Агри

Глава 1

«Агри, агрики – агрессивно относящиеся

к живым существам сущности с других

планов развития (бытия, существования), а так

же духи, полтергейсты, призраки, порождения

некрожизни и неупокоенные, чьей целью

существования стало беспокойство живых и

причиненияим вреда, зачастую несовместимого

с жизнедеятельностью человека…»

- … Это точно не агрики? Ты уверена? Посмотри, сколько странностей! И, где, все небеса, носит нашего сраного проктолога?! – Лейтенант подняла очи к серому, бетонному потолку, словно надеясь увидеть на нем следы эктоплазмы, слизи, хоть чего-нибудь, что позволит это убийство свалить на другой отдел и пойти уже, наконец, домой, спать.

Сержант, вздохнув, развела руками, как бы намекая, что может быть всякое.

Глядя на эту парочку комиков, не удержался от улыбки.

И зря не удержался – совсем забыл, что здесь я личность не самая, гм, любимая, так что, совсем не удивительно, что лейтура тут же вызверилась на меня, спуская всех собак и требуя, в очень нецензурной форме, чтобы я перестал лыбиться и пошел заниматься своим делом.

То есть, повернулся лицом к толпе и замер в оцеплении, среди десятка таких же, как я, бедолаг-коллег, блокируя волнующуюся толпу, жаждущую добраться до своих машин и, наконец-то, убраться на работу.

Вот только дудки им, в ближайший час тут будет работать объединенная комиссия, которая, можно и к гадалке не ходить, заставит нас собирать показания у всех, кто сейчас волнуется за ленточкой.

Даже страшно становится, сколько мы снова времени потеряем на этом чертовом паркинге, на этом унылом и сером, восемнадцатом этаже!

Я прикрыл глаза, сделал глубокий-вдох выдох и скользнул взглядом из-под полуприкрытых век, по толпе, пытаясь расфокусироваться и поймать то состояние, за которое в моём прошлом участке меня называли то колдуном, то гением.

От толпы фонило злостью, страхом, любопытством, нездоровым интересом, похмельем и сексуальным оргазмом – кого-то труп на парковке довел до пика, бывает и такое, чего уж там, бывает!

Я прикидывал положение тела молодой, стервозного вида женщины-блондинки, с дорогими украшениями и смешанным запахом мускусно-сочного, горячего арабского парфюма и мочи.

Готов поспорить, тот, кто ее душил, точнее – те – сейчас запросто могут быть в толпе, наблюдая за происходящим и решая для себя простой вопрос – сваливать с места преступления или валить по-быстрому из страны?

Судя по синякам на длинной шее и ухоженным рукам, женщину душил мужик со здоровенными лапищами, метра под два ростом, второй, такой же, держал бедолагу за руки, не давая вырваться.

Быстро обернувшись, еще раз окинул лежащее тело взглядом, признавая, что женщина явно не один год занималась спортом, так что, вполне может быть, что помощник и был нужен – рост дамочки был никак не ниже метра восьмидесяти, каблуки добавляли ей сантиметров семь-десять и, глядя на фигуру, речи о легких пробежках трусцой по набережной точно не шло.

- Чего пялишься, Нил-дебил?!

О, «Нил-дебил» — это я, это обо мне!

Любит меня лейтенант Сарра Сим, нежно и трепетно любит! Но, пока я ей особо повода не даю, мне бы недельку-другую продержаться, а там я подам рапорт и свалю туда, где подобных «люйтюнантофф» отродясь не водилось!

Главное – продержаться, не спалиться, вынести это отношение и не прибить долговязую дуру, не дать повода собрать дисциплинарную комиссию, которая спалит меня на раз-два и придется мне отправляться не туда, куда я уже давно хочу, а туда, где я нужнее!

А я очень не хочу туда, где нужнее!

- Чего встал! Живо на опрос! – Сарра всем своим видом демонстрировала, как же она меня, такого тупого, не переносит, но терпит и даже субординацию, в принципе, не нарушает.

Молчком откозыряв, включил камеру и, достав из нагрудного кармана блокнот с карандашом, поплелся вести опрос свидетелей, которых вокруг было столько, что мне бы на всю неделю хватило опрашивать…

Звякнувший лифт оповестил, что прибыло еще опрашиваемых. Ну, или, на худой конец, еще патрульных, чему бы я был рад намного больше!

Увы, это оказался всего лишь патологоанатом со своим чемоданчиком и, к моему огромному огорчению, патологоанатомом оказалась Лия Аманда, с моего прошлого участка.

Я честно попытался раствориться в толпе, но…

Тот ушат помоев, что вылил на меня ее взгляд, почувствовали все, кто был в радиусе десятка метров.

А ведь это не я перестал отвечать на звонки, не я, при встрече, отворачивался и затыкал пальцами уши, не я, в конце концов, принялся флиртовать с другим мужчиной у меня на глазах, а потом и вовсе гордо демонстрировать помолвочное кольцо!

