15 капель зубной пасты

Глава 1

Аня сидела за столом и пялилась на пятнадцать зубных тюбиков. И зачем в одной семье так много тюбиков? Учительница литературы задала творческое задание: прийти домой, открутить крышку от тюбика зубной пасты и заглянуть внутрь. Вроде бы там пусто, но надо представить, что там кто-то живёт, и написать, что он спросит. Сначала Аня так и сделала. Открутила крышку, заглянула. Но там была только паста. Никаких идей в голову не шло. Тогда она собрала все тюбики из обеих ванных комнат. Их оказалось пятнадцать. Она принесла их к себе в комнату и расставила на столе. Заглянула в каждый — везде пустота! Точнее, не пустота, а зубная паста. Мыслей по-прежнему не было.

Аня злилась на пасту. Тогда она взяла и прямо на свою черновую тетрадь выдавила по порции из каждого тюбика. Получилось пятнадцать капель — Аня про себя назвала их каплями-пироженками. Они пахли вкусно: мята, арбуз, клубника, жвачка. Но до сих пор с ней не говорили.

Аня склонила голову на бок. Вот эта красная капля напоминала мамину помаду. А серая — папин костюм. Две розовых капли были похожи на её младших сестрёнок-близняшек. Мама покупает им много розовой одинаковой одежды. А вот эта прозрачная капля — точь-в-точь я и мой невинный образ. Рядом с папой — старший брат. Он уехал жить в другую страну. Мама плакала, а папа сказал: «Так будет правильно». Голубая капля — точь-в-точь старшая сестра. Она всегда знает, что сказать, когда плохо. А рядом бирюзовая — её муж. Он умеет чинить всё, что сломалось, и даже то, что не должно чиниться. А эти цветастые пятна — мои племянники. Они бело-красно-голубые, такие яркие, как крик «тётя Аня!», когда они приходят в гости.

А вот эти четыре белые капли — бабули и дедули. Одна пахнет пирогами с вишней — это мамина мама. Другая — старыми книгами и чуть-чуть табаком, это папин папа. Третья всё время говорит «кушай, кушай», а четвёртый молчит, но всегда гладит по голове. Белые, как их седые волосы. И все четверо очень-очень далеко. Ну а капля из старой засохшей пасты — старый пёс Чарли. Он не пахнет ни мятой, ни клубникой. Он пахнет шерстью, мокрым носом и преданностью. Чарли умер прошлой зимой. Аня всё ещё иногда чувствует его присутствие под своим столом. Он любил там лежать, ожидая её из школы.

— Ого, — прошептала Аня. — Вот и заговорила со мной зубная паста.

Только она ничего не спросила. Она просто напомнила.

Аня перечитала подписи под каплями. Потом взяла ручку и подписала под некоторыми: «Скучаю. Очень» и пальцем превратила капли в сердечки.

И вдруг ей показалось, что пахнуть стало не просто мятой и клубникой. А чем-то знакомым: мамиными духами, папиным утренним кофе, пледом, в который кутались сёстры-близняшки, и даже той особенной тишиной, которая бывает в комнате брата, когда он подолгу молчит в видеозвонке. Он тоже очень скучает, но приехать не может.

Тогда Аня взяла открыла тетрадь по литературе, аккуратно переписала в неё имена всех — от мамы до старого Чарли — и сверху крупно вывела: «Моя семья». Она закрыла тетрадь и почувствовала, как пятнадцать маленьких запахов остались у неё на пальцах. И внутри перестало быть пусто. А во сне ей снилось, что пятнадцать маленьких капель сидят за одним большим столом и улыбаются ей. И все они — живые. И все — рядом.

На следующее утро Аня проснулась от звуков из ванной. Мама чистила зубы мятной пастой — Аня узнала бы этот запах из тысячи. Папа брился и что-то ворчал про погоду. Сёстры-близняшки стояли около мамы и тоже пытались чистить зубы, но кривлялись и плевались.

Аня вышла в коридор и вдруг остановилась.

— Мам, можно я сегодня последняя в ванную? — спросила она.

— Конечно, соня, — мама чмокнула её в макушку. От мамы пахло мятой и ещё чем-то сладким, как та клубничная капля на листе.

Папа вышел с полотенцем на плече, строгий, но глаза улыбаются.

— Ты чего в дверях стоишь? — спросил он и добавил. — А почему я сегодня все пасты обнаружил у тебя на столе? Они устроили собрание или бунт?

Не дожидаясь ответа, потрепал её по голове. Рука у него пахла серой пастой — той самой, что Аня назвала «папин костюм».

За завтраком сёстры болтали без умолку. Одна намазывала масло на хлеб, вторая поправляла бантик. От обеих пахло розовой пастой — одинаково и очень вкусно.

— Аня, ты чего улыбаешься? — спросила младшая.

— Просто вы вкусно пахнете, — ответила Аня.

Сёстры переглянулись и захихикали, обнажив 15 зубов на двоих.

Потом пришло уведомление на телефон. Брат написал: «Как ты там?» — и Аня представила, что от сообщения тоже пахнет пастой, хотя это глупости, конечно.

Вечером Аня снова открыла черновую тетрадь. Капли-Пироженки уже засохли, но запахи остались. Она поднесла лист к носу и закрыла глаза.

И тут до неё дошло.

Она не придумала эту семью. Она просто увидела её. В пасте. В утренних разговорах. В запахе маминых духов поверх мятного дыхания. В папином ворчании, которое на самом деле — забота. В том, как сёстры дразнятся, но всегда садятся рядом.

И в этот день учительница поставила Ане пятёрку после того, как узнала, почему из тюбика девочка услышала имена членов своей семьи. Она «увидела в работе не только фантазию, но и душу». И Аня никому не сказала, что самая главная пятёрка — это когда ты вдруг понимаешь, сколько людей живёт внутри одного маленького тюбика под названием «дом».

Конец.