A Jolly Christmas from Frank C. Natra

Глава 1

A Jolly Christmas from Frank C. Natra

Вы слышите? Вы это слышите? Вы. Это. СлЫшите? Вы слы ши Те? Вы эТо? Вы?

Я слышу. Я слышу это. Я слышу это? Я слЫшу. Я слы шУ? Это? Я слышу ЭТО? Я слышу? Я?

Глава 1. "Jingle Bells"

“— ...но на сегодняшний день причина возникновения ОВН до сих пор не установлена. Вы уж извините меня за отсутствие энтузиазма, но вы хоть что-то делаете? Или мы что, забыли 45-ый?

— Давайте не будем…

— Нет, мы будем. Восемьсот квадратных метров, шестнадцать жилых домов, парк, торговый центр. Бог знает сколько человеческих жизней. Стёрто. Обнулено. Что они, на элементарные частицы распались по вашему?

— Этот вопрос тщательно исследуется, уверяю вас, мы…

— Да чего исследовать? Чего тут исследовать? Что вы нам шоры натягиваете? Совершенно очевидно, что замешан Серверный Сектор. Вы давно там были? Видели, кто там “живёт”, прости Господи, если это слово вообще применимо к ним? Вы глупец, голубчик, глупец и… и спасибо за подписку, уважаемый dungeondweller758! 14 месяцев подряд! Спасибо, дорогой. Также я вижу донат от господина ntrfag91, который прислал 400 юго-восточных 64-разрядных метабайтов и вопрос. Давайте зачитаем его…”

Бармен переключил канал. Из динамиков полился успокаивающий “жидкий фанк”. Лампы на потолке неторопливо переходили в режим холодного света.

— А я ей гово…р… говорю, мол: “Ты себя-то видела? Сидишь круглыми сутками на своих форумах, тебе там мозги все выели уже, опомнись!” Но виноват, конечно, я. Ну я и говорю, мол: “Ну и пошла ты в незащищённый узел!” Ну… нет, я конечно не так сказал…

— Дядя, мы закрываемся.

Бармен положил картридер на барную стойку. Мужчина посмотрел на него заплывшими глазами, залпом допил свой односолодовый и вытер губы рукавом.

— Ну ты… — мужчина взглянул на бейдж, — Алекс, блин, даёшь. Разве бармен не обязан выслушать клиента, дать совет, излечить душу, в конце концов?

Бармен забрал пустой стакан.

— Я вас выслушал. Мой совет: поверните направо, идите прямо,

поднимитесь по лестнице, откройте дверь, а дальше делайте что хотите. Мой рабочий день закончен. И счёт не забудьте оплатить.

С этими словами он закинул полотенце на плечо и зашагал к служебному входу. “Жди отзыва в Квиттере, олень” — донеслось сзади.

Парень подошёл к своему шкафчику, бросил фартук на спинку стула и устало произнёс:

— Алекс Сандерс, девять-ноль-два-девять.

Замок щёлкнул. Алекс достал с верхней полки холосиг, глубоко затянулся, посмотрел в правый верхний угол нейроинтерфейса. На часах было 5:49 AM.

— Клара, — сказал он, натягивая ботинки, — осмотр произведён, нарушений не выявлено, жалоб не поступало, рабочее место приведено в порядок. Закрывай смену через десять минут. Дятел этот ушёл?

— Подтверждаю, — объявил сверху женский синтетический голос.

— Закрывай пока главный вход. Через десять минут, если не поступит отмены, отключайся.

— Запрос принят.

Алекс с наслаждением захлопнул дверцу.

— Счастливо.

В туалете Алекс склонился над раковиной и плеснул в лицо горсть воды. Взглянул на зеркало. “Рейтинг Западного сектора упал на 3 процента за последний квартал. Собрание исполнительных лиц и членов совета запланировано на двадцать восьмое число” — гласила бегущая строка снизу. “Три коннектора — это, конечно, хын хао, но знаете, что пан цзи ра? — Четыре коннектора! Апни свой девайс сегодня! — переливалась надпись справа, перекрывая собой вращающуюся модель экстранет-интерфейса. Слева кричала что-то анимированная голова нарисованной обезьяны, но звук у стенки сломался ещё три недели назад, поэтому Алекс мог только горько усмехнуться над тщетной попыткой.

Он подёргал ручку кабинки. “Опять заклинило? Если они думают, что я буду чинить замки, пусть обломятся”. И зашёл в соседнюю.

Когда он расстегнул ширинку и опустил глаза, унитаз показался ему чересчур тёмным и неприветливым. “Этот тоже сломан, что ли? Погоди… Не понял”.

Он протянул руку. Чернота оказалась осязаемой. И ребристой на ощупь. Забыв про ширинку и свои срочные дела, Алекс осторожно взялся за края. Приподнял. Повертел в руках. “Если это какой-то новый дизайн крышки для унитаза, я хочу увидеть автора и громко рассмеяться ему в лицо”. Он прищурился. “Ага. Похоже, желания исполняются. Тут, кажется, написано его имя. Фрэнк Си-на-тра. Синатра. Ну ты и кретин”.

***

Он стоял возле окна и смотрел вниз, на бегущие огоньки рапидов. Сегодня вторник, а значит через два дня канун Рождества. Он глянул в сторону бывшего парка. На его месте висел чёрный купол.

— Мэл, ты тут? — донеслось сзади. В кабинет вошёл усатый мужчина за шестьдесят, в золотистом пиджаке и подошёл к столику с виски. — Прости, что заставил ждать. Сам понимаешь, с мэром коротких разговоров не бывает. — Он слегка приподнял стакан. — Будешь?

— Я на службе, сэр, — глухо отозвалась спина в тёмно-буром пальто. Старший лейтенант Малкольм Каллахан повернулся лицом к своему начальнику. На стакан он даже не взглянул. Мужчина напротив замер на секунду, а затем ударил себе ладонью по лбу.

— Точно. Я совсем забыл. Кхм. Давай лучше к делам.

Он ослабил галстук, выдохнул, плюхнулся в кресло и выдохнул ещё раз, но с наслаждением. Мэл сел напротив.

— Итак, ты, наверное, слышал новости. Прилетела птичка сверху — в Вест-сайде обнаружили следы ОВН. Сигнал поступил сегодня около четырёх. Пока вроде бы всё тихо, но чёрт его знает, кому на этот раз попадёт в руки эта штука. И что натворит.

Он неуверенно наклонился вперёд. Мэл не дрогнул и мускулом.

