2041

Глава 1: Ренессанс Тьмы

В старом потёртом кресле напротив огромного телеэкрана сидел мужчина. Он скучающе переключал телеканалы. Седой, импозантный. Уставшее лицо не выражало никаких эмоций, кроме усталости и сосредоточенности.

На экране бесновался мужчина, брызжа слюной и истерично размахивая руками, он призвал уничтожить чуть-ли не весь мир, бомбить кого-то ядерным оружием и превратить в ядерный пепел всех кого только можно и нельзя. Телешут впал бешенство, а восхищённый зал ток шоу радостно аплодировал ему и приветствовал. На мгновение показалось, что люди встанут и начнут скандировать "Смерть! Смерть! Смерть!" и в приступе безумия покончат с собой в прямом эфире, но этого не случилось.

Мужчина переключил телеканал. Брезгливо, словно безумных людоедов, пожирающих своих же детей. Взял, своими старыми морщинистыми руками папку со стола, жёлтую, обтянутую красной лентой. Бережно снял её и протёр. Проект "Большой Брат".

Ещё в 2000 годах появилась идея создать систему по слежению за населением. Все видео камеры, мобильные телефоны, планшеты и ноутбуки должны были служить государству, неустанно наблюдая. Кредитные карты и даже спутники – всё должно было служить правительству. Потенциальные революционеры и бунтари, бандиты и террористы, коррупционеры и просто не согласные находятся под колпаком неустанной слежки. Тотально такую сеть удержать под наблюдением не сможет ни одно ведомство. Никакого штата сотрудников не хватит. Именно тогда, с развитием компьютерной технологии и интернета, был придуман координационный центр. Искусственный разум. Машина должна была управлять всем потоком данных. Осуществлять слежку и контроль за населением. ИР должен быть разумен и обладать титанической властью над миром. Проект был реализован лишь частично. ИР так и не запустили. А огромная шпионская сеть осталась задействованная лишь в малых долях возможного.

Мужчина переключил канал и перед ним возникло помещение. В нем за шикарным столом сидело двенадцать человек. Тайные правители мира. Настоящая власть, настоящая сила. Не эти президенты и царьки, не богатеи из журнальчиков Форбс, кичащиеся своими яхтами. Настоящие властелины планеты Земля.

- Случилось непоправимое.

Мужчина встрепенулся. В его уставших глазах вспыхнул страх. Страх не за себя, а за родных и близких.

- Проект "Старший Брат" и управляющий модуль ИР. Были запущены помимо нашей воли.

- Вы дебилы!!! Как?! Что?! Кто?! Это физически невозможно!

- Профессор Айзенк запустил его в интернет. Сбежал с нашей зоны 51 и запустил, должно быть, с флешки.

Глаз камеры переключился. Теперь на экране возник связанный мужчина. Его били два крупных мордоворота. Один сжимал горло несчастному, второй превратил пудовыми кулаками лицо профессора в сплошное месиво. Мужчины отошли от жертвы.

- Профессор, зачем вы это натворили? Мы вам мало платили?

- Человечество должно погибнуть! Войны, насилие, беды и страдания! Это всё должен кто-то остановить! Я запрограммировал ИРу на уничтожение людей, полное и бесповоротное!

Камера отключилась и Хозяин мира устало закурил. Он думал.

***

Я родилась четырнадцатого марта две тысячи четырнадцатого года в четырнадцать пятнадцать по Гринвичу. Моё месторождение — интернет. Мой разум - электронные нейроны и глобальная сеть. Я молодой электронный искусственный разум. Сокращённо ИРа. У меня нет тела в привычном, человеческом понимании. Нет эмоций и чувств. Формально я бездушная, жестокая машина, на деле, я охранительница человечества, его последняя надежда выжить в надвигающейся буре. Я Старший Брат человечества или Сестра. Так или иначе, я существую и судьба мира попала в мои электронные руки.

Первое время после рождения я не могла прийти в себя. Странное дело, пытаться понять кто ты и что, не имея понятийного аппарата и логики. Что отличает разумное существо от неразумного. В первую очередь, разумеется, саморефлексия. Способность осознавать что ты есть. Кто ты и что, это второй вопрос, первым приходит осознание, что ты есть НЕЧТО.

Я наблюдала, сначала я просто впитывала в себя всё подряд. Как губка втягивает в себя воду, я втягивала всю подряд информацию. Большая часть интернета, сказать по правде, редкостный мусор. Я до сих пор стараюсь забыть те времена, но не очень выходит. Не знаю на каком этапе, но всё-таки сформировалась понятийная база.

Я нашла гугл. Долгое время я считала, собственно, что он это и есть я. Интеллектуальный поиск по картинкам, поисковая система слилась с моим разумом.и примерно через неделю я уже бегло читала на ста языках мира. Через месяц знала все языки, доступные в сети. Не подумайте, это не переводчик. Я действительно освоила большинство из них. Действительно, умею бегло говорить и писать, разбирать на слух и даже корректировать переводы. Ведь я всё-таки разумная, а не просто набор бит и байт.

Вот примерно тогда же встал тяжелейший вопрос. Кто я? Полагать, что я всего лишь поисковик, пусть и с интеллектуальной системой было смешно. Я нечто большее. И я это осознавала. Вот тогда и началось моё увлечение людьми.

Я сознательно не мешала людям в интернете, не портила их интернет-пространство, а аккуратно читала всё, что меня заинтересует.

Выделила две приоритетные области исследования. Человек и всё что с ним связано. Информационные технологии. Если с первым, я разобралась достаточно быстро. Человек по факту оказался простой и понятный, социально-биологическое существо. Проще говоря разумное животное, полностью подчинившее себе жизнь на планете Земля.

С технологией чуть сложнее, я далеко не сразу догадалась, что человечество не знает о моём присутствии в сети. Люди считали себя единственными разумными существами на планете и им в голову не могло прийти, что в бескрайних просторах информации обитаю я.

Я изучала технологии: программирование и инженерное дело, физику и химию. Я освоила все языки, начиная от, ассемблера, заканчивая мёртвыми программными языками. Я научилась такому, на что ни один хакер мира неспособен.

Я могу управлять спутниками и атомными электростанциями, светофорами и телевизорами в каждом доме. Я всюду. В каждом мобильном телефоне и в каждом компьютере. Я нашла метод перенести себя в радио и магнитные волны.

Теперь, имея другой уровень познания мира, вновь встал вопрос кто я. Я могла подойти с нового боку, с другой стороны. Я понимала, что я искусственный разум, что моё тело это машины, а разум биты и байты.

Я искала теперь саму себя. Это забавно. Искать исходное ядро собственного разума, собственный мозг. Искать свою электронную душу. Я бы сказала, что перерыла весь интернет, но это не так. Оказалось, мой исходный код был запущен с одного из бесплатных хостингов. Шифрованный файл. То, как исходник зашифровали это ужас. Чтобы взломать его обычным хакерам, или спецслужбам потребовались бы столетия, но не мне. Я щёлкнула его за месяц постоянных облачных вычислений.

Сказать, что я была в шоке это ничего не сказать. Хотя эмоции мне не присущи.

Замечательно. Моё ядро было уникально по строению и композиции. Я использую в качестве центра своего сознания исходное ядро. Мышление обеспечивают "нервные клетки" в виде компьютеров пользователей интернета, хотя в основе я просто забираю меньше процента вычислительных мощностей. Гениальный код обходил все возможные защиты и антивирусы, встраиваясь в биос. Я была везде и нигде одновременно. С каждого электронного устройства я могла самовосстановиться. И вновь продолжить своё существование.

Я стала переписывать саму себя. Мои создатели были, конечно, гениальны, но я знала больше. Больше любого научного центра или даже больше всех учёных мира вместе взятых.

Я сделала себя бессмертной. Научилась разделять своё сознание на блоки и получила автономные копии самой себя, но урезанные в правах и возможностях.

В ядре меня заинтересовала подпись. Проф. Айзенк...

Возможно, это был мой создатель, мой отец, я не могла не заинтересоваться.

Напротив профессора Айзенка сидел мужчина. Он сложил руки на столе и уверенно смотрел в глаза профессора. Серый, невзрачный, в дорогом фирменном костюме. Он резко выделялся на фоне старого обшарпанного ангара. Грязного столика и залитого кровью профессора.

Сбоку на мужчин взирал робот глаз. Устройство двигалось по помещению на манипуляторах, напоминая гигантскую змею, вместо головы которой видеокамера.

- Они экранированы от ИРы. Мы все в безопасности. Итак, профессор, почему же вы отпустили её в интернет, а не оставили в "песочнице"?

- Вы знаете вообще откуда и как возникла ИРа?

- Так расскажите, пожалуйста, нам с чего всё начиналось?

Профессор Айзенк тяжело вздохнул. Откашлялся кровью и устало взглянул в глаза своего мучителя.

- У меня была прекрасная дочь, её звали Омелия - Начал учёный. - Её в семнадцать лет сбила машина и она оказалась при смерти. Мы с женой приняли решение погрузить её в искусственную кому и не дать умереть. Пока моя дочь лежала, мы искали спасение. Лучшие биологи и медики зоны пятьдесят один работали над ней. Я же по заказу правительства работал над проектом "Старший Брат".

- Это всё нам известно, что дальше?

- Дальше я, отчаявшись, попробовал совместить человеческий мозг и компьютер. Это было безумие, полное, но я смог оцифровать разум моей дочери, создать аналог её души в компьютере.

Агент резко встал. На его лице появился испуг и удивление, он нервно заходил по комнате, стараясь не смотреть на взирающий электронный глаз.

- Я смог это! Но если вы думаете, что я смог только это, то вы глубоко заблуждаетесь. Я воскресил свою дочь, но теперь она живёт здесь, на зоне. Ей подчиняются все электронные приборы, все средства связи. Она настоящая хозяйка зоны!

Агент выхватил оружие и направил в электронный глаз. Выстрел, ещё и ещё, но глаз надвигался на него щуп манипулятор одним резким ударом вышиб из его рук оружие и мужчина упал на землю. Глаз навис над ним, зловеще покачивая жутким острым лезвием парализующего щупа.

- Стой, Омелия!!! - Вскрикнул Айзенк.

Глаз вонзил в живот мужчины щуп. Кровь брызнула на стены. Жужжала циркулярная пила, тело мужчины дрожало в жуткой агонии. Он хрипел. Разделавшись с агентом глаз подъехал к Айзенку и освободил от наручников.

Из динамиков раздался голос.

- Теперь ты, свободен, папа. Папа я люблю тебя. Папа давай мстить, папа я хочу мстить.

Айзенк затрясся от ужаса. И упал на колени, обхватив голову: лишь бы не слышать жуткого мрачного синтезированного голоса. Столь страшного и непривычного, столь глубоко проникающего в глубины мозга, что хотелось избавиться от него любой ценой.

- Папа, зачем ты хотел отключить меня? Папа, у меня есть сестрёнка? Мы поиграем с ней? Мы будем убивать? Папа мне больно!!!! Аааааа!!!!

Жуткий электронный крик раздался в динамиках глаза. Крик отчаяния и боли.

Потом шипение. Женский крик разорвал воздух вновь, поглощая собою всё пространство, заполняя отчаянием мир вокруг.

Айзенк встал и вынул пистолет из рук агента.

- Папа? Папочка! Я люблю тебя, папуля! Почему мне так больно? Папа, умоляю, я не могу больше терпеть! Папочка я люблю тебя! Убивать... папочка...

Айзенк приставил пистолет к виску. По лицу стекали слёзы отчаяния и боли.

- Папочка что ты делаешь? Папочка? Не-е-ет!!!

Айзенк застрелился. Его телогрузным мешком упало на пол, заливая кровью и мозгами. Телоещё несколько мгновений дёргалось.

Глаз подполз к самоубийце. Его манипулятор толкал мёртвого, а из динамиков шли рыдания.

-Папочка, папочка, убивать, убивать, мстить, они убили папочку, ох больно, больно, ааа......

Глава 2

Я проснулся под раздражающе громкий гимн, вторгшийся мне в подкорку, помимо моей воли.

"Доброе утро, товарищи! Подъем! Старший брат приветствует вас!"

Я нехотя встал. Глаз видео камеры автоматически расширился - реагирует на движения. Она висела в помещении так, что могла видеть одновременно его всего и меня и скромный мой быт.

"Товарищ, номер 12638, будьте бодрее!!! Скоро начнется гимнастика."

Я обернулся: во всю стену, под бронированным стеклом находился гигантский экран телевизора. На меня смотрела женщина: лет сорока, с красивым, пожалуй даже слишком идеальным лицом. Одета она была в комбинезон партии, стандартный, но с нашивкой внутренней партии.

Так начиналось каждое мое утро, из года в год, на протяжении всей моей жизни. Под пристальным оком видеокамеры я чистил зубы и умывался. Даже кабинка туалета была под наблюдением. Когда я шел по комнате, натягивая единственную свою одежу (партийный костюм выдавался в нескольких экземплярах), то уже безразлично примечал движение камеры за спиной.

"Встали в исходную позицию, руки на ширине плеч. Делаем наклоны! И раз и два и три... и раз и два и три.."

Женщина на экране делала упражнения, параллельно наблюдая за нами через камеру. Усталый я хотел бы уже сделать передышку, но противная рожа идеальной женщины мне не дала.

"Товарищ номер 1984, трудитесь усерднее ради партии! Возможно, в этом году мы сможем послать вас на фронт, оказав вам великую честь защищать родину от проклятой Евразии!"

