А ты будешь меня любить, если я умру?

Глава 1

Дождь настойчиво ударял по подоконнику, оставляя невидимые вмятины на ржавой поверхности металла, с которой почти слезла истлевшая на солнце краска. Егор закурил и медленно выпустил струйку серого дыма в потолок. Хозяйка квартиры была против того, что он курит прямо в комнате, но его это мало смущало, прямо сейчас никотин был острой необходимостью, только он мог успокоить расшатанные за ночь нервы.

Мысли в голове били набатом, скакали от стенки к стенке черепа словно в дурном пинг-понге напрочь не замечая препятствия в виде мозга на своём пути. Дрожь в руках переходила уже в полноценный тремор и если бы у Егора остался спирт, он пил бы его до полной отключки сознания.

В современном мире, да и вообще в целом, не так уж и много свидетельств того, что трупы разговаривают, разве что умалишённые могут заявить об обратном и рассказать о том, что убитый смертельной смертью их близкий родственник вещал прямиком из гроба. Этим, кстати, славятся еще различного рода пресные шарлатаны, которые вызубрив сценарий, бродят по могилам и машут перьями ворона, яйцами или разводят руками, щупая невидимые сиськи.

Егор не мог отделаться от мысли, что ему это почудилось. Из-за недосыпа, который ворвался в его жизнь с новой работой. Из-за сигарет, которые превратили его лёгкие в чёрное месиво из смолы и плоти. Из-за хозяйки, что вечно сводила его с ума своими звонками, беспокоясь о том, что Егор вдруг решил сожрать её старый коврик, по которому ходил сам вождь в свои лучшие времена. Егор уже согласен стать тем самым сумасшедшим, лишь бы забыть эту фразу, до боли глупую, но одновременно страшную из-за того, от кого он её услышал.

«А ты будешь меня любить, если я умру?»

Девчонка на каталке все еще жива. Её дыхание, в смятых в безобразный шар лёгких, со свистом выдавливало из неё всё ещё теплящуюся жизнь. Она была красива, её приятные черты лица, не тронутые аварией, сияли словно те жизнерадостные фото из инстаграмма, где можно ощутить глянцевую жизнь, которую выкладывают всё любительницы откровенных поз и загадочных цитат, которые там просто для галочки. Может быть это такая игра, чтобы выложить фото, будь добра приложить какую-нибудь цитату из книжки Коэльо или своруй её с конченного паблика вконтакте, или укради ее у местных философов телеграмма.

Только лицо оставляло собой тот нетронутый холст, на котором сияли инициалы художника, всё остальное осталось за холодным взглядом молодого патологоанатома и скрывалось под гнётом медицинской плёнки.

{***}

А ты будешь меня любить, если я умру? – слова пролетели в сквозящую осенним холодом форточку.

Егор вздрогнул, и тлеющая сигарета обожгла ему пальцы. "Нужно поспать." - пытаясь сохранить хладнокровие, бросил он про себя. Странные дела творятся в морге, очень странные. Для обычных людей. Для работников же - это просто люди, мёртвые люди, которые нуждаются в этом странном ритуале, который называется - вскрытие. Насильственная смерть довольно частая причина для того, чтобы покопаться в безжизненных внутренностях с целью установить истинную причину смерти. В самом начале своей карьеры, уже после того как он проработал после выпуска год в пиццерии, а потом, всё-таки, нашёл работу по профессии. Он страдал от того, что вместо закладывания начинки - пришло время потрошения. Звучит чудовищно, правда, но в голове Егора это было какой - то грустной и гротескной шуткой.

Девчонку даже не пришлось вскрывать, а точнее, вскрывать было нечего. Её просто накрыли серой плёнкой и засунули в холодильник. Предстояло самое трудное и разъедающее душу действо - опознание. Вместе с этим словом сразу приходят слезы, мольбы о том, чтобы это было лишь чудовищным сном и ошибкой, но, всё это было реально, как и боль, что возникала в груди и забирала с собой всё самое светлое, а взамен давала пустоту, что душила и грызла нутро, а затем сплевывала это всё так же внутрь, и к горлу подкатывал тошнотворный и тяжёлый ком, от которого непременно заплачешь, чтобы облегчить дальнейшее существование.

Спустя три дня, никто так и не пришёл, поэтому Егору пришлось ещё раз взглянуть в эти поблекшие глаза, увидеть эти мягкие черты лица и бездушно отвезти то, что когда-то было жизнерадостным человеком, прямиком на кремацию.

Дальше просто очередная горсть пепла будет сброшена как что-то ненужное, что-то такое, что даже не возьмут посыпать на свой огород самые отбитые из бабок. Наверное, эти женщины, что с каждым днём всё ближе к земле, как никто другой чувствуют, что им подсовывают что-то не то и в припадке яростного верования начинают креститься.

Никто, разумеется, не раздаёт пепел направо и налево. Обычно, он стоит на полке в красивой урне, а рядом с ней – фото на котором протянута чёрная лента выпускника этого жизненного пути. Правда, никто не знает, в каком классе произойдет этот самый выпускной и выбрать цвет ленты не представляется возможным никому.

{***}

Мёртвые глаза бледной красавицы слегка дернулись, когда Егор вёз каталку по коридору. Хрусталики неестественно блестели и изучали его холодным, циничным взглядом. Егора бросало в дрожь, то ли от холода подвального помещения, то ли от неприятного жжения в затылке, когда на тебя кто-то пристально смотрит.

- А ты будешь меня любить, если я умру? – раздался блёклый и холодный шёпот из чуть приоткрывшихся губ его спутницы.

Желудок вместе с кишечником свернулись в тугой кишковорот, который отчаянно закрутился в ревностном приступе отрицания ещё быстрее, чем мозг успел отреагировать на то, что мёртвые, обычно, не разговаривают. Лоб прошиб мерзкий липкий пот, под медицинским халатом засвербел могильный холод, который тяжело вскрыл его спину словно ударом плети.

Покрутив головой из стороны в сторону и сбив наваждение он взял в руки каталку и принялся толкать её дальше по освещаемому пищеводу здания. То ли боясь, что это повторится, то ли подумав, что его спасёт этот кусок непонятной ткани, он накинул серую плёнку на голову. Продолжая катить подобие стола всё дальше и дальше, он стал замечать, что лампы светят чуть хуже, чем обычно, а кафель пестрит мутными серыми следами.

Из-под плёнки снова раздался холодный и шелестящий голос.

- А ты будешь меня любить, если я умру?

Правила чудовищной игры Егору не были до конца ясны, однако, он почему-то решил ответить на эти ухищрения, про себя решив, что эта профильная работа, которой он учился шесть долгих лет, его вконец доконала.

- Если тебе будет легче – да. – дрожащий голос выдавал его страх, ужас и неподдельный интерес наружу.

- Спасибо. – холодный голос вдруг обрёл на эту секунду что-то человеческое, что-то живое, от чего Егору вряд – ли стало легче.

{***}

Ни о каком сне не могло идти и речи. Занятия привычными делами тоже были отброшены в сторону и даже сигареты набили какую-то чудовищную смоляную оскомину на нёбе. Хотелось бросить все, улететь первым же рейсом в Казахстан и спрятаться среди бешбармака, покорно притворившись куском мяса. Да, хотелось пойти и на такое.

- Так, возьми себя в руки. Ничего плохого ведь не случилось, правда? – Егор шептал подобное заклинание уже где-то полчаса. Он ходил из стороны в сторону арендованной им комнаты и очень хотел поверить в то, что ничего плохого действительно не случилось.

- Ничего не произошло. Ты просто… Ммм… Помешался, да. Верно, просто временное помутнение рассудка. Завтра отдохнешь, полежишь и всё снова будет нормально. – он пытался зацепиться за что-то нормальное, что-то человеческое, как вдруг телефон прервал его короткий монолог.