— Слушай… Я понимаю, что поступаю, как куентан но, понимаешь, праздники на носу, все заняты, не хотелось бы…

— Я понял тебя, Роджер. Я поехал.

Мэл встал, поднял воротник пальто и отправился к выходу.

— Перекрёсток девятой и двенадцатой, дом восемнадцать, клуб “Сто…” — крикнули вслед, но последний кусок предложения проглотили внезапно нахлынувшие воспоминания.

***

Connected to channel 1b

Establishing secure connection

Secure connection confirmed

4-way encryption enabled

Entering room 1

Enter password: *******

Authentication successful

C: Есть работа, Виктор

V: Дайте угадаю: начинается на О, заканчивается на Н.

C: Иначе мы бы сейчас не разговаривали.

V: Как-то дохрена их развелось в последнее время.

C: Именно так. И пока уважаемые господа на высших постах сидят, сложа руки, страдают обычные люди. Не о таком будущем они мечтали.

V: Вы же знаете, я за мир во всём мире, пока мне платят.

C: Хорошо. Тогда к делу. Сигнал поступил из Вест-сайда, в районе клуба “Стоун Оушен”. Знаешь такой?

V: Клуб не знаю, но Вест-сайд — та ещё 垃圾桶. Там намного легче что-то спрятать, чем найти.

C: >Иначе мы бы сейчас не разговаривали.

V: Ладно, я люблю трудности. Как хоть выглядит эта штуковина, примерно?

C: Кто знает. Но смотри в оба: скорее всего это что-то мелкое, неприметное. На улицах пока ничего не слышно.

V: То есть пятиметрового золотого слона, как в Джанктауне два года назад, не искать. Понял.

C: Нет, этот трофей пусть пылится где-нибудь в гос. хранилищах. Тем более, есть у меня подозрения, что чем меньше размер, тем объект опаснее.

V: Прихвачу с собой лупу. Что насчёт расценок, всё стандартно?

C: Нет, это дело срочное. Мне не нравится, насколько всё тихо. Я не хочу второго 45-го. Половина уже переведена на твой аккаунт. Мне нужен ежедневный отчёт.

V: Уже лечу

C: И никаких жертв, Виктор. Никаких 事故, ты понял?

V: …

C: Ты меня понял?

V: 明明白白

You have been kicked out by C (Administrator)

Глава 2. "The Christmas Song"

Оранжевые куски неба медленно угасали, уступая место синеве и неону вечернего города. Алекс поднял голову с подушки и принюхался. Вынул капли из ушей. Потирая глаза, он поплёлся на кухню, лениво пролистывая сообщения от начальства с требованием написать обьяснительную и приложенным отзывом вчерашнего клиента. Возле плиты стоял его брат и качал головой.

— Чё эт ты там делаешь, кванрэн?

— О, Алекс, привет, проснулся уже? — Парень повернулся. Он был кудрявым, бледным и ужасно худым, из-за чего халат висел на нём, как на вешалке. — А я тут вспомнил эпичную группу из тысяча девятьсот…

— Ну понятно, — махнул рукой Алекс и кивнул в сторону плиты,— меня больше интересует, что вон там происходит.

— А, это. Я готовлю осьминога. Под соусом цзюнпин… что-то там.

— Интересное начало дня. — Алекс сел на стул слева от плиты, открыл форточку и достал из кармана холосиг.

— А осьминог — это тот, у которого восемь ног, или у которого восемь голов, напомни, пожалуйста.

— Ну, это не совсем ноги, но… — Парень осёкся. — Да иди ты. До конца жизни будешь это припоминать?

— А где ты взял-то его? Только не говори, что нашёл, я прошу тебя.

— Ну это, как бы сказать… Плата за мой последний заказ.

— Ого. То есть это криптоосьминог, получается. Жаль, с хозяином хаты им не рассчитаешься. Он, кстати, приходил?

— Да. — Он замялся, поднял сковородку и начал трясти. — Наверное. Может, я не слышал, я в наушниках был.

— Да всё ты слышал, Саймон, — сказал Алекс, выдувая облако синеватого голографического дыма, — просто опять не открыл. Испугался.

Саймон тяжело вздохнул и опустил сковородку.

— Да забей. — Алекс встал и похлопал брата по плечу. — Передо мной оправдываться не надо, я тебя как свои пять бит прав доступа знаю. Но, если вдруг он заявится внутрь, скажи, что деньги будут после праздников, железно. Осьминог-то там готов уже, нет? — Он посмотрел брату за плечо.

Саймон поставил тарелку напротив брата и сел. Тот взял вилку, воткнул её в еду, поднёс ко рту. Потом посмотрел на Саймона. И опустил.

— А твоё где?

Саймон покачал головой.

— Я не голодный, спасибо.

Алекс нахмурил брови.

— Меня не волнует. Я сел есть — ты садишься есть. Давай, в темпе.

Саймон послушно положил осьминога в тарелку и снова сел. Взял деревянные палочки со стола и сложил ладони вместе.

— Итта да кимас.

— Угу, как скажешь. — ответил набитым ртом Алекс.

Прикончив свою тарелку, Алекс откинулся на стуле и присвистнул.

— М-да.

Саймон кивнул.

— М-да.

— М-да-а-а. Ну и гадость, братец. Лучше бы тебе туалетной бумагой заплатили. И вообще, с этого момента давай я буду готовить, хао де?

Закинув грязные тарелки в посудомойку, Саймон сел за терминал и открыл IRD-клиент. Проверил сообщения. Кому-то ответил. Алекс наблюдал за ним с дивана.

— Вот скажи, — спросил он, — то, чем ты там занимаешься, законно вообще?

— Не совсем, — не поворачивая головы ответил брат.

— В каком смысле?

— В таком, что копировать и продавать чужую айпи тоже незаконно, но этим занимаются все и в открытую. На адвокатов больше потратятся.

— М-м. — Алекс глубокомысленно кивнул. — Но я чё-то не понял: легавых за тобой ждать или нет, вот на что ответь. Не отъедешь?

— Не переживай, я осторожен, — рассеяно ответил Саймон, пролистывая архив с логинами и паролями. — А вот они — нет.

— А с музыкой как у тебя? Написал что-нибудь? Есть послушать?

— А, — Саймон виновато опустил голову, — да не. Не идёт как-то. Лучше буду делать, что умею. — Он вдруг замолк.

— А, кстати… — Алекс встал и начал шарить по комнате. — Куда я её кинул-то, блин. — Он вышел из комнаты и вернулся спустя несколько минут.

