Зебрулька

Последний день лета

С утра зарядил дождь.

Проснувшись, Лина первым делом бросилась к окну. Погода не радовала: мокро и холодно. Нет, конечно, в солнечный денёк здорово шлёпать по лужам. Иной разок и босиком. Но какое удовольствие, когда небо затянуто тучами.

Лина загрустила. Сколько дел намечено: хотелось и погулять, и с подружками наболтаться, а тут сиди и жди, когда тучи уйдут.

Послушно умывшись и заправив постель, Лина снова подошла к окну. Дождь не прекращался, грозясь затянуться до самого вечера. Впору заплакать от обиды. Дома скучно, а на улицу не выйти.

Лина выволокла из-под кровати ящик с игрушками, уныло поковырялась, потеребила мехового медвежонка, задержала взгляд на любимой кукле Алёнке, но, вздохнув, отставила игрушки в сторону. Погладила кошку Муську, хотела было взять на руки, но передумала. Покрутилась вокруг бабушки, вязавшей на зиму носочки. Заглянула на кухню, где возле плиты хлопотала мама, которая пекла пирог с яблоками. Забрела в кабинет к отцу, сидевшему за компьютером.

— Папа, когда дождь перестанет?

— Не знаю, дочка, а что говорит Алиса?

Алиса – это электронный бот из телефона, который может ответить на любой вопрос. Лина иногда беседовала с ней.

— Представляешь, ерунду всякую. Когда область высокого давления уравновесится с низким. Или наоборот, низкое с высоким. Вечно она загадками разговаривает. Не пойму я её. Лучше тебя никто не объяснит.

Папа встал, подошёл к окну, отодвинул занавеску и выглянул:

— М-да, похоже на целый день волынку затянул.

Надежда, что папа решит все вопросы, улетучилась. Лина снова вздохнула:

— Ладно, не буду тебе мешать.

И вышла.

Прошмыгнула в свою комнату, достала из книжного шкафа альбом для рисования, кисточку и краски, села за стол. Ненадолго задумалась, приставив кончик кисточки к губам, но затем решительно обмакнула кисточку в непроливайку. Капнула воды на ячейку с голубой краской и принялась рисовать.

Рисовала Лина хорошо. По крайней мере, старательно. Может, не всегда получались люди, зато собаки и кошки смотрелись как живые. И небо. Чистое, без единого облачка, с ярким, сияющим солнышком.

Домик вышел на удивление хорошо, с коричневой крышей, с распахнутым окошком и с горшочком герани на подоконнике. Только человечки получились корявыми. Ничего, научится обязательно. Осенью родители обещали отвести Лину в художественную школу. Она даже успела отбор пройти. Главный экзаменатор так и сказал: “талантливое дитя, самородок, главное, огранить”.

На “дитя” Лина не обиделась, только шёпотом спросила у папы:

— Зачем меня нужно огранить?

Папа посмеялся, но заверил, что плохого здесь ничего нет. Это означало, что будут учить основательно.

Рисовать Лина любила. Больше, чем играть с куклами и смотреть мультики. А когда начинала рисовать, забывала обо всём. Даже о том, чтобы погулять.

Конечно, если в этот момент не шёл дождь. А он продолжал лить и даже не думал останавливаться.

Лина рисовала и не заметила, как подошёл папа.

Он стоял и смотрел, что получилось.

А получился дивный рисунок. Можно даже сказать, картина. Хоть сейчас в рамку и на стену.

— Что это у тебя?

— Представляешь, это наш дом. Это – я, это – мама, а это – ты.

— А где же бабушка?

— Как где? Разве не понятно? В доме сидит, носочки вяжет.

— Как это я сам не догадался.

— Это, — Лина показала на собаку в конуре, — наш Полкан.

— А Муська?

— В подвале мышей ловит, — но после небольшой паузы добавила, — или к своему жениху ушла.

— Значит, на твоей картинке всё замечательно?

— Конечно. Всё, как на самом деле.

— Но на самом деле на улице идёт дождь.

— Ну, как ты, папа, не понимаешь. Лето плачет дождиком, что уходит от нас насовсем. А в рисунке уже отплакала.

— Подожди, дочь, почему лето «плакала», а не «плакало»? Разве оно девочка?

— Конечно, они же сёстры! Сперва Зима у нас гостила, потом Весна пришла. Сейчас Лето – хозяйка, а завтра уже будет Осень. Вот потому Лето и плакала, что от нас уходит. Представляешь, на целый год!

Первый звонок

С утра суета. Лина собиралась в школу. На свой первый звонок.