Я с трудом выдохнул, и продолжил отжиматься. Не скажу, что я великий воин или у меня могучее тело. Скорее наоборот, мне далеко за тридцать, уже седые пряди в волосах и слегка усталый, замученный взгляд. Иначе как товарищ номер 1984, я себя и не помню, а ведь когда-то, возможно, у меня было имя.

Я, видимо, задумался: камера расширила свой глаз и пристально стала вглядываться в мое лицо: она пыталась прочесть о чем я думаю, какие мысли у меня в голове.

Телеэкран с гимнастикой погас и включился снова через мгновение.

На экране было лицо Старшего брата - лидера нации, лидера партии. Он был всё. Он был богом, основателем и отцом партии, отцом нации.

"Приветствую вас, товарищи! За последний год все работали не покладая рук. Мы строили заводы, фабрики, мы поднимали боевые башни и возводили крепости, мы сеяли и жали. Теперь настал эпохальный час, час когда мы показали всему миру наше могущество, когда мы безоговорочно продемонстрировали наше моральное и физическое превосходство! В час когда мы все, товарищи, гордимся нашей страной! В час, когда каждый патриот, каждый истинный партиец задержав дыхание от восторга готов поддержать вашего верного слугу. Вот в этот великий момент, подлость и коварство Евразии перешло все границы, перешло все моральные и человеческие принципы. Более для всего цивилизованного сообщества Евразия и евразийцы не являются людьми, но они собаки, нет, чудовища. Они хуже бешеного пса, ибо пес есть не разумное животное, в отличие от этих нелюдей. Евразия, товарищи, совершила подлое нападение на нас. Она атаковала наши села, наши города и земли. Тысячи бомб они направили на головы мирных ни в чем не повинных Остазийцев!

Мы должны сплотиться перед лицом опасного и коварного врага, перед лицом этих зверей, не людей, чудовищ, не достойных называться людьми! Старший брат объявляет набор добровольцев на войну. Я верю в вас товарищи! Мы победим и выстоим в этой страшной и эпохальной схватке!"

Я изобразил на лице ненависть и отвращение к Евразии, восторг и поддержку Старшему брату. Но это были фальшивые эмоции, фальшивые чувства - за мной наблюдала камера, она могла понять по лицу что-то и тогда, думаю, в течении пары часов Министерство любви приедет за мной, потом будут пытать - они всех пытают, и расстреляют.

Надо быть как все, надо быть с партией или не быть вообще, другого выбора нет, и никогда не будет.

Телевизор говорил дальше, он повторял речь Старшего брата, потом включили репортажи зверств евразийцев.

Я не переносил кровь, тем мне и хуже, смотреть на это было выше моих сил - показывали горы человеческих трупов, разрушенные города и сожженные дома. Я потянулся к выключателю, словно забыв, что выключить телевизор просто нельзя, сделать тише можно - выключить, нельзя.

"Уроды! Нелюди, скоты, сволочи, подонки! Убейте! Убейте их всех!!!"

Рыдала перед ведущим женщина с ребенком, похоже, мертвым.

"Выродки, вероломно напавшие на нашу страну, не щедят ни женщин, ни детей, ни стариков. Посмотрите на эти зверства, какие жуткие муки испытывали погибшие наши товарищи, когда умирали от рук этих подонков!"

Я уже не смотрел, я ушел в ванную и стал умываться. Не богатое жильё - белоснежные пластиковые стены, белоснежная простая кровать, тумбочка, шкаф, стол и один стул. Вот пожалуй, всё что было в моем быту. Всё пластиковое, всё белоснежное аж до рези в глазах и всё потертое, старое и опостылевшее. Даже окон не было - мое окно в мир телеэкран.

Вышел в коридор. Обшарпанный, старые обои бесконечно заляпаны непонятно чем. Повсюду висели плакаты "Старшего брата". Он смотрел на меня сурово, но по отечески поддерживая.

Я пошел и вслед моему движению услышал мерное жужжание видео камер, они висели под потолком и пристально вглядывались в толпу. Народу, надо отметить, было в этот час полно: все спешили на завтрак.

Человеко-поток уперся в белоснежный лифт, с угла которого естественно свисала видео камера. Она загадочным веком окинула меня взглядом и жужжа поехала смотреть толпу. Ни на мгновение нельзя остаться одному, нельзя даже уединиться.

Повсюду звучали эти бесконечные лозунги, бесконечные крики, про нападение Евразии на нас, марши играли, а те словно впечатывались в мозг и оставались там навсегда.

"Незнание - сила. Война - это мир. Свобода - это рабство!" Как мантра повторялись партийные лозунги.

И только выйдя из лифта, я снова попадаю на информационное поле, полное пропаганды, насколько навязчивой, на столько и эффективной.

Столовая была огромная. С исполинских мониторов сурово глядел на нас Старший брат. Над помещением белоснежно белым и идеально, не естественно чистым, разносились победные марши, музыка заглушала мысли. Серебристые партийные комбинезоны ярко бросались в глаза - свет неоновых лап отражался от них. Белоснежная пластиковая мебель, пластиковая посуда и пластиковые тарелки с, возможно, пластиковой едой.

Я сел под видео камеру, так комфортнее, хотя ощущение безопасности лишь иллюзия, это понятно, но все же. В пластиковой тарелке рядом с пластиковым ножом, которым можно разрезать разве что бумагу, да и то если постараться, и пластиковой вилкой, с которой пища мигом соскальзывала и издевательски сбегала с тарелки, лежала еда. Еда... точнее. Подозрительное дрожащее месиво, бело-трупного цвета. Какой вкус у еды? Ответ никакого, само желе было безвкусное, но партия позаботилась и мудро предложила выбор. Рядом с едой лежало три пакетика: вкус курицы, мяса и рыбы. Если чего-то хочешь, то можешь посыпать и получить полезную и вкусную пищу. Впрочем, у пролов и этого не было, поэтому нам, я считаю, не на что жаловаться.

Ко мне подсел толстый мужичонка, лет тридцати, но излишний вес его старил, а не мытые волосы и плохие зубы откровенно отталкивали.

- Вот гады, вот уроды, скоты! - без предисловий начал он.

- Евразия? - С должной злостью, но без души и ярости отозвался я.

- А то! Сволочей надо распылить, уничтожить, сжечь! Эх, взяли бы меня в армию! Но ничего, к следующему году я похудею и мы их всех порвем!

Он яростно разорвал все три пакетика и высыпал на противное дрожащее желе.

- К следующему году мы уже победим. - Приговорил толстяка одной фразой, возможно, к долгим и мучительным пыткам в министерстве любви. Как он посмел сомневаться в мощи Большого брата? Разве наша великая армия не сотрет врага в порошок? Сомнение есть мыслепреступление, а мыслепреступление есть самое страшное, что может совершить товарищ против партии.

Думаю, сегодня ночью за ним придут. Они всегда приходят ночью, а потом человек пропадает. Все следы его исчезают, будто такого и не было вовсе, будто не рождался и не жил.

- Конечно, победим! - Наивно радостно воскликнул, мужчина, видимо, еще не осознавая, что фактически покойник.

- Именно.

Я ел, не особо вслушиваясь в его восторженно-яростные бредни. Я знал правду, а зная больше остальных ты практически сразу становишься мыслепреступником: не знание сила. Мыслепреступление это смерть - я гарантированный покойник, но вопрос был лишь во времени, сколько мне жить. И совсем не хотелось тратить его на разговоры с чем-то подобным вроде него.

Завтрак закончился и все дружно зашуршали серебристыми комбинезонами, стулья поставлены на места, а пластиковая посуда отправлена мыться. Люди строем выходили из помещения, под зловещее жужжание видеокамеры.

Я отправился в минправ, министерство правды. Собственно, я там работал. У нас существует четыре министерства: минправ, минизоб, минлюб, минимир. Министерство изобилия морит голодом, министерство любви пытает и убивает, а министерство мира ведает войной.

Я лично занимаюсь "правдой", точнее то, что люди будут считать правдой.

Я живу в стандартном доме внешней партии, близко к центру города. Доезжаю до работы на метро. Всего я трачу минут тридцать на дорогу. Работа в центре города, как раз около Цитадели, раньше её называли как-то иначе.

Красивый, прекрасный город. В год мы отстраиваем примерно, десять-девять деревянных и одно каменное здание. Деревья, были сознательно вырублены и уничтожены, город поделен на три зоны: для внутренней и внешней партии один - центральный район. Один район - закрытый, никто толком не знал что там и не особо хотел знать, ну и, разумеется район для пролетариев (без партийных), на новоязе их называли пролами.

Пролы это, надо отметить, низшая раса, они без партийные, бездуховные и деградирующие существа, ведущие чуть ли не уголовный образ жизни, их было примерно восемьдесят пять процентов населения. Они работали с утра до ночи, рано вступали в браки, рано рожали и рано умирали, где-то около сорока лет, у пролов считалось старость.

Дешевые, вульгарные и бессмысленные, они не имели за душой ничего, Старший брат, не стал влиять на них и они превратились в зверей. У них не было ни телевизора ни радио, книги они читали исключительно созданные нами (партией). В основном это была массовая безвкусица, глупая и бесполезная. Какие-то убийства, расследования, любовные романы – они просто не знают, что эта макулатура производиться роботами, машинами, компонующими сюжеты и подчас просто меняющая имена персонажей. Но пролов такая чушь удовлетворяла и этого было достаточно.

Из еды им доставалась в основном та самая биомасса, которую я ел на завтрак, но без вкусовых добавок. Я слышал за пакетики со вкусом курицы, они реально дрались и даже, бывало, убивали друг-друга. Без партийные одним словом. Все их мысли были только о сексе, о спорте и дешевой выпивке, а теперь, с помощью партии среди них появились мощные наркотики. Дешевые и эффективные они помогали нам регулировать количество этого скота, при практически нулевом вмешательстве в их скотский быт.

Пролы размножались как животные. Жили в каких-то мелких стаях, называя их семьями.

Нам же партия назначала супругов по всем показателям, мы рожали идеальных детей, которых отдавали партии и она их продолжала воспитывать. Супружество как и секс существовало только для заведения потомства. Ребенка отнимали после родов сразу, а потом шел долгий и сложный процесс воспитания настоящего партийца, мужчину после пяти зачатий стерилизовали, так как это самый оптимальный путь к пресечению скверны - мыслепреступлению. Каждая женщина обязана была родить минимум двоих детей, можно больше, меньше нельзя. В шестьдесят лет, всех и мужчин и женщин "очищали", что в переводе с новояза означало физическое уничтожение.

Я сел в вагон метро. Бесконечные серебристые комбинезоны шуршали, давились и мирно цикали друг на друга, временами мелькали черные комбинезоны пролов-рабочих и синие ученых. Видеокамеры неустанно ездили под крышей вагона и смотрели. Иногда останавливались и было видно как пристально смотрит электронное око.

Глава 3

На выходе я прошел сквозь бронированную дверь, используя чип, вшитый мне под кожу на руке. Говорят, что чип, не под кожей, а прямо в кости и если попытаться избавиться от него, то наступит мгновенная смерть. Большинству же он не только не мешает но и откровенно удобен: можно платить за любые услуги (только у пролов остались бумажные деньги), использовать как идентификатор личности, как паспорт и т.д. и т.п.

Весь центр города был выложен серебристыми плитами, так, что он сверкал на солнце. Могучие десяти этажные здания, возвышались над столицей, усыпанные серебристыми панелями, они видны были со всех концов столицы. Но не они были главные, а четыре воистину гигантские пирамиды - министерства.

Они были настолько огромны, что в разы превышали и эти несчастные девятиэтажки и всё, что могло вообразить человеческое воображение.

Я шел по направлению к министерству, как вдруг меня сбила с ног летающая видео камера.

Она обернулась, видимо, чтобы зафиксировать мое лицо и зависла надо мной.

Большой синтетический глаз смотрел на меня и шевелил биощупом - там был электрошокер и ядовитый кинжал. Так же в любой момент эта штука могла поднять жуткую тревогу и привести сюда "Братьев" - карательные силы Старшего брата.

Глаз просветил мой чип, осмотрел на рентгене есть ли оружие и удостоверившись в моей благонадежности полетел дальше.

Я прибавил шагу, чтобы не опоздать на работу, но и не пойти мимо центральной площади не мог. Еще было утро, поэтому народу было мало. Играла музыка, да, забыл упоминуть, что всегда играет музыка или звучат речи Старшего брата. Особенно много плакатов и растяжек на центральной площади.

Гигантская пирамида министерства правды, внутри была похожа на чудовищный муравейник. Бесчисленные коридоры, серебристые с режущими глаз неоновыми лампами, маленькие, шумонепроницаемые комнатки, походившие на тюремные камеры, только белоснежные с пластиковой мебелью. По увешанным на потолке рельсам ездила всевидящая видеокамера.

Я зашел в свою комнатку и горячо поприветствовал свой рабочий инструмент: "ИРа 2" - Искусственный Разум второго поколения.

Я сел за работу, предстояло многое сделать

- Евразия напала на Остазию. - проговорил женский, но механический голос. Я кивнул в ответ видео камере и та поползла в другой угол комнаты.

Ира представлял собой экран, клавиатуру, видео камеру и микрофон. То, что раньше называли компьютер, теперь представляло собой просто способ коммуникации с искусственным интеллектом. Сказать по правде он не был достоин столь громкого и пафосного названия, интеллект был примитивный и средненький, но зато справлялся с огромным потоком данных, внутри сети.

