Альбомные записи

Детективное агентство "Назаров и Ромазанов"

Детективное агентство «Назаров и Ромазанов» располагалось в относительном центре города. Это стало возможно после публикации в одной местной газетенке статьи о разоблачении мошеннических операций известной стоматологической компании. Журналист не скупился на упоминание причастности к расследованию детективного агентства. Именно после этого клиенты нахлынули волной в маленькую каморку на окраине города. Некоторые клиенты были возмущены тем фактом, что агентство отказывалось заниматься сбором информации о должниках, неверных мужах и женах и поиском потерянных предметов.

— Чёрт… — прохрипел худой мужчина, поднимаясь по лестнице следом за другой фигурой, которая была чуть ниже.

— Не надо было так вчера пить, Иван!

— Ага! А кто меня туда потащил? — проворчал собеседник, облокотившись на стену, и, прожигая белесыми глазами пустоту перед собой, ожидал, когда напарник откроет дверь, на которой красовалась табличка с названием агентства, — До сих пор не понимаю, зачем ты придумал это дурацкое название? Нельзя было назваться как-то проще?

Тем временем другой мужчина, который выглядел немного старше первого, хотя они и были ровесниками, открыл дверь и непонимающе взглянул на табличку. «Детективное агентство «Назаров и Ромазанов».

— А чем тебе это название не нравится-то? — спросил он, сняв шляпу, из-под которой стала видна непослушная темная копна волос.

— Мне не нравится, что мое имя стоит первым, Лёха. — коротко бросил худощавый, ввалившись в коридор, откуда направился сразу в кабинет.

Алексей вошел в коридор, прикрыв дверь. Он снял пальто и повесил его на крючок. Ваня не имел такой привычки и вечно ходил в своем светло-бежевом пальто, которое странно болталось на его худой, можно сказать, даже костлявой фигуре.

— Но большинство наших дел раскрыл именно ты! — громко запоздало ответил мужчина, проходя в кабинет, пытаясь найти глазами своего компаньона, — Поэтому было бы странно и неправильно, если бы твое имя было вторым.

Кабинет был похож на те, которые мог увидеть ребенок, который провел большую часть своего детства перед телевизором за просмотром нуарных детективов. Небольшой стол, заваленный бумагами. Поверх бумаг стояла лампа и пепельница. Шкаф с диктофонами, картотекой, папками с вырезками из газет, камерами. Вентилятор. Напольные часы. На окнах — жалюзи.

На стуле за столом расположился светловолосый, вынул из кармана пальто пачку сигарет и закурил. Затем он взял со шкафа свою большую записную книгу, с которой он был похож больше на налоговика, чем на детектива и принялся там что-то вычитывать. Его напарник знал, что в такие минуты говорить с ним бессмысленно, так как он погружен в свои мысли о расследовании. Поэтому Алексей зашел в каморку, где хранились разные бумаги, коробки с хламом и прочим. Не успел о себя чем-то занять, как вдруг хриплый голос ровно сказал:

— Это была няня.

— Няня? — переспросил Ромазанов, вернувшись в кабинет. Иван кивнул, захлопнув свою книгу.

— Именно! Она передавала информацию о делах предприятия Власова третьим лицам.

Алексей задумался, присев на стул, который предназначался для посетителей.

— Только это может объяснять немного искаженную информацию, которую получили конкуренты Власова, — добавил детектив, затянувшись сигаретой и смотря куда-то в потолок.

— Почему они ошиблись в значениях и коэффициентах, когда прислали письмо с угрозой… — понял, наконец, Ромазанов и даже вскочил со стула в восторге от такого открытия, — Это же гениально! Как ты до этого только додумался?

Он побежал к телефонному аппарату и начал набирать номер Власова. Пока шли гудки, Алексей крикнул Ване:

— А еще говорит, что не достоин! Еще как достоин! До такого бы никто не додумался кроме тебя!

Назаров продолжил курить, ничего не ответив.

***

На следующий день в агентство пришел сам Георгий Власов. Это был мужчина старше среднего возраста, полноватый и хорошо одетый. А как должно быть, если он владел производством биокормов?

— Хо-хо! И как Вы ловко все это разгадали! — радостно дивился Георгий, после предоставления ему всех доказательств, которые детективы смогла собрать к этому времени, — Не зря! Не зря, Ваше агентство считается лучшим!

Мужчина встал и подошел к Алексею и стал пожимать ему руку, благодаря:

— Спасибо, Алексей Владимирович!

— Да, что Вы! — смутился Ромазанов и указал на стул, где сидел его напарник, — Это Вам надо Ивана Владимировича благодарить! Только он мог расщелкать эту историю как орех!

Власов посмотрел на стул и хохотнул. После чего ударил Алексея по плечу и покинул кабинет.

— Какой забавный клиент. Всегда на позитиве. — усмехнулся детектив, после чего с укором обратился к своему напарнику, который развалился на стуле:

— А ты мог бы быть по приветливее! А не прожигать его своим холодным взглядом!

— Не люблю говорить с клиентами, — проворчал Иван, скрестив руки на груди, — Это твоя привилегия. Я бы лучше посидел в каморке, покурил, почитал похабные романчики.

— Да, ладно тебе! Именно ты ведь раскрыл это дело.

Светловолосый фыркнул, встал из-за стола и ушел в каморку, громко хлопнув дверью.

***

Пролетела неделя. Приходили одни клиенты, другие — уходили с полученными ответами на свои вопросы. Алексею не всегда удавалось вытаскивать на свет Ивана, но он оставался довольным даже временным его выходам к клиентам. Однако, как правило, он успевал улизнуть до прихода новых посетителей, но один раз сделать это не удалось.

— Здравствуйте, — раздался женский молодой голос после хлопка входной двери.

Ваня не успел убежать и ему пришлось остаться сидеть на стуле во главе стола.

Алексей вышел из каморки и поприветствовал гостью:

— Добрый день! Рады Вас видеть! Присаживайтесь!

Девушка прошла в кабинет и села на стул, напротив стола. Ее удивило то, что детектив встал около стола.

— Вы, вероятно, Алексей Владимирович? — спросила особа, смотря исключительно на невысокого мужчину, который на этот вопрос кивнул и указал на свой стул, сказав:

— А это — Иван Владимирович.

Девушка не поняла, что значила эта фраза и легонько хихикнула, после чего решила сменить тему:

— Мне Вас порекомендовала Анна Русакова. Меня зовут Полина Одинцова.

— Приятно быть с Вами знакомыми, — быстро отреагировал на реплику детектив,

— Чем мы можем Вам помочь?

— Понимаете, я сомневаюсь в верности своего жениха, — заговорила девушка, которая смутилась, — Не могли бы Вы проследить за ним?

— Мы этим не занимаемся, дамочка! — резко ответил Иван, сидя на стуле со скрещенными руками на груди.

— Я могу Вам хорошо заплатить! — добавила посетительница, рыская в сумке в поисках конверта с деньгами.

— Мы этим не занимаемся! — резко повторил светловолосый детектив, хлопнув по столу.

— Ваня! То есть Иван Владимирович! Нельзя же так говорить с клиентами! — обратился строго Алексей к напарнику.

— Если она от нашей предыдущей клиентки, то должна знать правила! Мы. Таким. Не. Занимаемся. — процедил каждое слово Иван, испепеляя взглядом Алексея.

— Почему сразу так! Ты же не дослушал, чего она хочет!

— Все что мне надо я услышал!

— Простите, моего напарника… — начал было извиняться Алексей перед клиенткой, поняв, что говорить с Ваней бесполезно, но тут увидел презрение и скепсис в ее глазах.

— Я, конечно, уведомлена о Ваших странностях. Но это, как по мне, слишком. — строго отчитала детектива девушка.

— Странностях?.. — не понял детектив.

— О том, что Вы иногда шутите, мол у вас есть невидимый напарник Назаров. Но это не смешно, Алексей Владимирович! Если не хотите мне помогать, то скажите мне это прямо, а не разыгрывайте этот цирк!

С этими словами она встала и ушла.

Алексей стоял как вкопанный.

Иван крепко ругнулся.

— Хороши нравы, ничего не скажешь! Если ей жизнь никто не наладит, то хоть испортит чужую! — заворчал светловолосый, куря сигарету.

— Странная девушка… — неосознанно сказал Алексей.

— Просто ты — дурак.

***

На следующий день вышла статья с разоблачением детектива Алексея Ромазанова в той же желтой газете, которая некоторое время назад его возвысила. Там Полина Одинцова рассказывала горячие подробности знакомства ее с детективом. Определенно, за это интервью она получила хороший гонорар. Агентству пришлось закрыться.

Сидя на крыльце больницы, один мужчина говорил другому:

— И кто бы мог подумать, что тебя вовсе и нет?..

— Я всегда в твоей голове, — отвечал ему светловолосый, смотря в небо, — Теперь ты понимаешь, почему мне так не нравилось это название?