Кстати…

А колечка-то и нет!

Усмехнувшись, сделал вид, что меняю зону опроса и активировал микрофон, надеясь услышать хоть что-нибудь полезное. Или интересное.

«… Это точно не агрики, Лия? – Лейтенантка продолжала гнуть свое, не смотря на все признаки классического убийства. – Ты же видишь, какая странность!

- Не вижу странностей. – Огрызнулась патологоанатом, но рунную палку достала, на миг засветив кроме скандинавского начала, еще и звезду Соломона. – Вот, видишь? Чисто все. Аномалей нет, духовное наполнение даже ниже среднего, «присутствие» не зафиксировано. Обычное убийство, духов сюда не приплетай, пожалуйста! А что руки здоровые, но слабые, так это сейчас повсеместно. Мужики слабые пошли, инфантильные, рыхлые, рост за мозгами не поспевает, вот и получаются такие следы!

Осмотрев тело и отдав команду запаковывать его в черный мешок и везти на вскрытие, госпожа Аманда украдкой оглянулась по сторонам и бросила на место, где лежал труп, пригоршню риса, улещая духов».

Когда мы с Лией застряли на «Станции 58», еврейской звезды у нее не было, так что, растет патологоанатом, растет!

Отойдя к стене, вытащил сигарету и с наслаждением закурил…

«На станцию 58 я и патологанатом-универсал Лия Аманда были направлены от 32 участка, в качестве курсов повышения квалификации. Тем более что мне тогда прочили быстрые лейтенантские погоны, с моим-то коэффициентом мозгов и чувствительностью, о которой ходили, по 32 участку, самые натуральные слухи!

Да и я на крыльях летел на это дело – попасть на внеземную станцию, на расстоянии в семь тысяч светолет, за счет налогоплательщиков – да это же не только отметка в личном деле, это еще и приключение, каких свет не видывал!

Вырваться из тесного мирка бело-голубой планетки и оказаться где-то далеко-далеко…

Ради такого случая можно было и месяц анабиоза потерпеть и все прочие неудобства!

И ведь дело-то было рядовым – на станции постоянно вспыхивали выяснения отношений, переходящие в драки, после которых увеличивался расход наркотических веществ. Вспыхивали-вспыхивали, да и полыхнули до трупа, которой нашли только потому, что пропал техник-эколог, по совместительству гидропоник и некому стало собирать гидропонные помидорчики-огурчики, без которых у команды начался нешуточный авитаминоз.

Добрую неделю никому и дела не было, что человек пропал, а как дело до жратвы дошло, так сразу «дело стало»!

Судя по личным делам, что достались нам с Лией перед отлетом, команду на станцию набирал лично капитан-командир Стэн Висс и его второй помощник Сана Висса. Ага, муж и жена.

Семь человек.

Три давно сложившиеся пары и недавно туда прибывший инспектор по труду – Лив Самаджи.

Если верить делам – все специалисты экстракласса, все – богатырского здоровья и у всех по десятку экспериментально-пристрелочных экспедиций, в которых они себя проявили исключительно пай-мальчиками и пай-девочками.

Осталось понять, кто грохнул Жору Стаффа и у меня были наметки.

Лия, как прагматик от мира духов, была уверена, что там что-то нечисто и перла на себе не только мобильный алтарь, но и чемодан с «отпугивателем».

А мне не нравился капитан.

Слащавый и слишком широко улыбающийся.

Пару дней после старта мы спорили, а потом нас заморозили.

А потом, экстренно, разморозили, потому что после выхода в финишной точке, чертовой станции на ее законном месте обнаружено не было!

И на сигналы она не отвечала, и аварийный маяк нигде не звучал, и в пределах видимости радаров она не отсвечивала!

Капитан транспорта дал нам три дня на «найти станцию», грозясь, в противном случае, заморозить нас обратно и катать в трюме все семь месяцев до возвращения на Землю.

Учитывая, что у нас командировка была всего на три месяца, болтаться ледышками нам с Лией совсем не улыбалось, так что, оккупировав оба челнока, мы устроили охоту за станцией.

Экипаж транспорта делал ставки, найдем ли мы станцию, и кто именно ее найдет, но…

Проиграли все – станцию нашел сам капитан, рискнувший подключить дополнительную мощность к приемнику.

«Гантеля» станции обнаружилась в самой жопе географии, за предпоследней планетой системы, веселенько-голубым газовым гигантом.

Избавившись от нас, транспорт «Минога» пошел своим курсом, а мы…

А мы, два наивных чукотстких идиота, решили, что все проблемы позади!

Ага, три раза!

Когда мы выбрались из челнока на борт станции, чуть не заблевали весь шлюз – на борту станции 58 воняло так, что глаза на лоб лезли!

А вместо радушной или не совсем радушной встречи экипажа, нас встретили полуразложившиеся трупы, со следами явно насильственной смерти.

