10 ДНЕЙ одиночества и suicide

Глава 1

Мой день всегда начинался одинаково. Кофе дома, кофе по дороге на работу, кофе перед тем, как взятся за работу. Моя работа заключалась в том, чтобы брать ящик и тащить ящик из угла в угол. За каждый час такой работы платилась денюжка, но гораздо меньшая, чем вред от такой работы. Я где-то слышал, что пленных в концлагерях заставляли делать бессмысленную работу, чтобы сводить их с ума. Поэтому, чтобы остаться при своём рассудке, многие находят оправдания для своих действий. Кто-то идёт простым путём: «Мне за это платят. Вот, и делаю! Платили бы больше, делал бы больше». Это довольно простое объяснение, но очень логичное. Такие «типы» долго не задерживаются на одной работе, постоянно переходя туда, где больше предложат. Менее смелые остаются, но лишь для того, чтобы своей неспешной работой саботировать производство, ведь им платят «в час», а не за КПД.

Недавно наши руководители поумнели и выкатили систему мотиваций, которая либо наконец заставила этих трутней работать по-настоящему, либо уволится из-за постоянного стресса от того, что отстаёшь от нормы. Причём мы все прекрасно понимаем, что «норма» установлена на грани возможного. Выполнить её получается только в том случае, когда было много заказов, и все они были размером не больше, чем электрический чайник.

В другом случае, когда приходится перемещать коробки при помощи погрузчика, о выполнении нормы и говорить не стоит.

Стоит ещё упомянуть, что выполнение плана только вредит нам, потому что в этом случае он становится только больше. Идеальной схемой было бы договорится со всеми о том, чтобы саботировать план до тех пор, пока он не опустится до преемлимых значений. Но такая тактика сильно ударит по карману нашего «ответственного за смену», поэтому он на такое никогда не пойдёт. А остальные работяги не склоны к тактике. Ах, да…

Я забыл, что мы говорили об остальных. Так вот… Следующий тип – это люди, которые пришли ради денег, но резко прониклись идеалами компании. Теперь они верят, что только благодаря нам, люди получают свои коробки вовремя. Благодаря нам, получается доставить их в целости и сохранности. И именно наша компания придумала упаковывать вещи в коробки, а не в «кругобки».

С такими людьми бесполезно общатся. Они теперь вечные псы компании, которые сидят у неё на цепи ради хоть какой-нибудь косточки. Главное для них, что косточки подкидывают постоянно. И не важно, что эти кости уже кто-то жевал до них. И мяса на них столько же, сколько на теле вегана.

Для промытия таких индивидов компания делает всякого рода подачки, поливая их из соуса пафоса. Обещает вознаграждение за каждый год в компании ровно в стоимость одной коробки. А те потом ходят и хвастаются, что получили уже 7 коробок за 7 лет изнурительного труда в компании. Я напрочь отмёл идею общения с ними. Мне хватило всего одной встречи вне работы, чтобы понять, что даже дома они говорят о работе.

По моим наблюдениям, что первый тип, что второй тип работников до безумия похожи. Хоть их мотивы труда отличаются, но их жизнь вне работы одинакова. Она состоит из прожигания тех средств, которые им заплатили «за коробки». Такие люди просто не знают, что делать с деньгами, поэтому просаживают основную часть на модную одежду, которая скрывает разбитое от работы тело и новые крема, которые маскируют налегающий возраст. Лишь небольшую часть они откладывают на квартиру или машину, сами не зная зачем. Но, наверное, так надо, если точно также делали их родители.

Но мы с тобой забудем об этих «заблудших душах», и перейдём к третьему – моему любимому типу. Я их назвал «люди-мечты». Знаю, знаю… Претенциозное название! Но ты сейчас всё поймёшь.

В основном это молодые люди, которые пришли на эту работу времено. Они подающие надежду студенты, вечные мечтатели (поэтому люди-мечты), которые верят, что созданы для большего и у них есть идеи и желания. У них ещё есть цель жизни. Эх, когда-то и я был таким…

Поступив в университет я верил, что смогу изобрести что-то для людей. Повлиять на жизнь других и сделать их существование проще. Изобрести механизм заставляющий падать бутерброды маслом вверх, или зубную щетку, которая будет чистить зубы во сне. Но чем старше, тем больше эта мечта пропадала во мне. Всё больше я понимал, что у меня не хватит сил даже на то, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, не говоря уже о целых странах. Так, я из разряда «людей-мечты» перешёл к обычным работягам, которые работают за коробки просто ради ещё одного сытого дня.

Долгое время у меня также не было цели, к которой я мог стремится. Я жил от работы до выходного, и от выходного до работы. И эта жизнь стала ещё невыносимее, когда человек рядом со мной продолжил жить также, но уже без меня.

Это был период моего падения. Точнее… Тогда мне уже казалось, что я на самом дне, но я так ошибался.

После университета я всё ещё лелеял мысль, что «Всё будет хорошо!». Однако работа в компании за гроши с лёгкостью перевернула все мои мысли. Жесткий график смен, отведённое время для походов «поесть-посрать», полный контроль со стороны начальства за каждым моим действием дали мне понять, что я проживу жизнь обычного крестьянина 21 века. Я смирился с этим настолько спокойно, как будто в глубине души я всегда знал, что не на что не способен. В какой-то мере я был счастлив, что груз ответственности за свою жизнь я переложил на Бога, судьбу или даже начальника, который больше влиял на неё, чем я сам. Другие работники компании уже давно приняли этот простой постулат. Их душу не терзало всё происходящее. Каждый из них считал, что всё именно так, как и должно быть, и любая другая жизнь – это лишь выдумки соевых подростков, которые не хотят работать.

И, вот так, из студенческой жизни я с девчонкой отправился во взрослую, где ей предстояло всю оставшуюся жизнь учить детей английскому, чтобы они исполнили её мечту, а именно стали переводчиками послов из других стран. А мне оставалось только носить коробки, чтобы жить чуть лучше, чем живёт большинство, ведь в наш 21 век тяжёлый, выматывающий труд руками оплачивается также хорошо, как и написание парочки строчек кода, сидя в кафе и попивая мокачино.

Но к сожалению… Это было единственное на что я был способен со своим «инженерским образованием». А точнее… Это единственное за что мне согласились СРАЗУ начать «достойно» платить, ведь деньги на себя и девушку мне нужны были сейчас, а не через 3 месяца стажировок и через год после наработки приличного опыта.

Вот, так спокойно и протекала моя жизнь. Съемная квартира. Работа, о которой я писал выше. Только мысли о доме грели меня весь трудовой день, ведь дома меня ждала такая же вымотавшаяся девчонка, которая хотела того же, что и я, чтобы наши усталые тела сплелись вместе и произвели немного тепла и энергии для следующего дня. Мы развлекали себя после работы как могли. Кино, театры, вино с турецким сериалом дома, походы по самым дешёвым барам. Любое это действие в компании с ней ощущалось значимее и живее. Мой смысл жизни был в наслаждении жизнью вместе с ней. Всё ради эмоций и воспоминаний.

