Зарисовки из Сербии

Лист первый. Вместо предисловия

Дэси странное вообще-то слово. Впервые я узнала о нем зимой, под лёгкое похрустывание свежего снега.

- Ты слышала, что я ему сказал?

- Угу

Его зовут как и меня, Желько. И когда я его вижу, то вместо тысячи слов приветствия я могу просто сказать ему "Дэси".

- Это значит "Эй ты, именем такой же как я, привет!"

- Ага

- Как интересно,- думаю я.

Шли месяцы и я слышала, как люди разных между собой имён говорили друг другу "Дэси".

Дэси и никакого другого контекста.

- Желько, ну что же это такое, Дэси?

-Дэси это Где си? То есть " ты где?"

Очень интересно, - думаю я. Идут люди, видят друг друга и говорят "Ты где?"

- Да нет же, смеётся Желько. Они просто давно не виделись и спрашивают "Куда ты пропал? Дэси!?

- Ааааа...

Идёт на следующий день по тропинке дед Славко и говорит соседу Ивану ( именно Ивану, потому что сербский Иван никогда не ивАн)

- Дэси комшиё( сосед, значит).

Да уж, думаю я, давно не виделись. Вчера ж только болтали!

- Ну скажи же мне наконец, Желько, что такое "Дэси"! - снова пристаю я.

- Дэси? Ну это когда ты идёшь и видишь знакомого, но торопишься. Тогда ты можешь сказать ему просто "Дэси!"

- Это значит " Привет дружок, но, знаешь, мне не до тебя!"

-Ага.

Хорошее слово.

***

С момента разговора не проходит и пяти минут как вижу, кошка к нам бродячая пришла, приставучая такая. По-сербски таких называют "досадна мачка". Мачка это кошка. А про досадна ...ну вы уже сами поняли...

- Дэси! - говорит ей Желько и, обращаясь ко мне, спрашивает:

- Как мы её назовём?

- Вот Дэси мы её и назовём!

Лист 2. Сербский дядя и творчество в Сербии

Что и говорить, спустя месяц прибывания в Сербии я стала важная персона.

Мои картинки, которые в России вызывали лёгкую ироничную улыбку, здесь можно выдать за творчество человека, побывавшего "на факултету" в далёком бесценном Белграде, мой муж никогда не скажет "цури ми нос"(течет нос), а грамотно изъясняться "цури ми из носа (течет из носа), ведь у тех, у кого есть голова не плечах, нос не течет, не правда ли?

И, наконец, моя новый дядя — брат самого Николы Тесло, получивший к тому же права "за кола" (водительское удостоверение по-нашинскому) в самой Америке а вместе с ним и прозвище Майк.

- Майк, лефт, лефт !

Окей, Майк!

- Мы так разговаривали с инструктором, - смеясь говорит "Майк" . Я не знал английского, но он сказал, что это ничего страшного. Он показал мне рукой, где лефт, а где райт и сказал, что все просто и я справлюсь. Так я и получил права.

-А вместе с ними и четкое знание, что есть по-английски лефт, а что райт, размышляла я.

*

Вы не подумайте, вообще-то сербы знают английский. И даже получше, чем русские. Это уяк не знает, зато был в Америке!

Когда однажды я пришла в гости в один сербский дом, то с удивлением обнаружила, как люди внимательно читают фильмы.

Это у вас, русских, есть дубляж, вы можете расслабиться и облокотиться на спинку своего уютного дивана. Сербам дубляж ко всем телевизионным английским фильмам и не снился.

Телек болтает по-английски, а сербские глазки внимательно вычитывают белый текст внизу. А кто повнимательней, тот успевает слушать и английскую речь и мотает её себе на ус!

- Какой кошмар,- подумали мои ленивые русские мозги.

- А что не так? - удивились сербы?

***

При рождении моему уяку дали имя Мирослав. Но его так не зовут. Уж больно длинно да пафосно. Если в Сербии будешь говорит пафосно, то все деревенские решат, что ты дурак и не будут тебя уважать.

Итак, уяка зовут Роки. Это потому, что он очень сильный. А ещё его зовут... Мишко Микитицо потому что...

Я не знаю почему!

Поначалу, когда соседи спрашивали меня про Мишко Микитицо, я не могла понять, кого им надо, и только хлопала глазами, а соседи не догадывались объяснить мне, что им надо уяка. Видать им даже не приходило в голову, что я могу не знать "про Мишко"...

Потом они смекнули и... порядочно поразмыслив, вспомнили, что Мишко Микитицо это Мирослав, а уж Мирослава-то я должна знать...

-Аааа.

На моём лице просила улыбка...

-Конечно!....

Лист 3. Кто есть дурак а кто будала

Уже в конце марта-начале апреля я стала раскапывать землю.

Чего в ней только не оказалось: старые рубашки, башмаки, стекла, крохотные медицинские бутылочки ...

- Да что же это такое! - с негодованием думаю я!

- У деда, отца Мишко, здесь была помойка...

- А почему мне никто не сказал, что в земле зарыта помойка?- по-детски обиженным голоском спрашиваю я.

- Забыли, - пожимая плечами отвечают мушкарци

( то есть мужчины).

*

Сижу я по уши в земле среди кучи стекла, идут мимо моего огорода добрые соседи.

- Здраво. Како ти си вредна жена!!!

Вредна жена? Это ещё что за ерунда?- думаю я. Какая ещё вредна жена?

Луп луп глазами. Ответить как-не знаю. Вредна жена...

На продуктовых упаковках написано энергетика вредност. Вредность то есть ценность. Это значит хвалят они меня, называя вредна жена. Нечего сказать, добрые люди.

Но все равно как ответить?

*

В России не принято много хвалить. Не в менталитете это как-то. Сербы же на всякую ерунду будут говорить тебе

-Как лепо ти си то урадила!

По нашинскому "ой как красиво( замечательно, прекрасно)у тебя это получилось! Как хорошо ты это сделала!

Признаться честно, я до сих пор, когда меня здесь хвалят, не могу понять, с чем имею дело: с троллингом или искренностью. Настолько близко одно стоит к другому.

*

Едва мои саженцы на той части огорода, которую мне удалось-таки вскопать стали подрастать, как на экскурсию явились все те же соседи.

- А что это тут у тебя растет?- спрашивает Иван.

- Петрушка.

- А это?

- Морковь!

-А это?

- Кабачки

- Ой, а вот это что?

- Тыквы.

- Ой како лепо! ( красиво, значит )

- А как же ты их друг от друга отличаешь?

- Они знакомы мне с детства, - по-русски серьезно говорю я.

- Ах, како лепо, како лепо ..

*

- Желько, что за ерунда, разве Иван может не знать, как выглядят саженцы моркови, петрушки и огурцов ?

- Каждый Иван немного дурак,- важно отвечает недавно ознакомившийся со сказкой о коньке-горбунке Желько, пришедший в восторг от многообразия скрытых значений русского слова дурак.

*

Меня немало удивляет, что такое хитрое и неоднозначное слово как дурак зародилось в России, а не в Сербии.

Официальным аналогом русского дурак является слово будала. Но будале далеко до дурака. Будала это просто очень неумный, глубоко невежественный человек. И, соответственно, очень грубое и неумное слово.

И все же дураков в Сербии намного больше, чем в России. Именно дураков, а не будал.

У каждого из этих Иванов-дураков свой сад да огород, какой мне и во сне не снился, но все они с интересом поистине невыразимым силятся понять как выглядят кабачки и восторженно восклицают "Како лепо!", видя горстку раскопанной земли вокруг нашего старого сарая.

*

Лист 4. Свиньи и святая Петка

Если бы вы знали как сербы называют русских...

Вернее совсем не так я начала.

Если бы вы знали, как сербы называют самих себя!

- Мы младшие русские! - говорит уяк от лица народа, расплываясь в улыбке.

Эх, думаю я. Милота да и только.

Если бы они знали, сколько раз вторая жена моего деда переспросила, что это за страна такая странная, куда я еду. Сам дед, конечно, довольно быстро всё сообразил, радости ж, однако, великой не проявил.

Вполне будничным тоном он объявил своей жене, что там живут славяне и все нормально...

Сербы же, как мы уже сказали, считают себя младшими русскими.

В девятнадцатом веке на волне пропаганды турецких войн милота эта была, кажется, вполне взаимной. В российских газетах и журналах того времени велось немало обсуждений о необходимости защиты южных славян. Но прошли годы и в головах у русских памяти обо всех этих событиях почти не осталось. Они вяло обсуждаются на школьных уроках по истории и едва ли всерьез перекочевывают в жизнь.

Не то у сербов.

Малому народу, теснимому более влиятельными нациями, приятно думать, что есть на свете такая вот держава - большая, сильная православная Россия.

*

Православие, приписываемое сербами русским, носит явно преувеличенный характер.

О том же, что православные традиции, во всяком случае в их внешней форме, чтятся сербами гораздо трепетнее, чем у нас, я впервые поняла придя...

Да, да, на китайскую ярмарку!

На подобной ярмарке в России мне нелегко было бы представить, чтобы кто-то продавал бы деревяшки или подушечки с изображением святых. На местной же ярмарке "Панда" подобных предметов я приметила немало.

Что и говорить про ярмарку мастеров!

Целые лавочки посвящены ликам святой Петки и прочим, мне совершенно неизвестным святым. Обжиг по дереву, вышивка, картины: православие кричит вам о своем существовании повсюду.

Религия сдержанных постных ликов и аскезы удивительнейшим образом процветает в народе, питающимся свиными телами прямо с головой и свободно продающим эротические журналы своим семилетним потомкам.

Нередко можно заприметить такую картину.

Стоит закусочная. Своими оголенными, лишенными штор окнами она глядит прямо в душу прохожего. Прохожий же взирает на это лишённое всякого прикрытия окно взором поистине трепетным и радостным.

В окне на тонкой палочке с подрумяненными боками и раскрытым ртом, из которого выходит проходящий сквозь все его тело штырь, вертится поросенок- высшее лакомство всякого серба.

Из окна же по соседству, что находится в том же здании, на вас взирает, нисколько не смущая сербскую душу, сама строгая Святая Петка.

*

Когда русские пробуют просвещать сербов на тему того, что стало с православием в России с приходом большевиков, сербские лица теряют краску, низко склоняют головы и с согласием, полным участия и сожаления, понимающе кивают головами, хотя ещё минуту назад их воображение рисовало им образ тебя как православного брата или сестры.

И все же они не верят.