Детективное агентство «Назаров и Ромазанов». Дело №5

Эта история произошла еще до того дня, когда агентство стало известно на весь город. До знаменательной истории о мошеннических операциях стоматологический компании. В те дни агентство располагалось на окраине, в обветшалом здании, которое так и норовило завалить своих обитателей кирпичами и осколками. На самом верхнем этаже, под протекающей крышей, однокомнатное тесное помещение было обителью для странной компании наших молодых детективов. Обшарпанные стены с потрескавшейся штукатуркой. Окно со старой рамой, сквозь которую не только было слышно, но и отчетливо чувствовался холодный ветер, такой не актуальный в это теплое по календарю время года. Качающийся стол то ли от кривых ножек, то ли от неровного пола, то ли от всего сразу. Проеденное молью кресло, к счастью, прожорливой живности, как и мышам, была больше по вкусу оббивка в нижней части мебели. Диван для посетителей, новее чего угодно в этом закрытом пространстве. Металлический шкаф, в котором при большом желании, можно было бы кого-то запереть. Время от времени Иван хотел это сделать с некоторыми назойливыми клиентами, но сейчас там хранятся исключительно бумаги по завершенным делам, которых было немного, разные карты местности, телефонные книги, газетные вырезки и прочий мусор. Иначе говоря, удручающее зрелище.

— Ну всё! Можно закрываться и идти домой! — зевнул худощавый молодой человек, потягиваясь на диване, — Никто сегодня уже не придет.

— Нет, Ваня, — строго ответил темноволосый мужчина, сидевший на кресле за столом, — Осталось еще 30 минут до конца нашего рабочего дня…

— Лёха, — светловолосый перевернулся так, чтобы видеть своими белесыми глазами напарника, — Мы тут начальство. Когда хотим, тогда и уходим.

— Именно, потому что мы здесь единственные работники и начальство в одном лице, мы и должны работать строго по времени!

Худой следователь лег обратно на спину и достал пачку сигарет.

— Не кури здесь…

— Всё равно никто не придет. Так что дай закурить, зануда. — чиркнув спичкой, прохрипел молодой человек.

Не успел Алексей Ромазанов даже вздохнуть, как в дверь постучали.

— Чёрт, и кого там занесло? Они вообще на время смотрели?! — возмущался напарник, которого так резко обломали, пока низковатый и темноволосый детектив походил к двери. Стук повторился.

— Слушай, Лёха, — заговорческим шепотом обратился Иван Назаров ко второму детективу, — Может, прикинемся, что нас тут нет?

— Хватит тебе нести чушь!

Алексей дернул ручку двери, и она не поддалась. Он дернул ее еще раз. Опять ничего.

— Заклинило… — сделал вывод детектив, — Кто там?

— Это Елисей! — послышался молодой чистый мужской голос из-за двери.

Алексей посмотрел вопросительно на Ивана, который пожал плечами. Видимо, молчание дало понять посетителю, что его по голосу не признали и он представился иначе:

— Елисей Федорович Климов. Полицейский с …

— Елисей! Прости, не признал по голосу! — неловко обрадовался Алексей. Нельзя было сказать, что он испытывал неловкость из-за того, что он с трудом вспомнил старого знакомого, который работал с ними над некоторыми делами ранее.

— Так, может, откроешь дверь? — немного смеясь, спросил полицейский, — Я по делу.

— … Прости, тут такое дело… — тут стало отчетливо слышно, как замялся детектив, — У нас тут дверь заклинило.

— Чёртово старое здание! Никогда не знаешь, когда такое произойдёт! — хохотнул молодой детектив, который так и продолжал валяться на диване. В его тоне читалась насмешка над этой, как ему казалось, плохой актерской игрой своего товарища.

— Её, правда, заклинило! — повторил мужчина, дернув за ручку сильнее и демонстративнее, чтобы все могли это увидеть. Иван посмотрел на картину немного внимательнее и сел.

— Как не вовремя… — обреченно вздохнул полицейский.

— А что случилось-то? — спросил Ваня, но его не было слышно за дверью, поэтому его вопрос повторил Алексей.

За дверью повисла тишина. Потом послышался ироничный смешок, который обычно вырывается из людей в минуты осознания глупости своего положения на данный момент.

— Я никудышный полицейский! Вот что случилось!

Этот ответ заинтриговал худощавого детектива, и он подошел к двери, держа в зубах сигарету.

— … Меня обокрали. — ответил, наконец, на поставленный вопрос Елисей, — Я и моя жена только переехали в новую квартиру, ближе к центру. Не успели еще и месяца там прожить, как нас обокрали!

— Да… Никудышный полицейский! — фыркнул с презрением Иван.

На него шикнул неодобрительно напарник и обратился к человеку, стоящему за дверью:

— А что именно украли?

— Вазу.

— Вазу? Всего лишь? — удивился низкий детектив.

— Ну что за бестолковые воры пошли? Вазу они украли! — забурчал своими хриплым голосом, словно тракторный мотор был неисправен, молодой человек.

— Это не самая большая потеря, мне кажется… — ответил Алексей, игнорируя реплики Ивана.

— Да, но это была любимая ваза Веры. Она досталась ей еще от бабушки. Так это еще и не самое странное!

— Боюсь, узнать, что еще произошло! Наверное, украли еще хлеб! — саркастично пробурчал нерадивый компаньон.

— Этот вор у нас убрался! — продолжил свое предложение Елисей, чем поверг детективов в шок.

Первым отошел Назаров, который погрузился в безудержный хохот:

— Это, случаем, не тот ли преступник, который пролезал на чужие дачи, чтобы выкопать немного картошки? Боги, ему надо спасибо сказать! Ваза — это не самая большая цена за уборку всего дома!

— Лёша?.. — обеспокоенно обратился полицейский из-за двери.

— Не обращай внимание… Я просто немного удивлен… — сквозь шок и приступ негодования подал голос детектив.

— Самый никудышный полицейский! — продолжал веселиться напарник, за что получил очередную порцию шиканий, — А я-то что? Ты спроси, может быть, есть какие-то подозреваемые или соображения о том, как эта госпожа горничная попала к нему в дом?

— Понятия не имею, как так могло произойти, что преступник прошел мимо Глеба Георгиевича…

Иван сходил за стулом и сел на него около двери. Напарник заметил, что в его руках не было привычной записной книжки, которую тот вечно таскал с собой и записывал туда все показания по всем делам. Стало ясно, что он не отнесся к проблеме полицейского серьезно.

— Кто такой Глеб Георгиевич? — спросил Ромазанов.

— Котов Глеб Георгиевич — наш сосед. Его квартира напротив нашей. Мы попросили его приглядеть за нашей квартирой.

— В смысле? — не понял Алексей.

— Тут такое дело, — неловко и тише заговорил Елисей, — Квартира не новая и дверь у нее тоже.

Иван вздохнул и хохотнул в одно время, сразу поняв, к чему ведет их собеседник.

— И? — не понимал ситуацию детектив.

— Дверь была открыта из-за неисправности замка. Если дверь захлопнуть, то уже не получится ее открыть. Только выламывать. Поэтому мы вызвали мастера и попросили Глеба Георгиевича приглядеть за квартирой и мастером…

— Говорю ж, идиот! — хохотнул Иван, поджигая новую сигарету.

Алексей встретился лбом с поверхностью двери.

— … И что? Мастер пришел?

— Нет. Мы вернулись раньше.

— Боюсь спрашивать, есть ли у нашего гения подозреваемые, — подал голос худой человек.

— Глеб Георгиевич не мог это сделать? — спросил прямо другой детектив.

— Нет! Ты что? Это самой светлой души человек! — возмутился полицейский, искренне удивляясь такому предположению.

— Спроси, как выглядит этот сосед, — подсказал напарник, — Может, есть что-то у него странное в поведении.

— Ничего особенного, всегда один с иголочки. Все пуговицы застегивает. Ходит в перчатках. Очень пунктуальный, всегда следит за временем и не очень любит непунктуальных людей. Но мы ведь все их не очень любим, верно?

— А был ли ты у него в квартире?

— Нет. Он не впускает к себе никого. И руки не пожимает. Считает это не гигиеничным.

Иван угукнул и уточнил:

— Когда он выходит из дома, то не проверяет дверь несколько раз?

— Конечно, проверяет. Еще он хлопает себя по карманам семь раз, чтобы проверить, не забыл ли он что-нибудь. Но это ведь нормально…

— Стоит ему говорить, что это не так или не будем рушить его молодую психику? — усмехнулся светловолосый, заговорчески посмотрев белесыми глазами на напарника.

— Не совсем, Елисей, — Алексей решил сообщить эту новость другу, как можно мягче, — У Глеба Георгиевича, скорее всего, обсессивно-компульсивное расстройство личности.

— Но зачем? Зачем ему нужна наша ваза?! — негодовал полицейский.

В его голосе чувствовалась обида за соседа, что его старый знакомый посмел предположить, что другой человек, которому он доверяет, мог сделать с ним что-то подобное.

— Не знаю. Но я бы не исключал того, что убрался именно он.

Повисла тишина. Что заставило Алексея забеспокоиться. Только он хотел окликнуть полицейского, как тот сообщил, что пойдет домой и поговорит с соседом, и сообщит о результатах допроса позже. Не успел детектив что-то сказать, как исчез за дверью даже шум шагов Елисея.

— Ты хорошо это с дверью придумал, — спокойно бросил Иван, вставая со стула, — Я бы этот бред не выдержал. Так что? Пойдем домой?

