И местный житель-проводник, пол и возраст любой,

желает славы и-или богатства.

— Джу, ты как тут? Помощь нужна? — дверь с шелестом откатилась, в рубку впорхнула Сирин. Для своих тридцати пяти выглядит она безупречно, но ведёт себя слишком легкомысленно. Впрочем, как всегда... Сегодня она в древнегреческом стиле — короткая, полупрозрачная туника, нисколько не скрывающая роскошной груди и бёдер, и сандалии с высокой шнуровкой. Длинные чёрные волосы собраны в мощный пучок, перевязанный красной лентой. На плече сверкает причудливая заколка... В общем, сторонний наблюдатель никогда бы не подумал, что перед ним опытный космический исследователь, ксенобиолог и психолог, пробывший в космосе не один десяток лет. Конечно, инструкции тут не нарушены, и штатный комбинезон, оснащённый микродатчиками и вспомогательными приборами, по-прежнему облачает стройную фигуру. Но почему бы не прицепить пару визуальных имитаторов?

— Разумеется! Кофе хочу... и бутерброд, пожалуй, — проворчала Джу, аналитик, астронавигатор и давняя подруга Сирин ещё со времён лётной академии. — Интересные духи! Откуда?

— Фарлах подарил. Местные арлитунские травы. Вкусненько ведь? Ну скажи?

— Неплохо! — в отличие от дикой необузданной красотки Сирин, холодная и строгая блондинка Джу обладала совершенно другим характером. Никогда не поймёшь, что у неё на уме. Вот и сейчас, казалось, сидит отстранённо, блаженно закрыв глаза и включив массажёр, лениво разминает затёкшую шею. — Неплохо, да... Продолжим? Великий воин и шаман, отправляясь на Священный Гудзурум, где пробудет отшельником три цикла, тащит с собой элитный парфюм? Ты серьёзно? Это точно самец?

— Прекрати, — Сирин надулась и внезапно покраснела. — Там всё нормально!

— Уже успели? — Джу неодобрительно покачала головой.

— Я свободная девушка! Какие претензии?

— Никаких, в принципе, — Джу резко открыла глаза и наклонилась вперёд. — Так я сегодня увижу кофе или нет? Второй помощник, вам напомнить одиннадцатый пункт?

— Господи, какая ты зануда! — мелодично пропела Сирин и засмеялась, направляясь к стойке распределителя. — Сколько помню, всегда такой была!

— Неправда! Я просто хороший работник... Сливки не забудь и сахар. Три кубика, — не оборачиваясь добавила Джу.

Анатолий Ландышев

— Конечно, конечно, сейчас сделаю, — Сирин подошла к распределителю, зависнув пару секунд у меню, и наконец выбрала нужный пункт. Вскоре в окошке появилась изящная чашка с ароматным капучино и многослойный бутерброд.

Сирин обернулась, собираясь отнести угощение до кресла и... увидела перед собой ствол нейробластера, направленный прямо в лицо. Джу держала его чуть в полусогнутой руке, удерживая другой под локоть, и медленно отступала назад, лишая подругу всяких шансов. У брюнетки от изумления и неожиданности глаза распахнулись на пол-лица, делая её похожей на героиню какого-то аниме, затряслись губы и руки.

— Ты чего? С ума сошла, размахивать лазером? — обиженно выдохнула Сирин. Чашечка кофе опасно задрожала в руке, а бутерброд, наклонившись, чуть не расстался с верхним кусочком сыра.

— Ты кто? — в лоб спросила Джу, — Сирин всегда подкалывала, что я растолстею с трёх кубиков и не влезу в форму. Повторяю, ты кто?

— В смысле? Это я, Сирин... Надо же, пошутить с ней забыли! Надумала чёрт-те что!

— Угу, если бы это! А нейробластер назвать лазером? Офицер космофлота... Отвечать мне! Кто ты?

Сирин, видя такую непонятную агрессию, тихо попятилась, упираясь спиной в стойку распределителя. Чашка предательски качнулась, выплеснув кофе на пол. Тут же сбоку появился ремонтный дрон, также выполняющий функции уборки, и бросился затирать пол. Джу вздрогнула и невольно среагировала на движение, поведя стволом в сторону, но в неё сразу полетела чашка, за ней бутерброд, а Сирин рванула на выход. Пока Джу уворачивалась, она выскочила в коридор и завопила:

— Альфа-три. Шлюз... Быстро.

— Отменить, — рявкнула Джу, выбегая из рубки.

— Шлюз, повторяю, — коварная брюнетка уже скрылась за поворотом, напрасно взывая к электронному помощнику.

Разъярённая блондинка бросилась следом, увидев, как эта дрянь вовсю колотит по кнопкам шлюза, набирая комбинацию для открытия наружного люка. Понимая, что не успеет догнать беглянку, Джу быстро развернулась назад, залетая в рубку, где размещён основной пульт управления. Через него можно отменить команду и заблокировать шлюз... Опоздала! Люк уже открылся, и теперь бывшая подруга Сирин, а может быть, и кто-то чужой вместо неё, резво удалялась от корабля.

Беффонов Алекс (под редакцией Анатолия Ландышева)

Джу всё равно заблокировала шлюзы и нажала кнопку внутренней связи.

- Фарлах! — позвала она. – Фарлах, ты меня слышишь? Ответь!

Но арлитунец молчал. Тогда Джу пошла осматривать корабль, не выпуская из рук нейробластер. Двери отъезжали, открывая пустые каюты.

И та, где жил Фарлах, тоже была пуста.

На всякий случай Джу решила связаться с ближайшей станцией. Что она им скажет? «Один из членов экипажа ведёт себя странно, а второго я не могу найти, нужна помощь»? Глупо. И всё-таки тревога не отпускала. Джу подошла к передатчику, решив, что соврёт, преувеличит опасность, лишь бы кто-нибудь пришёл.

Но фонового шума не было. Передатчик затих, и любые попытки включить его не принесли успеха. Кто-то отрезал внешнюю связь.

- Альфа-три! — обратилась Джу к системе. – Провести и устранить поиск неполадок.

- Задание принято, — ответил мягкий электронный голос.

- Включи экран, покажи корабль.

Альфа-три тут же выполнила требование. На занимающей всю стену плазмопанели — такие были в каждой каюте — появились изображения с камер. Только коридоры, и Джу подосадовала, что прочие помещения защищал закон о приватности.

Всё ещё сжимая нейробластер, она напряжённо вглядывалась в квадраты, одинаково серые, с одинаковыми лампами. Дёргалась, заметив движение, но два раза это были дроны-уборщики и один раз — ремонтный дрон. Но вот, кажется, ей повезло.

- Квадрат В-4, увеличь! — потребовала она.

Этот коридор вёл в комнату отдыха. В проёме открытой двери виднелся тёмно-серый прямоугольник дивана и край стола, за которым сидел Фарлах. Он что-то держал в руках, бережно поднося к лицу и осматривая.

Джу пронеслась по коридору, поздно спохватившись, что стоило, наверное, подобраться незаметно. Арлитунец замер, испуганно моргая двумя парами глаз. Одну руку он поднял, косясь на нейробластер, а другой осторожно поставил на стол чашку.

- Джу-Джу, что случилось у вас? — спросил он, растягивая гласные и дважды повторяя имя, что на Арлитуне считалось вежливым обращением.

- Почему не отзывался?

- Я... Но я не слышал. Как мог бы я обидеть Джу-Джу молчанием, если бы знал, что она звала?

- Сирин говорила, ты дал ей какие-то духи, — сказала Джу, потому что других идей у неё не было. – Что за духи?

- Что есть духи? — осторожно спросил Фарлах. Он старался смотреть на Джу, но взгляд его то и дело возвращался к нейробластеру.

- Пахучая субстанция, которую наносишь на себя.

- Нано-осишь? Такого не давал.

- Просто пахучая субстанция. Жидкая. Твёрдая. Фарлах, что ты вообще давал Сирин?

Арлитунец примолк и как будто задумался.

- Я ничего не давал Сирин-Сирин, — твёрдо ответил он.

- А видел её сегодня?

- Нет, — сказал Фарлах и в знак подтверждения крепко зажмурил все четыре глаза. – Я проснулся. Пришёл. Пью чай...

Но Джу уже не дослушала. Отмахнувшись, она бросилась к кадкам в углу. Что-то в пышной синтетической зелени привлекло её внимание.

Торопливо отведя ветви в сторону, Джу шагнула назад и ахнула, прижав пальцы к губам. Фарлах, оказавшийся рядом, опустил ей на плечо узкую четырёхпалую ладонь.

Из яркой зелени на них смотрело лицо Сирин, неестественно бледное, с остановившимся взглядом и отвисшей челюстью.

- Сирин-Сирин? — удивлённо спросил Фарлах. – Что это с ней?

- Ты сказал... Ты сказал, пьёшь здесь чай, — кое-как выговорила Джу, не узнавая собственного голоса. – Так? Чай, да? Но ведь чай для арлитунцев — яд...

Олли Бонс

Тело отреагировало быстрее, чем пришла верная мысль. Почувствовав, как на последних её словах крючковатые пальцы Фарлаха впились в плечо, Джу резко обернулась. Электрический треск нейробластера раздался раньше, чем Фарлах, вернее то, что притворялось им, попыталось ударить женщину свободной рукой. Отшатнувшись назад, противник согнулся, прижав ладони к животу. Джу уверено выставила нейробластер перед собой. В голове роились вопросы, и не на один не находились ответы. Кто это? Что это? Где Фарлах? Жива ли еще Сирин? Как она сама, опытный исследователь, побывавший не на одной раннее неизвестной человечеству планете, допустила проникновение на корабль явно опасной формы жизни?

Фарлах затрясся, выпрямился и с места кинулся на Джу. Она не подозревала, что вечно спокойный и собранный арлитунец может быть похож на разъяренного дикобраза. Второй выстрел нейробластера не заставил себя долго ждать. На этот раз Джу попала в грудь Фарлаха. Но вместо ожидаемого парализующего эффекта последовала пугающая агония существа, дрожащего словно жидкость в сосуде. Казалось, вот-вот и оно осядет на пол, расползшись подобно слизи.

- Да что ты такое?! - прохрипела Джу, зажимая крючок бластера.

Но существо явно не желало еще раз испытать на себе мощь электромагнитного разряда. Слизняк, теперь лишь отдалённо напоминающий арлитунца, рванул на Джу и, сбив её с ног, выбежал из комнаты отдыха.

- Альфа-три, изолировать отсек! - скомандовала Джу. - Проведи температурное сканирование корабля! Сообщать обо всех отклонениях.

Она понимала, если бластер не вырубил незнакомого гостя, то рано или поздно тот придёт в себя. И она точно не знала было ли существо единственным на корабле? Вдруг их было два. Или это одно и то же создание, которое изменило облик сначала притворившись Сирин, а затем попытало удачу с образом Фарлаха. И всё ради того, чтобы напасть на Джу? Нельзя было терять время, ведь оно было необходимо, чтобы разобраться как действовать дальше.

- Приступаю, - ответил спокойный голос корабля.

- И найди упоминания про разумные формы жизни с Арлитуны, способные принимать чужой облик.

- Поиск начат.

Джу склонилась над Сирин, лежащей в углу. Проверив пульс подруги, она шумно выдохнула и поникла. Откуда-то сверху вновь раздался синтетический голос.

- Совпадений по вашему запросу не найдено.

- Этого не может быть! - Вспыхнула Джу, - на корабль ничто и никто не мог попасть до Арлитуны. Ищи упоминания по сектору, сравни со списком груза на борту. Этот мимик не мог появиться из воздуха, Альфа-три!

- Принято. Расширяю зону поиска информации.

Екатерина Васильева

«Арлитун – планета, которая не так давно вошла в контакт с землёй, и как же я была рада, что именно мне выпало впервые приземлится на просторы дружественной планеты для обмена некоторых ресурсов», — думала Джу, с горечью смотря на каменную могилу Сирин.

«А моя подруга хотела приключений и… сбежать от ухажёра, так настойчиво звавшего её замуж. Дура. Какая же я дура, что взяла тебя с собой, Сирин», — она вытерла слезу чёрным шёлковым шарфом.

«Земля несколько лет налаживала контакт с Арлитуном только по радиосвязи. Они казались дружелюбными… Впрочем, Фарлаха я так и не нашла, и не могу утверждать, что той тварью был он, но… других Арлитунцев мы так и не встретили. Он был один. И не слова не сказал про того Мимика, который убил и принял облик Сирин. А может это был он сам? Я запуталась», — она глубоко вздохнула.

«Какой же чистый на этой планете воздух. А деревья, без ветвей и листьев, прямыми худыми столбами возвышаются так высоко, что аж завораживает. Вода в водоёмах кристально чистая, а по вечерам, как сейчас, их гладь отражает изумрудные облака. Чарующая красота… Но мне всё равно грустно. Я здесь одна, а какая-то тварь, уже за сутки совершила несколько нападений на меня. Даже в бортовом компьютере нет информации об этом Мимике. Ни одна система слежения не может его зафиксировать. Я не удивлюсь, что сейчас он следит за мной и ждёт удобного момента, чтобы напасть, — Джу поправила чёрный траурный наряд и коснулась фотографии Сирин, что лежала на могильных камнях, — но я не сдамся, Сирин…

Джу послышались звуки за спиной, но она не обернулась. Что-то приближается. Эта тварь рядом. Всё ближе и ближе.

— Жду-у-у, — жутко прорычал Мимик за спиной.

Она обернулась. В нескольких метрах от неё стояло это существо, приняв облик четвероногого животного без головы. Из спины, извиваясь, тянулись хвосты с лезвиями на концах.

— Зря ты оставила нейробластер, — самодовольный затяжной тон вызывал отвращение.

Один хвост потянулся к её лицу, она попятилась:

— Кто ты? Зачем убил Сирин?

— Я не хотел её убивать. Мне нужна только ты.

— Зачем? — Джу продолжала отходить короткими шагами.

— Это уже не важно! — Мимик бросился на неё и тут же впечатался в электрическое поле.

Когда поднялся, то понял, что это ловушка и электрополе куполом окружило его. Джу молчала и сверлила его презрительным взглядом. Он снова попытался наброситься, но его ударило электричеством.

— Поле всё равно не вечное! — прорычал он. — А оружия у тебя против меня нет!

Не убирая яростного взгляда, она сбросила шарф, и имитация траурного образа исказилась и исчезла, показав Джу в толстом защитном костюме. Забрало шлема упало и потемнело. Затем она сорвала фотографию Сирин, и имитация каменной могилы исчезла, показав большую пушку.

— Оружия, говоришь, нет, — сквозь зубы от злости прошипела Джу и схватила пушку. — А давай проверим не разрушит ли массивный направленный поток радиоволн твою молекулярную структуру, тварь!

— Нет! — испуганно взвизгнул Мимик, и, меняя форму, бросился в противоположную сторону.

Гул электричества заглушал крик Мимика, который несмотря на невыносимую боль пытался прорваться через электрополе.

Джу, держа тяжёлую пушку обеими руками, направила толстое дуло на противника:

— Сдохни!

— Джу! Джу! — воспроизвёл датчик в шлеме знакомый голос.

— Сирин? — удивилась она.

Виктор Шум

- Ну у тебя и шуточки! Какого Альдебарана ты закрыла меня в морге?! Да еще и раздела? – Голос подруги звучал зло и раздраженно. – Я тут дуба сейчас дам, вытащи меня отсюда немедленно!

Джу чувствовала, что сходит с ума. Но многолетняя закалка космодесантника отодвинула подступающую истерику на потом.

- Подожди минутку. – Она переключила линию, прервав ругательства внезапно воскресшей подруги. Очень правдоподобные ругательства.

- Альфа-три! Прошу проверить жизненные показатели второго помощника Сирин Берроуз.

Мягкий электронный голос ответил спустя мгновение:

- У второго помощника Сирин Берроуз зафиксирована остановка жизненных функций. Данный член экипажа признан погибшим, выведен из блока командования и помещен в холодильный отсек до прибытия на Землю и проведения расследования гибели.

- Альфа-три! Проверь показатели сейчас! – Слава науке, искусственный интеллект корабля был лишен эмоционального блока и не реагировал на странности в поведении командира корабля.

- Принято. Жизненные показатели Сирин Берроуз в пределах нормы. Зафиксирована пониженная температура тела, не угрожающая жизни. Рекомендовано перемещение из холодильного отсека в жилую зону.

- Твою мать, да что тут происходит?! Альфа-три, перевести Сирин Берроуз из холодильного отсека в карантинный с предосторожностями по коду «Ноль». На корабле вводится режим строжайшего карантина. Вводится непрерывный мониторинг жизненных показателей капитана Джулианы Старски. В случае кратковременной остановки жизненных функций корабль переходит на автоматическое управление и должен направиться к орбите Земли, непрерывно транслируя по всем возможным каналам связи код биологического заражения «Ноль». После остановки жизненных показателей капитана более, чем на десять минут, ни в коем случае не возобновлять доступ биологических объектов к управлению кораблем.

- Принято, капитан.

Джу снова повернулась к беснующемуся чудовищу, которое продолжало биться об электрическое поле ловушки, постоянно меняя облик. Судя по датчикам, фильтры скафандра улавливали в атмосфере серу, значит тварь сейчас воняет как в аду.

По-хорошему, отсюда срочно надо сваливать. Про Арлитун известно только то, что говорили аборигены. Или с кем мы там общались… И по началу все было вроде бы логично. Автоматические станции подтверждали наличие городов на планете, и Альфа, заходя на посадку зафиксировала несколько крупных мегаполисов. То, что их «посадили» в пустынном районе, не удивительно. На Земле тоже есть несколько карантинных областей для гостей из малоизученных миров. Но вот то, что встретил их один Фарлах, должно было сразу насторожить.