А транспорт, к этому часу, получив от управляющего компьютера станции успокоительное «все в порядке», уже набрал скорость и свалил в сиреневую даль…

Вот так, первые сутки мы с патологанатомом занимались сбором тел, оттаскиванием их в холодильники и обменивались мнениями, кто же из нас двоих больший грешник.

Кстати, в холодильнике не воняло.

Потом мы добрались до оранжереи и, откровенно говоря, промудохавшись семь часов, я все-таки разварил эту чертову, наглухо приваренную створку шлюза!

На что только не пойдешь, чтобы хоть на пять минут избавиться от въевшегося трупного запаха!

К нашему удивлению, в оранжерее нашлась выжившая Лив, злая от растительной диеты, но живая и, даже, относительно вменяемая и соскучившаяся по живому, человеческому общению.

Эх, если бы я тогда знал, каково это, провести полтора месяца в компании двух женщин, я бы сразу в космос пошел, сам, без скафандра!

Пока станционный комп менял атмосферу и гонял робоуборщиков отмывать весь тот кровавый здец, что натворили члены экипажа станции, Лив вывалила на нас столько информации, не соответствующей той, что была в личных делах экипажа, что волосы становились дыбом!

Тогда же и стало понятно, что проблемы были не только с членами экипажа, но и с их количеством – на станции обреталось не семь человек, а двенадцать, причем Лив направили на станцию в качестве «подарка» для техника-гидропонщика-эколога, о чем гидропонщику сказали, а вот мнением Лив как-то не озаботились, от слова «совсем, нахрен, блин»!

Получив по голове тяжелой уставной рацией, вместо страстного поцелуя, парень пошел жаловаться капитану станции, что его снова обделили на женскую ласку.

Слово за слово и гидропонщик не выжил.

Лив заперлась в своей каюте на сутки и открыла только жене капитана, которая ее утащила в оранжерею, приголубила шокером, раздела и…

Сорвалась с места, по сигналу тревоги.

Остальные пять недель Лив провела в оранжерее, разбив кулаки о стены и научившись пользоваться большими листьями в качестве средств гигиены.

Судя по ее рассказу, с головой у нее тоже было не все ровно, особенно с временными рамками, но… Через пару-тройку дней нормального общения, свежих простыней и горячей ванны, наша едиственновыжившая свидетельница, перестала заговариваться и стала посматривать на нас с Лией как-то странно…

Увы мне, грешному, на тот момент меня ждала на Земле девушка и всем этим взглядам я сперва не придавал значения, потому что знакомился с ситуацией, а потом - потому что ситуация развернулась так, что за голову схватится было некогда.

И, нет, по «своим» делам я распрягся максимально быстро, благо, что убийца единственного, не подвластного расплодившимся по станции агрикам гидропонщика, даже и не скрывался.

Жаль только, что убийцей оказался капитан…

После гибели последнего твердо стоящего на ногах человека, злобные духи оторвались на остальных членах экипажа, вовсю манипулируя такими простыми чувствами, как ревность, мстительность и зависть.

Кстати, зря Лив по головушке гидропониста огвиздячила – мужик, на самом деле, оказался даже очень и ничего, вменяемый, просто ему голову задурили с этим «подарком», вот он и полез целоваться.

Да и насильник из Стаффа был никакой – «копающийся с растениями добряк» – вот самая точная оценка, что мне попалась на глаза.

Пока я ковырялся с одним убийством, Лия разбиралась с остальными, подтверждая правило, что дурная голова ногам покоя не дает и извлекая на свет божий некоторые штучки, о существовании которых я бы и знать не хотел!

Оклемавшаяся Лив занялась возвращением станции на свое привычное место и вот тут-то все и завертелось с новой силой.

Выяснилось, что даже ее разрешений инспектора не хватало на большинство команд управления, а старшая по званию Лия ведать не ведала, что надо делать.

Пришлось связываться с Землей, угробив на это четыре пятых энергии, получать дополнительные инструкции и выслушивать все, что о нас думает гребанный Хьюстон, который только в кино мил, человечен и всепрощающ.

На деле, гниды из Хьюстона вели себя как последние твари, наезжая на девчонок почем зря, а меня отчитывая, как тупого солдафона. После третьего сеанса связи Лив и Лия нажрались так, что я всю корабельную ночь бегал от одной каюты к другой, а потом, задолбавшись в конец, стащил дам в один туалет, к одному белому другу и оставил на целых 15 минут одних!

За это время они успели подраться, зачем-то раздеться и мило уснуть в обнимку.

А я до обеда бегал по мостику, активируя системы ориентации и перезапуская системы стабилизации.

Потом выяснилось, что невменяемый капитан, пусть ему земля петардами будет, намрокобесил в программе и пришлось переустанавливать ВСЮ, вообще ВСЮ компьютеризированную систему, благо, что исходники лежали не только в каюте капитана, залитые опрокинувшейся бутылкой колы с вискарем, но и в каюте старпома, под годичным слоем пыли.