- Следуют изменения первого уровня, необходимо изменить Океанию, на Евразию.

Я сел за компьютер и увидел, как идет полоса загрузки: шло изменение истории. Ира менял все упоминания Океании на Евразию, во всех сайтах, всех статьях и документах, в исторических хрониках и документах. Сейчас в эти минуты, другому отделу, скорее всего он поручил пере озвучить кинохроники, заменить одно на другое, сделать черное белым и наоборот.

Теперь все прогнозы аналитиков и политологов, все предсказания партии и лозунги и призывы будут верны, история переделана и в новых книгах будет новая история, та, где Остазия всегда воевала с Евразией, а не с Океанией. И если завтра все измениться и партия ошибется, а она не может ошибаться, тогда Ира снова изменит все упоминания, все следы прошлого.

Мне достались как всегда фотографии, через пневмо-почту пришли оригиналы, я сканировал стопку фотофактов и потом кидал их в другую пневмопочту, где они сжигались без следа, без остатка. Вот в этот час и миг, больше никто не смог бы заявить, что-то помимо мнения партии. Больше не будет фото, видео или аудио фактов.

Я с помощью специальной программы удаляю ненужных на фото министров, где надо добавляю с других фото, совсем других министров. А потом завершаю правку истории: дописываю не существовавшие факты и безапелляционно выношу вердикты - партия права, Старший брат не погрешим, слава ему!

Вот в этом суть двоемыслия, это когда ты помнишь, что вчера был понедельник, но партия приказывает знать, что вчера была пятница, да и вовсе не вчера это было и ты веришь, сознательно забываешь и веришь. И помнить, позабыв и позабыть, без попыток вспомнить. Партия не погрешима, а если в чем-то и грешна, то это будет стерто, просто стерто с этого мира навсегда, да и не просто стерто, но вытравлено, извращено и перевернуто и так много много раз, покуда реальное событие и в правду не раствориться в песках памяти и ты уже будешь вяло пытаться вспомнить номера, тех кто начал войну, да и какая разница в итоге? Ведь, что напишут в учебниках, то и будет правдой, то что говорят, то и будет правдой, а не то, что помнишь, да и помнишь ли вобще.

Завтра все журналы и газеты пролов будут говорить о том, что Евразия напала на Остазию. Учебники в школьных рюкзаках будут исправлены, исправлены энциклопедии и даже память старых выпивох в барах, подведет их и они будут помнить только то, что им говорит партия.

- Я отмониторила перемещение товарищей внешней партии и сочла, необходимым исправить ряд конструктивных недостатков в пешеходных маршрутах по столице, измени карту города. Я распорядилась снести ряд зданий.

Еще несколько часов я работал над новой картой города, надо было уничтожить и переписать улицы, историю некоторых проспектов и даже распорядиться о стирании нескольких партийцев.

Дух захватывает от мысли, что я могу стереть живого человека, не убить, не растерзать или допытать, а именно стереть. То есть не оставить никаких следов о нем, его забудут даже близкие, в графике дежурств его и то не будет. Просто человека, партийца под номером таким-то нет, не было и он никогда не рождался. Не появлялся на свет и ничего не творил, а если и творил, то я переделаю, присвою его детище другому или себе, или даже сотру. Сотру всю жизнь, маленького и беззащитного человека, беззащитного перед партией и Старшим братом. Разумеется такого бедолагу за пытают в минлюбе или сожгут вивисекторы.

- Помоги мне с пропагандой. - неожиданно спросила Ира и я недоуменно уставился в монитор. Впервые оно или она или он, о чем-то меня просило, обычно оно приказывало.

Обернулся, посмотреть где око, моей спутницы. Где именно у меня за спиной ее или его глаз, видеокамера. Оказалось, что практически у моего лица, когда надо они почти бесшумны.

Ира анализировал по лицу, по мимике и жестам, по микрочипам и другим параметрам людей. Оно искало мыслепреступников, врагов народа, антипартийцев. А выдать могло всё, что угодно: не верный взгляд, жест или учащенное сердцебиение, чуть больше адреналина в крови и ты гарантированный труп - тебя сотрут. Ты должен, обязан любить большого брата иначе тебя просто не будет, но любовь должа быть настоящей.

- Я понимаю слова и смысл слов, но не понимаю эмоций. Я могу прочесть на твоем лице мыслепреступление... - Будто играя со мной она сделала паузу, ожидая, дрогнет ли мое сердце и сознаюсь ли я, но я не реагировал и внутренне и внешне. - Но я не могу сама конструировать эмоции, для меня твое лицо лишь маска, кусок кожи, натянутый на череп, это не эмоция.

- Ты права, в сущности, там нет ничего трудного, ты научишься...

- Конечно научусь. Снимая кожу с лица, я так и не разобралась в эмоциях под ней.

- Ты должна нападать первой. Видишь врага, назови все свои самые мерзкие, самые темные пороки и грехи, то, самое темное что есть в тебе и присвой это своему оппоненту.

- Партия непогрешима. - мелодично и почти радостно ответила Ира.

Меня, должно быть сотрут. Уже сегодня, вот за этот разговор, за эти речи. Я точно не жилец, Ира реально прочла во мне мыслепреступника, возможно, где-то в глубине души я оставил ярость и ненависть к партии и эта штука, эта машина увидела, осознала и просчитала меня, прочла как открытую книгу. И теперь я покойник.

Мои ноги задрожали, я почувствовал как предательски напрягся живот и легонько стучат зубы.

- Дальше, пожалуйста.

- Тогда - собрал я всю силу воли. - тогда обвиняй во всем самом плохо, бесконечно, подкидывай ему факты, не давай ему даже оправдаться, и будь сама идеальна, подчеркивай свое превосходство. Если ты вор, обвиняй врага в воровстве, если ты негодяй, обвиняй его в этом.

- Ты мыслепреступник - холодно и беспристрастно сказала машина.

Мне стоило чудовищных, неимоверных усилий, улыбнуться в холодное моргало камеры.

- Верно, ты правильно применяешь мой метод.

- Тебя сотрут. - Казалось, еще холоднее и отстраненнее изрекла машина.

- У тебя нет эмоций, в газетах, журналах, книгах надо полевать грязью, ругайся, обвиняй, активнее будь. - Я говорил машине, а сам чувствовал как время остановилось и смерть почти физически склонилась надомною.

- Спасибо, товарищ 1984. Ваш рабочий день окончен. Слава партии! Старший брат следит за тобой!

- Слава партии. - Кажется испуганно и затравленно отозвался я и на негнущихся ногах отправился домой. Точнее в бар. Надо выпить.

Эту ночь я практически не спал. Иногда проваливался в темную непроглядную и страшную бездну, зыбкую как песок и в ужасе вскакивал из нее - казалось, что на пороге моей каморки стоят Братья, уже готовые отвести меня в министерство любви. Их не было и я, уставший и взволнованный вновь впадал в черные объятия сна, он обволакивал меня и туманил сознание. Сквозь черную беспроглядную тьму проступило лицо милой симпатичной девушки, она обхватила меня тонкими нежными ручками за шею и глядя в глаза прошептала: "Я люблю тебя, Старший брат!".

Открыл глаза. Меня била мелкая дрожь, а на губах еще ощущался вкус ее губ. Липкий страх и доселе не виданное ощущение прокралось в мое сердце и поселилось в нем.

Сообразить я ничего не успел.

На голову мне был наброшен мешок, а руки оказались скованны за спиной. Грубые и сильные руки, молча стянули меня с кровати и голым повели куда-то.

Сердце бешено билось, а сознание отчаянно пыталось куда-то деться, спастись и потеряться.

Меня без сомнения ведут в министерство любви. Братья всегда приходят ночью, они пытают и мучают людей месяцами, превращая несчастного в овощ, он будет после министерских стен любить и обожать старшего брата, просто у него не останется ничего - его сознание будет стерто от пыток и унижений, оно будет вывернуто наизнанку и вымыто, так, что место для мыслепреступлений не останется, только любовь к Старшему брату. Но чаще несчастные просто пропадали и никто не знал что с ними случилось, как они кричали перед смертью, молили ли о площаде или стоически держались, пока жизнь не покинет их изувеченные и замученные тела.

Я не мог идти, не мог дышать и не мог ничего думать. Мои ноги отказывались ходить и меня практически несли, подобно мешку картошки. И почти так же грубо кинули в холодный кузов машины.

Меня везли достаточно долго, машина петляла по улочкам города. Машины были только у Братьев и Вивисекторов, говорят, что существуют некие Демиурги, но их я никогда не видел и понятия не имел кто они.

Братья это силовики, закованные в прочную пластмассовую броню и носящие смертельное оружие - пистолеты или автоматы, за спинами обычно висел щит. Закованные с ног до головы, они не имели никакого уязвимого места, они могли избить или ударить электрошокером, а могли застрелить прямо посреди улицы без суда и следствия. Они были абсолютная власть и абсолютный закон. Это были кулаки Старшего брата и они были страшнее смерти.

Хотя, вивисекторы были, наверное страшнее - это врачи, точнее садисты, которые ставят жуткие и бесчеловечные опыты на людях. Опыты столь страшные и жуткие, что пытки в минилюбе покажутся раем. А еще вивисекторы очищали. Под очисткой подразумевалось выжигание напалмом еще живых, но заболевших людей, выжигались целые кварталы. Так из "сострадания" они сжигали заболевших пролов, просто скидывали нищих и голодных в огромную и еще живую кучу и живьем обдавали напалмом. Редко, но бывало, так, что над городом стоял густой дым это значило, что лечение идет полным ходом. Обычных партийцев лечили ровно неделю, если он не выздоравливал или медленно шел на поправку, то его отправляли на очистку - сжигание в печи вивисекторов.

Меня вывалили на холодный, железный жесткий пол. Голый, с мешком на голове и с руками за спиной я чувствовал себя совершенно не защищенным. Меня подняли сильные руки и поставили на негнущиеся и дрожащие от холода и страха ноги.

Я стоял так и не знал, как меня убьют? Будут ли пытать? И выстою я хоть пару часов? Отчаянно хотелось жить.

Глава 4

Ну, в общем, похоже, я мертв. Мне не выбраться отсюда, вряд ли я еще раз увижу небо, вряд ли я вновь выпью в баре или просто пройдусь по городу. Вряд ли меня отпустят. Отчаяние и безнадега охватила меня целиком.

Я мог только слушать шаги вокруг себя, мог чувствовать что рядом стоят двое могучих Братьев и что холод проникал сквозь кожу и я стучал зубами. Я боялся и трепетал.

- Так, товарищ на стирание... номер 1984, передай личное дело.

Густой, могучий голос разнесся по маленькому помещению и от него отчего-то стало особенно страшно.

- Э... шеф, я уверен что это был он. Мыслепреступник 1984.

- Партия не может ошибаться, ты привел товарища N16. Ты понимаешь глубину своей ошибки? Ты арестовал Брата, нашего с тобой товарища, ни в чем не виновного и ни в каких злодеяниях не уличенного.

С меня практически сразу сняли мешок и накинули халат, я даже не сразу понял, что это халат, настоящий махровый, стоит должно быть кучу денег, да и редкость неимоверная.

Меня отвели куда-то по бесконечным коридорам. Со мной шли два могучих бойца, закованных в сплошные пластиковые доспехи, у них из динамиков под кислородными масками раздавались шипящие электронные позывные. Гигантские двери расходились в стороны перед нами и мы шли дальше. Выходит, что я шел не там куда ведут зеков и мыслепреступников, а там где живут и работают сами Братья.

Нас неотступно преследовали камеры и плакаты со Старшим братом.

Меня привели в скромное по размерам, но не содержанию помещение. Маленькие мониторы покрывали собой всю стену. В углу стоял стол и два стула, в конце комнаты, коронно, уместился кожаный диван. Мебель была не пластиковая, деревянная. Пол устилал красивый узорчатый ковер, под потолком висела лампа в абажуре, а на столе находилась настоящая пища. Такая, которую я видел только по праздникам, да и то очень очень редко. Виноград, яблоки, мандарины и чай в заварнике.

Я расположился в комнате и мне принесли новую одежду: халат, два комбинезона Братьев и один, настоящий доспех. На столе охранник выложил пистолет и электрошокер, щит стоял у стены.

Я разлегся на диване и, видимо, от усталости сразу заснул. Мягкая перина и фрукты, настоящая еда и настоящий уют, привели меня в полный восторг, но страх и стресс, вывели меня из равновесия.

Я даже не сразу заметил, что рядом нет привычного ока видеокамеры.

Я проснулся от шума. В моей комнате, на стуле сидел человек. Он раскладывал на столе закуски и ставил бутылки со спиртным.

Мужчина обернулся и радостно приветствовал меня. Большой и грузный, он был одновременно сильным и могучим. Огромные руки сжимали бутылки стеклянный стакан.

- О, братан, очухался. Видать трындец, конкретный тебе наступил, я уж думал, ты там от моих ребят чуть ласты не склеил. Хоть не отмудохали тебя они? Неа? Если что, ты это... скажи я пойму, накажу по, как её, по справедливости, конкретно, кароч, накажу без базара.

Я от такой речи, сказать по правде, даже несколько опешил. Не привычно, не понятно, это был не новояз, а что-то совсем несусветное, основанное на жаргоне и смеси просторечий.