Но тварей-мимиков было как минимум двое, и кто из них сейчас пытался вырваться из электрического поля, Джу не знала – то ли сбежавшая псевдо-Сирин, то ли Фарлах. И не известно, кто сейчас сидит в карантине…

- Альфа-три, проверка всех систем для подготовки к старту. Рапорт о комплектации ресурсов для маршрута Арлитун – орбита Земли.

- Принято. Комплексный рапорт будет готов через семь минут сорок две секунды.

- Эй ты, - капитан обратилась к мимику, который уже не так энергично пытался освободиться, - я не знаю, кто ты такой и какого черта тебе от нас надо, но мы улетаем. Если на корабле вместо Сирин сидит твой приятель, то с ним будут разбираться ученые Земли.

Существо, снова превратившись в Фарлаха, покачало верхней частью туловища:

- Джу-джу, тебе не уйти отсюда без меня.

Атка

- Ошибаешься, тварь, - зло процедила капитан корабля, - я без малейших проблем улечу и без тебя, и без твоего дружка. Стоит мне только переключить ручку, и от тебя не останется ничего структурированного.

- Прошу, не делать этого, Джу-Джу, - спокойно ответило существо. - Мы можем договориться.

- Жить хочешь, тварь? - прошипела Джу. - Всё хотят жить перед угрозой смерти, инопланетяне не исключение, оказывается. И после инсценировки смерти моего второго помощника и нападений на меня я не вижу ни единой причины оставлять тебя в живых.

- Я знаю, что вы хотите стать адмиралом малой пилотируемой группы, - так же спокойно продолжил "Фарлах". - У меня есть возможность помочь вам, Джу-Джу.

Капитан рассмеялась. Как непонятный инопланетян мог вмешаться в чёткую иерархию продвижения по службе боевого флота? Правильно, никак. В Республиканский Космический Флот не пускали никого, кроме землян. Но его осведомлённость настораживала.

- Ты лжёшь, тварь, - сквозь зубы бросила Джулианна, приводя пушку в боевое состояние. - У тебя нет подобных полномочий.

- Вы правы, Джу-Джу, - кивнул инопланетянин, не сводя глаз с дула орудия. - Я не собираюсь делать административным механизмом, я помогу с научной стороны.

- Как? - заинтересованно протянула капитан.

- Вы напишите обширную научную работу про Арлитун и арлитунцев. Я помогу вам Джу-Джу, и Сирин-Сирин тоже.

- Ей это не нужно, - хмыкнула Джулианна.

- Да, я знаю, - отозвался "Фарлах". - Только второй помощник адмирала малой пилотируемой группы имеет больше шансов скрыться от надоедливого жениха. Уверен, ей понравится это предложение.

- Ты хорошо изучил нас, - прищурившись, произнесла капитан. - Как-то узнал наши с Сирин желания и мечты. Зачем тебе это?

- Не думаю, что вам это полезно будет знать, - ушла от ответа инопланетянин, отводя глаза.

- Здесь я решаю, что мне полезно, а что нет, - жёстко сказала капитан. - Говори или больше никогда ничего не скажешь!

С этими словами она поднесла палец к кнопке активации потока. Лёгкое нажатие - и от "Фарлаха" останется милое ничего.

- Мне нужна слава, Джу-Джу, - нехотя ответил инопланетянин. - Среди канианцев, слава у других жителей Вселенной, ценится как высшее достижение.

- А канианцев это?..

- Такие, как я. Не просите показать мой истинный облик, Джу-Джу, у меня его просто нет. У нас в совершенстве развито то, что вы называете мимикрией.

Джулианна задумалась. Уже больше десяти лет она делает всё, чтобы стать малым адмиралом, даже на экспедицию на недавно найденную планету согласилась, чтобы поднять свой научный рейтинг до приемлемого для рассмотрения заявки значения. И тут такая возможность, пусть и начавшаяся так... неоднозначно. С другой стороны, Сирин жива, а этот... канианец прекратил попытки напасть.

- Хорошо, допустим, я поверю тебе, - спустя пару минут напряжённого размышления сказала капитан.

Даже ловушка перестала действовать, но "Фарлах" как стоял под угрозой испепеления, так и стоит.

- Вы хотите спросить, что тогда будет, Джу-Джу? - предположил он и, дождавшись кивка, ответил: - Я помогу вам выйти из карантинной зоны. Именно это ведь вам нужно, чтобы начать исследования?

- Ты чертовски прав, - бросила капитан, опуская пушку. - Как я могу быть уверена, что ты не ударишь в спину?

- Наденьте на меня индукционный ИИ-наручник, Джу-Джу, - предложил инопланетянин. - Вы ведь поняли, как пагубно влияет на меня электричество. Настройте наручник на любые попытки навредить вам и Сирин-Сирин, вы окажетесь в полной безопасности.

Джулиана парой мысленных команд высвободила руки от защитного костюма, иначе шевелить руками для более сложных операций, нежели управление лучемëтным оружием, не получилось бы. Тем не менее, базовая броня сине-зелёного цвета с многочисленными "буграми", скрывавшими различные средства поражения углеродной органики, осталось, пустить в канианца электрический разряд в случае неповиновения она сможет. Назвавшийся Фарлахом, тем не менее, не делал резких движений при надевании наручника и вообще, как показалась капитану Альфы, стремился как можно быстрее в нëм оказаться.

- Джу-Джу, мне надо... - начал было канианец, но был остановлен направленным прямо в переносицу нейробластером.

- Не спеши так, - жёстко оборвала его Джулиана. - Для начала ты мне расскажешь о втором.

- Вы... знаете?

- Я догадалась? Или у вас принято землян считать идиотами?

- Не надо так, Джу-Джу, - улыбнувшись уголком глаза, произнёс Фарлах. - Вы не дали мне договорить фразу "сказать наконец о моей сплау".

- Сплау? - переспросила капитан. - Пояснения будут?

- Наиболее понятно для вас будет слово "жена". Или "партнёр", если вы отрицаете бинарность, Джу-Джу. Так и будете угрожать мне этой штукой?

- Значит, соврал? - угрожающе спросила женщина, приводя нейробластер в боевое положение.

Из дула полетели голубоватые искры.

- Мы обо всём уже договорились Джу-Джу, ваши законы защи... Щелчок - и во лбу самоуверенного канианца образовалась сквозная дыра, а сам он упал на землю, корчась в судорогах. Джулиана включила видеозапись, тщательно фиксируя состояние Фарлаха. Спустя минут шесть судороги прекратились и отверстие в голове стало стремительно зарастать.

- Вы уже дважды ранили меня сегодня, Джу-Джу, - хрипло произнëс пострадавший, не делая попыток встать. - Третья рана может стать смертельной и моя сплау...

- Или ты рассказываешь об этой своей сплау, или я принимаю решение о твоей ликвидации, - вкрадчиво произнесла капитан. - У тебя десять секунд на раздумья.

На индукционном наручнике замигала жëлтая полосочка, инопланетянина выгнуло дугой.

- Жжë-о-отся-а-а, - вскрикнул он, ещё сильнее растягивая гласные, чем обычно. - Я жду.

- Не ду-умал... что вы такая... жесто-окая... Джу-Джу...

- Не я напала на капитана межпланетного разведывательного корабля и её помощника, - жёстко, сквозь зубы, бросила Джулиана. - Или говори, или...

- Моя сплав часть меня, мы энергетически неразделимы, - начал Фарлах, медленно и плавно поднимаясь. - Мы можем быть одним целым, так, что о нас не догадается никто из непосвящённых, а можем и разделиться без вреда для внешней формы. Сегодня вы вычислили Наузу, мою сплау.

- Для чего она превратилась в Сирин?

- Это был её экзамен по сигз, мимикрии, как вы это называете. Мы хотели продемонстрировать свои сильные способности и напроситься в экипаж корабля вдвоём.

- Поэтому привели моего помощника в состояние трупа?

- Сирин-Сирин ничего не угрожало, она бы спокойно пролежала на диване полтора-два часа, пока Наузу беседовала бы с вами. Ваша наблюдательность нарушила наши планы?

- Для чего ты спрятал Сирин среди зелени? Чтобы я не заметила?

- Именно, Джу-Джу. В спешке ничего лучше я не придумал. Про чай тоже сказал не подумав, мне тогда казалось, что стандартное для вас действие не вызовет подозрений.

- А в итоге ты мало того, что оказался не арлитунуем, так ещё и отношения с... женой у тебя очень странные. Неужели все канианцы такие?

- Точно, Джу-Джу. Таковы особенности нашей молекулярной анатомии. Так же как вам, землянам, для продолжения рода нужно оплодотворение женских клеток мужскими, так и у нас поддержание жизни возможно лишь при периодическом... гадасэ, не знаю, как правильно сказать по-земному.

- Быть в слитном состоянии? - предположила капитан. Для неё было странно с кем-то объединяться и разъединяться, оставаясь той же самой формы. Все земные физико-биологические законы резко протестовали против этого, научное сообщество поднимет её на смех, узнав о причине странностей на Альфе, когда она будет докладывать.

"Но если взять это за основу так необходимой мне научной работе, может и получится. Года четыре плотных исследований этой парочки, так жаждущей славы среди своих... Это может стать бомбой, никто никогда не слышал о такой странной форме углеродной жизни".

- Да, Джу-Джу, - ответил Фарлах, не зная о мыслях Джулианы. - Очень подходящий смысл, жаль только, что длинный. Мы предпочитаем короткое слово.

- На многие свои процессы мы тоже предпочитаем короткие слова, - парировала капитан, убирая нейробластер. - Например, секс и эко. Что ты там говорил про свою сплау?

- Защитные механизмы вашего корабля взяли Наузу в плен, - тут же выпалил канианец. - Прошу, не дайте ей погибнуть.

Джулиана задумалась. Если в течение часа она не отдаст соответствующую команду, поимку доставят к ней в безопасном, то есть мёртвом виде. Само собой, Фарлаха такое не устроит, он не ксенобиолог, ему жена нужна живая, иначе сам... того.

- Ты же ещё помнишь, что обещал помочь мне стать малым адмиралом? - вкрадчиво спросила капитан.

- Конечно, Джу-Джу.

- Как ты смотришь на изучение канианцев? - продолжила женщина. - На живом примере. Живом и активном, естественно.

- Если я соглашаюсь, вы отпускаете Наузу? - уточнил Фарлах.

- Ты всё правильно понял. А правильно ли поняла я, что друг от друга далеко находиться вы не должны?

- Да, Джу-Джу.

- Тогда решай.

- Здесь нечего решать, мой капитан, - слегка склонив голову налево и согнувшись на шестьдесят градусов, отчеканил канианец. - Мы в вашем распоряжении. За такое исследование вам сразу гранд-адмиралиссимуса Республиканского Космического Флота должны дать.

- К этому и будем стремиться, младший помощник, - улыбнувшись, произнесла Джулиана, одновременно переводя индукционный наручник в пассивный режим и отдавая защитным протоколам Альфы команду освободить пленника. - Вас будет знать каждый ребёнок Земли, как вы и хотите.

- Спасибо, мой капитан, - шёпотом отозвался Фарлах. - Вы не пожалеете.

Малеев Алексий

КОНЕЦ

Седьмой Мир

На заднем дворе, человек, которому каждую ночь снятся кошмары,

ищет доказательство того, существовала древняя высокотехнологичная цивилизация

Бывший муж женщины-учёного, помочь охотнику найти его друга,

но при этом сохранить свои тайны и скрыть свою настоящую сущность

И бабник хлипкий и мелкий, хочет не умереть (если он жив на момент повествования)

Старый телеут продолжал идти, протягивая худые руки с грязными, обломанными ногтями. Он хрипло бормотал, причудливо мешая родную речь с русской, укоризненно глядел на Шорикова, который раз за разом дёргал курок своей бывалой «Сайги», пока не опустошил весь магазин. Девять выстрелов, практически в упор, которые должны были утихомирить проводника, но старик медленно надвигался, заунывно скуля. «Пуга чылап кубылпады», — внезапно вспомнил убийца местную поговорку, что в переводе звучит примерно так — «обиделся, словно бык». И вот последний выстрел... Телеут распростёрся перед Шориковым, а тот порывисто дышал, разглядывая сверху окровавленное тело честного проводника, который отговаривал их от похода, но всё-таки привёл к злополучному кургану... А там, уже под землёй, когда искатели откопали древнюю, сгнившую дверь, беззастенчиво выбитую затем мощным ударом, пришло оно... Вспышка странного, непонятного гнева, заставившая серьёзного и рассудительного Василия Шорикова, бывшего милиционера, а затем в «лихие девяностые» первого помощника у главаря банды, державшей в страхе полгорода, внезапно схватиться за оружие и расстрелять ни в чём не повинного старика... Наваждение пало, и трое случайных попутчиков, объединённых сейчас общим делом, ринулись наружу. Они оставили проводника в пещере, бросив на полпути все мечты и поиски, забыв про карту, про желанные сокровища, про истлевших мертвецов, кости которых усеяли зал... Когда они выбрались, наступила ночь, и лишь ржавый фонарь скрипел и раскачивался на ветру, освещая простой покосившийся забор из горбыля и груду ящиков на заднем дворе какого-то магазина...

— Это он... старик наслал проклятие. Я не хочу умирать, не хочу, — истошно причитал где-то сбоку Ванюша, мужчина неопределённого возраста, тощий и субтильный, неоднократно хвалившийся, правда, своими подвигами на любовном фронте. Товарищи снисходительно слушали этот трёп и не возражали. Надо ведь было чем-то занять себя в те далёкие уютные вечера, когда после дневного перехода группа разбивала лагерь где-нибудь в кедраче, у подножия очередной горы.

— Заткнись, — резко одёрнул спутника Шориков, разглядывая двор. — Так, мужики, без паники. Давай разбираться. Что скажешь, Петрович? — он повернулся к третьему участнику группы, который сидел на ящике, задумчиво потягивая папиросу.

— Моя бывшая, она ведь у меня физик, даже в «секретке» работала. В общем, мне как-то говорила про такое, — Петрович заботливо плюнул на папиросу, а затем тщательно втоптал её в землю. Сразу видно бывалого таёжного жителя. Пожары в лесу страшны. — Так вот, есть такое понятие, как наслоение пространственных и временных континуумов.

— Чего? Ты по-русски говори, не умничай!

— Дыры в пространстве. Двери в другие миры. Короче, Вася, выкинуло нас из кургана...

— Угу... А где именно?

— Будем смотреть, куда деваться... А пока предлагаю не гоношить по-пустому, — Петрович скинул рюкзак, нагнулся над ним, пошарил и вытащил початую бутыль. Открутив пробку, он сделал добрый глоток, крякнул и протянул пойло Шорикову.

— Точно, — Василий бережно принял бутылку, отхлебнул и повернулся к Ванюше. — Пить будешь, нытик?

— Буду, конечно, — огрызнулся субтильный товарищ, — Чё спрашиваешь?

— Держи... А я на боковую, мужики. Утром разберёмся.

Шориков направился к куче ящиков, где выбрал себе несколько подходящих, быстро соорудил подобие ложа, взгромоздился и вскоре уснул.

Анатолий Ландышев

Мужики! - завопил кто-то голосом Шорикова. - Вставайте! Вставайте же, нас походу поклали и вывезли!

Петрович сонно отмахнулся и перевернулся на другой бок, чувствуя, как под тяжестью его тела осыпаются песчинки... Песчинки?

Петрович приподнялся и часто заморгал. Да, ему не показалось - они находились на песчаном берегу. Вдали, метрах в трёхстах, было море, но, судя по температуре, северное. Оно было холодного серого цвета, и над ним нависало тяжёлое белое небо. Вокруг скалы, за спиной оказался холм, поросший невысокой жухлой травой. Не, всё-таки не северное море, южное. То ли ранняя весна, то ли осень... Хоть снега нет, а то осточертел за столько недель.

- Вот я просыпаюсь, - попытался объяснить Шориков, - гляжу - а тут... это всё. Причём знаете, - он потряс ящиком, который использовал вместо подушки там, с того двора. - Я вместе с подушкой, а одеяла нет.

- Это всё проклятье, проклятье старика! - заскулил Ванюша.

- Что же это такое, Петрович, а? - с надеждой посмотрел Шориков на товарища.

- Я-то почём знаю... - пробормотал тот. - Значит, нас снова выкинуло. Понять бы куда...

- В каком смысле снова выкинуло? - пролепетал Ванюша, который всё ещё лежал.

Шориков выдохнул сквозь сжатые зубы, оправился и упёрся кулаками в бок.

- Надо бы у людей выспросить, - решил он. - У моря всегда люди водятся, это в тайге никого не найдёшь.

- Может, мы и здесь никого не найдём... - Ванюша сел и начал хныкать. - Может, мы вообще на другой планете. Или в совсем другой стране. Как далеко эти ваши континумы выкидывать могут?

- Я не знаю, - сердито бросил Петрович. - Моя бывшая тебе сказала бы, но, как видишь, её здесь нет.

Ванюша перестал скулить и мечтательно улыбнулся.

- Вот я бы такую бывшую бывшей не делал...

Петрович резко втянул носом воздух.

- Слушай, Ваня, ты это в личную жизнь мою не лезь, м? Раз расстались, значит, были причины, которые я объяснять такому как ты нужным не считаю!

Лицо Ванюши плаксиво нахмурилось, но ответить он ничего не успел, потому что их перебранку прервал Шориков, всё это время смотревший в сторону холма.

- Эй, мужики, ну что вы как бабы? Вот как раз мимо нас одна баба идёт, у неё и спросим, куда нас выкинуло.

- С чего бы ей это отвечать? - проворчал Петрович, у которого из-за спора с Ванюшей очень сильно упало настроение.

