20 секунд

Глава 1

Кирилл Кузин

20 секунд

Снежный кристаллик нежно коснулся кончика носа, мгновенно растаяв. Нос зачесался, а из глубины носоглотки вплотную подступило желание чихнуть. Но Лёня утерся грязным рукавом видавшей лучшую жизнь куртки. А затем и смачно сплюнул.

Остальные снежинки рассосредоточились подальше друг от друга, плавно выпадая из ночного неба. Холодный воздух поддерживал их, не давая расплавиться в полёте. Он также забирался под куртку, дотрагиваясь до боков и живота, раздражая своей навязчивостью, заставляя содрогаться. Ведь лица ему не хватало для потех. Лёня бы не чувствовал своих щёк и носа, но на помощь пришла бутылка прозрачной водки, найденной в одном из пустующих домов. Эта бутылка оставалась холодной, переходя из рук в руки, но жидкость внутри нее, с трудом затекая в горло, бодрила и подогревала изнутри. Градус позволял голове оставаться горячей, а вот живот и бока пока что вовсю бились с прохладой, ещё не достигнув окончательной победы.

Лёня плотнее прижался спиной к Милене. Так они согревались в позднюю ноябрьскую ночь: алкоголем и теплом ближнего. Остальные пока не участвовали в обогреве. Лёня нехотя повернул голову вправо. Там, на горе мусора, бывшего некогда чьим-то комодом, стоял Лёша, глотнувший минуту назад водки для тепла. Привстав на цыпочки, он глядел за стену в сторону города, сложив ладони наподобие бинокля. Егор пока не вернулся из похода в туалет в соседнюю комнату.

Тепло женского тела, пусть и чувствовавшееся не напрямую, а через две дырявые куртки и ветхое бельё, грело лучше всего. Близость девушки, забравшей бутылку себе вместе с мимолетным прикосновением к пальцу Лёни, немного заводила, несмотря на погоду. Хотелось прямо здесь придаться приятному действу, как часто происходило в их компании, но ночь прямо задавала вопрос: надо ли? И, к тому же, само окружение не располагало к сексу.

Ребята расположились в недавно разбомбленном доме. Его крыша сгорела дотла. В принципе, как и наполнение под ней. В черте выстоявших кирпичных стен остались разломанные части гарнитура, недогоревшие внутренности дома и несколько обуглившихся тел в дальних комнатах. В воздухе до сих пор стоял противный запах гари. Он витал вокруг, оседая на стенках горла и ноздрей. Казалось, что чем дольше ребята здесь находились, тем больший слой черноты они накапливали внутри себя. Этот запах старался выпроводить гостей из дома, но они пока никуда не собирались. Егор тихо зашёл в комнату. Его силуэт на секунду появился в проеме, а затем растворился в ночи, вскоре обнаружившись рядом с Лёней и Миленой. Бутылка продолжила свой путь. И вместе с горечью алкоголя на языке оседала гарь. Будто кто-то распылил вокруг черный уголь. Он таял на языке вместе со снегом, но не полностью, скрепя остатком на зубах. Окружение дарило лишь ощущение тревоги. Уже некоторое время на входе в гостиную за компанией следили два желтых глаза. Лёня часто бросал туда взгляд, ожидая, что огонёчки пропадут. Но нет. Чёрная кошка сидела на одном месте, светя глазами прямо в парня. Ему казалось, что сама ночь следит за ним. От этого мурашки бежали по телу не только от прохлады, но и от плохих мыслей, вызванных столь пристальным вниманием. И пока Лёня не бросил в сторону кошки уголёк, та не собиралась сходить с поста. Только после его краткого шипения и взмаха руки, кошка ретировалась. Вся компания обернулась на Лёню, а затем раздался звук ударившегося о стену уголька. Лёша приложил палец к губам и вернулся к обозрению окрестностей.

Вокруг стояла непроглядная тьма, спрятавшаяся вместе с ребятами в руинах. Она затекла сюда с последними лучами солнца, идеально обступая трапецию светового пятна от уличного фонаря, горевшего перед домом. Свет лежал на полу, вытесняя тьму в углы обуглившейся комнаты. Лёня несколько минут безотрывно смотрел на пятно со своего насиженного места, представляя себе, что на самом деле сейчас зазвучит звонок в дверь, дом придёт в движение, внутри него загорится свет и к радушным хозяевам зайдут милые гости. Да не с пустыми руками — с целым тортом. Шоколадным. Заиграет музыка, раздастся смех. Люди будут танцевать, не стесняясь своих неловких движений, будут веселиться, как никогда.

Но в ночи музыка не смела играть. Оттуда, куда всматривался Лёша, доносились совсем не мелодичные звуки. Они казались партией барабанщика, вдрызг пьяного, бьющего без разбора по множеству мембран, только бы его слышали соседи. И звуки долетали сюда с трудом, уже утратившие силу. Они с глухим стуком прилетали в стены и шлепались на землю, шипя эхом. Иногда издали доносились отзвуки вибрирующей жести или упавшей железной бочки. А порой что-то протяжно и монотонно жужжало. Раскаты грома доходили сюда изрядно уставшими, но всё равно устрашающими. Лёня встречал людей, на слух определявших какая теперь бомба взорвалась на линии фронта.