К этому знаменательному событию готовилась, почитай, всё лето. Сама она об этом успела поведать всем подряд: родным, знакомым, друзьям, друзьям друзей. Даже тем, кого Лина видела впервые. Словом, полгорода в курсе, что Лина идёт в школу.

Правда, чем ближе подступал сентябрь, тем спокойней становилась Лина. Сама устала от всей этой шумихи.

Мама суетилась даже больше дочери.

У входной двери на табуретке, чтобы случайно не запачкать, стоял с вечера подготовленный ранец. Большой, прочный, лёгкий и удобный, он сиял золочёным замочком и терпеливо поджидал хозяйку.

Рядом в пластмассовом ведёрке стоял огромный букет, обёрнутый в целлофан и подвязанный алой ленточкой. Мама Лины работала в цветочном магазине и лично подбирала каждый цветок. Тут и нежная хризантема, и пышная роза. И ещё какие-то красивые травки, названия которых Лина не запомнила.

Аромат плыл по всему дому, Лине даже жалко было расставаться с такой красотой. Но это подарок. Она уже встречалась со своей учительницей и даже узнала, как зовут: Елена Сергеевна. Молодая и красивая, учительница сразу приглянулась Лине. У такой будет легко и весело учиться. Главное, слушаться и вовремя выполнять все домашние задания.

На очереди платье, белое воздушное, купленное в “Детском мире”, отглаженное до хруста. Лина в нём выглядела принцессой, собирающейся на королевский бал. Два белых банта, повязанных в волосы, смотрелись одуванчиками. Дунь – разлетятся семена. Белые туфли с застёжками в виде божьих коровок довершали наряд.

Оставался последний штрих: белоснежные гольфы.

Но вот с ними случилась заминка. Если один из гольфов висел на спинке стула, то второго нигде не было видно. Посмотрели на кровати. Нет. Под кроватью недостающей пары тоже не оказалось. Посмотрели в кровати среди постельного белья. Вдруг нечаянно завалился, когда заправляли. Перерыли бельевой шкаф. Заглянули на всякий случай в книжный. Не нашли.

Мама закипала. Злополучный гольф как в воду канул. К поискам подключили бабушку, затем и папу. Время шло, а результата не было.

— Надень полосатые гольфы, — мама еле себя сдерживала.

— Не стану, — капризничала Лина. — Они мне не идут.

Накануне мама ходила с Линой в магазин, чтобы купить новые гольфы, но белых в продаже не оказалось. Оставались только белые в чёрную полоску. На всякий случай купили.

И теперь Лина решительно отказывалась от других гольфов. Конечно, в какой-то степени она была права. Лина вся в белом, а чёрно-белые полоски портили общую картину.

— Где я тебе сейчас белые гольфы возьму? — Терпенье мамы лопалось, словно мыльный пузырь. — Сама потеряла, сама и ищи!

— Не теряла я их! — Лина собиралась заплакать.

И тут папу осенило:

— Лина, тебе обязательно нужно быть именно в белых?

— Конечно! В этих я будто полосатая зебриха, только хвоста не хватает.

— Но ведь все другие девочки наденут белые носочки. И будете вы одинаковые, будто инкубаторские.

— Но белый цвет ведь красивый, — продолжала упираться Лина.

Однако мама папину идею уловила и поддержала.

— А представь, ты одна на всей линейке в чёрно-белых гольфах. И все будут любоваться только тобой.

Лина задумалась и, в конце концов, согласилась. Тем более времени оставалось в обрез.

Она быстро натянула чёрно-белые гольфы, затем обулась. Взяла ранец и взглянула на маму:

— Всё, я готова.

Мама вынула из воды букет.

— Ну, первоклашка, пошли.

И они вышли из квартиры.

Папа ушёл в свой кабинет, сел за компьютер. Однако не работалось – нахлынули воспоминания, как сам в своё время собирался в первый класс. Первый звонок – память на всю жизнь.

Лина вернулась из школы радостная и возбуждённая. Столько событий за утро. Нужно срочно всем рассказать. В первую очередь, разумеется, папе.

— Представляешь, такая большая школа, — затараторила Лина, забежав в кабинет. — А сколько там детей. Ужас! Одних первоклассников целых десять классов. Я буду учиться в “З” классе. Представляешь?

— Представляю, — согласился папа и посадил Лину на колени. Приобнял нежно, чтобы не измять нарядное платье.

— Домина в целых четыре этажа! Наш кабинет на первом. Он тоже большой и красивый. В другие классы я не попала. Но завтра побываю и на других этажах. Любопытно же.

— Кстати, Лина, — сказал папа. — Гольфик нашёлся. Его, оказывается, Муся утащила.