Шориков хитро посмотрел на них.

- А чтобы отвечали, нужно правильно спрашивать!

"Баба" оказалась женщиной средних лет, одетой в простую мешковатую одежду из грубой ткани: кофта, юбка и косынка на голове. В корзинке неопределённого вида корнеплоды. Она шла по тропке, проходящей поперёк склона холма. Шориков поднялся на тропинку метров за пятьдесят от неё, снял с себя шапку, распахнул ворот и учтиво поклонился. Женщина испугалась, но, немного подумав, продолжила путь. Когда расстояние между ними сократилось до приличного, Шориков сказал:

- Здравствуй, милочка! Как погодка вам? Как по нам не очень, мы заблудились и сами не заметили, как дошли до Туапсе.

Шориков рассчитывал, что женщина поправит его и таким образом скажет, где они, но та тут же попятилась назад.

- Свят, свят, свят... - бормотала она, крестясь.

- Милочка... - продолжил Шориков, но не успел.

- Изыди, косноязычник окаянный! - женщина развернулась и стремглав понеслась прочь. Ничего не понявший Шориков остался на месте.

Петрович и Ванюшка, наблюдавшие за этой сценой с берега, отметили успех товарища смехом.

- Видимо, по понятиям милочка разговаривать не умеет, - неловко пошутил Петрович.

- Какие у неё бёдра... - цокнул языком Ванюша. - Вот я бы ей на это намекнул.

- Раз такой общительный, что ж сам не пошёл? - ехидно спросил его Петрович.

Шориков был мрачен. Долго он стоял, раздумывая, и вдруг спросил Петровича:

- А нас могло переместить не только в пространстве, но и во времени?

Тот тут же замолчал и тоже некоторое время думал.

- Теоретически возможно. Бывшая говорила, это что-то вроде наполеоновского торта. В смысле, слоёв много. Только я не понимаю, зачем это всё.

На лице Шорикова появилась странная улыбка, он медленно поднял руку и показал пальцем на небо.

- Им это для чего-то было нужно.

Петрович медленно раскрыл рот, осознавая.

- А что происходит? - спросил Ванюша, долго наблюдавший за немым диалогом двух своих приятелей. Те посмотрели на него как на идиота.

- Нас в прошлое выкинуло, Вань, - сообщил Шориков. - И возможно, очень скоро выкинет куда-нибудь ещё.

- Ой, и что же делать? - трусливо сжался тот.

Шориков задумался.

- Наверное, найти способ вернуться к тому, с чего всё началось, и замкнуть круг.

Стеклова Анастасия

* * *

Найти способ замкнуть круг оказалось не так просто, учитывая, что их постоянно швыряло по мирам, и разобраться, как это работает не представлялось возможным. Надежда угасала.

Ванёк спал, как убитый, иногда похрюкивая и постанывая. Но ангельский сон на рушил с грохотом разлетевшийся снаряд. Всё вокруг качнулось, Ваня вскочил и на него осыпался слой земли. Это был какой-то блиндаж. Снаружи крики и выстрелы.

Он понял, что их в очередной раз выбросило, но в этот миг было страшнее всего. Чего они там орут и стреляют? И где Шориков и Петрович?

Но в этот момент в блиндаж залетел запыханный Шориков в военном шлеме и экзоскелете с пистолетами на предплечьях:

- Ну ты и спать, Ванюша. Вставай давай! Петрович в наступлении уже!

- В каком наступлении? Ты чего несёшь? - Ванька от испуга прикрылся курткой, которую использовал в качестве одеяла.

- Мы на войну попали, Ваня!

Прогрохотал снаряд, земля с потолка снова осыпалась на опешившего романтика.

- Походу планета другая. На нас они не похожи, поэтому вот, надевай шлем и экзоскелет, чтоб чужака не признали.

- А что дальше?

- В бой…

- Ка-ка-как в бой?

- Жопой, Ваня. Мы на атакующей стороне. Уже прозвучал приказ взять башни с пулемётами противника.

Ванюша побледнел:

- А сбежать?

- Дезертиров расстреливают на месте! Давай одевайся!

***

Рвануло совсем рядом, клоки земли разлетелись в стороны, Ваню бросило на землю, в кучу трупов. Он визжал. Шориков, отстреливаясь, упал рядом:

- Не лежи на месте! Убьют!

- Зачем мы вообще в этом участвуем? - сопли, слюни Ивана летели в разные стороны

- Дурак, назад нельзя! Свои убьют!

- Не «свои» они мне! Ради чего я тут? Я ведь даже их женщин не видел! Вдруг там и воевать-то не за что!

- Возьми себя в руки, слюнтяй! Видишь тот пригорок? Петрович там должен быть. Там от снарядов спасёмся и переждём до следующего «выброса».

- Хорошо, - хлюпнул Ваня.

Они встали и понеслись в перёд вопреки града трассеров и взрывов, но увидели Петровича, который нёсся к ним навстречу. Тот, за счёт экзоскелета, бежал быстро, кричал и жестикулировал.

Василий прислушался.

- Контратака! - кричал Петрович.

Противник пусти в ход тяжёлую технику, чтобы разбить наступающую сторону.

- Ваня, бежим обратно!

Когда Петрович добежал до них, прозвучал большой взрыв и ударная волна закинула их в канаву, из которой они начинали наступление. Ванька засыпало землёй. Петрович с Васей давай грести руками землю, чтобы откопать непутёвого. И в этот момент прямо перед ними упала граната. Они только успели испуганно переглянуться, как она шарахнула. В глазах всё потемнело, в ушах зазвенело.

Звон длился долго. В глазах проявлялся свет. Белый до рези. Руки и пальцы скрючило от лютого холода. Хорошо, навороченный военный шлем инопланетной цивилизации хоть как-то фильтровал воздух. Экзоскелет двигался со скрипом. Очень холодно.

- Г-г-где я?

Петрович понимал, что на таком морозе ему долго не прожить. Огляделся, а вокруг только льды и вьюга. Прятаться негде.

«Вот и доигрались, - подумал он, - ребята-то уже небось того, в мир иной отошли… Ничего, скоро мой черёд.

Он скрючился, упав на колени в сугроб. Мороз пробирал до костей, до боли. Он потерял сознание.

Но вскоре очнулся. Его кто-то куда-то тащил:

- Глубоко не вдыхай, отморозишь лёгкие. Потерпи! - говорил женский голос.

В следующий раз он очнулся в какой-то подземной лаборатории. Женщина в защитном скафандре приводила в чувства Василия и Ивана. Петрович снял шлем и поднялся:

- Ты кто? - спросил он.

Она обернулась, и они оба замерли в изумлении.

- Котя? - произнесла она.

- Люся? - произнёс он.

- Котя!

- Люся?

Её подбородок задрожал, на глазах появились слёзы, и она бросилась к Петровичу в объятия. По её виду он понял, что, похоже, здесь она давно… одна.

Виктор Шум

Какое-то время она не произносила ни слова, лишь плакала, не отпуская Петровича из объятий. Вскоре между всхлипываниями послышалось рычание и кряхтение очнувшегося Шорикова.

- Где это мы? - выдавил Василий из пересохшего горла.

Людмила наконец оторвалась от опешившего Коти. Смахнув влагу с глаз, она печально выдохнула:

- У этого места нет названия.

- Как это понимать? - почти одновременно спросили мужчины.

- Вот так и понимать. Мы, товарищи, сейчас находимся нигде и никогда.

- Люся, ты же учёный, а говоришь бредятину какую-то, - нахмурился Петрович.

Шориков только сейчас понял, что незнакомая женщина не была такой уж незнакомой, и, что по всей видимости она привела их в чувства. По крайней мере, двоих из троицы - Ванька лежал на соседней кушетке и отчётливо посапывал.

Людмила немного отстранилась от Петровича.

- В скольких мирах вы уже побывали?

Петрович глянул на Шорикова, словно, ожидал разрешения честно отвечать на поставленный вопрос. Но Василий сам взял на себя ответственность за диалог:

- В десяти. Если считать наш родной.

Женщина в раздумьях качнулась.

- А помните ли вы с чего всё началось?

- Что началось?

- Ваше путешествие по мирам.

Мужчины замолчали, роясь в собственных воспоминаниях. Один за другим в мыслях вспыхивали яркими мазками все десять дней проведённых в десяти разных мирах, разных эпохах. И как будто среди них невзрачным пятнышком маячил самый первый день - отправная точка, место, о котором должно было быть больше всего воспоминаний. Но они будто таяли в попытках подсветить их мысленным взором.

- Мы были в пещере... - поток воспоминаний прервал голос Ванька. Приходя в себя, он уловил женский голос, ведь он не мог иначе. Вопрос про путешествие осел на подкорке прежде, чем Ваня нашел силы, чтобы заговорить, - убили деда, и понеслось.

Людмила косо глянула на Котю.

- Я тут не причем. И эта была самооборона.

- Точно! - вспыхнул Шориков, - это проклятье какое-то. Мы искали сокровища древней высокотехнологичной цивилизации. Меня несколько лет подряд мучили кошмары про то место. И вот...

- Что-то ты привираешь, дядя, - встрял Ванька, - какие сокровища? Обещали целую деревню девок. А пришлось жопу свою спасать. Притащили меня в какой-то склеп со скелетами, а там, глядь, то ли дед-проводник в конец ополоумел, то ли сразу таким был, привёл нас в ловушку, чтобы сожрать. А потом еще и проклял нас, до кучи.

- Погодите-ка, - включился Петрович, - я так-то друга спасал.

Ванька удивленно изогнул бровь.

- Не вас, - махнул Петрович и стал мрачнее прежнего. - Да и друг вроде не мой был.

- А вы помните, как оказались вместе в той пещере? Как познакомились? - Людмила продолжила задавать вопросы, на которые всё нутро реагировало как на что-то пугающе неизвестное.

Мужчины переглянулись. Ответ застыл на губах и не хотел быть произнесенным вслух.

- Котя, а помнишь почему мы развелись?

Глаза Петровича заблестели. Он никогда еще в жизни не испытывал такое сильное смятение, смешанное со страхом и горестью. Да и помнит ли он что-нибудь о своих чувствах из прошлого? Земля ушла из-под ног, лаборатория закружилась. Он подался вперёд к выходу. Руки Людмилы пытались его остановить, но Петрович хотел вырваться наружу на мороз, на воздух. И никто ему не смог помешать.

Яркий свет слепил. Мороз обжигал щеки. И ничего на километры кругом. Ровно то же ничего, что и было в воспоминаниях Петровича.

- Котя? - сквозь заунывный вой ветра послышался голос Людмилы.

Женщина приблизилась и тихонько прижалась щекой к плечу Петровича.

- Почему я не помню? Это всё из-за прыжков по мирам? Как ты говорила, наслоение пространственно-временных континуумов может привести к непредсказуемым последствиям. Или все же прав Ванька, и это проклятье?

Люся мило ухмыльнулась:

- Я побывала в тридцати пяти мирах, прежде чем меня выкинуло сюда.

- Сколько-сколько?

- Тридцать пять. Некоторые из них были похожи на наш, если так можно сказать, родной. Некоторые лишь отдалённо его напоминали. А какие-то и вовсе были немыслимыми для меня физика. Последние десять были особо яркими. И этот последний. Скорее всего.

- Так ты тоже была в той пещере?

- Нет. Я... просто была. Потом были миры. И вдруг я тут. Твоя жена, хоть и бывшая. И я всё еще почему-то тут.

Петрович повернул голову, чтобы глянуть на лицо жены, хоть и бывшей. На сердце стало тепло. Ветер усилился. Поднявшийся ввысь поток сорванного с места снега, преодолев какое-то расстояние, разлетелся о преграду. Через секунду среди вьюги на фоне серого неба показался огромный куб, зависший над оледеневшей поверхностью. Петрович охнул:

- А это еще что такое?

Людмила последовала за взглядом Коти, и буднично ответила:

- Ничто и нигде - место, где побывает каждый из нас. Видимо, это тоже персонаж из какого-то другого мира, развитие сюжета которого автор пока не придумал. Или вовсе забросил. Хорошо, если не навсегда.

Грани куба сверкнули в завихрениях снега. Петрович моргнул. Куб исчез.

- Я тебя не понимаю, Люся, - испуганно выпалил Петрович.

Женщина совершенно не разделяла эмоций Петровича. Наклонившись, она спокойно порылась в снегу возле ног. Через мгновение в ее руках оказалось ведёрко со сладкой ватой.

- Пойдём в лабораторию, и я всё объясню. - Людмила увлекла Петровича за собой, - слышал что-нибудь про теорию, что наш мир - компьютерная симуляция? Так вот. С нашими мирами всё намного сложнее и хуже...

Екатерина Васильева

- Что это у вас? - спросил Шориков, увидев входящих бывших супругов.

- Привет из другого мира, - коротко бросила Людмила. - Идите со мной. И невзрачного разбудите, не время спать.

Шориков быстро растолкал Ваньку. Он понял, что спорить с женщиной сейчас не стоит.

Четверо обитателей странной лаборатории спустились в подвал. Там, посреди большого помещения, полного стеллажей, стоял стол, сильно напоминающий хирургический. Людмила поставила ведёрко с ватой на стол и открыла его.

- Можете есть, она съедобна.

- Ну уж нет! - сглотнув, решительно произнёс Петрович. - Я не знаю, как ты нашла его в снегу и...

- Как знаешь, Котя, - меланхолично отозвалась ученная. - Вкусная вата, жаль, дают нечасто.

- Ты обещала всё объяснить, - хмуро напомнил бывший муж. - Кто мы такие?

- Никто, - спокойно произнесла Людмила, уйдя вглубь стеллажного лабиринта, - просто заготовки персонажей. Без прошлого и, чаще всего, без будущего.

- Как это "без прошлого"? - испуганно спросил Ванюша. - Я не хочу без прошлого! Мне нельзя без прошлого!

- Может и не без прошлого, - тем же тоном ответила женщина. - Если над твоей историей автор поработал хорошо, прошлое у тебя есть.

- Есть, конечно же есть! - заголосил Ванька.

Он крепко ухватился за столешницу, чтобы упасть. Держаться на ногах от таких новостей герой-любовник оказался не в состоянии.

- Как зовут твоего отца? - крикнула Людмила. - У каждого должен быть отец. И у тебя тоже.

- Отца? - переспросил Ванька. - Я... я не помню... Отец... мама... я не помню... я ничего не помню...

Ванюша сёл, обхватил голову руками и уткнулся ими в колени. Раздались приглушенные всхлипывания. Людмила вернулась с большой плоской коробкой.

- Вот, новое поступление, - пыхтя, сказала она. - Тяжелая. Сейчас посмотрим, что там.

Подняв крышку, женщина увидела там трёхметровую желто-зеленую змею с вмятиной примерно на середине тела и разбитой головой. Изо рта медленно вытекала густая кровь.

- Ч-что это, Люся? - ошеломлённо спросил Петрович. - Как оно?..

- Механизма я не знаю, - отрезала ученная. - Они просто приходит, заполняя стеллажи. Этот появился двадцать минут назад.

- Этот? - с интересом спросил Шориков, до этого молчавший.

- Отголосок мира, - неохотно пояснила Людмила. - Тебе ли не знать.

- Что это значит, Люся? Почему из-за него?

- Потому что он убил Проводника, Котя.

- Ну да, он убил провожатого в пещере, мы же уже рассказывали. При чем тут какой-то сумасшедший дед?

- Не просто провожатого, а Проводника, - поправила женщина, закрывая коробку. - Из-за него путь двоих в другом мире свернул не туда. Поэтому появилась змея. И только он знает, как остановить затопление.

- Какое ещё затопление, Люся? - почти закричал Петрович. - Затопление чего?

- Леса, - ответил Шориков и обратился к Людмиле: - Динозавры поступали?

- Сразу после обугленной скрипки. А она через два дня.

- Отлично, - хищно улыбнувшись, протянул Василий. - Время есть. Я нашёл её, мне не приснилось.

Малеев Алексий

Ванька поднял голову и спросил, моргая недоуменно:

- Что не приснилось?

- Цивилизация, — улыбаясь ещё шире, ответил Василий. – Высокотехнологичная. Я почти разобрался.

- С чем? — спросил уже Петрович.

- А вот, — задумчиво протянул Шориков.

Заложив руки за спину, он сделал шаг, другой и развернулся.

- Я помнил своё прошлое. Не всё и нечётко, как будто во сне видел. Сперва я долго работал в милиции, не скажу, сколько лет. Как будто и звали меня по-разному, и города менялись... Это был СССР.

- Вспомнил! — подскочил с места Ванька. – Беспризорником я тогда был!.. Или детдомовцем?

Он почесал в затылке.

- Заткнись и сядь, — сказал ему Шориков. – А в девяностых я, значит, уже с бандой, и как это вышло — хоть убей, не помню. Точно знаю, я шестидесятые застал, а в начале девяностых мне едва тридцатник исполнился. И до нулевых я не старел.

- Вот оно, — сказала Людмила. – То, о чём я и говорила. Мы как будто персонажи, типажи. Нас используют...

- Не-ет, врёшь! — оскалился Шориков. – Когда я просёк, я себе сказал: никто нас, Вася, больше не использует. Нужно дождаться вот этого момента, как его...

Он щёлкнул пальцами.

- Кульминации? — предположила Людмила.

Ваня и Петрович сидели с вытянутыми лицами, но пока молчали.

- Да побоку! — махнул рукой Василий. – Важного момента, короче. Понять, куда он, — Василий ткнул пальцем в потолок, — ведёт. И выкинуть финт!

- Чего? — непонимающе спросил Ваня.

- Сделать то, чего от нас не ждут. Убивать проводника логично? Нет. Значит, убьём, и пусть он, — Василий гневно затряс воздетой рукой, — голову ломает!