Прохлада не позволяла Лёне встать и присоединиться к Лёше. Двигаться совершенно не хотелось. Алкоголь не полностью отогрел одеревеневшее тело. А картина в стороне, куда смотрел Лёша, не менялась уже очень давно. Вот уже несколько месяцев ночь с северной стороны света на всем протяжении горизонта окрашивалась в ярко-рыжее зарево пожаров и взрывов. На его фоне тёмный город казался частью ночи, не сдавшейся огню. Однако в бинокль иногда можно было разглядеть в замерших высотных домах редкие проблески оконной жизни. Кто-то зажигал электричество в квартире. Или свечи, чтобы собрать при свете осколки довоенной жизни. Но подобные попытки обычно быстро пресекались яростным воем сирен и гудением ночных насекомых в небе. Они гудели то сильнее, то слабее, выявляя цели для поражения с воздуха. Поэтому город вновь погружался сначала в тьму, а затем в пожары.

Рука Милены не сразу отыскала руку Лёни, чтобы сомкнуть их в замок. От контакта лицо парня расплылось в улыбке. Он всё никак не мог привыкнуть к жизни, полной фатализма и опасностей, спонтанного проявления чувств и желаний. Когда их еще проявлять, если не сейчас? Если каждое мгновение имеет возможность стать последним воспоминанием? И вот такие моменты мягко напоминали, что кроме сложностей остаются и простые радости жизни.

Они без движения сидели втроем, не пытаясь заговорить. Никто не желал нарушить находящееся вокруг относительное спокойствие. Район, в который ребята проникли, даже в условиях близкого фронта охранялся по периметру, дабы беженцы не беспокоили местных жителей верхнего слоя среднего класса. Именно здесь горели редкие фонари, хоть как-то освещая низкие домики с живыми изгородями, умирающим в преддверии зимы. Они казались покинутыми,

Кира Стрельникова

СЛУЖАНКА ДВУХ ГОСПОД

— Яна, тебя в библиотеку зовут! — резкий голос старшей горничной ворвался в мой утомлённый мозг, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив перо.

Проверять при свете свечей книгу расходов — дело сложное и неблагодарное, особенно, если до этого ты носилась по дому, как белка в колесе. Подготовка к скромному вечернему приёму на пятьдесят персон легла полностью на мои хрупкие женские плечи, лорды Морвейны демонстративно умыли руки от этого геморроя. А я уже задёрганная, дальше некуда, злая от мелких досадливых неприятностей, и невыспавшаяся, что вообще опасно для окружающих. Слуги от меня шарахались, только Хлоя, та самая старшая горничная, не боялась меня. Ну да, по положению мы с ней почти равны. Я — экономка в особняке их светлостей, чтоб им сдохнуть, обоим!

— А-а-а, иду-у-у, — зевнула я, ожесточённо протёрла глаза и встала.

Интересно, к чему придерутся на этот раз. По-моему, им доставляло удовольствие искать недочёты в моей работе и потом выслушивать мои оправдания. Ненавижу оправдываться, особенно в том, в чём не виновата! Наша холодная война длилась уже несколько недель, с момента моего появления здесь, и всё только потому, что я не желала подчиняться шовинистическим замашкам домашних тиранов, сразу поставивших меня перед незавидным фактом. Я — служанка, пусть и главная над остальным персоналом, и обязана выполнять приказы отца и сына Морвейнов. Почему? Одна из причин — женщины в этом мире имеют крайне мало прав по сравнению с мужчинами, и уж тем более, никакой самостоятельности. Ну и вторая, более весомая: я попаданка. Обычная такая, которая выходя вечером из собственной ванной, переступив порог, вдруг оказалась в другом мире. В спальне Морвейна-старшего. В одном полотенце на голое тело. А у них тут закон, всё, что — или кто — находится в доме, принадлежит хозяевам. То есть, если каким-то образом оказался в доме без приглашения, и тебя кто-то застукал, всё: получаешь браслет Подчинения, который при надевании превращается в замысловатую татуировку аж до самого локтя. Магия, однако. Оказывается, в этом мире время от времени случались спонтанные проколы пространства, иными словами — открывались порталы, и из них появлялись люди. Хорошо, если на улице, тогда такого бедолагу городская стража отводила в ратушу, в отдел попаданцев, и дальше уже с ним работала.

Мне не повезло, я вывалилась уже в доме местных аристократов, и тут же загремела в служанки. Причём с чёткой перспективой очутиться ещё и в постели как минимум одного из Морвейнов, а то и двоих сразу… Передёрнула плечами, вспоминая нашу беседу в библиотеке, утром после моего появления. Браслет мне надел Эрсанн, отец, в спальне которого собственно я и появилась. Причём, пока я стояла и хлопала ресницами, пытаясь понять, где нахожусь и вообще, что происходит, он даже объяснять ничего не стал. Вскочил, сорвал с шеи браслет, который носил там на цепочке, и нацепил мне на запястье. Потом вызвал Хлою, попросил проводить меня в гостевую спальню, и преспокойно залёг спать дальше! Ну а утром…

— Долго всё объяснять и рассказывать нет времени, я тороплюсь на работу, — застёгивая кружевной манжет на белоснежной рубашке, со скучающим видом вещал лорд Эрсанн. — Я написал список книг, которые изучишь, срок — месяц. Каждый вечер буду спрашивать по прочитанному, халтурить не советую, — пристальный, оценивающий взгляд тёмно-голубых глаз медленно прогулялся по мне. — Через месяц домашний экзамен по знанию этого мира. Как зовут?

— Й-яна, — запнувшись, ответила я, обалдело пялясь на мужика.

В голове не укладывались суровые реалии жизни, и пока лихорадочно подбирала приличные слова для ответа, Эрсанн продолжил.

