300 лет нищеты

Глава 1

Вы не поймете моей боли. Вы, кто считает сдачу в супермаркете и радуется кэшбеку в 3%, просто не способны вместить в свое примитивное сознание всю глубину того колодца отчаяния, в который я рухнул. Да, рухнул. И если раньше я бы устлал дно этого колодца лепестками роз, собранных девственницами в полнолуние, то сейчас я вынужден падать в абсолютной темноте, без малейшего намека на ароматерапию.

Все началось с того проклятого вторника. Мой финансовый аналитик, бледный юноша с трясущимися руками (а я ведь платил ему не больше двух миллионов в год – немудрено, что нервы у него ни к черту), сообщил, что мой капитал «немного просел». Как он выразился, мы входим в зону турбулентности.

Турбулентность! Я сразу представил свой личный «Боинг-787», оборудованный под летающий гарем, где вместо кресел – ванны с шампанским «Cristal». Раньше я мог позволить себе наполнить этим «Кристаллом» бассейн, чтобы мои миниатюрные пудели учились плавать в пузырьках премиального алкоголя. А теперь... Теперь я вынужден довольствоваться джакузи. Всего лишь джакузи, наполненное элитным шампанским! Вы представляете этот позор? Сидишь, как простой смертный, в пенном облаке «Dom Pérignon» урожая 2008 года, и понимаешь, что объема едва хватает, чтобы покрыть плечи. О каком шике, о каком размахе может идти речь, если брызги не долетают до люстры из горного хрусталя, инкрустированной слезами вымирающих улиток?

Дальше – хуже. Я привык планировать будущее с размахом. На прошлой неделе я всерьез рассматривал приобретение небольшого архипелага в Тихом океане. Хотел устроить там частное государство с монархией и мной в роли Бога-Императора. Уже были готовы эскизы флага и гимна (увертюра на мотивах шуршания моих ценных бумаг). И что же? Кризис, безжалостный рок, злая судьба! Моих денег хватило лишь на один-единственный остров в Океании. Один! Жалкий, одинокий клочок суши, где даже спрятаться негде от папарацци, разве что за единственной горой, которую я, скрепя сердце, переименовал в свой любимый большой палец. Архипелаг – это величие, это симфония. Остров – это просто дачный участок, где вместо забора плещется Мировой океан.

Но самый чудовищный удар пришелся, конечно, по моей личной жизни. Я всегда был ценителем прекрасного и собирал коллекции. Моей страстью были элитные жрицы любви. Раньше, когда я чувствовал легкую меланхолию, я звонил своему батлеру и просил прислать «девочек». Тысячу, не меньше. Они заполняли бальный зал, как прекрасные бабочки, и я, словно восточный падишах, выбирал себе компанию на вечер. Это было прекрасно, это было эпично. А вчера... Вчера я заказал лишь пару сотен. Двести! Вы слышите эту похоронную цифру? Двести моделей, которых я даже не успел всех разглядеть! Я сидел и с ужасом осознавал, что мой взгляд упирается в пустующие углы зала. Где же та тысяча, где то море красоты, в котором я так любил тонуть? Экономия погубила весь шарм. Пришлось просить их ходить по кругу быстрее, чтобы создать иллюзию массовости. Это был фарс, унизительный водевиль, а не отдых.

Я сижу, уставившись в одну точку на стене, инкрустированной бивнями мамонтов (пришлось покупать бивни мамонтов, а не живых мамонтов – на живых бюджет уже не тот). Жизнь теряет краски. Раньше я смотрел в будущее с оптимизмом. Я точно знал: моих денег с лихвой хватит на 500 лет разгульной жизни. Пять столетий беспробудного гедонизма, без сна и отдыха! Это был план, достойный титана. А сейчас что? Моя команда аудиторов, ломая пальцы о клавиатуры из слоновой кости, выдала новый прогноз. При самом скромном потреблении – не больше трех бутылок «Château Lafite» на завтрак и ежедневной смене золотых унитазов – моих денег едва наскребется на 300 лет.

Всего триста лет! Триста... Мне придется умереть от старости, имея на счету жалкие крохи, потому что я не успею их потратить. Осознание этого съедает меня изнутри. Я обречен. Я отрезал ломтик трюфеля, чтобы заесть им черную икру, и чуть не разрыдался. Трюфель был размером с кулак, а не с голову младенца, как обычно. У меня вылетает в трубу всё, чем я дорожил. В трубу, которую, кстати, теперь придется делать не из цельного изумруда, а из банальной платины с мелкими бриллиантами. Стыд. Ужас. Нищета.

Я теперь экономить учусь. Представляете, вчера сам себе сказал: «Надо бы ужаться». И ужался. Заказал всего три частных самолета для перевозки любимого кота к ветеринару. Раньше-то заказывал пять. В одном — сам кот, во втором — его массажист, в третьем — психотерапевт, в четвертом — дегустатор корма, а в пятом летел я, чтобы лично контролировать весь этот караван. Теперь массажист и психотерапевт летят вместе. В тесноте, да не в обиде. Хотя какое «не в обиде»? Я уверен, мой сфинкс затаил на меня глубочайшую обиду. Он смотрел на меня вчера с таким презрением, будто я ему не золотой лоток насыпаю, а какой-то фарфоровый. И это его презрение — самое страшное зеркало моего падения.

Я не знаю, как жить дальше. Как смотреть в глаза другим миллиардерам, которые все еще могут позволить себе менять яхты каждый день, а не раз в неделю? Как объяснить любимой женщине (одной из трехсот, оставшихся в моем штате), что наш совместный отпуск пройдет не на обратной стороне Луны, а всего лишь на МКС?

Это не жизнь. Это выживание. И я, последний из могикан эпохи безграничного потребления, вынужден крикнуть в эту бездну, поглотившую мои 200 лет будущего разгула: «Остановитесь! Я еще не всё спустил на благотворительность!».

Ведь если так пойдет дальше, боюсь представить, к чему это приведет. Возможно, к ужаснейшему из исходов: мне придется завещать свое состояние детям.