- Я чего-то не понял, — сказал Петрович. – То есть, вроде понял, но не понял. Вы говорите, у нас не судьба, а сюжет, так?

- Так, — довольно подтвердил Шориков, а Людмила кивнула.

- И если сделать то, чего от нас точно не ждут, то...

- Эти, — сказал Шориков с нажимом, — растеряются. Был я ментом, был бандюком, теперь из мира в мир попадаю, а дальше что? Очнусь, а я баба или принц эльфийский? Я эти сны когда видеть начал, думал, умом тронулся. Вы бы знали только, какую дрянь они там читают и пишут!

Он передёрнул плечами.

- Нет, ты погоди, — возразил Петрович. – Мы, выходит, потому и проваливаемся из одного места в другое, что эти, как вы говорите, наши авторы заходят в тупик, а ты ещё этому и способствуешь. Ты на что рассчитывал-то, Василий?

Теперь уже Шориков застыл с озадаченным видом.

- Ну, это... — хмыкнул он. – Ну, чтоб они попрыгали...

- Да прыгаем-то мы как раз! — брызжа слюной, закричал Ванька. – Что тебе не так-то было — сокровища, девки, вот чё нас ждало, а ты обломил! Ты кому отомстил-то, блин? А дальше что?

- Дальше плохо, — мрачно сказала Людмила. – Одному миру грозит затопление, другому — эпидемия, и это я ещё не во всём разобралась. Всё пошло не так...

- Лишь бы нас больше не трогали, — махнул рукой Василий. – Девки, сокровища... Знаешь бы как было? Мы бы друг другу за эти сокровища горло перегрызли, и хорошо, если бы хоть один выжил.

- Да? — зло воскликнул Ванька.

- И это был бы не ты, — припечатал его Шориков. – Ничего, не дрейфь, разберёмся.

Олли Бонс

- Ты уже разобрался, – раздраженно и как-то хищно усмехнулась Людмила. – Чем тебе мешал Проводник? Хотелось поступить нелогично – отдал бы найденные сокровища на благотворительность, убивать-то зачем?

- Тебя не спросил, – огрызнулся Шориков, которого «бывшая» Петровича начала уже подбешивать.

- Вот и плохо, что не спросил. На сколько я понимаю, ваши десять миров – это те, где ваш поступок спровоцировал сбой. Вам была дана одна попытка в каждом из них, чтобы вы исправили, что натворили. Но, судя по всему, вы облажались. В вашу защиту могу сказать, что и я тоже. И все бы облажались, потому что никто не знает, что именно нужно исправить.

- А откуда ты знаешь, что мы не исправили? – задиристо вякнул Ванька.

- Оттуда, что если бы у вас всё получилось, вы оказались бы дома, в своем мире, а не в этом непонятном «нигде».

Петрович устало прислонился к дверному косяку и угрюмо спросил:

- И что теперь? Получается, нас сунули на склад и забыли? А там из-за нас апокалипсисы и прочая эпидерсия?

Василий нервно прошелся по лаборатории, потом рубанул воздух ладонью и заявил:

- Вот что, вы как хотите, а я собираюсь отсюда выбираться. На этом чёртовом складе наверняка найдется тёплая одежда и еще что-нибудь.

- И куда ты пойдешь? Нет там ни хрена, кроме холода и снега. – Подпирающий дверной косяк Петрович хотел плюнуть, но сдержался. – Я выходил.

- Нет уж, я тут посижу, тут хотя бы тепло… – Ванька был в своём репертуаре. Он уже трижды проклял себя за то, что согласился на авантюру с сокровищами, хотя и совершенно не помнил как.

- Без Проводника отсюда не выбраться, - подтвердила Людмила.

- И что теперь, сидеть на заднице как вот этот, – Шориков, заводясь, энергично ткнул пальцем в тщедушного ловеласа, – и ждать пока загнёмся от голода? Я уж лучше замёрзну, пытаясь хоть что-то сделать.

- Ладно, я хотела к этому подвести как-то помягче, но, видимо придется вот так. А то ведь и правда уйдешь, ищи тебя потом. – Людмила встала посередине свободного пространства и глубоко вздохнула. – Только не орите и не дёргайтесь, будьте мужиками.

Фигура женщины поплыла, как будто она стояла в толще раскалённого воздуха, затем неуловимо изменилась. Мгновение – и перед впавшими в ступор мужчинами оказался гуманоид. Высокий, тощий, с длинными четырёхпалыми руками он моргнул по очереди двумя парами глаз и заявил голосом Людмилы:

- Перед следующей трансформацией мне нужно сосредоточиться.

Петрович вздрогнул всем телом и быстро отвернулся.

- Так вот почему ты развёлся… – протянул Ванька. – Я тебя понимаю, такую даже я бы не стал…

- Чёрт, чёрт, чёрт! Я же был прав! Цивилизация всё-таки была! – Шориков, несмотря на шок, был почти счастлив.

- Я с Арлитуна, а не с вашей планеты, Вась-Вась, – уже изменившимся голосом сообщил гуманоид.

- Я думал, что схожу с ума, когда один раз случайно увидел, как она меняется… - глухо сказал Петрович, всё еще стоя спиной к тому, кто несколько минут назад был Людмилой.

- Да-а, нехо-орошо вышло, мне стоило тебя предупредить, – согласился инопланетянин. – Всё, я готов.

- Так оно еще и мужик?! – Ванька аж подпрыгнул, а потом сально хихикнул. Чужие интимные тайны успешно отвлекли его от собственного страха. – Ну тогда вдвойне понятно, почему ты не хотел об этом разговаривать.

Бросившегося было на Ваньку Петровича успел перехватить Шориков, но тут все увидели, что фигура гуманоида снова начала изменяться.

Через несколько минут перед тремя застывшими мужчинами стоял тощий старик-телеут, убитый в пещере под курганом.

Атка

И тут уже Шориков не сдержал себя и рванул к старику:

- Вздумал за нос нас водить?! А ну возвращай всё обратно! Кем бы ты ни был!

Телеут лишь глянул на Василия, и тот резко остановился. Одарив гостей лаборатории хитрым прищуром, старик холодно улыбнулся:

- Никто из нас не знает, где это ваше "обратно". Всё меняется. И порой меняется вечно.

- Так это что получается? - заскрипел Шориков, - мы не только мусор из непродуманных персоналий, но еще и измениться можем в любую минуту, как ты?

- На всё воля автора, - произнёс телеут тем самым зыбучим голосом, который помнил Шориков со времён их вылазки в пещеру, - пока он не напишет последнее слово.

- Откуда ты всё это знаешь? - напрягся Петрович, мысленно прикидывая чем и как отбиваться от колдуна-покойника.

- Вот оттуда и знаю. Я ваш проводник. Им и был с самого начала, пока нас по мирам не разбросало, и автор не принялся писать. Он и сейчас пишет. И на ходу меняет и думает, что ещё изменить.

- Да чтоб его черти драли автора этого! - хлюпнул Ванюша, - пусть нас домой отправит и всего делов! Ты ж проводник! Вот и договорись с ним!

- Если бы я мог, вы бы меня не грохнули в той пещере, - телеут медленно зашагал по комнате, из одного угла в другой, продолжив рассуждать, - я ведь это всё говорю не потому что хочу, а потому что автор вложил эти слова в мои уста. И если ему будет надо, чтобы я с ним говорил, то я заговорю.

- И это знание автор тоже вложил в тебя, - шикнул Шориков, - или ты уже проделывал такое?

Телеут отрицательно покачал головой. Все четверо мужчин замолкли и задумались каждый о своём, но тема была общей.

- Так что делать-то? - первым тишину нарушил Иван, - я не хочу здесь оставаться.

Шориков нахмурился:

- Остаётся делать одно - говорить с автором. Пусть вкладывает слова в наши уста, или что там ещё, чтобы мы попросили его вернуть нас в наши… истории!

Петрович и Ванька недоуменно переглянулись. Старик довольно сощурился:

- Всё правильно. Всё логично. В хороших книгах всё должно быть логично. В рамках сюжета и выдуманной вселенной, конечно. Я проводник, я дал вам подсказку. Ваша задача верно ей воспользоваться. Если надо говорить с автором, то значит будем говорить. Напомните ему, кто из вас кто, и что хотел когда началась наша история.

С каждым словом голос телеута заполнял пространство вокруг тройки героев, казалось, что другие любые звуки не способны заглушить его. А великое ничто и нигде начало дрожать и искриться, пока…

***

Шориков проснулся. Щемящий страх неизвестности быстро отступил перед ощущением родной постели. В спальне было темно. Лишь узкая дорожка света дворового фонаря рассекала ровный белый потолок. На улице было тихо.

"Как же хочется пить", - Василий смахнул остатки сна, светанув в глаза экраном телефона, сторожащего хозяина на прикроватной тумбочке. Два тридцать пять.

Снова. Третью ночь подряд он просыпается от кошмаров в одно и то же время. Как там говорят? Один раз - случайность. Два раза - совпадение. Три раза - закономерность. И это пугало.

А ещё пугало то, что и сон был один и тот же: что-то древнее, но как будто не из этого мира, тянет его, зовёт, требует найти… Что найти?..

Шориков сел на край кровати. Открыл в телефоне заметки. Записал дату, время.

"Как же тупо! Старый дед, а снов испугался…"

Курсор в текстовой строке мигал, будто отсчитывал секунды замешательства. Три, два, один! В заметке появились первые слова: "Очень похоже на фантастический фильм про древнюю высокотехнологичную цивилизацию, но которая канула в Лету…"

***

- Котя!

Только она умела так нежно к нему обращаться. Даже порой призывное отчество "Петрович" звучало из ее уст по особенному. Но не в этот раз! Сейчас он не поведется на эти уловки!

- Сгинь! Хоть обкотькайся!

Продираясь сквозь заросли дикого леса, Петрович чувствовал как всё тяжелее и тяжелее даётся ему каждый последующий шаг. Кинув взгляд за плечо на своего спутника, он собрался с силами и вновь выдернул сам себя из колючих лап кустарников.

- На кого ты кричишь? - послышался осипший голос охотника из-за спины.

- На бывшую, - через силу хохотнул Петрович, - зовёт меня в болота поганные. Говорит изучить их надо, там есть что-то необычное, научно неподтвержденное! Вот и пошли мы с ней туда… и…

Вторые сутки в мрачном лесу, а возможно и третьи - трудно было определить, когда не видишь как всходит и заходит солнце - давали о себе знать. Охотник думал о своем друге, которого шёл спасать, и поэтому мало осмысливал слова Петровича - кто, кого и когда позвал, но чем всё закончилось стало интересно:

- И? Что и?

- Осталась она там. Теперь зовёт…

- Болота где-то рядом? Не слышу никого, честное слово.

- Котя!

- И не услышишь. Мстить то она только мне будет…

***

“Не все половые связи одинаково полезны.”

Это было последнее, о чем Ванька подумал, когда понял, что очередная интрижка завела его в лапы смерти. Вернее, предпоследнее. Последней мыслью был закономерный вопрос: "Хм, а смерть женского пола?"

Екатерина Васильева

К О Н Е Ц ?

Восьмой Мир

Жанр - Проза

Дремучий лес, ночь

Дед, пытается спасти других за счет себя (стать героем ?)

Необразованный паренёк, хочет продать сладкую вату

И медленное затопление места, которое скоро

скроется под водой, унося и смывая всё, как можно дальше

- Дяденька-дяденька, купи вату, - жалобно раздалось позади всматривающегося в кромешную темноту пожилого мужчины.

Он стремительно обернулся, запнувшись за что-то на земле. Фонарь, сжимаемый в руке, выскочил из рук и полетел по странной траектории, ударившись сначала об одно дерево, потом об второе и застрял в нижних ветках разлапистой ели, чудом не пострадав. По крайней мере, светить он продолжил. Старик, поминая чëрта, встал, небрежно протëр испачканные в прелой листве руки о камуфляжные штаны, убедился, что ружьё не пострадало и взял единственный источник света в руки.

Парень лет пятнадцати, в простой одежде из спортивок, ветровки и кроссовок, без малейшего следа интеллекта на простом деревенском лице, смотрел на всё это с открытым ртом. В его глазах плескался восторг.

- Ох, старость не радость. Ты как здесь вообще оказался? - первым делом прокряхтел охотник.

Сначала, правда, он хотел спросить что-то типа «кто ты?», но передумал. Самое глупое, что можно спросить у встреченного ночью в самой чаще леса пацана - кто он такой. Пацан он и есть пацан, может ещё имя своё назвал бы, совершенно не нужное в данной ситуации.

- Я домой иду, - простодушно ответил пацан, - меня мамка заругает, если я поздно приду, вот и спешу.

- А про вату зачем сказал? - насторожился охотник. - Или это у тебя такой странный способ знакомства?

- Дак вата у меня с собой, мне дядька сказал её продать кому, чтобы на проезд до дома была, а мне оно без надобности, я и через лес дойду, мне не впервой.

- С собой, говоришь? - удивился дед. - Что-то я никакой ваты у тебя не вижу. Или врёшь?

- Да вот те крест, дяденька, есть у меня вата.

Пацан в самом деле перекрестился, по правилам, через левое плечо, и полез в свой рюкзак. Оттуда он достал ведёрко и протянул охотнику.

- Вот вата, не врал я, - произнёс пацан и добавил: - Дяденька, купи.

Старик взял ведёрко из рук парня и покрутил его со всех сторон, осматривая на предмет странной шутки. Внутри и в самом деле слоями лежала разноцветная сахарная вата, пацан не соврал.

- А зачем это тебе, если ты уже и так домой идёшь?

- Я на мопед коплю, - простодушно ответил пацан. - Мне любая денежка поможет, там недолго осталось. Купи вату, дяденька.

Вдалеке раздался хриплый волчий вой, а через пару секунд ещё один.

- Ой, это волки что ли? - испуганно спросил пацан.

- Нет, лоси подруг на спаривание зовут, - ехидно ответил охотник.

- Правда, что ли? - удивился парень. - А я и не знал, что их зов можно с волчьим воем спутать.

- Ага, а ещё ежи бельчат рожают, - продолжал ехидствовать дед. - Ты в школе-то учился?

- Не-а. Мамка говорит, что книжки дураки читают, ничему хорошему они не научат, а в школе заставляют книжки читать. А не хочу быть дураком, дяденька. Ну купи ваты, очень надо.

Снова раздался вой, уже гораздо ближе.

Уходим отсюда, - встревоженно произнёс охотник.

- Так лоси нам ничего же сделают, - отмахнулся пацан.

- Ошибся я, - процедил старик, - волки это. Вот держи фонарь, от меня далеко не уходи. Идем медленно, спешить не надо. Когда скажу - беги. Дома расскажешь, что тебя спас Ефим Алексеевич Волгин, пусть понят об этом. Запомнил?

Охотник передал источник света пацану и снял с плеча ружье.

- А как же вата? - тупо спросил пацан.

- Куплю, как выйдем, - не скрывая злости, крикнул охотник. - Ефим Алексеевич Волгин. Запомнил?

- Запомнил, - кивнул пацан, - а…

- Вот и отлично. Идем.

Дед мысленно покачал головой. И ради… этого… он собрался жертвовать собой? Но выбора не было, лучше умереть так, чем в больнице после неудачной операции. Часики неумолимо тикают.

Малеев Алексий

Идти ночью через лес - дело неинтересное. Хорошо ещё, что еловый: ноги не путаются в траве и в тонких стволиках поросли. Ефим шёл бодро, несмотря на то, что фонарь в руках мальчишки дрожал. Сам мальчик постоянно спотыкался, и старика это очень раздражало.

- Какой тебе мопед, если ты ходить толком не умеешь... - проворчал он.

- Уж как могу, дяденька, - невинно ответил тот.

Вой стих, и Ефим облегчённо выдохнул, как вдруг услышал под своей ногой хлюпанье. Ему это не понравилось ещё больше, чем волки.

- Ну-ка, посвети мне.

Сухая пыльная почва елового леса в этом участке превратилась в грязь. Ещё дальше и вовсе была вода, подмачивающая стволы деревьев. Ни дать не взять озеро лесное, только ни травинки в нём, ни кувшинки, да и блики света не играют. Лужа лужей, только без границ. Путь вперёд закрыт. По крайней мере без резиновых сапог.

Старик покачал головой. Хотел было спросить у мальчишки, но передумал: раз тот волков от лосей отличить не может, то точно не знает, откуда здесь такой потоп.

- О, - простодушно протянул мальчик, - речка и сюды разлилась.

Ефим с удивлением посмотрел ему в лицо.

- Речка?

- Ну да. Наша речка. Обычно по весне разливается, но сейчас и летом разлилась и обратно не уходит. Мы с мамкой весь огород полили и в бочку натаскали. А с пацанами и вовсе теперь на мелководье можно сидеть. - Тут мальчик задумался. - Наверное, мне надо такой мопед брать, чтобы по грязи проезжал, а, дядь?

Старик поставил ружьё и почесал в затылке. Летом-то дождей мало, откуда речке разливаться? Если это всё продолжится, пацану придётся покупать не мопед, а катер.

Всемирный потоп... Может, вот он - шанс сделать добро людям?

- Ладно, раз волки ушли, то давай я тебя до дома провожу. Говоришь, мамка заругать может? Так я перед ней оправдаюсь, если скажешь, откуда речка может разливаться. Да и кстати, зовут-то как тебя?

Мальчик просиял.

- Петька я. Мамка да, часто ругает, если не прихожу. Говорит, что пацаны совсем на меня дурно влияют и что речка разливается не к добру. Мол, она так разливаться не должна, а должна только по весне...

"Может, плотину прорвало?" - вдруг пришла в голову Ефима мысль.