— Хлоя тебе всё покажет, будешь экономкой в доме. Вечером представлю остальной прислуге и с сыном познакомлю, он из поездки возвращается. Пока знакомься с обязанностями, изучай книги, ужин чтобы был готов к восьми, — он взял с кресла удлинённый, приталенный пиджак из мягкой тёмно-синей ткани, с узким серебристым кантом по краю рукавов и по борту. — Из дома выйти не сможешь, не пытайся, защита тебя не пропустит, пока я не разрешу, — добавил он и шагнул ко мне. Крепкие пальцы ухватили за подбородок, подняли лицо, я всего на миг встретилась с его глазами и тут же отвела взгляд. Не могу смотреть, особенно незнакомым. А когда ещё и ощущение, что тебя рентгеном просматривают… — И да, обращайся ко мне и Лоресу, как и остальные, милорд.

Не прощаясь, он отпустил и вышел из библиотеки. А во мне наконец проснулось возмущение произволом и злость на пренебрежение. Ну и, сыграло роль то, что где-то в глубине души я верила, что происходящее — сон. Просто яркий и реалистичный…

— Придурок высокомерный! — процедила сквозь зубы, сузив глаза и скрестив руки на груди.

Теперь понимаю, почему аристократов не любили простые люди, заносчивость прёт из всех щелей. Я же воспитана в другом обществе, и подобные товарищи бесили всегда. А ещё, до зубовного скрежета злила пресловутая безвыходность. Потому что я тут же бросилась проверять слова милорда насчёт выхода из дома, и да, словно упиралась в невидимую преграду. Что с главного входа, что с чёрного, что с открытого окна. Магия, чтоб её… Хотя я в неё и не верила. А вот она в меня — да, и татуировка, в которую превратился браслет, лишнее тому подтверждение. Потом пришла Хлоя и увела меня в кабинетик, где обитала бывшая экономка, и завертелось… В воспоминания о вечере я углубиться не успела, ибо пришла к библиотеке. Толкнула тяжёлую резную дверь, зашла, привычно стиснув зубы и подавив приступ глухого раздражения. Будут приставать, нафиг, терпеть не собираюсь, как и в прошлые разы, и плевать на наказание! Пусть себе любовниц в городе ищет, среди таких же, титулованных! Чего марать репутацию связью с какой-то служанкой… Свои же, слуги, засмеют, за спиной будут обсуждать. А не дай бог слухи в город просочатся, это же вообще скандал будет. Маги, аристократы, белая кость, да с экономкой?! Попаданкой к тому же! Фи, моветон.

— Добрый вечер, — буркнула, не отрывая взгляда от ковра на полу, и присела в небрежном реверансе, тут же выпрямившись.

Боюсь, если посмотрю на того, кто позвал меня — или тех — по моим глазам будет ясно, что думаю. А оба, что отец, что сын Морвейны, слишком хорошо разбирались в людях, им и в голову мою залезать не требовалось, чтобы понять мои мысли.

— Яна, что за тон? — насмешливый голос старшего, Эрсанна. — Прислуга должна выказывать должное почтение своему господину.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и до хруста сжала зубы. Плохо контролируемая ярость ударила в голову, и пришлось глубоко дышать, чтобы не высказать всё, что думаю, и не психануть прямо здесь. Напряжение последних недель дорого давалось, учитывая каждодневное общение с господами лордами и терпение, с которым я сносила откровенные приставания обоих. Ни стыда, ни совести! Аристократы долбанные…

Кира Стрельникова

СЛУЖАНКА ДВУХ ГОСПОД

Глава 1

— Яна, тебя в библиотеку зовут! — резкий голос старшей горничной ворвался в мой утомлённый мозг, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив перо.

Проверять при свете свечей книгу расходов — дело сложное и неблагодарное, особенно, если до этого ты носилась по дому, как белка в колесе. Подготовка к скромному вечернему приёму на пятьдесят персон легла полностью на мои хрупкие женские плечи, лорды Морвейны демонстративно умыли руки от этого геморроя. А я уже задёрганная, дальше некуда, злая от мелких досадливых неприятностей, и невыспавшаяся, что вообще опасно для окружающих. Слуги от меня шарахались, только Хлоя, та самая старшая горничная, не боялась меня. Ну да, по положению мы с ней почти равны. Я — экономка в особняке их светлостей, чтоб им сдохнуть, обоим!

— А-а-а, иду-у-у, — зевнула я, ожесточённо протёрла глаза и встала.

Интересно, к чему придерутся на этот раз. По-моему, им доставляло удовольствие искать недочёты в моей работе и потом выслушивать мои оправдания. Ненавижу оправдываться, особенно в том, в чём не виновата! Наша холодная война длилась уже несколько недель, с момента моего появления здесь, и всё только потому, что я не желала подчиняться шовинистическим замашкам домашних тиранов, сразу поставивших меня перед незавидным фактом. Я — служанка, пусть и главная над остальным персоналом, и обязана выполнять приказы отца и сына Морвейнов. Почему? Одна из причин — женщины в этом мире имеют крайне мало прав по сравнению с мужчинами, и уж тем более, никакой самостоятельности. Ну и вторая, более весомая: я попаданка. Обычная такая, которая выходя вечером из собственной ванной, переступив порог, вдруг оказалась в другом мире. В спальне Морвейна-старшего. В одном полотенце на голое тело. А у них тут закон, всё, что — или кто — находится в доме, принадлежит хозяевам. То есть, если каким-то образом оказался в доме без приглашения, и тебя кто-то застукал, всё: получаешь браслет Подчинения, который при надевании превращается в замысловатую татуировку аж до самого локтя. Магия, однако. Оказывается, в этом мире время от времени случались спонтанные проколы пространства, иными словами — открывались порталы, и из них появлялись люди. Хорошо, если на улице, тогда такого бедолагу городская стража отводила в ратушу, в отдел попаданцев, и дальше уже с ним работала.