Я так много работал ради нас. Иногда меня не бывало дома днями. Всё ради того, чтобы быстрее накопить денег на поездку в соседний город, где открылся новый цветущий парк. Или для того, чтобы наконец купить новый шкаф вместо старого советского, который постоянно наводил на меня тоскливые мысли о том, что моя жизнь не отличается от жизни советского человека.

Но, вот… Этого человека, наверное, уже нет, а шкаф всё ещё стоит здесь. И стоял бы ещё лет 50, если бы я не решился выбросить его в окно. В один из дней я разобрал его по частям и начал выбрасывать их в окно, вместо того, чтобы спускать по лестнице с пятого этажа. Моей девчонке было страшно, что я пришибу прохожего, а соседи на секунду подумали, что у нас ссора, и она выкидывает мои вещи на улицу. Сейчас вспоминаю это, и моё лицо озаряет лёгкая улыбка, и чувствуется теплота на душе. Как же это было давно…

Несмотря на все развлечения, которые мы пробовали, чтобы отвлечься от ужасающей правды жизни, где мы всего лишь винтики, которые работают ради того, чтобы отдыхать, и отдыхают, чтобы опять работать, моим любим времяпрепровождением было простое сидение дома.

Я покупал по дороге с работы хорошее грузинское полусладкое вино и несколько видов сыра. Мы садились с ней на балконе. Я открывал вино, она приносила нарезанный сыр. Всё, что мы делали в такой вечер, так это обсуждали нашу работу. Мне очень нравилось слушать её смешные истории про маленьких хитрецов. Помню несколько таких историй.

Она задала на урок деткам – алфавит. Причём, его не нужно было выучить, а просто правильно прочитать с доски. За это уже можно было получить высший балл. Несмотря на такую поблажку, многие дети просто читали английский алфавит как русский, а незнакомым буквам они приписывали свои звуки. Лучше тебе не знать, как звучит перевёрнутая «M» в устах ребенка.

Другая история не такая весёлая, но зато приподала мне хороший урок. Моя учительница английского (уже далеко не моя) была очень ответственным человеком. Её ответственности хватило бы на нас двоих. Из-за этого её постоянно мучал вопрос: Может ли она обучать детей?

Ведь обучение не только вкладывание в головы детей информации о языке, это ещё воспитание. А может ли она «правильно» воспитывать детей, ведь даже себя она не считает «правильно» воспитанной. У неё всегда были сомнения по поводу своей «психической адекватности». Эти сомнения передались со временем и мне.

Так, вот… Из-за такого «загона» она старалась максимально не лезть в семейные дела детей. Сфокусироваться только на вдалбывании знаний в их пустые (пока что) головы. Но однажды она узнала, что один из мальчиков из очень религиозной семьи. Я тогда спросил, как она это поняла. На что она мне ответила: «Тяжело было это не понять, когда он из рюкзачка вытянул миниатюрную библию и молитвенник».

Остальные дети собирались вокруг него как вокруг диковинки. Сейчас многие родители не знакомят детей с религиями в должной мере, поэтому для детей услышать слова из библии равносильно прочтению комикса по новой фэнтези вселенной.

Этот же малыш, несмотря на свой возраст, отлично владел пониманием религиозного мира. Возможно, даже лучше, чем многие взрослые, которые бесмысленно ходят в церковь, лишь бы только свечку поставить, бесплатно булочку съесть и винца бахнуть, потому что так надо для чистоты души.

Если многие взрослые пришедшие к религии в сознательном возрасте силой воли отказываются от «страстей и соблазнов», то мальчишка делал это на каком-то бессознательном уровне. Ему просто было не интересно. От любого соблазна его отделяло отсутствие желания даже приближаться к нему. Его детская наивность и приверженность заповедям потрясла молодую «либеральную» учительницу, которая настолько открытая, что может курнуть с тобой после чего спокойно запить пиво водкой и даже не блевануть.

Она решительно взялась за то, чтобы донести информацию мальчику о других мировозрениях и способах жизни. Когда я ей намекал, что это в нормальных кругах называется – переВОСПИТАНИЕ. Она всё до последнего отрицала и говорила, что лишь расширяет его кругозор, ведь ребенок должен мыслить широко.

Моя учительница даже оставалась с этим мальчиком после уроков, что заставляло меня даже в какой-то мере ревновать. Не знаю, что она ему говорила, но всё приобрело необычный поворот. Слова маленького мальчика заставили уже взрослую девушку усомнится в себе. Увидев её сомневающийся в своей жизни взгляд, я только рассмеялся, чем сильно обидел её. Ну, ты сам подумай… Мелкий шкет имел уже видение жизни и цель в ней определёнее, чем среднестатестический либерал-атеист. Это же вверх комедии!

У нас были на эту тему разногласия с ней, и это был один из тех "камужков", которые бьют девушке в голову с мыслью «Он тебе не ИДЕАЛЬНО подходит». "Камушком" по-больше было то, что моих изнемождённых сил после работы с коробками не всегда хватало, чтобы уделить ей достаточно времени. А такие девушки в отстутсвии контакта начинают искать проблемы в отношениях. Вот, она и копалась в наших проблемах, пока я копался на работе в чёртовых коробках.

Однажды она накопала их так много, что их хватило бы на постройку бурдж халифа. И единственным решением было стереть ей воспоминания, чтобы начать всё сначало. Как назло, устройства из «Людей в черном» у меня не было, поэтому она предложила «отдохнуть друг от друга». Как ты понимаешь, этот отпуск стал вечным. В один момент меня порывало всё вернуть, но в другой – я не хотел больше никогда её видеть, ведь она предала меня. Оставила в этом огромном неприветливом мире совсем одного. Так, я и метался от одного состояния к другому. Бывало я напивался и писал ей огромные грустные полотна о том, как я скучаю. Напирал на воспоминания. Умолял ещё раз повторить наши старые добрые прогулки.

Как сейчас помню, я встречал её после работы крепкими объятиями и жаркими поцелуями. Это видели родители, которые забирали своих детей, но мне было всё равно. Даже немного умиляло её смущающееся лицо и слова «Пойдём уже отсюда. Не хочу находится тут вне рабочего времени». Она брала меня за руку и отводила в ближайший парк, где летом росли её любимые ромашки. Проходя мимо одного из кустов, я срывал цветок и вплетал ей в волосы, а она твердила, что теперь нас выгонят за порчу парка, но тем не менее цветок оставался в её волосах до самого конца прогулки. Мы садились на лавочку и обсуждали её рабочий день. Когда её ножки мерзли, она пересаживалась ко мне на коленки, нежно обнимала и продолжала мило хихикать мне на ушко, вспоминая забавные истории, а ведь работа с детьми полна забавных историй.