Ромазанов посмотрел на напарника со взглядом, так и говорящим: ты что издеваешься? После чего отошел от двери и указал ему на нее. Иван поднял одну бровь и дернул ручку двери. Потом еще раз.

— Чёрт... Я думал, ты пошутил...

— Если бы.

— Так что ты его не попросил нас вытащить? — возмутился напарник недальновидности своего товарища.

— Не успел. Он убежал, как ужаленный!

— Нам теперь придется ждать этого ненормального… — тяжело вздохнул Ваня и плюхнулся обратно на диван, — Ничего не скажешь. Очередной потрясающий день!

Спустя несколько часов раздался опять стук в дверь.

— Ужаленный вернулся?.. — сонно пробормотал худощавый детектив с дивана.

— Лёша! Это я, Елисей! — раздался голос из-за двери.

Низкий детектив рванул к двери.

— Елисей! Как я рад тебя слышать! Слушай, ты не мог бы… — начал было детектив, как был прерван посетителем:

— Глеб Георгиевич не мог этого сделать!

— Снова-здарова… — проворчал Иван, перевернувшись на другой бок.

— Почему?.. — зевнул Алексей, пропустив мимо ушей комментарий молодого человека.

— У него была мышь! — восторженно заявил полицейский.

Детектив на секунду подумал, что он еще не проснулся и он разучился понимать человеческую речь.

— Он больной, Лёха? Скажи мне, что он больной… — от такого ответа проснулся даже Ваня.

— Какая мышь? — спросил темноволосый, отчеканивая каждое слово.

— Простая. Обычная мышь.

— Причем тут мышь?

— А при том! — важно заговорил полицейский, — Когда он увидел у себя в квартире мышь, он начал усиленно убираться. Он сказал, что потратил на это пять часов!

Дуэт детективов не нашел, что ответить. Да, в принципе от них и не ждали, судя по всему, никаких реплик, так как Елисей продолжил:

— Но я вспомнил, кто еще был в нашей квартире! Мой друг — Евдокимов Максим! Я просил его помочь мне с переездом. Мне надо было перевезти некоторые коробки из квартиры матери Веры. Как раз в тех коробках была ваза.

Алексей облокотился на дверь лбом и угукнул.

— Так вот! В тот день, меня вызвали по делу на место преступления.

— О похищении кота? — спросил Иван не заинтересованно.

— Именно! — радостно подтвердил полицейский, — Так вот. Тогда я попросил его отвезти коробки в нашу квартиру. Я поговорил с ним, и он сказал, что никого не видел подозрительного около дома. А еще жена напомнила мне то, что дверь была закрыта, когда мы вернулись.

— То есть этот преступник еще и дверь закрыл? Какой молодец! — слез с дивана светловолосый детектив и потянулся, — Это не мог быть ваш друг?

— Нет! Конечно! Он сказал, что дверь не закрывал, когда уходил!

— Так бы он тебе и сказал! — бросил Алексей, а потом выдохнул, — Кроме него, никого в квартире не было?

Несколько секунд висела тишина, а потом Елисей, бросив, что он скоро вернется, убежал опрашивать друга.

— Десять часов ночи — самое время для решения отношений между друзьями! — протянул Иван, закурив, — Может, и нам поговорить?

— Если только о том, что пришло мое время спать на диване, — сонной мухой подлетел детектив к мягкому ложу.

Спустя еще некоторое неопределенное время, когда стрелки часов стали указывать на полвторого ночи и когда наши детективы ощутили на себе все последствия сочетания плохой погоды и дырявой крыши, было принято ими решение занять себя чем-то полезным. Они пытались убедить себя, что разбор бумаг им сейчас крайне необходим, то дело не пошло, ибо они было и так в полном порядке. Тогда Иван стал настаивать на виски, чтобы согреть замершие кости, однако на такой дешевый развод Алексей не повелся, и было принято решение сыграть в шахматы. Но и тут у них дело не заладилось, так как они так и не принесли в офис шахматный набор. Оставалось только одно. Играть в дурака. К счастью, карты тут забыл какой-то странный посетитель, вероятно, бывший игрок, ибо карты были крапленые.

— Как думаешь, кто мог украсть вазу? — спросил Иван только ради того, чтобы не сидеть в тишине.

— Уверен, что сосед. Только он мог навести чистоту, которая его и сдала.

Иван пожалел, что они так и не купили радио, ибо эта тишина так и давила на уши, вызывая головные боли.

— … А ты другого мнения? — спросил Алексей, зная, что у его напарника иная версия.

— Угу… Это был его друг. Просто нечаянно закрыл дверь или ветер подул.

— Лёх?.. — голос раздался совсем тихо со стороны двери и будто бы виновато.

— Это тебя, — прокомментировал возвращение нерадивого полицейского Иван.

Ромазанов встал с пола, положил карты и подошел к двери.

— Слушаю, Елисей.

— Лёх… — посетитель вздохнул так, что два детектива немного напряглись, –Прости. Все оказалось весьма просто.

Низкий детектив посмотрел на худощавого с вопросом. Тот пожал плечами и предположил:

— Может, ничего и не пропадало?

На такую версию напарник махнул рукой и обратился к двери:

— Что случилось, Елисей?

— Это все Василиса Игоревна, — многозначительно ответил полицейский.

Когда Алексей обернулся к Ивану, то тот сделал вид, мол меня не спрашивай, я вообще не в курсе.

— Прости. А кто это? — неловко пришлось спросить детективу Ромазанову.

— Мать Веры. Она хотела забрать вазу на время, чтобы отреставрировать.

— Она вас не предупредила?

— Как раз таки предупредила. Просто, знаешь? Работа, мечешься-мечешься и все из головы вылетает…

— Мда… Это дерьмово. — прокомментировал Назаров, — Вам надо лечиться. Сразу. Всем домом.

— Тсс! Ну что ты так сразу? — шикнул на него напарник.

— А что? Он нас мучит с этим почти двенадцать часов! Пусть лучше дверь нам откроет вместо того, чтобы сопли свои развешивать!

— Так что. Прости, что побеспокоил со своими бесполезными делами… — стало слышно, что Елисей уходит.

— Стой! Елисей, постой! — закричал Леша, стуча по двери, — Вернись! Открой нам дверь!

В ответ была тишина. Полицейский уже ушел.

— Класс… — вздохнул Ваня, — Отличная работа!

— Ой, ты вообще молчи!

— И все же…

— Что? — без особого энтузиазма спросил детектив, возвращаясь на свою место на полу.

— Зачем матери надо было убираться? — задал вопрос Назаров.

— Это же мама! Они всегда так делают!

— Может, но судя по тому, что друг приносил коробки с вещами, их бардак заключался в неразобранных вещах и грязных полах и окнах, — продолжил говорить Ваня, сев на пол.

— А в чем проблема? — все-еще не понимал претензий напарник.

— Ваза была в коробке, которую собирала эта женщина. Зачем ей перебирать все коробки?

— Мне кажется, что ты перегрелся и несешь всякую чушь.

— Если не заметил, то на улице дождь и здесь довольно холодно, — скрестив руки на груди, ответил худощавый.

— Тогда переохладился.

Раньше проснулся Алексей. Он услышал стук сапог. Он рефлекторно подошел к двери, готовый уже к разговору с Елисеем через дверь. Но речи не было слышно, зато на глаза попался конверт на полу. Взяв его, детектив подошел к дивану и плюхнулся на него, сдвигая своего сонного напарника, после чего открыл письмо и принялся читать. С каждой прочитанной строчкой он тряс товарища все активнее.

— Чего тебе, Лёх? — возмущенно протянул худой молодой человек, принимая сидячее положение.

— Ваня! Да ты у нас чёртов экстрасенс!

— В смысле? — не понимал ничего собеседник.

— Смотри! — Алексей стал показывать ему письмо, написанное от руки.

— Господи… Я не понимаю этот куриный язык! Давай к сути!

— Это был друг Елисея! — выпалил резко детектив.

— Мать — это друг Елисея? Вот это он попал… — сонно протянул напарник.

— Да нет же! У них, действительно, была кража! Но не вазы, а картины!

Ваня посмотрел на Алексея с вопросом:

— Ну и?

— Эту картину подарил Елисею его друг Максим. Это была картина Г. В. Уткина. Вышло так, что друг попал в долги и искал возможности получить легкие деньги. Он узнал, что сейчас подскочила цена на картины этого художника и он вспомнил о том, что дарил ее Елисею.

— Ага. Понятно. И он захотел ее украсть.

— Почти. Как признался Максим…

— В смысле признался? — удивился Назаров.

— Елисей пишет, что Максим пришел к нему с картиной и извинениями.

— То есть… Если бы он не пришел с извинениями, то они и не заметили пропажи… Отличная картина, похоже!

— Да… Вот. Когда Максим перетаскивал коробки, он подумал над тем, что никогда не видел картину на видном месте в доме Климовых. Поэтому он решил, что никто и не заметит ее пропажи.

— В принципе… Так и вышло. — развел руками Иван, разыскивая свою пачку сигарет.

— Но во время поиска картины произошел казус.

