Афганец

Глава 1

Когда после короткого звонка и недолгого ожидания дверь квартиры открылась, старший лейтенант полиции Ильдар Хакимов удивился в первый раз. Он знал, какого года рождения его будущий собеседник, но дверь открыл человек, выглядевший намного моложе своих почти восьмидесяти. Мужчину, скажем так, в возрасте, сохранившего стройность и офицерскую осанку, язык не поворачивался назвать стариком.

- Иван Юрьевич Богдашин? - Коротко вопросил Ильдар.

- Точно так. - Так же коротко ответил хозяин, с любопытством оглядывая визитера. - Я так полагаю, рефрен Хакимов?

- Референт. - Поправил тот. - Я сотрудник пресс-службы ГУ МВД России по Н-ской области старший лейтенант...

- Да знаю-знаю, кто ты такой. - Иван Юрьевич даже замахал руками. - Ты бы мне еще "ксиву" [удостоверение] предъявил. Заходи давай, гостюшка.

Богдашин посторонился, пропуская Ильдара, и, захлопнув за ним дверь, разразился серией распоряжений:

- Обувь здесь оставь. Куртку сюда. Сам за мной дуй. - И совершенно "не в кассу", и опять же совершенно другим тоном, добавил: - Чего не в форме, старлей? Погоны жмут?

Хакимов удивился. Снова. На сей раз неприятно. Закончив журфак (со второй попытки, так как первая закончилась отчислением с третьего курса и призывом в армию) и третий год работая в пресс-службе полицейского Главка [Главное управление], он знал, что с конфликта интервью не начинается априори, но "прогибаться под изменчивый мир" тоже не собирался. Этому мешало тщательно скрываемое им чувство раздражения, черным облачком висевшее над ним с самого утра по причине не слишком тяжелого, но и не самого легкого похмелья, а также ощущение испорченной пятницы, ибо именно в пятницу все и происходило. К тому же происходило за без малого сотню километров от дома, так что вернуться в него хотя бы засветло, ему не светило.

Будучи практически единственным, по выражению начальника, "писакой" в отделе, он регулярно выхватывал задачи по написанию сколько-нибудь сложных текстов. Остальные коллеги, за редким исключением, владели словом на уровне информационных заметок в стиле "мама мыла раму, дядя спер белье". Исключением были коллеги по имени Света и Юля, но, кроме слова, они владели еще талантом делопроизводителя уровня 80+, что с точки зрения начальника было намного важнее.

Так что отдувался (почти всегда) один Ильдар. Самыми нелюбимыми были задачи, связанные с интервьюированием ветеранов. Слишком уж многословными они получались. Настолько, что потом у расшифровывающего диктофонную запись референта уши в трубочку сворачивались. Потому-то он и удивился, встретив такого энергичного и, главное, лаконичного, ветерана.

И тут такой облом.

Он уже собрался ответить что-нибудь резкое, причем он и сам не знал, что именно, полагаясь на импровизацию, но Богдашин его опередил.

- Да не куксись ты, рефрен. - Открыто улыбнулся Иван Юрьевич в седые усы. - Шучу я так, я ж начальником УВД службу закончил, полковником, так что и шутки у меня полковничьи.

"Рефрен", следуя в кильватере у хозяина, молча прошел в большой зал, в центре которого красовался накрытый стол. От удивления [снова приятного] он даже забыл поправить собеседника.

- Вот, жена приготовила. - Богдашин широким жестом указал на стол - Сама она с младшим внуком ушла нянчиться, так что нам никто не помешает.

Выставленными на стол явствами можно было накормить, как минимум, пятерых очень голодных людей. Глядя на многочисленные тарелочки, вазочки и прочие скляночки со всяким вкусным (салаты разных видов, хлеб такой, хлеб сякой, огурцы соленые и нет, сыр разных видов, холодец и тэдэ и тэпэ), Ильдар осознал, что очень хочет войти в эту пятерку.

- Сильно не налегай, еще горячее будет. - "Добил" гостя хозяин.

Ильдар сел за стол, выложив рядом с собой диктофон и блокнот, открыл рот, собираясь начать привычные "танцы с бубном".

- Значит, так, зачем ты прибыл, я знаю. - Снова опередил его ветеран. - Твой начальничек мне очень подробно объяснил, чтоб ему теща так названивала, как он меня доставал. К годовщине завершения вывода советских войск из Афганистана вы готовите публикацию для сайта МВД и ведомственного журнала. Вам нужен был ветеран Афгана и заодно милиции, и областной совет ветеранов ОВД [органов внутренних дел] "сосватал" меня. Я, хоть и не сразу, но согласился. Только есть одно условие.