Одна из них была о том, как Серёжа и Маша играли в семью. И Серёжа приходил домой пьяный и начинал разбрасывать школьные принадлежности, делая вид, что ему всё вокруг надоело. После чего Маша дала ему пощечину за то, что тот, вжившись в роль, сломал её любимый карандаш. Сережа заплакал и убежал.

Это учит нас тому, что домашние тираны тоже плачут.

У неё было много историй, но в какой-то момент я просто переставал слушать и сосредотачивался на запахе её волос, которые постоянно лезли мне в рот, когда она прижималась ко мне.

Есть теория, что нам приятен запах тех, кто подходит нам на каком-то физиологическом уровне. И я много раз замечал, что запах одних девушек отталкивает меня. Мне кажется, что от них пахнет всем самым неприятным, что мне не нравится. Каким-то то ли захудалым селом, то ли гнилой едой, то ли пылью (ну или по крайней мере то, что мне кажется запахом пыли). В то время как от неё шёл запах чего-то сладкого и притягательного. Я мог часами вдыхать её аромат, даже не замечая что у меня уже затекли ноги, и мне срочно нужно снять её с себя, чтобы восстановить кровоток, иначе я не смогу больше никогда ходить.

Я бы всё отдал за эти прогулки, чтобы хоть раз разыграть их даже по-нарошку. Но со временем приходит осознание, что всё хорошее уходит в небытие. Остаётся только в измученной памяти среди горы тяжёлых воспоминаний, которые навсегда оставляют отпечаток на нашем характере.

Расставание сделало меня закрытым и недоверчевым. Первое время меня посещали ужасные мысли. Человек, которому я доверил свои самые сокровенные тайны, теперь разгуливает сам по себе и в любой момент может раскрыть все мои карты, просто потому что я для него ничего не стою. Ему даже выгодно обличать меня, чтобы самому казаться хорошим. Возможно, даже я сейчас обличаю ей, показывая хорошим себя.

Этот страх родил во мне худшее из качеств, а именно закрытось и отрешонность. Нельзя никому доверять, ведь в любой момент человек может отречься от тебя, и ранее дружеские отношения, которые давали гарантию на удержание тайны в тайне, перестанут чего-то стоить. От этого никто не застрахован, поэтому мне пришлось уйти в глухую оборону. Только ложь и замалчивание о себе. Никаких фактов, которые можно использовать для того, что упрекнуть меня или обличить. С друзьями и коллегами ведём только бессмысленные разговоры о политике и экономике. Ничего личного. Только оценочные суждения сделанные по социальноприемлемым лекалам.

Конечно, эти выводы не сильно изменили мою жизнь, но «настоящих» друзей немного отдалили, ведь они откровенно не понимали, что со мной происходит. Объяснить я им не мог, потому что тогда сам не до конца понимал, а дойти до этого своим умом они бы никогда не смогли, потому что не имели моего опыта за своими плечами.

Оставшись без девушки и без друзей в огромном мире я первое время не сильно отчаивался. У меня всё ещё оставалась моя коробочная работа, которая давала мне достаточно денег на существования, и плюсом к этому – на развлечения.

Всё начиналось безобидно. Чтобы не чувствовать скорбь по утрате хорошего, я начал чувствовать немного алкогольного опъянения. Лёгкая доза алкоголя в моём организме вызывала небывалую лёгкость. Любимым занятием стало брожение по городу с литром пива в животе. В такие моменты я с головой окунался в лучшие воспоминания своей жизни. Это было не только связано с ней, но и до неё. Моё поступление в университет среди первых. Мои тусовки с одногруппниками. Смешные истории с бухим Олегом. Игра в плойку с Никитой. Ну, и, конечно, секс с ней. Глупо было бы умолчать об этом.

Каждый раз гуляя в полупьяном состоянии я раз за разом прокручивал эти плёнки. Смотрел фильмы без смс и регистрации. Я знал все повороты и все сюжеты, но это не останавливало меня, ведь каждый кадр этих фильмов был моим. Сделанным моими глазами. Какие-то вещи я вспоминал во время одной прогулки, а во время другой уже концентрировался на других вещах. Однажды алкоголь настолько расшевелил мои нейроны, что я вспомнил родинку на её правой ключице, которую во время отношений замечал, но никогда не обращал внимание. Не знаю, зачем мой пьяный мозг поднял этот факт из памяти, а потом снова утопил в других воспоминаниях о том, как Олег пьяный ползал на четвереньках и кричал, что он крокодил.

Иногда я перед покупкой очередной бутылки нефильтрованного задавался вопросом: «А зачем я всё это делаю?». И ответ приходил моментально: «Потому что ничего другого не осталось». Про девушку я уже рассказал. С друзьями история похожая. Вместе с уходом студенческих лет ушли и друзья. Конечно, они ещё живы (Слава Богу), но все они разбрелись по всей планете. Кто-то получил грант и уехал во Францию продвигать науку (да, и такой есть). Кто-то поехал на Север, чтобы качать нефть. Кто-то вернулся в родную деревню, поднимать рождаемость. А я остался. Остался совсем один в городе полном незнакомых мне людей.

Я помню, как раньше, идя по центру города, мог спокойно наткнутся на двоих знакомых и, моментально поменяв своё направление, продолжить движение уже с ними, попутно рассказывая события недавних дней. Сейчас этот город для меня пуст. Сколько я не гулял один по центру города, никогда не удавалось мне найти даже мало-мальски знакомое лицо.

Поехать в другой город и встретится со старым другом было для меня неподъёмной задачей в вопросе цены, потому что коробки приносили достаточно денег лишь на маленькие радости, вроде пива и сигарет. Уже не говоря о моём «психологическом отстранении»…

У меня была мысль накопить достаточно денег и поехать к своему ближайшему (по расстоянию) другу в Псков, но чем дольше я копил нужную сумму, тем сильнее в моей голове возникал вопрос: А стоит ли оно того?

Я сейчас накоплю кучу денег, съезжу на неделю, развлекусь. А что потом? Опять копить минимум полгода на очередную поездку? Отказывать себе в маленьких мелочах, чтобы неделю посмеятся с ним над старыми воспоминаниями?

Так, я сам могу посмеятся. Сам могу по-вспоминать. Бутылка пива всё ещё служит отличным проводником. Так, зачем мне ехать? Лучше уж дома по-сижу. Может даже куплю пиво по-дороже, чтобы на вкус было не как ослиная моча.

Мои друзья отдалялись всё дальше, а замену им состовляли «взрослые» напитки и сигареты. Ещё один бич современной системы.

Знаешь, как понять, что ты постоянно несчастлив? Тебе хочется выпить кофе и закурить сигарету. Вот, так и выглядел мой обычный завтрак перед работой. Лично я не жаловался. Иногда возникал мой организм и наказывал меня болями в животе, но я исправил это добавив всего одну плитку шоколада для полного рациона.