Россия православная держава и точка.

*

P.S

Если бы Константин Леонтьев, известный в свое время (19 век) путешественник по Балканам и ярый пророк грядущего смывания историей национальных колоритов увидел бы сегодняшних сербов, то он, должно быть, очень бы обрадовался ...

Ведь сербы не слишком склонны к охватившей добрые полмира культурной эклектике с ее любовью к тайнам востока в виде нелепо смешанных между собой индуизма с буддизмом вяло обмазанными на кусок христианского в целом хлеба.

Сербы по-прежнему едят свиней, мажут иконы и очень любят потанцевать в национальных костюмах.

P.P.S

В сербских ресторанах будте внимательны со словом печенье.

Вот это печенье

А вот это кекс

Лист 5. Адрес на конверте и реальная жизнь

Желько, скажи мне наконец, мы живём в городе или не в городе?

- Мы живём в Врнци,- важно отвечает Желько.

- Но что это всё-таки? На почтовых конвертах для мамы я указываю город Врнячка Баня и всё...

Никаких Врнци!

Что же это - Врнци? Часть города Врнячка Баня, район?

- Нет, не совсем.

- Село?

- Ну можно и так сказать...

- А почему тогда на почтовом конверте...

- Пф,- начинает фырчать Желько в ответ на мое упрямство.

- Оно неофициальное?

- Баня это Баня, Гоч это Гоч, Врнци это Врнци, а на конверте всегда пишем Баня и точка, все всё поймут,- важно заключает Желько.

Кажется здесь все плохо с географическим делением,- думаю я, подписывая конверт.

Да и правда, как разобрать?

Идёшь по городу вдоль главной трассы, гуляешь, так сказать.

Затем все по той же главной дороге плетешься к дому и видишь в какой-то момент широкое белое табло, на котором надпись "Врнячка Баня" перечеркнута.

А новой нет.

Идёшь идёшь дальше где-то километр а затем переходишь на одну из боковых дорог и знаешь: Врнци.

Ну так сказали. С чего бы не верить местным...

Но если на поворот на этот не заходить и продолжать идти по главной дороге, то следующим ориентиром будет Гоч. Надпись Врнци тоже будет, но неожиданно позже...

- Желько, пока я иду по трассе я ещё знаю, где я, но стоит мне завернуть на многочисленные улочки селенья и все, я ничего не знаю. Они же никак не отделены друг от друга!

- Ну да, - с подлинным безразличием отвечает Желько.

*

Шли мы однажды с Желько в город по той самой дороге, где идёшь мимо множества домов а затем тебя чисто символически приветствует надпись Врнячка Баня...

*

Так вот ...

Шли мы на очередной городской фестиваль и вдруг какой-то человек говорит Желько

- Оо! Дэси!

- Како си ти?( Как ты?)

Где радишь?( Где работаешь?)

- У Новом селу ( в Новом селе)

Да уж, вот это новости...

Желько на работу в пекарню ездит на велике в какое-то Новое село!

-Ну-ка, расскажи-ка мне, что это за такое ещё Новое село?- говорю я, едва незнакомый мне Жельков знакомый удаляется.

- Ну...

Это, - зажмурившись начинает объяснять Желько.

- Ну... Как тебе сказать ? Новое село это...

Лист 6. Сербский торговец

-Небойша говорит, что в городе опять фестиваль. В честь чего он ?

-Вы, русские, не умеете делать бизнес,-помпезно заявляет Желько.

-В честь чего в честь чего... Да просто так. Фестиваль!

- И как он на этот раз называетcя?

-Фестиваль любви!

- И что там будет ?

- Ну... Маскарад, концерты, гуляния...

-И сколько дней?

- Кажется дней восемь...

Вот, смотри, я нашел программу. Мероприятия на все десять дней.

-Итак, "Златне нити" ,Кинонеделя, Лавфест, ещё пара фестивалей, названия которых я не помню, куча народных концертов...

Время от времени то на одной уличной сцене, то на другой пляшут музыканты то из Западной Европы, то из Белградской филармонии, распевая песни на немыслимом количестве языков и...

Все это в крохотном городке, в котором, если верить местным, едва проживает двадцать тысяч людей, а если русской Википедии, то и того... десять!

-Вы, русские, не умеете делать бизнес,- ещё раз заявляет Желько. Я два года прожил в Петербурге и за два года только два уличных фестиваля ! - дуется он.

-Но ведь праздников в году не так много,-недоумеваю я.

Или... Или сербам не нужны официальные праздники чтобы устроить гулянку,- начинаю смекать я...

*

Впрочем, я немного преуменьшаю значение городка Брнячка Баня, указывая в первую очередь на его размер.

Город славится минеральными источниками. Туристов хватает.

Ещё загодя, то есть зимой, Снежа и Небойша, наши соседи-торговцы говорили:

-Летом в Бане будет гужва ( толпа народу).

*

Сербский деревенский торговец человек шустрый и хваткий. Он не станет очень долго размышлять над тем, чем торговать.

Земля есть- будут помидоры. Вырастит пятьсот кустов и бегом в кафе. Связи налажены, ещё дед продавал туда свои сочные красные плоды. Разбираешься помалу в технике - накупил бензопил, открыл лавочку, до двух часов там, после двух ( а то и раньше) бегом домой, травку в помидорках полоть, а по осени плоды развозить. Тут же его жена что-то шьёт, плетет или вяжет. Как Златне Нити нагрянут, глядишь, и тут он со своим хозяйством.

При таком количестве дел стоит ли удивляться тому, что очень многие специализированные магазины в Бане, которые, казалось бы, могли бы работать как у нас, скажем, часов до пяти-шести вечера, имеют довольно странный график работы:

С 10:00до 14:00 работает мой любимый канцелярский магазин.

Бензопильная лавочка Небойши официально работает с 9:00 до 14:00 , в действительности же шансы застать хозяина после 13 крайне невелики.

Но никто на это, кажется, не сердится. Нет хозяина-знаю, где живёт.

Очень часто, особенно ближе к вечеру, то и дело можно видеть горцевание машин вокруг дома Небойши.

А хозяин с женой тем временем отливают ...

Глиные кружечки...

- Мы откроем свою лавочку!- восклицает Небойша

- Здесь в Врнци или для туристов...в Бане?

- Конечно же в Бане. У нас уже много отлито посуды, скоро обязательно откроемся,- вещает Небойша. И ты что-нибудь делай и приноси! Все продадим!

Здорово, думаю я и по дороге домой уже размышляю над тем, чем бы таким я могла заняться...

*

Заразившись энтузиазмом успешного сербского торговца уже через пять дней я, обладательница нового китайского выжигателя за 150 динаров (75 рублей), сижу за изготовлением деревянной шкатулки.

- Гляди, Небойша, ну как?

- Ох, Како лепо како лепо! - вскрикивает Небойша. Всё продадим! А ты ещё мыла красивого наделай, ну, ты же умеешь!

- Вообще в России у меня с ним торговля не пошла,- с сомнением заключаю я.

- Ой, здесь люди такое любят,- заверяет меня Небойша. Делай! Все продадим!

Инспирации (то есть вдохновения, как его часто на английский манер называют сербы) на мыло у меня не оказалось.

Зато с открытками, шкатулками и сувенирными досточками я развернулась...

*

Всё это происходило зимой, в мои первые месяцы пребывания в Сербии. Я была зелена и наивна.

Так что ближе к лету, когда оказалось, что реально осуществимые планы Небойши не простираются дальше Златных нитей, я была крайне озадачена.

Ещё больше я была озадачена, когда обнаружила, что для моих товаров в скромной уличной палатке едва нашлось хоть немного местечка.

*

- Небойша серб, ну чему тут удивляться? - со спокойной важностью отвечает Желько.

- Знаешь, вместо того, чтобы заниматься открытием лавочки, они всей семьёй едут в Черногорию!-не без удивления замечаю я.

- Они каждый год туда едут,- отвечает Желько.

-Эх, хорошо мы хоть мыла не наделали!

-Угу...

P.S

Впоследствии оказалось, что для собственной лавочки-магазинчика Небойша и его жена Снежа не нашли подходящего места и потому решили продавать свои сувениры через чужие руки.

Примечание:

Златне нити- фестиваль уличной палаточной торговли продуктами ручного труда в городе Врнячка Баня. Проходит в летний период, три раза за сезон, длительность одного фестиваля одна неделя. Общее время торговли в году, таким образом, три недели.

Лист 7. Человек момента

Дядя-человек момента.

И, кажется, не только дядя...

*

- Здесь таких много,- вполне буднично и спокойно говорит Желько, закуривая сигаретку,- договариваться заранее нет смысла. Это было твоей ошибкой. Ты договаривалась.

- Угу.

- Если ты пойдёшь к человеку здесь и сейчас и тебе удастся зажечь его на свою идею, то он тебе поможет. А вот договариваться-дохлый номер.

Небойша помог тебе с фризером потому что то был удачный момент. Выдалась свободная минутка, вы тут же пошли и всё сделали. А вот планы с поделками провалились потому что...

-Понятно. А дядя?

- Дядя нормальный, но подход нужен,- важно отвечает Желько.

-Никогда не проси уяка о чем-то прямо. Он откажет тебе просто из вредности ( в русском смысле этого слова). Если мне нужен, например, фонарик, а у него их целых три или даже четыре, я не говорю ему "Роки одолжи фонарик". Если я так скажу, то окажется, что фонарики либо все и сразу нужны ему самому, либо он их уже кому-то обещал. Но если я скажу ему, что мне надо пойти купить фонарик, то он тут же станет меня отговаривать и скажет "Да не надо покупать! Возьми мой!

- Интересно...

- А почему он тоже человек момента ?

- Увидишь...

*

Зимой дядя заходил к нам нечасто, да и мы не слишком его беспокоили. А вот с наступлением лета он оживился и стал являться каждые два-три дня а то и ежедневно.

*

Дядя живёт в Бане, мы-в Врнци. География тут, конечно, странная, но, условно говоря, мы сельские жители, он же считается городским, хотя расстояние между нашими домами чуть более двух километров, на протяжении которых нет ни одного свободного от от хозяйств, огородов или домов пространства.

Дядя живёт в большой двухэтажной квартире на четвертом этаже. Многоэтажка-редкое здесь явление. А двухэтажная квартира, наверное, и вовсе одна-дядина. Потому что она ... самодельная.