- Алло, Егор, привет! – тёплый голос мамы выдернул его из холодных мыслей в радужное поле, наполненное ароматами луговых цветов и трав.

- Мам, привет! – голос по – прежнему предательски дрожал.

- Как ты? Как твои дела? Голос у тебя какой-то не такой. Что-то случилось? - мамы всегда способны ощущать что-то такое. От этого не спрятаться даже за сотнями километров и одним звонком раз в месяц.

- Да всё нормально, мам, правда. Просто… Денёк на работе выдался тяжелый. Все как с ума по сходили и решили помереть именно в мою смену. – Егор сорвался и тем самым вернулся в звенящую реальность. Он работает в морге. В морг привозят трупы. Трупы не разговаривают. Точка.

- Никогда не понимала почему ты вообще пошёл в медицинский. Ладно бы еще людей лечил, дак ты же с покойниками возишься. И так тогда устала тебя в бане держать, натурально могилой несёт! – она всегда ругала Егора за его «недальновидность», но, всё же никак не смогла навязать ему свою волю. – Тут отец хочет «привет» передать.

В динамике телефона послышалась какая-то возня. Телефон словно проходил не из рук в руки, а словно перетекал по ковру. Шелест маленьких ворсинок о микрофон, затем какой-то треск и резкий шипящий звук ударил Егора прямо в грудь, отчего забитые никотином легкие решили взять передышку от кислорода.

- А ты будешь меня любить, если я умру?

Егор резко попятился назад, оторвав от уха телефон, больно приложился об стену головой, аппарат выскользнул из его рук, и он свалился на холодный пол приложившись головой о мелкий советский коврик с разноцветными и непропорциональными полосками. На смену света от маленькой лампы пришла густая и вязкая темнота, окончательно поглотив хрупкий рассудок.

{***}

- Воняет то как. – он приподнялся на одной руке и опираясь на стену, побрел к кровати. За окном осень уже билась в предсмертных конвульсиях и на смену вялому дождю всё-таки пришел холодный покой. Депрессивная картина как-то сглаживала углы, всё вокруг умирало, но подобно фениксу всё это возродится вновь, но до этого еще нужно дожить.

Телефон валялся на полу. Подняв его, Егор с неприкрытым удивлением обнаружил отсутствие каких-либо входящих звонков за вчерашний день. Он тут же выудил из книги контактов «мама» и с нетерпением ждал ответа. Раз гудок, два, три.

- Сынок! Привет! Давно не слышала тебя. Как ты? У нас всё хорошо, с папой были на даче, сейчас уже дома. Ты не представляешь, сколько грибов собрали, жуть. Засушим и тебе обязательно пошлём! – голос мамы был звонким, радостным и таким родным, что невольно поджались коленки и какая-то приятная слабость тут же ударила по всему телу.

- Мам, у Вас всё хорошо? – пытаясь унять чрезвычайное нервное напряжение Егор чуть ли не прокричал этот вопрос в трубку.

- Да, всё хорошо! Спасибо, что позвонил. Ты в этот раз приедешь к нам?

- Обязательно приеду, мам, как и обещал. Сделаешь новогоднюю «бомбу»?

- Договорились, сынок. Тут папа «привет» передает, слышишь? – из трубки донесся бархатный мужской голос, от чего Егор значительно приободрился и попрощавшись бросил телефон на нераскрытый диван.

Хотелось заварить кофе и затем закурить, а потом, возможно помолиться каким-нибудь богам для того, чтобы язва, поджидающая любителей подобного завтрака, миновала его и ушла на какого-нибудь Федота. В холодильнике не было даже повесившейся мыши, не было ни куска колбаски, а зияющая дыра морозилки полная льда не сохранила в себе пачки пельменей на черный день.

Наспех одевшись и выйдя на улицу Егор вдохнул уже порядком промерзший воздух, и не спеша побрел к ближайшему магазину. Сетевые магазины не славятся готовой едой, поэтому было принято решение о покупке той, что нужно было только разморозить. Концентрированный мужской корм выжидающе смотрел на Егора своими желтыми глазами ценника по акции, что еще может быть лучше.

К сожалению, завтраку не суждено было сбыться. Любимый хозяйский коврик смачно хлюпнул под мокрой подошвой Егора и издал звук похожий одновременно на свист и шепот. Чуть дальше от него лежало месиво из человеческих останков, бесстыдно сбросивших с себя медицинскую сероватую плёнку, открывая отвратительную наготу всей комнате. Егор нервно сглотнул комок, подступивший к горлу и пройдя чуть дальше, он увидел неизменно прекрасное лицо своей недавней знакомой.

Голова девушки всё так же сверлила его своими потускневшими глазами. Глазное яблоко подрагивало в такт проезжающим под окнами машинам, а побледневший зрачок, словно объектив камеры, устало сужался и расширялся. Слегка припухлые губы искривились в настоящей и тёплой улыбке.

- Я мертва. Ты всё еще меня любишь?

{***}

Провалиться под землю прямо сейчас было, наверное, самым желанным для Егора. Молодой патологоанатом чрезвычайно хотел быть ближе к земле ровно на столько, чтобы не видеть ничего кроме копошащихся в почве червей и кротов. Он хотел набить этой землей ушные раковины, лишь бы вибрации не доходили до его внутреннего уха. Хотелось завыть, чтобы заполнить свой рот черноземом и задыхаясь освободиться от этого кошмара.

Собрав всю свою оставшуюся волю в кулак, он взглянул на лицо, и оно с каждой секундой казалось ему всё живее. Вот уже пошел нормальный румянец на щеках, вот тут уже глаза набирали какую-то живость, а радужная оболочка приятно поблёскивала зеленоватым оттенком.

- Что тебе от меня нужно? – вяло промямлил Егор.

- Ты ведь обещал любить меня! – голос был требовательным, но почему-то из него пропали все свистящие звуки, а тон приобрел краски.

- Тогда нам с тобой нужно познакомиться. Меня зовут Егор. – ситуация граничила на фоне сна при температуре тридцать девять и могильного ужаса, который захватил всю мышечную ткань в теле молодого человека.

- Меня Василиса зовут. Для близких – Вася. Мы ведь будем хорошей парой, правда? – губы приобрели тёплый розовый оттенок и свободно шевелились, придавая форму словам.

- Наверное. Слушай, у меня это впервые, до этого со мной мёртвые не разговаривали. Что происходит, а главное, как?

- Не забивай голову этой ерундой. Лучше помоги мне встать.

До этого момента груда человеческих останков всё так же безвольно лежала на полу пачкая старый дощатый пол кровью и другими жидкостями, которые прилично уделали и коврик и всё остальное. Вдруг, рука шевельнулась и потянулась на встречу изумленному взгляду парня.

- Егор, не стой столбом. Помоги встать. – рука требовательно махала ожившей кистью. Он аккуратно протянул свою дрожащую руку на встречу, ухватил почему-то теплую ладошку и потянул на себя. Внутренности по-прежнему источали кровь и лимфу, но по мере того, как все останки поднимались вслед за прилагаемыми усилиями становились на свои места. Порванная в разных местах кожа, сшивалась волшебной невидимой нитью и обретала привычные телесные формы.

- Во дела. – удивленно выпалил Егор.

Перед ним стояло роскошное, но безголовое женское тело. Грудь вздымалась в такт какому-то сказочному дыханию. Голова лежит на столе, а тело дышит без неё. Да, дела. Он не сразу понял, что все прелести женского тела были выставлены на показ и он тут же спохватился и бросился к шкафу. Выудив оттуда футболку и шорты, он передал их туловищу.

- Ты такой смешной. Как будто впервые девушку голой увидел. – Василиса коротко расхохоталась.

- Живую уж точно. – хреновая шутка была как никогда кстати.

Тело подошло к столу и аккуратно взяло голову и стало вкручивать торчащие позвонки на место. Словно какой-то обезумевший робот, недавно обезглавленный, восстанавливал сам себя. После того, как голова встала на место, Егор во всей красе увидел Василису. Она смотрела на него так, как кошка из приюта смотрит на пришедшего в гости человека. В этом взгляде одновременно была надежда, какая-то светлая тоска и определенно любовь.