— Он ее не мог найти и решил вытащить все вещи из коробок? — предположил следователь.

— Верно. И дабы не тратить время на укладку вещей обратно, он решил их разложить.

— Мол, дружеская помощь. Но что-то пошло не так? Картина оказалась фальшивкой?

— Зришь в корень. Он не смог продать ее, так как внизу картины, у основания рамки была забавная подпись «жираф Йоси».

— Как подставить всех и сразу? — усмехнулся Иван, все-же закурив, — И что? Похитителя замучила совесть спустя сутки после кражи?

— Похоже на то. Но хорошо то, что хорошо кончается.

— Да, но он вложил в конверт компенсацию за нашу бессонную ночь? — поинтересовался Назаров, выхватив конверт из рук другого детектива, — Вот неблагодарный!

— Он нам целое письмо с извинениями и благодарностями за потраченное время написал! — решил смягчить ситуацию Алексей.

— Все равно, неблагодарный! Мог бы хотя бы ключ нам отдать из внешней скважины или дверь открыть…

Ромфант (зарисовка)

Родители рассказывали мне историю о том, как в детстве ко мне пришло жуткое существо Вандлер. Лукавый лис, оборачивающийся живым существом и предметом быта. Они приходили в дома крестьян за снами детей, к друидским потомкам — за свежесваренными зельями, к шахтерам — за дыханием огня, к волшебникам — за кровью богов.

В стародавние времена считалось, что оборотни такого толка приносят удачу и защиту в дом. Однако сейчас все верили в то, что они приходят как проклятье или наказание от высших сил.

Пришедший ко мне Вандлер был юлой, что никогда не падала на бок и напевала колыбельные, чтобы я могла ее видеть.

Когда я оказалась в госпитале после нападения големов на нашу деревню, там был мальчик. Его голос был звонким, пестрящимся и неугомонным, как хвост лисы. Он знал ту колыбельную… Этот мальчик был мне другом и успокаивал после неутешительных прогнозов, которые зачитывал каждое утро мне доктор.

***

— Что Вам, мадам?

— Иезуитов порошок, экстракт чеснока и хинного дерева. Пожалуйста.

— 27 пфеннинг.

Глухой звон о столешницу. Минута. Шуршание от соприкосновения дерева и льна. Девушка взяла мешочки и положила в сумку, которая висела через плечо под плащом. Она кивнула аптекарю и покинула лавку, постукивая тросточкой по земле. Худая ручка спряталась в правом кармане сюрко, что-то перебирая.

Равномерный цокот палки о брусчатку сопровождал ее всюду. Какие-то наречия злословили в стороне, но ей было не до них. Бедняжка искала. Искала один единственный звук. Хлопок, еле уловимый чужими ушами. Девушка остановилась и еще раз коснулась палкой источника сего мягкого звучания.

«Ткань?.. Или… Лепестки!»

Это был знак того, что надо свернуть направо, в переулок между фахверковыми домами, которые по словам зрячих, выглядели весьма чужеродно среди кирпичных и каменных строений. Слишком наивные постройки для смутного времени. Местные жители, которые смогли пережить переворот, утверждали, что новый король не знает иных строений, кроме таких клеток, поэтому и возводит их и тут, и там, где прошлись големы.

«Почему именно здесь они спланировали встречу с заказчиком? Рядом с замком этого чернокнижника. Разве это не подозрительно?»

— … Принесла? — прорычал заказчик с левой стороны.

Девушка угукнула и протянула правую руку, в которой был железный шар.

— Умничка! А вот и твоя награда…

Отдающий эхом топот.

— Стоять! — девушка узнала сержанта Курта по голосу и пожалела о том, что привела за собой хвост.

— Бестолковая! Ты что хотела мне подкинуть? — возмутился заказчик, бросив на брусчатку шар, и убежал прочь.

Этот неприятный грохот маленького на вид предмета ударил по ушам. Девушка начала шарить руками по земле в поисках артефакта.

«Нельзя его терять! Сколько сил было потрачено на поиски Фериллума! Лучше меня сожжет пламень драконов, чем я попадусь в лапы к этим захватчикам!»

Руки все лихорадочнее ощупывали пол и все, что на нем находилось. И вот наконец, округлый холодный предмет был найден.

— Наконец-то, — облегченно вздохнула она, как вдруг кто-то вцепился в ее находку, — Отпусти! Это мое!

— Шшш! Арис, тише! — теплый и звонкий голос успокаивал, — Они идут за Фериллумом.

Топот становился все громче и сопровождался следующими выкриками: «Стоять! Именем Короля Виргилиуса!».

— Откуда… — удивилась девушка, но не успела она договорить, как этот странный незнакомец потащил ее за руку в глубь переулка.

— Это ведь я отдал тебе его в госпитале, — она услышала, как он улыбнулся, а затем почувствовала, как его рука покрылась мехом и сжала сильнее, — Забирайся на спину.

Под ладонями оказался плотный мех, но если пропустить его сквозь пальцы, то ощущались мягкость и жар.

«Больше, чем ньюфаундленд…»

— Залезай, скорее, а то сейчас стража будет уже…

— Это что за чертовщина, босс?!

— Схватить!

Арис залезла на спину непонятному существу, которое сразу рвануло куда-то. Девушка рефлекторно вцепилась в мех. Чувствуя учащенное сердцебиение лисицы, она вспомнила его. Того, кто напевал ей колыбельную, проводил через темные чащобы, давал надежду, когда ее не было на горизонте.

Фларф

Основано на реальных запросах

***

Вместо эпиграфа:

В самой сложной ситуации на помощь к Вам придет гугл! Если не поможет, а сделает хуже, то компенсирует потери справочной (часто бесполезной) информацией.

***

Все начинается с вопроса.

Идея. Сделка. Работа. Товарищество. Дружба. Симпатия. Мир.

А головные боли на утро и осознание того, что надо идти к психотерапевту — с бессонницы. Говорят же, хочешь уснуть, загрузи свой мозг, чтобы он вырубился. Очередной совет из ваших интернетов.

Кто это придумал, определенно, не страдал этим недугом.

На часах двадцать три тридцать и вот начинается марафон вопросов гуглу:

«Чем японцы отличаются от китайцев?»,

«Как бороться с бессонницей?»,

«Почему я не худею?»,

«Чем хромосомы отличаются от обычных сомов?».

Стоп!

… Сомы. Вкуснота... Думаешь, что стоит перекусить, идешь на кухню, видишь консервы. Но где же нож?

Новый запрос летит нашему гуру:

«Как открыть банку килек двумя ложками и тапком?».

А в ответ только: «воспользуйтесь ножом!».

Восклицаешь невольно о несправедливости жизни и возвращаешься в постель. Еще пять минут в тишине сверлят мозг, отгоняя любые мысли о сне. Гуру бытия отправляется следующий вопрос:

«Почему у меня в жизни складывается только диван и то не всегда?».

Откидываешь пессимизм, получив ссылки на мебельные магазины.

Чтение новостей также не помогает. Включаешь компьютерную игру, чтобы потеряться в реальности.

«Как сделать вид от третьего лица в реальной жизни?»

Искусственный интеллект негодует, какие химические реакции должны происходить в мозгу, чтобы породить такие вопросы?

«Пойдет ли мне быть блондинкой?»,

«Сколько раз надо удалить страницу, чтобы обратили внимание?»,

«Если салат греческий просрочен, можно ли его назвать древнегреческим?»,

«Почему раковина, а не крабовина?»,

«Зачем кричать, когда никто не слышит?»…

Известный мудрец выдает ошибку за ошибкой, но ворох слов не утихает. Джонатан Ларсон мог создать из этих вопросов оригинальную и сатиричную песню, которую обожали бы на Бродвее.

Темнота за окном проникла и внутрь. Огонь утихает, чтобы ослепить всех на заре.

Много странных и дурацких вопросов, порожденных злыми нетопырями, слугами долгой ночи, вьются вереницей. Голова идет кругом даже у нейросети и гуру берет отпуск на неопределенный срок, оставив в нескончаемой прогрузке последний вопрос:

«Как поспать 8 часов за 1 час?».

Совсем не страшный хоррор

Ритмичные, приглушенные шлепки разносятся все громче и громче с каждым шагом в сторону замерзшего озера. Снег не скрывает приближение гостей и с большим наслаждением сдает каждого сдавленным хрустом. Бедняжка, который свернул, казалось, не туда, держит в руке кусочек коврижки. Это свидетельствует о том, что здесь она не случайно. Редкие чащобы, застывший во времени водоем были местом назначения. Коврижка — подношение этим прожорливым существам. Кто-то приносил им кукурузу, сворованную из столовки, кто-то корочку хлеба, а кто-то обещал, что заплатит долг в следующий раз. В следующий раз…

Им никто не гарантировал, что их перчатки, руки и брюки окажутся в безопасности…

Коврижка… Понравится ли им?

Объемный, басовитый гогот доносится до ушей посетительницы. На лице появляется улыбка, когда звук становится громче. Эти существа притворялись милыми, чем вызывали радость в первые минуты своего появления перед взорами людей.

Руки ломают подношение, чтобы хватило всем и кидает на землю. Фонарь не освещает темные фигуры. До ушей доносится неразборчивое чавканье и довольный утробный гогот. Все идет по плану! Им нравится! Чавканье и довольное урчание усиливается.