- Дядя купил в свое время обычную квартиру на последнем этаже,- сказал мне однажды Желько,-но, знаешь,там было ещё довольно большое пространство наверху, до крыши. И он все переделал, переоборудовал. Так и появились ещё несколько комнат наверху.

- Необычно...

*

Квартиру я видела. На верхнем ярусе тоже была. Честно говоря, если не знаешь всей этой истории, то и не заподозрить ни за что на свете, что это самоделка...

*

Однако же мы отвлеклись.

Итак, с наступлением лета дядя стал приходить к нам намного чаще потому что было у него здесь развлечение великое и называется оно насос.

Насос был старым, ещё Югославским, работал он тяжело и Желько очень хотел купить новый, но дядя был против потому что насос этот он очень любил.

*

Дом наш единственный из всех в округе без водопровода, посему мотор - важная составляющая жизни. Зимой ещё можно обойтись без него, один черт он к тому же и не работает в минус, качаем вручную, летом же - тяжко. Хотят пить плетущиеся тыковки, жаждут водички раскидистые кустики помидор, мечтают о вечерней поливке огурчики, не против попить и перчики.

Желько и я с трудом справляемся с насосом. Насос ждёт хозяина.

А хозяин, кажется, и рад появиться.

*

Выглядит его появление почти захватывающе. Представьте себе огород, обычный, почти классический. Почти как в России. Потому что у нас на участке нет ничего даже специфически южного.

И вот в огород влетает ветер, то есть уяк, мускулистый семидесятилетний дедушка в каске, перчатках, на мотоцикле по кличке Роки.

Ладно, возможно я переборщила с пафосом, а возможно это и не передать словами. Это нужно видеть. Как и всю ту важность его лица ,на котором отчётливо отпечатывается мысль: вечерняя миссия.

*

Ну если говорить честно, то я опять шучу ;-)

На самом деле дядя приезжает попить чай с Желько, немного развеяться и поковыряться в своем сарае. Да, да, у дяди помимо квартиры есть и ещё одна частная собственность-сарай.

Но вид у него, когда он несется на мотоцикле, действительно ОЧЕНЬ важный.

Дядя проходит к нам на веранду, уютненько располагается на седушке кровати и мирно пьет кофе или чай. Но недолго. Ведь он приходит в тот самый час-час поливки. Едва увидев в моих руках лейку он, не допив кофе или чай, соскакивает с места и буквально несётся к насосу.

*

-Постоянство и человек момента могут уживаться друг с другом,- лукаво подмигивая Желько говорю я.

- Это как?

- Дядя постоянно человек момента. Если момент постоянно тут, то и дядя тут.

- Уахахах,- смеётся Желько.

*

И все же Желько прав, говоря, что дядя- человек момента.

Если он случайно (случайно тут очень важное слово) узнает о том, что нам что-то нужно, то ему тут же необходимо решить возникшую проблему. Не важно, сколько сейчас времени, не важно, есть ли подходящие инструменты... Важно то, что есть проблема, надо её решить, и решить обязательно немедленно.

Однажды вечером, когда Желько был на работе, а уяк и я, управившись с насосом, мирно попивали чай из кантариона (зверобоя) на веранде, мне для чего-то пришлось отлучиться в комнату. Захожу я на порог вдруг бамсь- падает на мою голову длинная, обычно прикованная к потолку палка, на которой у нас красуются три лампочки.

Всё это в сущности не так уж страшно. Я вполне могу решить проблему сама. Главное-предупредить дядю, чтобы он, если ему вдруг захочется в комнату, был осторожен и не снёс те крепежки, которые остались целы.

Но дядя не был бы дядей если, услышав весть об упавших лампах, он не подскочил бы тут же и, совершенно забыв о чае, не побежал...

*

Лист 8. Истина по-русски и по-сербски

Говорят, у русских как редко у кого довольно большой спектр слов, обозначающих правильность, истинность, верность, правдивость чего-либо.

Не мной сказало, но мной оценено.

Истина у нас слово очень высокое, имеющее отношение либо к Абсолюту, Богу, например, Абсолютная истина, либо по меньшей мере к логике в практическом или философском смысле.

Для быта у нас есть более простые слова, такие как верно, действительно.

Для описания душевной жизни мы располагаем прекрасным словом правда.

"Он говорит правду" значит с его точки зрения он не врёт. При этом совсем не имеется в виду, что в данном случае он высказывает какую-то истину в приведенном выше высоком значении.

Для описания норм морали и соответствия им какого-то человека или же совершенного им действия мы располагаем словом правильный.

Я не претендую пока, с сожалению, на очень хорошее знание сербского, но то, с чем я сталкивалась в жизни, ограничивалось главным образом двумя словами:

1.Стварно.

Слово это почти полностью аналогично нашему "действительно", разве что оно чуть более разговорное.

Оно может встречаться в текстах как полная аналогия нашего "действительно" в предложениях типа: Этот цвет действительно синий.

Но может выступать и в разговоре типа

-Ты правда видел сегодня уяка?

Здесь по-русски мы напишем( скажем) "правда", но это слово здесь-мутант в том смысле, что говоря "правда?" на самом деле мы хотим сказать"действительно?"

Серб скажет "стварно?"

2.Кроме "стварно" сербы употребляют также слово истина. Однако же оно лишено у них какого-либо пафоса. Истина это и то, что помидоры созрели, и то, что уяк на мотоцикле ездит и все, что относится в сфере логики и философии.

Для русского уха, признаюсь, в живой речи звучит странновато.

*

Написав этот прекрасный опус я пошла проверять его на прочность.

Кто у нас большой специалист по сербскому из самого Белграда?

Правильно! Желько.

Но Желько что?

Правильно! Силен в примерах, слаб в теории. Таким лучше всех своих мыслей сразу не выдавать, не то они быстренько с вами согласятся и вы ничего не узнаете. Нужно быть хитрее!

- Желько,- а в сербском языке есть как у нас в русском слово правда?

- А что такое правда?

Я объясняю ему тот кусочек из своей теории, приведенной выше, который относится к правде.

- Не, в таком смысле точно нет.

- Ну-как, ну-ка, а слово-то "правда" есть?

- Ну есть, - как-то довольно робко отвечает Желько.

- И что же оно обозначает?

- Это юридическое...

- Что именно?

-Может быть справедливость... Я думаю тебе не пригодится это слово,- решает Желько.

- Отчего же?

- Да никто им не пользуется!

*

P.S

Основательно помучив Желько разного рода вопросами и деталями, спустя где-то полчаса- час я все же прочла ему полностью свой текст.

И вот перед вами..

Его поправка!

Оказывается, есть ещё такое слово как заиста.

Заиста - это аналог нашего литературного действительно!

P.P.S

- Но вообще ты можешь о нем забыть,- махнув рукой говорит Желько. Им тоже никто не пользуется.

- Тьфу ты, думаю я. И всегда-то я не угадываю с тем, что мне учить...

Лист 9. Кралевский нотариус и сюрпризы Беране

Сегодня важный день в моей жизни,- думаю я, стоя на пороге квартиры нотариуса города Кралево.

Своего ноториуса в Врнячке Бане нет и потому по всем делам, так сказать, юридическим, надо мотаться в соседний Кралево.

Кралево несколько крупнее Бани и в целом больше похож на город в том смысле, в каком он представляется русскому человеку: здесь в бо́льшем количестве представлены каменные дома с их непременным атрибутом- квартирами.

Нотариус принимает частно, то есть" приватно " как говорят сербы. Никакой конторы у него нет.

Мы проходим в его квартиру. Мягкий свет заполняет комнаты, креслица и столики заботливо укрыты накидочками ручной работы, на стенах- картины. Некоторые из них явно сделаны умельцами-любителями, в других же угадывается почерк мастера. Все картины небольшие, камерные.

Мебель в доме добротная, стены- чистые. Но тут на глаза мне попадается предмет совершенно для русских глаз неожиданный: печка-буржуйка. В квартире.

Желько говорил, что в Сербии все плохо с отоплением, но чтоб настолько...

Печка- копия той, что в моем детстве круглый год стояла под открытым небом в нашем огороде. Мне и в страшном сне не могло присниться, чтобы мы притащили ее в дом,- с удивлением думала я.

Но думать долго мне не дали. Нужно было заниматься делами.

*

В тот момент я была совсем слаба в сербском по этому основную беседу по вопросу документов взял на себя Желько.

Нотариус и Желько говорили на сербском.

Однако же в какой-то момент я поняла, что переводчик с невообразимым подробностями толкует ему об особенностях транскрипции и транслитерации с русского на сербский и будто бы размышляет вслух о том, как было бы лучше перевести документ, будто бы даже советуется. Впрочем, он не советовался вполне, это была скорее форма ведения беседы, потому что реальное мнение Желько его совершенно не интересовало.

- Блин,- подумала я. Это вылетый Щербина.

*

Мне вспомнился в тот момент один из моих институтских преподавателей по немецкому.

Это был уже довольно пожилой человек, как, впрочем, и нотариус, склонный к бесконечному ковырянию в деталях и подробностях, в которые он настолько зарывался, что в конце концом забывал об общем и, без всяких выводом в конце урока говорил: на этом мы пока закончим. На следующем уроке он, с редкостной памятливостью, начиная с того же места, на котором в прошлый раз завершил, продолжал рыться в подробностях, снова не приходя по большому счету ни к чему.

Я с сожалением гляжу на Желько. В его глазах я читаю свои собственные мысли: этак мы и до вечера отсюда не выберемся.

*

Нотариус уже с добрых полчаса размахивает готовым ещё до нашего прихода переводом.

Впрочем, перевод нужно ещё отксерокопировать. Этого-то действия мы и ждём с нетерпением. Но ждать приходится долго.

*

Переводчик решает поговорить со мной по-русски.

Матерь Божья! И от этого человека зависит теперь моя жизнь! Буду или не буду я каждый месяц отправляться в мучительное для меня визоранское паломничество в Черногорию.

Мой мозг, как только переводчик прекращает свою невнятную какафонию на наречии, отдаленно напоминающем русский язык, начинает рисовать мне картины Беране.

*

- Желько, да я сама туда доберусь,- смеясь говорю я. Что тут такого? Разве я не смогу купить себе билет, сесть в автобус, заметить, когда будет граница, предъявить документы пограничнику и снова залезть в автобус ?

А потом проделать точно такой же путь обратно?

- Я не уверен, что ты оттуда вернёшься,- зловеще говорит Желько.

*

Через два дня после того тяжёлого разговора мы вместе, Желько и я, стоим на станции Беране. Вокруг холодно и безлюдно. Человек на кассе что-то долго рассказывает и тут до меня доходит, что он не собирается продавать нам билеты.