Прочухавшаяся первой Лив, догадалась наварить кофе и притащить в рубку, за что я был ей очень благодарен.

И так было каждый раз, когда я, сладко потягиваясь, считал, что уже теперь-то точно все!

Как назло, агрики, учуяв уже раз давшую слабину Лив и, пусть и сильную, но все-таки уставшую от свалившихся на нее забот, Лию, устраивали нам такие концерты, что…

Мало, в общем, не казалось.

И становилось понятно, почему «Станция 58» стала глобальным могильником – да на ней не сходил налево только бедолага-садовник!

А капитан и его супруга, ярые любители би-отношений, мало того, что разбивали пары, находя это единственно верными отношениями в замкнутом пространстве станции, так еще и не гнушались пускать слухи о тех, кто если и признавал свинг и адюльтер, в качестве «оттяжки», то в однополой любви замечен не был.

Так что, быть гидропонику трахнутым капитаном, но, «человек от сохи», таких глубоких поползновений не понял и сбежал с воплями.

Учитывая, что за год вахты, капитан наловил «зайцев» подобного же вида, как и он сам, любовные треугольники разрослись до N-угольников, которые и полыхнули групповым убийством всех всеми.

И Лив, оставшаяся голышом в оранжерее, еще легко отделалась!

Дамы, под воздействием агриков, несколько раз устраивали мне сцены, а один раз Лив даже попыталась забраться ко мне в постель, но…

В тот же вечер на «охоту» вышла Лия, а я, как самый настоящий счастливец ничего этого не знал, застряв в комнате слежения, на самом верху станции, с бутылкой найденного коньяка, лимоном из оранжереи и мириадами звезд над головой, в прозрачном иллюминаторе.

Может быть, именно поэтому, по возвращению, Лия и оторвалась на мне. говоря гадости.

Кстати, если на станции агрики меня упорно игнорировали, то на Земле, словно с цепи сорвались!

Вот и пришлось расстаться со своим любимым 32-м участком и писать рапорт о переводе в 94.

Знал бы, какая выгребная яма этот 94 участок, выжил бы из 32-го Лию!

А когда узнал…

Стало не интересно работать.

Да и к чему, если в 94-м участке, как по закону подлости, стоило мне только перевестись, как сменился капитан, а следом за ним и вся вертикальная цепочка посыпалась, как позвонки в трусы, после удара кувалдой по голове.

Сарра, кстати, еще не самая большая заноза в заднице. Она даже вменяема, местами и временами и у нее самая высокая раскрываемость по участку, что и дает ей право надо мной издеваться, ведь мои 39 процентов раскрываемости одни из самых низких, просто на грани фола!

Но, мне надо продержаться всего-навсего две недели.

Две недели я вновь переведусь, вот только уже не в «участок», а в транспортный отдел, тот самый, который теперь инспектирует станции и болтается в космосе, над планетой.

Может, даже тоже сдам тест на «охотника за агриками», но это точно не сразу!

- Дебил, чего лыбишься?! – Лейтенант снова выпасла меня среди десятка таких же курильщиков в форме и докопалась исключительно до меня.

Конечно, мне к этому не привыкать, но вот сейчас это было крайне некстати!

Просто жопа как некстати!

Крутящийся рядом с лейтенантом мужчина в штатском был моим инструктором в 32-м участке.

- Нил?! – Феликс точно был удивлен увидеть меня в форме патрульного, словно нашкодившего первоклашку и с нашивками рядового второго класса, хотя переводился я уже сержантом. – Это что? За что?

Я молча развел руками и покачал головой, не желая вступать в разговор.

- Потому что он – «Дебил»! – Сарра сжала кулаки. – Как он на старом месте мог до сержанта дослужиться?! Они там что, все еще ниже его, по уровню интеллекта были?!

Видно было, что Феликс хотел много чего сказать, но…

Он ведь тоже – «всего-навсего» сержант, причем еще и из другого участка.

Едва офицер Сим отвернулась, Феликс сделал жест рукой, требуя перезвонить ему в свободное время и погрозил мне пальцем, чувствуя недоброе.

- Сложное предстоит дело… - Лейтенант Сим покрутила головой и тяжело вздохнула. – Тело явно привезли, но установить машину пока не удалось, опрос свидетелей, как обычно, ничего не дал – все, сразу, глобально, ослепли и оглохли. Судя по характеру повреждений, убийц было двое, здоровые, но мягкотелые мужики, скорее жирные, чем накачанные…

Я схватился за голову и попытался отвернуться, а еще лучше убраться с этого места преступления как можно дальше.

Интересно, чем она слушала Лию?

- Ваш патологоанатом не отбрасывает возможности вмешательства потусторонних сил. – От такой наглой лжи я аж закашлялся!

Не говорила она такого, чтоб мне век свободы не видать!

- У вас есть что добавить, Нил Сик? – Ядовитая улыбка лейтенантки била по нервам, призывая от души проехаться по ее офицерской роже, но…

Какая разница, мне здесь осталось продержаться всего две недели!