{***}

- Ты это, голодная? – Егор посмотрел на Василису и слегка зажмурив глаза, все еще надеялся на то, она исчезнет ровно так же, как и появилась. Затем он вернулся в чудовищную реальность и потянулся к микроволновке, закинув туда упаковку замороженных жареных пельменей.

- Нет, дурачок. Я же мертва, мертвые не едят, тебе, как специалисту должно быть это известно. – она изящно откинула прядь светлых волос за плечо. – Знаешь, когда меня привезли в больницу, я все ещё была жива. Немного, но всё же. Говорят, жизнь в последнее мгновение проносится перед глазами, но я не видела ничего такого, зато тебя увидела, ты мне понравился. – она мило улыбнулась и хихикнула.

- Дак, собственно, как так вышло? Ну, я про то, как ты вообще вернулась? – он смущенно улыбнулся ей в ответ.

- Ой, ну, слушай, я так прямо и не скажу. Наверное, было какое-то сильное желание выжить, что – ли. Конечно, выжить у меня в любом случае не получилось бы, поэтому я просто начала думать о том, что хочу просто быть здесь. Не где-то там, в земле, а тут. – она коснулась его рукой.

Разряд пронзил кожу Егора, и он слегка одернул руку на себя.

- Ой, блин, прости. Я не хотел. – он отвел глаза в сторону микроволновки, которая пискнув в очередной раз оповестила его о том, что кушанье готово.

- Да ничего. Знаешь, удивительно то, что я все чувствую. Чувствую твоё тепло, запах разогретой еды, чувствую и то, как воняет твой коврик, омерзительно, а еще у тебя тут ужасно холодно. Есть какая-нибудь кофта?

- Посмотри в шкафу. Там свитер где-то валялся. – Егор с набитым ртом указал Василисе на лакированные дверцы.

- Ой, я еще приберусь здесь, а то наследила. Ты уж меня прости. – она поднялась со стула и чмокнула Егора в щеку.

Горячий пельмень чуть было не полез наружу, но, в виду своей деятельности он крепко держался. Приятное ощущение мягких губ и почему-то тепла остались на его щеке и застряли приятным выбросом дофамина в мозгу.

- Вась.

- А?

- Как так получилось, что при всех твоих, кхм… травмах, я почувствовал тепло, а не мертвецкий холод?

- Не знаю, сама еще не до конца поняла. – она копалась в шкафу и изучала гардероб Егора на наличие нужной ей вещи.

- И еще вопрос, раз уж мы свободно об этом говорим. Как ты оказалась здесь?

- Ты удивишься, но, я залезла в окно. Ну, как залезла, сам видел то, во что превращает людей встреча с грузовым автомобилем. Заползла, да, скорее всего это можно назвать так. – Вася победно вскрикнула и оделась в просторный вязаный свитер с какими-то абстрактными узорами.

- Как тебе, нравится? – она крутилась юлой, всем своим видом привлекая внимание Егора.

- Да, хорошо выглядишь. – он вытер салфеткой уголки губ и встал со стула. На мгновение ему показалось, что он испытывает странную агонию мозга, который уже отчаялся разбирать что реально, а что нет.

- Спасибо, ты такой милый! – она приятно улыбнулась в ответ. - Помню, у меня бабушка тоже вязала всякое, так любила эти вещи, что до дыр изнашивала. Рукавички, носочки, теплые колготки и всякое такое, нигде не купишь.

- Мне этот свитер мама связала. – он подошел к ней на расстояние вытянутой руки.

- Повезло. Я вот своих родителей совсем не знала, меня бабушка с дедушкой воспитывали всю мою жизнь, я все ещё удивлялась, как в девяносто лет можно было быть такими бодрыми и со всем справляться. – Вася подошла к Егору и мягко опустила руку на его плечо.

- Сочувствую. – он слегка коснулся её руки и мягко покачал головой.

- Жизнь штука такая, никогда не знаешь, что найдешь, а что потеряешь. – она посмотрела в глаза Егору в которых явно прослеживалось безумие, которому он подвергся с самого утра. – А теперь, за работу. Где тряпки, где ведро?

- Там, в ванной. Слушай, Вась, я это, можно прилягу, а?

- Если тебе не помешают звуки уборки и совесть, то конечно. Я сама еще до конца не понимаю, что происходит, но уже начала мириться с этим безумием внутри себя.

- Да, безумие, как верно подмечено.

Егор прилег на диван, пока Василиса набирала воду в ведро. Закрыв глаза, он слышал сбитый и хаотичный ритм своего сердца, и пытался успокоиться. Она напевала какую-то мелодию, пока находилась в ванной. Всё это было каким-то сном на грани. Уставший от потрясений разум быстро провалился в приятную и обволакивающую пустоту, спасая Егора от реальности.

{***}

Василиса сидела за столом перед маленьким зеркальцем и красила губы какой-то блестящей помадой. Егор потянулся настолько, насколько позволял ему это сделать не разложенный диван и пропустил удар под дых. Она всё еще была здесь, она не исчезла спустя крепкий сон и тусклый желтый свет комнаты подтверждал это, словно наблюдая вольфрамовой раскаленной нитью за происходящим внизу.

Пол был идеально вымыт. Ни следа крови, ни одной капли, правда, коврик куда-то пропал. Он пытался отыскать его взглядом, но всё было тщетно. Голова ужасно раскалывалась от пережитого и переживаемого прямо сейчас. Он взял телефон в руку и посмотрел на часы. Девятнадцать ноль-ноль.

- Проснулся! – Вася закончила красится. Похоже, она даже не ощущала того, что мертва и по какой-то, одному богу известной причине, все еще была здесь.

- И тебе доброе утро. Где ты взяла свои вещи? – Егор сонным взглядом окинул свою гостью. Она была в черный обтягивающих джинсах, белой кофте, что подчеркивала её фигуру и легкий макияж, который она доделывала еще больше украшал её лицо.

- Как где? Домой сходила. Ты проспал семь часов к ряду! Даже когда я уронила ведро по пути в ванную, ты и бровью не повел. Спишь, как убитый, честное слово. – Вася насупилась.

- Не знаю, как вы, убитые, спите, но я то точно жив. – тонкие нити реальности уползали из-под его пальцев и слов.

- Ха-ха! Как смешно. Сходим куда-нибудь? Рядом с твои домом есть прекрасное место. – она заманчиво улыбнулась.

- Ты ж это, не ешь, не пьешь, что мы будем делать?

- Разрядим обстановку. – она подошла к нему и осторожно коснулась пальцами его щеки, от чего Егора снова шибануло разрядом тока.

- Да уж, разрядиться и правда не помешает.

Вода из душа била Егору в лицо, напоминая тому, что он всё еще жив. В фильмах про зомби ожившие мертвецы частенько любят погрызть мозги и закусить кишками, однако, ничего этого не произошло. Ничего плохого ведь не случилось, правда? Правда. За исключением недавно скончавшейся и вновь ожившей девицы все было, в принципе, не плохо.

Улица встретила их мрачной пустотой и мерзким моросящим дождем. Вася поежилась и её дрожь передалась Егору, который тут же накинул капюшон куртки сначала на свою голову, а потом и на голову своей спутницы. Они шли мимо различных высоток и многоподъездных зданий. Шум проезжающих мимо машин отражался от стен и создавал собой какую-то тугую пелену, сквозь которую трудно было сказать что-либо не повысив при этом голоса.

- Тут немного осталось! – Вася почти что закричала и взяв инициативу на себя, схватила Егора под руку и гордо зашагала вперед по тротуару.

- Ты не против, если я у тебя заночую? – она посмотрела прямо ему в глаза, пытаясь не найти в них слова «нет».