- Понял я, давай идём к тебе домой, - прервал он поток бессмысленных рассуждений.

- А вату купишь? - напомнил Петька, намереваясь идти вперёд старика.

- Куплю, как с матерью твоей поговорю. Узнаю от неё, где у вас тут плотины есть и откуда вода течёт. - Ефим повесил ружьё на плечо и взял у мальчика фонарь. Теперь Петька шёл вперёд через лес, освещаемый электрическим светом.

- Дак известно, откуда течёт! - сообщил он, обернувшись. - У Арсеньевки из-под земли фонтаны пошли. Говорят, что и Арсеньевки этой не стало - её, значит, фонтанами затопило, а вода от фонтанов в речку нашу.

Ефим только вздохнул: час от часу не легче. Что ж, взялся за гуж - не говори, что не дюж, взялся добро сделать - не говори, что сложно это. В конце концов пара тузов у него припрятана, авось хватит фонтаны заткнуть.

Стеклова Анастасия

Петька шёл вперёд, уверенно петляя между елками и кустами. Несмотря на сгущающуюся над лесом тьму, света фонаря хватало, чтобы разглядеть тонкую тропинку среди поросли. Причудливые силуэты и тени, играющие с воображением, то и дело заставляли Ефима озираться по сторонам и прислушиваться. Иногда звук их собственных шагов, шуршанья одежды, позвякивания замочков на рюкзаке Петьки дополнялись то хрустом веток под ногами, то чавканьем мокрой земли. Вдобавок, на свет фонаря прилетала мошка и прочая докучливая мерзость, шваркающая и звенящая крыльями разных калибров. Но ни волков, ни других опасных животных поблизости не было.

«Зверье, наверное, почуяло неладное из-за воды и еще засветло разбежалось», - Ефим сам себе объяснял относительную тишину в округе, следуя за пацаном.

- Слышь, Петька! А долго ещё до дома твоего?

- Еще минут пять по тропинке и выйдем на край села. Там и дом недалеко. А ты, дяденька, откуда взялся в нашем лесу?

- Оттуда, - недовольно буркнул Ефим.

Петька развернулся и посветил на деда фонарём, думая, что тот ему покажет направление где это «оттуда». Ефим лишь закивал:

- Иди, иди, давай. Не останавливайся. А то так будем до утра по лесу ходить.

- Мой дед говорил, что по лесу нельзя быстро ходить и бегать, - будто невзначай припомнил Петька, продолжив путь, - надо запоминать, где шёл, что видел. Да и споткнуться на бегу легко, как раз-два. Если пораниться в лесу, то и зверь на кровь прибежать может. Ну или... как её? Инфекция заразится. А потом руки и ноги отвалятся.

Ефим хмыкнул, наблюдая как пацан, совершенно никуда не торопясь, неуверенно передвигал ноги.

- Не «инфекция заразится», а «ты инфекцией заразишься», - заметил охотник.

- Как это? - вспыхнул пацан и резко остановился, - я же не раненый!

- Твой дед говорил, что не стоит в лесу задерживаться до ночи?

- Говорил.

- Так иди, давай! Чем быстрее придем, тем быстрее я вату твою куплю, - приблизившись к Петьке, дед слегка подтолкнул его в спину, - ни зги не видать. Сколько идём, хоть огонечек между деревьями мигнул бы где-нибудь. Что за село у вас такое?

- Яркое у нас село.

- Яркое? Название такое, что ли?

- Ага, - шлепая подошвой ботинок по лужицам на тропинке, зашагал Петька.

Ефим лишь усмехнулся про себя. Село Яркое, а темно кругом, как в чёрной дыре.

Екатерина Васильева

Тропка петляла, и казалось жила самостоятельной жизнью, пытаясь спрятаться от луча фонаря в ближайших зарослях. Но Ефим, как опытный охотник, держал в узде своенравный путь, по которому двигался Петь, перепрыгивая через лужицы в низких местах. Вода потихоньку прибывала, и грозила поглотить под собой любые пути к деревеньке.

Но через пару минут край леса отступил, Ефим и Петька вышли на грунтовку, которая продолжалась через всё поселение, открывшееся перед ними. Горели фонари над дорогой, но сами дома были не освещены, в окнах не было ни огонька, и лишь в паре дворах мигали пара лампочек. А вода прибывала, было видно она начала скапливаться в низинах и канавах.

- Странно, - сказал старик, - А чего так спокойно? У вас что спать так любят, что пока нос под водой не окажется – не чухнуться?

- Да не знаю я, дядь. Все тут были… А чего спят – может гулянка, какая была, отсыпаются? Вон в прошлом месяце свадьба была, золотая у Прасковьи Ивановны, гуляли весь вечер. Жаль муж ее еще в позапрошлом году помер. В общем потом спали все до вечера, а потом…

- Ты мне байки не трави, веди к своему дому, разбираться будем.

Петька захлопнул рот, не успев выговорить какие-то сведения, замер, махнул рукой в направлении крепкой избы, стоящей за пару домов от них:

- Вон мой дом, пошли быстрее. Но всё как договорились – ты, дед, у меня вату купишь, как придем.

- Вот ты заладил, купи-купи. Ты сначала не утони, да своих спаси от напасти водной. Да помни – что помог я, Ефим Алексеевич Волгин.

Пацан яростно закивал головой, и бросился к своему дому, да так что старик чуток отстал от него. Петька первый влетел в дверь, отделяющую двор от улицы, и пропал из виду, его скрыл высокий забор, выстроенный вокруг хозяйства. Ефим покачал головой, но поспешил за ним.

Внутри небольшого полутемного дворика, без дополнительно освещения, и с парой сараев по периметру, было прибрано, но кой-где уже блестели лужи прибывающей воды. Петька же стоял на крыльце и дергал дверь, пытаясь войти в дом. Дверь не поддавалась. Ефим навел луч фонаря на нее, на внешних скобах висел большой навесной замок. Паренек явно не заметил его и старательно рвал на себя ручку двери.

- Петька, утишсь, видишь замок на двери.

Пацан обернулся на Ефима, потом глянул на замок, и … разревелся:

- Они меня бросили… Не дождались…

С размаху рухнул задницей на крыльцо, и стал размазывать грязными руками слезы по лицу:

- Ну как так то... А вату, вату, наверно кому-то продали уже…

Беффонов Алекс

Ефима внезапно осенило:

- Ну-ка, парень, иди сюда. Вы тут всей деревней вату продаёте?

- Ну да, - потупился Петька. - Только не продаём. Да и готовить её трудно, серьёзное дело. - он махнул рукой, сел на крыльцо и уткнулся лицом в колени.

- Эй, ты чего? Не хнычь, кому сказал! Что тут серьёзного, - удивился Волгин. - Сахарный сироп нагреть, да воздухом продуть... Потом крути его на палке. Делов-то.

Петька изумлённо смотрел на старика, даже глаза выпучил, словно увидел какое-то божество. Он внезапно соскочил и бухнулся на колени:

- Дяденька... Ефим Алексеевич! Научи! Если я сам смогу вату делать, мы ведь много накрутим тогда. Я быстро научусь!

- Да что вы тут с этой ерундой очумели, что ли? - разозлился Ефим. - Потоп идёт, а он о сладком думает. Куда делись жители?

Петька поднял голову и злобно процедил сквозь слёзы:

- В лес они ушли! Задабривать этого. Только сладкого нет. Весь сахар в амбаре потоп! Сегодня никто вату и не делал. А не принесём, он сожрёт кого-нибудь.

- Та-ак, - Ефим Алексеевич хоть и был стар, но голова работала получше, чем у иных молодых. Похоже, в лесу сидит чудище и вымогает с местных. Интересно, ружьё его возьмёт? Старик задумался. С десяток медвежьих патронов есть.

- Пошли за ними, - решительно сказал охотник, скидывая ружьё с плеча. Он отщёлкнул дуло и зарядил два патрона на крупную дичь.

- Зря пыхтишь, дядя. Не возьмёт твоё ружьё паука, - внезапно серьёзно произнёс Петька. - Думаешь, мы тут лапти совсем? Первым делом пытались...

- А чего ты мне голову морочишь? Простофилей прикидываешься, - старика понесло. - Сразу не мог сказать, что у вас беда тут! Я тут стараюсь, до дому его провожаю.

- Это я тебя сюда привёл, чтобы ты в лесу не пропал, - ощерился Пётр. Называть теперь этого пацана Петькой язык не поворачивался. - В деревне он не тронет. А ты человек чужой, сгинешь махом.

- Да кто он вообще, этот ваш паук?

- Не знаем. Чужак! Появился пару месяцев назад. Насылает поле какое-то. Люди болеть начинают. Уйти нельзя, сразу смерть... И убить его нельзя, вот мы и договорились на сахар. Он жрёт его тоннами. Так и живём.

Ландышев Анатолий

* * *

Шум ливня привёл Надежду в чувства. Открыв глаза, женщина ещё не могла вспомнить где находится. Кругом темень, а капли дождя стекали по лицу вверх. Тут она поняла, что висит к верху ногами окутанная паутиной так, что невозможно пошевелиться.

От вспышки молнии мигнуло серебром всё вокруг: края елей и несколько кривых дорожек меж их столбов, затопленных уже наполовину. И снова все погасло, а следом грянул гром. Так жутко было на душе, что хотелось плакать. Даже вопреки шуму проливного дождя было слышно, как что-то копошится прямо над ней.

А потом это «что-то» поползло по «кокону», отчего её зашатало на весу. Сквозь толстый слой паутины Надежда чувствовала, как несколько тонких конечностей прикасаются к ней, сползая ниже, отчего становилось ещё страшней, и она не сдержала слёзы и дрожащие вопли. А когда она увидела дюжину мерзких глаз паука, то не смогла сдержать отчаянный крик.

Хелицеры паука, похожие на два огромных загнутых когтя, истерично затряслись, перед её лицом, издавая шипящие звуки, и, похоже, были готовы впиться в щёки женщины, но вдруг прогремел выстрел.

Мигнули искры дроби, попав в брюхо пауку. Он неестественно завизжал и отпрыгнул, раскачав визжащую женщину в коконе.

- Хирасе! Ты это видел? - раздались впечатлительные возгласы пожилого мужчины.

- Дык, а я вам о чём всю дорогу! - ответил знакомый голос.

- Петя? - спросила женщина.

- Мама! Дядь Ефим, нашли!

- Понял. Гребу к дереву!

Мужчина грёб на лодке, а Петька вычерпывал воду ведёрком из-под сладкой ваты из этой самой лодки. Прицепом была ещё надувная на случай обнаружения ещё кого.

Ефим забрался на ель и срезал кокон, и Надежда шлёпнулась в надувную лодку. Пацан бросился срезать паутину складным ножом.

- Вы зачем сюда пошли, мам?

- Дык, за тобой, дурачок! Сахар затопило – паук разбушевался, а тебя всё нет и нет. Вот и подумали, что тебя забрал. Ну мы всем селом кто за чё: кто вилы, кто грабли, и тебя спасать! Паук внезапно напал, а дальше не помню. А кто это с с тобой?

- А вот это хороший вопрос! - старик величаво выпрямился на суку, как Джон Рембо. - Запомните, что вас, мадам, спас Ефим Алексее…

Тут внезапно с другой ели прыгнул паук прямо на Ефима. Ружьё выскочило – старик пошёл в рукопашную по мерзкой морде паука, пытаясь не сорваться с дерева, которого тяжёлым весом прогнуло до воды.

Ружьё ударилось об лодку и выстрелило, от чего пацан и женщина взвизгнули. Дробь разнесла кусок ствола ещё одной ели, и её повело.

Ефим терял силы. Паук охватил его двухметровыми тонкими конечностями и хотел впиться клешнями в голову, но не позволило падающее прямо на них дерево. Грохнулось так, что: паук в одну сторону, Ефим в другую, а резиновые сапоги, крутясь, вообще не понятно куда улетели. Ливень усиливался.

Членистоногий барахтался в воде, вытягивая длинные паучьи ноги к лодке.

- Мам, а Пауки умеют плавать? - как ни в чём не бывало спросил Петька.

- Петя, не стой! - захлёбываясь в воде, кричал Ефим. - Глуши веслом! Топи эту тварь!..

Виктор Шум

Дождь шумел, усиливаясь. Вода прибывала. Ефима несло, и он, цепляясь за стволы и низкие ветви, вытягивая шею, пытался не потерять из виду паука. Тот, казалось, исчез, но вот забились мохнатые тёмные лапы, вылетели из-под воды, качнув лодку.

- Ай, Петя, Петя! — завизжала Надежда. – Ай, надо было в окно!

- Бей! Веслом бей! — прохрипел Ефим, глотая воду.

Он не знал, разберёт ли Петька его крик в шуме ливня. Но мальчишка взмахнул веслом и ударил, ещё и ещё, по цепкой лапе. Паук хотел удержаться, нащупал то, что было рядом — лодку, и судорожно бился, силясь выплыть. Мелькнуло белое брюхо. Надежда, вцепившись в борт, закричала.

Лапа слепо ударила, угодила Петьке в грудь, и он, охнув, спиной упал в воду. Упущенное весло потянуло течением. Ефим, вцепившись в ствол коченеющими пальцами, ждал — мальчик не выплывал.

- Паскуда, — выдохнул Ефим и принялся выпутываться из промокшей куртки.

Кое-как сбросив её, он поплыл. Грудь, казалось, вот-вот лопнет, каждый вдох отдавался болью, лёгкие жгло, а проклятая лодка стояла на месте и не приближалась. Набрав воздуха, Ефим нырнул и открыл глаза.

Вода была темной и живой, будто кто-то размешивал её ложкой. Муть со дна, обрывки длинных трав, обломки ветвей — всё кружилось и плыло. Чёрная тень лодки проступила на миг во вспышке молнии и пропала.

Тёмная паучья лапа мелькнула рядом. Охотник вцепился в неё и выхватил нож. Когда паук, корчась, подтянул его к брюху, Ефим ударил. Под водой размахнуться не вышло, но он нажал, пропорол толстую шкуру и, стискивая зубы — дыхания не хватало, — резал и колол, а чудище содрогалось, то сжимая его лапами, то пытаясь оттолкнуть, и, наконец, затихло.

Ефим из последних сил выплыл и глотнул воздух со всхлипом. Перед глазами мелькали цветные круги. Что-то толкнулось в грудь, и Ефим, схватившись, догадался: рюкзак.

- Петька! — воскликнул охотник.

Кое-как — замёрзшие руки не слушались — он схватил мальчишку, повернул вверх лицом, сам при этом уйдя под воду. Вынырнув, огляделся и, ничего не видя в этой тьме, прошитой дождём, отчаянно позвал:

- Надежда!

- Я тут, тут! — откликнулась женщина. – Тут я, рядом. Слышишь?

Лодка появилась будто из ниоткуда, борт ударил в спину, чужие руки вцепились в плечи.

- Пацана хватай, дура! Пацана! — захлёбываясь, прохрипел Ефим.

Ухватившись за борт, он тянул Петьку, сам не понимая, каким чудом ещё держится. Только когда почуял, что Надежда смогла, затащила сына в лодку, Ефим понял, что сил не осталось. Тело стало непослушным и чужим. Пальцы, которых он больше не ощущал, разжались, и следующий вдох обжёг болью: не воздух, вода.

«Вот и всё», — подумал Ефим.

Но кто-то цепко схватил за запястья.

- Я тут, слышишь? — закричала Надежда. – Слышишь меня? Папа, папочка, очнись!

«Какой я тебе папа?» — удивился Ефим, вдохнул, закашлялся и открыл глаза.

Вспыхнула молния, но не погасла. Не молния, длинная лампа под потолком. Белые стены. Тихо. Дождь прекратился. Под спиной замерла лодка... кровать.

Встревоженное лицо Надежды так близко. Дышать больно.

- Очнулся, — заплакала Надежда, прижалась к плечу. – Петя, дедушка очнулся! Беги, позови кого-то...

- Кого? — спросил Петька, никуда не спеша.

Он стоял возле умывальника, сухой, будто и не тонул, и жевал жвачку.

- Па-ук... — еле слышно сказал Ефим. Говорить тоже было больно.

- Паук? — удивилась Надежда.

- У...тонул?..

- Ага, — кивнул Петька. – Я его смываю, смываю, а он лезет и лезет.

- Я говорила, надо было в окно выпустить. В сахарницу, представляешь, забрался вот такой паук... Папа! Тебе делали операцию, ты помнишь? Сделали, всё прошло хорошо... Петенька, ну позови же кого-то!

Ефим попытался встать, но из-за спины Надежды вынырнула женщина в белом халате и придержала за плечи, ласково улыбаясь.

- Не встаём, не встаём, ещё рано, — пропела она. – Дочка ваша рассказала, вы охотник? Ещё будете бегать по лесу, только не сегодня, сегодня лежим.

И, обернувшись к Надежде, спросила:

- Вы вату для перевязок купили?

Олли Бонс

Конец

Девятый Мир

Жанр - Драма

Саргассово море, остров затерянных кораблей

Капитан, мечтающий научиться играть на скрипке

Молодой бугай, который хочет отомстить бывшей жене

Обстоятельство: начинающаяся эпидемия неизвестной болезни

И кто-то или герои - хочет завести путешественников подальше,

чтобы грабануть и без проблем смыться

Норман Мур вскинул смычок и, помедлив немного, коснулся струн.

Скрипка визжала на всю каюту. Наверное, и на палубе заткнули бы уши, если бы там остался хоть кто-то живой. Норман орудовал смычком, как пилой, стиснув губы.

Он так и не научился играть.

Да ещё и руки тряслись. Норман жмурился, чтобы не видеть ни своих почерневших пальцев, иссохших до костей, ни каюты, залитой кровью, и слёзы прокладывали путь по запавшим щекам.