Единственным местом коммуникации с людьми оставалась работа, где я всё знал. У меня было время рассмотреть каждую трещенку на полу во время ожидания поставки. Я знал, какая лампочка вот-вот перегорит, а какую вкрутили недавно. Помогал новичкам ориентироваться в этом многообразии товаров и нэймингов, ведь каждая профессия обязывает тебя знать не только реальное название предметов, но и их слэнговое, которое используют рабочии для простоты коммуникации.

Текучка у нас большая. Одарённые люди долго не задерживаются. Остаются только такие, как я. Я уже описывал повадки этих сущностей, но в лицо я их не знал, потому что наша работа не предполагает тесного взаимодействия, да и мне, если честно, не очень хотелось. Максимум, что я о них знал, так это имена. И то иногда путал, называя Кирилла Антоном. Впрочем, все они были настолько лузерами, что ссали поправлять меня и продолжали откликаться на свои «клички».

Такое моё отношение к ним длилось полгода, пока я не осознал одну простую вещь. Мои воспоминания настолько затёрты до дыр, что уже не вызывают привычного кайфа, а новые не появляются. Вечера всё больше походят не на кинопоказы, а на запои, где я пытаюсь разжечь воспоминания при помощи крепких настоек. Такое мне начинало нравится всё меньше, поэтому я решил пойти другим путём.

НУЖНО ОБЛЕГЧИТЬ КОМУ-ТО ДУШУ!

Рассказать какому-нибудь бедолаге о том, что я чувствую и может это каким-то образом поможет мне. Да, план был не особо продуман, но другого у меня не было. Я срочно взялся за дело. Точнее я взялся ещё через месяц, когда набрался смелости задать своему коллеги на один вопрос больше, а именно не только «Как дела?», а ещё «Какие планы на выходные?». От такого неожиданного вопроса мой коллега Евгений попятился назад с широкораскрытыми глазами.

- Ты это у меня спрашиваешь? – спросил он, указывая на себя пальцем.

- Нет, у дяди Толи, который сейчас в другом цеху.

- Просто ты никогда не проявлял интереса к нашим тусовкам. Вот, я и удивлён, - Евгений всё ещё был растерян.

- Да, вот, что-то скучно мне стало. Думал с вами потусить, - я пытался делать вид, что мне не очень то и надо с ними «тусить».

- Неее, ну если ты хочешь, я у парней спрошу. Просто ты пойми, что я то не против, но я там не один, поэтому… - дальше он начал лепетать какие-то оправдания, на которые я кивал с понимающим видом. Хотя в голове давно понял, что оказывается нельзя просто взять и навязаться к людям.

Прослушав до конца его объяснения, я сказал, что буду ждать их решения.

- Но если нет, так нет, - добавил я и ушёл по своим рабочим делам.

В течение всего дня мне казалось, что все вокруг шептались только обо мне. Наверное, каждый пытался вспомнить какой-нибудь факт обо мне, чтобы понять, что я за человек и всё таки решить, звать меня на их светский вечер, или, как говорится, «Ну его нахуй».

В конце дня я подсознательно понял их решение. Если быть точным, ко мне просто никто не подошёл ни с каким предложением.

«Ну, раз так… - подумал я, - в любом сообществе людей есть не только большое «общество друзей», но и группы по-меньше. И мне стоит напросится к ним. Выберу таких, которые и мне самому более менее нравятся. Например, возьму птичку по выше из числа товароведов.»

Товароведы мало знали о грузчиках. Точнее они знали только их имена и тот факт, что каждый грузчик предпочитает отдыхать в компании алкогольного опьянения (в чём они были необычайно правы).

Это был мой шанс втерется к ним в доверие. Товароведами на моей точке были Наталья и Никита. Оба работали 2/2, поэтому застать их вместе на работе было нереально. Но я слышал, что вне цеха они всё таки тусовались вместе и даже звали товароведов с других цехов.

Своей целью я выбрал Никиту из-за одного простого факта. Он мужчина. Немного по-сексистки, но после моего расставания мой контакт с девушками был окончательно разорван. Может это какая-то подсознательная обида или незажившая рана, но факт остаётся фактом. При общении с ними у меня возникает неподдельный страх, что что-то не так. Выпивка решает этот вопрос, но я не могу подойти к Наталье пьяный на смене, поэтому вариант отпадает из-за невозможности реализации. Да, и Наталье вот-вот исполняется тридцатый годик, поэтому вряд ли она захочет тусить со мной, «малолетнкой».

Никита же напротив. Был примерно моего возраста. Выбился в товароведы благодаря тому, что год отпахал грузчиком и почти не имел вредных привычек, благодаря чему всегда вовремя приходил и делал больше, чем те, кто постоянно отлучаются покурить. Был замечен начальником склада и бац… Теперь он руководит нами - бездарями.

Всю смену я старался найти более удачный момент, чтобы подойти к Никите. Мне не хотелось попасть под горячую руку, когда он разбирается с накладными. В тоже время я не хотел, чтобы другие работяги слышали, как я завожу дружбу с ним. Мало ли, что они подумают… Вчера я предлагал тусить с ними, а теперь с Никитой. Решат ещё, что я в отчаянии, а мне такого не надо. Самым благоприятным моментом было подойти после обеда. Как известно, сытые люди – более сговорчевые.

Увидев, как Никита собирается на обед, я засёк 20 минут, за которые он обычно ел. Быстрым шагом направился в курилку, куда он всё время выходил после плотного приёма пищи. Оставалось ещё пара минут, как дверь в курилку распахнулась, и моему взоры предстало довольное лицо товароведа. Казалось, что он только что вернулся с медитации, где познал истиное счастье. Я был уверен, что сейчас он скажет мне «да» на любой вопрос. Даже если я отпрашусь домой по-раньше. Нельзя было упускать этот шанс. Пока я мялся и подбирал слова, Никита оточенными движениями сел на низкую ограду, которая раньше отделяла клумбу от асфальта. Сейчас же это больше походило на заборчик у забытой могилы. Причём импровизированный стул уже давно принял форму своих хозяев, что даже придавала какой-то глубины и эстетики когда-то простой прямоугольной ограде. Никита уже скурил половину сигареты, а я всё прокручивал вопросы, стараясь подобрать подходящий. Конечно, у меня было время подготовится. Я думал о подходящем начале диалога всю ночь. Но выбранный мной вариант казалось не подходил. Уж больно прямолинейный он был. А мне нужно было сделать вид, что я просто изъявляю желание встретится с ним, а не имею адскую необходимость в компании.

- Как ты обычно проводишь время, Никита? – сказав это, я сразу спохватился. Из всех удачных вариантов, мой рот выбрал самый прямолинейный и неподходящий.