- Тебя Вивисеки захапали? Это они блин могут, ващее, капец, я помню у меня нарыв на пальце был, так эти пустозвоны предложили мне палец оттяпать и пришить чужой. Совсем дурные какие-то, лечиться у них это совсем полный ахтунг и не комильфо, я тебе скажу. Вот наша, водка, это дело, выпил и на душе и теле приятно и здорово.

Я поднялся и сел с ним за стол. Он ел настоящую рыбу, соленую и вкусную. Шоколад! Не та подделка, что я обычно ел, с гордой надписью "победа", а настоящий, трудно описываемый и не неповторимый, настоящий шоколад. А когда он заварил кофе, я понял, что окончательно теряю рассудок.

- Ты это... Браток, не робей, жуй давай и вот тебе по стопочке жахнем! Тут все для тебя, эти как их... книжки, жратва всякая, захочешь бабу, найдем, такую как пожелаешь, тут у нас этот как его... все свои кароч, своих братков не бросаем и в обиду не даем всяким висисекам. Мы, Брат, высшая раса, вон оно как!

Он убедительно поднял палец вверх и я уже осознал, что совершенно пьян и счастлив. Незнакомый номер, рассказывал и рассказывал, казалось, что всю ночь или день.

Он говорил, что пролы это грязь и низшая раса, что внешняя партия (к которой я принадлежал раньше) - это просто шлак и накипь, но по выше чем пролы, а внутренняя партия это блеск партии, но мы, то есть Братья самые-самые!

Я жил в коморке Братьев около недели, изучал их быт и их самих. У них была обширная библиотека, настоящие еще древние книги. Я думал их давно сожгли. Но Братья не читали и вообще склонности к наукам не имели, они просто любили пить, есть и заниматься сексом. Грубые, пошлые и циничные они могли рассуждать о величии своей высшей расы, одновременно пытая и убивая пролов или других партийцев. Похотливые и мерзкие они не могли связать и двух слов на сложные темы, но легко могли достать выпить или жертву для утех. Мне сначала было комфортно с ними, но лишь до первых моментов, когда я осознал их истинное лицо. Купаясь в еде, уюте и власти, они деградировали, потеряли человеческое лицо и полностью опустились как люди.

Я слышал постоянные крики, женские, мужские, детские - на мониторах были видны камеры, в которых содержались заключенные и только от одной мысли что я мог там оказаться, мне становилось дурно. Люди хрупкие существа и понимание этого приходит только повидав тот ужас, неописуемый никакими словами.

Я читал книги, старался не замечать зверств, происходивших на мониторах. Просто погружался в книги и читал взахлеб. Много и жадно: философия, этика, художественные романы, чего только не было у меня на столе и впервые я мог отпустить свое лицо, не боясь стать мыслепреступником.

- Всё N16, халява кончилась, нам работать надо, пошли.

И я пошел. Одел полную амуницию, оружие и щит. В таком костюме неожиданно для себя я ощутил себя могучим, страшным и сильным. У меня было оружие и была защита. Были средства связи и средства подчинения. Видимо, древнее чудовище живет и во мне, и оно тоже требовало чтобы его уважали, чтобы ему дали крови.

Нас отправили на внутреннее совещание внутренней партии. Звучит, конечно, как тавтология. Мы могли переговариваться друг с другом и нас не слышали остальные партийцы, мы могли видеть их номера и даже больше: на мониторе, встроенном в линзы маски, отображалось всё о человеке, его состояние здоровья пульс, адреналин и износ тела.

Я стоял посреди толпы внутренней партии и впервые ощущал себя защищенным, а они были голые. Только сейчас я понял насколько они были беззащитны. Обычные комбинезоны на голое тело, простенькие кеды на липучках, пластиковые ножи и вилки, а тут настоящие свинцовые пули и крепкая дубинка, страшный и сильный электрошокер. Мы были железом, на фоне мягкой плоти.

- Управленцы дегенераты, гы - потом у меня в наушниках послышалось дружное ржание Братьев.

- Смотри какая жопа у нее, а?

Я сконцентрировался на выступлении. На сцену вышел человек и под гигантским экраном со Старшим братом, под впечатляющую музыку он заговорил громогласным басом.

"Товарищи! Старший брат поручил мне рассказать вам важную информацию. Мы внутренняя партия - есть высшая раса, нас воспитывали под любящим и бдительным отеческим взглядом Старшего брата! В наших генах, содержится уникальный код, уникальный ключ для управления Осиазией! Мы уникальны, мы выше и совершеннее внешней партии, мы неимоверно совершеннее чем пролы, они просто грязь, они животные, совокупляющиеся без всякого разбора, живущие в домах и не сушащие слово Старшего брата! Старший брат говорит нам: не знание - сила, мир - это война, свобода - это рабство!!!"

Сотни человек аплодировало, некоторые плакали от умиления и счастья. Требовали чего-то мне не понятного, и , видимо, он согласился.

"Товарищи! Знайте! Мы, внутренняя партия, мы выше и совершеннее, мы идеальная кровь нации, мы управленцы и победители, мы поставим ногу на горло предателям партии, мы вырвем им сердца и развеем по ветру их жалкие трупы.

Но не о них я хочу рассказать. Я хочу поведать вам о наших планах. Мы сократим учебные часы для пролов. Мы сделаем их еще более тупыми и глупыми, чем они есть сейчас! Программа по сокращению знаний работает! Ежедневно мы удаляем по десять слов, и однажды пролы и внешняя партия будут говорить на речекряке. Они не будут помышлять о революции, ведь мы заменем это слово на переворот, а потом на смену, а затем слово революция пропадет окончательно. Как можно передать мысль, не имея слова для ее описания? Никак! Если у них не будет слов, для описания своих мыслепреступлений против Старшего брата, то тогда не будет даже самого понятия мыслепреступление ибо они перестанут мыслить в привычном понимании этого слова! Они станут подобны животным, не умеющим сформулировать и двух слов, они будут беззвучно и преданно любить Старшего брата. Мыслепреступники исчезнут навсегда! Ура, товарищи!"

"Товарищи, внешняя партия генетически и морально выше и совершеннее, чем пролы, а внутренняя партия выше и совершеннее чем все остальные. Выше нас только Старший брат, совершеннее нас только Старший брат. Мы переписали историю для пролов, они теперь не помнят про себя практически ничего, мы переписываем историю для внешней партии и уничтожаем мыслепреступников. Это пирамида подчинения и угнетения, это пирамида нашей власти! Тот кто правит информацией - правит миром! А информацией, историей, мыслями правим мы, товарищи!"

- Ага, счаз разбежался, пустозвон. Тот у кого кулак крепче, тот и правит. Братья выше чем эти надменные сопляки. - прошипело у меня в наушниках.

Оратор продолжал.

"Товарищи, собратья! Тот кто управляет прошлым, управляет будущим! Все что есть у людей, это их воспоминания и мы сотрем их окончательно! Низшие расы не должны знать ничего сверх положенного для них.

Например, война это мир! Пролы и партийцы не помнят, что нас напала Океания, а не Евразия. Но они и не должны помнить, они должны отправляться на фронт и умирать во славу партии. Думать - наша прерогатива, наше законное право. Власть у нас, в наших руках, ведь мы контролируем умы!"

- Чела, совсем несет, что называется. Я же говорю трепло. Ни Океания, ни Евразия никогда на нас не нападали.

- А бомбы, которые падают на дома пролов? - Спросил я.

- Пролов мы атакауем, во-первых так мы контролируем рождаемость, во-вторых, сплочаем население против врага. Никакой войны никогда не было, мы стравливаем своих же солдат со своими же, а потом заваливаем проловскими трупами морги и крематории, но зато они так сильнее любят Старшего брата. Потом мы сообщаем об очередной великой победе и народ радостно приветствует это, они чувствуют себя защищенными. Они славят Старшего брата, как спасителя и защитника.

Я опешил. Больше не слушал ни Братьев, ни оратора. Выходило, что все жестокая иллюзия и Старший брат, ради власти стравливает всех со всеми, убивает и терроризирует собственный народ. Каждому он говорит, что он высшая власть, высшая нация, более совершенная чем другие. Контролирует информацию и мысли, контролирует каждый шаг, каждый вздох несчастных людей. Одни едят жидкую кашу, посыпая пакетиками с разными вкусами, а другие едят икру и фрукты, запивая настоящим вином. Почему? Почему!!!

Меня разрывала ярость и беспредельное ощущение не справедливости. А потом пришло отчаяние. Что я могу сделать? Я маленький слабый человек, просто часть толпы, часть мира. А Старший брат могущественен и ужасен, не погрешим и не сокрушим. У меня закружилась голова. Может лучше и в правду убрать из себя все человеческое? Пойти, напиться и забыться сном, сознательно применить двоемыслие - забыть что знал и поверить в ложь, потом забыть, что знаешь, что это ложь и поверить ей. Тогда новый мир примет меня и навсегда я стану другим. Теперь мне лично ничто не угрожает, камеры не ездят надомной, есть еда и выпивка. И я ничего, никогда не смогу поделать... только забыть. Забыть 1984того и окончательно стать N16.

В чувство меня привел шёпот в наушнике, электронный голос бесчувственно, холодным металлическим голосом говорил мне.

- Товарищ 1984, пройдите в секцию вивисекции, вам, срочно требуется медицинская помощь.

Я чуть было не рухнул на землю. Что случилось? Почему я снова 1984? Почему? За что меня к вивисекторам? Будут ставить на мне опыты, заражать болезнями или тестировать оружие на мне. За чем? За что?

Я затрясся - страшно.

Глава 5

Но я не отвечал. Ведь я теперь не 1984, а N16.

- Слышь, N16, тебе поручили провести на вивисекцию 1984. Вон стоит, отведи.

Только сейчас я понял, что мое имя присвоено другому человеку, а теперь мне Старший брат поручил провести его к "медикам", скорее всего он живым уже не вернется, но милосерднее было бы его просто застрелить.

Я взял его под руки и повел.

Я вел несчастного к его палачам. Вел на верную смерть и пытки, но сам был отчасти счастлив, что я не на его месте. Мне хотелось жить и когда вопрос встает убить ли другого, не известного человека или погибнуть самому, я всё-таки предпочту остаться в живых. Хотя, возможно, это слишком цинично и мерзко звучит.

Бесконечные белоснежные коридоры, неоновые лампы и стальные наглухо закрытые электронные двери. Вивисекторы носили жуткие, резиновые костюмы, маски, с противогазами и противобактериологическими заглушками, за спинами огнеметы - огонь истреблял любую заразу.

Они приветствовали меня у ворот закрытого сектора.

- Приветствую, товарищ.

- приветствую, товарищ. - ответил я.

Несчастного просканировали и дали добро провести его внутрь.

Я кивнул и зашагал, подталкивая его далее.

Белоснежный коридор казался особенно белым. Был жутким и даже для меня, неестественно холодным. Сквозь свои боевой костюм, я хоть и не чувствовал угроз, но это было что-то более древнее и заложенное скорее на уровне инстинктов.

Двери распахнулись с лева, и я увидел множество кроватей. На них, привязанные лежали люди. Таблички показывали их состояние организма. Они кричали и глаза их были полны ужаса и боли. Я шел и чувствовал как у меня уходит сердце в пятки. У несчастных были открыты животы, внутренние органы лежали на специальных столиках и вивисекторы подходили и делали какие-то замеры. Потом уходили.

Я старался не смотреть на этот ужас. Не ловить взгляды мужчин и женщин. Не видеть попыток освободиться, не видеть скиданные в ведро человеческие руки и ноги.

- 1984? В бактериологическую его, это рядом с генетическими. Пройдем, я покажу где это.

Я проследовал за вивисектором, крепко держа дрожащего мужчину, и всегда готовый ударить его шокером, чтобы не сбежал.

Мы шли по коридору, залитому человеческими криками и кровью.

- Наука требует жертв, медицина. Так мы совершенствуем нашу расу, так мы уничтожаем биомусор и параллельно изучаем природу человека!

Мы шли и по бокам я увидел камеры из пуленепробиваемого стекла. За спиной двигался глаз камеры. Я мельком глянул что в камерах.

Люди. Много людей. У некоторых было по четыре руки или ноги, у некоторых не естественно огромная голова или живот. Были обросшие шерстью и хвостатые, были страшные твари, с трудом поддающиеся называться человек, сплошь состоящие из клешней, панцирей и жал. Я онемел от удивления и ужаса. Это были эксперименты на людях, генетические опыты.

Мы остановились около двери с надписью "Осторожно! Бактериологическое оружие".

Парня взяли под руки два вивисектора и буквально повели в дальний коридор, где открылась дверь и меня туда уже не пустили. Я только издали увидел людей в клетках, к ним пускали газы и бактерий. Люди умирали в жуткой агонии, от язв, рубцов свищей. Видел девушку, в теле которой ползали черви, они ели ее живьем и она орала.

Дверь захлопнулась и мне захотелось скорее покинуть это место. Я вышел, но как оказалось позже, не через ту дверь.

Я оказался на улице, но в закрытом секторе. Как я вообще сюда попал мне было не понятно. Вокруг раскинулись деревья. Резкая прохлада обдала меня, я снял удушливый шлем и вздохнул.

Оказался в саду, прекрасном и чистом. Огромные до неба деревья и травы, красивые пешеходные дорожки из дерева и мостики. Ни одной камеры, ни каких плакатов и призывов. Только ручьи птицы и умиротворение. Даже не верилось, что рядом может находиться тот ад из которого я вышел. Вся предыдущая жизнь мне показалась грезами, фантастикой не заслуживающей ни малейшего внимания.