Корабль качнуло. Раздался скрежет, заглушивший даже скрипку. Это мёртвые корабли, собравшиеся здесь, всё теснее заключали в объятия маленький «Синьестро», их прогнившие рёбра трещали. Проклятое Саргассово море. Проклятье. Проклятье!

Норман отложил скрипку, сел на койку и, уронив лицо в ладони, начал вспоминать, с чего всё началось. Мог ли он предотвратить беду?

* * *

Андре Фалькон, судовой врач, незадолго до плавания сам угодил в больницу. Сердце. И они взяли эту Веронику, похожую на встрёпанного воробья, всю какую-то дёрганую. Когда смотрел на неё, Норман всё время ждал, что она сорвётся с места, полетит, часто-часто взмахивая руками, забьётся в стекло. Рядом с ней он старался не делать резких движений и невольно понижал голос, и это же замечал за остальной командой.

Чутьё подсказывало: будут проблемы. Но документы, справки — всё было чисто, и осторожные запросы ничего не дали. Вероника — специалист. Нареканий не было. Последние два года работала на берегу.

- Соскучились по морю? — спросил тогда Норман.

- Нет, я... — растерялась она и оглянулась, как будто их подслушивали.

- Вы же раньше ходили в море. Почему вы тогда решили уйти, что-то случилось?

- Ничего! Я просто... просто замуж вышла. Так...

- А, хотели больше времени уделять семье, понятно, — сам себе ответил Норман, не в силах смотреть, как Вероника мнётся и стискивает пальцы, как проступают красные пятна на её лице. И всё-таки не удержался, спросил:

- А теперь-то как, скучать не будете?

Вероника застыла, распахнув глаза ещё шире.

- Мы... я... мы развелись, — наконец, выдавила она.

Солнечным мартовским днём «Синьестро» покинул Порт-Таунсенд и пошёл вдоль берега. Неладное началось с первых же дней.

- Зайди к врачу, — раздался по внутренней связи голос штурмана.

Вероника билась в истерике.

С ней уже была Дороти, которая одна занимала почти всю каюту. В белом халате, в перчатках — видно, бросила работу, — что-то приговаривая, она держала стакан. Вероника трясла головой, и вода проливалась.

Майк, механик, топтался у порога. По лицу было видно, хочет уйти.

- Вот, — пояснил он, указывая на дверь. Во всю ширину было крупно выведено красным по серому:

«МРАЗЬ»

Олли Бонс

Норман мазнул рукой по надписи, растер между пальцев красную субстанцию и понюхал. Дверь каюты Вероники испачкали томатным соусом.

- Кто-нибудь мне объяснит, какого черта здесь происходит?

Майк пожал плечами и прокомментировал очевидное:

- Кто-то намалевал на двери эту дрянь, а Вероника увидела и вот, - он кивнул на судорожно всхлипывающую докторшу, которую Дороти почти насильно поила водой.

Звук звякающих о стакан зубов заставил капитана поморщиться. Жестом отпустив механика, он вошел в каюту и тяжело опустился на стул:

- Вероника, пожалуйста, успокойтесь. Не нужно все принимать так близко к сердцу. Я выясню, кто хулиганит и заставлю драить гальюны до конца рейда.

Молодая женщина смотрела на него поверх стакана огромными потемневшими глазами. Потом едва заметно покачала головой.

Детский сад, раздраженно подумал Норман. Один на стенах рисует, вторая из-за этого ревет в три ручья… Интересно, кому из команды этот обморочный воробей так насолил за такое короткое время? Надо выяснить, кто взъелся на девчонку, и провести воспитательную работу, не хватало еще в открытом море таких концертов…

Дороти вышла и вернулась с влажной тряпкой. Уже через минуту дверь каюты сияла первозданной чистотой и об инциденте напоминала только хрупкая фигурка Вероники, сжавшаяся в изголовье кушетки.

Норман вздохнул и поудобнее устроился на стуле, чуть придвинув его к столу и облокотившись на столешницу:

- Скажите, у вас с кем-то из команды возник конфликт? Вы знаете, кто мог это написать?

Вероника зябко повела плечами и чуть отвернулась, но потом все же ответила:

- Нет… Из команды нет… Это Генри, мой… муж, - слово «муж» она произнесла с запинкой и таким отвращением, как будто выплюнула паука.

- На борту нет никого с именем Генри, - Норман наконец начал понимать, в чем дело. У дамочки психоз после развода, не такое уж и редкое явление. – Ради бога, успокойтесь. Мы в море, здесь нет и не может быть вашего мужа. А надпись – это чья-то дурацкая шутка. Если хотите, мы обойдем сейчас вместе весь корабль и убедимся, что никого чужого на нем нет. Здесь вы в полной безопасности.

Капитан говорил успокаивающе, как с маленьким ребенком, но это не очень помогало. Вероника с прежним ужасом смотрела на уже чистую дверь каюты.

- Вы… Вы не знаете этого человека и не представляете, на что он способен...

Атка

Вместо ответа Норман, как и обещал, повел медика по кораблю. Начали с верхней палубы и пошли вниз, капитану хотелось убедить медика, что никто посторонний на корабль пробраться не мог.

Цель осмотра никто не скрывал, Норман считал, что кого-то из команды этот самый бывший муж подговорил ещё на берегу, его целью было запугать сообщника. Пусть знает, что его план раскрылся и боится.

Три часа капитан, старпом, медик и двое обслуживающих палубное вооружение заглянули во всё щели, отодвинули все, что отодвигается, открыли всё, что открывается. Остался только камбуз, но Вероника всё равно не успокаивалась. Весь обход она твердила одно - он здесь, он убьёт меня. Старпом пытался успокоить девушку, но получалось у него плохо. Всё же правильно говорят, понять женскую логику может лишь другая женщина.

Кок спокойно пустил группу проверки на свою территорию. Десять минут осмотра не дали ничего, кроме одноглазого Питера и его помощника не нашли никого.

- Вот вид-дите, фрау Бергер, здесь ник-кого нет-т, - с легким немецким акцентом произнёс свою стандартную фразу этого обхода. - Вы сдря волноваться. Ваш бывший мушж…

- Бенедикт, в сторону! - крикнул капитан, закрывая старпома собой.

За массивным, а потому и не сдвигаемым ящиком, в котором хранилась солонина, с громким треском сломалась стена, оттуда выбежал абсолютно черный бугай с красными глазами и брызжущей изо рта пеной и хотел было кинуться на старпома, но ему помешал Норман. Завязалась драка, капитан врезал бугаю под дых, тот, падая, умудрился укусить оппонента в плечо. Старпом подставил подножку, подбежали артиллеристы, скрутили бугая по рукам и ногам поданным коком канатом.

- Ненавижу! - закричал бугай, прожигая взглядом Веронику. - Гори в аду, мразь! Ненавижу!

- Как он умудриться попасть на корабль? - недоуменно спросил Бенедикт, подходя к связанному драчуну. - Фрау Берген, вы подтвержать, что это странный человек ваш бывший муж?

- Д-да, - в слезах ответила медик. - Это он, Генри. Он сильно изменил…

- Армф! - издал нечленораздельный вопль бугай, бросил свою тело вперед и вцепился зубами в руку старпома.

От неожиданности то взвизгнул и попытался вытащить руку, но мощные челюсти названного Саймоном не отпускали. Помощник кока схватил ближайшую к нему чугунную сковородку и с силой стукнул бугая по голове. Тот обмяк, руку удалось освободить.

- Сплавали за сокровищами, - сплюнул капитан и обратился к Веронике: - Ваш бывший муж - негр?

- Вовсе нет, обычный человек, - ответила та, осматривая голову пострадавшего от сковородочной атаки. - Его кожа, будто обуглена, я не знаю, что делать.

- На гауптвахту его, - приказал Норман артиллеристам. - Завтра решим, что с ним делать.

- Пойти в кают-компания, фрау Берген, - предложил старпом, когда бугая увели. - Чай отлично успокаивать. Заодно вы обработать мне рука.

Девушка согласилась. Капитан же отправился в свою каюту. Место укуса болело, нужно было проверить, помешает ли это скрипичным тренировкам.

Малеев Алексий

Несмотря на ноющее плечо, Норман принял нужную стойку для игры на скрипке, оглядев себя, перепроверил и поднял смычок. Взгляд упал на пальцы, зажимавшие струны. Чернота пошла дальше. Вероника сказала, что тот «негр» не был негром до сего момента. А кожа его сильно напоминала то, что происходило на пальцах Нормана.

Но тряхом головы он отогнал дурные мысли и грациозно зажал подбородком скрипку. Только смычок коснулся струн, капитана скривило от раздирающего душу скрежета.

- О боже… - послышались из недр судна воздыхательные возмущения Дороти.

«Это, наверное, из-за плеча. Руку неправильно поставил», – подумал Норман, и снова занёс скрипичную трость.

Но в дверь постучался Старпом и, не дожидаясь ответа, вошёл в каюту.

- Я занят, - наиграно-приказным тоном фыркнул Мур, точно зная, что первого лейтенанта это не остановит.

- О боже! - напугано выкрикнул старпом и захлопнул дверь. - Поч-чему здесь всё в крови?

- Давление, сосуды, - вкинул плечами капитан, продолжая зажимать скрипку, непринуждённо смотря на гостя. - Как там Вероника?

- Что здесь случ-чилось? Норман, я тр-ребовать ответа!

Мур тяжело вздохнул и плюхнулся в кресло:

- Что тебя интересует, Бен? Давай поскорее, у меня тренировки…

- Не делайте из меня дур-рака, капитан! Мы оба знаем, что судно находит-ться в трудном положении. Вы сказать, что решать эту проблему, но… Что происход-дит?! Этот бугай, и… вы…

- Я? Что я?

- Посмотрите на ваши пальцы.

Норман посмотрел на пальцы изображая непонимание:

- Ах, понял. Слипаются. По случайности наканифолил гриф смычком. И как у меня только получается так всё время…

- Вы канифолите мне голова, капитан! Ваши пальцы чернеют! У экипажа тоже проявляются подобный симптоматика. А муж фрау Берген явно выжил из ума, а чернота, который покрывать его тело точно схожа с вашей. Я вас предупредить! Немедленно скаж-жите, что происходит. И эта кровь! - старпом развёл рукой, указывая на окровавленные стены каюты.

На миг наступила тишина. Затем Норман аккуратно положил инструмент и начал уже намного серьёзней:

- Мы в полной заднице, старпом. Пару дней назад я обнаружил, что мы сбились с курса. В этом был виноват один из членов экипажа. Я привёл его сюда, чтобы расспросить, но тот накинулся на меня и я, по случайности, его убил. Попал в артерию… не суть. Я думаю, у него были сообщники, и вели они нас не туда явно с корыстными целями. Но, видимо, и они обсчитались, и мы попали в проклятое место. Мёртвые корабли, которые окружили нас, уже не позволяют судну двинуться с места. А болезнь… можно предположить, что муж Вероники притащил её с собой. Я не знаю от куда она, но видел, к чему приводит. А медик у нас один, и она в истерике. Так что, мы либо умрём от неизлечимой болезни, либо пойдём на дно…

Старпом побледнел и стёр со лба испарину. Он был растерян:

- Но почему хотя бы не найти преступников? Наказать за…

- Лишняя паника на борту, к чему? Скоро мы и так все умрём, и я не вижу смысла приближать нашу кончину.

- И что жд-же теперь, вот так, просто ждать…

- Прости, Бенедикт. Я перебрал в голове все варианты. И единственное на что я могу повлиять… - Норман с грустью посмотрел на инструмент, - Заиграет, как положено, эта проклятая скрипка или нет.

Виктор Шум

Секунду спустя капитан вновь взял в руки скрипку и встал посреди каюты, красноречиво отвернувшись от Бенедикта. Разглагольствование в планы Нормана не входило.

Старпом шумно выдохнул. Он не собирался уходить и стоял как вкопанный, вглядываясь в углы капитанской каюты. Несмотря на ошеломление, вызванное неожиданно открывшимися обстоятельствами их морского путешествия и видом засохших кровяных брызг и подтеков, Бенедикт досконально изучил пространство вокруг себя. За столько лет, проведённых в море, привычка высматривать мелочи стала частью натуры. Но чтобы разглядеть беспорядок в каюте Нормана не надо было быть заправским моряком или гениальным сыщиком. Измятые и испачканные бумаги на столе и под ним, покосившаяся дверца личного шкафчика, скинутое на пол одеяло - всё говорило о том, что тут произошла драка, и, что хозяину каюты не было дела до окружающего хаоса.

В голове старпома никак не укладывался тот факт, что капитан скрыл новость о неизвестном курсе «Синьестро» и о предателе. Сильнее всего Бенедикта снедала мысль, что он сам ничего не замечал все эти дни. Возможно, они на самом деле находились в месте, которое туманило сознание. Или же странная болезнь влияла на разум, заставляя людей не замечать очевидных вещей, а потом впадать в безрассудную агрессию. В голове старпома подобное объяснение быстро сложилось, стоило ему вспомнить ополоумевшего бывшего мужа Вероники. Но если безумная жажда навредить «обидчику» была одним из симптомов заболевания?..

Старпом еще раз глянул на следы крови в каюте.

- А кем был тот предатель? - без капли акцента спросил Бенедикт.

Смычок опустился на струны. Но никаких звуков не последовало. Норман замер. Прерывистое дыхание старпома никак не настраивало на музицирование.

- Капитан, нам стоит разобраться. Кто это был? И где его тело? Его надо осмотреть. Возможно...

«Вопросы, вопросы, одни вопросы. Зачем столько вопросов?!» - Мур глубоко вдохнул и прикрыл глаза.

- Бен, расслабься. Не забивай голову. Сейчас это всё уже неважно.

Норман сделал пол-оборота в сторону старпома. Тот продолжал внимательно изучать пространство вокруг капитана.

- Что ты ищешь, Бен?

Старпом сглотнул:

- Вы сходить с ума, капитан. Наверняка, всё из-за странной болезни. Вам необходимо лечение. И я вынужден обсудить ваше отстранение с командой.

Мур развернулся полностью. Бен заметил, как тот сжал скрипку и смычок в почерневших пальцах, а во взгляде угадывалось напряжение.

- По-твоему, я сошёл с ума.

Старпом сразу уловил изменение в голосе капитана: тот не спрашивал, он уличал в неверности.

- Предатель! - прорычав обвинение, Норман сорвался с места на Бена.

Екатерина Васильева

Старпом, как будто знал, что так будет. Он легким разворотом корпуса пропустил капитана мимо себя, и подправил того, чтобы Норман соприкоснулся головой с стеной каюты. Удар вышел глухим и результативным, капитан осел без сознания на пол и замер.

Бен вздохнул, вытащил из кармана хирургические перчатки, которые он перед этим взял из медотсека корабля и стал натягивать их на руки. Ситуация, складывающаяся на судне, требовала ясной головы, и нужно было сначала обезопасить себя от неизвестной болезни. Болезни, которая уже коснулась минимум трех человек, а сколько еще народу ходило по судну, с вирусом в режиме инкубации, не было ясно.

Старпом с натугой и стараясь не касаться открытых поверхностей тела капитаны, перетащил того на узкую кровать, прикрепленную к стене каюты. Расположил Нормана, поверх одеяла, и руки сковал пластмассовыми стяжками, приковав к одной из стоек кровати. Одну ногу так же зафиксировал уже к противоположной стойке. Таким образом капитан потерял свободу действий на некоторое время, за которое нужно было собрать команду и решить с полуодурманенной толпой людей, что делать дальше. И постараться объяснить всему экипажу, что, если не уйти из этого места, все погибнут – кто-то от неизвестной болезни, кто-то от голода, а некоторые могут стать жертвами необоснованной агрессии.

Сделать это сложно, да и сам старпом начинал сомневаться в своём рассудке. Спасало, как не странно, одна из практик его жены, которые раньше он считал идиотской. Мила, его супруга, увлекалась оккультными практиками и иногда просто бесила Бена своими упражнениями.

Когда он был в порту, и отдыхал с семьей, Мила никогда не нарушала ритуал вечерней тренировки дыхания. И он был вынужден ждать ее в кровати, смотря, как она считает вдохи-выдохи на коврике для йоги…

Но сейчас, именно это спасало старпома от того, чтобы сойти с ума. Контроль дыхания, «раз-два-три» и сосредоточения на этом, позволяло собрать мысли и не терять нить рассуждений.

Бен подошел к столу и взял микрофон внутренней связи. Собрал сбиваюшиеся мысли, нажал кнопку «Вкл», и произнес:

- Говорит старший помощник, прошу сейчас весь экипаж собраться в столовой, исключая больных и вахтовых. Имеется важная информация...

Беффонов Алекс

Спустя всего полчаса в кают-компании собрался весь экипаж, находящийся на корабле в здравом уме и более-менее трезвой памяти. Отсутствовали только капитан, медик и один из механиков.

- Новости не самые приятные, - без приветствий начал старпом, - капитан Мур находится в очень тяжелом состоянии, пара часов - всё, что ему осталось на этом свете.

- Почему?

- Что случилось?

- Что с ним?

Закономерные вопросы посыпались от членов экипажа, старпом поморщился, будто его ударили.

- Тихо! - прикрикнул он, останавливая галдëж. - Непонятно каким образом на корабль проник заражëнный неизвестной болезнью бывший муж нашего медика, Вероники Бергер. Как вы знаете, от женщин одни несчастья, Генри Саймон набросился на капитана и укусил его. Болезнь стремительно захватила тело, капитан лежит в своей каюте и не может не то, что встать, даже прийти в себя. В этой ситуации я беру управление кораблём на себя. Всем разойтись по каютам и ждать дальнейших указаний.