- Как, как? Бухаю, тусуюсь не в этом месте, - Никита затянулся после слов.

- Могу составить тебе компанию побухать, если, конечно, ты хочешь?

«Да, именно то, что нужно! Ненавязчево и завуалированно!»

- Почему бы и нет, - Никита потянулся свободной от сигареты рукой в карман. Достал от туда телефон, - Можешь дать мне свои контакты? Может как-нибудь и пересечёмся.

- Конечно, - я сказал это довольно спокойно, но внутри я был полон радости, потому что диалог в моей голове был намного длинее, и я уже фантазировал как буду раз за разом убеждать его в том, что со мной будет весело, но этого не пришлось делать.

Обменявшись телефонами, я спросил:

- Куда бы ты хотел сходить?

- Давай не сейчас. Я тебе напишу, когда будет окошко, - с этими словами он потушил сигарету об изгородь. Метким броском отправил её в урну и зашёл обратно на склад.

«Всё получилось лучше, чем я ожидал! Такое можно и отпраздновать.» - вслух сказал я сам себе.

Под конец дня я зашёл в «Красное и Белое» и прикупил пиво по солиднее, ведь такой повод нельзя отмечать «Охотой». Тут нужен минимум Хугарден. Мои старые киноленты сменились новыми. Я уже представлял, как мы с Никитой весело проводим время в баре. Он рассказывает мне о своих проблемах. Моя роль заключается во внимательном слушании всего, что он говорит. Затем сочувствии. Потом мы меняемся ролями. В конце будет не стыдно и поплакать. Идеально! Это точно должно мне помочь! Осталось только дождаться его сообщения.

Так, прошла неделя. Неделя ужасного ожидания, когда ты каждую секунду думаешь, что вот-вот… Но… Ничего не происходит. Мне очень плохо спалось каждую ночь. Иногда мне казалось, что он у меня в чёрном списке контактов. Я несколько раз проверял его, но всё бесполезно. Он не писал, не потому что не мог, а просто… Просто не писал. Писать первым мне казалось безумием. Никита может подумать, что я навязуюсь. Может подумать, что я до глубины несчастный человек, раз он мне нужен, поэтому я соблюдал молчание в соцсетях.

Вот, уже заканчивалась вторая неделя, и я не выдержал. Написал первый. Сообщение было максимально ненавязчивое и по-делу:

Но другого раза не было. Я ужасно обиделся на Никиту. Если он и не хотел со мной тусоваться, то зачем было обещать? Зачем было давать мне надежду, а потом подло кормить завтраками? Он хотел, чтобы я страдал? Чтобы я ждал его?

Следующую неделю я старался избегать Никиту. Конечно, я выполнял свои обязанности, ведь мне за это платили, но с Никитой я общался только насчёт работы. Мне казалось, что это заставит его спросить «Что же случилось?». Но ничего не произошло. Не думаю, что он даже заметил какое либо изменение. Не думаю, что он вообще помнил наш разговор. Я решил изучить Никиту. Вдруг он просто плохой человек. Вдруг мне наоборот повезло, что я с ним не смог встретится вне рабочей обстановки.

В одну из бессонных ночей я принялся осматривать его соцсети на предмет «порока», но всё, что я находил, это огромное количество фотографий. С фотографиями были хэштеги. Перейдя по ним моему обидчевому разуму предстала очень простая мысль. Никите я просто был не нужен. Не потому что мой характер скверный или моя внешность уродлива. Дело в том, что мне бы не нашлось места в его жизни, ведь его жизнь и так была переполнена друзьями и любящими людьми. С каждой фотографией, где Никита был запечатлён на чьём-нибудь День Рождении, на свадьбе или даже просто на тусовке, мне приходило осознание.

У этого человека так много друзей, что ещё для одного он просто не найдёт место (даже если захочет). А нужно ли ему это вообще? Возможно, он просто не хотел меня обидеть, поэтому не отказал сразу. А может он сам не умеет до конца рассчитывать своё время, поэтому ему кажется, что его на всех хватит, но это не так. Где-то я слышал, что у человека может быть максимум пять лучших друзей. Никита же скорее всего перевыполнил этот план.

Я мог только порадоваться за него. Никита отлично стал частью общества, найдя себе друзей. В тоже время я не мог прекратить завидовать ему, потому что я был отвергнут. Получается так, что он не нуждался во мне. Никто не нуждался. Даже работа, которую я выполняю, может спокойно выполнятся другим. Моё исчезновение никто не заметит. Так, может это и есть идеальный момент, чтобы исчезнуть? По знаменитым людям плачут сотни. Сотни людей вспоминают тебя и твоё творчество. Твоё наследие и вклад в общество. Мой же вклад – это вовремя доставленные товары, которые задержатся всего на один день, если я вдруг пропущу смену. Да, и то скорее всего другие работники подсобят, начав работать за двоих.

Такое ненужное существование только тратит ресурсы мира, в котором я живу. Моё же отстутствие, возможно, принесёт больше пользы. Какой-нибудь бедный ребенок выпьет стакан воды, который мог бы быть выпит мной. Многодетная мать купит продукты, которые мог забрать я. Кто-то более талантливый и приспособленный к жизни поселится в этой съемной квартире. Я освобожу место и вещи для других. Более способных и целеустремлённых людей. Этот благородный поступок вряд ли кто-то оценит, но зато моя совесть будет чиста перед самим собой. Единственный поступок в моей жизни достойный уважения. Смогу ли я решится хотя бы на него?

С этими мыслями я не мог долго существовать. Я видел десятки раз, как люди в фильмах заканчивали жизнь прыгая с моста. Тот факт, что каждый день мне приходилось ходить через мост на работу, ужасно развеселил меня.

«Можно сказать, что решение всегда было у меня под ногами», - я не переставал смеятся с этой шутки. Весь мир мне теперь казался огромной не смешной шуткой, и это было уморительно. Я решился дать себе десять дней. Какая это была красивая неделя. Можно подумать, что первым делом мне пришлось уволится с работы, но это не так. Мои смены ещё никогда не проходили так быстро и хорошо. Моя улыбка освещала каждого. Казалось даже, что я передаю частичку тепла через коробку прямиком на товар, который подарит эту же частичку тому, кто его купит. Коробки таскались сами собой. Я старался насладится каждым движением своего тела. Я чувствовал как напрягается спина и пресс, когда я поднимаю коробку. Ощущал лёгкость в теле, когда я скидывал коробку на паллеты. Даже дыхание было осознанным. Как будто я силой воли заставлял себя дышать. Мысленно даже выбирал, какой именно воздух я вдыхаю. Общение заиграло новыми красками. Каждый разговор был открыт для меня. Никаких запретов, потому что последствия не имели значения для меня. Один из работяг по-секрету мне сказал, что Наташа потеряла своего первого сына при родах. Мне стало интересны её чувство. Какого это потерять ребенка, которого ты по сути не знала? Он вроде и живое дитя, но совершенно без характерное и не индивидуальное.