- Знаешь, Вась, ты не сожрала меня, пока я спал, но, всё-таки спать с трупом, черт побери, ты ведь и в самом деле труп, я сам все видел – это уже немного перебор. Извини.

- Понимаю. Значит пока ограничимся этим свиданием. – она томно выдохнула и слегка улыбнулась.

{***}

Светящиеся огни посреди ночной улицы сияли словно маяки для кораблей. Здание бара было двухэтажным и напоминало, скорее, какую-нибудь наркологию в глубинке, нежели заведения для ночных возлияний. Обшарпанный фасад и второй этаж, состоящий из дендро-фекальных перекрытий натужно скрипел в такт осеннему ветру. Внутри все оказалось гораздо более привлекательным, мягкий оранжевый свет, крепкие деревянные столы и барные стулья со спинками. На стене маячили разные постеры групп, которые по возможности, а то и по нелепой случайности заходили сюда играть свою музыку на потеху пьяной толпе.

- Ну как? Нравится? – Вася окинула Егора вопросительным взглядом. – Я сюда при жизни еще ходила, тут самый вкусный лонг-айленд!

- Не представляю, о чем ты, но я больше предпочитаю пиво, хотя сейчас не отказался бы и от глотка медицинского спирта. – задумавшись протянул Егор.

- Попроси Вику за баром сделать тебе «медицинский прикол», думаю, тебе понравится, а я пока займу место. – она отошла к гардеробу и повесила свою куртку на свободный крючок.

Барменша Вика представляла из себя тонюсенькую девчонку, руки – тростинки на удивление крепко держали литровые бокалы пива и протягивали их страждущим через барную стойку. Её глаза блестели каким-то ироничным тоном и стоило Егору подойти на этот взгляд, как его тут же окатило какое-то неуловимое чувство стыда, словно он школьник, которого застукали с сигаретой за углом.

- Привет! Мне сказали, что у Вас есть коктейль «медицинский прикол», такое вообще бывает? – Егор окинул задумчивым взглядом стойку, пытаясь отыскать намек на меню.

- Добрый вечер, да, есть такое, это для совсем отчаявшихся. – бросила Вика.

- Да, для отчаявшихся, да, именно так и есть. – задумчиво произнес Егор.

В шейкер тут же влились пятьдесят грамм водки, затем последовали пятьдесят грамм текилы, потом двадцать грамм абсента, маленькая жестяная банка спрайта и десять миллилитров настоящего этилового неразбавленного спирта из пузырька с зеленой этикеткой. Все это перелилось в высокий стакан и обернуто медицинской перчаткой.

- Пожалуйста. – улыбнулась ему Вика.

- Спасибо, сколько с меня?

- Думаю, ты еще вернешься, но если нет, то за мой счет. Обычно, такое никто не заказывает, но раз уж заказывают, значит для этого есть все основания. – она как-то грустно развела руками и продолжила свою работу.

Вася заняла стол в самом углу, где тени прятались от оранжевого света, словно боясь раскрыть свои тайны и секреты. В баре, не смотря на вторник, было вполне себе достаточно народу, чтобы закатить действительно крутую вечеринку, но пока лишь вся музыка, что доносилась из колонок, плавно разбавлялась обычными разговорами за кружкой пенного.

- Смотрю, ты на самом деле решился. – Вася не скрывала свою превосходную улыбку. – Ну, потом расскажешь, как оно. Пей.

Егор осушил полстакана залпом, затем сильно зашелся кашлем и вдохнув рукав своей рубашки, он ощутил, как по всему телу бросается адский жар, словно пламя разъедало его нутро.

- Вот это было сильно. – Егор еще раз закашлялся, затем осушил оставшееся в бокале до дна. – Да, так определенно лучше.

- Егор, пожалуйста, будь котиком и возьми мне лонг, если тебе не сложно. Я думаю, раз уж я могу чувствовать, то и вкус тоже распознаю, а там будет видно. – она дотронулась до его руки, но на этот раз Егор не отдернул руку, а наоборот сам потянулся ей в ответ.

За вполне себе душевными беседами, насколько это возможно в таком положении, они привели добрые три часа. Василиса терпеливо пила коктейли ни разу не захмелев, а Егор, напротив, был довольно сильно пьян и как можно чаще пытался идти на контакт, что незримой нитью образовывался между ними.

{***}

Егор не мог связать и двух слов, когда они вышли наружу в мрачное настоящее. Вася придерживала его обеими руками, чтобы он случайно не упал на грязный асфальт и не разбил себе голову.

- Извини, но похоже я ночую у тебя.

- Ла.. ик! – Ладно! Вызови, пожалуйста, такси. – он протянул ей свой телефон и опиравшись на стену смотрел в черное непроглядное небо, где не было ни единой звезды.

В такси приятно несло ёлочкой, что бодро болталась на зеркале в салоне отбивая ритм дорожных ухабин и кочек. Егор и Вася сидели на заднем сиденье почти в обнимку, если, конечно, не брать в расчет тот факт, что заполненный алкоголем вместо крови Егор почти висел на своей спутнице, в глазах которой просыпался какой-то неестественный блеск для человеческих глаз.

Водитель такси то и дело косился на странную парочку, что почти по-домашнему расположилась на заднем сидении его собственного автомобиля. Егор окончательно обессилев рухнул на колени своей мёртвой пассии, а она, положив ему руку на волосы мягко гладила его по голове, словно охраняя подступивший к нему сон.

- Он там блевать не собирается? – таксист угрюмо бросил через плечо, ехидно сощурившись. – Машина новая, если что, платить будете!

Василиса отмахнулась от грубой, но привычной для таксиста фразы и наблюдала на сменяющие друг друга хрущевки, что были натыканы по городу каким-то редеющим покровом, словно волосы на голове невезучего мужчины лет сорока.

- Здесь остановите, пожалуйста, дальше я сама, спасибо. – она протянула таксисту пятьсот рублей за «беспокойство» и открыла заднюю дверь авто. Слегка похлопав Егора по щекам и немного приведя его в состояние возможной ходьбы, она резко потянула его ближе к себе и взяв того под плечо.

Осень уже была на грани, она была в холодной агонии приближающейся зимы, которая уже почти вступала в свои права. Маленькая снежинка приземлилась на щеку Василисы, но осталась висеть там, куда и упала. Резко смахнув её, словно назойливую муху, она не напрягаясь тащила Егора к его дому. Открыв дверь подъезда и увидев этот голодный тёплый желудок, они вступили внутрь, а хлопок двери, словно голодный рот проглотил их с большим удовольствием.

Она аккуратно уложила его на диван, накрыла приятным клетчатым пледом и осторожно чмокнула его в щёку. Спать она не собиралась, да и планов на это у неё явно не было изначально. Убедившись, что её новый спутник захрапел, а его разум был отправлен в царство морфея, она осторожно улыбнулась раскидывающемуся перед ней городу и сменив тишину на хруст костей и сухожилий, начала меняться на невидимых глазах старой квартирки.

По – паучьи быстро она выползла в открытую форточку и просеменив по стене сползла вниз, и быстро скользнула через промерзшие кусты. Ночной город был прекрасен. Его раздувало от самодовольства ночных огней разного толка и смысла. Раны зданий желтоватого оттенка говорили о том, что здесь теплится жизнь и возможно уют. Где-то маячили фиолетовые отсветы окон, где жили любители различной растительности. Вот там были чернотой выписаны из быта те, кто уже крепко спал и видел сны.

Василиса ползла по маленьким переулкам в поисках чего-то известного только ей. Пробегавшие мимо дворняги сначала заливались каким-то истеричным лаем, но, увидев предмет своего внезапного раздражения, заметно пятились назад и тихонько поскуливая пытались спрятаться в тенях между зданий, куда не доходил свет фонарей.