— Ну и пусть. Представляешь, — Лина соскочила с колен отца и стала приплясывать вокруг стола. — Все девочки из нашего класса пришли в таких же, как у меня, чёрно-белых полосатых гольфах. Словно сговорились. Наверное, в магазине белых на всех не хватило.

— Никто не дразнился?

— Что ты, наоборот! Только про нас и говорили. Какие мы красивые и полосатые. Как зебрульки.

— Как кто?

— Зебрульки. Наш класс на букву “З”. Значит, зебры. Но мы ещё маленькие. И Елена Сергеевна назвала нас зебрульками, детёнышами зебры. Нам так понравилось это слово, а все девочки решили приходить на урок в полосатых гольфиках. Представляешь, даже Елена Сергеевна!

Шапочное знакомство

Лина подходила к школе.

Было зябко. Хорошо, что она по совету папы надела шапочку. Голубенькую шерстяную с мохнатым помпончиком на макушке. Иначе совсем бы замёрзла.

Лина сегодня вышла пораньше. Накануне она жаловалась маме, что ещё никого не запомнила. Ни одного имени. Ни у мальчиков, ни у девочек.

— Не мудрено, — заметила мама. — Как тут всех упомнишь, за один день-то. Да и тот короткий. Час шла школьная линейка с первым звонком. Час – вводный урок, на котором ваша Елена Сергеевна объясняла, как будете учиться. Тут, небось, даже имя соседа по парте не успеешь спросить.

— У соседа я спрашивала. И у некоторых других слышала. Представляешь, забыла. Да только там такие имена, с первого раза не упомнишь.

— Всех делов-то, подойдёшь и заново спросишь.

— Ага, подойдёшь. И как ты себе это представляешь? “Эй, как там тебя, подойди ко мне, пожалуйста. Я хочу узнать, как тебя зовут?”. Так что ли?

— Почему бы и нет. А с другой стороны – хорошо, — сказала мама. — Меньше будете болтать на уроках.

— Мы не собираемся болтать. Мы на переменках будем общаться. А как общаться, если имени не знаешь? Но ведь имени мало, нужно запомнить, кто есть кто. Боюсь, у меня на это просто памяти не хватит.

— Ты ведь не компьютер, гораздо умнее.

— Так-то оно так, — вздохнула, соглашаясь, Лина.

— Просто дождись, когда учительница будет опрашивать домашнее задание. Вот и узнаешь, кого как зовут.

— Не получается, — мотнула головой Лина. — Нам сказали, что всю эту неделю ничего пока задавать не станут.

— А ты и рада!

— Горевать что ли? Представляешь, я все буквы знаю, читаю легко. Числа разбираю, как прибавить и отнять. А папа меня даже умножать понемножку учит.

— Не прибавлять и отнимать, во-первых, — заметила мама, — а сложить и вычесть. А умножение и деление, во-вторых, вам пока рано.

— Мне самой стало интересно умножение. Но как с именами быть, ума не приложу!

— А ты по шапкам запоминай, — вмешался в спор папа. Он часто давал советы, к которым стоило прислушаться.

— Это как? — полюбопытствовала Лина. — Думаешь, на шапках имена написаны?

— Может, и не написаны, — согласился папа. — Я про другое. Кто-то между собой в любом случае знаком, по соседству или ещё как-нибудь. Тебе останется просто внимательно слушать, смотреть, у кого какого цвета шапка, и запоминать.

В этом был резон. Хоть на дворе осень, днём было тепло, зато по утрам подмораживало. Заботливые родители закутывали своих чад как могли. Без шапок и плащей из дома не выпускали. Вот и выяснится, хороша папина идея или нет.

Лина присела на скамеечку и стала наблюдать. Но это оказалось простым делом лишь поначалу. Детей оказалось столько, что голова кругом. Тут не то что имена, лиц не упомнить. Одних только первых классов набиралось десять штук. Кто в “А”, кто в “Б”, а кто даже в “К”. Легко запутаться.

Лина огорчённо вздохнула. Ничего путного из затеи не вышло. Видимо, знакомство придётся отложить на потом. Она только-только собралась встать, как рядом присел мальчик.

— Здравствуй, ты ведь из первого “З”, — начал он. — Я тебя помню. Мы вместе будем учиться. Я – Клим Скворцов. А тебя как зовут?

— Лина, — ответила Лина. — Лина Асеева.

— Точно. Я вчера только тебя и смог запомнить в лицо, а имя запамятовал. И вообще, у всех имена такие заковыристые. А всё-таки здорово, что мы познакомились.

— Действительно, — согласилась Лина и постаралась незаметно оглядеть мальчика.

Шерстяная шапочка, сверху красная, снизу белая. Цвет как у “Спартака”. Папа постоянно по телевизору футбол смотрел. Даже когда его любимая команда проигрывала. Зато Лине уже известно имя одного одноклассника: Клим. Хорошее имя. Короткое и звучное.