Мне не повезло, я вывалилась уже в доме местных аристократов, и тут же загремела в служанки. Причём с чёткой перспективой очутиться ещё и в постели как минимум одного из Морвейнов, а то и двоих сразу… Передёрнула плечами, вспоминая нашу беседу в библиотеке, утром после моего появления. Браслет мне надел Эрсанн, отец, в спальне которого собственно я и появилась. Причём, пока я стояла и хлопала ресницами, пытаясь понять, где нахожусь и вообще, что происходит, он даже объяснять ничего не стал. Вскочил, сорвал с шеи браслет, который носил там на цепочке, и нацепил мне на запястье. Потом вызвал Хлою, попросил проводить меня в гостевую спальню, и преспокойно залёг спать дальше! Ну а утром…

— Долго всё объяснять и рассказывать нет времени, я тороплюсь на работу, — застёгивая кружевной манжет на белоснежной рубашке, со скучающим видом вещал лорд Эрсанн. — Я написал список книг, которые изучишь, срок — месяц. Каждый вечер буду спрашивать по прочитанному, халтурить не советую, — пристальный, оценивающий взгляд тёмно-голубых глаз медленно прогулялся по мне. — Через месяц домашний экзамен по знанию этого мира. Как зовут?

— Й-яна, — запнувшись, ответила я, обалдело пялясь на мужика.

В голове не укладывались суровые реалии жизни, и пока лихорадочно подбирала приличные слова для ответа, Эрсанн продолжил.

— Хлоя тебе всё покажет, будешь экономкой в доме. Вечером представлю остальной прислуге и с сыном познакомлю, он из поездки возвращается. Пока знакомься с обязанностями, изучай книги, ужин чтобы был готов к восьми, — он взял с кресла удлинённый, приталенный пиджак из мягкой тёмно-синей ткани, с узким серебристым кантом по краю рукавов и по борту. — Из дома выйти не сможешь, не пытайся, защита тебя не пропустит, пока я не разрешу, — добавил он и шагнул ко мне. Крепкие пальцы ухватили за подбородок, подняли лицо, я всего на миг встретилась с его глазами и тут же отвела взгляд. Не могу смотреть, особенно незнакомым. А когда ещё и ощущение, что тебя рентгеном просматривают… — И да, обращайся ко мне и Лоресу, как и остальные, милорд.

Не прощаясь, он отпустил и вышел из библиотеки. А во мне наконец проснулось возмущение произволом и злость на пренебрежение. Ну и, сыграло роль то, что где-то в глубине души я верила, что происходящее — сон. Просто яркий и реалистичный…

— Придурок высокомерный! — процедила сквозь зубы, сузив глаза и скрестив руки на груди.

Теперь понимаю, почему аристократов не любили простые люди, заносчивость прёт из всех щелей. Я же воспитана в другом обществе, и подобные товарищи бесили всегда. А ещё, до зубовного скрежета злила пресловутая безвыходность. Потому что я тут же бросилась проверять слова милорда насчёт выхода из дома, и да, словно упиралась в невидимую преграду. Что с главного входа, что с чёрного, что с открытого окна. Магия, чтоб её… Хотя я в неё и не верила. А вот она в меня — да, и татуировка, в которую превратился браслет, лишнее тому подтверждение. Потом пришла Хлоя и увела меня в кабинетик, где обитала бывшая экономка, и завертелось… В воспоминания о вечере я углубиться не успела, ибо пришла к библиотеке. Толкнула тяжёлую резную дверь, зашла, привычно стиснув зубы и подавив приступ глухого раздражения. Будут приставать, нафиг, терпеть не собираюсь, как и в прошлые разы, и плевать на наказание! Пусть себе любовниц в городе ищет, среди таких же, титулованных! Чего марать репутацию связью с какой-то служанкой… Свои же, слуги, засмеют, за спиной будут обсуждать. А не дай бог слухи в город просочатся, это же вообще скандал будет. Маги, аристократы, белая кость, да с экономкой?! Попаданкой к тому же! Фи, моветон.

— Добрый вечер, — буркнула, не отрывая взгляда от ковра на полу, и присела в небрежном реверансе, тут же выпрямившись.

Боюсь, если посмотрю на того, кто позвал меня — или тех — по моим глазам будет ясно, что думаю. А оба, что отец, что сын Морвейны, слишком хорошо разбирались в людях, им и в голову мою залезать не требовалось, чтобы понять мои мысли.

— Яна, что за тон? — насмешливый голос старшего, Эрсанна. — Прислуга должна выказывать должное почтение своему господину.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и до хруста сжала зубы. Плохо контролируемая ярость ударила в голову, и пришлось глубоко дышать, чтобы не высказать всё, что думаю, и не психануть прямо здесь. Напряжение последних недель дорого давалось, учитывая каждодневное общение с господами лордами и терпение, с которым я сносила откровенные приставания обоих. Ни стыда, ни совести! Аристократы долбанные…

Кира Стрельникова

СЛУЖАНКА ДВУХ ГОСПОД

Глава 1

— Яна, тебя в библиотеку зовут! — резкий голос старшей горничной ворвался в мой утомлённый мозг, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив перо.