Но время идет… Коврижка кончается и остается только пыль от крошек.

Гогот замолкает.

Должник делает шаг назад в надежде, что это все и она может быть свободна.

Главарь делает шаг вперед, переваливаясь с боку на бок. Черные глаза требуют большего. Один из приспешников настигает девушку и хватает ее за штанину своим клювом, больно щипая и кожу ноги. Девушка дергается, чтобы вырваться, но он держит крепко, рыча. Еще несколько попыток и она пытается бежать. Орда косолапых созданий гонится за ней. К счастью, они настолько толстые, что не могут летать. Но некоторые из их пытаются нагнать ее с воздуха. Разносится грубый звук хлопания крыльев и недовольного крякания. От сильных и частых взмахов даже снег с земли возвращается в свою привычную обитель. Грохот и крики слышны по всей округе. Наступает тишина. Все замолкают, даже птицы. Только разящий, оглушающий и громоподобный шум орды. И крики призыва сородичей: «Вить-вить!».

Снег мешает бежать.

Она смотрит назад, видит в темноте светящиеся глаза и понимает, что их там намного больше двух десятков, а может и трех.

Холодный воздух режет легкие, сковывает ноги и отнимает руки.

Надо бежать! Бежать!

Ступенька… Предательница.

Лежа на холодной земле ей становится все страшнее, что не пошевелиться. Девушка слышит победоносный гогот. Она закрывает глаза руками и чувствует, как кто-то дергает ее за волосы, которые выбились из-под шапки.

Крышующая банда подходит ближе к жертве, проверяя жива она или нет.

После чего…

Бандитов становится видно в свете фонаря.

Небольшое туловище обтекаемой формы. Маленькая голова. Средней длины изумрудная шеи. Серый низ. Коричневая грудь.

Кто-то из банды полностью бурые с черными пятнами…

Гладкое и плотное оперение.

Желтый или охровый клюв.

И черные глаза.

До ушей доносится шум от косолапой походки и это громогласное:

«Кря!».

Киберпанк (зарисовка)

—Почему ты не хочешь изменить свое тело? — задала вопрос девушка-механик, работая над протезированной механической ногой.

— Потому что это глупо. Если все это делают, то и я должен быть таким?

Парень в лабораторном халате вводил какие-то цифровые данные в компьютер. После чего запускал машину и подносил излучатель к мыши, сидевшей в маленьком аквариуме.

— Ты над этим экспериментом бьешься уже восьмую метавселенную! Неужто этого ты хочешь? — механик, не отвлекаясь от своих дел, посмотрела механическими глазами на странную машину компаньона, — Изменить свою структуру с помощью генетики?

— В этот раз получится. Точно получится. — заявил инженер, выключив машину и наблюдая за мышью, которая не понимающе смотрела по сторонам.

— Не получится. У нее пятна под пузом красные пошли. — фыркнула девушка, закручивая гайку, — Вся эта твоя генетика ненадежна. Не то, что протезирование!

Парень достал из коробки мышь и покрутил ее в руках. Он беспокоился, что опять придется пересоздавать метавселенную. Каждый раз все портила какая-то мелочь. Однажды, собрат подопытного пробежал рядом, хвостиком махнул и уронил на пол излучатель. Аппарат пострадал и не мог функционировать как положено. Повезло, что тогда он не подверг излучению всех в помещении. Пятен он не заметил. Зато почувствовал, что кожа под пальцами стала плотнее. Инженер улыбнулся и протянул подопытного подруге.

— Потрогай!

Механик скептически посмотрела на этого странного, по ее мнению, человека и потрогала мышку.

— Чувствуешь? Эпидермис этой малышки стал плотнее! — принялся объяснять парень, как ему казалось очевидные вещи, — Ты понимаешь, что это значит? Если можно уплотнить кожу существу без нанесения вреда его жизнедеятельности, то это означает, что можно омолодить организм, сделать его здоровее, сильнее, ловчее или вовсе неуязвимым.

— Так этого ты хочешь? Неуязвимости? — с лукавой улыбкой спросила девушка, — Лучше — изменить тело.

— Твои железяки тоже не вечны! — не согласился инженер, забрав мышь и относя ее в аквариум.

— Да, их надо менять иногда и чистить. Но это надежно!

— Надежно! — усмехнулся парень, — Когда хакеры взламывали искусственный интеллект, всем вашим было не до смеха!

— Только тем, кто протезировал мозг! — не согласилась механик, — Наши клиенты не хотят подвергать себя клеточным изменениям, лишь улучшить безопасно себя. Твои услуги отпугивают людей, но ты мне нравишься, Зейв, поэтому и не выгоняю тебя.

Генный инженер испытывал шквал эмоций, которые были заметны по неизмененному человеческому телу. Шок по бровям и широко раскрытым глазам, непонимание по спине и ногам, несогласие по шее и рукам, принятие по щекам и глазам, расстройство по всем языкам жестов…

На долю секунды, наблюдая за естественными реакциями, девушке показалось это милым, но пришлось отбросить мысли в сторону.

— Иди, работай, Зейв.

«Это все глупости. Чувства, эмоции, слабое тело…», — мысленно отчитывала себя механик.

Сигналы из космоса

Тебя сослали на Марс под эгидой поиска новой жизни. Приняв судьбу и познав секрет арахиса, отправился в далекий путь сквозь красный туман. Песок скрежет, перекатываясь по крышке твоей спины и головы, но и он не мешает тебе вести записи голоса этой загадочной планеты.

Ты еще не знаешь, как радовались твоему приземлению НАСА в феврале, как месяц спустя жители Земли слушали аудиодорожки из космоса, вдохновлялись и творили, как позже писали статьи о твоих достижениях ученые, как они выдвигали теории о создании кислорода из углекислого газа…

Хотя и знай все это, это не удовлетворило бы твою стальную душу.

— И где же все? — восклицал твой безмолвный поршень, пока камера снимала пустующие земли.

Ты настойчиво выполнял приказы пока совсем не пропал с радаров новостей.

Возможно, ты забрался слишком высоко на Олимп? Или местные жители оказались против шестой пробы грунта?

Звезды сверкают.

Долгий свет и вновь долгий, сменившийся коротким. Затем опять длинным, а следом три раза короткими…

Похоже и ты нашел, что искал.

Готовится твой наследник на старт. Он ждет сигнала…

Два длинный и три коротких, три коротких и два длинных.

Магия внутри

«Магический» — просто другое слово для обозначения психического.

(Карл Густав Юнг)

— Мы не можем считать Ваш штрих-код, поэтому проводим всю процедуру по старым канонам. Назовите Ваше имя и фамилию.

— Марк Фишер, — отвечаю, потянув за левый рукав длинной кофты.

— Возраст.

— 27 лет.

— Образование.

— Медицинское. Генетический анализ и модификация магического генома.

Следователь угукает, перевернув лист с вопросами.

— Кем Вы работали последние годы?

— Медбратом.

— В чем заключалась Ваша работа?

— Я проводил сбор магической энергии, — отвечаю неохотно, потирая запястья, которые закованы в наручники.

— Кем были Ваши клиенты?

— Люди с внутренней энергией. Как знаете, их осталось немного.

— Чем они отличаются от большинства людей?

— Зачем этот вопрос? — немного раздраженно спрашиваю следователя, записывающий разговор на диктофон.

— Для протокола.

Вздыхаю и объясняю спокойным тоном, делая неловкие жесты руками:

— За последние 80 лет 90% населения представляют собой люди, не имеющие магических способностей. Оставшиеся 10% принято называть носителями внутренней энергии. Иначе говоря, обычные люди могут использовать магию только в каких-то предметах и технологиях, а носителям они не нужны, так как могут использовать внутреннюю магическую силу.

Следователь делает пометку на бумаге.

— Опишите Ваш обычный рабочий день.

— Тут, особо, описывать-то нечего. Все прописано в инструкциях.

Следователь смотрит на меня выжидающе своими белыми глазами.

Я понимаю, что придется объяснять все в подробностях:

— Вначале я сканирую штрих-код клиента. Затем готовлю жгут и спрашиваю о самочувствии носителя. Оборачиваю жгут вокруг левой руки, не допуская перекручивания ленты. Затягиваю жгут. Обрабатываю место сбора антисептиком. С помощью заутора определяю место сбора энергии. Специально иглой прокалываю кожу. Вам это точно интересно?

Следователь кивает.

— К игле прикреплена трубка, которая транспортирует препарат в небольшой ящичек.

Пытаюсь показать руками его размеры, но мешают наручники.

— У меня не очень хороший глазомер, поэтому не осмелюсь указать размеры, но он небольшой. Меньше, чем ваш дипломат в два раза. После окончания сбора я вынимаю иглу, обрабатываю антисептиком, снимаю жгут и сканирую код. Таким образом, делаю пометку, что клиент прошел обязательную еженедельную процедуру.

— Что дальше Вы делали с препаратами?

— Отправлял по аэротрубе в неизвестность.

— Не ёрничайте. Куда дальше отправляются препараты?

— Не знаю. Скорее всего, в корпорацию, которая перепродает их другим компаниям.