— Пойдём? — предложил Клим и подал руку.

Лина зарделась, но за ладошку взялась. И они вдвоём прошли в школу, в свой класс.

По дороге Лина поделилась с Климом своими соображениями. Оказалось, что и он точно так же опасался.

— А давай, я буду узнавать имена, а ты запоминай, у кого какое, — благодушно предложил Клим.

Лина просияла.

Вдвоём дело пошло веселей. Клим смело подбегал к девочке и, пока та не успела раздеться, спрашивал имя. Лина внимательно слушала, смотрела на шапку и запоминала.

Горделиво вздёрнутый курносик Виталины удачно гармонировал с залихватски заломленной на одно ухо береткой цвета спелой вишни.

Под ярко-красным беретом пламенела рыжая грива Сабрины.

В тон персикового пальто у Дианы оказалась и шапочка.

Светленькой Ладе очень шла белая лыжная шапочка с белым помпоном.

Можно было догадаться, что Виолетта выберет шапочку фиолетового цвета.

У шоколадно-загорелой Есении шапочка оказалась чёрного цвета.

Обычным русским платком белого цвета повязалась Аверьяна.

Так же был повязан красный платок у татарочки Самиры.

Розовая шапочка с изображением феечки Винкс Текны. Это Злата.

Зелёная шапочка, простая, без затейливых украшений: Герда.

Задорная пиратская коричневая бандана: Кира.

Синяя шапочка с вышитым цветком: Агния.

Последними в класс забежали пухляшки Азалия и Амалия. Они были так похожи друг на друга, что вообще сложно отличить, кто из них кто. Проще так и называть их близняшками.

Но главное Лина для себя запомнила.

Уже перед самым началом урока Клим, естественно, севший за парту с Линой, спросил:

— Зачем тебе нужны были шапки?

— Представляешь, — не стала запираться Лина, — я немножко рисую. Мне проще запоминать в цвете. А с шапками оказалось проще всего.

Полная аналогия

Лина с папой собрались в зоопарк. Точнее не так. В зоопарк собирался весь первый “З” с Еленой Сергеевной. Вместо уроков. Вернее, поход и должен стать наглядным уроком.

Действительно, чего сидеть в душном кабинете, когда можно с пользой провести время на свежем воздухе. Совместить, так сказать, полезное с приятным. Вот и придумала Елена Сергеевна такой ход. Но идти одна побоялась, ведь за целым классом неугомонной ребятни нужен глаз да глаз, поэтому попросила родителей помочь. Вызвалась мама одного мальчика. Лина же уговорила поехать отца.

На этот раз она не стала наряжаться. Белая блузка, жакет и юбка в клетку. И неизменные чёрно-белые гольфы. Без них Лина никуда не выходила. Эта расцветка полюбилась ей больше всего. Кроме этого папа упросил Лину взять плащ.

Быстро добежали до школы, благо, было недалеко, всего в двух кварталах.

На пришкольном стадионе стоял шум и гам. С приходом Лины первый “З” собрался полностью.

Елена Сергеевна трижды хлопнула в ладони, и ребята тут же сгрудились вокруг своей учительницы.

— Ребята, строимся попарно! Нас ждёт автобус. В зоопарк поедем с комфортом.

Мальчики громко закричали “Ура!”, а девочки радостно зааплодировали. Куда веселее ехать, чем идти пешком.

Елена Сергеевна снова хлопнула в ладоши и стала расставлять класс.

— Клим, идём со мной, — крикнула Лина.

К ней тут же подбежал светловолосый мальчик в чёрном вельветовом костюмчике, взял её за руку и встал рядом.

Дети дисциплинированно разбились на пары и дружным строем направились к стоявшему у главных ворот автобусу. Чинно, хоть и шумно, расселись по сиденьям.

Лина заняла место у окна.

Водитель завёл двигатель, и под восторженные крики автобус тронулся.

Лина любила свой город. Большой и шумный, но привычный и красивый. Лина то и дело показывала в окно, поглядывала на соседа и о чём-то рассказывала. Клим внимательно слушал и соглашался.

Поездка заняла полчаса, автобус шёл быстро, нигде, кроме светофоров, не задерживаясь, и ребята не успели устать.

Елена Сергеевна вывела детей из автобуса, и они все бодро пошагали к входу зоопарка. Перешли дорогу на зелёный свет. Водители весело глядели вслед детворе, некоторые даже махали рукой.

Возле ворот Елена Сергеевна достала заранее купленные билеты – ровно тридцать штук. Для двенадцати мальчиков, пятнадцати девочек и трёх взрослых сопровождающих.