Проверять при свете свечей книгу расходов — дело сложное и неблагодарное, особенно, если до этого ты носилась по дому, как белка в колесе. Подготовка к скромному вечернему приёму на пятьдесят персон легла полностью на мои хрупкие женские плечи, лорды Морвейны демонстративно умыли руки от этого геморроя. А я уже задёрганная, дальше некуда, злая от мелких досадливых неприятностей, и невыспавшаяся, что вообще опасно для окружающих. Слуги от меня шарахались, только Хлоя, та самая старшая горничная, не боялась меня. Ну да, по положению мы с ней почти равны. Я — экономка в особняке их светлостей, чтоб им сдохнуть, обоим!

— А-а-а, иду-у-у, — зевнула я, ожесточённо протёрла глаза и встала.

Интересно, к чему придерутся на этот раз. По-моему, им доставляло удовольствие искать недочёты в моей работе и потом выслушивать мои оправдания. Ненавижу оправдываться, особенно в том, в чём не виновата! Наша холодная война длилась уже несколько недель, с момента моего появления здесь, и всё только потому, что я не желала подчиняться шовинистическим замашкам домашних тиранов, сразу поставивших меня перед незавидным фактом. Я — служанка, пусть и главная над остальным персоналом, и обязана выполнять приказы отца и сына Морвейнов. Почему? Одна из причин — женщины в этом мире имеют крайне мало прав по сравнению с мужчинами, и уж тем более, никакой самостоятельности. Ну и вторая, более весомая: я попаданка. Обычная такая, которая выходя вечером из собственной ванной, переступив порог, вдруг оказалась в другом мире. В спальне Морвейна-старшего. В одном полотенце на голое тело. А у них тут закон, всё, что — или кто — находится в доме, принадлежит хозяевам. То есть, если каким-то образом оказался в доме без приглашения, и тебя кто-то застукал, всё: получаешь браслет Подчинения, который при надевании превращается в замысловатую татуировку аж до самого локтя. Магия, однако. Оказывается, в этом мире время от времени случались спонтанные проколы пространства, иными словами — открывались порталы, и из них появлялись люди. Хорошо, если на улице, тогда такого бедолагу городская стража отводила в ратушу, в отдел попаданцев, и дальше уже с ним работала.

Мне не повезло, я вывалилась уже в доме местных аристократов, и тут же загремела в служанки. Причём с чёткой перспективой очутиться ещё и в постели как минимум одного из Морвейнов, а то и двоих сразу… Передёрнула плечами, вспоминая нашу беседу в библиотеке, утром после моего появления. Браслет мне надел Эрсанн, отец, в спальне которого собственно я и появилась. Причём, пока я стояла и хлопала ресницами, пытаясь понять, где нахожусь и вообще, что происходит, он даже объяснять ничего не стал. Вскочил, сорвал с шеи браслет, который носил там на цепочке, и нацепил мне на запястье. Потом вызвал Хлою, попросил проводить меня в гостевую спальню, и преспокойно залёг спать дальше! Ну а утром…

— Долго всё объяснять и рассказывать нет времени, я тороплюсь на работу, — застёгивая кружевной манжет на белоснежной рубашке, со скучающим видом вещал лорд Эрсанн. — Я написал список книг, которые изучишь, срок — месяц. Каждый вечер буду спрашивать по прочитанному, халтурить не советую, — пристальный, оценивающий взгляд тёмно-голубых глаз медленно прогулялся по мне. — Через месяц домашний экзамен по знанию этого мира. Как зовут?

— Й-яна, — запнувшись, ответила я, обалдело пялясь на мужика.

В голове не укладывались суровые реалии жизни, и пока лихорадочно подбирала приличные слова для ответа, Эрсанн продолжил.

— Хлоя тебе всё покажет, будешь экономкой в доме. Вечером представлю остальной прислуге и с сыном познакомлю, он из поездки возвращается. Пока знакомься с обязанностями, изучай книги, ужин чтобы был готов к восьми, — он взял с кресла удлинённый, приталенный пиджак из мягкой тёмно-синей ткани, с узким серебристым кантом по краю рукавов и по борту. — Из дома выйти не сможешь, не пытайся, защита тебя не пропустит, пока я не разрешу, — добавил он и шагнул ко мне. Крепкие пальцы ухватили за подбородок, подняли лицо, я всего на миг встретилась с его глазами и тут же отвела взгляд. Не могу смотреть, особенно незнакомым. А когда ещё и ощущение, что тебя рентгеном просматривают… — И да, обращайся ко мне и Лоресу, как и остальные, милорд.

Не прощаясь, он отпустил и вышел из библиотеки. А во мне наконец проснулось возмущение произволом и злость на пренебрежение. Ну и, сыграло роль то, что где-то в глубине души я верила, что происходящее — сон. Просто яркий и реалистичный…

— Придурок высокомерный! — процедила сквозь зубы, сузив глаза и скрестив руки на груди.