Это и впрямь что-то странное и невиданное,- думаю я. Касса работает, билеты не продаются, кассир иронично смеётся, а автобус останавливается вовсе не на станции, а где-то, позади какого-то магазина, и, вдобавок, не останавливается сам. То есть его ещё и ловить нужно. Деньги за проезд- водителю.

- Ну и дела, Жекице,- смекнув в чем дело говорю я,-пошли искать?

-Пошли...

*

Мой ум снова возвращается в комнату нотариуса так как тот опять решил вести беседу со мной.

- Имя Анна в русском языке произносится как АНА,- важно вещает нотариус.

- Никогда оно так не произносится у нас,- возмущаюсь я.

- Нет оно произносится так и только так. Хотя и пишется две н. Сербы никогда не пишут двойных согласных, русские же...

- Да что за чертовщина! - думаю я.

Впрочем, да и зовут меня вовсе не Анной. Весь этот разговор совсем ни к чему...

Пусть подавится своей АНОЙ. Слава богу в моем имени не ни одной двойной согласной!

*

Спустя добрых три часа мы наконец выходим из квартиры нотариуса.

- Я намного лучше него знаю русский,- с гордостью и вместе с тем со страхом говорит Желько.

- Конечно лучше,- охотно соглашаюсь я.

Но он, возможно, лучше чем ты знает все эти буквы, правила перевода фамилий,- говорю я так, как говорят люди, которые пытаются не столько убедить в чем-либо собеседника, сколько самих себя.

И в конце концов, у него есть печать!- выстреливаю я.

А сама думаю: от действий этого человека будет зависеть то, как меня будут звать по сербски.

P.S

Несмотря на все мои сомнения насчёт компетентности краевского переводчика, произведенная им работа совершенно устроила баньковскую матичну службу. Буквально через два дня после обращения, матичар зарегистрировала наш с Желько, брак что прекратило наши ежемесячные поездки в Черногорию и сделало нашу жизнь более спокойной и плавной.

Примечание:

1.Матична служба- по нашему это служба ЗАГСа.

2. Визоран

Проезд для русских в Сербию является безвизовым. Но право нахождения в стране всего 30 дней, после чего необходимо чисто формально пересечь какую-либо границу с любым иностранным государством. По ряду причин нами была выбрана Черногория.

Само действие по пересечению границы с обновлением 30 дневного срока пребывания было названо визораном.

*

Лист 10 . Тыквенная история

Дядя всем известный хламовщик.

Ой, что это я так заранее нехорошо его выдаю...

Дядя всем известный перераспределитель вещей на свете.

-Откуда у него столько женских курток, носков и халатов ?

- Это он где-то у кого-то взял,- позёвывая отвечает Желько.

-Но... зачем?

- Да просто так, чтобы передать другим. Ты, это, выбери себе что-нибудь отсюда, не обижай дядю. Остальное он заберёт, ещё кому-нибудь предложит.

- Во даёт. Задаром такую работу на себя берет!

*

Разговор этот был у нас в начале весны, где-то, может быть, в полдень. К вечеру же явился уяк.

Мы передали ему те из вещей, которые были нам уж совсем ни к чему, и усадили его пить с нами кафу (то есть кофе)

- Так ты будешь садить огород!?- с восторгом переспрашивает дядя,- как здорово! А знаешь, у меня где-то семена были. В сарае.

Желько и я с улыбкой переглянулись.

- Откуда у дяди ещё и семяна?- говорил мой взор.

- Да оттуда же, откуда и женская одежда у мужкарца, у которого нет жены,- говорили глазки Желько.

*

Прибегает дядя с семенами а там... мать честная: всё есть! И помидоры, и огурцы, и вся зелень, и перец и всё-всё, да ещё и сортов куча.

Во даёт,- думаю я. Кабы знала, не шла б на рынок за семянами! А теперь только так, отдельно что-нибудь выберу, ради сорта, так сказать.

- А ты садишь бундеве?

- Сажу тикве. Мускатные.

-Не, тикве не то, надо бундеве,- смеётся дядя.

Отчего же?- думаю я. Тикве совсем не хуже.

*

Понять серба с этими культурами не так-то просто.

Немного поразмыслив, понаблюдав и порасспрашивав, я сделала такой вывод:

бундеве это большие круглые тыквы. Снаружи белые или оранжевые, внутри всегда оранжевые. Тикве-любая тыква любого сорта. Более широкое понятие, так сказать. А кабачки они называют тиквице.

На первый взгляд все понятно, но практика показывает, что на самом деле ничего не понятно.

Ну...

или

почти .

Бундеве точно большие и круглые :-)

*

- Ты знаешь, он ведь их когда-то выращивал, тыквы-то.

- Да ладно. У него был огород?- с удивлением вопрошаю я.

- Ну как сказать огород...

Я бы лучше выразился "он садил".

-Но ведь земля-то непаханая, по ней же видно! Ещё и башмаки старые с рубахами в ней зарыты.

- Да он не пахал! Просто лунки делал и садил.

- И вырастало?

Да не особо. Весь его урожай на чердаке у меня сгнил. Не нужен он ему оказался. Так, была такая акция. Он и не поливал ведь его совсем.

-Да уж,- думаю я.

*

Через неделю после начала копки нашла я таки его урожай.

Несколько морковок бэби сантиметр в толщину и три в длину попадались в разных частях участка. Нашлась и свекла размером не более двухсантиметрового шарика-поскакунчика из моего детства.

-Да уж, огород,-думала я, продолжая рыть землю.

*

Шло лето и расли мои, как я их называла, тикве.

- Эх, жалко, что ты не посадила бундеве,- часто говорил мне дядя.

*

Проходившая же мимо моего участка Биля говорила:

- Ой какие у тебя интересные тиквице!

- Это не тиквице. Я покупала тикве. Они буду оранжевые,- поправляла я.

*

Шло время, но тыквы не желтели, а лишь всё больше и больше жирели и походили теперь на предательски огромные кабачки.

Теперь я не знала больше как их описывать и говорила лишь:

На пачке с семянами было написано, что это мускатные ТИКВЕ. Они должны быть оранжевыми и снаружи, и внутри, но у них почему-то все ещё зелёная шкурка.

- Аааа, отвечала Биля. Ну пусть растут. Увидим.

*

Ухаживала я за ними знатно: поливка вовремя, вокруг - ни травинки.

Часто поглядывала я на соседний огород, где тыквы росли в гораздо большем пренебрежении, чем мои. Сначала я глядела на них с презрением: вязкая трава окутывала их стволы так, что тыквенные листики буквально купались в ее зарослях. Однако же ближе к концу сезона в моем взгляде появился-таки и огонёк зависти: среди травы и листьев отчётливо виднелись очертания круглых жёлтых и оранжевых шаров.

- Жалко, что ты не посадила бундеве,- говорил время от времени дядя.

Немного помолчав, к этой фразе он обычно прибавлял:

- Я садил бундеве. Белые снаружи, оранжевые внутри. Огромные такие!

Сначала я сомневалась в том, что у дяди были эти тыквы. Однако же, наглядевшись на то, как поглощённые травой соседские бундеве растут и плодоносят, я таки уверовала.

В сущности я была рада за дядю. Скорее всего он больше ничего и не вырастил толком, кроме этих бундеве.

На себя же начала порой даже сердиться. Надо было правда купить бундеве.

*

Всякий сезон рано или поздно подходит к завершению.

- Они уже полгода растут, Желько, а всё не желтеют. Пойду срежу одну. Посмотрим, что там.

- Дядя сидел тут же, пил кафу.

*

Едва приложив ножичек к плодоножке, я услышала сухой хруст.

- Сама отошла, зрелая значит,- думаю я.

Потягиваю плод на себя. А тяжеленькая, однако. Я думала легче будет.

Затащив плод на веранду я, обмыв его и протерев, торжественно обьявила: ну всё, режем!

*

После некоторой заминки на тему того, кто же будет резать (а претендовали, надо признаться, все) Желькова рука опытного повара острым ножем провела по корочке плода и уже через секунду он распался на две половинки.

Мякоть внутри была ярко оранжевого цвета!

Дядя вмиг подскачил и на радостях адресовал тыкве пламенный поцелуй.

- Он все это время думал, что у меня в огороде ненормальные кабачки,- с глубоким пониманием проблемы и в то же время с облегчением выдыхаю я.

*

И все же дядя- человек момента,- смеётся напоследок этой истории Желько. Если бы кто-то сказал ему, скажем, днём, что вечером он будет целовать тыкву он ведь никогда не поверил бы!

Лист 11. Пирог

Истина о помидорах, огурцах и мотоцикле, конечно же, режет слух.

Однако же все это вещи-таки простые и понятные.

Но вот как объяснить уяку или Небойше, что именно ты хочешь постряпать?

- Желько, как сказать пирог?

- Что это такое, пирог?- ворчит Желько.

-Ну ты же знаааеешь!

- Ничего я не знаю. Я не понимаю, что такое пирог!

- Ну, то, что мы сделали из тыквы! Или то, что ты делал из клубники. Как это сказать по- сербски?

- Нешто од тикве,-бурчит Желько.

- Нет, так не пойдет! Мне так не нравится. Скажи, это торт?

- Нет, это не торт!- поморщился Желько.

- А что это?

- Может это колач,- с явным сомнением в голосе говорит Желько.

- Отлично, значит я скажу им, что буду готовить колач,- с радостью и надеждой в голосе произношу я.

- Колач он бывает побольше кусочек, а бывает такой совсем маленький, круглешок такой ..

- Так, это кажется пирожное,- начинаю сердиться я и тут вспоминаю надпись на магазине " Торте и колаче".

- Да, колач это пирожное. А как пирог?- продолжаю надоедать я, - у немцев вот есть Kuchen. Это аналог нашего пирога. А у сербов?

- Пита

- Нет, ну ты же говорил, что это из Тесто Филов.

- Да, из Тесто Филов.

- А если Тесто Филов нет? Что тогда?

- Нешто од тикве...

Нечего не добиться от этого Желько!- с разочарованием думаю я.

*

Некоторое время спустя с Пирогом в руках я появляюсь у двери нашей соседки Били, мамы Небойши.

Биля, как обычно, тут же, не откладывая, отламывает кусочек от лакомиства и, едва разжевав, восклицает:

-Ууу, как вкуснооо!

И тут я отваживаюсь на нападение:

- А как эта штука у вас-сербов, называется?