Ещё минута, и они внутри зоопарка.

Дорожки, выложенные брусчаткой, вели в разные стороны. Но многочисленные столбы с указателями не позволят заблудиться. В случае чего, можно спросить у сотрудников зоопарка.

В первом вольере жили бегемотики. Толстые, неповоротливые и похожие друг на друга, словно близнецы. Оба лежали в своём бассейне, заполненном водой, и лениво жевали. Время от времени позёвывали, во всю ширь распахивая пасть.

Дети подвывали от восторга при виде такого замечательного зрелища.

Елена Сергеевна начала очень интересно рассказывать о бегемоте. Ведь всё-таки экскурсия не только развлечение, но и полноценный урок. Ребята внимательно слушали учительницу: ведь одно дело смотреть на картинку в учебнике, и совсем другое дело – живой зверь.

Лина поначалу стояла с классом, держась за руку Клима. Но спустя некоторое время поскучнела, оглянулась, взглядом нашла папу, после чего продралась через одноклассников и подошла к нему.

— В туалет? — понимающе склонился он к самому уху Лины, чтобы никто не услышал.

— Нет, представляешь, я только сейчас поняла, что эти бегемотики очень похожи на Амалию и Азалию.

Папа присмотрелся к близняшкам и улыбнулся. Действительно, сходство имелось. Круглолицые, розовощёкие и довольно упитанные девочки походили на бегемотиков в загоне.

— Аналогия есть, — согласился папа.

— Ана… что? — удивлённо переспросила Лина.

— Аналогия. Это когда одно похоже на другое. Может, не совсем точь-в-точь, но очень близко.

С этой минуты Лина стала играть в новую, но очень интересную игру: искать сходство знакомых ей людей с животными, которых видела.

Директор школы Алексей Иванович похож на слона. Такой же большой и громоздкий. Даже голос под стать трубному рёву владыки джунглей.

Завхоз Юрий Степанович, толстячок-увалень, постоянно носивший солнечные очки, походил на коалу.

Елена Сергеевна так же заботливо опекала учеников, как самка фазана оберегала своих птенчиков.

Не в меру любопытная Злата вытягивала шею подобно жирафу.

Медлительная и неторопливая Виолетта двигалась словно черепаха.

Тоненькая и неугомонная Агния порхала с места на место подобно колибри.

Сабрина своей рыжей шевелюрой напоминала льва.

И так – постоянно. Возле каждой клетки с каким-либо животным Лина своим художественным воображением умудрялась отыскать аналогию со своими школьными товарищами. Только возле клетки с мартышками она внезапно замолчала, притихла.

Однако возле загона с зебрами снова радостно и возбуждённо запрыгала.

— Вот же они! Точнее, мы! Представляешь, не на обезьянок наш класс похож, как я нечаянно подумала, а на зебр. Мы ведь такие же полосатые, — указывая на свои гольфы, захлопала в ладоши Лина. Одно слово – зебрульки!

Товарищеская взаимовыручка

Лина шла с Климом. Он решил после школы проводить её до самого дома, но пути было всего минут пять неторопливого шагу, поэтому решили двинуться в обход. Шли они по оживлённой улице рядышком и болтали. На уроках приходилось молчать и слушать учителя, а сейчас отводили душу.

Лина делилась своими впечатлениями о поездке в зоопарк, а Клим рассказывал, что больше всего понравились слон и лев. Особенно лев. Даже в клетке он был грозен и внушал уважение.

— Представляешь, какая шея у жирафа, — восхищалась Лина.

— Точно. Куда угодно дотянется, — поддакивал Клим.

Затем Лина вспомнила про утренний забавный случай, изрядно повеселивший класс.

— Представляешь, Лада забыла пенал!

— Точно. Елена Сергеевна говорит: “Запишите в тетрадях”, а у неё ручки нет. Чуть не заплакала.

— Хорошо Елена Сергеевна подсказала, что товарищам нужно помогать в трудную минуту.

— Точно. Ты свою запасную ручку Ладе дала.

— Ты ей ластик дал, Есения карандаш, а Агния линейку. Представляешь, весь класс стал помогать!

— Точно, а Елена Сергеевна всех похвалила за это.

Лина остановилась возле магазинчика с выпечкой и предложила зайти:

— Представляешь, захотелось перекусить.

— И я с тобой.

Сначала Лина хотела купить себе шанежку, а Клим – пирожок, но после некоторых раздумий решили в складчину взять пирог с капустой и поделить пополам.

Расплатившись и выйдя из магазина, дальше они шли молча, поскольку с набитым ртом разговаривать неприлично.

Время приближалось к полудню, и на улице было оживлённо. Машины сновали туда-сюда, а прохожие спешили по своим делам.