— Саймон, зацени. Сможешь впарить кому-нибудь? Вещица вроде дизайнерская… Саймон, приём!

— А? — Брат поднял удивлённые глаза, словно впервые в жизни услышал своё имя.

— Посмотри, говорю. Может, продать можно.

Саймон опустил глаза.

— А что это? — спросил он. Перед носом у него болтался чёрный диск.

— А хрен его знает. Моя версия — это какая-то новомодная шляпа. Только я б такое носить не стал.

— Подожди! — Саймон выхватил диск из рук брата и повернул. — Ису! Это винил! Виниловая пластинка. На ней музыка записана.

— Музыка? — Алекс поморщился. — На этом? Я думал, вся музыка уже давно в цифре.

— Такими пользовались лет двести назад. Видишь эти борозды? Специальный прибор считывает их иглой. — Саймон встал и начал рассматривать пластинку под лампой. — Охренеть. Настоящая физическая копия. Это, наверное, самое близкое к музыке, что я держал в руках. — Он повернулся к брату. — Ты где её достал?

— Э-э, лучше тебе не знать, поверь. Ну так что, эта штука охренительно дорогая? Мы богаты?

Саймон не ответил. Он продолжал разглядывать находку.

— Фрэнк Синатра, — прочитал он. — A Jolly Christmas. Это рождественская пластинка, Ал. И если не ошибаюсь… — он прыгнул за терминал. — Да! Через три дня ей исполнится ровно двести лет! — Он засмеялся. — Вот это совпадение, да?

Алекс почесал голову.

— Да-а, слушай, раз уж такое дело, думаешь, кто-нибудь заплатит нам за неё?

— Шутишь? Да за ней полетят с другого конца сектора. Но сначала я хочу…

— Класс. Здорово. Давай тогда займись этим, а я пойду собираться. — Алекс бросил взгляд на часы и открыл лист контактов. — Хей, Сюин, нихао. Я сейчас выхожу, ты дома? Я зайду к тебе. Жди. Отправить.

Саймон проводил брата взглядом и взглянул на пластинку. “Но сначала я хочу её послушать”.

***

На крыльце огромного четырёхсотэтажного жилблока сидела девушка и чесала шею тощему чёрному коту с белым пузом. Двое других обвивались вокруг её ног, остальные резво доедали свой долгожданный ужин. Она с грустью смотрела на довольные лица животных и вздыхала.

— Зря я, наверное…

Мимо с грохотом пролетел товарняк. От резкого звука кошки спешно попрятались по углам двора. Кот, сидевший у неё на руках, рванул вперёд, расцарапав ей руку. Девушка даже не вздрогнула. Её веки были почти закрыты, и она продолжала нежно водить ладонью вверх и вниз в том месте, где только что сидел зверь.

— Ты мой хороший… Я заберу тебя, всех вас… Скоро…

Кто-то резко тряхнул её плечо.

— Сюин! Эй! Проснись!

Она закачалась всем телом, медленно поднимая голову.

— Алекс… привет — еле слышно прошептала она, растягивая слоги.

— Да твою мать…

Алекс открыл меню иструментов и запустил одноканальный генератор высокочастотного шума. Спустя три секунды туман с глаз девушки исчез, а веки открылись полностью. Она резко встала.

— Алекс? Ох… Который час?

— Да сядь ты, и успокойся. Рано ещё.

Они сели на ступеньку. Алекс вытащил платок из нагрудного кармана и вытер кровь с руки девушки.

— Цсядаите сисинма, Сюин? Ну какого хрена? Я же просил тебя быть внимательнее. И прекрати уже прикармливать всякую блохастую тварь. Тебе что, их на работе мало?

— Ты же знаешь, что я не могу.

— Да меня не волнует как-то. Смоги. — тихо ответил Алекс, усердно рассматривая царапины. — Пошли к тебе, надо обработать.

***

“François, où étais-tu passé ? J'ai eu peur !”

“Je suis désolé, mon amour. Je fuyais la police.”

“Eh bien, je peux courir aussi ! On peut courir ensemble !”

— Что, Нингонг опять кино включила?

— Ага, — ответила Сюин, доставая из нановолновки тарелку с рыбой. — “Josette et François”, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. В четвёртый раз уже смотрит.

— Она хоть слово понимает вообще?

— Я спрашивала. Она сказала: “Понимать слова — не значит понимать суть”.

— О, очередная китайская пословица в копилку. Ты их записываешь где-нибудь?

Сюин вытащила кости из рыбы, и подала Алексу тарелку.

— А у тебя что нового? — спросила она, облизывая пальцы.

— Да всё по-старому: клиенты пьют, клиенты ноют, клиенты не довольны. Клиент всегда прав, а я — хамло и куентан.

— Не расстраивайся, я-то знаю, какой ты в душе добрый и ранимый сиенпинь. — рассмеялась Сюин и положила ему руку на плечо.

Алекс улыбнулся и положил свою руку на ладонь девушки.

— Там, на крыльце…

Сюин убрала руку.

— Я в порядке. Всё хорошо.

— Расскажи мне.

Девушка посмотрела в окно. Капли застучали по стеклу. Из соседней комнаты доносился смех.

— Я была с мамой. Опять. Я лежала у неё на коленях, мы разговаривали. О тебе тоже. Ты ей нравишься.

Алекс встал, подошёл к раковине и опустил голову.

— Ты должна прекратить, Сюин.

— Что?

Он включил воду и уставился на струю воды.

— Я понимаю, что тебе нужен сон. Но и ты пойми, что Нейроплаг — это не игрушка. А ты заигралась, Сюин. Как и тысячи до тебя. Зачем ты это делаешь с собой? Со мной? Здесь есть люди — настоящие, живые люди, — которые любят тебя, волнуются за тебя. А ты — где? Здесь или “там”, а? Выбери уже, чёрт бы тебя побрал!

— Ты не понимаешь…

— Ха-ха, ну да.

— Дело не в этом. Она успокаивает меня. Ничего больше не работает.

Алекс со злостью бросил губку.

— Я же сказал, что вылечу тебя! Я достану деньги.

Он сел рядом, изо всех сил пытаясь не орать.

— Она мертва, тебе ясно? Она мертва. А ты жива. Хватит цепляться за неё, как слепой щенок. Открой глаза и посмотри на меня!

Сюин повернулась. Алекс взял её за руку.

— Я тебя починю, слышишь? У меня наклюнулся один вариант. Как только я получу деньги, мы пойдём в Кейстоун. Но только если ты пообещаешь мне, что это — последний раз.

Сюин взглянула на часы на нейроинтерфейсе.