Только две недели!

И плевать, что тупая лейтенантка несет чушь, насрать, что она не видит то, что лежит у нее перед глазами, пофиг, что убийцы сейчас удаляются в сторону выхода, эротично виляя попками – мне все равно.

Мне надо продержаться только две недели!

- Вы опознали тело? – Феликс, в отличии от лейтенанта Сим, уже точно знал кто жертва и, сдается мне, догадывался за что жертву грохнули.

- Да, Сибил Наори-Мико. Частенько мелькает в скандальной хронике. – Отмахнулась Сарра. – Наверное, кто-то из поклонников или психов. Возможно, кто-то навел порчу… Мы возьмем у прокурора ордер и…

Я развернулся спиной к говорящим и задрал голову к потолку, с которого на меня взирали ярко-красные глаза, укоризненно мигающие, все понимающие, все прощающие.

«Агрик. Не ниже «Б» уровня. Интересно, это по мою душу или это скопление грешников так действует на этих существ?»

Красные глаза, поняв, что их разоблачили, закрылись и исчезли, оставляя после себя гнетущее ощущение непоправимой беды и вот-вот прольющейся крови.

Надеюсь, грохнут лейтенантку?!

Хотя бы просто за то, что она вечно мою фамилию коверкает?!

Глава 2

Мне нравится возвращаться домой.

Пусть там пусто, пусть вместо кровати на полу валяется пара матрасов, а вместо панели зомбоящика – две полки с пластиковыми модельками самолетиков, растянувшиеся на всю стену.

Да, у меня вместо шкафов с книгами – верный Киндл, вместо «цифры» – виниловый пластоверт, а вся квартира нифига не «умная», а совсем наоборот – простая, как три копейки и даже лампочек на Wi-Fi у меня нет. И интернета в квартире – тоже нет!

Домой я прихожу отдыхать, а не суматошно лезть в инет.

Сбросив кобуру с оружием прямо на пол, проплелся в ванну и замер, разглядывая свое отражение в зеркале.

Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных – под глазами круги, сами глаза красные, морда - как после неудачной встречи с локомотивом, грудь на грудь, лоб в лоб!

Скосил глаза на ванну и вздохнул, посылая работу как можно дальше.

С меня на сегодня хватит писанины!

Что не успел – сделаю завтра, все равно я - «Тупой дебил» - и ничего хорошего мне не светит от работы в этом участке, так что…

Выкрутив краны на полную и щедрой рукой ливанув серебристой жидкости для пены, занялся домашними мелочами – поставить кипятить чайник, сварить пяток яиц с десятком сосисок, чтобы еще и на утро хватило.

Был еще шмат мяса, но его я оставлю на выходные – сейчас готовить у меня нет ни сил, ни желания, ни времени.

И специй, блин, тоже нет!

Чертыхнувшись, выключил газ и вернулся в ванну, в очередной раз напоминая себе, что после замены труб, вода набирается быстрее, чем варятся вкрутую, яйца.

По дороге, подхватил с пола кобуру и повесил на крючок, в ванне, как напоминание, что ствол надо почистить…

Погрузившись в горячую воду, в очередной раз погрузился в воспоминания…

« … Агрики появились внезапно. Ну, как внезапно – так то они всегда были, но возможностей влиять на людей особо не было, да и показываться на люди, в наглую, до сего момента, у агриков было не принято.

А вот теперь, прямо напротив меня, из лобового стекла, скалилась уродливая, павианья, морда с красными, окровавленными клыками и сползающими к ушам, белесыми глазами.

А еще на нашу машину несся накрученный и нафаршированный джип, водитель которого сладко спал или отрубился обожравшись наркоты.

Чем ближе джип, тем сильнее растягивалась пасть, грозясь сожрать и сидящего за рулем дядю Жору, и воспитательницу нашу, Марию Андреевну, и всех нас, кого в кои-то веки вывезли на природу, получив спонсорскую помощь от местного градоубивающего химического комбината.

Наш микроавтобус, битый жизнью, но ухоженный, в последний момент, стараниями дяди Жоры вильнул в сторону, пропуская джип по правой стороне, ввинтился между двух встречек, уже отчаянно визжащих шинами и скатился в придорожный кювет, в аккурат между двух берез.

Где-то позади раздался грохот и над нами пролетело колесо джипа, шаркнув по белой крыше и уйдя рикошетом в сторону лесополосы.

Агрик, взирающий на меня, разочарованно облизнулся и исчез, оставляя после себя дикий холод и пронзительный запах разлагающейся падали.

Пока дядя Жора вытирал пот, а Мария Андреевна судорожно соображала, хватит ли сухих штанишек всем воспитанникам, я громко икнул и шумно выдохнул.

Это была моя первая встреча с агриком.

За шесть лет детдомовской жизни, когда мир катился стремительно в тартарары, таких «знакомцев» стало очень много и не все они покидали наш домик на отшибе без жертвы.