Лина с Климом заметили суетящуюся у края тротуара старушку. Она вся была увешена сумками, как ель новогодними игрушками. В одной руке старушка держала продуктовую сумку, в другой – авоську. За спиной висел рюкзак, а через плечо – перекинут баул. Удивительно, как она ещё не согнулась под такой тяжестью.

Не сговариваясь Лина с Климом так рьяно бросились на помощь, что старушка поначалу даже испугалась.

— Караул! — чуть не закричала она, но осеклась, увидев, что это всего-навсего малыши-первоклашки.

— Бабушка, мы хотим вам помочь, — заявила Лина.

— Раз уж подрядились помочь, то несите до самой избушки, — обрадовалась старушка.

Лина взялась за одну ручку сумки, Клим – за другую.

Все вместе перешли через перекрёсток и вскоре остановились у дома старушки.

Дом действительно оказался “избушкой”. Старенькой, маленькой, но крепкой. Под стать хозяйке. Казалось: ещё немного, и волшебная изба привстанет на свои курьи ножки и повернётся “к лесу задом, а к людям передом”. Впрочем, наваждение исчезло.

Старушка угостила Лину с Климом леденцами и затащила весь свой скарб во двор.

Лина с Климом радовались. И тому, что помогли незнакомому человеку, и тому, что конфеты оказались на удивление вкусными.

Возле одной многоэтажки Лина остановилась как вкопанная, едва не проглотив при этом леденец. Она едва нашла в себе силы задержать Клима.

Тот повиновался и оторопел не меньше подружки.

Большая кудлатая собака подпрыгивала и пыталась зубами сцапать котёнка, который, пища от страха, карабкался на лоджию первого этажа, чтобы спрятаться от погони. Бедный беглец изворачивался и старался ускользнуть от разъярённой собаки, но безрезультатно.

Нужно было что-то делать, но и мчаться сломя голову на выручку тоже не стоило. Вдруг псина вздумает напасть на них с Климом. Зубы-то вон какие огромные. Укусит, что потом? А вдруг собака бешеная?

Клим так же нерешительно застыл рядом. Видимо, и он не знал, как поступить. Струсить и не сдвинуться с места, или очертя голову смело кинуться в бой.

Впрочем, Лина сама испугалась будь здоров и не знала, как быть. Ей очень хотелось сделать хоть что-нибудь. Например, схватиться за палку и отдубасить собаку. Но…

Тут Лина замерла, пригляделась и звонко расхохоталась.

Собака вовсе не собиралась съесть котёнка. Она привстала на задние лапы, мордой тыкнула в зад котёнка и рывком подтолкнула вверх. Котёнок, мяукнув, подлетел и очутился на парапете лоджии. Присел, словно переводя дух, махнул хвостом, успокоился и, крадучись, подобрался к связке вяленой рыбы, подвешенной на верёвке под потолок. Исхитрился, сдёрнул две штучки, скинул вниз, после чего спрыгнул сам. Котёнок и собака честно, совсем как Лина с Климом, поделили добычу пополам, каждому по рыбке, и стали уминать, урча от удовольствия.

Лина и Клим переглянулись.

— Представляешь, оказывается и среди животных своя товарищеская взаимовыручка.

— Точно. А ещё говорят: “грызутся как кошка собакой”. Враки! Всё наоборот.

Тетерина

В класс пришла новенькая. Впрочем, тут все новенькие, пятый день всего учатся вместе, до сих пор имена путали. У близняшек тем более, хотя они отзывались хором.

Лина ни с кем ещё крепко не дружила. Только с Климом, с которым сидела за одной партой.

И вот сегодня новенькая – сразу к Климу. Так нахально на место Лины. Она даже опешила, когда увидела их рядом. Но виду не подала, села за свободную парту. Будто так и надо. Клим же повернулся к Лине и рукой помахал. Собрался подойти, но тут зазвенел звонок.

Ну и ладно. Лине и одной хорошо. Главное, чтобы никто не заметил, как она украдкой утёрла слезинку, упорно ползущую по щеке. Хорошо, что Елена Сергеевна вошла, поздоровалась и сразу новичка представила: Ирина Морозова. Простое такое имя, не то, что у остальных. Да и фамилия скучная. Лина сразу же аналогию отыскала: Снежная Королева.

Лина не так воспитана, чтобы давать подружкам дурные клички. С другой стороны она не станет к новенькой набиваться в подружки. Да и к Климу не станет.