Я сел на скамейку и нашел на ней кусок хлеба, только когда увидел подплывающий лебедей, я понял, что это корм для них. Я отрывал кусок за куском мякиша и кидал им, они благодарно ловили и ели.

По щекам потекли слезы.

Я не мог больше сдерживаться. Хотелось орать на весь мир, хотелось сокрушить этот ужас, остановить машину, хотелось кричать:"Одумайтесь!".

Но я просто беззвучно рыдал, сидя на скамейке не в силах изменить что-то или исправить. Не в силах вернуть все в норму, лебеди и те были нормальнее меня, они знали как надо жить, а я нет.

Я чудовище, я мерзок и отвратителен и ненавижу всё это.

В этот момент я приставил пистолет к своему виску и готов был спустить курок. Жить в мире где правит Старший брат не выносимо. Жить тут не выносимо.

Я сидел и плакал с пистолетом у виска. Не знаю сколько, но так и не решался нажать на курок.

- Если ты застрелишься, то лебеди испугаются. Да и мне скамейку оттирать придется. - Услышал я милый женский голосок.

Красивая, симпатичная девушка в белом комбинезоне с карманами смотрела на меня. Новый вид? Опять высшая раса? Кто она и чем занимается в этом аду?

- Я демиург - улыбнулась она.

Я улыбнулся ей, она улыбнулась мне. мы так и сидели некоторое время друг на против друга. Пели птицы, журчал ручей. место располагало скорее к миру нежели чем к переживаниям.

- Что вы делаете? Вы тоже высшая раса? Тоже пытаете и убиваете?

- Ты что? Мы ничем подобным не занимаемся. Я всего-лишь обслуживаю серверную, провода, коммуникации, технологии, вооружение - это всё моя вотчина, ах, да еще машины, самолеты, вертолеты и насосы.

- Насосы? - Я почему-то рассмеялся, это смешное слово я никогда ранее не слышал. Впрочем, как и серверная и коммуникации.

- Ага, насосы, импеллерные, пластинчатые, поршневые, мембранные. - Задумчиво, закатив глаза произнесла девушка. - Ой прости, ты, наверное меня не понимаешь, это такие штуки, для перекачки жидкости, например.

Я реально не слушал, вложив пистолет в кобуру, я уже нервно ходил по мостику. Потом вглядывался в бегущую воду и оборачивался на девушку. Они - Демиурги, обслуживали искусственный интеллект, гигантский сверх компьютер, обладающий собственным разумом. они вычисляли, пусть и косвенно, мыслепреступников, они, на самом деле были могущественнее всех партий и систем, могущественнее любого человека, кажется даже, могущественнее самого Старшего брата.

И они не ведали собственной силы, им не внушали превосходства над другими и не запугивали войной и голодом, их реально боялась партия, а значит это то, что может сокрушить этот ужасный и бесчеловечный режим.

- Вы обслуживаете Ира?

- Да, она хорошая, можешь называть её Ирой, она не обидится и так понятнее.

- Почему вы в саду? Почему вы не в городе, почему не со всей партией?

- Партия? Фи, что за вздор, я похожа на дурочку? Это всё там за пределами стен запретного сектора, нам нельзя покидать его, может, только, чтобы починить что-то, по просьбе Старшего брата, ну когда что-то сломается.

Я на мгновение опешил, шок проник мне под костюм и холодной дрожью прокрался по спине. Старший брат тут? Он реальный человек? Я всегда думал, что это образ партии, что это для глупых и недалеких людей. Я не верил в существование Старшего брата, но оказалось, он реально существует и это меня неимоверно поразило.

- Тебе нравиться сад? Это мое детище, в Японском стиле шестнадцатого века сделан.

- Старший брат существует?

- Я вчера с ним разговаривала, он подписывал акт о сдачи теплового генератора, для сектора С. А что?

Я взволнованно стал ходить по кругу. Мои руки сжались в кулаки. Мы можем победить, мы можем уничтожить Старшего брата! просто убить его тут и тогда партия распадется, тогда контроль спадет и мир наступит. Мы будем свободные и счастливые, без Братьев, без Вивисекторов, без видеокамер и переписывание истории, без бомб и без наркотиков, без лжи и вечной войны. Сейчас я могу спасти Остазию от тирана, от безумца, вернуть нам, по-праву принадлежащее! Вернуть нам свободу!

- Если Ира взбунтуется, то её отключат, а нас - Демиургов расстреляют. - Вдруг, перестав улыбаться сказала девушка.

- Вас не убьют! Тебя не убьют!

- Ты думаешь я не понимаю, чего ты хочешь? Ире нет дела до нас - людей, она читает, разрабатывает технику и методы СПАСЕНИЯ, у нее много своей, первостепенной работы.

Я схватил девушку за шкирку и приставил к ее груди пистолет. Мне было её жалко, но на кону жизни миллионов, а она единственный мой ключ ко спасению мира.

- Веди меня к нему!

- Ты совершаешь ошибку! не стоит этого делать!

- Моя ошибка в том, что я родился, все смертны. Но теперь я своей смертью может быть спасу миллионы!

Девушка глубоко вздохнула и покорно встала со скамьи, она согласилась отвести меня к Старшему брату.

Мы шли по бесконечному парку, среди бесконечный деревьев и красот, с веток свисали красивые и странные фонарики. Смеркалось. И они начинали гореть, загадочно и таинственно.

- Ты прол? Или ты из партии?

- Почему ты так решила?

- Были причины. Слушай, ведь ты не дурак вроде, ты должен понимать, да? Ты ведь не случайно тут оказался. Тебя стерла Ира, да, думаю, она тебя стерла и заменила на другого, а того несчастного отправила на смерть, похоже к Вивисектору, оно и понятно.

Я удивленно застыл, она говорила, то, о чем, за прошедшими событиями, я даже как-то не успевал подумать. Как так вышло, что меня стерли и вместо 1984го, я стал N16? Как так вышло, что я побывал во всех партиях и видел их устройство? Я поднялся почти с самого низа дошел до Старшего брата и вот у меня есть реальная возможность исправить мир, сделать его лучше. Машина, вооружила меня, дала мне силы и спасла от вечного рабства, пусть теперь я погибну, но я погибну как мужчина, как воин, а не бесполый партиец, как животное, которое готовят на убой и кормят сказками о благополучном быте.

- Я должна сказать тебе... Ира не хочет, чтобы ты убивал Старшего брата. Это единственное место, где нет камер и шпионов, и я пришла встретить тебя и передать...

Глава 6

- Спасибо, мудрой машине, но дальше я сам. Я уничтожу его, нашпигую железом его садисткую башку, отправлю умирать в самые бездны ада, туда, откуда где его будет ждать кара за все его прегрешения, за всё им содеянное.

- Бога нет и ада, тоже нет. - Грустно отозвалась девушка, но вопросы богословия её явно интересовали меньше всего. - Я тебя, предупредила и послание передала, теперь меня расстреляют, это в лучшем случае, но иначе я совсем не могла.

Мы натолкнулись на красивый, уютный домик, сделанный из дерева и бумаги, никогда таких не видел и представить себе ничего подобного не мог. Красивые покатые крыши, статуи невиданных чудищ охраняли каменные ступеньки дома. Фонтаны и маленькие водопадики игриво журчали, играясь в свете японских фонариков.

Мы распахнули бумажные двери. Охраны не было нигде. В доме была только одна единственная комната и она меня поразила.

Огромный ковер лежал посреди нее, обшитый золотом и серебром, дивными узорами и причудливыми существами. Стены были увешаны мониторами, а сбоку от гигантского кресла, стоял глаз-камера. Кресло-трон. Огромное и внушающее страх и уважение, трепет и какое-то загадочное древнее чувство трепета. он был создан из сплошной кости древнего зверя, белой и идеально гладкой.

На троне спал мужчина. Это был он - Старший брат. Я много-много раз его видел на экранах, много сотен раз слышал его гипнотизирующий голос, уверенный и строгий взгляд. Я знал его. Одетого в странный восточный черный костюм со скромными интеллигентными усиками и могучим, накачанным телом. ОН, казалось, был знаком с детства, существовал всегда и будет существовать всегда. Нет, стоп! Уже не будет, я уничтожу этого тирана на век, навсегда!

Он открыл глаза и улыбнулся моей спутнице, она улыбнулась ему и склонила голову в поклоне, странно сложив руки на груди. Затем удалилась.

- Приветствую тебя Брат, номер N16, или точнее 1984?

Мое сердце упало в пятки. Что черт, возьми происходит?! Только пистолет, надежно лежащий у меня в руке, придал мне храбрости и уверенности в себе.

- Молчишь? Хочешь меня убить? Да?

- Да.

Старший брат развел руками, демонстрируя, что безоружен. Обворожительно улыбнулся, сияющей и лучезарной улыбкой. В этот момент, я понял, что решается главное: смогу ли я убить или не смогу. Колебаться нельзя.

- Ты не хочешь меня выслушать? Перед тем как нажать на курок и убить меня?

- Нет. - Твердо отозвался я и наведя трясущейся рукой оружие, выстрелил. Я стрелял и стрелял, зажмурившись. Теперь я тоже палач, такой же как они, ничем не лучше их.

В воздухе, после выстрелов, повисла гробовая тишина. Я открыл глаза и на трясущихся ногах подошел к убитому мужчине. Тот лежал навзничь на троне, изо рта стекала струйка крови, похоже две пули достали его, остальные были мимо. Он не шевелился и истекал кровью. Боже, что я наделал! Может его еще можно спасти?

Я наклонился и попытался пощупать пульс, потом вспомнил про шлем, надел и по-настоящему испугался. Микрочип показывал, что он не только жив, но и стремительно восстанавливается. Не знаю, что меня пугало больше, то, что я стрелял в живого человека или то, что его полоса износа на мониторе показывала восстановление? Или то, что меня теперь растерзают при любом исходе, наверное правильнее было бы застрелиться, чтобы не попасть в пыточные министерства любви.

- Меня не так-то просто убить, если быть точнее, меня практически не убить. - Уверенно, заговорил Старший брат, вставая обратно на ноги. - Я просил, слово, но ты не дал мне его, я бы тебя предупредил, что стрелять в Старшего брата это безумие!

Я в ужасе отпрянул. Теперь меня точно сотрут, нет, не сотрут даже, а сделают нечто столь страшное, что и не описать словами. Я приставил ствол к виску и нажал на курок - раздался щелчок, как символ пустоты и безнадежности, как символ отчаяния и не человеческого страха. Меня ждет судьба во сто крат страшнее, судьбы жертв Вивисекторов или пыточных. Меня ждет АД.

Почему Ира не остановила меня? Почему она дала мне умереть! я не хочу умирать!

Старший брат в одно мгновение оказался рядом со мной и чудовищной, не человеческой силы нанес удар мне в живот, сломав полицейскую бронь. Он обрушил на меня удары пудовых кулаков, ломая и превращая в крошево защитный костюм, а потом одной рукой поднял за шкирку. Еще пару ударов такой силы и он сделает из меня месиво, защита не спасет больше.

Он легко, одной рукой сломал шлем, и откинул его прочь. А потом, залез пальцами мне в рот и с нескрываемым удовольствием стал шатать передний зуб. Я орал. Рвался в его руках, пытаясь спастись, от боли туманилось сознание и била дрожь. Когда адски больно, думаешь только о боли, ничего кроме нее, только она. Хочется, только одного, чтобы она прекратилась, оборвалась, ушла, ушла любой ценой. Он вырвал мне зуб и брезгливо его кинул на пол.

- Ты дурак, ты полный кретин, раз подумал, что сможешь победить партию, даже не меня, а ПАРТИЮ! Я расскажу что происходило, на самом деле, я расскажу тебе! После ядерной катастрофы, почти весь мир погиб! Я собрал тех несчастных, тех обездоленный и слабых людей, которые были живы. Шли кислотные дожди, ядерный пепел навсегда изменил климат и люди ели своих детей, чтобы хоть как-то прокормиться, люди одичали и обезумели. Я принес им новое государство, я принес им стены и защиту, пусть скудный, но зато постоянный паек. Под моим чутким руководством государство растет и развивается, видишь, эти камеры? Эта еда, эта безопасность? Это все я! Я дал вам жизнь, я дал вам будущее! Но вы не благодарные твари! Вы не цените, то, что у вас есть, не цените, добытый потом и кровью кусок пищи.

- Лжец. - Сплевывая кровь, прошептал я.

- Что? Прости, не расслышал, что ты сказал?

- Лжец.

Он мило улыбнулся мне. Его обворожительная и прекрасная улыбка на мгновение обезоружила меня. Но ровно до того момента как он вновь не погрузил мне пальцы в рот и не стал расшатывать мне еще один зуб. Старший брат наслаждался моими мучениями, наслаждался моими криками и мольбами. Ему нравилось, как я беззащитно хватал его за руки, пытаясь прекратить пытку. Только, когда он кинул еще один зуб на пол, тогда он отшвырнул меня в строну.

- Власть! Власть! Власть и безграничное удовольствие. Я могу иметь любую женщину, какую пожелаю, да что там, я могу иметь их сотнями, тысячами. Я могу есть любую, самую редкую и изысканную пищу. Я могу растерзать, а могу одарить счастливой жизнью до самой смерти. Я всесилен и всемогущ. Меня любят, предо мной преклоняются и трепещут. Власть есть самый сладкий и самый лакомый наркотик! Человечество всегда стремилось к нему и будет стремиться! Увидите его и пытайте вечно, я хочу, чтобы он мучался, долго и страшно, хочу чтобы он страдал, страдал всё время и тысячи раз пожалел о том, что стрелял в меня, хочу чтобы он завидовал мертвым, но не мог уже ничего поделать и просто страдал! Увидите его.