- Какое?

- Я "насухую" свою молодость вспоминать не люблю. Слишком много прошло времени, и слишком многие ушли туда, куда все однажды уходят. При этом один не пью. Так что скажи мне, старлей: ты только рефрен или еще и мент в придачу?

- Референт. - Поправил Ильдар. И тут же добавил. - Конечно, мент.

- Значит, выпить не дурак. - Подытожил Иван Юрьевич, усмехнувшись случайной рифме, и жестом фокусника достал из-под стола тоже очень "вкусно" (с точки зрения Хакимова) выглядевшую литровую бутыль. - Давай по паре капель, и начнем...

* * *

...Расположившийся в небольшом оазисе кишлак выглядел как маленькая Венеция. От главного канала тянулись линии арыков, сплетаясь в ирригационную систему. Над водой стеной вставала "зеленка" - деревья сплетались в вышине кронами, давая спасительную тень и скрывая в прохладных объятиях очертания дувалов. И все это посреди пустыни, в которой не выдерживая несусветной жары, казалось, плавился песок.

Подполковник милиции, он же советник МВД оперативного батальона сил царандоя Богдашин битый час наблюдал за этим набившим оскомину пейзажем. Правильным в данной ситуации было вызвать огонь артиллерии, но в захваченном бандитами кишлаке могло оставаться мирное население.

Теоретически.

На практике же каждый боец окружившего оазис батальона отлично понимал, что все, кто был хотя бы заподозрен в сочувствии законному правительству, давно уже убиты.

Пришлось действовать с наибольшим риском для себя - где ползком, где цепью, под прикрытием бронетранспортеров, атаковать огрызавшуюся плотным огнем "зеленку". Командир афганского батальона в какой-то момент не выдержал - забрался под БТР, бросив командовать подчиненными. Наблюдавшие эту неприглядную картину царандоевцы стали неуверенно переглядываться, огонь с их стороны стихал сам собой. Некоторые уже оставили укрытия, отползая назад.

- Куда?! - Закричал, срывая голос, Богдашин на фарси. - Теперь я ваш командир! Назад! Держать оборону!

Он успел как раз вовремя: душманы, почувствовав неуверенность противника, решились огрызнуться, надеясь одним ударом выбить с позиций завязший в песках батальон. Но дружный огонь автоматов и крупнокалиберных пулеметов отбросил их назад.

А затем Иван Юрьевич поднял своих - уже своих - бойцов в контратаку...

Их было 75 офицеров - будущих замполитов и советников МВД, в 1981 году решением всесильной партии собранных со всего Союза и направленных спецрейсом в Афганистан. В Кабуле интернационалистов распределили по провинциям. Богдашину выпало служить в провинции Гильменд.

Чужая страна, непонятные обычаи, незнакомый язык - все, включая новые обязанности, было непривычно советскому подполковнику. Ведь уголовный розыск у афганцев - не то, что в СССР. Он делился на два подразделения - одно занималось выявлением бандформирований и установлением агентурных контактов на занятой противником территории, второе выполняло те же - по сути разведывательные - функции на своей земле. Милицейской службы в обычном понимании бригада сил царандоя практически не несла, а принимала участие в боевых действиях.

Вместе с афганцами во всех операциях и рейдах участвовали и советские советники, в задачу которых входило в том числе согласование действий афганских подразделений с советскими войсками, обеспечение, при необходимости, огневой поддержки артиллерии и авиации.

Понемногу Иван Юрьевич втянулся в напряженный ритм новой жизни. Чтобы не зависеть от переводчиков, взялся за изучение основных языков Афганистана - фарси и пушту. В дальнейшем знание языков не раз пригодилось ему в боевой обстановке.

Всего за два года подполковник Богдашин принял участие в 24 операциях. Самые ожесточенные бои, когда в дело шло все, что способно нести смерть, продолжались по несколько суток. От опасности он не прятался, но судьба его хранила. Домой в 1983 году он вернулся без единой царапины.

На память о пройденных в чужой стране дорогах остались две награды - орден Красной Звезды и афганская медаль "За хорошую службу", являвшаяся аналогом советской медали "За Боевые Заслуги"...