Лина вздохнула и задумалась. Да так крепко, что не расслышала, как учительница сделала ей замечание. Лишь после того, как чуть ли не весь класс зашипел, Лина осознала как вляпалась в глупое положение. Она вскочила, но было уже поздно. И хоть Елена Сергеевна лишь пожурила Лину, однако по классу уже пробежались ехидные смешки. И самым обидным было то, что больше всех посмеивался Клим. А она ещё собиралась пригласить его на свой день рождения. Хорошо, не успела маме рассказать. Всё равно завтрашний праздник не отменить. Зато торт сама съест.

От этой мысли она немного повеселела. И чтобы окончательно отвлечься Лина достала альбомный лист и карандаш. Лучше рисовать, чем расстраиваться.

Лина раньше жалела мультяшек. Это Маше и медведю повезло, постоянно снимаются. Да и три богатыря без дела не сидят. А каково другим? И она решила – вырастет и откроет собственную мультипликационную студию, где будет снимать всех любимых героев. Правда, папа объяснил, что мультфильмы, оказываются, рисуют. И одна секунда мультика – это двадцать четыре рисунка. Целый фильм – больше десяти тысяч. Лина такую цифру даже представить себе не могла. Они с папой подсчитали, если в день рисовать хотя бы по три-четыре кадра, то в аккурат к выпускному вечеру Лина фильм закончит.

А какая получилась бы замечательная история: дракон похитил принцессу, а сказочный принц пришёл на помощь. В роли принцессы Лина, конечно, видела себя. А принц, разумеется, Клим. А теперь как быть? Какой мультфильм без принца? Но не отказываться же из-за какой-то ерунды от своей мечты. Пусть Клим останется принцем. А принцессой… Принцессой пусть станет Снежная Королева.

И едва наступила перемена, Лина не вышла с остальными из класса, а осталась рисовать. Не обращая внимания на остальных, хотя Клим раза два подходил и что-то пытался сказать. На урок она, естественно, прерывалась, внимательно слушала наставления Елены Сергеевны.

Как только закончился последний урок, Лина стала собирать вещи.

— Лина, — рядом подсел Клим.

— Что?

— Ты обиделась что ли?

— Представляешь, нет.

— Почему тогда куксишься? — Клим изобразил как именно.

Получилось так выразительно, что Лина не выдержала и улыбнулась.

— Точно! — воскликнул Клим. — Это из-за Тетерины.

— Кого?

— Тетерина. Моя тётя.

— Подожди, я совсем запуталась. Какая тетерина. И при чём тут тётя?

— Я всё понял, — засуетился Клим. — Сейчас всё объясню. У моей мамы есть мама, то есть, моя бабушка. У них в семье пять детей. Моя мама – старшая. А у неё ещё три братика и одна сестрёнка. Ирина родилась в тот же год, что и я.

— Значит, — догадалась Лина, — это твоя тётя. Тётя Ирина. С ума сойти. Разве такое бывает?

— Бывает. Так уж получилось. Дедушка попал в больницу, а бабушка за ним ухаживает. Так что тётя Ирина какое-то время поживёт у нас, и в школу нашу будет ходить. Только одна просьба. Не называй её при всех тётей. Пусть это будет нашим секретом.

— Хорошо, — улыбнулась Лина. — Представляешь, завтра у меня день рождения.

— Ух ты, здорово!

— Придёшь в гости?

— Обязательно.

— И это… — Лина немного смягчилась. — Тетерина пусть тоже приходит.

Ностальгия

Лина закапризничала. Хотя с утра была в отличном настроении. Да и как не быть радостной в субботу. Выходной день, в школу идти только в понедельник, домашнего задания делать не надо. Словом, живи и радуйся. Вот Лина и радовалась на полную катушку. Скакала по дому словно лесная лань, напевала вслух песенки и так замучила Муську, что та попросту сбежала подальше от неугомонной девчонки. Потеряв из виду кошку, Лина принялась приставать к маме.

— Лина, не мешай.

— Ну, мама, поиграй со мной.

— Ты уже взрослая. Не дошколёнок там какой-то, в первый класс, как-никак, ходишь.

— Ну и что, — продолжала дурачиться Лина. — Сама же постоянно твердишь, что я ещё ребёнок.

— Иди лучше к бабушке.

— Представляешь, с ней неинтересно.

— Почему же это?

— Она всё время вяжет. Уже штук сто, наверное, носков связала. Потом примется за сто первый.

— Тогда к папе.

— А он говорит, что работает, говорит, что денежку мне на новую обувку зарабатывает.

— Правильно говорит. И на туфли, и на сапожки, и на пальто. Вот придёт зима, а тебе надеть нечего.

— Вот видишь, все заняты делом. Значит, остаёшься ты, — не унималась Лина.

— У меня тоже много дел, кстати.

— Потом.

— Когда потом? Их столько, а там даже конь не валялся!