— Для чего им их продавать?

Я не могу удержаться от легкого смешка, видимо, уже нервного. А как иначе, если ты сидишь в изоляторе без сна вторые сутки?

Следователь указывает на диктофон одном только взглядом.

— Вы же сами прекрасно знаете, что магию используют в качестве энергии для транспорта и техники. Даже этот диктофон работает на ней. А богатеи поправляют свое здоровье, улучшают свою внешность, продлевают свои годы.

Тут я чувствую острое желание закурить.

— Только достигается все это жертвами чужих жизней, — ворчу я.

— Поясните.

— В процессе сбора магии мы говорим клиентам, что это делается ради носителей «опасной» внутренней энергии. Якобы они подвержены риску! — я начинаю закипать от злости и стыда, — Вы только послушайте! Якобы магия может начать управлять ими и/или нанести непоправимый вред их телам, повышая их температуру, из-за чего они могут сгореть заживо. Ну что за бред? Вместо этого они приходят на процедуру, которая сокращает их жизни.

— Это лишь Ваши домыслы.

— Мы собираем треть всей энергии носителей. По письменному разрешению мы можем собрать половину. Буклеты со справочной информацией утверждают, что за неделю магия естественным образом полностью восстанавливается. Но на самом деле она пополняется лишь на одну пятую. Таким образом, — мне тяжело об этом говорить, но нельзя подавать виду, — магия в их телах медленно иссякает, истощая своих носителей.

Я уставился глазами в стальную поверхность стола.

— Где Вы были 23 февраля?

— На работе.

— Вас нет в базе данных за это число.

Я молчу, вспоминая, как не явился в этот день на работу. Роковой день.

— Почему Ваш штрих-код поврежден?

Я молча, оттягиваю рукав, чтобы скрыть ожог.

— Вы вошли в сговор с преступниками. За это Вас будут судить. Отвести его в камеру.

Ко мне подходят охранники-амбалы. Я встаю и смиренно иду за ними. Мои руки не чувствуют тяжести железа на руках. На сердце легкость. Я не жалею о том, что произошло 23 февраля. На секунду я почувствовал приятное волнение и теплоту в груди, которое постепенно стало охватывать все тело.

Правильно он тогда сказал: «Мы все обладаем магией, просто не верим в это».

Стоит лишь поверить.

Замок из хрусталя

Не нужен ловец снов в замке из хрусталя.

Где песчинка — память бытия. Тут хранится все: от мелочей как логарифмы до важных событий, людей и слов.

Дворец стоял на пустой улице, словно из дешевых мультфильмов с пластмассовым небом, редкими палками, которые обозначают деревья. Наверное, именно поэтому, я стараюсь оставаться внутри, не выглядывать наружу.

Я здесь давно, но так и не смогла всецело изучить этот дом. Со стороны кажется, что здесь только два этажа и какая-то странная башня в романском стиле, которая не вписывается в этот привычный нам стиль коробки.

Просыпаюсь всегда в одной комнате. Она не большая. Может, 5 на 5 метров. По среди комнаты — стол, рядом два кресла. Напротив — камин, как в фильмах о Шерлоке Холмсе. Справа и слева от него шкафы. В нем всякие мелочи: статуэтки, книги, бумажки, маленькие предметы, как компас, флакон с бабочкой и свечи.

На чайном столике рядом с правым шкафом лежит деревянный чемоданчик. Здесь собраны ароматы. Иногда бывает приятно вспомнить запахи прошлого и настоящего.

На стенах местами висят доски для заметок. На них маленькие записочки и разные напоминания. Каждый предмет — символ, помогающий вспомнить что-либо.

Например, видите этот рисунок? Не смейтесь! Да! Это скрипка, которая рисует картину Моне «Кувшинки»! Бессмыслица? А вот и нет! Это символ фразы “Littera scripta manet” или «что написано пером, не вырубишь топором».

Кажется, раньше тут было несколько фотографий. Но сейчас я их здесь не вижу.

— Что ищешь сегодня? — раздается спокойный голос за спиной, со стороны кресла.

Я не оборачиваюсь. Этот жилец не любит показывать лицо. Мысленно я называю его "Пустотой", ибо даже голос был у него не женским, не мужским. Но мне всегда спокойно, когда он тут. Наверное, мне кажется, что он приглядывает за местным порядком. Я отвечаю ему отрицательным качанием головой. А он погружается в книгу, судя по шуршанию листов.

Я обхожу помещение еще раз и останавливаюсь около камина. За ним — секретный проход, прям как в фильмах про шпионов. В той комнате хранится то, что вдохновляет меня, то, что хотела бы развить в себе, те осколки людей, которые захотела бы иметь и в себе, память о некоторых личностях, потаенные мечты, скрытые даже от меня.

Простите, но туда впустить вас я не могу. Это слишком личное.

Каждый раз, когда я оказываюсь здесь, мне начинает казаться, что я попала в сказочный домик, где внешний размер не соотносится с внутренним. А еще... Мне начинает казаться, что в прошлый раз комнат было здесь меньше. Забыла сказать, в этой комнате есть три двери.

Раньше была всего одна. Она вела на лестницу в подвал.

В подземелье всегда было спускаться трудно. Глубокие уровни сознания меняются чаще всего. Один день это — погреб, второй — дно колодца, третий — школьный кабинет информатики, четвертый — сад замка Акерсхус, другой — средневековый Кентербери, в следующий — кельтский лес. Сегодня это поле со светлячками. Их движения такие успокаивающие, что я невольно вспоминаю одну мелодию. А на языке верится строчка оттуда: «… Иногда я иду за светлячком, погружающим меня в ночь…».

Спустя некоторое время разговоров с земными звездами, я покидаю подвал и оказываюсь в комнате, с которой все началось. Взгляд падает на одну из двух оставшихся дверей. За ней раздается стук печатной машинки. При входе запах пыли и чернил ударяют в нос. Хруст под ногой. Делаю шаг назад. Смотрю вниз. Исписанные листы бумаги. Поднимаю и читаю:

"Железнодорожная станция Д. под кодом 11235 располагалась меж двух городов, чьи названия так быстро растворялись в памяти, что даже на табло с расписанием стёрлись раньше других. Остались только первые буквы: О и П. Рядом была маленькая деревня. С годами она становилась все меньше и меньше, бледнее и бледнее. Поэтому не удивительно, что станция Д. выполняла преимущественно функцию путевого хозяйства, представляя собой клубок стальных змей, которые то сплетались, превращаясь в химерное многоглавое существо, то расходились, словно в ссоре, в разные стороны...". Ниже была черта, а под ней: "Смотритель станции? Аллюзии на Кафку?". Понимаю, что это лист со старой задумкой одного текста, который попал в идейную яму.

Следующий лист содержит одну цитату: «"Если вы умеете ходить, вы умеете танцевать "Пьер Дюлэйн». Вспоминаю, как смотрела один фильм. Мне настолько тогда понравился его посыл, что потом использовала эту фразу в тексте на турнире на автор.нет, когда было задание, связанное с путешествиями. Танец как символ путешествия двух людей, которое продлиться всю их жизнь.

Я слышу затихшие стуки печатания и понимаю, что сейчас здесь лишняя. Может, я и хотела бы покопаться в идеях и наработках, но, как говорит сознание, сейчас не лучшая идея. Организму тоже нужен отдых.

Выхожу и закрываю за собой дверь.

Осталась только зеркальная комната. Странное место. Я его никогда не помню. Каждый раз, когда я заглядываю сюда, просыпаюсь в своей комнате. Я слышу будильник, встаю, иду на кухню, готовлю завтрак, ем, пью кофе, возвращаюсь в комнату, собираю сумку и…

Слышу настоящий будильник. Просыпаться невероятно тяжело. Ощущение, будто в дурмане.

Сон внутри сна. Словно дурная шутка мозга. Ты проснулся, а вроде и нет. Думаешь, что уже делаешь дела, а на самом деле спишь.

Взгляд в прошлое

Звонкий стук о стекло.

Автор отрывается от компьютера и поворачивает голову к окну.

Светло-серый голубь держит в лапе маленький свиток.

«Новое задание? Как пунктуально!» — подумал с улыбкой Автор, открыв створку и взяв маленькую записку из лап птицы. С нетерпением он вчитывается в строки:

«Расскажите о событии в своей жизни, благодаря которому Вы находитесь сейчас в этой точке бытия. Тогда Вы не послушали чужих голосов, говорящих о том, что Вы должны были сделать что-то иначе. Но посмотрите на это событие иначе. Что было бы, если Вы не пошли наперекор мнениям окружающих, как тогда изменилась Ваша жизнь?»

Автор отогнал птицу, охваченный чувствами негодования и разочарования.

«Что за глупое задание? — подумал он, — Ведь не у всех людей были эти точки невозврата!»

Тут он невольно усмехается, вспоминая, как говорил за своего же персонажа, что он чувствует этот порыв смены времен. Точку невозврата. Веяние. Смена существования. Минута, когда надо принять решение.

Самое важное решение в жизни.

Автор бросает взгляд на воображаемую кошку, которая время от времени то сидит на плече или столе, то лежит на шкафу, поглядывая и успокаивая. Ее нет, но она всегда где-то рядом.