Я выпустился и вернулся в квартиру родителей, которую опекунский совет все эти годы сдавал не молодой, бездетной паре, которая первое время хотела меня усыновить, но…

Я особым желанием не горел, мой инспектор, с чего-то вдруг, тоже не стремилась избавить государство от моего содержания, старательно путая документы и теряя справки.

В прочем, к моему «выходу на свободу» все, до единой, справочки и перечисленные за аренду денежки, были у меня на руках, позволяя безболезненно и безбоязненно поступить на «физкультуру» по «сиротинству», а на третьем курсе, когда множество народа института слилось из-за хвостов, перевестись на факультет более интересный, более престижный и более злобный, чем моя физкультура.

Военная кафедра оказалась как нельзя кстати, когда после института встал вопрос, куда идти работать.

Да, по большому счету, у меня и вопроса-то такого не стояло – гибель родителей, многочисленные опросы и разговоры с полицейским психологом оставили неизгладимое впечатление на моей неокрепшей психики, так что со свежим дипломом и легким перегаром, на следующий день после выпуска, я стоял у входа в полицейский участок №32 и успокаивал дыхание, стараясь не подать и виду, как же я хочу стать одним из тех, кто причиняет добро и охраняет порядок…»

Я вздохнул и потянулся к пачке сигарет.

Сигаретный дым, смешиваясь с паром и ароматизаторами, дает такое амбре, что ванну придется снова заливать чистящим средством, но…

Сейчас мне это было нужно.

Иначе бы я, Нил Циик, точно бы выдохнул и ушел под воду.

Тоскливо мне, тоскливо и выть хочется от подлости человеческой!

И от этих красных глаз, что следят с потолка, веселее не становится, хотя…

Эти-то глаза просто смотрят, зла не творят, так, слегка на мозги капают…

… Эва ушла сразу, как только увидела на пороге Лию в обалденно-обтягивающем платье, с вырезами до подмышек и улыбкой прожженой суки.

Жаль, что ушла не дождавшись меня, поверив словам, но не поверив в меня.

Ушла без ругани, скандалов и слез. Даже за вещами отправила отца с братом, которые очень хотели начистить мне за «измену» морду, но вот незадача, оказался на смене. Конечно, мужики слегка напакостили, сломав «случайно» полочку с модельками, но на большее не замахнулись.

Да и будь я дома, получилось бы поговорить, но, история сослагательного наклонения не понимает.

Это сейчас я понимаю, что уйти ей хотелось давно, а посещение патологоанатома было лишь поводом, чтобы свалить красиво, но…

Я-то искренне мучился!

Я же домовые камеры отсмотрел, нашел «посетительницу», потребовал с Лии объяснений и вот тут-то с нее и прорвало, как с фановой трубы!

А я, дурак, выслушав весь поток говна, вылитый на мою голову, взял да и ляпнул совершенно честно, что даже если бы и захотел пойти налево от своей девушки, то предпочел бы для этого Лив…

О!

Вот после этого и пришлось писать рапорт о переводе, вместо того, чтобы написать своему лейтенанту все, как было на самом деле.

Долбанное мое благородство!...

Я шлепнул по мыльной пене кулаком и выдохнул.

Пройденное – пройдено!

Смыл под душем пену, почесал затылок да и поплелся ужинать опостылевшими яйцами всмятку и сосисками, попутно чистя своего не табельного, пяти миллиметрового, китаёзу.

Жаль, что патроны к нему приходится таскать не совсем легально, но… Зато броники этот пуля прошивает замечательно, не оставляя преступники ни малейшего шанса отделаться синяком!

Капитан первое время ругался и требовал, чтобы я взял что-нибудь классическое, но, первая же перестрелка в банке изменила его мнение – пока девятимиллиметровыши оставляли синяки, придавая грабителям ускорения, мои «пять и восемь» оставляли дырки, после которых бегать уже никому не хотелось, а редкость калибра гарантировала, что «подранка» быстро опознают в близлежащих больницах-ветклиниках.

Да и обойма в 20 патронов, это тоже несомненный плюс.

Да и дядюшка Хо Линь, что мне продавал пистолет, честно предупредил, что «оружие заговоренное, духами одобренное и намоленное, так что, осечек не будет!

Их ни разу и не было.

Подумав и прикинув все еще раз, скинул дядюшке Хо, что хочу еще один QSZ, в пару. И патронов его, «фирменных», полный цинк.

Дороговато, конечно, но что-то мне говорило, что патроны у старика тоже «заговоренные», по крайней мере, на качество, как минимум.

Едва скорлупа и шкурки сосисок оказались в мусорном ведре, как ожил дверной звонок, выдавая такую знакомую, но теперь редкую, рассыпчатую трель тире и точек – «Свои».

Пришлось открывать, раз уж свои.

Ввалившийся в мою квартирку Феликс, бодро помахал упаковкой пива и молчком прочапал на кухню.