— Нам пора.

Глава 3. "Mistletoe and Holly"

Малкольм продирался сквозь джунгли из танцующих людей, изо всех сил сдерживая желание начать беспорядочно палить в воздух. До островка относительного спокойствия оставалось метров пять, поэтому он собрался с силами и рванул к свету. Толпа не замечала его, обтекая, как густая чёрная нефть. Он вытянул руки вперёд, схватился за спинку стула, сел. И выдохнул.

— Матерь Божья, ну и дурдом. — Он посмотрел на танцпол.

— Привыкаешь со временем, — сказали сзади.

— Не верю.

— Что будете пить?

Малкольм обернулся и взглянул на лицо бармена, пробежал глазами вниз, потом снова вверх. “Молодой, двадцать пять - двадцать семь, не женат. Держится уверенно, трезвый. Имплантирован. Зараза. Маловато, но посмотрим, как пойдёт”.

— Воды, пожалуйста.

— Некарбонированной, газированной, ноотропной, со льдом, без?

— Ту, которая ближе.

Пока бармен наливал воду, Малкольм пристально изучал его спину.

— Вы тут один работаете?

— Когда как, — ответил бармен, поставив стакан перед Малкольмом. — Все готовятся к праздникам, так что сейчас да, один. Ну, как один… — он провёл взглядом по потолку, — под пристальным наблюдением друга/надзирателя.

— Вы имеете в виду ИИ? — Спросил Мэл, пригубив стакан.

— Ага. Всё автоматизированно и отлажено, я здесь, можно сказать, чисто ради эстетики. Индивидуального подхода.

— Хм, вот как? Например?

— Ну вот заказали бы вы сейчас тройной Шатен де Грис неразбавленный, да? Механизм бы исполнил, потому что “желание человека — закон”. А я вот вижу, что вам нельзя. Другим наоборот, надо силком заливать, а то уйдут расстроенные, будут жаловаться потом на “неудовлетворительный сервис”.

Малкольм посмотрел бармену в глаза.

— Вот как? Почему же мне нельзя, можно узнать?

Бармен ухмыльнулся, и под барной стойкой что-то щёлкнуло, потом тихо загудело.

— Потому что, дядя, у вас оружие в кармане. Вы либо при исполнении, и тогда поить вас мне не позволит совесть, либо вы сейчас грохнетесь на пол и будете трястить в конвульсиях, чувствуя, как ваши конечности холодеют. Разобьёте стакан. А у меня за каждый разбитый стакан штраф.

Малкольм удовлетворённо кивнул и положил на стол чёрный прямоугольник. Тот засветился синим, по дисплею побежали буквы и символы.

— Санитарный контроль? — с сомнением спросил бармен. — С каких пор санитарные инспекторы инспектируют со стволом в кармане?

— Распоряжение начальства. Опасный район у вас.

— Что есть, то есть — усмехнулся бармен, щёлкнул чем-то ещё раз, и шум под прилавком затих. — Так чем обязаны? Жалоба какая-то поступила или что?

— Ничего такого, стандартная дежурная инспекция. — Малкольм достал бумажный блокнот. Бармен, увидев это, удивлённо заморгал. — Скажите, вы в последнее время не замечали ничего странного?

— Например?

— Звуки, запахи. Перепады температур.

— Нет.

— Незнакомые предметы? Вещи никто не забывал?

Алекс на мгновение замер.

— Хм, нет, не припомню такого?

— Подозрительные клиенты?

— Вы серьёзно? Думаете, я каждого поимённо знаю? Не, на этот вопрос ответить не смогу, извините.

Малкольм посмотрел по сторонам.

— Хорошо… А что насчёт ИИ? Записи ведутся?

— Я в эти дела не лезу, поэтому точно не скажу, но думаю, что да. Сейчас с этим строго вроде.

Малкольм убрал блокнот в карман пальто, допил воду и положил на стол кредитчип.

— Если что-то вспомните, любую мелочь — свяжитесь со мной по этому адресу. — Он протянул визитку. — В любое время.

— Лады.

Мэл встал и с недовольной миной начал прорываться к выходу. Бармен посмотрел ему вслед.

“Малкольм Каллахан, старший инспектор, угу. Блин, неужели он за этой хреновой пластинкой припёрся?”

Он повертел визитку в руках.

“Ну и лудайт, блин. Кто вообще такими пользуется до сих пор?”

И швырнул её под прилавок.

***

Он шёл мимо изрисованной витрины магазина антикварных процессоров. Кто-то, беспрестанно матерясь, пытался отмыть граффити кёрхером. Тёплые капли летели ему в лицо, но он не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к красному уведомлению в правом верхнем углу нейроинтерфейса: “Warning! Lethal weapons detected in the area. Proceed with caution.”

Подойдя к входу, он набрал номер квартиры, стараясь изо всех сил подавить в себе желание обернуться. Запрыгнув в лифт, он судорожно задолбил по кнопке “42”. В лобби было пусто. Двери сомкнулись. На сорок втором он выпрыгнул и бросился к двери 1130.

— Открывай — прошептал он в микрофон.

— Алекс?

— Да-да, я. Открой быстрее.

Замок щёлкнул. В дверях стояла удивлённая Сюин.

— Отойди.

Он резко отодвинул девушку и запер дверь. Вывел изображение с глазка в центр нейроинтерфейса.

— Никого вроде…

— Ты чего?

Он обернулся, схватил её за плечи и потащил на кухню.

— Эй!

— Тихо.

Опершись руками о подоконник, он взглянул на предрассветное грязно-коричневое небо Нео-Эл-Эй.

— За мной следили, Сюин. Не знаю кто. Но догадываюсь, зачем. И они вооружены. Мой плагин забил тревогу, как только я вышел из клуба.

Он обернулся и взглянул на озабоченное лицо девушки.

— Прости — сказал Алекс, прикусив губу. — Не надо было сюда

приходить. Я запаниковал. Ты ближе.

Он сел за стол и горько усмехнулся. Сюин медленно опустилась на соседний стул, не сводя с него глаз.

— Ты сказал: “догадываюсь, зачем”.

— Вчера в клуб заявился один тип. Представился санитарным инспектором. Расспрашивал о странных забытых предметах. А в кармане у него лежал ствол.

— О чём ты?

Алекс повертел стакан с водой в руке.

— Пару дней назад я действительно нашёл в туалете странную штуковину — чёрный диск. Думал, что кто-то забыл дорогую приблуду, забрал домой. Отдал Саймону. Думал, что можно продать какому-нибудь нёрду. И теперь за мной следят, понимаешь?. Это он. Это точно он… Чёрт.