Автор идет на кухню, наливает себе чашечку кофе, смотрит на часы, а время уже два часа ночи. Все спят уже в доме давно, а он пытается придумать что-то специфическое. Потому что думает, что с ним такого не случалось. Он смотрит как капают черные капли в чашку. Каждая капля разбивается о керамику, разнося по квартире безмолвный вопрос.

И как же вывернуться из этой ситуации?

Как правило, как он делает что-то наперекор судьб и словам, тогда что-то идет не так. Или относится, как говорят его учителя, философски ко своим проигрышам и победам. То есть если он выиграл, значит так было суждено, если проиграл — так быть и должно. Может быть, это неправильно. Может, стоит бороться.

Он садится за стол. Проходит время.

Автор делает последний глоток кофе. Звенит телефон. Он смотрит на экран. Там сообщение от студента. Его ученика.

Невольно он думает: «и вот сейчас я на этой точке. Точке невозврата».

Когда-то давно он говорил всем, что никогда не будешь в этом месте и на этой роли. Эта судьба — не его судьба. Но вместо этого он сидит здесь и делает иначе.

«Предал я себя или нет? — задается вопросом Автор, — Нет, нет. Не предал. Я надеюсь, что нет».

А потом еще одно сообщение. Взгляд падает на имя отправителя. Улыбка появляется на лице. Тут совсем иная картина. Это письмо от его компаньона, с которым он пытается протянуть очень сложную нить. Дело, требующее много работы и энергии, но дарящее душевный рост и благодать внутри себя. Ему приятно осознавать, что он может быть полезным.

Опять-таки все это от этой нити. Нити, которую Автор выбрал очень давно, какой-то своей судьбою. В тот момент, когда надо было сделать решение здесь и сейчас.

Автор моет чашку, ставит ее сушиться, идет к окну. На улице ходит зима, несмотря на март. Господствует вьюга. Глаза цепляются за каждую снежинку. Он вспоминает факт о том, что вероятность рождения человека равно 1 к 4 триллионам.

«Почти ноль, — отмечает Автор, следя за неправильной снежинкой, которая приклеилась к оконному стеклу, — Тогда какова вероятность была того, что мы будем такими, какие есть сейчас? По идее, и того меньше. Но меньше уже некуда…»

Он смотрит на эти снежинки, думая о развилках дорог, и вспомнил. Хотя минуту назад думал, что нет-нет и с ним такого не было, когда нужно было идти наперекор всему и вся.

Он вспоминает окончание школы. Время, когда детям приходится делать выбор. За кого-то его делают родители. За кого-то друзья. За кого-то, может, юношеская глупость. А кто-то подходит с умом.

«Но какой ум может быть в 17-18 лет? — задается вопросом Автор, — Какой разум? Вы о чем? В это время только ветер в голове. Да такой! Что у многих с годами и не утихает!»

Он вспоминает слова близких людей: «Может стоит, идти на юриста? Там твоя логика пригодится! Это ведь полезнее и выгоднее, чем языковое направление. К языку всегда нужна профессия.»

Язык может быть хобби, говорили многие.

Он видит в отражении себя молодого, стоящего на перепутьях судьбы, твердящего себе: «Не хочу. Не хочу этих страшных дел и ответственности за жизни других».

Автор усмехается: «Не сказать, что сейчас что-то поменялось. От действий любого человека зависят другие люди. Изменяй дорогу, но суть остается та же. Мы влияем на тех, кто вокруг».

Воспоминания как трясина затянули в себя. Вот молодой Автор пошел в контору, поглядеть как живут люди, возможно, будущей его профессии. Работники сидят с серыми лицами за компьютерами и грузными бумагами. В воздухе звучит только звук клавиш. А этот запах в воздухе. Он снился Автору иногда в кошмарах. Бумага, чернила, макулатура. Но не тот запах, висевший в типографии или библиотеки, там он был смешан еще и с пылью. Нет-нет. Это другой аромат. Аромат пота, страха и серости. Ему становится плохо. Чуть не теряет сознание, но он пытается быть крепким и лишь роняет слезы внутри себя. Незамедлительно он покидает это место и решает, что надо идти иным путем. Пусть многим он покажется простым. Но потом окажется, что он ничуть не легче других. Может, кому-то покажется трусливым. Но разве это трусость идти наперекор судьбе и мнениям многих, пытаясь сделать так, как ты чувствуешь, что это должно быть так. В буддизме это называют колесом Сансары. Либо мы делаем правильный выбор и двигаемся дальше, либо ошибаемся и возвращаемся назад, сокрушаясь от сожалений, в надежде изменить прошлое и настоящее.

«Зачем что-то менять, если надо двигаться дальше? — задался вопросом Автор, — Я не жалею о том, что произошло. Я не жалею о своем пути. Мне оно близко, мне оно нравится. Но иногда я задумываюсь об этом и невольно спрашиваю себя: что было бы иначе?»

Тогда он вспоминает эту комнату. Эту страшную, душную, маленькую коробку.

Может быть, все было бы иначе… А может и нет.

Автор возвращается в комнату, садится за компьютер. Часы показывают четыре утра.

«Четыре утра. Через три часа на работу.» — мелькнуло в голове Автора рефлекторно.

Общение с людьми. Это, наверное, самое приятное в нашей жизни.

Конечно. Оно было бы и пойди он по другой дороге. Он был в этом точно уверен. Но если бы все было иначе, думает Автор, он не был бы так счастлив.

«Нет. Я был бы счастлив. Но по-другому» — поправляется себя Автор.

Скорее всего, он тогда бы не писал.

Скорее всего, он не мыслил бы так, как мыслит сейчас.

Может быть, его бы понимало больше людей.

Может быть, он был бы смелее.

Может быть, он был бы уже женат.

«Нет. Судьба она такова. Как бы ты он нее не убегал, она всегда вернет тебя на правильный путь. Ведь он один. — подумал Автор, — Рано или поздно. Я оказался бы здесь. Несколько раз я думал, что застрял в этом колесе, но потом жизнь доказывала обратное. Ведь она возвращала меня на эту тропку. Может… Тогда так и должно быть?»

Путешествие по астралу

Глаза открыть оказалось труднее всего. Конечности, двигающиеся по наитию, были неосязаемы. Никогда ещё тело не было так легко, а мысли — такими безмятежными, если не сказать, что пустыми. Лучи так и хотели убедить гостя, что тьма бывает слаще света. Он моргал уставшими веками. Сознание балансировало на грани капитуляции сну. Мир был расплывчат, но разглядеть его очертания было вполне возможно.

Странный лес, редкие деревья, крупные папоротники, каменные монолиты, от которых веяло чем-то родным и спокойным, словно так быть и должно, лёгкий дым, смешанный с туманом и загорелые листья на земле, по не понятным причинам, не имеющие звука. Все было так знакомо, хотя гостю было невдомёк откуда, но, возможно, знать он этого и не хотел. Было достаточно тепла и безмятежности в душе.

Напрягала только тишина. Звуки повисли в воздухе как в вакууме.

Страх. Он приходил вместе с такой желанной тишиной. А с ними и жгучая боль, заставляющая дыхание сбиваться в чечёточном, неправильном танце.

Неизвестный сел, чувствуя себя беспомощным лежа. Он стал прислушиваться, боясь оглушающей по своей силе безмолвия. Когда до него донесся звонкий и тихий звук, разнесшийся эхом, словно это был грохот от падения дерева, а не веточка, задевающая за каменный монолит, он успокоился и боль отступила. Затем он заметил, как осины, шепелявя, шепталась между собой, а бузина передавала свои дары снежным воробьям, отбивая знакомый только ей ритм.

Гость этих мест решился встать на ноги, интуитивно боясь, что он грузным мешком рухнет наземь, но этого не произошло. Легкость была дурманящая, словно во сне. Пестрая птичка, пролетевшая мимо, не заметила в этих землях чужака, который хотел бы полететь вслед за ней. Он не удивился бы такому раскладу, но это было бы слишком нагло, покушаться на территории пернатых, поэтому оставалось идти пешком.

Это была замечательная прогулка. Горечью на языке только оставался малый диапазон звуков. Это заставляло незнакомца ощущать себя неполноценным, хотя и счастливым от окружающего спокойствия.

Меркнул свет на горизонте меж камней, куда улетела знакомая пташка. В туманном ореоле послышалось грубое и низкое рычание. Следом — глухой хруст под грузными лапами. Белая костяная морда вперилась своими алыми глазами в гуляющего гостя. На морду с оленьих рогов свисали алая лента и деревянный медальон. Зверь навострил черные уши, следя за малейшим движением своей цели. Костяной хвост ударил по земле с такой силой, что пыль поднялась до середины монолита.

Незнакомец невольно сделал шаг назад. Руки и ноги затряслись и налились свинцом, потеряв прежнюю легкость. А в голове мелькнуло: «Черный пес». Пальцы стали что-то настукивать по костяшкам руки, стараясь успокоить своего хозяина, но это, скорее, привычка, чем какая-то популярная нынче метода.

Тут он почувствовал всю пустоту своей головы, где даже собственное "Я" куда-то исчезло. Беззащитное чувство. Прятаться просто негде.