— Кто не валялся? — встрепенулась Лина. — И что за конь не валялся? Где не валялся? Можно я это место посмотрю!

— Лина, не валяй дурака. Это просто такая идиома.

— Иди… что? — залилась смехом Лина.

— Да ну тебя, егоза, — смех Лины был так заразителен, что мама не выдержала и тоже рассмеялась.

Лина схватила маму за руки и закружилась в весёлом танце.

— Ну, хватит, — остановилась мама. — Пойдём лучше в магазин, накупим вкусняшек на ужин.

— Мороженого? — обрадовалась Лина.

— Можно и мороженого.

И Лина тут же упорхнула переодеваться.

Но вернувшись с прогулки, внезапно закапризничала. Даже отказалась от своей порции любимого фисташкового мороженого. Что было из ряда вон выходящее событие.

Папа поинтересовался у мамы, в чём дело. Та лишь пожала плечами.

Папа прошёл в детскую.

Лина устроилась на подоконнике, забравшись с ногами, и глядела в окно. Все знали, что в подобных случаях лучше её не тревожить, иначе всё могло закончиться слезами.

Но папа рискнул, ему нужно было узнать причину грусти.

— Что-нибудь случилось?

— Смотри, какие облака по небу бегут, — Лина показала рукой в окно.

— Наверное, дождь будет, — сказал папа, вглядываясь в небо.

— Ты неправильно смотришь, — покачала головой Лина и прильнула к стеклу. — Представляешь, дракон схватил принцессу и во весь опор улепётывает в свой родовой замок. А за ним спешит рыцарь на белом коне, торопится, чтобы спасти свою невесту из плена.

Папа снова взглянул на небо. Теперь уже другим взглядом. Лина росла ребёнком впечатлительным, недаром художница. Значит, всё это в ней не простая блажь, присущая большинству детей в её возрасте, а настоящее призвание. Главное, не расплескать эту детскую непосредственность, не дать засохнуть колодцу вдохновения.

— А вон там, вдали, на лугу пасётся корова, — попытался включиться в игру воображения папа.

— Нет, это не корова, мельница. Но мелет она не обычную муку, а сновидения для людей. За хозяйку там волшебная фея. Она набирает в своё лукошко муку, ой, сны, то есть, ночью летит по небу и рассыпает их над городами.

— А у феи есть кошка, — подхватил папа. — Которая каждый день незаметно от хозяйки залезает внутрь. И там нечаянно или намеренно перепутывает эти сны.

— Поэтому мы никогда не знаем, что приснится нам в следующую ночь, — закончила Лина и повернулась к папе.

Улыбка едва уловимая, прячущая в самых уголках губ, но всё же улыбка. Улыбка, способная прогнать любую печаль.

— И что за хандра на нас напала?

— Папа, ты меня любишь?

— Что за вопрос, конечно, люблю!

— И я тебя, папочка. Сильно, сильно!

— А маму?

— И маму тоже люблю. И бабушку.

— Так в чём же причина? — удивился папа. — Никак в толк не возьму.

— Когда мы с мамой ходили в магазин, то совершенно случайно встретили по дороге Анну Николаевну.

Анна Николаевна – воспитатель в детском саду, куда ходила Лина. Каждый вечер, возвращаясь из садика, Лина постоянно рассказывала, что происходило за день. Она души не чаяла в Анне Николаевне. Мама, порой, даже слегка ревновала, хотя и понимала, что это глупо.

— И что дальше?

— Мы стояли и разговаривали, — не торопилась Лина. — Вспоминали детский сад. Анна Николаевна сказала, что очень скучает по мне. И тогда я поняла, что тоже скучаю.

— По Анне Николаевне?

— Не только, — Лина снова повернулась к окну. — Я вспомнила, как ходила в садик. Как там обедала, играла, спала в тихий час, выходила на прогулку. И так мне захотелось снова туда, назад, что чуть не заплакала.

— Это называется ностальгия, — сказал папа. — Когда скучаешь по тому, что нельзя вернуть.

На стекло упала капля. Сначала с этой стороны окна, затем с другой.

Кажется, на улице собирался дождь. А Лина собиралась плакать.

Она вытерла слезинку, проследила за тем, как капля дождя стекла вниз, до самой рамы. Затем повернулась к отцу и крепко обняла его.

— Ностальгия, — произнесла Лина вслух, словно пробуя это слово на вкус.

— Может, мультики посмотрим, поиграем или порисуем?

— В другой раз, хорошо? Ты иди, папа, — сказала Лина, снова села на подоконник и перевела взгляд в окно. — Иди, я потом приду. Поностальгирую немножко, и приду. Обязательно приду, ведь я – зебрулька.