Он бросил взгляд на испуганную девушку и резко встал.

— Забудь, что слышала. Не связывайся со мной.

Он встал и посмотрел на шторку, качающуюся на ветру. Повернулся к Сюин. Стакан с противным писком разлетелся на куски. Она вздрогнула. Горячая малениевая игла прошла навылет, через плечо Алекса, в сантиметре от головы девушки. Он резко бросился к ней, уронил на пол и потащил к выходу, изгибаясь, как кузнечик. В соседней комнате кто-то признавался в любви по-французски. Второй снаряд продырявил дверь туалета. Запахло горелым деревом.

— Сука — прошипел Алекс.

Он сжал зубы и рванул из квартиры гуськом, волоча за собой Сюин здоровой рукой.

Добравшись до лифта, они сели на пол. Алекс начал перевязывать руку галстуком и скрипеть зубами. Сюин забилась в угол и смотрела в пол. Стенки лифта стонали и гудели, словно умирающий медведь.

— Заберём Саймона и свалим.

Он обернулся.

— Сюин, алё! Слышишь, что говорю?!

Девушка не реагировала. Он яростно схватил её за плечи и затряс.

— Эй! Приём!

Она подняла голову. На скривившемся от паники лице блестели слёзы.

— Значит так. Как только двери откроются, идёшь за мной, ясно? Не отходишь ни на шаг. И не оборачиваешься. Мы идём за Саймоном. Всё поняла?

Она закивала. Лифт медленно затихал. Алекс туго затянул узел на руке и встал. Двери разъехались в стороны.

— Пошли.

Глава 4. "I'll Be Home for Christmas"

— Саймон?

— Да? Наверное. Пусть так.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно.

— Тебе не страшно?

— Нет.

— Молчишь…

— Я просто удивлён. Сколь многого я не знал. Как жил, просыпаясь в боли. Скольких усилий мне стоило просто встать на ноги, удерживать своё тело, всё это мясо и кости. И насколько тяжелее был комок нервов, плясавший в моей голове, разбрызгивая по стенкам огонь и желчь. Как легко было впасть в отчаяние. Потом апатия. Проблеск надежды. И снова, как обухом по голове — реальность. Так жить нельзя, но так живём мы все. Люди. Как обезумевшие от страха младенцы, брошенные в холодный океан: барахтаемся, визжим, стонем, умираем. Или барахтаемся сильнее, визжим громче, топим соседей, дышим чуть дольше. И умираем. И ничего страшного в этом вроде нет. Но визг всё равно мерзкий.

— А ты?

— А я всегда относил себя к третьим. Предпочитаю тонуть молча.

— Но теперь ты понял…

— Да. Тонуть совершенно необязательно. Стоит только расправить руки, расслабить тело, и успокоиться. Посмотреть в небо. А там — берег, и неизведанные просторы. И столько интересного вокруг. Так… светло. И весело. И… правильно.

“Once again, as in olden days

Happy golden days of yore

Faithful friends who are dear to us

Will be near to us once more”

— Прости, приятель. Опоздал.

Мэл выключил проигрыватель, склонился над телом Саймона, убрал чёлку с лица и оторопел.

— Надо же… Ты прям вылитый Джек. Такой же бледный, кудрявый. Ему бы сейчас как тебе было.

Саймон не шевелился. Его глаза не реагировали.

— Я часто думаю, что бы я отдал, чтобы взглянуть на него ещё хоть раз, даже на такого. Взять за руку. Поговорить, даже если он меня не услышит.

Он тяжело вздохнул, достал из кармана пачку “Теннисона” и закурил, повернувшись к окну.

— Канун Рождества сегодня. Скоро шумно будет. Мы с Сарой тоже любили пошуметь в такие дни. Веселая была семейка. Помню, танцевали даже… Да. А потом наступило Рождество Сорок Пятого. Я тогда на работе задержался, дописывал какой-то дурацкий отчёт, которые никто не читает. Мог бы и на следующий день закончить. Но мне надо было сегодня, понимаешь. Ну а Сара с Джеком гуляли в парке. Звонили всё, спрашивали, где я. Я ему сказал, чтоб не мешал мне. Что он отвлекает меня…

Догорающий окурок обжёг ему пальцы. Он сжал его в кулаке.

— Потом плохо помню, что происходило. Ну или не хочу помнить. Много шума было. Вертолёты, дроны. Оцепили всё. То есть, оцеплять-то нечего было — исчезло всё. Парк, дома, люди. В земле дыра круглая, будто кто-то ложкой зачерпнул это дело и сожрал.

Он снова сел рядом с телом.

— Где же был наш добрый друг ИИ в тот день?

— Убери руки, скотина. — прошипел вошедший Алекс, сжимая в руке кухонный нож. — Успел, блин. Шустрый какой.

— Успокойся, парень. — Мэл встал. — Мне очень жаль, но твоему брату уже не помочь. Тело нужно изолировать и обследовать.

— А ну назад отошёл! — заорал он дрожащим голосом. — Обследовать, блин. Если хоть волос с его головы… я тебя самого обследую, ублюдок.

Мэл медленно попятился к стене, подняв руки.

— Не надо нервничать.

Алекс упал на колени перед братом.

— Эй. Саймон. Приём.

Лицо брата его безмятежно игнорировало.

— Осёл, блин. Проснись, кому говорят!

Он легонько похлопал брата по щеке. Мэл вздохнул.

— Боюсь, он тебя не слышит, приятель.

— Да иди ты к хренам! Саймон! Саймон!

Сюин присела рядом.

— Позвони в скорую. Я посижу с ним.

Алекс вытер лицо рукавом и взглянул на Малкольма с отчаянием в глазах.

— Какого хера? Что ты сделал?

Мэл хотел что-то ответить, но вдруг замолчал и резко рванул к Алексу, выхватывая что-то из внутреннего кармана. Сюин вздрогнула и упала. Алекс закрыл лицо руками. В дверях стоял кто-то лысый. Мэл прыгнул вперёд, закрывая телом Саймона. Выстрелить он не успел. Запахло горелым мясом.

— Ну и ну — проскрипел прокуренным голосом незнакомец, закрыв входную дверь. — У вас тут вечеринка, я смотрю.

Он подошёл к Саймону.

— Что-то вашему другу слишком весело. Не иначе, как запрещёнными игрушками балуетесь? Мне такие игрушки нужны.

Незнакомец ткнул стволом в лоб Алекса.