Теперь понимаю, почему аристократов не любили простые люди, заносчивость прёт из всех щелей. Я же воспитана в другом обществе, и подобные товарищи бесили всегда. А ещё, до зубовного скрежета злила пресловутая безвыходность. Потому что я тут же бросилась проверять слова милорда насчёт выхода из дома, и да, словно упиралась в невидимую преграду. Что с главного входа, что с чёрного, что с открытого окна. Магия, чтоб её… Хотя я в неё и не верила. А вот она в меня — да, и татуировка, в которую превратился браслет, лишнее тому подтверждение. Потом пришла Хлоя и увела меня в кабинетик, где обитала бывшая экономка, и завертелось… В воспоминания о вечере я углубиться не успела, ибо пришла к библиотеке. Толкнула тяжёлую резную дверь, зашла, привычно стиснув зубы и подавив приступ глухого раздражения. Будут приставать, нафиг, терпеть не собираюсь, как и в прошлые разы, и плевать на наказание! Пусть себе любовниц в городе ищет, среди таких же, титулованных! Чего марать репутацию связью с какой-то служанкой… Свои же, слуги, засмеют, за спиной будут обсуждать. А не дай бог слухи в город просочатся, это же вообще скандал будет. Маги, аристократы, белая кость, да с экономкой?! Попаданкой к тому же! Фи, моветон.

— Добрый вечер, — буркнула, не отрывая взгляда от ковра на полу, и присела в небрежном реверансе, тут же выпрямившись.

Боюсь, если посмотрю на того, кто позвал меня — или тех — по моим глазам будет ясно, что думаю. А оба, что отец, что сын Морвейны, слишком хорошо разбирались в людях, им и в голову мою залезать не требовалось, чтобы понять мои мысли.

— Яна, что за тон? — насмешливый голос старшего, Эрсанна. — Прислуга должна выказывать должное почтение своему господину.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и до хруста сжала зубы. Плохо контролируемая ярость ударила в голову, и пришлось глубоко дышать, чтобы не высказать всё, что думаю, и не психануть прямо здесь. Напряжение последних недель дорого давалось, учитывая каждодневное общение с господами лордами и терпение, с которым я сносила откровенные приставания обоих. Ни стыда, ни совести! Аристократы долбанные…

Кира Стрельникова

СЛУЖАНКА ДВУХ ГОСПОД

Глава 1

— Яна, тебя в библиотеку зовут! — резкий голос старшей горничной ворвался в мой утомлённый мозг, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив перо.

Проверять при свете свечей книгу расходов — дело сложное и неблагодарное, особенно, если до этого ты носилась по дому, как белка в колесе. Подготовка к скромному вечернему приёму на пятьдесят персон легла полностью на мои хрупкие женские плечи, лорды Морвейны демонстративно умыли руки от этого геморроя. А я уже задёрганная, дальше некуда, злая от мелких досадливых неприятностей, и невыспавшаяся, что вообще опасно для окружающих. Слуги от меня шарахались, только Хлоя, та самая старшая горничная, не боялась меня. Ну да, по положению мы с ней почти равны. Я — экономка в особняке их светлостей, чтоб им сдохнуть, обоим!

— А-а-а, иду-у-у, — зевнула я, ожесточённо протёрла глаза и встала.

Интересно, к чему придерутся на этот раз. По-моему, им доставляло удовольствие искать недочёты в моей работе и потом выслушивать мои оправдания. Ненавижу оправдываться, особенно в том, в чём не виновата! Наша холодная война длилась уже несколько недель, с момента моего появления здесь, и всё только потому, что я не желала подчиняться шовинистическим замашкам домашних тиранов, сразу поставивших меня перед незавидным фактом. Я — служанка, пусть и главная над остальным персоналом, и обязана выполнять приказы отца и сына Морвейнов. Почему? Одна из причин — женщины в этом мире имеют крайне мало прав по сравнению с мужчинами, и уж тем более, никакой самостоятельности. Ну и вторая, более весомая: я попаданка. Обычная такая, которая выходя вечером из собственной ванной, переступив порог, вдруг оказалась в другом мире. В спальне Морвейна-старшего. В одном полотенце на голое тело. А у них тут закон, всё, что — или кто — находится в доме, принадлежит хозяевам. То есть, если каким-то образом оказался в доме без приглашения, и тебя кто-то застукал, всё: получаешь браслет Подчинения, который при надевании превращается в замысловатую татуировку аж до самого локтя. Магия, однако. Оказывается, в этом мире время от времени случались спонтанные проколы пространства, иными словами — открывались порталы, и из них появлялись люди. Хорошо, если на улице, тогда такого бедолагу городская стража отводила в ратушу, в отдел попаданцев, и дальше уже с ним работала.

Мне не повезло, я вывалилась уже в доме местных аристократов, и тут же загремела в служанки. Причём с чёткой перспективой очутиться ещё и в постели как минимум одного из Морвейнов, а то и двоих сразу… Передёрнула плечами, вспоминая нашу беседу в библиотеке, утром после моего появления. Браслет мне надел Эрсанн, отец, в спальне которого собственно я и появилась. Причём, пока я стояла и хлопала ресницами, пытаясь понять, где нахожусь и вообще, что происходит, он даже объяснять ничего не стал. Вскочил, сорвал с шеи браслет, который носил там на цепочке, и нацепил мне на запястье. Потом вызвал Хлою, попросил проводить меня в гостевую спальню, и преспокойно залёг спать дальше! Ну а утром…

— Долго всё объяснять и рассказывать нет времени, я тороплюсь на работу, — застёгивая кружевной манжет на белоснежной рубашке, со скучающим видом вещал лорд Эрсанн. — Я написал список книг, которые изучишь, срок — месяц. Каждый вечер буду спрашивать по прочитанному, халтурить не советую, — пристальный, оценивающий взгляд тёмно-голубых глаз медленно прогулялся по мне. — Через месяц домашний экзамен по знанию этого мира. Как зовут?

— Й-яна, — запнувшись, ответила я, обалдело пялясь на мужика.