С этим вопросом я подошёл сразу же к ней, как только увидел её на смене. От такого вопроса она сначала опешила, а потом совершенно спокойным тоном ответила на моё любопытство. Наташа не видела в моём вопросе не злобы, не укора, а лишь чистое незамутнённое любопытство, которое она постаралась удовлетворить. В тот день мы перекинулись буквально парой фраз, но я сразу понял, что она за человек.

Наташа оказалась очень доброй. По внешнему виду её хотелось назвать «тёткой», но в душе она была «девчонкой». Той девчонкой, которая за любой кипишь. Обычно с возрастом наученные горьким опытом люди избегают ответственности и проявления инициативы, но только не Наташа. Всё в ней горело огнём. Она была готова организовать любое действие. Мне даже сказали, что на Новый Год склад украшался по её инициативе и под её руководством. Не удивлюсь, если ещё и бюджета не хватило, и половину всего «инвентаря» она закупала за свой счёт (последнее мои догадки).

Наташа ещё больше скрашивала мои дни. Теперь во время обеда я предпочитал находить её, одиноко пирующую в дальнем углу столовой. Подсаживался к ней и начинал говорить о том, что первое пришло в голову:

- Если бы ты могла жить, где хочешь… Что это было бы за место?

- Да, мне и в этом городе неплохо. Вообще я много где успела побывать, но всё таки решилась остаться здесь. Значит, мне тут не так уж и плохо.

- Нет, нет… Просто представь, что ты можешь жить где хочешь… - продолжал настаивать я, не забывая закидывать еду в рот, ведь перерыв не бесконечен, а кушать хочется.

- Хорошо, хорошо… Тогда я хочу туда, где по-теплее. Меня всегда тянуло в более тёплые места, - она отвечала мне с улыбкой. Её полненькое лицо теперь казалось лицом полным добродетели. Как будто человек даже не может помыслить о зле к другому человеку.

- Как насчёт Венеции?

- Я слышала, что там грязно. И людей для меня многовато. Хочу на какой-нибудь необитаемый остров, - Наташа развела руками, как бы показывая размеры острова, или, возможно, она намекнула на то, что это всего лишь фантазии.

- А я вот наоборот… Хочу на самый обитаемый остров, чтобы все были моими друзьями, чтобы каждый помогал другому выживать, каждый заботился о другом.

- Я вижу, что ты мечтатель, похлеще меня, - её слова перебил смех, который вырвался из груди. Даже небольшая слезинка появилась под правым глазом. Наташа быстро смахнула её, - Если так подумать, то такой ты уже на острове, полном людьми. И мы уже с тобой боремся за выживание. Осталось только сделать их друзьями.

- Нет, Наташ… - я покачал головой, - Мы на острове одиноких людей, где каждый, как и ты, только и хочет, что оказаться на соседнем острове совершенно один.

- Ну, ты не обобщай и не равняй всех на меня!

Наташа во время всего разговора как будто забыла про еду, которая лежала на коленях в лотке. В то время как я только и делал, что уплетал за обе щеки купленные в автомате сэндвичи.

- Может ты и права…

Я не нашёл, что ответить. Доказывать свою точку зрения я не видел смысла. Тем более время обеда почти кончилось. Мы разошлись с ней по своим складам.

«Может она права? Может я просто не там ищу? Если тут на работе меня не жаждут… Возможно, стоит поискать себе друзей где-то ещё.» - я прожовывал эту мысль в течение всего дня.

Ответ я нашёл уже ночью, валяясь от бессоницы в своей кровати.

«У меня на это нет сил! Нужно много сил, чтобы завести дружбу с ранее не знакомым человеком. Я уже не говорю про более близкие отношения. Но где взять на это силы? Обычно люди вокруг дают тебе силу. Они верят в тебя, тем самым подпитывая твою силу. Каждый из нас – маленький бог, которому нужно немного веры, чтобы совершить истиное чудо. Но оставшись совершенно одни, мы становимся бессильными, как любые забытые божества. Всё, что нам остаётся, так это уйти в небытиё.»

Такое рассуждение вернуло меня к моей первоначальной мысли. План не изменился. Ещё пять великолепных дня, и всё кончится.

Когда я стал работать усерднее, то к моему удивлению у меня появилось больше свободного времени на смене. Я стал заканчивать работу с партией раньше. Доставал смартфон и начинал листать мемы. Раньше это помогало быстро промотать свободные минуты, но сейчас мне это казалось бесполезной тратой того малого, что у меня ещё осталось. Поэтому я стал рыскать по складам в поисках таких же, как я, людей без дела. В один день слоняясь вокруг я заметил, как Наташа сама перетаскивает ящики. Я немедленно подхватил коробку, забрал у неё и спросил, куда нести. Она улыбнулась при виде меня и указала пальцем со словами «Туда ставь». Перетащив ещё несколько коробок, я спросил:

- А чего это ты не попросишь кладовщиков? Почему сама таскаешь?

- Они таскали. Просто я их на обед отпустила, а потом увидела, что те пропустили парочку коробков. Не хотела их отрывать от приёма пищи. Вот, и сама…

- Но ведь это их работа! – я был полон негодования.

- Бывает такое, что люди делают что-то не идеально. Нельзя придираться к каждой мелочи. Они хорошие мальчики.

Я уже было хотел начать спорить с Натальей. Доказывать ей, что, возможно, она плохой руководитель, если ей приходиться переделывать работу за ними, но…

«Зачем? Зачем мне расстраивать её? Зачем мне что-либо ей доказывать? Есть ли мне вообще до этого дело? Скоро мне вообще не до чего дела не будет»

- Может ты и права, - только и ответил я, - В следующий раз меня что ли меня зови. Я с удовольствием помогу.

- Так, у меня твоего же номера не было. Так, может быть и позвала. И ещё бы чем-нибудь из своего лоточка угостила за помощь.

Как я мог её упрекнуть, после того как мне предложили еду? Я слышал, что в пустыне самым добрым жестом считается предложить немного воды из своего бурдюка. В нашей же каменной пустыне любой перекус на вес золота.

Я поделился с ней своим номером. Мы немного поболтали о том, какой из фильмов Гая Ричи лучше. Мило попрощались. Она даже зачем-то обняла меня. Затем каждый из нас разошёлся по своим делам.

Вечером она прислала мне мем, который я уже видел, но всё равно ответил «ХАХАХАХАХА», чтобы не обидеть и лёг спать. Спалось в этот раз очень хорошо.

На следующий день мы с ней снова случайно пересеклись уже на моём складе.

«То ли случайности играют мне на руку, то ли Наташа преследует меня.» - подумал я.

В любом случае я был рад её видеть. Оказалось, что она искала Никиту, который был ответственен за мой склад. Я посоветовал ей посмотреть в курилке. Она поблагодарила меня, а затем резко спросила:

- Ты считаешь себя счастливым человек?