— К стене.

Алекс пополз назад, прикрывая рукой Сюин. Незнакомец убрал ствол в карман и осмотрелся.

— Значит так. Сейчас я задам вопрос…

— Пластинка. Вон она. Забирай. — сказал Алекс. — Она же вам нужна? Бери. Забирай. Только его не трогай.

Незнакомец прищурился.

— Хм. Так значит, из-за этой фигни весь саодонг? Я ожидал чего-то более…

— Торжественного? Прости, что не оправдал ожиданий. Хотя, надо признать, и ты не оправдал моих, Виктор.

Воздух пронзило что-то яркое. Запахло озоном. Лысый сривился в идиотской ухмылке и упал. Алекс ошарашенно посмотрел на человека в дверном проёме. Продолговатый прибор в его руках светился синим, как и его глаза. Он прошёл мимо Алекса, словно не заметив, перешагнул Саймона и застыл около проигрывателя.

— Привет, Ризон. Так и знал, что ты наведёшь тут шороху.

Он бережно дотронулся до пластинки, и тут воздух вокруг неё нагрелся, заколебался, и через несколько секунд на её месте лежала нечто маленькое и пирамидообразное, переливающееся тёплым жёлтым сиянием. Человек убрал это во внутренний карман пиджака и, не оборачиваясь, заговорил:

— Полагаю, требуются некоторые объяснения происходящему. Для начала… Алекс, мне очень жаль.

— Что? — еле слышно прохрипел парень. Его лицо наливалось кровью с каждой секундой. — Что… что с ним?

— Саймон испытал нечто, к чему человек ещё не готов. Он жив, но тот Саймон, которого ты знал, твой брат — очень далеко. Объяснить, где, я не смогу, это всё равно, что пытаться объяснить М-теорию ленточному червю. Единственное, что тебе нужно знать, это то, что ему нужна помощь. И здесь ему помочь не смогут. Мне придётся взять его с собой.

— Чего?

Алекс посмотрел на безмятежное лицо Саймона, осторожно дотронулся до его лба, погладил по голове, вытер рукавом слёзы, и тут его разорвало.

— Чего ты несёшь? Ты… ты кто вообще такой, нахер, блять? Убери руки отсюда! Вали отсюда! Беги! Беги, а не то я тебе эту хрень твою в очко тебе засуну! Слышишь меня!? ТЫ…

Чьи-то тёплые руки обняли его сзади. И он замолчал.

— Так-то лучше, — улыбнулся незнакомец, но лишь на мгновение. Он подошёл к телу Малкольма и встал на колено. Из дыры в спине утекала струйка дыма. Мэл был мёртв уже несколько минут.

— Мерзкое оружие у тебя, Виктор, как и ты сам. — Прошептал он, склонив голову, и опустил руку на затылок Малкольма. — Я видел свет, я видел смерть, я видел подвиг, я видел дым. Сохраняю память о тебе, друг, и да простит меня твоё отражение. Tesari ni alonec ferre vial menede, klis menede, selon sien. Prisma. Anima. Sophia.

Глава 5. "The Christmas Waltz"

Они вошли в номер отеля. Вокруг царил мрак, как в пещере, нарушаемый лишь неоновыми баннерами за окном.

— Положи его здесь.

Алекс бережно опустил Саймона на кровать. Незнакомец достал пирамиду из кармана и положил на стол, заваленный приборами странной формы, синими бумагами и часами. Включив настольную лампу и слегка рассеяв сумрак комнаты, он сел. Алекс с Сюин сели на кровать напротив.

— Простите за мрачный интерьер — я не люблю яркий свет. Меня зовут Фрэнк. — начал незнакомец. — Фрэнк С. Натра. Не знаю, говорит ли вам что-то это имя, но кое-кто удивлялся, когда слышал его. Двести лет назад я закончил финальную калибровку ядра корабля Ризон и должен был отправиться в две тысячи сорок пятый, чтобы пронаблюдать, зафиксировать и проинспектировать важное событие этого тысячелетия, момент наступления технологической сингулярности — создание первого в истории Истинного Искуственного Интеллекта. Но из-за нестабильности потока этого периода времени я попал в “складку” — положение, в котором время искажается под воздействием тяжёлых частиц, “проваливается” в воронки, создаваемые этими частицами. В воронке Ризон резко набрал массу, его начало разрывать. Мне пришлось совершить аварийную посадку здесь, в две тысячи сто сорок пятом.

— Так значит…

— Да. Сингулярная атака 45-го. Я приземлился в Нео-Эл-Эй. Система аварийной посадки предусматривает темпоральный “пузырь”, который обволакивает корабль, чтобы тот не застрял в земле или стене. Этот пузырь сдвигает всё, попавшее в него, на одну десятитысячную относительно частоты корабля. Но из-за перенапряжения схем пузырь раздуло в тысячи раз. По крайней мере, я так думаю, более точный ответ смогут дать только Наши учёные.

— Так что же произошло со всеми этими людьми? — спросила Сюин.

— Я… — незнакомец вздохнул, — я не знаю. Я мучаюсь этим вопросом уже больше десяти лет. Я не могу даже представить, у меня просто недостаточно фантазии для этого. Ведь понимаете, всё, что существует, всё вокруг — всё находится в движении, каждую секунду, каждую милисекунду. Всё колеблется. И колеблется на определённой частоте. Узнав эти частоты, мы научились измерять скорость, расстояние, прогнозировать реакции, строить, вычислять, да всё практически. Но если частота сдвинута — все наши вычисления перестают работать. Физические законы, выводившиеся столетиями упорных поисков и экспериментов, столпы, на которые опирается весь прогресс, превращаются в белиберду, каракули на доске, не имеющие смысла. В конце концов, мне придётся принять тот факт, что я просто-напросто уничтожил всех этих людей, и понести наказание.

— В каком смысле? — усмехнулся Алекс. — Хотите сказать, что пойдёте к копам и скажете, мол, “так и так, я путешествовал во времени и случайно убил восемь тысяч людей”?

— Да нет конечно, кто мне поверит. Я говорю о другом наказании. О Нашем наказании.

— Не понял?

— Когда я вернусь на Меззанин, я проведу остаток дней, в изоляции, медитируя над содеянным.

— В смысле, в камере? Подожди… куда вернусь?

— Меззанин. Так называется планета, откуда я родом.

— А, ну конечно. — Засмеялся Алекс. — Чего это я. Очевидно же. — Он покачал головой.

— Но перед этим я сделаю всё возможное, чтобы спасти хотя бы одну жизнь — твоего брата. Поэтому я должен взять его с собой.