В голове не укладывались суровые реалии жизни, и пока лихорадочно подбирала приличные слова для ответа, Эрсанн продолжил.

— Хлоя тебе всё покажет, будешь экономкой в доме. Вечером представлю остальной прислуге и с сыном познакомлю, он из поездки возвращается. Пока знакомься с обязанностями, изучай книги, ужин чтобы был готов к восьми, — он взял с кресла удлинённый, приталенный пиджак из мягкой тёмно-синей ткани, с узким серебристым кантом по краю рукавов и по борту. — Из дома выйти не сможешь, не пытайся, защита тебя не пропустит, пока я не разрешу, — добавил он и шагнул ко мне. Крепкие пальцы ухватили за подбородок, подняли лицо, я всего на миг встретилась с его глазами и тут же отвела взгляд. Не могу смотреть, особенно незнакомым. А когда ещё и ощущение, что тебя рентгеном просматривают… — И да, обращайся ко мне и Лоресу, как и остальные, милорд.

Не прощаясь, он отпустил и вышел из библиотеки. А во мне наконец проснулось возмущение произволом и злость на пренебрежение. Ну и, сыграло роль то, что где-то в глубине души я верила, что происходящее — сон. Просто яркий и реалистичный…

— Придурок высокомерный! — процедила сквозь зубы, сузив глаза и скрестив руки на груди.

Теперь понимаю, почему аристократов не любили простые люди, заносчивость прёт из всех щелей. Я же воспитана в другом обществе, и подобные товарищи бесили всегда. А ещё, до зубовного скрежета злила пресловутая безвыходность. Потому что я тут же бросилась проверять слова милорда насчёт выхода из дома, и да, словно упиралась в невидимую преграду. Что с главного входа, что с чёрного, что с открытого окна. Магия, чтоб её… Хотя я в неё и не верила. А вот она в меня — да, и татуировка, в которую превратился браслет, лишнее тому подтверждение. Потом пришла Хлоя и увела меня в кабинетик, где обитала бывшая экономка, и завертелось… В воспоминания о вечере я углубиться не успела, ибо пришла к библиотеке. Толкнула тяжёлую резную дверь, зашла, привычно стиснув зубы и подавив приступ глухого раздражения. Будут приставать, нафиг, терпеть не собираюсь, как и в прошлые разы, и плевать на наказание! Пусть себе любовниц в городе ищет, среди таких же, титулованных! Чего марать репутацию связью с какой-то служанкой… Свои же, слуги, засмеют, за спиной будут обсуждать. А не дай бог слухи в город просочатся, это же вообще скандал будет. Маги, аристократы, белая кость, да с экономкой?! Попаданкой к тому же! Фи, моветон.

— Добрый вечер, — буркнула, не отрывая взгляда от ковра на полу, и присела в небрежном реверансе, тут же выпрямившись.

Боюсь, если посмотрю на того, кто позвал меня — или тех — по моим глазам будет ясно, что думаю. А оба, что отец, что сын Морвейны, слишком хорошо разбирались в людях, им и в голову мою залезать не требовалось, чтобы понять мои мысли.

— Яна, что за тон? — насмешливый голос старшего, Эрсанна. — Прислуга должна выказывать должное почтение своему господину.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и до хруста сжала зубы. Плохо контролируемая ярость ударила в голову, и пришлось глубоко дышать, чтобы не высказать всё, что думаю, и не психануть прямо здесь. Напряжение последних недель дорого давалось, учитывая каждодневное общение с господами лордами и терпение, с которым я сносила откровенные приставания обоих. Ни стыда, ни совести! Аристократы долбанные…

Кира Стрельникова

СЛУЖАНКА ДВУХ ГОСПОД

Глава 1

— Яна, тебя в библиотеку зовут! — резкий голос старшей горничной ворвался в мой утомлённый мозг, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив перо.

Проверять при свете свечей книгу расходов — дело сложное и неблагодарное, особенно, если до этого ты носилась по дому, как белка в колесе. Подготовка к скромному вечернему приёму на пятьдесят персон легла полностью на мои хрупкие женские плечи, лорды Морвейны демонстративно умыли руки от этого геморроя. А я уже задёрганная, дальше некуда, злая от мелких досадливых неприятностей, и невыспавшаяся, что вообще опасно для окружающих. Слуги от меня шарахались, только Хлоя, та самая старшая горничная, не боялась меня. Ну да, по положению мы с ней почти равны. Я — экономка в особняке их светлостей, чтоб им сдохнуть, обоим!

— А-а-а, иду-у-у, — зевнула я, ожесточённо протёрла глаза и встала.

Интересно, к чему придерутся на этот раз. По-моему, им доставляло удовольствие искать недочёты в моей работе и потом выслушивать мои оправдания. Ненавижу оправдываться, особенно в том, в чём не виновата! Наша холодная война длилась уже несколько недель, с момента моего появления здесь, и всё только потому, что я не желала подчиняться шовинистическим замашкам домашних тиранов, сразу поставивших меня перед незавидным фактом. Я — служанка, пусть и главная над остальным персоналом, и обязана выполнять приказы отца и сына Морвейнов. Почему? Одна из причин — женщины в этом мире имеют крайне мало прав по сравнению с мужчинами, и уж тем более, никакой самостоятельности. Ну и вторая, более весомая: я попаданка. Обычная такая, которая выходя вечером из собственной ванной, переступив порог, вдруг оказалась в другом мире. В спальне Морвейна-старшего. В одном полотенце на голое тело. А у них тут закон, всё, что — или кто — находится в доме, принадлежит хозяевам. То есть, если каким-то образом оказался в доме без приглашения, и тебя кто-то застукал, всё: получаешь браслет Подчинения, который при надевании превращается в замысловатую татуировку аж до самого локтя. Магия, однако. Оказывается, в этом мире время от времени случались спонтанные проколы пространства, иными словами — открывались порталы, и из них появлялись люди. Хорошо, если на улице, тогда такого бедолагу городская стража отводила в ратушу, в отдел попаданцев, и дальше уже с ним работала.