Довольно резкий вопрос заставил меня опешить. Первое, что пришло мне на ум «НЕТ, я глубоко несчастен». Но если подумать… Мои дни стали намного ярче, хоть и не претерпели изменений. Я всё ещё выпиваю после работы, но теперь я не верчу старые плёнки. Теперь я думаю о том, как будет прекрасно там, на другой стороне. И даже если там не будет ничего, кроме покоя, то это тоже хорошо, ведь в какой-то момент я пришёл к мысли, что мы все ищем всего лишь покой. Но это если мыслить абстракто…

А если перечислить реальные плюсы, то главным будет то, что не придётся больше таскать коробки. А ещё… Не придётся жить в съёмной квартире одному. Не придётся думать каждый день о том, что поесть и сколько осталось денег. Всё это оставит меня в покое! Я стану по-настоящему свободным и полным.

«Такое тоже нельзя говорить», - подумал я.

- Знаешь, Наташ… 50 на 50. Иногда я счастлив, иногда мне грустно, как и всем вокруг, - постарался поддержать ответ улыбкой, но вышло фальшиво.

Она ничего мне не ответила лишь кивнула, попрощалась и направилась в сторону курилки.

«Странная она» - промелькнуло в голове.

***

Чем ближе приближался ожидаемый день, тем сильнее я улыбался от предвкушения конца. Как будто это триумф всей моей жизни, который вот-вот случится. На работе многие отметили мою «жизнерадостность». Никита даже начал выходить в курилку вслед за мной, когда видел, что я направляюсь туда. Я садился на изгородь всем весом, а Никита стоял передо мной и рассказывал о своих тусовках, а мне приходилось делать вид, что я понимаю о чём он. Хотя, на самом деле, ц меня никогда в своей жизни не было таких грандиозных тусовок.

Чем больше он говорил, тем меньше он мне нравился. Он хвалился тем, как много выпил и как плохо ему было. Хвалился тем, как пьяный пытался танцевать на барной стойке. Всё время только и говорил о вечеринках. Вся его жизнь была большой вечеринкой, где периоды работы – всего лишь моменты, когда во время тусы вы выходите на балкон покурить.

Мне стало обидно, что он даже не поинтересовался, как я себя чувствую. В его мире был только он и его тусы. Мне нечего было ему сказать. Только кивать дружелюбно и поддакивать. Но даже такой незаинтересованный я - ему приглянулся. Он позвал меня на следующую их тусовку в субботу.

«Возможно, стоит посетить первую и последнюю вписку в своей жизни. С другой стороны, его разговоры о тусах только уверили меня в бессмысленности всего. По сути, Никита тратит данное ему время на развлечение. Тратит бездумно, как будто он будет жить вечно. А может он думает, что смысл жизни – это трата времени на всякую ерунду, которая приносит радость? Кто знает… В любом случае для меня всё это бессмысленно, а, значит, не интересно.»

В какой-то момент у него зазвонил телефон. Он протянул мне руку. Я постарался её пожать, а он постарался отбить её кулачком. В общем мы с ним так и не определились, какое прощальное рукопожатие использовать. Смутились и просто помахали друг другу. После чего Никита удалился за дверью.

Мне начало казаться, что время летит через чур быстро. Работа всё ещё приносила усталость, но редкие пересечения с Наташей давали мне сил, которых у меня никогда не было. Как только я замечал её, моё лицо озаряла улыбка, и я уже прокручивал в голове все новости, которые я хочу ей сообщить. Истории были максимально тривиальные. Рассказал ей о том, как я вечером купил себе кофе. Оставил недопитую кружку в подъезде. А на следующее утро оказалось, что у меня дома закончился заварной кофе. Я вышел в подъест и увидел ту самую одноразовую кружку с кофе. Осмотрел её на признак чужих прикосновений. Ничего не заметил. Допил и пошёл обратно в комнату собираться на работу.

Наташа была в ужасе с этой истории, а мне только оставалось наслаждаться её реакцией. Затем она делилась страшными подробностями о детях, а потом добавляла «Но я их всё равно люблю».

Никакое описание характера не передаст всей души Наташи, но я постораюсь объяснить, что она за человек при помощи одного случая.

Однажды к нам на склад забрёл бездомный. Он нагло зашёл прямо внутрь через курилку, которую кто-то благополучно забыл закрыть посе того, как покурил. Покачиваясь из стороны в сторону, это тело нагло рухнуло на первые попавшиеся мешки. Раздался храп, который потом заметили работники склада. Сбежались вокруг него и начали его попеременно тыкать палками и прогонять громкими грязными речами, которые известны всем работникам, ронявшим себе тяжёлую вещь на ногу.

Бездомный медленно сел на мешким и начал рычать в ответ бормоча оскорбления на своём полупьяном языке. Некоторые работники по-больше уже грозились взять его за шкирку и протащить по всему складу до самого выхода. Наталья только вернувшаяся с обеда, заметя всю эту вакханалию, быстро встала между работниками и бездомным. Разогнала всех призывами продолжить работу и оставить всё ей. Затем она присела на корточки, чтобы быть на равне с мужчиной. И начала что-то мягко ему говорить. Я стоял за ящиками и наблюдал.

Её мягкая речь лилась, на что бездомный покачивал головой как бы соглашаясь с каждым её словом. Затем она встала, протянула ему руку и помогла поднятся мужчине. Вместе они куда-то направились. Из любопытства я следовал за ними. Наташа привела его в столовую, угостила обедом, а затем, пока он ел, раздобыла старую нашу зимнюю форму, которая уже давно была списана, но всё ещё продолжала пылится то тут, то там по всему складу.

Глаза бездомного с каждым съеденным куском приобретали всё больше осознанности, как будто Наташа только что воочию превращала первобытного человека в существо разумное. В конце их трапезы диалог даже приобретал какие-то осмысленные черты. Я всё ещё не мог разобрать о чём они говорят. Заметил только то, как он поблагодарил её перед тем, как навсегда покинуть наш склад.

«По любому, этот несчастный расскажет своим дружкам. И те, тоже будут сюда ломится.» - первое, что подумал я, увидя как бездомный уходит.

Но через день и через два никого так и не было больше. Может наоборот? Может бездомный стал охранять наши склады от других? Кто знает…

Настала суббота. Предпоследний день моего существования. Я время от времени вспоминал о предложении Никиты. В итоге, я пришёл к выводу, что если он мне напомнит сам, то я пойду, а если нет – то и хорошо. Выпью дома один. Как всегда.

На моё удивление Никита написал прямо в тот момент, когда я стоял в очереди на кассе с бутылкой пива. Скинул мне адрес и попросил взять самому себе алкоголь, который я буду пить. Остальное с них.