- А как же вы, герр Струкк? - спросил кок. - Почему вы не заразились от бывшего мужа Вероники так же, как Норман? Он ведь и вас укусил.

Старпом скрипнул зубами, но ответил.

- Очевидно, моё здоровье куда крепче, чем у эт... нашего капитана. А сейчас всем разойтись.

- Это карантин? - продолжил спрашивать повар.

- Нет, это не карантин. Просто все расходятся по своим каютам в ожидании дальнейших указаний. Сейчас мы стоим на якоре, я приму дела и решу, что нам делать дальше. Цель капитана, очевидно, провалилась.

- А почему не карантин? Если по кораблю гуляет вирус, надо провести какие-нибудь профилактические меры!

- Вирус уже не гуляет, - раздражено бросил старпом. - Вирус сделал своё дело, больше он не нужен.

- Надо же сообщить куда-нибудь о происходящем на "Синьестре"! Это не нормально!

- Дон Оливер, ваше дело готовить! - гневно вскрикнул старпом. - Вас наняли не для того, чтобы лезли в управление. Капитан теперь я, будьте любезны выполнять мои распоряжения. Повторяю, всё разошлись по своим каютам и находитесь там вплоть до поступления дальнейших распоряжений. В противном случае я буду вынужден применить силу!

За спинами команды активизировались человек десять из артиллеристской команды. Они достали оружие и медленно стали растягиваться в линию.

- Капитан Мур так с нами никогда поступал, - испугано произнесла пышка Дороти. - Он всегда был вежлив и учтив.

- Быстро разошлись! - прикрикнул "немец". - В критической ситуации неповиновение капитану прирав...

Дверь за спиной старпома резко открылась, в неё вошëл Норман, а следом за ним Вероника. Капитан начал пистолет на старпома и выстрелил в голову. Тот упал с дырой в затылке, даже не успев обернуться. Члены экипажа, выполнявшие роль корабельных полицейских, тут же побросали оружие на пол.

- Лучше расскажи себе, к чему приравнивается покушение на капитана, Бенедикт, - устало процедил Мур, с трудом засунув пистолет в кобуру почерневшими пальцами.

- К-капитан, это в-вы? - заикаясь, спросила Дороти.

- Я, кто де ещё. Эта мразь не сумела меня убить, я вовремя сделал вид, что не в себе, а потом Вероника откачала меня ингаляцией.

- Он и меня пытался убить тем же способом, - сказала медик, - но в моей каюте оказалось открыто окно, пришлось взять от него инъекцию и вколоть себе.

- Вы явно живы, данна Бергер, - не удержался штурман.

- Я медик, - ответила девушка, усаживая капитана на стул, - на моем столе всегда есть срочные уколы, подменить не составило труда, пока старпом пару минут приходил в себя от антидота.

- Кто-нибудь может пояснить что здесь происходит? - спросил старший механик. - Мы шли за сокровищами, а в итоге какой-то неизвестный вирус и убитый вами, Норман, старпом.

- Не только старпом, Вилли, - прохрипел капитан. - Я так же убил и одного из помощников Бенедикта по заговору. И ещё неизвестно сколько находится среди нас.

- Один, дон Мур, - ответил один из механиков. - Всего один. Я.

- Хорхе? Из-за тебя случилось... это?

- Не из-за меня, из-за дяди Андреаса, - произносит молодой парень с длинными испанскими усами. - Теперь, с его смертью, мы все обречены на смерть если не от вируса, то от голода и жажды точно. Но вирус будет быстрее, мы уже все заражены им.

- Это тебе твой дядя сказал? - устало спросил Норман. - И кто вообще твой дядя?

- Мой дядя тот, кого вы всё считали Бенедиктом Струкком, он же ваш старший помощник, дон Мур. Я же говорю, вирус уже среди нас, критическое мышление уже снизилось. Никто из вас не понял, что дядя разговаривал без своего немецкого акцента.

- Так он... он не немец? - в ужасе воскликнула Дороти.

- Нет, не немец, - покачал головой Хорхе. - Андреас Кристобаль, дон Партубейро, сын создателя машины по производству сахарной ваты, всегда мечтал о море и сокровищах. Это он подкинул вам идею с поиском богатств на острове затонувших кораблей, дон Мур. Заодно он хотел замести следы своего преступления.

- Ещё одного?

- За подделку документов в Испании даже расстреливают, это очень серьёзная статья, - ответил механик. - А нет свидетелей - нет преступления. Я и мой кузен не выдали бы его. Теперь уже точно никто не выдаст.

- Так это твоего кузена я...

- Да, дон Мур, именно его вы и убили.

- И что же ничего нельзя сделать теперь? - спросил напарник Хорхе, Майк. - Может этого вируса и нет вовсе?

- Кожа головы начинает чернеть раньше всего, - спокойно произнëс испанец. - Мне жаль, дон Перье, но вы не загорели, это работа вируса.

Старший механик снял кепку, обнажая свою лысую голову. Все увидели расходящиеся от макушки шелушащуюся черноту. Некоторые даже вскрикнули.

- Разве нет никакого антидота? - со страхом в голосе спросил штурман. - Фрау Берген, вы же говорили, что Герр Срукк использовал его для себя.

- Я видела лишь один шприц, - ответила медик. - Возможно, есть другие, но мы не знаем, где старпом их прятал.

- Антидота больше нет, - спокойно, словно вбивая гвозди в крышку гроба, сказал Хорхе. - Сегодня утром у дяди остался последний. Очевидно, его он и использовал. Мы планировали бежать вечером, прихватив ценности ближайших корабельных остовов.

- Но мы ведь не знаем, как быстро распространяется вирус, - не сдавался старший механик,- Может нам смогут оказать помощь в каком-нибудь порту.

- Мы с дядей встречались с бывшим мужем Вероники Берген за сутки до отплытия из Нового Орлеана, - произнёс Хорхе. - Это было неделю назад, если вдруг кто уже не в силах считать. Дядя ввел ему шприц с вирусом, разведённым с ингибитором, поэтому тот продержался неделю. Больше ингибитора нет, у нас пара дней не больше.

- А корабль никуда не пойдёт, - мрачно добавил штурман. - По координатор Струкка на привело в западню и давит со всех сторон обломками. Сутки - самое большее, что выдержит "Синьестра".

- Получается, мы и в самом деле обречены, - побледнев, практически по слогам выдавила Дороти.

- Еды у нас примерно на неделю, - добавил кок, - но это не спасёт нас от вируса, верно? Какая же будет смерть от него?

- Мучительной, - ответила Вероника. - Генри кричит, хрипит, брызжет слюной и буквально разрывает себя в попытках избавиться от черноты. Посмотрите на капитана, все мы будем такими.

- Раз мы всё равно умрём, неужели нет способа избавиться от мучений? - спросил Майк.

- Есть, - со слезами на глазах произнесла медик. - Достаточно в полтора раза превысить дозу обезболивающего и в течении часа человек уснёт самым крепким сном. Не добудится никто.

- Тем, кто не хотят мучиться, Вероника сделает укол, - хрипло произнёс капитан. - Поверьте, это куда лучше того, что происходит сейчас с её мужем.

- Бывшим мужем, - поправила фрау Бергер.

- Теперь это уже не имеет значения, - отмахнулся Норман. - Принимайте решение здесь и сейчас. Можете даже посмотреть на самого Генри Саймона, но лучше дистанционно. Гауптвахта, шестая камера.

Практически вся команда прильнула к экрану видеосвязи. Вилли нашей нужное изображение, на нем абсолютно черный человек в одних лишь рваных трусах катался по полу тесного пространства с дверью-решёткой, изо рта бедолаги капала ядовито-зеленная слюна. Звука не было, но раскрытый в агонии рот красноречиво свидетельствовал о громкости крика.

- Я согласна на инъекцию, - тут же произнесла впечатлительная Дороти. - Такого я не хочу. Только на меня, наверное, нужна доза побольше.

В течении минуты вся команда сделала точно такой же выбор. Десять минут Вероника колола в плечо мутновато-жёлтый раствор, предварительно обеспечив им себя. Последним укол получил капитан, после чего встал и вышел со словами "умирать лучше с музыкой".

- И откуда только Бенед... Андреас взял эту отраву? - ни к кому не обращаясь, спросил штурман.

Команда заняла свободные горизонтальные поверхности кают-компании, решив не расходиться. Никому не хотелось провести последние минуты своей жизни в одиночестве, ни повару, ни механикам, ни артиллеристам.

- Первая жена дяди работает в биолаборатории, - пояснил Хорхе. - Он сохранил с ней хорошие отношение, она обеспечила его и экспериментальным вирусом, и антидотом, и ингибитором.

- Надеюсь, он горит в аду, - сплюнул Вилли. - Попаду к нему - уступлю самое жаркое место в котле.

- Или на сковороде, - добавила Дороти.

- Точно.

* * *

Капитан, шатаясь, добрался до своей каюты. Скрипка и смычок лежали там же, где он оставил их. Взяв почерневшими пальцами инструмент и включив связь с кают-компанией, Норман принялся играть. Боль от того, что человек, с которым они за двенадцать лет исколесили три океана вдоль и поперёк, оказался предателем, способным на изощрённое массовое убийство, буквально хлынула из мужчины. Скрипка в его руках рождала невероятно мелодичные и страстные звуки. Капитан даже внутреннее усмехнулся: всю жизнь мечтал научиться играть хоть что-то более-менее слушабельное, а получилось лишь перед самой смертью...

Спустя час, любой разумная сущность, неведомым образом оказавшаяся на "Синьестре", услышала бы только хрипы агонизирующего существа, уже мало похожего на человека, на гауптвахте. Вся остальная жизнь стремительно покидала корабль, ставший кладбищем для команды из двух десятков человек, и медленно сжимаемый товарищами по несчастью прошлых лет.

Малеев Алексий

Конец

Десятый Мир

Жанр — Юмор

Отдалённый изолированный остров

Мужчина лет 40, хочет стать рыцарем

Энтузиаст(ка)-геолог, возраст средний, пол любой, хочет отомстить кому-то за что-то

И виртуальный помощник, цель которого — утопить мир

Восход солнца был великолепен. Медленно подымающееся солнце из глубин океана, заставляло окружающий мир выныривать из темноты тропической ночи. Краски становились всё ярче, а звук прибоя тихо напевал «Венецианский карнавал» Паганини. Лишь об одном жалел Гена, сидевший на берегу - невозможностью прибавить звук на пульте ТВ, который при ближайшем рассмотрении был небольшим продолговатым камнем. А сам экран телевизора представлял прямоугольник, собранный из обломков досок и веток, который и был направлен на картину разворачивающегося утра.

Гена конечно же знал, что всё это лишь самообман, который создан его же руками. Но за то недолгое время, которое мужчина провел на острове, хотелось хотя бы имитации цивилизации, которая была потеряна им по собственной воле. Выбор, сделанный вроде бы недавно, но по всем ощущениям – очень давно. Но хоть так была возможность ощутить то, что было потеряно.

Но досмотреть «документальный фильм», не дал электронный голос, раздавшийся сзади:

- Доброе утро, уважаемый Геннадий! Сейчас семь утра пять минут, идет тридцатый день телевизионного шоу «Выживи или утопни». В течении этих суток вам предстоит пройти два испытания, одно с названием «Найди и поймай крокодила», с условиями вы можете ознакомиться на листе от пальмы. Напоминаю, как ваш личный виртуальный помощник - поспешите прочитать написанное, пока его не сожрали термиты, как это было в прошлый раз.

Голос замолк и после небольшой паузы продолжил:

- Условия второго задания будет доведено до того участника, который выиграет первое. И мне лично, как существу с более высоким QI на этом острове, не хотелось бы его разъяснять какому-нибудь пресмыкающемуся, так что постарайтесь и выложитесь максимально. Кстати, на ваш завтрак – свежие улитки, которые сейчас уползут, так что поспешите и не забудьте захватить с собой лист с условиями.

Гена резко развернулся, в который раз за тридцать дней, пытаясь понять, откуда раздается голос. Но как бы он не вертелся, так и не мог поймать «своего виртуального помощника». Голос издевательски раздавался всегда за затылком мужчины, и всегда в самый ненужный или опасный момент. Несколько заданий было провалено именно из-за того, что вирт-помощник громко советовал, что сделать. Гена конечно же вздрагивал и после… бегал от ягуара, ловил кролика по всему острову, летал с водопада – не удержавшись на скользком камне и еще много таких подобных ситуаций. А за спиной раздалось:

- Также предлагается кокосовый сок, который вы не допили… извините, техническая ошибка… который вы так и не добыли из кокоса. Так же напоминаю вам – не надо стараться разломать плод, пытаясь бить им по стволу пальмы. Это чревато, и в прошлый раз, привела к срыву ежедневного задания из-за обморока, когда на вашу голову свалились остальные кокосы.

Беффонов Алекс

- Иди к чёрту! — не выдержав, заорал Геннадий, и из ближайших кустов с криком вылетели какие-то яркие птицы. – Иди ты к чёрту, слышишь! Какое ещё шоу? Я не подписывался ни в чём участвовать!

И Геннадий действительно не подписывался.

На остров он попал по собственной воле, хотя и не собирался разбить при этом яхту. Чудом выбравшись на берег, всю ночь он предавался отчаянию. Кто догадается, что он здесь, и кто спасёт?

А утром появился голос. И теперь преследует... сколько он там сказал? Тридцать дней уже прошло?

- Может, я с ума схожу? — предположил Геннадий. – Брежу. Чокнулся. Головой ударился.

- Вы не ударялись, — бесстрастно заметил голос.

- Тогда перегрелся. И как это не ударялся, а кокосы? А когда я с пальмы упал?

- Состояние вашего здоровья было проанализировано и признано удовлетворительным. В медицинской помощи нет необходимости. Напоминаю, лист с условиями...

Вскочив на ноги, Геннадий, не сдерживаясь в выражениях, сообщил, куда следует засунуть этот лист.

- Значит, нет необходимости в помощи, — процедил он сквозь зубы. – А если будет необходимость, мне помогут? Вытянут меня отсюда?

Невидимый помощник хранил молчание.

- А, теперь ты заткнулся? Значит, я угадал. Так, думай, думай... Придумал!

И он, торопясь, побежал к лесу.

Там, на границе между лесом и берегом, возвышалась скала, зелёная от мха и травы. Деревья и кустарники обступили подножье, тесно сплелись. Пробираясь сквозь заросли, Геннадий ругался.

- Не нужно этого делать, — ожил помощник. – Ваш завтрак уползает. Лист с условиями унесло ветром, но вы ещё можете его поймать. Нужно только...

- Нужно только выбрать место, откуда я прыгну, — перебил его Геннадий. – Если я сломаю руку, может, вы сочтёте, что этого мало и шоу продолжается. А если ногу?

- А если шею?

- Заткнись, я три года в парашютном спорте! Уж падать умею.

- За три года у вас был всего один прыжок с инструктором. И его отменили.

- Я сказал, заткнись! — рявкнул Геннадий, выбрался на открытое место и осмотрелся.

Скала, узкая и длинная, далеко выдавалась в море. Под ней шумел лес, белел песок и ревели волны, разбиваясь о камни. Лес и воду Геннадий сразу отмёл: шею ломать и правда не хотелось. А вот песок...

Ему показалось, что-то мелькнуло в воде. Обломок? Часть его разбитой яхты, или...

Взволнованный, Геннадий шагнул вперёд, утратил равновесие и, взмахнув руками, полетел вниз. Он даже не успел закричать.

Песок ещё не нагрелся. Он был твёрже, чем казалось, и всё-таки ноги остались целы. И руки тоже. Но Геннадий не сдавался: он лежал, не шевелясь и сделав страдальческое лицо. Электронный гад молчал.

Геннадий со стоном обхватил рёбра, свёл брови к переносице и на всякий случай вывалил язык.

- Вам плохо? — раздался встревоженный женский голос. – Эй, слышите меня? Что вы ели?

«А, теперь засуетились, — злорадно подумал Гена. – Нужно было раньше. Ну, я вам устрою...»

Он захрипел и вытянул язык так далеко, как только смог. Там оказался песок.

Стоя на четвереньках, бедняга кашлял и плевался уже по-настоящему. И кто-то хлопал его по спине. Кто-то живой, не бесплотный, и рука у него была тяжёлая.

Геннадий обернулся, утирая рот тыльной стороной ладони, и сквозь пелену слёз увидел женщину, невысокую и худенькую.

- А где остальные? — спросил он. – Зовите их, и пусть возьмут носилки. У меня всё сломано, всё... Кх-х-х...

- Какие остальные?

- Вы же из шоу? «Выживи или утопни», так? Увидели, что я в беде, и вместо помощи рейтинг решили на мне поднять. Да я вас засужу...

Тут Геннадий вспомнил, почему решил скрыться от мира, и умолк.

- Из какого ещё шоу? — непонимающе спросила незнакомка. – Что вы ели? Вы бредите? Так, вы меня понимаете? Взгляните на меня...

Олли Бонс

Он взглянул на неё отчаянным взглядом. На голове белая панама, из-под которой выступали вьющиеся светлые волосы, а белокурое лицо с ямочкой на щеке казалось милым.

- То есть ты не из шоу?

Она хихикнула:

- Какое ещё шоу?

Он вскочил:

- Тогда от куда ты здесь?

- Я – геолог. Вдохновляюсь путешествиями. Так о какой помощи вы говорили? Моя яхта…

- Яхта! У тебя есть яхта?

- Ну да, она неподалёку…

- Бежим! Нужно срочно валить от сюда!

Но прибежав на место, никакой яхты они не обнаружили.

- Странно, - удивилась девушка, - я оставила её здесь. Не могла ошибиться.