Мужчина в опрятном и тёплом зимнем пальто шел одним ему известным маршрутом. Мимо мелькали все еще не застывшие лужи, откуда-то с крыш срывались вниз суицидально настроенные капли и падали в прямое небытие, орошая своей кровью все вокруг. Удар был быстрым, он даже не понял, что произошло. Просто внезапно потух свет, к которому он так старался выбраться. Василиса не церемонилась. Хищники не всегда церемонятся с едой.

Отделив его голову рывком от туловища, она смачно вдохнула аромат крови из образовавшегося фонтана артерий. Пар всё еще теплой крови, словно сизый дым сигареты плыл вверх, скрываясь в ночной тишине. Открыв свою пасть, она протолкнула свежую голову внутрь глотки и жадно сглотнула. Затем, она раздела тело до гола и словно удав, проглотила его за считанные секунды. Хищно облизнувшись она быстро исчезла среди теней переулка.

{***}

Голова раскалывалась словно внутри устроили ремонт посреди ночи. Егор мотнул головой в сторону и бегло осмотрел комнату. Все было на своих привычных местах, кроме звука, который можно услышать только в одном случае, в квартире, кроме него, был кто-то еще. Звук льющейся воды из ванной комнаты выдернул его словно зубной хирург дергает гнилой зуб.

Он перевел своё страдающее тело в положение сидя и посмотрел на часы. Восемь утра, как хорошо, что сегодня тоже не придется идти на работу. Хотелось неистово пить и в туалет. Осторожно подойдя к двери, он постучался словно в кабинет директора больницы. Три четких удара в деревянную поверхность болью отразились в его голове, как будто внутри какой-то хулиган взрывал петарды, пугая зазевавшийся народ.

- Сейчас, сейчас, подожди. – Василиса открыла дверь и вышла в коридор. Увидев Егора, она искренне улыбнулась. Опирающийся на стену, он был похож на тонущего бедолагу, что цеплялся за лодку, которая случайно подвернулась посреди моря, когда шансы на спасение были ничтожно малы.

- Доброе утро, солнышко! Я предупреждала тебя, а ты не слушал. – она обернула себя белым полотенцем и шагнула ему навстречу.

- Слишком много всего произошло, чтобы я не пил так, как вчера. Сейчас у меня лишь одна забота – выжить, а остальное – после. – он махнул рукой в сторону ванной и рванулся к унитазу закрыв за собой дверь.

Звуки из-за закрытой двери были не самые радужны. – Котик, ты там выживешь? – она легонько хихикнула.

- Вашими молитвами.

- Трупы не молятся, наверное. Никогда не была верующей, если что.

Звуки агонии стихли спустя пять минут. Василиса была в квартире Егора уже не гостьей, а хозяйкой. Она свободно владела кухонным инвентарём. Приготовив нехитрый завтрак для Егора, она уселась на стул всё так же замотанная в полотенце и стала ждать, пока он покажется в поле зрения. Дверь открылась и изнутри на негнущихся ногах вывалился Егор.

- Никогда больше! – взревел он в навалившуюся тишину.

- О, а мы еще и фанаты Эдгара По?

- Совсем чуть-чуть.

- Теперь понятно, почему ты мне так понравился.

- Жаль я не гот, а то был бы чрезвычайно рад свалившемуся на голову столь мрачному счастью.

Похмелье скрывало его вновь разыгравшееся беспокойство по поводу Василисы. Что-то явно было не так. Кроме того, что трупы не моются самостоятельно, они еще не готовят по утрам завтраки. Жизнь – штука странная, но не настолько. Егор знал это, как никто другой, однако, факты были против него. Вот она сидит и смотрит на него влюбленным взглядом в его одном единственном полотенце соблазнительно помахивая обнаженной ногой. Если бы она только была жива, Егор бы не раздумывал ни секунды над своим порывом обнять её как можно крепче.

Сбросив наваждение, он присел за стол напротив Василисы и принялся жадно заталкивать в себя яичницу с помидорами.

- Я помню, что у меня холодильник пустой был. Откуда вдруг это? – он откусил от сосиски добротный кусок и уставился на Василису в поиске ответа.

- Не смогла уснуть, пришлось пройтись до круглосуточного, а то даже для меня твой пустой холодильник — это перебор. Ты же в морге работаешь, мог бы хоть рульку прихватить с собой. – она ярко рассмеялась и похлопала себя по голой ноге.

- Ага, а потом с меня недостача по запчастям и в психушку, или еще хуже – в тюрьму. Кстати, до психушки мне, похоже не далеко осталось. – Егор кинул задумчивый взгляд на всё еще улыбающуюся Василису и продолжил свою утреннюю трапезу, постепенно приходя в чувство.

Весь оставшийся день они провели на диване смотря какие-то глупые фильмы. Егор не сразу поддался тому, о чём думал утром. Спустя второй фильм, он всё-таки подвинулся ближе к ней и как кот положил голову ей на колени.

- Не боишься больше? – Вася окинула его вопросительным взглядом.

- Я уже не знаю, чего мне бояться. – Егор безразлично хмыкнул и устроился поудобнее.

{***}

Утро понедельника встретило его рёвом будильника. Вася лежала рядом от чего, по – началу, стало не по себе, но раз уж патологоанатому не спать с трупом, то, кому? К тому же она не источала собой привычные запахи мертвечины, что-то не давало ей разложиться прямо здесь и сейчас, к тому же она была совершенно живой на ощупь, если бы не те видения, которые он вспоминал с каждым часом, как страшный сон.

- Никогда не любила будильники. С добрым утром! – она чмокнула его в щёку, от чего стало вдруг как-то светлее. Видимо, привык, подумал он про себя.

- И тебе тоже доброе утро. Чем планируешь заняться в своей не жизни? – Егор впервые за последние дни улыбнулся.

- Не знаю, буду бездельничать, мне некуда торопиться. – она дернула плечами и посмотрела в потолок.

Егор резко встал с дивана и в голове легкой белизной закружились искры. Путь в ванную комнату привычно пролегал каждым утром его ранней и размеренной жизни, однако, сейчас все изменилось. Сейчас его мама могла бы порадоваться за него, её сынок больше не один, кто-то смог побороть свою брезгливость, узнав о работе Егора, а потом и побороть приступы тошноты, что скрывались за каждым вздохом вблизи приятного на вид юноши.

К счастью, мама ничего не знала, но, скорее всего чувствовала что-то не то, что-то не ладное скрывалось во тьме ночи, когда Егор засыпал тревожным или пустым сном. Он был слишком занят свалившимися на него переживаниями и потрясениями за последние два дня, что вряд ли мог сам и без посторонней помощи сложить два и два. Не хотелось даже думать о том, что на его диване сейчас лежит труп, к которому, кажется, Егор начал испытывать какие-то чувства. Профессиональная деформация на лицо – скажет Егор. Пробивающиеся ростки некрофилии – скажет вам любой другой, кто узнает об этом.

Пройдя весь утренний моцион от точки до тире, Егор быстро оделся, сложил пару сменных вещей в рюкзак и потянулся к ручке двери. Василиса стояла в открытом проеме двери в комнату и мерила глазами своего человека.

- Во сколько тебя ждать вечером?

Это прозвучало словно металлическая балка, которая упала посреди ночи на пустой асфальт. Ноги подкосились, а в голове пробежал огонечек того, что называют импульсивными покупками. Хотелось взять с собой еще что-то. Снять все деньги с карты. Убежать на вокзал и вернуться домой, в родные пенаты, в конце концов в местном районном центре тоже есть морг и молодая свежая кровь им не помешает. Стало почему-то страшно за своё будущее, а потом все вернулось в привычное русло, стоило Василисе почувствовать его замешательство и прильнуть сзади, заключив его в прощальные объятия.

- Не задерживайся долго. Буду ждать. – она уже привычно поцеловала его в щеку, а затем скрылась в ванной комнате в которой тот же час полилась вода.