* * *

...Ильдар разогнулся, отрывая глаза от монитора и мысленно проговаривая последние набранные строки. Пялиться в экран ему в общем-то не было необходимости. Текст, и уже написанный, и которому только предстояло родиться, висел перед внутренним взором. Энергично потер переносицу, затем виски, вытянул руки над клавиатурой. Пальцы подрагивали.

Вчерашний день, что удивительно, помнился целиком, но где-то лучше, где-то хуже, будто смотришь через мутное стекло. Как уходил от Ивана Юрьевича после долгого интервью и второй бутылки, если честно, он помнил смутно. Богдашин, видя его состояние, долго уговаривал остаться переночевать, но переубедить рвавшегося домой "рефрена" не смог. Каким-то чудом, ведомый автопилотом, он добрался до вокзала и сел в электричку, где за время пути понемногу пришел в себя. Очень поздним вечером, практически ночью, заходя в свою однушку, он считал себя практически трезвым.

Утро показало всю глубину его заблуждения. Описывать похмелье нет никакой необходимости. Кто его испытывал, итак все прочувстовал на собственной шкуре. Кто никогда не пил или хотя бы не перепивал, с чужих слов не поймет всю гамму ощущений. Методы выхода из этого состояния также известны всем, кому надо. Самый популярный метод - клин клином.

Ильдар от него отказался сразу, хотя мог себе это позволить. Последние полгода, после того, как со скандалом срулила бывшая подруга, так и не ставшая кем-то большим, он жил один. На чужое мнение ему оглядываться было не надо, а холостяцкий холодильник хранил в своих глубинах самые разные напитки. Но зная себя, он понимал, что стоит выпить хоть немного и о творческих потугах можно забыть.

Между тем муза звала в полет. В кои-то веки он собирался писать не потому, что должен, а потому, что хотел. Так что в качестве лечения Хакимов ограничился огуречным рассолом и контрастным душем. После чего, насильно запихнув в сопротивляющийся организм миску салата, принялся за расшифровку записей диктофона, а там и за намечавшийся очерк.

Структура текста сложилась в голове еще во время расшифровки. Учитывая поставленную перед ним задачу, начинать и заканчивать нужно было афганскими воспоминаниями, посередке логично ложились эпизоды милицейской службы. Теперь первая часть была завершена, и Ильдар, придвинув клавиатуру чуть ближе, приступил к этой самой "середке"...

* * *

В общей сложности службе в органах внутренних дел Богдашин посвятил больше 20 лет. В Афган в качестве советника МВД он был направлен после многолетней работы на различных должностях. На его счету было немало раскрытых преступлений, задержанных убийц, грабителей...

...Это сегодня серийными уличными грабежами никого не удивишь, а тогда, в 60-е, подобное явление, к тому же на улицах небольшого провинциального городка, было редкостью. Более того, существование серийных преступлений в Советском Союзе официально не признавалось.

Поэтому, когда в городе объявился преступник, темною порою грабивший женщин, местная милиция была поставлена под ружье. Грабитель действовал по одной и той же схеме в одних и тех же районах - нападал сзади, вырывал сумочку из рук жертвы и скрывался. Что только не предпринималось для его поимки, но все безуспешно. Число потерпевших увеличивалось, а начальство требовало результата. В этой ситуации недавно возглавивший отделение уголовного розыска РОВД Иван Богдашин принял решение ловить злодея "на живца".

Молодого опера Рамиля Гайнутдинова "в люди" готовили всем райотделом: старший опер угро Петр Малышев вручил ему модный, дорогой по тем временам, оренбургский пуховый платок, женщины-кадровички и инспекторши по делам несовершеннолетних нарядили его в длинную юбку, пальто и туфли.

...Грабитель клюнул на одинокую "красотку", не шибко уверенной походкой разгуливавшую по его охотничьим угодьям, в первую же ночь.

Действовал, как привык: подбежал, сорвал платок и... скрылся. Расчет был на то, что Рамиль, парень подтянутый и спортивный, сумеет сам догнать и скрутить злоумышленника. Остальные милиционеры были на подстраховке, патрулируя близлежащие улочки на мотоциклах. Но... Гайнутдинов, бросившийся в погоню, тут же растянулся на земле - неудобные юбка да туфли сделали свое дело. Патрульные же подоспели слишком поздно.

Одним из них был Петр Малышев.