- Мои поздравления Геннадий! - снова прозвучал в голове голос. - Моими стараниями яхту вы никогда не найдёте, так что теперь вам будет намно-ого веселее! Ведь у вас появился соперник! Скоро и у неё в голове появится «помощник», так что я советую вам поторопиться с заданием, ведь награду получает лишь один победитель. Повеселитесь!

Геннадий повернулся к девушке с улыбкой идиота. На глазу дрожало веко.

Три дня спустя…

Упав с водопада, Геннадий плюхнулся в водоём и, пытаясь не нахлебаться воды, погрёб одной рукой к суше. Но следом плюхнулся преследователь и поплыл к мужчине, извивая на воде огромным хвостом.

Геннадий с испугу обкидывал того грязью и выдранными корнями, пока выбирался на сушу, а затем полетел без оглядки в попытке затеряться в дебрях джунглей.

Не жалея босых ног, позабыв дышать, боясь быть съеденным, он бежал что есть мочи. К тому же победитель должен быть один.

Но внезапно что-то потянуло за ногу, и его перевернуло к верху тормашками. Из-за пазухи вывалилось большое яйцо. Ловушку сделало существо пострашнее той твари, что гналась за ним. Её звали «Оксана» – белокурая бестия!

И в этот момент она вышла и подобрала яйцо. Волосы её были измазаны в грязи, а лицо покраснело от тропических лучей палящего солнца. Панамку потеряла ещё в первый день, когда они воровали детёныша крокодила.

Взгляд голубых глаз свиреп, как дикого зверя.

- Это не твоё, - прохрипел Гена, - я яйцо достал.

- Как достал, так и потерял, Неуд, - фыркнула она и скрылась.

- Ну что ж! - прозвучал голос помощника. - Ты снова провалил задание! Хорошо хоть от варана удрать смог, но по моим данным он ещё тебя ищет, так что выбирался бы ты от сюда…

- Эй, помощник, - Геннадий висел к верху ногами, не проявляя стремления жить, - Ты зачем «Чудо-бабу» на остров притащил? Мне и без неё хорошо жилось…

Виктор Шум

- Ошибка. Её никто не тащил. Прибытие на остров дело полностью добровольное.

-Так я не хочу здесь находиться! Срочно отправьте меня домой! – Геннадий извивался ужом, но чертова петля держала крепко.

- Чтобы покинуть остров нужно победить в шоу «Выживи или утопни». Уважаемая Оксана приняла данное условие и у неё есть все шансы на возвращение домой. Возможно, даже здоровой. – В голосе виртуального помощника на секунду послышался невозможный для машины сарказм.

- А если я проиграю? – пленник ловушки чувствовал, как кровь приливает к голове, становится легче думать и начинается мигрень.

- Ответ кроется в названии нашего шоу, - голос снова на секунду проявил эмоции, на этот раз в нем послышалась тень злорадства. - Вы утопнете.

- Да твою же мать! – Гена с удвоенной силой задергался в попытках освободиться.

Следующие двадцать минут обогатили лексикон окрестных попугаев отборным русским матом и несколькими ругательными фразами на английском языке. Геннадий, как всякий человек, считающий себя интеллигентным, сносно изъяснялся на языке Туманного Альбиона.

Наконец, освободительные конвульсии возымели действие, петля ослабла, и трофей коварной Оксаны почти на грани обморока кулём плюхнулся на землю. Ему снова повезло, падая головой вниз, но расслабленно, он ничего не сломал и даже не сильно ушибся.

Немного полежав на земле, пока восстанавливался кровоток в помятых петлей-ловушкой ногах, Геннадий встал и побрел по направлению к океану. Новая вводная с угрозой жизни выбила его из колеи. Виртуальный помощник что-то бубнил по поводу варана, а Гена думал, что ему делать в свете вновь открывшихся обстоятельств. Тонуть категорически не хотелось.

Ведь говорила же ему мама, что дурацкая романтика до добра не доведет! А он вместо того, чтобы записаться в секцию бокса, ходил в кружок юных книголюбов. Вот был бы сейчас боксером с отбитым мозгом, как навалял бы этой Оксане! А он, воспитанный книгами Вальтера Скотта, Мэри Стюарт, Роберта Стивенсона, не мог ударить женщину. Мало того, в этой белобрысой чертовке он разглядел черты Прекрасной Дамы…

Добредя до океана, Геннадий зашел в воду по пояс и начал смывать с себя грязь. Рутинные действия его всегда успокаивали и помогали думать. Сегодняшнее испытание он проиграл, надо будет сделать все, чтобы выиграть завтрашнее. Надолго загадывать не стоило – все его планы судьба всегда рушила, словно насмехаясь над несовременным великовозрастным мальчиком. Сейчас он вымоется, простирнет одежду и отправится в свой шалаш, который здесь заменил ему дом, и постарается как следует выспаться и отдохнуть перед завтрашним днем. А чтобы сбить голод, он пожует сердцевину местного тростника, она сладкая, а по консистенции похожа на волокнистую редиску.

Не успел он додумать мысль до конца, как увидел свою соперницу. Она вела себя странно. Совершенно обнаженная, с небольшой палкой в руках, она бегала по берегу, стучала по деревьям и что-то весело кричала. Океанский прибой заглушал ее слова, но Геннадию послышалось слово «изумруды».

Сперва он подумал, что она спятила, но потом вспомнил, как в самом начале пребывания на острове, в поисках съестного, он поел крупных и невероятно вкусно пахнущих сиреневых ягод, а потом двое суток бегал голышом по острову в твердой уверенности, что он в Раю.

Атка

В голове Геннадия что-то отчётливо щёлкнуло. Негоже Прекрасной Даме так неподобающе вести себя. Он ей поможет. Он совершенно точно должен ей помочь, она же… она…

Что могла такого сделать «она», Геннадий додумать не успел. С избиваемой Оксаной пальмы свалился кокос и ударил её точно по темечку. Закатив глаза, она упала на песок лицом вниз.

«Задохнётся ведь!» - подумал Геннадий и в чем мать родила побежал на помощь.

Но долго не пробежал, из-за дерева выползла здоровая змеюка, метров пять в длину и толщиной с батон докторской, и поползла в сторону Прекрасной Дамы.

- Не тронь её, будущая сумочка! - выкрикнул Геннадий, но близко подойти не решился.

- Геннадий, среди ваших заданий нет помощи кому-либо, - бесстрастно вмешался «виртуальный помощник». - Оксана виновата сама, ей придётся утонуть.

- Заткнись, - заученно бросил мужчина, усиленно размышляя. - Даме плохо, дамы не должны страдать.

- Оксане всего двадцать семь, на статус «дама» она претендовать не может.

- Заткнись, - повторил Геннадий. - Дама страдает, её рыцарь должен помочь ей.

- Так ты себя рыцарем посчитал? - совсем другим, более человечным голосом издевательски спросил «виртуальный помощник». - Вот умора.

Змея всё ближе приближалась в девушке, угрожающе наставив на ту свой раздвоенный язык, а Геннадий в панике бегал на безопасном расстоянии и не знал, что делать. А ну как эта жёлто-зелёная пакость бросится на него самого? Он не хотел умирать, ему нужно было выбраться с этого проклятого острова, но и бросать в беде Оксану ему так же не хотелось.

Минуту лихорадочных размышлений спустя Геннадий убежал вглубь острова. Он помнил о достаточно большом, но лёгком пористом камне, мимо которого бегал все эти дни… недели, что торчал на острове. Его должно быть достаточно легко поднять и унести.

Камень обнаружился совсем неподалёку. Его и в самом деле оказалось легко поднять. Ну держись, змеюка, сейчас ты точно станешь су…

- Задание на сегодня, - как всегда неожиданно и громко произнёс «помощник» за спиной Геннадия.

Тот выронил камень, попав себе по ноге. От боли он припал к семье и стал тихонько поскуливать, баюкая покалеченную лодыжку.

- Ага, не сможешь вмешаться! - торжественно закричал «помощник». - Вот и лежи здесь.

- Заткнись, - привычно бросил Геннадий, поднимаясь. - Дама в опасности, рыцарь должен помочь даме.

На морально волевых Геннадий поднял камень и похромал к берегу. Боль была невыносимой, но он не сдавался. Змея совершенно точно не будет ждать, она не рыцарь, она подлый трус, сделает свои подлые дела и уползёт. Надо во что бы то ни стало спасти Даму.

С такими мыслями Геннадий доковылял до злосчастного дерева, под которым разыгрывалась драма. Змея уже почти приползла к Оксане и готовилась вот-вот вонзить в неё свои зубы. Геннадий постарался ускориться, но боль в ноге лала о себе знать, мужчина споткнулся и снова выронил камень. На счастье Геннадия, тот упал прямо на змею, на несколько секунд придавив её к песку. Схватив валяющийся совсем рядом кокос, он дохромал до змеиной головы и несколько раз с усилием опустил его на голову рептилии. Та не подавала признаков жизни.

- Сдохла, - прохрипел Геннадий, спиной проваливаясь к столу пальмы.

Через пару секунд ему на голову опустилось что-то тяжёлое, погружая в темноту.

- А! ЗМЕЯ! - раздался голос Оксаны, возвращающий мужчину из небытия.

- Это… я… убил её, - просипел Геннадий, пытаясь подняться.

Лодыжка распухла и мешала это сделать, голова сильно болела.

- Нет! - взвизгнул «виртуальный помощник». - Вы убили Севогудапака! Я вам этого не прощу!

Малеев Алексий

На последних словах виртуальный голос словно поперхнулся, затем затрещал и засипел. Повторив грозное «Не прощу!», он замолк. Следом замолк весь остров. По крайней мере, это заметил Геннадий и обречённо подумал, что это очередной упавший на голову кокос отбил слух напрочь. А вид распавшегося на квадратики и растворившегося в воздухе змеиного трупа дополнительно усилил неуверенность в здравости ума и вызвал тошнотворное головокружение.

Оксана оторопела на мгновение, но на место шока от вида змеи и её исчезновения резко вернулось ощущение реальности. Она дёрнулась на месте, уловив пикантную особенность ее нынешнего состояния:

- А! Я голая! - прикрыв себя руками, она ошарашенно замотала головой в поисках одежды и мимолетом глянула на барахтающегося под пальмой соперника, - и ты голый?! Какого чёрта здесь происходит?!

Гена, сохраняя последние капли рыцарства, попытался объяснить:

- Я тебя спасал от змеи.

- Вот же скотина!

- Да, здоровенная такая... - Гена пытался встать и ретироваться в ближайшие кусты, но с отбитой головой и руками, занятыми прикрыванием причинного места, это выходило очень неуклюже и медленно.

- Я про тебя! - Оксана наконец разглядела кучку своей одежды на берегу и юркнула за ней. - Извращуга жалкий! От змеи он спасал со змеёй наперевес.

- Дура! - рыкнул под нос Гена и спрятался за широколистной порослью.

В книжках девы пылали исключительной благодарностью к своим спасителям. А тут... Гена хотел было плюнуть в сторону уже не прекрасной дамы, но его досаду отвлек голос виртуального помощника:

- Итак, леди и джентльмен, вы переходите на следующий этап «Выживи или утопни», - синтетический голос звучал как обычно наигранно, подражая манере многих ведущих красочных телевизионных шоу, - и впереди вас ждёт неожиданный поворот событий!

Только сейчас Геннадий понял, что отсутствие привычных диких звуков острова ему совершенно не показалось. Он действительно не слышал ничего, кроме голосов Оксаны, помощника и шума волн, облизывающих берег.

- Что ещё за поворот? Я не просил! - насторожился Геннадий, по привычке озираясь в поисках источника ненавистного голоса, - тут и без поворота хренотень какая-то происходит! Слышишь?! Завязывай давай!

Помощник замолчал. Зловещая тишина резко оборвалась гулом и ощущением содрогающийся под ногами земли. Гена ничего не понял, но сильно затревожился, когда увидел, что в его сторону бежит Оксана, а за ней - высокая серая волна обезумевшего моря.

Екатерина Васильева

Волна «подтолкнула» девушку, сбив с ног, и ту кувырком потянуло вперёд нарастающим прибоем. Геннадий тронулся вперёд, чтобы помочь, но волны так сильно мчались к нему навстречу, что пришлось остановиться и задуматься. А в это время Оксану уже пару раз легонько шваркнуло об пару пальм.

- Эт нормально, - успокоил себя Гена и понёсся в обратном направлении.

Спасать неблагодарную было нелогично, так как на кону стояла жизнь самого рыцаря. Он бежал, что есть сил. Птицы и звери неслись по джунглям, как сумасшедшие. Несчастного варана, которого благополучно обогнал Геннадий, захлестнуло волной, после чего бегун решил больше не оборачиваться, чтобы не сбивать дыхание.

Он сумел добежать до самой узкой скалы, с которой так недавно намеревался совершить «организованное» падение. На удивление самого себя, карабкался он быстрее местных шимпанзе. Практика!

Вскарабкавшись на безопасное расстояние, он огляделся. Вода прибывала, проглатывая верхушки пальм, а Оксаны не было видно.

- Надо бы найти истеричку! - воодушевился Гена и пополз на самый верх. - Утопнет же…

- Ну, фактически, ты выиграл, Гена, - пробурчал помощник. - Если ты её спасёшь, то игра продолжится…

- Заткнись!

- Представь, какие могут быть дальше испытания…

- Я те говорю, пшёл из моей головы!

Он вскарабкался на самый верх и снова огляделся. Через миг он увидел плывущее бревно, на котором без сознания разложилась девушка.

- О!

Вода проглотила остров и в этот момент просто медленно поднималась, метр за метром погружая скалу. Он хотел прыгнуть, но…

- Геннадий, обернись.

Позади, как в фэнтези, вынырнула из глубин утерянная яхта, на которой приплыла Оксана.

- Если ты поплывёшь к яхте, то игра будет окончена, и ты будешь свободен, но, если же, ты поплывёшь к девице, то, боюсь, вам никогда не стать свободными. Последующие испытания просто убьют вас обоих, - сказал голос в голове. - Что выберешь?

- Да шёл бы ты в зад, садюга проклятый! - фыркнул Гена и прыгнул в воду.

Доплыв до бревна, он первым делом принялся спасать соперницу. Первая помощь, дыхание рот в рот и массаж сердца. Очнулась она, разумеется, когда он прильнул губами к её губам, а руки его лежали на её груди. И она по-прежнему была голая.

Гена никогда ещё не получал таких смачных оплеух – в глазах мигнула вспышка, а затем всё потемнело, и он пластом выпал с бревна в воду.

Очнулся на несколько метров в глубине, откуда туннельным зрением увидел, что бревно отдаляется. Оксана не собиралась ему помогать и гребла к яхте.

- Ну и дурак же ты, - печально выдохнул помощник. - Ладно, ты проиграл, короче… Бывай…

В глазах всё снова затянуло тьмой, а тело его продолжало погружаться в бездну…

Яркий свет ударил в глаза, отчего он до боли в веках прищурился. Он не понимал где находился.

- Ну как, ну как тебе квест?

Геннадий приоткрыл один глаз и увидел восторженную прыщавую морду мужика в белом халате. Память плавно возвращалась, как после долгого глубокого сна.

Этот мужик – учёный-программист. Разрабатывает игры с полным погружением. Придумал методику: с помощью специального оборудования погружать уснувшего человека в игру, отчего ощущения получались максимально правдоподобными, а игро-сны контролируемы извне.

Но разработка была не проверена. Геннадий с детства любил компьютерные игры и отозвался быть испытателем, когда по случайности встретил учёного. Теперь он всё вспомнил.

- Говно – твой квест, - буркнул Гена, - выпусти меня от сюда.

Глаза привыкли к свету, и он заметил, как улыбка учёного медленно спала, а свои руки были намертво прикреплены к подлокотникам игрового кресла.

- К-к-как говно? - печально прошептал учёный.

- Вот так! Давай освобождай! - Геннадий попытался вырваться, но безрезультатно.

Учёный нахмурился:

- Как же я вас освобожу-то? У нас с вами контракт на три игры. Забыли?

Гена опешил. Тыщу раз ведь говорили: Читай всё, что написано мелким шрифтом! И тыщу раз он по своей лени это игнорил.

- Нет! Я аннулирую контракт! Пошли вы все в жо…

- Оксана, заткните ему рот!

Выбежала девушка, та самая Оксана из игро-сна с шприцом в руках, и миленьким голосом так:

- Всё будет хорошо. Только не сопротивляйтесь…

Выглядела она довольно сексапильно, а в сочетании с успокаивающим голоском напоминала санитарку из психбольницы в психологических фильмах ужасов.

- Следующий квест! - восторженно объявил учёный. - Выжить в замке Графа Дракулы!

- Не нада-а-а-а-а… - отчаянно завизжал Геннадий, но Оксана ему что-то ввела, и он начал погружаться в сон.

Напоследок ученый прислони ладони к его щекам и радостно заявил:

- Да не расстраивайтесь вы! С вами буду я – помощник.

- Пошёл ты на-аа… - звук собственной речи превратился в синтетический, и Гена отключился.

* * *

Лошади галопом пронеслись мимо, отчего он очнулся. Небо серое, дорога сырая и рыхлая, у кареты отвалилось колесо, а вокруг лес из каких-то коряг покрытых мхом, которые своими формами казались живыми. И совсем рядом выли волки.

Он поднялся и отряхнулся:

- Где я? Кто я?

В руках свиток. Он его открыл, а там написано: Вы – адвокат. Прибыли в Трансильванию к местному дворянину графу Дракуле. Замок его там…

Гена поднял голову и увидел несколько шпилей замка со статуями выступающих из-за серого леса.

- Блин, забыл что-то совсем. Ну раз так, то… - волки снова завыли, он тяжело сглотнул и дрожащим голосом продолжил, - раз т-так, то н-надо ид-ти-ти…

Виктор Шум

Конец