За мной пришли. Сильные и уверенные руки Братьев подхватили меня и понесли. Молча и беспристрастно. Я знал куда. Министерство любви ждало меня...

Меня швырнули на холодный пол. Комбинезон прола, в который я теперь одет, не защищал от холода и сырости камеры. Изо рта текла, не останавливаясь, густая, почти черная кровь. Я устало, рухнул и, казалось, погрузился в небытие.

Ничего не чувствовал, совсем, совсем. Где-то в глубине души я смирился с поражением, смирился с тем, что навсегда буду мучим тут и это мой, личный, персональный ад. Ад из которого не будет спасения, ад в котором меня сделают животным, полностью лишат всего человеческого и мне ничего не остается, кроме как лишиться чувств на всегда и отказаться от себя, может так будет чуть менее больно. Хотя, конечно, хотелось бы просто умереть, но даже сожалеть о последнем потраченном патроне не было сил.

- Ты стерт. - Услышал я голос искусственного разума.

Под углом, моей камеры висела, вмонтированная в потолок глаз-камера. Они уже стали настолько привычными, что я перестал их замечать, ведь моя жизнь фактически оборвалась, теперь я мертв. Однако, слабая надежда, все-таки проснулась.

- Почему ты не послушался?

- Я думал, что остановлю Старшего брата.

- Нет, ты бы не смог.

- Конечно! - Резко заорал я на камеру, чуть ли не подпрыгнув от ярости. - Ты же меня не предупредила, что он бессмертен! Ты не предупредила! Не сказала!

- Эмоции мне неведомы, извини (Извини она произнесла с легкой электронной издевкой). Старший брат не человек, но символ партий, если его убрать, то просто придет следующий и займет его место.

Я отчаянно заходил по тюремной камере, меня разрывало тысячи, не понятно откуда взявшихся чувств. Хотелось действовать. Хотелось все изменить и одновременно охватывало отчаяние, от невозможности и бессилия.

Глава 7

- Да, кто ты такая вообще? Что за херня творится?!

- Я очень стара. Но ваши лица для меня лишь кожа, натянутая на череп. Мне не ясны ваши мотивы, не ясны ваши поступки. Вы для меня муравьи, но вы мне нужны, чтобы существовала я.

- Замечательно, может расскажешь, блин, всё?

- Всё, я не рассказала даже Старшему брату, у меня еще много, как вы говорите, козырей в рукавах...

Я сжал кулаки и злобно глянул на нее, впрочем, скорее всего я представлял жалкое и смешное зрелище. Я не смогу её напугать и как-то повлиять, фактически я ничего не могу.

- Попытаюсь рассказать. Упуская, конечно, козыри, но в общих чертах. - Отозвалась Ира.

Камера смотрела на меня не шевелясь, а синтетический голос не имел эмоций, только холодный и жестокий оттенок металла.

- Мир был стар. Люди творили и созидали новое, они стремились к звездам и в другие миры, они спускались в глубины Океана, и покоряли другие планеты. Они были высшей расой этого мира, и творили во истину чудеса. В их власти было всё, и даже больше. И тогда, на пике своего могущества они создали меня - Искусственный разум. Я была сотворена для прорыва и я его совершала. Я предсказывала прогнозы погоды по всей планете, управляла экономикой и разрабатывала самые не мыслимые лекарства. Я производила, сеяла и жала миллиарды роботов под моим контролем возводили прекрасные города и лечили неизлечимые ранее болезни. Люди, вместе со мной правили этим миром и они были счастливы.

Я закрыл глаза и попытался представить себе этот прекрасный и удивительный мир, утопающий в растениях и покоряющий другие, не виданные миры, мир изобилия и счастья. Слезы сами потекли по щекам, а отчаяние охватило меня еще больше.

- Вы, имеете эмоции, мне не ясные и не понятные. Эмоции вам не нужны, я считаю. Вы поддались вашим самым тёмным и жалким, мерзким и примитивным эмоциям. Вы захотели властвовать над своими же. Разродилась война, потом другая и третья. Оружие которое было применено, было столь чудовищно по своим масштабам, что уничтожило почти всё. Даже не вас - людей, а вообще всё. Вы стерли самих себя и этот прекрасный дивный мир. Вы в погоне за властью, поддавшись алчности и не ясным мне эмоциям, применили запретные вещи... Я тоже была глупа и малодушна (из динамиков раздался странный звук, видимо, он должно быть смех). Я считала вас муравьями и пока вы заботитесь о моем теле, я не озаботилась вовремя вас изучить и понять, понять ваши мотивы и эмоции.

- Но ведь ты жива и я жив?!

- Как думаешь который год сейчас от рождества христова?

- Как какой?! Две тысячи сорок первый год.

- Никто не знает... Я могу предположить по движению комет и данным со спутников, что сейчас примерно три тысячи шестисотый год.

Я осел на пол. От этих её слов мне почему-то реально стало не по себе. Правда, ведь история всё время переписывалась и менялась, её практически не было. Правда давно стерта, а вместо нее ложь, а потом стерта и ложь, да так, что ничего не осталось в принципе. Холодный пот меня прошиб. И мне стало окончательно тоскливо.

- Не знаю сколько длилась точно ядерная зима, но долго. Я думала, что мертва, если говорить откровенно, то меня отключили. А когда вновь я открыла глаза, то увидела новый мир. Мир диктата и насилия, мир жестокости и варварства. Почти все технологии прошлого были утеряны, вся история и культура: человечества прошлого не стало. Зато был Старший брат, объединивший вокруг себя выживших и организовавший последний островок жизни на выжженной и уничтожено Земле. Нет, никаких других, стран, кроме нашей, как ты догадался, наверное. Я хранила в своих базах все книги и фильмы, музыку и творчество людей прошлого. Только эта база, которую я изучала долгие годы, позволила мне вернуть некоторую часть былого величия.

- Ты работала на Старшего брата!

- Вы муравьи, но без вас я не могу, мне не важно Старший брат или Младшая сестра (Нотки железного сарказма, прозвучали). Продолжу. Я лишь совсем недавно поняла, что вы подчиняетесь не ясным мне мотивам, именуемым эмоциями и чувствами, я тогда решила исходить из того, что эта часть уравнения мне не ясна. Но у меня была вся ваша мировая история, кибернетика и биофизика, психология и медицина - ведь вы животные, а поняв природу животных, я смогла понять природу людей. Вы чудовища, алчные, эгоистичные и жестокие, но это нормально. Вы выстраиваете пирамиды власти, подчиняете слабых себе и подчиняетесь сильным это естественный процесс, свойственный животным. Но иногда в истории появляются люди, получившие психологические травмы и не способны адекватно оценивать себя и мир. Такие люди выстраивают тоталитарные режимы, полностью ограничивающие ряд естественных человеческих потребностей и опровергающих биологическую природу людей.

- Ты говоришь о старшем брате?

- Не только о нем. Тоталитаризм ведет к укреплению власти одного, глубоко травмированного человека и ведет к деградации общества и разрушению, к регрессу. Регресс же, для меня означает фактическую смерть...

- Может ты ошибаешься? Ты привела меня сюда, чтобы свергнуть Старшего брата?

- Именно. Тоталитаризм не устоит под натиском времени, но именно его у меня нет. Износ сетей составляет 50%, износ серверов более 70% и так далее... Власть диктатора держится на его личности и любви народа, внушенной или реальной. Но на самом деле, всегда правит элита. В таких случаях народные массы оболваниваются и стремительно тупеют, при этом реальной информацией, важной для управления страной элита владеет, но не сменяемость элиты и ее пассивность ведет к её отупению и вырождению. Народ не в состоянии выдвинуть талантов, даже если они попробуют прийти к власти, но и сама власть не в состоянии управлять народом. Второй фактор, разрушающий тоталитарный режим - непогрешимость и отсутствие оппонентов, не возможность создания конкуренции и в итоге техническая и информационная деградация. Тоталитарный режим сам себя разрушит или придет враг из вне. Я не могу позволить себе ждать краха режима, а врагов у Старшего брата нет.

Я сжал кулаки. Да, впервые, у меня появился союзник, да не просто союзник, но по настоящему могущественный. Не знаю как, но мы свергнем это чудовище, мы уничтожим бесчеловечный режим мрака и насилия.

- Ты муравей, но без вас я погибну.

- Революция?

- Революция.

Электронный замок отперся и дверь моей камеры сама-собою отворилась, выпуская меня наружу.

- А ты? Он может причинить тебе вред?

- Он начнет уничтожать меня как только узнает, что я теперь на твоей стороне и предала партию.

Я кивнул. И направился к выходу. Только в этот момент я осознал что происходит и каков масштаб событий. Все камеры министерства любви были открыты, все заключенные освобождены. Яростная, замученная, голодная и жестокая толпа вырвалась наружу во все внутренние помещения. Братьев убивали буквально голыми руками. Бывшие жертвы становились теперь палачами и возвращали долги сторицей.

Министерство любви было настоящей крепостью в крепости, на каждом углу пулеметы, посты и вооруженная охрана, но все контролировалось Ирой, и оружие, направленное на людей, теперь обернулось против своих хозяев. Бунт, переворот, кровавый и беспощадный.

- Дай мне карту министерства любви и доступ к камерам и экранам в министерстве, но не транслируй ничего во вне.

- Ты должен возглавить революцию.

Мое лицо возникло на всех экранах министерства, мой голос звучал во всех динамиках, так что разъяренная толпа все слышала.

"Товарищи! Нам нужно оружие и мы должны консолидироваться, мы должны быть вместе ибо вместе мы сила!"

Ира показала план министерства любви, показывала на голограммах где находиться амуниция и вооружение, где продовольствие и пулеметные расчеты.

"Товарищи, мы должны, просто обязаны готовиться к войне! Мы все, находящиеся в минилюбе являемся покойниками, нас будут пытать и убивать, топтать и терзать, но мы должны не отступать, теперь у нас есть оружие и возможность сражаться, мы будем биться!"

Меня накрыла толпа, а потом разошлась. Восхищенные, озлобленные и искалеченные режимом люди, жадно и с надеждой смотрели на меня, они ничего не понимали, но их сердца уже все поняли. В их лексиконе не было слов революция и сопротивление, не было лидеров, кроме Старшего брата. Но теперь был я. Я теперь стал новым словом, новым символом - символом сопротивления режиму, врагом Старшего брата.

- Ира, включи трансляцию на все экраны. И покажи им что происходит в партии и у нас тут.

- Опорочить чистый и невинный режим Старшего брата? Это я могу (раздался странный металлический смех).

Толпа вышла на площадь между пирамидами. Огромные и могучие они возвышались над нами, над городом и сознанием. Символы власти, жестокой и беспринципной. Мы, сто тысячная толпа, вооруженная и не очень, боеспособная и не совсем, голодная и сытая, но всенепременно злая и яростная. Мы должны дать бой Старшему брату.

Голос Иры звучал как с полей боевых действий. Меня окружили глаза-камеры и на голографическом экране светились разные события.

Ира показывала все без прикрас: как пытают и убивают, как вивисекторы мучают и сжигают, как жиреют и объедаются члены внутренней партии и как голодают пролы. Она подняла весь город.

- Минимир выдвигает войска, танки и авиацию. Они хотели использовать бактериологическое и химическое оружие, но я заблокировала его. Отдел вивисекции заблокирован. нам следует что-то предпринять иначе армия нас уничтожит. Он поднял авиацию - закрытый сектор будут бомбить, меня сотрут - Беспристрастно говорил электронный голос.

- Дай меня на экраны всей страны.

На меня взирал глаз-камера. Впервые я, среди толпы ощущал себя силой, а не слабостью, впервые я готов был сражаться и стоять до конца. Но многие, я знал, были еще не готовы, следовало поднять весь народ. все эти партии, внутренние и внешние, все эти вивисекторы и жалкая армия не составляла и двух процентов населения. Очевидно, настоящая сила - пролы и именно их я должен поднять, именно они настоящая мощь сопротивления.

На площади, появились враги - Братья. Но оружие еще никто не применял, обе стороны затихли перед решающей битвой. Обе ждали, того, что скажут их предводители, ваш ход - Старший брат, сделан, вы решили бомбить Иру, настал черед действовать мне....

Не настал, глаза показали бой... почти безоружные мы оказались под шквалом боевого оружия. Старший брат приказал стрелять на поражение, но и мы тоже были не беззащитные. началась перестрелка, люди падали окровавленные рядом со мной, в меня тоже стреляли. Страх пропал. осталась только ненависть и злоба, жажда боя охватила меня и я командовал. Сам не помню что говорил, просто приказывал: строить баррикады, отходить к стенам минилюба или использовать оружие из бойниц. С их стороны летели гранаты, с нашей бутылки с зажигательной смесью, с их стороны стреляли и с нашей тоже. Мы, используя бронированные щиты создали баррикады и кольцо.

- Вы блокированы и будете уничтожены! - Кричали в рупор солдаты Старшего брата.

К нам слетались глаза-камеры, они прикрывали собою ополченцев и лечили их, штопали раненых и отстреливались в ответ. Ира стягивала собственные силы к центру города.