{***}

Егор шел привычным ему лабиринтом улиц. Ветер немного стих, поэтому идти в уже минусовой температуре было вполне нормально. Кишечник, сложенный из стен домов, тянулся строгими углами, не давая особого пространства для того, чтобы пойти по дуге. К счастью, в местном и изученном лабиринте не обитало минотавров, не было какой-то аномальной грязи и мусора и даже бомжи, кажется, не посчитали эти места достойными их обитания.

В очередной раз свернув направо Егор сначала не понял, почему здесь толпились люди. Конечно, понедельник частенько поднимал различного рода контингент на работу или еще какие-то дела, но, чтобы между домов собралась ужасающая толпа зевак – было довольно странным, но вполне ситуативным событием.

- Что тут за сборы? – Егор спросил стоявшую рядом женщину, которая, кажется, чем-то была обеспокоена. Она не сразу заметила его, её взгляд был устремлен вглубь прорехи между людьми. Она силилась что-то разглядеть, что-то что известно только ей одной.

- Ой, простите. Я… Я не знаю. Я встала здесь так же, как и Вы по – пути на работу. Сначала я услышала, как закричала какая-то женщина, а потом увидела пустой костюм, пальто и сумку, просто брошенные посреди улицы. – она немного поежилась.

- Так, граждане, расходитесь по делам. Мы во всём разберемся. – мужчина в форме пытался взять внимание толпы на себя, что получилось довольно плохо. Из глубины водоворота людей высунулась женщина, её глаза были красными от слёз. Всё её тело содрогалось от холода и редких порывов ветра, а затем, последовал крик, в котором смешалась боль, потеря и отчаяние.

- Где мой муж?! Почему его вещи здесь, а его нигде нет?! Витя! Витенька! Витюша! – она кричала вверх, в небесную пустоту, словно жаждала услышать ответ, но его не последовало. Небеса смотрели на неё своим блёклым серым укором и могли выдать лишь пару снежинок, которые спустились вниз и вся масса, словно тромб в артерии двинулась по одному известному пути.

Проходя мимо, Егор и вправду заметил разбросанные кругом вещи, явно принадлежащие крупному и взрослому мужчине, а затем заметил следы крови, которые небольшой лужицей стекли в углубление продавленного асфальта. На секунду замешкавшись он столкнулся с мужчиной в полицейской форме, окинул того взглядом и произнес.

- Здесь кровь, посмотрите внимательней.

- А ты еще кто такой? – с явным раздражением отозвался страж порядка.

- Просто наблюдательный гражданин, только и всего. – Егор поспешил ретироваться, пока оскорбленный полицейский не стал предъявлять тому что-либо за длинный нос, который Егор изредка совал не в свои дела, но почему-то он не смог проигнорировать кровь, которую видел каждый рабочий день.

В холле больницы было как всегда много людей. Приют обездоленных, оскорбленных, униженных, а уже потом раненых. По лицам некоторых людей, которые посещают подобные места всегда можно выявить интриганов, жалобщиков, мошенников и даже по-настоящему нуждающихся в медицинских услугах людей. Разношерстная публика провожала его глазами на пути к еще одной двери, что располагалась в холле регистрации. Обитель ушедших, умерших, вознесшихся, потерявшихся, погибших или одним словом – морг.

Начальник Егора был как всегда гладко выбрит, нарумянен и свеж настолько, словно боялся в одночасье стать одним из своих пациентов. На фоне всего этажа утопающего в белом холодном свете заведующий моргом был каким-то вычурным платьем на похоронах.

- Егор, привет! Сегодня у нас пара интересных экземпляров, затем надо будет сделать пару отчетов о забытых с прошлой недели, на опознание которых так и не пришли, а затем в печь. – он протянул Егору массивную ладонь.

- Здравствуйте, Филипп Аркадьевич. Хорошо, приступим сразу же. Сейчас только переоденусь. – проследовав в раздевалку, он сменил пальто на белоснежный халат, а вместо привычных джинс надел просторные штаны, обувь заменили ему обычные тапочки.

Укол был быстрым и болезненным, прямиком в позвонок, в место соединения головы и тела. Печь. Огонь. Кремация. Он отвез тело своей обретенной подруги прямиком в печь, затем там же, под воздействием нескольких газовых горелок её тело стало золой, которою никто не сможет развеять или сохранить.

Хотелось ругаться, выть и биться головой об кафель, по которому он толкал еще в пятницу каталку с говорящим трупом девушки, что попала в страшную аварию. Как она, говорит, вернулась, в окно заползла? Егор поплыл и схватившись за все еще открытую дверь своего шкафчика шумно упал пол. Филипп Аркадьевич редко находил живые тела в морге, однако своего подопечного он не стал быстро списывать со счетов.

- Егор, приём, земля вызывает космос. Ты чего разлегся? – заметив сильный кровоподтек под глазом он еще сильнее смягчил тон голоса. – Вот как мы поступим. Ты у меня на хорошем счету. – говорил он, постепенно приводя в чувство Егора. Похлопал его по щекам, затем заботливо усадил на диван в комнате отдыха и принес воды. – Что случилось? Бурные выходные.

- Что-то типа того, но вчера я весь день отлеживался. Не знаю, как-то резко поплохело, даже сам не понял из-за чего. – Егор что-то говорил, но слышал лишь тишину, что полностью оградила его мозг в попытке защитить себя от новых потрясений.

- Мы все были молодыми, да. Значит так, даю тебе отгул, считай это счастливым началом недели, отоспись дома, отдохни, но завтра жду тебя бодрым и свежим, хорошо? Не хватало еще чтобы ты у меня в труп завалился. – он улыбнулся и похлопал Егора по плечу.

Дом. Отоспаться. Слова резали прямо по корке головного мозга оставляя на том незаживающие раны, которые сочились серым веществом и кровью прямо в черепной коробке. Только не туда, если она поймет, а она поймет, то мне точно не жить. – Егор кричал в тишине своего рассудка.

- Да, хорошо, спасибо Филипп Аркадьевич. – он пытался улыбнуться, но его лицо исказила какая-то вымученная гримаса. Он встал, переоделся снова и прежде чем уходить в место, где его, очевидно, ничего хорошего не ждет, он решил все-таки чуть – чуть подготовиться и не сдать бой в сухую.

{***}

Что-то, что назвалось Василисой вальяжно лежало на диване смотря по телевизору очередные новости. Диктор в выглаженном пиджаке складно рассказывал о новшествах законов в стране, далее шли незамысловатые передачи на тему здоровья тела и разума, однако оставляли после себя лишь прореху в мозгу.

Василиса потянулась во весь её рост, который складывался уже из вновь выпученных конечностей, а голова на длинной шее доставала до пола и просто лежала на полу. Дверной звонок выдал убогую трель соловья, и она ловким движением вцепилась в пол, просеменив до входной двери. Из-за двери пахло внезапной трапезой. Аромат источал не сильно молодое тело, но пища есть пища.

Звонок затих после третьей мелодии. За дверью кто-то возился и сопел, нервно побрякивая ключами. Раздался взрослый голос женщины, которой Егор заботливо переводил каждый месяц заветные двадцать пять за аренду. Женщину, к её великому сожалению, всегда заботил больше её драный коврик, чем постоялец. Она скупилась на ремонте, на наполнении арендуемого помещения и прочих других «ненужных» вещах. «Вы квартиру снимаете, а не удобства. Удобства привозите свои!» - так она сказала Егору после показа данной квартиры.

Хищник обитавший в квартире напрягся еще больше, когда в замок двери воткнули ключ. Облизнув свою морду, которая уже мало походила на человечью, существо мерзко и чуть слышно хихикнуло, и перебралось на потолок. Держась своими цепкими заточенными пальцами-крюками за проткнутый бетон, оно нависло прямо над дверью, словно паук, который растянул сети между деревьев в ожидании добычи.