Когда он увидел тихо матерившегося по-татарски младшего коллегу, причем, простоволосого, то есть БЕЗ платка, он взвыл пожарной сиреной:

- Мужики, мне ж конец. Жена за свой платок меня убьет и из дома выгонит.

Никто не усомнился, как вообще возможно одновременное и жестокое, без сомнения, убийство Пети, и его же грядущее бомжевание, ибо женщина в гневе способна на все.

Поймать ловкача стало делом чести. Оцепив район, оперативники с приданными силами принялись прочесывать местность. В конце концов им просто повезло - грабитель свернул не туда, оказавшись в тупике, выбраться из которого самостоятельно уже не смог.

Позже злодей сознался почти в двух десятках преступных эпизодов. Отпираться ему смысла не было - в подвале дома по месту жительства милиционеры обнаружили тайник, в котором хранилось награбленное за несколько месяцев. Ничего из вещей злоумышленник продавать даже не собирался, собирая странную для здорового человека коллекцию.

А в райотдел еще долго одна за другой приходили за своим имуществом ограбленные женщины и благодарили милицию...

Офицер судьбу, как и место службы, не выбирает - за него решают командиры. Начав с родной деревни, Иван Юрьевич изрядно поколесил по Н-ской области, пока в его служебной биографии не открылась афганская страница. По возвращении на родину уже полковник Богдашин был назначен начальником УВД города К. За три года, проведенных в этой должности он добился немалых успехов на ниве снижения преступности в городе.

В 1986 году Афган снова вторгся в его жизнь: в область пришла очередная разнарядка - вновь требовались советники из СССР. Кто был первым кандидатом на эту командировку, думается, объяснять не надо.

На сей раз Богдашин был направлен в провинцию Пактию. Опять потекли привычные будни - зачистки, рейды, боевые операции. За участие в одной из них он был награжден вторым орденом Красной Звезды.

...Из своей второй афганской командировки дважды кавалер ордена Красной Звезды полковник милиции Иван Юрьевич Богдашин вернулся в 1988 году. До окончания вывода советских войск из Афганистана оставалось чуть более полугода...

- За четыре года, проведенные в Афганистане, я так и не понял эту страну, - вспоминает сегодня Иван Юрьевич. - Мне было непонятно, почему афганские командиры внезапно останавливали практически выигранный бой, давая уйти остаткам разгромленной банды. Я им говорю: "Завтра они снова против нас воевать будут!" А мне в ответ: "На все воля Аллаха. Сегодня пусть унесут своих мертвецов и похоронят как полагается".

Помолчав и задумчиво улыбнувшись воспоминаниям, добавляет: "А ведь по всем документам, по "легенде", я был историком, прибывшим изучать культурное наследие афганского народа".

* * *

Ильдар отвалился от компьютера, чувствуя себя так, будто проплыл километров десять со штангой на спине. За окном однушки царила темнота, что закономерно для позднего январского вечера. Забыв о времени, он умудрился на одном порыве закончить свое произведение.

Ну, как закончить. Почти. Ведь тут, как в фигурном катании, была программа произвольная, которую он уже отработал, и была программа обязательная.

В текстах про ветеранов в последнюю входило непременное упоминание важности патриотического воспитания молодежи и роли областного совета ветеранов ОВД в этой работе. Также необходимо было тщательно "облизать" начальника Главка, в стиле командир всему голова и без него вообще никуда. Все это в целом соответствовало действительности, но в любом тексте, хоть немного претендующим на художественность, смотрелось столь же чужеродно, как пятая нога у трехколесного велосипеда.

"Не буду прописывать эту муру, - принял он волевое решение. - Кому надо, пусть сам дописывает".

Под этим "кому надо" подразумевался начальник пресс-службы полковник полиции Водяных, человек резкий, суетливый, крикливый до визга, грубый и деспотичный с подчиненными, тошнотно подобострастный с любым вышестоящим лицом.

Вспомнив про него, Хакимов по странной аналогии вспомнил и другого полковника, своего недавнего собеседника.

"Нет, не буду прописывать концовку". - Окончательно решил он.

Поднявшись с компьютерного кресла, Ильдар шагнул к холодильнику и выудил из его недр бутылку с плескавшимися на дне остатками жидкости.

Хватило ровно на одну рюмку. Подняв ее, он произнес куда-то в пустоту:

- Ну, за твое здоровье, настоящий полковник.

Слегка морщась от выпитого, вернулся к компу и, нагнувшись, вбил одно слово. И слово это было...

К О Н Е Ц