-Какая?

- А вот что я принесла!

- Не знаю,- немного стыдясь мрачнеет Биля. Погоди, щас!

Она откусывает от пирога ещё кусок, прожевывает его чуть тщательнее и выкрикивает- Штрудла!

*

- Нее... Штрудла это рулетик,- отговаривает меня Желько.

Да что ж это такое!- думаю я.

*

В городе я знаю по меньшей мере две крупные лавочки где продают домашние сладости. Надо пойти туда и внимательно осмотреть все витрины,- радуюсь я своей новой идее.

*

Итак, Штрудла это рулетик. Колаче- холодильник с порожными.

Ну-как, а это что за пирог из двух коржей с вишнёвой начинкой посредине...

- Пита од вишне!- говорит продавщица.

*

Желько уверяет,- что пита это только из Тесто Филов. Да и уяк тоже говорит, что эта штука готовится из коре. Хм.

Да пошло оно всё нафиг!- разозлившись думаю я. Не могу же я ещё и продавщиц доставать :-(

Пусть будет Нешто од тикве!

Примечание:

1.Тесто Филы - тончайшие, почти прозрачные коржи теста между которым прокладывается начинка. Чаще всего это сыр, но, в сущности, толкать туда можно что угодно.

Сербы называют Тесто Филы Коре, но Желько, занимавшийся выпечкой в России, зовёт их на наш манер Тесто Филы чтобы лишний раз повыпендриваться. Почему он это делает и как он ещё выпендриваеся - об этом поговорим в следующей миниатюре.

2. "Нешто од тикве" досл. Что-то, нечто из тыквы

Примечание 2 :-)

Наш очень простой пирог, к которому сербскому уму так тяжело подобрать название ;-)

Готовила просто:

пара яиц, мелко тёртая тыква, мука, сахар, щепотка соли. Всё смешиваем до консистенции оладушков. Выпекаем.

А это те самые Тесто Филы.

Лист 12. "Серб который не серб" и чистый Дальневосточный ящык6

По сравнению со многими другими, Желько серб ответственный до степени поистине удивительной.

К тому же не нужно забывать, что он почти три года прожил в России.

*

Он никогда не учил русский ни по каким книжкам, однако же внимательность и природная смекалистость позволили ему до такой степени им овладеть, что иногда ему под силам замечать даже ошибки в речи носителей, то есть нашего брата, ага! Особенно это касается значения слов.

*

Менталитет Желько сегодня-колеблющаяся чаша весов. Если речь идёт о сербской безответственности, громкой музыке в два часа ночи на всю округу, особенно если эта музыка-популярный среди местных псевдо-фолк на сербском языке, положенный на явно восточные, турецкие мотивы, то Желько подчёркнуто не серб. Он так и скажет вам:

- Я не серб!

Если же речь идёт о еде, например о способе приготовления капусты, о любви к сушёной свиной шее или же печёной свиной голове, то он громогласно объявляет:

- Я серб!

Я буду есть капусту только с мясом и только если она квашена по-себски!

Никакие другие варианты не принимаются.

*

Однако же, как уже было сказано в записи выше, привычные для сербов Коре ему нравится именовать Тесто-Филами. То же самое касается и савоярди, которые у сербов называются пишкоте.

Но самая большая забава для него-учить меня русскому.

Благо для того есть прекрасный предлог: мое слабое знание пекарской техники и вечная забывчивость по части названий столовых приборов.

*

Давай Желько получит тебя русскому!

-Скажи...Растойка!

Я же, уже обученная этому слову, поправляю

- Расстойка!

"С" потяни немного, их же там две, это ж тебе не сербский.

- Хм, расстойка, шипит Желько, полный презрения к двойному "с" .

- А теперь сотейник,- вдохновенно продолжает он, с трудом преодолев высокий забор из букв "с" в слове расстойка.

- Сотейник,- повторяю я.

- А теперь ... Что же теперь... Пусть будет ...

Половник! - сверкая от радости завершает свое поучение Желько.

*

Важное примечание :-)

Говоря о своем собственном происхождении, я вынуждена указать, что родилась и выросла на Дальнем Востоке.

Российский ДВ довольно странная территория, на которой население, хоть и говорит по-русски, однако же в каком-то смысле великого могучева совсем не знает и, мало того, что не знает, дак ещё и ухитряется этим гордится.

От местного учителя словесности, ой, то есть простите, русского языка, нередко можно услышать фразу:

- У нас на Дальнем Востоке самый чистый язык!

При этом на лице его сверкает довольная улыбка, а глазки светятся от осознания, так сказать, к причастности к чистому...

Продолжать не буду. Все всё поняли.

Противно оно.

Для меня чистый значит рафинированный. Рафинированное масло, например, ни у кого восторга не вызывает, а вот язык ...

*

Язык силен диалектным разнообразием. Диалект-это корень, а корни рвать нехорошо. Как и пренебрегать ими.

*

Для меня, как ДВ-шницы, многие обычные для жителя европейской России слова до сих пор являются мертвыми, книжными. Например, простое слово ветошка я впервые встретила у Бориса Пастернака и была немало удивлена когда, приехав в Петербург и устроившись там на работу, услышала его из уст своей начальницы.

Сама же я до сих пор его не использую, как и все эти половники, сотейники и так далее, заменяя из на более простые поварешки и ковшики.

*

Мое происхождение из Дальневосточного региона и бедность моего предметного словаря позволяют потешаться надо мной даже сербу, который жил и работал в языковом разнообразии европейской части нашей страны.

Вот вам и чистый Дальневосточный язык!

Лист 13. У Београду по-русски значит в Белграде

Не успели мы порадоваться тому, что теперь у меня есть боровак (вид на жительство), как перед нами встала новая задача: нужно менять мой стремительно идущий к просрочке загранпаспорт.

Дело вроде бы и нетрудное, да не спец я, увы, по вопросам бумаг.

Российское посольство в Сербии (да и в других странах тоже) предлагает для заполнения форму весьма непростую.

Все им надо обо мне знать: и где работа всю свою жизнь, и адреса всех мест, где это происходило, и индексы. Но это ещё не беда.

Беда в том, что каждый отдельный пункт заполняется в отдельном окошечке, которое после заполнения закрывается так, что просматривая затем все заявление полностью их ни за что не увидишь.

Потратишь три часа на форму, потрешь радостно ручки, распечатаешь, а там бац- описочка-с. И все заново.Форма-то одноразовая.

Много я с ней помучилась.

Я уж не буду рассказывать чего мне стоило дозвониться до посольства чтобы узнать о её существовании.

*

Итак, спустя два месяца, с пятью фотографиями, копиями всех уже имеющихся паспортов и наконец удавшимся заявлением, Желько и я входим в серый сонный утренний Белград.

Город встречает нас потрескавшимся асфальтом, мусором и огромным количеством граффити всех сортов и видов от высокого графического искусства до посланий политического и личного характеров.

*

До Белграда мы доехали автобусом, поэтому то место, на котором мы очутились, по моему русскому размышлению являлось не более не менее как привокзальным районом.

От таких мест априори ожидаешь шума. Но не тут-то было.

*

Площадь вблизи вокзала пустынна и безжизненна, а зелёная трава смотрится на фоне осеннего, полного тумана и холода воздуха почти нелепо.

- Они перегородили путь,- с неодобрением ворчит себе под нос Желько. Каждый раз, как я прихожу в Белград, он меняется в худшую сторону!

Я непонимающе озираюсь по сторонам. Площадь с несколькими отдыхающими по правую сторону от меня украшена высоченным памятником из холодной богатой бирюзовой бронзы, здание же позади неё вызывает скорее одобрение, нежели порицание.

- А мне даже нравится,- робко и неуверенно говорю я.

- Здесь была дорога, жизнь, а теперь... Тьфу ты... Плато из асфальта с лавочками и эта бандура с постаментом в форме ореха, то есть, тфу ты его, жёлудя!

Не слишком хорошее начало дня,- с тревогой думаю я.

- Впрочем, не так уж здесь и хорошо, говорю я, завидев темнокожих беженцев в парке, развалившихся прямо под деревьями и устало кутающихся в какое-то тряпьё.

*

Мёртвая тишина и молчание окутывали и ту плащадь, и тот парк. Тишина томительного ожидания и неопределенности.

*

До посольства мы дошли довольно быстро. По дороге нам встречались вполне обычные городские дома, обычные настолько, что они мне даже не запомнились, посему и говорить о них особо нечего.

Другое дело "руска амбасада" ...

*

Здание со всех сторон было опечатано высоким жёстким двойным забором голубовато-серого цвета. Не хватало только колючей проволоки.

Вокруг - солдаты.

На первой калитке - кнопка вызова. На второй - следующая.

- Ничего себе,- говорю я Желько,- никогда не видела, чтобы посольства так опечатывали!

- Да никто их так и не опечатывает! Только русские, - ворчит Желько.

*

Я жму на кнопку и жду ответа - никого.

Испуганно озираясь по сторонам жму ещё раз - никого.

Последующие 4-5 нажатий приносят точно такой же результат.

*

Мать его, Желько. Давай звонить!

*

Дозвониться до посольства по телефону едва ли намного проще, чем дозвониться до луны, но в экстренной ситуации, как говориться, все средства хороши.

- Ну как?- спрашивает Желько.

- Не а,- отвечаю я и ещё раз жму на кнопку вызова.

Затем ещё раз.

Наконец раздается сигнал, чей-то серьезный голос выпытывает у меня мою фамилию, после чего внезапно добреет и бормочет нечто уже вполне милое.

Дверь распахивается.

- Да, получилось! - слышу я позади себя голос Желько.

Ещё одна кнопка и снова ДА!

Чао, Желько! Надеюсь ещё увидимся.

*

Приемная на удивление маленькая.

- И это весь консульский отдел?- спрашивает внутри меня какой-то голос.

- И это весь консульский отдел?- уже гораздо смелее спрашивает вошедший минут через десять после моего прихода парнишка.

Я пожимаю плечами им обоим.

*

В это время в небольшом зальчике ведутся разборки:

- А вы вот тут не указали кем вы работали, скажите, - спрашивает милый голос из окошечка.

- А вот тут ещё в названии предприятия...

- И вот тут ещё индекс...

Господи, зачем ты наградил меня такой серьёзностью, зачем я 20 часов своей жизни так старательно заполняла это заявление, если милый голос сотрудницы...