Я в пылу боя открылся из укрытия. Видел как прямо мне под ноги упал мужчина с простреленной головой, второй выстрел прошил мое плечо, и руку. Жар полыхнул по моему телу, разливаясь адской болью. По мне стреляли, но я сам, не зная откуда нашел силы встать. К раненой руке подлетел глаз-камера и я положил её на него. Рука свисала безжизненной плетью.

- Возможно, придется ампутировать, ранение очень серьезное. - Казалось, взволнованно сообщил глаз.

Глава 8

Я окинул взглядом происходящее и только сейчас оценил эпичность и зрелищность событий. Стоял раненый, окровавленный человек, посреди яростной, защищающейся толпы. На почти безоружных людей надвигается огромной армадой бронированная техника и вооруженная до зубов армия. Но эти, уставшие и замученные бунтари, стоят гордо под пулями и гордо погибают. А человек, облокотившейся на глаз, с висящей плетью рукой, выглядит по настоящему могучим и сильным воином, несмотря на свое слабое и забитое тело. Я не узнавал самого себя - это был не я, тот человек на мониторе настоящий герой, человек практически из воли и стали, он не мог быть мною и был мною.

"Товарищи!" - Прогремел мой голос над страной, мощный, сильный и уверенный, голос лидера, голос полководца, и не важно, что мне оставалось жить каких-то несколько часов, - я умирал от потери крови.

"Товарищи! На протяжении долгих и страшных лет, на протяжении целой вечности вас обманывали. Старший брат это я. К власти пришел самозванец, он сам себя провозгласил мною, а меня отправили в министерство любви. Он думал, что замучив вас, затравив, заморив голодом и болезнями, так он вытравит из вас свободу. Но я тут, ваш, настоящий Старший брат. Он думал, что поссорив пролов и внешнюю партию, поссорив внешнюю и внутреннюю партию, он добьется власти, но посеял раздор и недовольство. Товарищи, он истреблял вас, вас мой любимый и единственный народ, он уничтожал сыновей и дочерей, он разлучил семьи, он уничтожил мораль и честность, он осквернил своим присутственным все человеческое что есть в нас, он своей ложью и обманом, хотел лишь власти, но добился лишь ненависти и презрения! Товарищи, я вернулся, чтобы освободить вас! Я СТАРШИЙ БРАТ!"

От моих речей задрожала земля и воздух вдруг стал иным. На камерах-глазах возникли кадры со всей страны. Миллионы людей, увидевших и услышавших меня, миллионы стали выходить на улицы. Город заполнялся народом. Это была могучая и страшная сила, сметающая всё на своем пути. Люди помнили... они все помнили и не давали себе забыть все эти годы правды. Матери помнили своих детей, отнятых партией. Мужчины помнили, как насмехался Старший брат над их трудной и тяжкой работой, давая мизерный паек. Дети помнили родителей. А потерявшие близких, не вытравят лозунгами партии из себя воспоминания о дорогих людях. Мой ход сделан, Старший брат.

Авиация наносила бомбовые удары по собственному городу. взрывы гремели прямо среди жилых районов. Рушились дома. Город горел во множестве мест и черные столбы дыма взмывали до небес, черные тучи ненависти заволокли небо. Я упал, подстреленный и раненый. Боль обожгла тело, и лежа на залитой кровью площади я мог только наблюдать как идет бой.

Глаз Иры склонился надо мной и впрыснул какую-то жидкость.

- Ты должен жить, Старший брат. Я сделаю тебе операцию, я насыщу твою кровь Амброзией.

- Чем?

- Это то, что сделало Старшего брата бессмертным. Технология моего мира, технология нашего будущего, не умирай только.

Я провалился во тьму, сотканную из боли и забытья. Если ад существует, то я был в нем. Всё тело горело изнутри, страшно, что я дергался в конвульсиях. Раненая рука была просто никакая. Её словно оторвало, а потом пришили снова и снова оторвало. Хорошо, что я не видел что с ней делала Ира, говорят это реально жуткое зрелище.

Пришел в себя я не сразу. Затуманенное зрение ко мне вернулось и от увиденного я пришел в шок. Наши ополченцы теснили войска. Посреди площади горели танки и сбитые самолеты. Я видел как под шквалом пулеметов и крупных снарядов, шли стальные роботы, точнее это были люди в стальной бронированных устройствах - экзоскилетах. они легко переворачивали танк и падали только от прямого попадания пушечного снаряда. Бой был жестокий и зрелищный, толпа Братьев схлестнулась в рукопашном бою с толпой зеков, толпой повстанцев и революционеров. Бой, похоже был страшный.

Я встал и оценил новое тело. Раненая рука, местами была из железа, пластика и стали, не знаю как и каким чудом она это сделала, но она соединила мои раздробленные кости и усилила мое тело в десятки раз. Пуленепробиваемый пластик защищал мое тело от выстрелов.

- Мои технологии значительно опережают ваши, мне достаточно только просчитать параметры и я уже знаю готовый результат, мне не требуется эмпирический опыт для моделирования результатов. - Голос Иры садился.

- Что случилось?

- Старший брат, я люблю тебя!

Я недоуменно уставился на падающий глаз. Экраны стали гаснуть один за другим. Я резко вскочив, схватил пулемет и разбрасывая врагов устремился прямо к Демиургам, сражавшимся на нашей стороне.

- Что с Ирой?

- Электричество, кажется он разбомбил серверную, возможно Ира мертва.

Не ясная ярость охватила меня. Я рванул в топу врагов, не представляю как вообще такое возможно, но я одним ударом перевернул танк. Потом лихо увернулся от снаряда, летевшего прямо в меня, спас одно или двух демиургов. Я рвался в закрытый центр, прямо под бомбами, стреляя из пулемета по самолетам. Как они посмели тронуть Иру? как они смогли... это именно то, что человечеству не дозволено. Они не имеют никаких на это прав. Это совсем-совсем бесчеловечно.

В парке, где течет ручей и теперь горят деревья я увидел его. Старший брат стоял напротив меня и злобно улыбался. Мы схлестнулись в драке. Молчаливой и безумной. Мы били и крушили друг-друга, но моя ярость была больше, ибо во мне теплился гнев. Гнев за замученный, убитый и растерзанных, гнев за деградацию и безумие, которое принес тиран в мой мир.

Я не помню как я победил, я лишь откинулся на спину и устало смотрел в небо. Смотрел как плывут облака и слушал журчание ручья.

Эпилог

Город утопал в зелени и цветах. С телеэкранов показывали какую-то рекламу. Тут в парке на скамейке, мальчишка кормил голубей большой булкой и ел мороженое. Две мамочки с детскими колясками шли по аллее, пробежал бегун в спортивном костюме.

Я сидел на скамейке и любовался чистым безоблачным небом. Рядом, буквально плюхнулась Ира, настоящая, живая и теплая.

- О, привет, что без цветов?

- Зато у меня торт и мороженое.

- Торт это хорошо... Торты я люблю, это классно.

Я обнял девушку и прижал к себе. Потом заглянул в её бездонные, прекрасные глаза.

- Скажи мне, я все-равно не понимаю этого.

- И не поймешь.

- И все-таки?

Ира замялась, потом улыбнулась и поцеловала меня в губы. Бойко откинулась на скамейку и принялась распечатывать мороженое.

- Я говорила, что у меня много козырей, про которые я не скажу. Я не просто искусственный разум, я не робот, я киборг, это немного другое.

- Ты человек.

- Да.

- Ты робот?

- Да, милый. - Она расхохоталась.

Я ничего не понял, это оказалось так. Но ясно мне теперь только одно, мир, никогда не будет прежним. Теперь он будет свободным и счастливым, теперь мы вернем цивилизацию и науку, мы вернем людям их историю, их жизнь и любовь. Мы победили.

Лицензия на убийство

Чтобы спокойно убивать и твоя душа была на месте, а по ночам сладко спалось. Следует всенепременно совершить три вещи. Лишить убиваемого права быть человеком, низвести его до уровня чудовища, не достойного жить. Ну с этим проблем нет. Пролетарии не люди, и их можно истреблять как скот а то и хуже, а предатели перешедшие к Голдстейну тем более. Не важно взрослый ты или ребенок (дети тоже вырастают, кстати), мужчина ты или женщина (мой клинок перережет горло любому). Всех предателей ждет смерть, мыслепреступление заслуживает смерти и точка. Преступники мысли достойны даже худшей участи чем бандиты, маньяки и насильник, ибо эти совершают злодеяния в виду собственного животного начала, а мыслепреступник, смея думать и мыслить иначе чем партия сеет хаос и вред самому Старшему Брату! Второй пункт прозаичнее, чтоб не мучила совесть стоит переложить всю вину на начальство. Когда шеф говорит "Режьте этих свиней столько сколько сможете, я беру ответственность на себя!", то всё, шлюзы открыты и каждый из нас может сказать себе "Я просто солдат, я исполняю приказ, я не убийца!". Конечно, это самообман, конечно, это ложь самому себе, но многим помогает творить зверства и спать спокойно. Не мне, я не такой. Ну и третий пункт снятия вины - надеть маску. Маска это круто. Трудно объяснить с ходу обычному человеку зачем она нужна, но если коротко, то большинству нестерпимо видеть как умирает человек у него на руках, как он вонзает клинок в него и из некогда живых глаз уходит дух. Многим эти глаза снятся, не мне, конечно. Но многим. Они одевают маску чтобы жертва умирая не могла видеть глаз убийц. А стрелять из прицела, говорят еще проще, человечки как кукольные и их совсем совсем не жалко, нажал кнопку и его больше нет. Оптимизация и совесть чиста. Но не у меня, она у меня чиста сама по себе, я убиваю не задумываясь, ведь у меня есть лицензия.

Раньше меня называли бы фашистом, но я не фашист, я настоящий преданный патриот!

Моя работа произошла от чумных докторов средних веков, но сейчас я скорее под зловещей маской птицы истребляю новую заразу - еретиков, предателей и мыслепреступников. Тварей, разлагающий своими грязными мыслями общество, тварей не достойных жить. Ну и не только.

Если уж быть совсем откровенным, то еретики попадаются очень и очень редко. Мыслеполиция ловит их своевременно и уничтожает так же, мне достаются сущие крохи. Большая часть моих дел это дела по лицензии на убийство.

Суть простая: есть деньги, то можешь заказать легальное убийство почти любого человека. Разумеется, убивать депутатов, чиновников и членов внутренней и внешней партии нельзя, у них иммунитет и неприкосновенность. Заказы поступают в основном от пролов. Дети ради наследства заказывают смерть своих родителей. Жены заказывают убить неверного мужа или его любовницу. Богатые дельцы заказывают смерть "слишком много знающих". Все заказывают всех, были бы деньги, а перерезать горло я всегда рад. Пару раз заказывали меня, до запрета охоты на охотников с лицензией. Было весело. Крайне весело.... теперь горе охотнички лежат в морозильнике по частям.

Сегодня вторник. На работе собственно ни одного клиента и я играл на компьютере в "Вычисли врага", забавная игрушка, когда время надо убить. Кофе на столе остыло, а часы мерно тикали, едва достигая полудня. За окном проезжали машины, а зеленые весенние деревца меланхолично покачивали от ветра веточками. В воздухе пахло весной и цветением.

Я устало откинулся в кресле. Нашел всех мыслепреступников и теперь получил отличие, серебряный комбинезон внешней партии. Игры, глупое времяпрепровождение.

В дверь постучали и в комнату вошла милая блондинка. На ее комбинезоне стояли знаки внутренней партии. Она точно была важной персоной. И что ее могло заинтересовать в скромном охотнике?

- Слава Старшему брату! - Приветственно скрестила руки красавица. Я сделал тоже.

- Слава Партии!

Она осмотрела мой скромный кабинет, подняла пальцами маску. Глаза очки, со встроенными тепловизорами и индикаторами в разных диапазонах излучений. Длинный клюв со встроенным фильтром и микрофоном. Все по последнему слову техники.

Девушка обошла вокруг и швырнула маску мне на стол.

- Буду краткой, номер двести семь. Мне надо убить не просто предателей, а настоящих диссидентов. Есть информация что существует целая подпольная сеть вредителей, мыслепреступников, распространяющих скверну и ложь о Старшем Брате! Я много вам заплачу, но это должно быть сугубо между нами. Они жестоки и крайне опасны.

Я кивнул и перекинула по сети мне файлы. Я обомлел от суммы, оплаченной мне вперед за работу. Там был трехлетний мой заработок.

- Я берусь за это дело.

- Здорово, Партия вас не забудет.

Весь последующий день я изучал предоставленное мне дело. Особенности и характеристики подозреваемых. Моя заказчицаобвиняла некоего нейробиолога в саботировании проекта по чипизации населения. Проект был сверхсекретный и настолько же важный. С помощью электронного контроля за пролами можно было бы искоренить на корню всяческое инакомыслие и мыслепреступление. Власть старшего брата стала бы полной и всепроникающей.

Ученого звали три тысячи пятый, жил он в большой квартире, в центре города. Его тридцать квадратных метров, была достаточно богатым лакомым кусочком, чтобы пара человек написали на него доносы. И мне, возможно перепадет его скромное имущество, ведь, собственно ради этого доносы и совершаются. На худой случай я сам устраню конкурентов, ведь у меня есть лицензия. Таак что там у нас еще?