Пес продолжал злобно рычать на незнакомца, как вдруг, услышав нежное мурлыканье мелодии со стороны соседних камней, успокоился и горделиво сел. Мягкое пение без слов срывалось с губ рыжеволосой девушки в белом, подошедшей к страшному существу. Она гладила его без страха, но в то же время без ярой любви. Ее высокий голос напевал странные слова, на знакомом ему диалекте, который живые не используют уже давно, но духи прошлого шепчут правду лишь на нем.

Гармоничное звучание, не требующее исключительных инструментов и изысков человеческой смекалки.

Цикличный, золотой круг, который хотелось заполучить и понять.

Желание сильнее страха и забвения, но в то же время опаснее и греховнее.

Трещит по швам мир иллюзий, где вечные руины спокойствия покрыты мхом и пылью времен.

В конце лишь шум и гам из бесконечного потока звуков и голосов.

***

Незнакомец слушал голос рыжеволосой девушки. Он был мягким, высоким и тонким как шелк. Вслушавшись внимательнее в эту прозрачность, он узнал знакомые ноты заикания. Ему стало страшно, когда женский голос замолчал и красные глаза пса уставились на него. Тут гость в этом странном мире понял:

— Вы не к-кельтские д-духи, верно?

Пес утробно зарычал. Парень рефлекторно сделал шаг назад и сцепил худые руки на уровне груди, чтобы утихомирить их тремор. Девушка смотрела на все это равнодушными глазами.

— Верно! Верно! Кар! Демоны — мы! Демоны твоей души! — оглушила своим карканьем ворона, свисая с ветки дерева.

Когда гость посмотрел на птицу, он понял, что это место, определенно, странно. На голове чернокрылой было пять глаз. Все они светились синим, как и ее крылья.

— Помнишь, Альму? — гаркнула ворона, десантировавшись на голову испуганному парню, который чуть было не упал на землю. Птица нагнулась к лицу, чтобы увидеть глаза молодого человека своими.

Конечно, он помнил Альму. Сестру, которую он по незнанию умудрился в детстве заклясть. Сестру, которая после этого страдает амнезией. Из-за этого отец выгнал его из дому, а жители деревни боялись его и сторонились.

Ворона так осуждающе смотрела своими синими глазами в его, что парень не мог ничего сделать иного, кроме как кивнуть.

— Кар! Тебе не стыдно?

— Ст-тыдно…

Он думал, что говорить будет тяжело, но вместо этого он ощутил себя как под гипнозом, когда легко и бездумно соглашаешься со всем, что тебе внушают. Словно эти слова не твои.

— Раскаяние! Нет его! — презрительно фыркнула ворона, вновь оглушив своим карканьем. Черный пес вторил рычанием, которое собралось в человеческую речь:

— Манипуляторы не имею сердец! Р-рр!

Наш герой отпрянул от черной четырехлапой фигуры, чуть не уронив с головы ворону, но она хорошо вцепилась лапами в волосы своего транспорта.

— Верно! Верно! — согласилась птаха, — Лезет в чужие головы! Кар! Чужие!

— А в своей тот еще каварррдак! Р-рр…

— Гансу вечно доставалось! Кар!

— Ну и нечего было нарываться! Гав! Правильно тогда сделал! А вот с той… Р-рр! Как ее?

— Кар! — зло засмеялась ворона, — А он имени и не удосужился ее запомнить! Ар-ар!

— Подлец… Р-рр..

— Лжец! Простой лжец! Кар!

— Гав-гав! Уле он тоже наврал!

— Верно! Кар! Верно!

— Н-нет! — осмелилось подать голос обсуждаемое животными лицо, — Это ложь. Я никогда этого не д-делал по своей п-прихоти.

— Р-рр! Скажи еще, что призраков держал здесь не из-за одиночества своего! Р-рр!

Эти слова больно ударили. Ведь нельзя сказать, что это не так. Просто он не знал, что их держал здесь он. Что именно из-за него здесь, в материальном мире, появлялся черный костяной пес, который поглощал призраков. Молодой человек ощутил, как выбили почву из-под его ног.

Пес засмеялся своим утробным смехом. Ворона опять свесилась с головы, чтобы видеть стыдливые глаза осуждаемого.

Пять синих глаз горели внутренним огнем, который до всего этого дурацкого разговора пылал не так сильно. Перья то переливались черным, то вспыхивали лазурным светом. Этот свет показался знакомым.

Где-то на затворках затуманенного сознания, поглощенного демонами, мелькнула последняя здравая мысль:

«Она похожа на птицу Лиама… Может, это всё — его иллюзия?»

***

Лазурный свет, рассекающий черную мглу. Вновь тьма. Словно кто-то разлил чернил на картинку мира.

Парень смутно ощущал себя после разговора с псом и вороной. Он был словно оболочкой, потерявшей душу, хотя в этом мире нет тел. Все что было здесь — плоды духовного.

Уши гостя уловили звонкий скрежет, перешедший в шипение и превратившийся в глухой ровный звук горения в сопровождении щёлканья возмущенного дерева. Меж деревьев показался рыжий свет.

Яркий свет блекло отразился в черных глазах молодого человека. Он бы не обратил на него внимание и остался бы стоять на месте, куда не доставали блески пламени, если бы не человек, который сидел на бревне около источника тепла. Он сделал несколько шагов к этому месту. Шаги было неуверенные, словно он разучился ходить. Теперь он мог увидеть птичью маску, лежащую рядом с рыжеволосым мужчиной. Его борода была заплетена в маленькую косичку. Молодому человеку не надо было видеть татуировку мужчины на левой руке с черной птицей, чтобы понять, что это был Лиам.

Он присел рядом на бревно.

— За-зачем.., — парень запнулся, не сразу узнав свой голос. Ему показалось, что он прозвучал как-то иначе. Но вопрос все же повторил:

— Зачем т-ты наложил на меня эту иллюзию, Лиам?

— Ты вновь заплутал, Стюарт. — ответил после продолжительной паузы мужчина.

Безэмоциональная интонация и грубая тональность бархатного тона заставили собеседника, ощутить волну мурашек. Он понял, что это не его старый знакомый.

— Вспомни правила. — повторил пустой голос.

— П-правила? — не понял Стюарт, хлопая своими черными глазами на собеседника.

— Ты утверждаешь, что все в мире — предначертано, — продолжила иллюзия, смотря на искры костра, которые поднимались ввысь, — Если тебя обижают, то надо терпеть. Если что-то не получилось, то так быть и должно. Если удалось, то, верно, так и положено.

Молодой человек провел рукой по другой, успокаивая внутреннюю дрожь, и кивнул.

— Это неправильно.

Сказал Лиам, как отрезал. После чего на него уставились черные глаза с негодованием и возмущением.

— П-почему? Ведь к-каждый имеет свою судьбу! Мы не можем на нее п-повлиять!

— Еще скажи, что существует эффект бумеранга! Творишь добро и оно возвращается, делаешь зло и оно прилетает тебе назад! — ровно хохотнул голос, все еще отдавая безэмоциональной холодностью, которая в купе с наигранными эмоциями создавала жутковатую атмосферу.

— Да! — без привычного заикания уверенно ответил Стюарт.

— А как же те люди, которые творят зло и получают все?

Парень завис на секунду, вспомнив несколько подобных примеров, когда покинул Эйвбери. Он вспомнил мужчину, разбогатевшего на создании искусственного золота. Он продавал его богатеям и простым рабочим. Этот хитрый предприниматель умудрился обмануть целую экономическую систему страны и уйти незаметным. Он жил в достатке и с хорошей семьей. Счастливый, чего не скажешь об обманутых им людях.

Стюарт хотел согласиться голосом. Благодаря предыдущему общению с псом и вороной он был готов идти на этот шаг охотнее, чем раньше. Как-никак в иллюзии легче согласиться с тем, что тебе внушают, чем противостоять этому.

— Может, т-ты и п-прав.

Но тут он вспомнил, что произошло с этим предпринимателем после. Он обеднел в результате кражи.

— Однако, — с легкой улыбкой продолжил парень, следя как одна искорка ярко парила в воздухе, — Всех настигает к-конец, к-который они заслужили.

— Идеалист!

— Может, это и не п-плохо? — спрашивает собеседник с улыбкой, ощутив, наконец, самого себя старого. То за последние дни он начал терять это чувство.

— Если ты скажешь, что всем надо давать второй шанс, то я посчитаю тебя глупцом! — холодно отреагировал голос.

— Считай, к-как хочешь, — с улучшимся настроем ответил парень, поправляя деревяшкой бревна.

От огня пошло тепло, которое стало ощущаться и его телом.

— Может, это и наивно, но я хочу верить в лучшую сторону людей, — добавил уже серьезно Стюарт, всматриваясь в огонь, — Хотя я их и б-боюсь, но я верю в это.

Лиам исчез. На его месте осталась записка:

«Друг друга отражают зеркала,

Взаимно искажая отраженья.

Я верю не в непобедимость зла,

А только в неизбежность пораженья.

Не в музыку, что жизнь мою сожгла,

А в пепел, что остался от сожженья.*»

* Георгий Иванов