-Тьфу, - говорил ещё один внутренний голос, саркастично меня передразнивая, - потому судьба и послала тебя в Сербию! Чтобы ты научилась относиться к жизни проще! Даже Русска Амбассада в Сербии ведёт себя совсем не как всякая другая русская документальная служба.

*

Через некоторое время очередь доходит и до меня. Я сдаю заявление, вопросов ко мне, слава богу, никаких, зато у меня один имеется:

- Скажите пожалуйста, а как проходит выписка из русской квартиры?

Не успеваю я это произнести, как молодой человек, казалось бы, закончивший с заявлением прежде меня и лишь не успевший ещё уйти, вдруг подскакивает со своего места и говорит:

- Ой, мне тоже это интересно! Я записан к вам ещё на тридцатое, но это я разводится буду, а вот про квартиру, про квартиру мне тоже... Надо!

Во даёт,- смеясь думаю я.

*

-Ну как? Готова?

- Угу. Теперь можно спокойно гулять,- выдыхая через нос сковывавшее меня все последние часы напряжение говорю я, - покажи мне наконец все эти реки - Саву, Дунай! Мне не терпится их увидеть!

*

Ну вот тебе и река,- показывает Желько в сторону неясной синевато-серой глади, окаймленной с противоположной стороны невнятным лесным бурьяном и каменными массивами с резко выступающими то тут, то там редкими высотками.

*

- Слышишь?- вдруг ни с того ни с сего спрашивает Желько.

Я прислушиваюсь.

Кто-то вдали, позади нас, кто-то говорил на немецком.

Слышны были лишь отдельные слова. Широко улыбаясь шли две женщины.

Желько и я, жадно прислушиваясь, ловили из их речи всё, что только можно было словить.

Наконец они приблизились и одна из них ясно, звонко и совершенно отчётливо бросила:

Одно из этих зданий действительно отвратительное.

Лист 14. Уяк едет жить в сарай!

Возвращаемся Желько и я из Белграда а дома глядь- уяк весь сарай свой переворошил. На улице, то есть во дворе, стоят полусгнившие старые матрасы, сломанные шкафы, столы, стулья и целая гора невнятных предметов, о назначении которых можно лишь догадываться.

На пороге же, сверкая лучезарной улыбкой, появляется дядя и с ходу сообщает нам:

- А я теперь рядом с вами буду жить!

Сказать, что я очень удивились, значит ничего не сказать. Не то чтобы я была против - в общем-то нет, он мне совсем не мешает, но вот вопрос...

Как человек может променять прекрасную уютную теплую квартиру на вот это ...

не укладывался у меня в голове.

Уяка же, кажется, не смущало вообще ничего.

- Всё, радостно сообщает он, квартиру продаем, тут щас крышу залатаю...

На этом слове он открывает дверь в сарай и я впервые вижу его изнутри. Первое, что бросается в глаза - та самая крыша. И не только потому, что дядя как раз о ней и говорит.

Не заметить её просто невозможно - до того жутко и глубоко обозначились дырка и провал.

- Да уж, думаю я. Просадка сантиметров тридцать...

*

Едва солнце покажется на горизонте, как уже слышен мотор дядиного мотоцикла, молоточки ударяют по крыше БАМ БАМ БАМ, а любопытные соседи столь рады акции, что готовы даже подчас оказать по надобности мелкую помощь.

*

Так проходит несколько дней.

Вот уже и крыша приведена в порядок, и стены побелены. Только хламу в огороде не убавляется.

- Продавать буду сарай! - громогласно заявляет уяк.

- И почём продаешь? - интересуется Желько.

- За полтора миллиона динаров!- отвечает дядя.

- Хм. Недёшево. И кому же?

- Да вон Миле продам.

Мне вспоминается один из моих летних разговоров с дядей.

- ... Вот какие плохие соседи. Все хотят у меня сарай забрать, купить то есть. Я уже столько раз говорил: не хочу его продавать. А они... Заладили!

Очень интересно как быстро мнение меняется,- думаю я, глядя на уяка.

- А ты с ней уже разговаривал?! - спрашивает Желько.

- Да нет ещё, - отвечает уяк, уверенный, впрочем, в грядущем успехе.

*

В тот день, как уяк собрался продавать сарай, вышла у Милы ссора с мужем. Вообще они редко ругаются, тихие довольно люди. Но в жизни, как говорится, всякое бывает. А тут ещё Мишко пришел. Некстати.

*

Приходит от них уяк, видим - расстроенный.

- И что тебе Мила сказала?

- Потом, говорит, поговорим.

*

Да только для дяди слова потом не существует. Уже на следующий день, ближе к полудню, он снова объявляет:

- Сам приеду жить. Теплицу вам сделаю. Огородничать буду.

Теплица дело, конечно, хорошее. И рассаду можно свою выращивать, и от града защитит, если летом что ценное туда посадить. Град - то здесь страшный бывает.

- Да вот только как он будет жить-то, в сарае, чем топить, холодно ведь зимой!? - рассуждает Желько.

- У него ж обогреватель есть, даже лучше нашего,- возражаю я.

- Обогреватель есть, да вот электричества своего у него нет. Моим пользуется. А я не дам на обогреватель, не расплатимся потом за два-то.

- Хлам палить будет,- с надеждой думаю я ...

- На какое-то время хватить, а потом... - возражает Желько.

*

На этом месте мне хотелось бы уточнить, что тот домик, где живём Желько и я это тоже... бывший сарай. Он разве что слегка утеплён пенопластом. Посему реалии жизни в сарае уж мне-то известны ой-ёй-ой.

- Да он уже жил здесь раньше. Когда жена жива была. Да только вот забылось малость как сбежал отсюда, - вспоминает Желько.

- Скучно ему, вот в чем беда,- говорю я.

- Йована что-то там крутит. И Кристофер.

*

Йована - дочь дяди. Кристофер - ее муж из Америки. Из штатов то есть, ага. Люди, нечего сказать, состоятельные.

Кристофер человек для американца довольно необычный. Необычный до такой степени, что журналисты проходу им не дают - все снимают. Ну ещё бы ... Американец живёт в Сербии и радуется, разве не диво?

- Мне не нравится американский образ жизни,- на ломаном сербском отвечает журналистам Кристофер,- я люблю жить рядом с землёй, люблю разводить коней и овец ...

*

- Они ж двадцать семь гектаров земли купили, не знаю, зачем им столько. Уединенно живут. Никого там рядом с их домом нет.

- А дом хороший?

-Дом нормальный. Жить можно.

*

По вечерам дядя любил мне показывать ролики про Йована и Кристофера. В роликах этих журналисты говорили, что хозяйство Кристофер велел по-старинке, даже электричества у них нет.

- Желько, это правда? - спрашивала я насчёт последнего пункта.

- Да не знаю я. Не дружу я с этим Кристофером, вот, - отвечал Желько, уходя затем в глубокие размышления.

*

Дядя же тем временем увлекся чистой ковра. Щетки, порошки и другие приспособления в беспорядке валялись по всему огороду.

- У меня ещё машинка специальная есть! - в восторге восклицал дядя, - ковры чистить!

Машинки той мне увидеть не довелось, отлучилась я в тот день. Вечером прихожу - ковёр чистый, дядя - довольный.

- Он вообще не тем занимается! - ворчит Желько.

*

На следующий день возвращаюсь домой - опять ковры висят. Новые. Надо же, думаю, как столько всего могло поместиться в таком маленьком сарае!

- Я придумал,- сверкая от радости вещает дядя,- знаешь, а мы не будем больше огород выращивать... На рынке недорого всё купим. Я залью весь участок асфальтом и мы откроем мастерскую по чистке ковров!

*

- Ну надо же как понравилось ковры чистить, - говорю я Желько вечером. Да только чую я и это надоест ему быстро. Зальёт участок асфальтом, а потом ни ковромойки не откроет, ни тыквы больше не посадим.

Грустно это. Да и вообще кто пойдет сюда ковры чистить? Мы ведь не где-нибудь рядом с дорогой какой крупной, автоманистралью, чтоб нас все видели. Реклама нужна! Да и вообще меньше километра от нас уже есть ковромойка!

- Да ничего, сарафанное радио тут работает нормально, можно и без рекламы!

- Но нужно терпение, для бизнеса-то, постоянство... А тут... Впрочем пусть делает что хочет, разберемся, все равно если задумал что, то с пути не склонишь. Упрямый.

*

Тем временем сарафанное радио работало безупречно и уже через некоторое время соседи, смеясь и переглядываясь, мучили меня с расспросами:

- А уйко правда в сарае жить хочет? Ой как интересно!

А самим, видно, весело, вон какое событие- то. Те же, кто посерьёзнее, Биля, например, недоумевают:

- Чудит мужик, ой чудит... Дрова-то хоть есть?

*

Я же потихоньку да помаленьку такую речь завожу:

- Была у нас, говорю, в семье, история такая. У деда моего квартира имелась хорошая: красивая, большая, с ремонтом. И были то годы такие же тяжёлые как сейчас: вроде бы и ничего жизнь, да опасно - неизвестно, что завтра будет. И решил в тот год дед квартирку-то ту продать, а баба говорит ему:

- Не продавай, Саша, тяжкие времена, пусть будет она у нас, квартирка эта.

- Дед же на своем порешил:

- Не, продам, деньги получу, твою тоже продадим, а взамен новую купим, на две комнаты!

Продал тогда дед квартирку, денежки получил, а на следующий день бац - дефолт случился. Так и сгорели денежки-то.

- Сгорели денежки-то, кивая повторяет дядя.

- Ой,- говорю я так, точно обсуждаю тему стороннюю, - и сейчас времена тяжёлые...

- Да, тяжёлые,- повторяет дядя.

- Красивую крышу сделали вы, даже не думала, что так хорошо получится,- внезапно делаю я дяде комплимент.

Дядя сияет.

- Приезжайте, обживайтесь, а вот квартирку я бы не продавала на вашем месте. У нас ведь в семье была уже одна очень грустная история... Тяжёлые были времена... Да и вообще вдруг вам здесь... не понравится.

*

Где-то с минутку мы молчим. Думаем.

Затем я решаюсь сказать последнюю фразу:

- Можно ведь сдать пока квартиру.

- Точно, можно! - радостно соглашается дядя, словно эта идея никогда ещё не посещала его голову.

*

На следующий день рано утром нагрянули к дяде в сарай Йована и Кристофер, гости издалека.

О чем-то долго судачили.

Дядя показывал фронт ремонтных работ, по огороду носились и верещали их детишки.