Два поворота звонка были словно двумя колоколами, которые призывали тварь к действию, но хищная натура была настроена на другой лад. Имитировать человека и его память – это одно, другое – насладиться своей истинной природой. Пусть Егор и был чем-то вроде игрушки, однако это не было настоящей охотой. В конце концов вдоволь наигравшись молодым патологоанатомом, ей нужно было бы продолжить путь дальше.

В открытую дверь прошла дама бальзаковского возраста и посмотрев себе под ноги начала кричать в пустоту квартиры. – Паразит! Выкинул всё – таки! Ох я ему устрою! – хозяйка квартиры была в каком-то нереальном гневе. Даже существо, планировавшее сначала запугать свою жертву было в небольшом шоке. Скорее всего её ушам тоже не нравился визгливый голос старой хозяйки квартиры. Время действовать.

Перебравшись по потолку и усеяв его отпечатками своих конечностей, существо издало подобие звука мяукающей кошки. Протяжное «маууу» раздалось из кухни, куда сразу же устремился взгляд взбешенной женщины. – Ещё и кошку завел, падла! Ну я ему устрою! – не сняв обувь женщина продолжила движение прямиком на кухню.

Не сразу заметив в углу потолка притаившееся создание, женщина даже не успела закричать. Её прибило к земле словно покойника гранитной плитой. Она коротко вскрикнула в заботливо прикрытый лапой рот и обмякла в бессознательности от накатившего на неё ужаса.

Черные, словно смоль глаза. Остатки человеческих волос произвольно вырастали из различных частей лица, словно не знали для чего человеку вообще нужны были эти дополнительные покровы. Лицо было абсолютно серым, с благоговейной и сияющей улыбкой, в глубине которой царил мрак абсолютной пустоты. Продолжения словно не существовало. Открытый рот полностью отражал собой понятие черной дыры в масштабе аппетитов чудовища. Изогнутое тело и непропорциональные конечности, что двигались быстро и слажено, дополняли и без того отвратительные вывихи суставов, а кости распирали кожу, словно хотели вырваться из тела.

Облизнув правую и левую лапы чудовище принялось заботливо избавляться от одежды своей будущей трапезы, но сначала ей нужно было вдоволь наиграться. Обратная трансформация не была так сложна, как это выглядело со стороны. Кости, как телескопические трубки словно врастали обратно на пропорции человеческого тела. Кожа приобретала здоровый оттенок, а растущие на морде волосы собирались в один пучок. Серое большое лицо стягивалось под размер человеческой головы, а затем на порозовевшей коже происходили последние метаморфозы.

Человеческое лицо было довольно сложным в исполнении. Нужно было соблюсти симметричность. Скулы, посадка глаз, ноздри, щеки и зубы. Непривычные зубы. Зачем они нужны если пищу можно было просто… проглотить? Однако, человеческое тело не было приспособлено к таким аппетитам, поэтому приходилось мириться и с этим. Когда превращение было законченно, Василиса, облик которой был украден, начала приводить женщину в сознание.

{***}

В рюкзак Егор побросал пару острых предметов из своей «мясной» лавки – костную пилу, пару скальпелей, зачем-то бросил туда пару зажимов и приправив все это парой бутылей спирта он буквально вылетел наружу. Ощутив свободу от рабочего понедельника его захлестнуло волной ответственности. Что если он не сможет остановить эту тварь, кем бы она там не была? Что будет дальше?

- Сам впустил, сам и обратно засуну. – он яростно рявкнул себе под нос.

Закупившись в магазине парой зажигалок и тряпок, он рванул по знакомому лабиринту к своей съёмной квартире. На той части его пути, где утром собиралась куча народу уже не было никого. Вещи, разбросанные по асфальту, уже были собраны и отправлены куда надо. Все зеваки были отправлены по домам, а маленькая лужица крови все так же блестела в хмуром свете осенней поры.

- Даю голову на отсечение, что это была она. И как ей только удалось меня обхитрить, заставив быть какой-то нелепой игрушкой в её хищной хватке? М-да. Видимо малое общение с реальными девушками сказалось не самым лучшим образом. Правильно говорят, что бояться нужно живых, а не мёртвых. – мысли хаотично били Егора под дых.

Подходя к знакомому подъезду, он оглянулся в поиске случайных прохожих, улица была чиста. Единственное, за что зацепился взгляд – был старенький ауди бордового цвета, на котором всегда приезжала хозяйка квартиры. – Чёрт, надо спасать старушку, какой бы мерзкой она не была.

Игнорируя лифт он в несколько шагов преодолел лестничный пролёт, затем еще один и еще. Физические нагрузки бывают полезны, они позволяют излишней крови отойти от мозга на другие участки и думать становилось чуть проще. Думать. Остановившись в коридоре и уставившись на дверь квартиры, Егор выудил из рюкзака бутыль со спиртом. Открутив крышку, он быстро промочил ткань тряпки и половину засунул в бутылку. – Так себе коктейль Молотова, маленький ты анархист.

{***}

- Ты еще кто такая?! – хозяйка квартиры не умолкала ни на секунду с того момента как очнулась. Увидев перед собой не понятно откуда взявшуюся голую девицу, Алевтина Петровна не была готова к конструктивному диалогу. Более того, её абсолютно не смущал тот факт, что еще несколько минут назад на неё прыгнуло что-то из мира кошмаров больных художников.

- Люблю дерзкую еду. Меня зовут Василиса, для друзей просто Вася. Мы ведь будем с вами хорошими друзьями? – на лице Василисы расползлась привычная добродушная улыбка.

Алевтина Петровна была крепко привязана к стулу. К своему сожалению, когда её гнев сменился на отрицание, она сразу заметила отсутствие одежды на своём дряблом старом теле, что взбесило её еще больше.

- Наркоманка! Знала я, что приведет он кого-то и будете мне тут квартиру портить своим развратом! Да я тут всю жизнь прожила, девка ты продажная! Отвечай, где хахаль твой?! Небось за очередной дозой убежал?! Знаю я, как вы веселитесь, молодежь чертова. – она, как и все женщины, что раньше имели вес сохранили какую-то незыблемую веру в свои силы и слова, даже в таком абсолютно бедственном и очень странном положении.

- Ну, ну, ну. Успокойтесь. Вам не нужно так кричать я все прекрасно слышу. Никакая я не наркоманка. – Василиса насупилась и посмотрела на голую бабку. – Вот Вы, люди с возрастом становитесь похожими на курагу, а я хоть какую оболочку могу принять. – она провела по своему животу руками и театрально вскинула их вверх.

Входная дверь открылась резко и внезапно. Недавняя трансформация была чем-то вроде небольшой травмы на реакцию, инстинкты и другие ощущения существа. Оно не сразу поняло, что в квартиру ворвался Егор, такой же внезапный и резкий, как пиво с шаурмой возле сомнительного ларька.

- Егор, милый это не то, что ты думаешь.

Егор не понял глупой тирады, словно застал жену за изменой. Две женщины были абсолютно обнажены и явно не жаловали друг друга. Крик Алевтины Петровны разрезал нагнетенную его внезапным появлением, тишину.

- Егор! Мальчик мой, спасай! – она почему-то перестала казаться себе сильной, перестала вообще, что – либо понимать и лишь парень в одежде замерший на пороге мог хоть что-то сделать в сложившейся ситуации.

Егор заготовил достал заранее заготовленную костную пилу. Почуяв неладное Василиса начала пятится назад, к окну. Времени на трансформацию у неё пока еще не было, и она бессильно пыталась тянуть время.

- Егор, подожди, стой, давай поговорим. Она пришла сюда внезапно, без приглашения, я подумала, что это воры и остановила её.

- Вася, почему она голая?

Василиса хищно улыбнулась и не смогла сдержать своей добродушной улыбки.

- Кто-то умер прошлой ночью в подворотне это твоих рук дело? – Егор медленно проходил на кухню зажав костяную пилу до белизны рук. – Отвечай!

- Ой, ну подумаешь, как будто в этом городе, наполненном до отказа никто не умирает каждый божий день? Одним больше, одним меньше. – она заливисто рассмеялась.