Мне не повезло, я вывалилась уже в доме местных аристократов, и тут же загремела в служанки. Причём с чёткой перспективой очутиться ещё и в постели как минимум одного из Морвейнов, а то и двоих сразу… Передёрнула плечами, вспоминая нашу беседу в библиотеке, утром после моего появления. Браслет мне надел Эрсанн, отец, в спальне которого собственно я и появилась. Причём, пока я стояла и хлопала ресницами, пытаясь понять, где нахожусь и вообще, что происходит, он даже объяснять ничего не стал. Вскочил, сорвал с шеи браслет, который носил там на цепочке, и нацепил мне на запястье. Потом вызвал Хлою, попросил проводить меня в гостевую спальню, и преспокойно залёг спать дальше! Ну а утром…

— Долго всё объяснять и рассказывать нет времени, я тороплюсь на работу, — застёгивая кружевной манжет на белоснежной рубашке, со скучающим видом вещал лорд Эрсанн. — Я написал список книг, которые изучишь, срок — месяц. Каждый вечер буду спрашивать по прочитанному, халтурить не советую, — пристальный, оценивающий взгляд тёмно-голубых глаз медленно прогулялся по мне. — Через месяц домашний экзамен по знанию этого мира. Как зовут?

— Й-яна, — запнувшись, ответила я, обалдело пялясь на мужика.

В голове не укладывались суровые реалии жизни, и пока лихорадочно подбирала приличные слова для ответа, Эрсанн продолжил.

— Хлоя тебе всё покажет, будешь экономкой в доме. Вечером представлю остальной прислуге и с сыном познакомлю, он из поездки возвращается. Пока знакомься с обязанностями, изучай книги, ужин чтобы был готов к восьми, — он взял с кресла удлинённый, приталенный пиджак из мягкой тёмно-синей ткани, с узким серебристым кантом по краю рукавов и по борту. — Из дома выйти не сможешь, не пытайся, защита тебя не пропустит, пока я не разрешу, — добавил он и шагнул ко мне. Крепкие пальцы ухватили за подбородок, подняли лицо, я всего на миг встретилась с его глазами и тут же отвела взгляд. Не могу смотреть, особенно незнакомым. А когда ещё и ощущение, что тебя рентгеном просматривают… — И да, обращайся ко мне и Лоресу, как и остальные, милорд.

Не прощаясь, он отпустил и вышел из библиотеки. А во мне наконец проснулось возмущение произволом и злость на пренебрежение. Ну и, сыграло роль то, что где-то в глубине души я верила, что происходящее — сон. Просто яркий и реалистичный…

— Придурок высокомерный! — процедила сквозь зубы, сузив глаза и скрестив руки на груди.

Теперь понимаю, почему аристократов не любили простые люди, заносчивость прёт из всех щелей. Я же воспитана в другом обществе, и подобные товарищи бесили всегда. А ещё, до зубовного скрежета злила пресловутая безвыходность. Потому что я тут же бросилась проверять слова милорда насчёт выхода из дома, и да, словно упиралась в невидимую преграду. Что с главного входа, что с чёрного, что с открытого окна. Магия, чтоб её… Хотя я в неё и не верила. А вот она в меня — да, и татуировка, в которую превратился браслет, лишнее тому подтверждение. Потом пришла Хлоя и увела меня в кабинетик, где обитала бывшая экономка, и завертелось… В воспоминания о вечере я углубиться не успела, ибо пришла к библиотеке. Толкнула тяжёлую резную дверь, зашла, привычно стиснув зубы и подавив приступ глухого раздражения. Будут приставать, нафиг, терпеть не собираюсь, как и в прошлые разы, и плевать на наказание! Пусть себе любовниц в городе ищет, среди таких же, титулованных! Чего марать репутацию связью с какой-то служанкой… Свои же, слуги, засмеют, за спиной будут обсуждать. А не дай бог слухи в город просочатся, это же вообще скандал будет. Маги, аристократы, белая кость, да с экономкой?! Попаданкой к тому же! Фи, моветон.

— Добрый вечер, — буркнула, не отрывая взгляда от ковра на полу, и присела в небрежном реверансе, тут же выпрямившись.

Боюсь, если посмотрю на того, кто позвал меня — или тех — по моим глазам будет ясно, что думаю. А оба, что отец, что сын Морвейны, слишком хорошо разбирались в людях, им и в голову мою залезать не требовалось, чтобы понять мои мысли.

— Яна, что за тон? — насмешливый голос старшего, Эрсанна. — Прислуга должна выказывать должное почтение своему господину.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и до хруста сжала зубы. Плохо контролируемая ярость ударила в голову, и пришлось глубоко дышать, чтобы не высказать всё, что думаю, и не психануть прямо здесь. Напряжение последних недель дорого давалось, учитывая каждодневное общение с господами лордами и терпение, с которым я сносила откровенные приставания обоих. Ни стыда, ни совести! Аристократы долбанные…