Ближе к обеду явился домой Желько.

Дядя как раз убежал в какую-то лавочку прикупить инструментов, так что Кристофер и Желько наконец поговорили.

*

- Ну как, Желько, что там происходит? Неужто Кристофер и Йована хотят облапошить дядю на квартиру?

- Трудно сказать, что там да как, - со вздохом отвечает Желько, - но мне кажется, больше всего они хотят, чтобы дядя просто прибрался в своем старом сарае.

- Однако же это опасно,- поразмыслив и вспомнив всё произошедшее отвечаю я.

Лист 15. Добар дан или Иванова торговля

То, что случилось далее иначе как странностью и назвать-то сложно. А именно: пропал у нас дядя.

Разумеется сказать подобное было бы некоторым преувеличением ибо искать мы его даже и не пытались. И всё же он исчез. Перестал навещать свой любимый сарай. Мы притаились. Звонить ему от греха подальше остарегались. Объявится.

****

Как-то раз, туманным осенним вечерком рвала я в огороде петрушку.

С петрушкой этой вышло у нас дело весьма забавное. Росла она всё лето, я её ела в огромных количествах, а Желько ею особо не интересовался. И вдруг перед самыми заморозками я узнала, что ему на зиму нужен огромный запас петрушки.

- Замёрзнет же, надо всю, всю её сорвать! - кричал Желько.

Я смеялась. За всё лето и метёлки не съел а тут, смотри-ка, такое добро пропадает!

В общем, рву я в огороде петрушку. Вдруг глядь, Иван у себя во дворе тусуется, ремонтирует что-то.

"Здорово!" - думаю я. Сейчас петрушки ему подсуну пока Желько не видит. Чтоб поменьше сушить, ведь это ж нереально всю грядку за раз в дом упихнуть. А у Ивана нет петрушки. Вот и полакомится.

Подхожу я к нему он мне и говорит:

- Ой, здраво здраво! Добар Дан!

( То, что на дворе уже вовсе не "дан" не важно, все всё равно "дан" кричать любят)

Я ему, конечно же, сразу петрушку сую. Принимает. Иван никогда ни от чего не отказывается. Даже если ему оно не надо, всё равно берет.

- Ох, а у нас тут дело к тебе есть! Ты же, это, по художествам разбираешься. Нам бы тут узнать кое-что... Давай-ка, Оливера, принеси! - говорит Иван показавшейся в дверях жене.

Но прежде чем она приносит проходит ещё немало времени. Здороваются сербы не быстро.

Это мы говорим "Здравствуйте". Скупое слово из кучи согласных. Будь я иностранкой избегала бы его всеми силами. Ну или же "Добрый день" . Очень, я бы сказала, робкое какое-то слово. На "о" губки тонкой трубочкой, на "е" узкой щелочкой.

Серб же, широко открыв рот, скажет вам, одаряя лучезарной улыбкой:

Добар дан !

Вернее даже не так

Добар даааааааааан!!!!

И это его "а" тут же разлетится на всю округу почти колокольным звоном.

Здороваться тут любят вообще чрезвычайно. Знакомы - не знакомы - пофигу. Не важно. Идёшь по чужой деревне, людей всех этих впервые видишь а они тебе со всех сторон то и дело "Добар дан" звенят. Открытый такой звук получается. Приятный. С "добрый день" такое не провернёшь. Робкий он, наш русский "добрый день". Попробуйте протяните долго звук "е". Сразу всё поймёте.

Впрочем я немного отвлеклась. А остановились мы на том, что вышла Оливера.

После "добар дан" пошли вполне обычные в таких случаях "како си Ти", "еси ли добро? и всё в таком духе . Без этого нельзя совершенно. Без "как дела" это как путника с дороги не покормить.

В общем, лишь через полчаса принесла она что Иван хотел.

- Смотри, мы тут прикупили кое-что, - говорит она протягивая баночку. Ох, узнать бы чем это она так красиво её расписала! На рынке купили, да та женщина не признается чем нарисовала!

Смотрю я на баночку и понимаю, что салфетка приклеена. Декупаж. Да самое слово это как некстати из головы вышло.

- Салфетка это, салфетка, Оливера!

- Да быть того не может! Водой моется баночка!

- Истинно говорю, салфетка!

- Ой, да мы вот сами рисовать не умеем, вот и решили спросить у тебя как это нарисовано- продолжает твердить Оливера так, будто не слышит или же не хочет меня слышать.

- Истинно салфетка! Техника такая. Специальная.

- А мы вот смотрели - думали, как бы нам узнать чем рисует и тоже бы таких наделать и потом продавать.

- Я гляжу на неё в недоумением. Сама ж минуту назад говорила, что рисовать не умеет, а тут вдруг делать и продавать собрались. Или она это сейчас наскоро придумала как узнала, что тут салфетка?

Ух сербы, лишь бы продавать.

- Ой, а я знаю что мы делать будем! - говорит вдруг Иван. Давайте все вместе будем баночки делать и продавать! И ты с нами будешь, - говорит он мне.

Я, наученная горьким опытом торговли с Небойшей, настораживаюсь.

"Знаю я вас, сербов, какие вы болтуны" - думаю я. А сама говорю и глазом не моргнув:

- Ох, наторговалась я уже с Небойшей. Столько всего наделала. И картин, и скетчей, и досок с обжигом, и шкатулок. Он мне ведь как мне говорил ?

- Делай, всё продадим! Делай!

А сам даже не попробовал продать что я наделала. Говорил лавочку свою ТОЧНО открывать будет, вот точно-точно, а у самого ничего ещё схвачено не было да так, что потом и вовсе передумал открывать. Глину свою через чужие руки перепродал, а на мои изделия пофигу, - гневно говорю я.

Намёк прозрачен. Значат мои слова буквально следующее:

Если у профессионального торговца Небойши все хлипко да липко, то с чего мне тебе доверять, Иване! У Небойши ведь целая мастерская и он давно работает, а ты, Иван, полчаса назад не знал даже из чего твоя продукция делается.

Я сама аж опешила от своей наглости.

Да вот только Иван ничерта не заметил.

- Ай да Небойша, ай да свинья! Негодовал Иван а вместе с ним и Оливера. Это ж как можно так поступить!

А я и рада подыграть. Давно злюсь на Небойшу да всё некому было пожаловаться.

- Он постоянно как видит меня на дороге спрашивает:

- Что ж в гости не заходишь?

Ещё б я в гости к нему шла! Слава богу хоть мыла не наделали как он нам советовал. Столько б материалу пропало! А ему всё улыбочки. Итак растратились.

- Ай да Небойша, ай да свинья! - кричит Иван а я думаю:

"Ну а ты, Иване, не будь свиньёй, не получится у нас с тобой бизнеса".

Ух сербы! Всё бы им торговать! Национальная идея.

*

Вечером рассказываю я Желько историю эту, а он хохочет и говорит:

Здесь люди не такие тонкие, как в России. Ничего он не понял на свой счёт. А вот над другим посмеяться - это пожалуйста.

Лист 16. Жито

О том, куда подевался уяк мы также узнали от Ивана.

Оказалось, родинки он лечил. В Кралево. А заодно и гостил у сестры своей, Милки.

Сам же он явился к нам дней так через пять.

Прошёлся, осмотрел сарай, погрустил да махнул на него рукой.

"Пусть его. Дома буду жить" - говорили его глаза.

- А что там случилось с родинками, что так срочно пришлось ехать? - спрашиваю я его.

- Да ходил к врачу. По другому поводу. А она как спину осмотрела, так и сказала:

- Ох, боже, какая родинка! Какая страшная! Удалять надо!

- Уйко, да она у тебя уже лет сорок, не меньше, ну скажи, она тебе мешала? - недовольно бурчит Желько.

- Нет, отвечает дядя да так удивлённо, словно сам он себе такого вопроса не задавал.

- Ну и зачем тогда удалять? - продолжает бурчать Желько, славящийся своим вечным недоверием к докторам. - Врач, врач. Они тебе скажут! Больше их слушай! До могилы быстрее дойдешь!

Вижу, волнуется Желько за него.

*

Да уж, теперь я понимаю, отчего дядя всю эту операцию тайком провернул...

От Ивана только и узнали.

*

Поболтав с нами ещё немного дядя прощается и уходит. Вид у него неважный. Слабость. Сонливость. Нелегкое оно дело - операция. Врач ему ясно по-сербски сказала:

- Никакой теперь физической активности! Две недели живёте тИхонько. Потом контроль. Потом может ещё резать будем. Потом опять контроль!

В общем, пропала уйкова золотая идея с сараем. По глазкам вижу - грустит. Очень хотелось в сарайке пожить. А теперь вот дома придется.

*

- Грустно ему, - говорит Желько. Надо его почаще навещать. А то сейчас зима наступит, не захочется ему лишний раз мотоцикл заводить и загрустит там у себя , в квартире.

К дяде мы собрались уже на следующий день. Да вот случилось так, что решила я тем утром приготовить молочную рисовую кашу. Вообще нечасто готовлю, но, как говорится, случается.

- Желько, - спрашиваю я. - А сербы завтракают кашей? Что ты её не ешь, это я знаю. А вот другие? Что едят на завтрак?

- Ну как что? Как я и едят. Яйца, бурек, йогурт.

- А каша?

- Какая каша?

- Ну вот как я сейчас ем.

- Ну что ты! Каша это десерт!

- То есть ? Это как?

- Ну как как.... Покушал что-нибудь, а потом десерт. Что ж ты, не знаешь разве, что такое десерт?

- Каша это еда!

- Нет!

- Не понимаю. Значит не едите вы кашу, а ты тут просто подшучиваешь надо мною. Да и что я говорю, у вас и крупы-то в магазине не найдешь. Рис ещё есть, манка иногда, но ни пшеничной, ни ячневой, ни гороховой, ни ячменной, - никакой крупы толком нет. Разве что гречка для русских. 400 динаров за кило.

- А у вас... А у вас пшеницу не продают! Всякая ерунда есть, а пшеницу не найдешь. Спрашивал в магазинах, а на меня так косились, будто бы спросить хотели:

- А ЭТО ЧТО?

Да вот только стыдно вроде как было - не знать, что такое пшеница.

В общем, пришлось в магазине семян затариваться.

- А зачем она тебе?

- Как зачем? Жито готовить!

*

В общем, к дяде мы пошли не сразу, ибо решил-таки Желько доказать, что каша это десерт такой.

- Пойдём поедим жито. В кафе. Всё равно к уяку по дороге.