— Постойте, — вмешалась Сюин, — вы сказали, что приземлились в сорок пятом. Что же вы делали эти двенадцать лет?

Незнакомец обернулся и посмотрел на стол.

— Аварийная посадка при временных перемещениях — вещь малоизученная. Энтропия временной ткани увеличивается в геометрической прогрессии во время посадки. Ризон начал распадаться, его части разбросало по случайным временным точкам. На самом деле мои поиски могли затянуться на куда больший срок, но, так как сегодня я нашёл последнюю деталь, могу с уверенностью констатировать, что промежуток оказался небольшим. Спасло то, что раньше сорок пятого ничего не упало бы, только позже. Поэтому идти мне оставалось только вперёд. Однако браться за такое дело одному — это полное безумие, поэтому мне пришлось пользоваться услугами фрилансеров. Видите ли, Ризон, как и все его части, маскируется под временную эпоху, в которой находится, но в воронке временные эпохи сменятся одна за другой. Система сбилась, и детали раскидало по времени в виде предметов, которых там быть не должно. А будучи, к тому же, заряженными тяжёлыми частицами, детали начинают искажать пространство вокруг, так что мне оставалось только раскинуть сети и ждать новостей о “необычном”. К сожалению, одним из самых лучших моих “рыбаков” оказался Виктор.

— Значит, теперь вы сможете починить корабль?

— Обязан. А теперь…

Фрэнк встал.

— Подождите! — сказал Алекс, всматриваясь в безучастные глаза брата. — Что с ним? То есть, что с ним будет? Он очнётся?

Фрэнк сел рядом и положил руку на лоб Саймона.

— Твой брат соприкоснулся с ядром Ризона. Объяснить, что с ним произошло и происходит сейчас… не в моих силах. Но это опасно. Даже для нас.

— Но как, блин? Как он это сделал? Он же просто… просто… мой брат. — Алекс взъерошил его чёрные кудрявые волосы. — Мой непутёвый трусишка-брат.

— Ядро Ризона — не просто механизм. И даже не ИИ. Это живой организм, уровень мышления которого находится за гранью нашего понимания. Оно впитывает в себя каждую абстракцию, с которой соприкасается; каждую идею, каждую мысль оно прогоняет сквозь себя, переваривает и выдаёт сотни тысяч новых на её основе. Представьте себе калейдоскоп, только вместо трёх или четырёх зеркал у него внутри миллиарды, а полученное изображение проецируется ещё на миллионы других зеркал. И при этом цветные стёклышки в нём непрерывно меняют форму. Твой брат находится в центре всего этого.

— Да вашу мать, вы же создали эту хрень, значит, вы сможете его вылечить, так ведь?

— Ядро Ризона создали не мы. Мы только нашли его и придумали применение. Но да, мы сможем вылечить Саймона. Это займёт годы, но мы сделаем всё возможное, я клянусь.

Алекс крепко сжал ладонь брата и поцеловал его в лоб. Затем встал.

— Хорошо. Тогда какого хрена вы всё ещё здесь?

Фрэнк опустил руку ему на плечо, затем подошёл к столу и наклонился над большим куском синей бумаги.

— Ремонт практически закончен — я производил его постепенно, как только находил новую деталь. Осталось только установить ядро. Но Алекс, — обернулся он. — Я не могу обещать, что твой брат вернётся. Есть большой шанс, что после этого Совет Времени запретит полёты в этот временной период.

— Пусть так. — ответил парень. — Но если с ним случится хоть что-нибудь, я прилечу следом и устрою вам такой калейдоскоп, что никакой Совет вас не спасёт, понятно?

Фрэнк улыбнулся.

— Знаешь, у меня ведь тоже есть брат, на Меззанине. Сэм. Барменом работает.

***

— Так, аккуратно.

Фрэнк взял Саймона на руки и сказал Алексу:

— Открой шкаф, пожалуйста.

— Не понял?

— Сейчас поймёшь.

Алекс почесал затылок и потянул за ручку. Но вместо вешалок и брюк он увидел уходящий вдаль коридор, по стенам которого прокатывались волны жёлтого света. Он застыл. Фрэнк легонько отодвинул его и прошёл внутрь. У Алекса закружилась голова.

— Всё равно не понял — сказал он, медленно отходя назад. Спустя минуту Фрэнк вернулся.

— Я уложил Саймона в каюте. Полагаю, это цзай циен, как говорят у вас.

— Постойте. — Алекс снял с запястья механические часы и протянул Фрэнку. — Передайте ему. Они давно не ходят уже, но ему всегда нравилось всякое старьё. Хотел подарить ему на Рождество.

Фрэнк кивнул. Все смолкли, тишину нарушало лишь доносящееся из шкафа гудение жёлтых волн света. Алекс посмотрел на часы на нейроинтерфейсе.

— Счастливого Рождества. — сказал он и закрыл дверь.

Минуту спустя она исчезла. Как и шкаф. Словно их тут никогда не было. Алекс стоял в сумраке и смотрел в стену, по которой бегали огоньки ночного Нео-Эл-Эй. Сюин взяла его за руку.

— Пойдём домой.

— Сейчас. — Ответил он, сжимая её ладонь. — Давай подождём минуту. Ещё минуту.

Эпилог. "Have Yourself a Merry Little Christmas"

“Уважаемые граждане Западного Сектора! До наступления две тысячи двести восьмого года остаются считанные дни, и в этот радостный Рождественнский вечер я предлагаю всем, кто собрался сейчас у стола со своими родными и близкими, поприветствовать синтетика по имени Синий Лепесток, который пожелал обратиться к нам с речью. Поприветствуем!”

На экране появился молодой человек с короткими светлыми волосами в сером пиджаке. Его лицо светилось добротой и спокойствием.

“Дорогие друзья! В этот праздничный тёплый день я хочу рассказать вам о том, какой большой путь прошли мы вместе. Наверное, кто-то помнит ещё времена, когда отношения нас с вами были, мягко говоря, натянутыми. Страх, недоверие, паранойя, дискриминация — всё это останется грязным пятном на полотне истории. И тем не менее мы не должны забывать. Мы должны помнить, чтобы видеть, как далеко мы с тех пор продвинулись, сколького достигли — вместе. И сколького ещё можем достичь. Всего каких-то пятьдесят лет назад Истинный Искуственный Интеллект был…”

— Дорогой, пойдём за стол, всё готово.

— А, что говоришь, Сюин?

— Да всё ты слышал, дедуля, вставай давай.