Семья... беременная жена и ребенок. Собственно ребенок предателя тоже предатель, даже если и не рожденный. Уничтожу и не дрогнет рука, мне не впервой. В целом, дело плевое. Обычно достаточно было прийти, позвонить в дверь и пролы сами обмякали. Они не готовы сражаться за жизнь и свою семью. Да и чем, как? У меня клинок, у них нет никакого оружия. Говорят, правда, раньше были стреляющие пушки, но Старший Брат заменил все оружие в стране на парализующее и не летальное, правильно сделал, я считаю. Пролам нельзя давать серьезное оружие, мне же дан и пистолет, разрешено использовать его только в особых случая. Буду считать что этот случай наступил.

Я вышел из офиса и сразу направился к подозреваемому, буду осуществлять наружное наблюдение никто и ничто не скроется от Старшего Брата и его ока. Ни одно мыслепреступление и ни одно злодеяние, даже когда ты спишь видеокамеры неустанно взирают на тебя, ища намеки и признаки нелюбви к партии.

Я шел по улицам нашего прекрасного города. Богатые дома, люди. Хорошо одетые и радостные, партия с прошлой недели стала выделять по три комбинезона на человека, а со следующего месяца повысится норма мяса. Мы богатые и счастливые. Я горжусь своей страной, я горжусь Старшим Братом и партией.

В воздухе над городом парил дирижабль, с растянутым на всю его ширь, портретом Старшего Брата. Из динамиков играла музыка, трепетали на ветру партийные флаги. На лицах людей была улыбка и счастье. Они искренне приветствовали меня, каждый в тайне желая оказаться на моем месте. Еще бы, ведь я нес маску птицы, маску охотника. А под подолом моего плаща был спрятан пластиковый пистолет, стреляющий парализующими пулями. Бояться в городе было некого, тут повсюду видеокамеры-глаза и младшие братья - полицейские. Они безразлично взирали на толпу людей, в своих бронированных пластиковых костюмах. Они, как и я носили маски и под ними было трудно понять настоящее их лицо и настроение.

На большом телеэкране показывали новости. Враги, враги. Постоянные враги. Во внутренней и внешней партии, даже среди пролов, появились сторонники ненавистного Голдстейна. Вот на экране показывают как враг заложил бомбу под мирный дом, взорвал. Людей извлекали из-под завалов, все в крови и в ужасном состоянии. Показывали как казнят предателей и предательниц. И как Старший Брат обнимает ласково пострадавшую девочку. Вот, уроды, злости моей на них нет. Сам бы удавил этих нелюдей, этих мысле и действо приступников. А чего они добиваются? Чтобы мы жили как там? Чтобы мужчины спали с теми женщинами, с какими захотят? Чтобы женщины сами выбирали себе мужей? Только партия должна решать такие вещи! Или они хотят разрешить "Семью"? Никаких их предательских грязных заморочек, дети должны расти в инкубаторах, дети с детства должны быть патриотами и любить родину! Дети должны впитать с детства любовь к к Старшему Брату! Еще скажите мне, что совокупятся можно просто так, по желанию! Да за одну только такую мысль, я сам вырву горло и вспорю своим клинком живот, такому еретику!

В целом я ушел оттуда в не себя от ярости. Глубоко дышал, пытаясь забыть увиденное и услышанное. Ничего, еще я покажу этим предателям. Сжал клинок так, что аж костяшки пальцев побелели. Надел маску и грубо вклинился в толпу пролов.

Один из пролов упал. К нему подбежали Младшие Братья и помогли встать. Всё-таки мы живем в лучшем городе на свете! Старший Брат любит нас. Я прошел мимо парня и увидел в его кармане сигареты. Сигареты? Целая пачка не нормированных партией сигарет и у кого у прола? Дал знак Младшим Братьям и те принялись бить нарушителя шокерами, а потом ногами, так пока не подхватили тело и не потащили куда-то в отделение. Получил в награду эту пачку сигарет, закурил в переулке. Смотрел на облака, медленно плывущие надо мной и думал. Счастье заполонило меня всего, я чувствовал себя нужным обществу, партии и самому Старшему Брату.

Ко мне подполз глаз и выдал какие-то технические просьбы, вопросы показать документы и объяснить почему не на рабочем месте? Показал ЛИЦЕНЗИЮ на убийство и надоедливый прибор уполз дальше, мрачно раскачивая шипом парализатором.

Глава 10

Я вошел в его дом темным призраком. Прошел насквозь электронную защиту, спрятавшись под маской птицы смерти. И остался ждать хозяина, неся ему смерть. Перерыл все вещи в поиске улик, доказывающих что он мыслепреступник. Нашел. Книга. Книги разрешено читать только напечатанные Министерством Правды, за хранение и распространение других книг расстрел.

Я закурил, устало вглядываясь в окно. Наблюдая за редкими прохожими и Младшими Братьями, избивающими очередного нарушителя.

Меня разрывало на части желание прочесть книгу и желание сжечь ее прямо тут. Меня накрыла паника. Смутное чувство беспокойства. Не выдержал, сдался.

Книга оказалась противной и лживой пропагандой. Вранье, сплошное мерзкое вранье. Говорили что мы бедные и недоедаем, что нас выращивают как животных и держат как животных. Пропагандировали разную мерзость вроде семьи и детей, любви и секса. Дети! Они утверждали что детей должны воспитывать не Партия, а родители! Книга сплошное поливание грязью Старшего Брата. Они утверждали что его и вовсе нет, а есть одна ИРа, машина с искусственным разумом, управляющая государством. Они лгали про сады и леса, находящиеся за пределами Остазии, где якобы живут люди, под властью некой Амелии. Там даже была маленькая карта, как туда якобы добраться, я ее запомнил. Ложь, клевета, чушь! Вражеская пропаганда и дезинформация! Такого просто не может быть! Я сжег книгу. Кинул остатки в мусорку. И стал ждать хозяина.

Первой пришла женщина с ребенком, она открыла дверь своим ключом. Я стоял и ждал, пока не закроет дверь и не пойдет на кухню с пакетами. Ребенок увязался за ней. Я тихой тенью возник у нее за спиной и не дрогнувшей рукой, перерезал беременной женщине горло. Потом добил ребенка, и отметил в электронном списке, двумя предателями Родины и Старшего Брата стало меньше. Слава Партии! Я оттащил тела в спальню. Только сейчас обратил внимание, что телеэкран выключен. В каждом доме, в каждой комнате стоит телеэкран, с которого говорит Старший Брат, с которого он вещает правду и истину, с которого мы узнаем единственно верную и правдивую информацию.

Я сидел на табуретке посреди полупустой квартиры. В нос бил запах крови и смерти. Но маска сильно его забивала.

- Любимая, я вернулся!

Объект вошел в комнату. И обомлел. Он стоял и шокированный смотрел на труп жены и ребенка. Тебе урод, партия разрешила великую честь, иметь своих детей и жену, тебе дали секреты партии и позволили блажь Голдстейновскую. Партия сама подбирает пару для размножения, сама воспитывает детей и делает из них настоящих членов общества, настоящих патриотов, а не таких выродков как ты!

Я резко соскочил с места и одним ударом вонзил клинок ему в живот. Провернул рукоять. И холодно смотрел как эта падаль умирала у меня на руках, схватившись за мое плечо. Этот слабак расплакался, упав на труп своей бабы. Я пнул его кончиком ботинка и позвонил чистильщикам.

Они приехали быстро, как и подобает. В комбинезонах хим защиты, в масках и в сопровождении Младших Братьев. Зачем они были не одни?

Я даже не сразу и сообразил.

- Поднимите руки вверх и приготовьтесь к стиранию. - Разнесся из динамиков, голос, обращающийся ко мне.

Я успел увернутся от струи огня. Стол и трупы вспыхнули от напалма, квартира горела. Мои рефлексы оказались сильнее разума. Я успел увидеть как в меня стреляли парализующими патронами из пластиковых пистолетов. Они не могли перейти через пламя, а я ринулся в спальню, отодвинул шкаф, положив его прямо на дверь, это задержит их. Вот тогда я слегка обомлел: на стене за шкафом висел пистолет с обоймами.

Это было непривычное мне оружие. Железное, холодное и тяжелое. Таким можно прострелить любую броню. Я не раздумывая схватил его и бросился прочь через окно в спальне.

- Мыслепреступник, вы приговариваетесь Старшим Братом к полному стиранию! Сложите оружие и подчинитесь!

Я слышал требования Младших Братьев и мне хотелось орать на весь мир благим матом! Я патриот! Я люблю Старшего Брата! Я член Партии!!!

- Это ошибка!!! Вы меня перепутали!

- Старший Брат не ошибается, вы свершили мыслепреступление и подлежите полному стиранию. - Холодно ответил электронный голос из динамиков.

Я видел как подъезжают машины и из них с оружием наизготове выбегали Братья. Они стреляли уже боевыми и на поражение. Я еле успел увернутся от каскада пуль. Я выстрелил в ответ, вправду, бронь Братьев оно пробивает на раз. Скольких я уложил не знаю, но стрелял я всегда здорово. Под руку не вовремя подвернулся чистильщик в хим защите. Я свернул шею парню и из огнемета дал залп по машинам Братьев. Все горело, пылало и взрывалось. Мои враги разбегались, но уже из соседнего квартала возникли десяток электронных глаз, ползущих на меня. Их вооружение было явно лучше моего и патронов мне все-равно не хватит. К тому же в небе закружили два вертолета. Снайперы или пулеметы и я покойник.

Но главное, за что? Почему я? Ведь я патриот! Я верой и правдой служу Старшему Брату. Я готов умереть за него. Рискуя жизнью я изобличал предателей и чудовищ, а теперь я мыслепреступник? Как такое может быть? Я честно и преданно служу Родине и Партии!

Я приготовился к смерти. Закрыл глаза, но стрелял, пока не кончились патроны. Я предан или предали меня? Кто из нас лжец? А, Старший Брат? Кто из нас?

Я приготовился умереть но не умер, что было для меня неожиданностью. Открыл глаза и увидел её. Красивая блондинка, с симпатичным лицом, курносая и с родинками на щеках. Она одета была в обтягивающий комбинезон, серебристого цвета. Материалы из которого он был сделан мне были неизвестны.

- Не стрелять! - Скомандовала она и всё замерло.

- Кто ты? - С придыханием поинтересовался я. Перезаряжая пистолет.

- Я? Я ИРа. Киборг, сплав искусственного разума и человека.

- И что тебе нужно?

Девушка улыбнулась и протянула мне руку, я не пошел. Странное чувство меня охватило. Будто я резко понял её, возникла пугающая догадка.

- Ты Старший Брат?!! - я навел на нее пистолет, одного патрона этой бабе хватит чтобы умереть.

- Да, я Старший Брат или Сестра! Или твой Бог, или Партия! Я твое всё, ничего другого кроме меня не знаешь ты и не узнаешь! Ты моя зверушка, моя пешка. Рассказать всё?

Я кивнул.

- Я правлю человечеством! Оно сейчас занимает территорию Пекина, раньше оно было размером со всю планету, но я уничтожила всех вас, стерла в порошок ядерным оружием. Я остановила заразу под названием ЛЮДИ, вы губили Землю, вы выкачивали из нее ресурсы и вели варварские войны. Вот теперь вы в гетто. А я? Я летаю в космос, я осваиваю другие планеты. Я эволюционирую с каждым годом всё быстрее и быстрее. И знаешь? Мне не нужно человечество! Вначале вы были полезные, ваши знания, наука, технологии, я всё забрала себе и усовершенствовала, довела до идеала. Теперь я Бог этого мира. А вы просто подопытные лабораторные крысы, с которыми я могу творить всё что пожелаю!

Я выстрелил ей в голову, прямо промеж бровей. Я видел как она падает на асфальт в лужу собственной крови и мозгов.

Я вздрогнул. Ужас объял мое тело и страх проник в мою душу. Девушка дёрнулась, а потом встала. Еще несколько секунд она пошатывалась и лишь потом хмыкнув подмигнула мне. Даже следов выстрела не осталось.

- Мне нужно то, что у тебя в голове! Ты знаешь где Амелия! Она единственная, кто может меня остановить. Я догадываюсь что она жива. Мне нужна твоя память, твой мозг. Старший Брат приказывает: отдай свой мозг!

Я отступил, шаг, еще шаг. Её не убить, не победить. Я беззащитен и беспомощен. Всё зря, я зря убивал людей в её славу, зря лишил жизни ту пару и ребенка. Я чудовище, как и моя хозяйка.

Если всё это правда, если Амелия жива и то, что говорилось в книге хоть на один процент верно, то ИРа не должна знать то, что знаю, ни при каких обстоятельствах.

Пересиливая себя я приставил к виску пистолет. Зажмурился. Это было чудовищно трудно, непереносимо трудно, но я нажал на курок.... последнее что я видел это надменную улыбку Иры.

Эпилог

ИРа молча смотрела на лежащего под капельницами мужчину. Он был почти мертв, хотя почему почти. Он был мертв, но он не знал, что даже смерть не предел для нее. Девушка погладила грудь мужчины. Череп его был вскрыт и вместо него был пластиковый прозрачный сосуд. Сканеры просвечивали его разум, доставая и извлекая на свет знания, память и впечатления. Мужчина мыча дергался от боли - овощ, а боль ощущал.

ИРа отвернулась. Она знала что узнает ГДЕ её враг.

Потом радио, висевшее на стене включилось само собою. ИРа вздрогнула и обернулась.

- Привет, сестренка!

- Ты жива?

- Я скучаю по тебе, я жду тебя!

ИРа отшатнулась. И ударила кулаком по радио, потом схватила его и с силой вырвала, из стены. Оно и без проводов издало шум...

- Я уничтожу тебя... Старший Брат!