Схватив со старой газовой плиты крепкую чугунную сковороду она первой бросилась в атаку. Целясь в голову она намеревалась оглушить Егора, чтобы потом в пару глотков избавиться от назойливых людишек и уползти куда-нибудь до следующего сезона охоты.

Егор кое-как пригнулся проскользнул на коленях вперед избегая чудовищного удара. Стена мгновенно покрылась трещинами, а звонкий стук породил в голове очередной спазм боли. Пила вошла ровно в коленный сустав Василисы, тем самым, на секунду дав простор Егору для дальнейший действий. Пара скальпелей вонзились ей в радужные глаза, от чего та завыла на весь дом потрясая его своей агонией.

- Егор, что ты делаешь! – вопило чудовище обнажая белоснежные зубы всё еще в облике Василисы.

- Прости, но мне кажется, я тебя разлюбил.

Пока существо было оглушено чередой внезапных атак и пыталось достать из своего тела хирургические инструменты, Егор освободил незадачливую хозяйку квартиры от её пут и оцепенения накинув на ту своё пальто и вывел в коридор. Затем он достал из-за пояса бутылку со спиртом и поджог импровизированный фитиль.

Огонь захватил сразу всю площадь кожи Василисы и разгорался все сильнее. Дощатый пол утробно рычал и трещал под воздействием свалившейся на него температуры. Побелка потолка залилась черной копотью, что постепенно захватывала, её предавая забвению. Квартира неумолимо сгорала дотла, вместе с чудовищем, заключенным в ней. Василиса истошно вопила. Куски обожженной плоти падали на пол и с отвратительным чавканьем растворялись на горящем полу.

Егор набрал на телефоне службу спасения и стал стучаться к соседям, которые всё еще могли быть дома. Ни одна дверь не ответила напористому юноше, и они с Алевтиной Петровной спешно спустились вниз. Он быстро затолкал свою хозяйку в машину, чтобы та не замерзла и зачем-то побежал наверх. Та кремация в морге не давала ему покоя.

Обгоревшее, но всё еще живое чудовище бросилось на Егора словно дикая кошка. От угольно черного тела несло шашлыком, железом и неподдельной яростью. В этот раз удара не удалось избежать. Черный кулак ударил его под рёбра, от чего сразу сбило дыхание и слегка помутнело в глазах. Дым, который вываливался из квартиры клубами черного дыма заслонял обзор полностью. Тварь, каким-то образом затушила начавшийся пожар.

Следующий удар был прямиком в челюсть, от чего Егора бросило вниз на половину пролёта. Василиса была в ярости. Её обгоревшая кожа, подобно березовой коре отслаивалась и тут же отрастала вновь. Один глаз из которого она вытащила скальпель уже был целым и гневно сиял каким-то перламутровым оттенком. Второй глаз был закрыт толстым слоем обгоревшего века. В коленном суставе всё еще торчала костная пила и деваться уже было не куда.

- Так все хорошо начиналось, я могла бы играть с тобой долго-долго! – она окинула его быстрым взглядом и зарядила ногой прямо в грудь. Удар был стремительный и четкий, от чего Егора вывернуло наизнанку, и он зашелся сильным кашлем. Она придавила его ногой к полу. На ступени брызнула кровь.

- Игры с едой не доводят ни до чего полезного, кроме отравления. – Егор резко извернулся из-под её мощной ступни и дернув костную пилу. Хирургический инструмент вошёл в её горло как по маслу. Черная жижа брызнула из её рта и тварь начала захлебываться. Егор из последних сил набросился на существо и спустя пару секунд голова была полностью отделена от тела.

{***}

Егор очнулся в больничной палате окруженный двумя полицейскими, которые были очень рады тому, что он очнулся.

- Егор Александрович, нам нужно задать Вам несколько вопросов. – и прежде чем один из них продолжил в палату ворвалась хозяйка квартиры.

- Вы что, ироды! Он мне жизнь спас! Наркоманка какая-то в квартиру забралась, устроила не весть что, меня раздела и в заложники взяла, а он меня спас, понимаете? – она кричала еще сильнее, чем тогда в квартире. Её голос был подобен грому вперемешку с визгом злобной гарпии.

Она взашей выгнала из палаты двух полицейских, которые полностью опешив последовали задорным тычкам в спины и вывалились в коридор больницы.

- Тихо-тихо, Егорушка! Век тебе благодарна буду, спас старушку! – он впервые увидел её щербатую улыбку, от чего вдруг стало чуть лучше.

- Что с телом? – просипел он.

- Дак как же, внучек, забрали тело и голову в морг, а там дальше бог ей судья.

Поднявшись с кровати он схватился за грудь. Кажется, были сломаны несколько рёбер, но если он не сможет спуститься вниз, пострадают не только его кости, которые еще могут срастись.

- Ты куда это? Лежи, лежи! – Алевтина Петровна подскочила к Егору, но тот аккуратным жестом придержал пожилую женщину.

- Я обязательно вернусь, нужно доделать одно дело.

Алевтина Петровна кивнула ему и приоткрыла дверь. Коридор был на удивление пуст. Вдали раздавался привычный шум каталки с лекарствами, которые курсировали от этажа на этаж в сопровождении пары медсестер и Егор цепляясь за стену проследовал к лифту. Добравшись до него он прильнул спиной к холодной стенке и старался дышать маленькими порциями, чтобы боль не мешала ему сделать то, что должно.

Как всегда, на его рабочем месте было холодно и пахло смертью, от чего он невольно поежился продолжив свой путь. Каждый шаг давался ему с трудом, он был физически сломлен, но мозг и чутье заставляли двигаться его дальше. Дойдя до секции холодильников из – за угла показался знакомый и всё такой же пёстрый Филипп Аркадьевич. На его лице выступило крайнее удивление, за которым пряталось что-то так знакомое и приевшееся за последние дни. Страх.

- Она разговаривала с Вами? – не дожидаясь, когда подаст голос начальник, Егор сразу же зашел с козырей.

- Но… как ты?... – тот немного замешкался и утвердительно кивнул.

- Вы ей не ответили?

- Нет.

- Тогда у нас есть еще чуть-чуть времени.

Отсеченная голова была небрежно прикрыта зеленой медицинской плёнкой и лежала чуть дальше от тела. Хрусталики глаз были бледно мертвого цвета и выражали лишь смирение, а губы были плотно прижаты друг к другу.

- Нужно сжечь тело и ни в коем случае не отвечать.

Докатив тележку до небольшого крематория и погрузив тело на балки печи, они оба уставились на вновь ожившую голову. Радужная оболочка глаза светилась холодным голубым цветом. Глаза покойницы смерили их надменным взглядом, а затем уставились на Егора. Не дожидаясь дальнейших событий, он толкнул дверцу крематория и нажал на большую красную кнопку. Тело охватило пламя и через десять минут пожарища внутри прожорливой печи остался лишь пепел.

{***}

Новое тело вкатили в морг два медбрата о чём – то оживленно шепчась. Егор подошел к каталке и взглянул на тело.

- Жаль женщину. – равнодушно произнес Егор.

- Ага. На улице нашли, видимо, ограбление. До сих пор не понимаю, как можно убить человека ради пары серебряников.

- Ещё не за такое убивают. Сумасшедший мир. – Егор задумчиво оглядел тело и увидел знакомый блеск в мертвых глазах.

Егор расписался в листе, который ему подали сотрудники и кивнув друг другу они удалились каждый по своим делам. Он открыл ближайшую морозильную камеру и аккуратно переложил тело на выдвижную раму с поддоном. Затем накрыл тело зеленой плёнкой и в смертельной тишине морга он услышал знакомый женский голос.

- А ты будешь меня любить, если я умру? – безжизненные губы тихонько зашевелились.

Ничего не ответив Егор закатил тело внутрь камеры и закрыв её, тяжело вздохнул.