Убил бы, чесслово!

- И, что за праздник? – Я поймал брошенную банку и, мысленно помолившись Звездам, уже давно светящим в окно, дернул язычок. – Свадьба или похороны?!

- Закрытое дело Сибил Наори-Мико! – Сержант сделал довольный глоток.

- Поздравляю… - Я уселся напротив сержанта, прикидывая, хватит нам сосисок или еще отварить.

- Не переживай, я и тебя отметил! – Феликс хитро подмигнул. – Это же ты на тех двух красоток навел? Ты! А мы их только взяли тепленькими, пьяненькими и на все согласными!

Блин! Вот же блинский нафиг-то! Разумеется, сержант 32 участка это вам не лейтенант 94!

В 32 все знали, что я просто так на людей не пялюсь!

- Я тебя и отметил, и лейтенант наш, дал тебе самую высокую оценку, как специалисту, а то тебя там что-то совсем зажали!

«Все, писеец, все мои планы отсидеться две недели и уйти на свободу в космос – накрылись бордовым тазом! Все мои «маскировки» и «закрытые досье», что главный полицейский департамент сделал по моей просьбе, чтобы никто не отследил откуда я взялся – накрылись бардовым тазом!»

- Лейтенант особо отметил твои заслуги в командировке и даже отправил ту статью, лично! – Феликс, ополовинив банку, потянулся к сосиске и звучно ее впитонил. – Вместе с предписанием и послесловием!

- Пииисссеееццц… - Жалобно вырвалось у меня, а в голове завертелось, что не может же все быть хорошо и что если пистолет и вправду будет через три дня, то через три дня уже в живых может и не быть меня! – Феликс… Это – жопа!

- Ты чего?! – Мой сержант слегка замер, не донеся до рта вторую сосиску. – Боишься, что тебе «нарушение субординации» пришьют?!

- Феликс… 94 участок – это экс-пе-ри-мен-таль-ный отдел, который сформировали чтобы доказать несостоятельность описанного в брошюре! – Я одним глотком осушил банку и вскрыл вторую. – Мою, брошюру, ту самую, которую публиковали без авторства!

- Погоди-погоди… - Феликс отложил несчастное мясо обратно в тарелку. – Но ведь комиссия подтвердила выводы и даже рекомендовала к обязательному ознакомлению…

- Ознакомлению?! – Я горестно усмехнулся. – Благодаря этой брошюре столько народа со своих мест послетало, столько зарплат лишилось, стольким дорогу в небо перекрыло, что мне и 0,1% процента хватит, чтобы на тот свет гордо и под фанфары пойти!

- Но это же не ты их, того… - Феликс задумчиво повертел сосиску и отправил ее в рот.

- О, нет… Я только обратил внимание, на вопиющий факт, только по делу на одной станции! А все остальное сделали психологи, психитры и агры. Только, бить будут не мифических и многочисленных «психологов и психиатров» и уж точно не агров, которые сами кого хочешь отпиз…

Я поперхнулся и глянул на потолок, с которого, хоть в этот раз, на меня не пялились красные глаза.

- Нил… Ты, того… Часом, не преувеличиваешь? – Феликс нахмурил лоб. – У тебя же в участке – полицейские-профессионалы работают, а не все эти…

- Увы, Феликс, увы… Именно «все эти» там и работают. – Я тоже взялся за эрзац-мясо в сосиске. – Я же сказал – 94 отдел экспериментальный! Они доказывают, что могут работать не хуже обычных людей, что они – специалисты, что…

- Стоять! – Феликс поднял вверх обе руки. – Ты хочешь сказать, что в 94 участке работают геи, лесбиянки и прочие трансгендеры?!

- Ну, ты же общался с Саррой? Или не понял?! – Я криво усмехнулся. – Кадык не заметил, сержант?

- То есть… Сейчас все те, кого благодаря твоей брошюре отстранили от службы, работают в одном участке. В том же самом, в котором служишь ты?!

- «Песок прячут на пляже» - Я развел руками. – А меня прятал государственный департамент, пока один умный сержант…

Я допил банку и многозначительно смял ее.

Теперь мне точно крышка.

Сарра и так злобное крысево, а теперь ей все карты в руки сунули!

И куда мне теперь ноги уносить прикажете?!

Обойдя сидящего на табурете Феликса, открыл холодильник и занырнул за оставшимися сосисками – если мы их не съедим сейчас, завтра их уже есть будет некому.

- Слушай… Ну там же не все… «такие»… - Сержант сделал движение, словно сворачивает шею маленькому котеночку.

- Понятно, что не все. – Я пожал плечами. – Там есть бесподобные люди, специалисты, талантища! Они умны, здравомыслящи и отлично понимают где мухи, а где мед… Вот только… Во-первых их катастрофически мало. А во-вторых… Агрики ведь не просто так крутятся вокруг них. Есть еще и в-третьих, и в-четвертых…

Я побултыхал варящиеся сосиски, искренне жалея, что ничего не сделал с мясом.