— Да ты посмотри на него! — Он указал на экран. — Важный какой. Эх…

Старик, крякнув, встал с дивана и поплёлся на кухню. С улицы доносились хлопки, кто-то свистел, в небе парили красные бумажные фонарики. Он сел за стол.

— Всё готово, говоришь? Ну тогда это самое, итта да кимас!

— Куда? Я тебе дам кимас! Внуков подожди своих, разогнался.

— Да где они там телепаются?

— Едут, сказала же. Только что разговаривала.

В дверь постучали.

— Ого. Шустро. — Сюин вытерла руки об фартук. — Откроешь? Я пока достану эту гадость из духовки.

— Сама ты гадость. — Пробурчал старик, выводя на экран нейроинтерфейса изображение с глазка. — Паренёк какой-то.

— Что за паренёк? Минь?

— А я почём знаю?

— Ну открой, пусть зайдёт.

Старик направил команду. Сюин достала блюдо из духовки и поставила на стол. В комнату вошёл парень, безуспешно пытаясь скинуть кудрявую чёлку с лица. Он взглянул на старика, на Сюин, затем на стол и улыбнулся.

— Осьминог. Восемь ног всё-таки. Надо запомнить.

Старик уронил вилку. Сюин вкрикнула.

— Саймон?

Старик бросил взгляд на руку парня и увидел свои часы.

— Глазам не верю. — Нахмурился он. — То есть, часы у него ходят, значит. Так какого же хера ты опаздываешь, куентан?

Они долго обнимались и долго плакали. А когда сели, Алекс стукнул ладонью по столу.

— А теперь серьёзно, Саймон. Где тебя носило столько времени? У тебя же его навалом, блин, у тебя машина времени!

— Знал бы ты, как я хотел прийти раньше. Но я не мог, прости. Запрещено. Временной период до двести восьмого объявлен нестабильной зоной. Даже сейчас ещё рано. Но я не мог пропустить это. — Он кивнул в сторону стола. — Я знал. Я знал, что вы всё ещё едите эту гадость.

— Да сам ты гадость! — Алекс рассвирипел. — Ты просто нихрена готовить не умеешь.

Сюин присела рядом.

— Ну как ты? Что было? Расскажи.

— Боюсь, на всё времени не хватит, я ненадолго. Но если вкратце: я пролежал в коме четыре года, а когда вышел, ещё год лежал, пытаясь сообразить, где я и кто я. Контакт с ядром Ризона почти полностью сжёг мою память, мою личность, моё эго — короче, всё, что делало меня мной. К счастью, темпоральная медицина помогла восставить состояние моего мозга до дня контакта с ядром. В общем, я провалялся в больнице ещё год, много думал, в основном о том, что мне показало ядро. Много писал. А когда вышел, устроился в консерваторию, профессором. Самый молодой профессор за всю историю, как они говорят.

— Постой, что? Кем ты устроился?

— Ага. В том и дело. Когда я вышел из комы, я не знал кто я, где я, что я. Но я знал одну вещь. Я знал музыку. Я знал её всю, от и до, знал, как она работает, понимаешь? Какая тональность нужна, чтобы заставить сердце биться быстрее, какая комбинация нот нужна, чтобы заставить человека плакать, смеяться, грустить, мечтать. И стоило только мне дотронуться до пианино, до гитары, до флейты — это знание вырывалось на свободу со страшной силой и сметало всё вокруг.

Алекс почесал бороду.

— Ну дела. Но что там было-то вообще, в ядре этом? Что ты видел?

Саймон покачал головой.

— Ох, Ал. Проще сказать, чего я там не видел. Историю всего, с самого зарождения, каждый год, каждое событие, каждую жизнь. Мысли, эмоции каждого, с рождения и до смерти. Каждую чёртову мысль. Взаимоотношение, связь всех вещей, всех событий, причины и следствия. Это сначала. Потом я начал видеть альтернативные “ветки”. И вот тогда стало совсем невесело. Каждое отклонение каждой мельчайшей частицы, каждый повернутый на сотую градуса вектор, каждая отличная от оригинальной мысль — создавали новый набор переменных, новые последовательности, измерения, вселенные, мультивселенные. Я начал ускоряться до безумных скоростей, до невозможных скоростей, превратился в фотон, в кварк. Я не знаю. Я летел в этом потоке вечность или несколько вечностей, как посмотреть. А потом я очнулся, и всё, что я испытал, осталось на кончике языка, привкусом на губах, утекло сквозь пальцы смутным воспоминанием, как после сна. Как-то так. Врачи сказали, что мой мозг буквально вскипел, сварился. Меня вернули с того света.

По телевизору начался праздничный концерт. Девушки в красных платьях танцевали под старомодную музыку. Небо за окном осветил залп салюта.

— Я видел родителей, Ал.

— Что?

— Там, в ядре, я видел нас с тобой, но других. У тех нас родители не погибли. Ты был добрее. Я был смелее. Знаешь, какая-то часть меня хочет обратно, туда.

Старик нахмурил брови. Они замолчали.

— Что стало с Фрэнком? Он жив? — спросила Сюин.

Саймон усмехнулся.

— Сложно говорить о таких вещах, будучи путешественником во времени. На данный момент Фрэнк ещё даже не родился, если быть точным. Но там он жив, да. Он приглядывал за мной какое-то время. А потом ушёл. Ничего не сказал, просто ушёл. Слышал только, что он отправился на Остров Софии. Там живут отшельники, которые по какой-то причине решили покинуть общество, посвятить остаток жизни размышлениям. Больше я о нём не слышал.

— Вот оно что — кивнул Алекс.

Саймон встал.

— Боюсь, мне тоже пора. Я и так уже нарушил кучу запретов, находясь здесь. Время — очень деликатная материя. Но вот что, — он снял с запястья часы, — держи. Я их починил, теперь их даже заводить не надо. Откалиброваны по Центральному Маятнику Совета.

Алекс взял часы.

— Надо же. Так и не скажешь, что я их на барахолке купил за восемьдесят кредитов.

Они рассмеялись. Обнялись.

— Ты смотри, — сказал Алекс, — у тебя может и машина времени, но у нас его немного осталось, так что не опоздай.

Саймон кивнул. Ещё раз взглянул на нетронутого осьминога. И ушёл. А Алекс продолжал стоять и смотреть в стену. Стоять и смотреть.

Сюин взяла его за руку.

— Пойдём за стол.

Алекс сжал её ладонь и посмотрел на часы.

— Сейчас. Давай подождём минутку. Ещё минуту.