Я вышел из очереди. Поставил бутылку пива на полку и взял Капитана Моргана.

«Если уж пить последний раз, то красиво и вкусно.»

Адрес я нашёл быстро. Это было далековато от места, где я живу, но я добрался на метро без проблем. Сама «хата» была просторной. Никита встретил меня в дверях уже слегка пьяный. Принял у меня из рук Моргана. Я выпил «штрафные» и был отпущен в свободное плавание в бушующее море под громкую музыку, которая была совсем не из моего плейлиста. Кто-то сидел на диване и курил, обсуждая последние новости. Кто-то рассказывал смешные истории на кухне, сопровождая каждое слово движениями рук. Другие пытались танцевать. Я пытался выискать себе место. В итоге, нашёл то, что нужно! Широкий подоконик, край которого пустовал. Я забрался на него с бутылкой пива, которую я подхватил на кухне, и стал рассматривать небо. Она казалось восхитительно мягким. Как будто самолёты могли увязнуть в нём и зависнуть на месте, пока Господь своей рукой не вытащит их, как маленький я, который пытался вытаскивать мух из паутины. Звёзды горели ярко. Казалось каждая из них – путеводная. И если пойти за какой-нибудь из них, то она привёд тебя к тому, что ты больше всего жаждешь.

От всего этого я и не заметил, как ко мне подсела прелестная особа (возможно, под градусом мне всё казалось «прелестным»). Я не понял, что она мне сказала. Просто согласился с ней. На что она ответила «А ты забавный?».

- Как попал сюда? – спросила она, наклонившись ко мне, чтобы я точно услышал.

- Меня Никита позвал. А ты как сюда?

- Я часто на таких бываю сама.

- Музыка нравится?

- Я бы такую даже злейшему врагу на похоронах не включил, - ответил я.

Она рассмеялась. Так, от слова к слову она подвигалась ко мне всё ближе и ближе, пока её голос не перешёл в шопот у самого моего уха. А потом и в поцелуи. Не совсем давая себе отчёт мои губы начали отвечать на поцелуи.

«Жизнь прекрасна, чтобы с ней расставаться» - проплыло в голове.

Возможно, я бы даже развил эту мысль дальше, если бы такое чудесное времяпрепровождение не потревожила чья-то рука, которая тяжёлым хватом легла на моё плечо. Я не обратил даже какого-то особого внимания, пока за рукой на плече не последовал удар по моему лицо. В это движение было вложено столько злобы, что моя голова моментально отпружинила от кулака и ударилась затылком о стекло, оставив на нём трещену.

Моментально придя в относительного себя. Я посмотрел в лицо обидчику. Это был Никита. Его ноздри с огромной силой вдыхали воздух. Его лицо налилось краской. Схватив меня за воротник он сбросил с подоконника, после чего нанёс ещё пару ударов по животу. Не объясняя не слова он схватил таинственную незнакомку за руку и удалился с ней.

«Вот, это тёплый приём»

Тело всё ещё не до конца понимало, что произошло, поэтому боль не приходила. Поднявшись, я постарался скрыться, но только я сделал пару шагов, как передо мной встали два амбала. Схватили меня под руки в выбросили на лестничную площадку, где я пролетел целый пролёт.

Теперь то я постепенно осознавал, что происходит. Идя, по дорогам не весть куда, моё сознание переваривало всё произошедшеемоё.

«А ведь мне даже на секунду показалось, что я счастлив. Звучит глупо, но видя ту девчонку впервые. Я уже начал прокручивать с ней сюжет о том, как мы вместе заводим детей и покупаем целый дом, где будет огромный сад и очень толстый кот, которого можно будет жамкать часами. На секунду мне это показалось настолько реальным будущим, что я…»

Тело было поражено резкой болью. Наконец, до него дошло, что произошло. Меня скрутило прямо на тротуаре. Я упал на колени. Слёзы потекли из глаз. Боль во всём теле. Ребра, спина, голова, челюсть. Всё трещало так, будто всё было разбито на части. Казалось, что даже вздохнуть тяжело. Опёршись на перила я побрёл дальше, пока не вышел на мост. Этот мост был не такой шикарный, как тот, по которому я каждое утро ходил на работу. Зато он был выше. Вода под ним казалась тёмной бездной. Казалось, что если упасть туда, то никогда не достигнешь дна.

«Я не могу больно… Больно… Больно и телу, и душе.»

Следующая мысль:

«Нужно позвонить Наташе. Она мой последний спасательный круг».

Трясущимися руками я достал телефон. Дыхание было прерывистое. Слёзы текли со щёк. Набрав ей, я ждал. Шли гудки. Сброс. Набираю ещё. Сброс. Набираю ещё. Номер занят, перезвоните позднее. Ещё. Сброс.

Наконец, телефон кто-то взял:

- Алло, кто это?

- Это с работы. Наталья далеко? – я старался не выдавать весь ураган, который бушевал во мне.

- Наталья рядом лежит, а что?

- Можно мне трубочку?

На том конце раздалась какая-то возня.

- Миш, дай мне трубку. Я кажется поняла кто это.

Сонный голос поприветствовал меня.

- И тебе привет!

- Что-то случилось? Это может подождать до завтра?

- Да, ничего особенного. Просто я посередине дороги застрял. Решил позвонить кому-нибудь.

Опять возня на другом конце: «Я не поеду забирать твоего коллегу, где бы он не был».

- Не нужно будет никого забирать, Миш. Успокойся.

Голос снова был обращён ко мне:

- Так, что случилось?

- Меня незнакомцы избили. Вот, решил позвонить, пожаловаться.

- Что правда? – в его голосе почувствовалось сопереживание, - Ты уже позвонил в скорую?

- Всё не так плохо. Просто как-то обидно стало…

- Наташ, заканчивай это. Тебе и мне завтра на работу, - мужской голос продолжал неодобрительно бурчать на фоне.

- Значит, всё хорошо? Ты сможешь добраться до дома?

- Конечно, я справлюсь. Удачи тебе.

Я сбросил трубку.

«Зачем я звонил? С чего вдруг я решил, что она мне поможет? Да, она добрая и отзывчивая, но она также и мать, и жена. Никто не ставит незнакомца выше себя или своих близких. Неужели я надеялся, что она возьмёт и приедет ко мне с упаковкой льда, которую я прислоню к опухшему лицу. А потом начну ей рассказывать, какое безумие со мной произошло. Это было просто фантазия, ведь…

Она такая же как все. Да, она поможет незнакомому человеку, если ей это ничего не будет стоить, но… Зачем ей срываться посреди ночи, бросая мужа и детей, чтобы что? Помочь мне, которого она и десяток дней не знает?

Никому нет до меня дела. Позвони я сейчас бывшей, для которой я когда-то был самым близким человеком. Она поступит также.»

Я всем тело перевалился через перила моста и последний раз взглянул в бездну реки, а она взглянула на меня