- Не преувеличивай! – Феликс потянулся к третьей банке. – Сейчас же не темные века, когда за книги сжигали!

Зря он так.

Мысли – материальны, особенно если они озвучены…

Никогда не думал, что кому-то хватит сил докинуть бутылку с бензином до четвертого этажа…

И это хорошо, что окна были закрыты, да и стекла я, в свое время, поменял, потому что Эва боялась отчего-то, что по мою душу найдется снайпер…

Ну, а балкон, что балкон… У меня там только шкафчик с гвоздями стоял, да старое, потертое кресло, на котором было так удобно курить!

- Говоришь, за книги не сжигали? – Я убрал в сторону огнетушитель и почесал опаленное запястье. – Все нормальные? Не все такие?

Феликс, глядя на закопченный балкон, развел руками, принимая мою точку зрения.

Махнув рукой, со вздохом закрыл балкон – я буду обо всем теперь думать завтра, надеюсь, мои благожелательные соседи не успели вызвать полицию и пожарных, а то будет мне веселая ночка!

Сосиски, кстати, подгореть не успели – убегая, Феликс успел снять их с плиты, за что ему отдельное спасибо.

А вот пиво кончилось.

- Я сейчас ребятам позвоню… - Феликс пытался что-то рассмотреть в нашем угольно-черном дворе. – Пару дней перекантуешься у меня, Мария не против будет, а потом все на спад пойдет, вот увидишь!

- Оптимист, блин! – Покачал я головой, понимая, что на спад все пойдет месяца через два-три, а то и позже – уж больно обидчивые и злопамятные бывают некоторые разумные, особенно если их подогревает собственное ЧСВ, ничем, кстати, не обоснованное.

Красно-белые огоньки влетевшие во двор с двух разных сторон, подтвердили, что соседям, как всегда есть до всего дело и что оператор, которому звонил сержант, отменяя возможные вызовы – тормоз!

Теперь мне предстоит объясняться еще и с коллегами, и пожарными, у которых и без того постоянно полно работы!

И, если со своими поможет сержант, то вот объясняться с королями-огнеборцами предстоит исключительно мне, как владельцу квартиры.

- Когда не надо – все такие быстрые! – Пробормотал я себе под нос и пошел открывать дверь, в которую уже не только звонили, но долбили кулаками…

Глава 3

Во рту торчала трубка.

Потолок то краснел, то белел, равномерно украшаясь медленно и плавно танцующими разводами, складывающимися в спирали, трехмерные сферы и почему-то перевернутые цифры 118-977-56-89, прыгающие и опасные, словно вот-вот сорвуться со стенной привязи и накинуться на меня, растерзают, сожрут!

«Ну и пусть!» - Вяло согласился мозг. – «Вообще плевать! Скорей бы сдохнуть, а?»

Сдохнуть хотелось просто космически!

И не столько от боли и стробоскопов под черепом, сколько от обиды и безнадеги.

А ведь все и так плохо начиналось!

И пусть журналисты и ведущие новостей разорялись, приглашали консультантов, демонстрировали исследования, но…

Утечка данных из 94 участка сделала свое дело, всколыхнув народ и разделив всех на две части.

Одни – за меня.

Другие – против!

Громкоголосое «меньшинство» с поразительным упорством принялось уничтожать себя само, в тщетной попытке доказать, что они-то хорошие, а их так оскорбили и унизили!

А «большинству» уже через месяц надоели эти доказательства и они принялись решать проблему тем самым способом, которым большинство ее всегда решает, особенно если власти опять всунули голову в песок.

И, да, с работы меня поперли и уж точно ни в какую транспортную часть я не попал – раздутый пожар «о некомпетентности некоторых типов граждан» оказался той самой соломинкой, что сломала хребет слону, превращая меня в героя для одних и в лютого врага – для других.

Одно радует – 94-го участка больше нет, вместе со всем его содержимым.

Прокурор, собака, дело, конечно слил, в угоду «меньшинству», но надолго его не хватило – спалился на взятке как миленький и сел, точнее – «сел бы», но по дороге меньшинство попыталось отбить «своего человека» и немного промахнулось с выбором гранатомета…

А, может, и не промхнулось.

Марши протеста одних сменялись маршами протеста других, а меня в этот момент убойно дрючили на полигоне, полном агриков, вбивая в подкорку и рефлексы тактику и стратегию войны с духами…

И, видимо, что-то не вбилось!

Потолок сделал еще пару оборотов и успокоился, видимо и сам устав от поворотов.

Еще через минуту, неведомая рука от невидимого врача потянула прочь из моего горла трубку, приговаривая что-то типа: «вот и славный пациент, жаль, теперь разговаривать начнет»!

«Обязательно начну!» - Подумал я, снова проваливаясь во тьму, сверху которой на меня смотрели хорошо знакомые, красные глаза…