*

В Кафе тепло и уютно, хоть и топится оно через камин при помощи каких-то странных прессованных гранул. Центральное отопление в Сербии редкость. Каждый выкручивается как может.

Сидим мы минут десять. Любуемся друг другом точно встречаемся, а не живём вместе. В зале почти не пахнет табаком ибо Желько предусмотрел кафе с отсеком для некурящих. Здесь такие большая редкость, между прочим. Вообще кафешки обычно та ещё курильня...

Возле барной стойки показывается официант с подносом в руках на котором красуются два бокала с нежной кремовой пенкой наверху. На подносе также графин с водой и бокальчики. К немалому моему удивлению направляется он к нам.

- Вот и кашу принесли, - шутит Желько....

Пробую. Ничего не понимаю. Наверху крем. Ни дать ни взять обычный. Внизу и вправду каша. Довольно грубого, причем, помола.

- С грецкими орешками! - говорит Желько а у самого, вижу, аж слюнки текут. - Ну как? Вкусно?

Не знаю даже что и ответить. Ни да, ни нет. Просто странно. Сладкая каша. С орешками. И да, самое главно: с кремом!

- Мне нравится тут с тобой сидеть, - говорю я ему. А каша...

Каша нормальная.

- Ты главное всё вместе ешь. А то я такую штучку сделал как-то в Питере, угостил ею Татьяну, хозяйку хостела где жил, а она крем съела и сказала

- Вкусно!

А я глянь ей в чашку, а там все жито так и осталось нетронутым...

*

P.S

Небольшая справочка из Википедии о самом слове "жито" и его значениях в русских наречиях.

*

Жи́то — производное злаково-мучное изделие, а также — в ряде русских наречий (и других славянских языках) — культура зерна.

Название происходит от праслав. *žito — «жизнь», в более позднем значении — жизненно необходимый продукт. В московском, рязанском, вятском и других краях «житом» величали всякий немолотый хлеб на зерне. На псковщине жито — варево из ячменя с горохом или с бобами.

В других позднеславянских регионах этим словом определяют сами злаковые культуры:

в тверском крае — яровая рожь, овод;

в ярославском крае и на севере — ячмень (производный синоним — «житарь», «житник»);

в Малой и Новой России — рожь;

на востоке — яровой хлеб, яровое зерно: овес, ячмень, пшеница, греча;

Лист 17. Это же божье дело, вещи раздавать!

Вдоволь натрескавшись жито в кафе отправились мы к дяде.

Подходим к дверям квартиры, а там мешки по всему проходу стоят. Уезжает человек, понимаешь ли.

Желько стучит в дверь. Никого.

Стучит ещё раз.

Нет ответа.

Думаете повод уйти?

Нечего подобного.

Желько прислоняет руку к двери и она легко поддается.

Открывает.

Заходим.

Если бы она не поддалась, я знаю, что бы он сделал. Ключ всегда лежит под ковриком...

В квартире темно. Желько зажигает свет.

По всему проходу мешки. Как и в подъезде. Проходим в маленькую комнатку которая примыкает к кухне и служит у дяди чем-то вроде гостиной.

Хм, где он сам, интересно...

Телефон в Сербии удовольствие дорогое. Тарифы грабительские. Мобильники вечно у всех не наполненные. Особенно у Желько. Так что позвонить дяде он не может.

- Хм, говорит он и я вижу, что как рука его тянется к стационарному телефону дяди. Сейчас мы его удивим. Сам себе звонить будет.

Набирает номер. Я сажусь в кресло и, затаив дыхание, слежу за тем, что же будет дальше. На лице Желько явственно написано: может рассердится, а может и посмеётся. Во всяком случае стоит попробовать...

Мы оба чувствуем, что рискуем. Дядя непредсказуем....

Через несколько гудков в трубке раздается голос уяка. Всех его слов я разобрать не могу, но по голосу слышу, что он хоть и удивлен, но, к счастью, не зол.

Желько кладет трубку.

- У соседей он. Ремонт делает. Придёт минут через десять.

Дома у дяди уютно. Даже с мешками. На полочках стоят многочисленные фотографии дочери и внуков. Но больше всех мне нравится детская фотография Йованы где она стоит широко улыбаясь показывая все свои 28 зубов.

Рядом с полками столик с радиоприёмником из которого, несмотря на отсутствие хозяина, изливается сербская народная музыка которую так ненавидит Желько.

Мне же она кажется милой. Если не знаешь, о чём поется, никогда не поймёшь, плачет ли кто или же смеётся, грустит или радуется. Напев всегда примерно один и тот же. Что-то протяжно восточное...

Где-то рядом телевизор и куча всякого хлама.

*

Никаких таких через десять минут уяк не появился.

И через двадцать тоже. Ждать его нам пришлось добрых полчаса, но это не страшно. Незваные гости как никак. Так что, сидим и не жалуемся.

Со своих же гостей дядя пришел вполне довольный. Немного посмеявшись над жельковой шуткой с телефоном он принялся прыгать вокруг своих мешков ибо вспомнил как когда-то обещал нас приодеть говоря как много у него великолепных шмоток. Видимо подумал, что мы пришли за этим...

- Я уже всё для вас приготовил. Приходите и одевайтесь, - говорил он во время прошлого своего визита к нам.

Сейчас же он об этом, по-видимому, вспомнил и запаниковал. Потому что готово, разумеется, ничего не было.

Мы же пришли просто повидаться и никакого шмота нам, в сущности, не было нужно. Но разве можно убедить в этом дядю?

Итак, среди кучи мешков несостоявшегося переезда устроили мы в тот вечер модный дом...

- Я это, понимаете, беру вещи в баптистичкой церкви. Ну...

Чтобы людям помогать. Вещи дарить! - говорит дядя роясь в очередном мешке и явно злясь оттого, что его содержимое не соответствует каким-то там его ожиданиям.

Рваные старые куртки, покоцаные футболки. Эх, не то. Всё что-то не то.

Чтобы не обидеть дядю, мы выбираем какую-то из футболочек.

"Пригодится" говоря я Желько взглядом и он кивает. Футболочки всегда нужны. В огород. В пекарню.

- Смотри, Желько, может курточка вам сгодится? Желтенькая.

Подаёт её мне. Примеряю. Большая размеров на тридцать. Но прикольная. Хоть и старая ужасно. Зато желтенькая. Мой любимый цвет для верхней одежды. Дебильно улыбаюсь. В конце концов почему бы и нет. Тем более куртка у меня ещё не куплена а старая порвалась. Я та еще Пеппи длинный чулок. Никакой зависимости от моды и людского мнения...

Вижу как Желько хмурится. В глазах его я читаю НЕТ. Только не это. ПОЖАЛУЙСТА НЕ НАДО!

- Уйко, да ладно тебе. Купим мы ей курточку. У китайцев.

Желько действует против своих же правил.

А правило первое гласит:

Если говоришь уяку слово "купим" - жди предложений.

Уяк нервничает.

- Не надо! Не надо покупать! - кричит он.

Сделать так, чтобы мы ничего не купили у китайцев становится теперь делом чести!

*

Последующие полчаса проходят в лихорадочном ковырянии в мешках. Наконец уяк устает. Взгляд у него отчаявшийся.

Точно было злато и не было. Искал что-то, да сам не знал чего.

Желько, кажется, только того и ждал.

- Ты бы, Уйко, это... Отдал бы все эти вещи в Секонд Хэнд. Ты ведь не знаешь, что с ними делать. А там по чем примут. Не важно. Тебе ведь они не нужны. Да и кому отдать ты не знаешь.

В ответ на его слова дядя чернеет и становится темнее грозовой тучи.

- Да что же ты говоришь такое! Я ведь... Это же божье дело, вещи раздавать! Ну какой Секонд Хэнд? Это же для бедных! Из баптистичкой церкви!

- Ну Уйко? Куда тебе всё это? Ведь будет лежать. И долго будет лежать, Уйко!

Дядя качает головой. Мы понимаем: никакого Секонд Хенда !

***

Убрав шмот обратно в мешки дядя ...

Убегает на кухню

- Купус, пасуль, пиринач?!

Дядя хочет чтобы мы с ним отобедали. Мы сытые, но если откажешься - разобидится. Так что была - не была.

Называю пиринач. Дядя торжественно вносит в комнату что-то вроде плова.

*

- Так, Желько, а как же насчёт того, что сербы едят кашу только как десерт? Это же плов!

- Ну... , - тянет Желько. Кувани пиринач это не каша. Каша это... Это когда крупа жиденькая такая. А кувани пиринач это кувани пиринач.

- Но ведь жито тоже.... не жиденькое. Как же оно вошло в понятие каши?

- Ну... Жито.... , - бормочет Желько и я вижу, что он запутался.

- Каша это десерт. А кувани пиринач это кувани пиринач.... !

*

Баптистичка црква - баптистская церковь

Купус - капуста

Пасуль - фасоль

Пиринач - рис

Кувани пиринач - варёный рис

Полная фраза звучит как: каша это каша, а варёный рис это варёный рис.

***

Просто варёный рис как в русских столовых вы здесь не увидите. Но что-то вроде плова в домах всё -таки готовят.

Лист 18 Чутура

Каждые пару недель провожу я кабачково-тыквенную ревизию: поглядываю, не испортилось ли чего и что нужно поглотить в первую очередь.

Лежат плоды земли нашей под огромной кроватью. Кровать эта настолько велика, что всё наше многочисленное сообщество тыквочек весьма напоминает виденное мною однажды у далёкой дальневосточной деревни Андреевки лежбище морских котиков. ( Тыквы у нас все длинные, поэтому прям похоже).

*

Тыковки обычно не портятся, хоть и шкуркой тонки, а вот кабачки то и дело подгнивают.

Однако же в тот вечер обнаружила я таки гнилую тыкву. Нашла её и весьма испугалась. Воображение в ту же минуту нарисовало мне сонм гнилых тыкв которые я не успела съесть.

Погрузила я гнилушку на бумажный пекарский мешок, растолкала соседей её да выволокла её в компостную кучу.

Вернулась в дом, взглянула на один из вытащенных из глубин кровати плодиков и тут же решила: Иванов будет.

*

Стучу к нему в дверь, открывают. Затаскивают меня в дом вместе с тыквой. Тыкву изымают, меня усаживают за стол.

У Ивана и Оливеры дочь живёт в Италии. На столе итальянские конфеты которые вскоре попадают в мой рот. Спрашиваю об Италии. Что да как.

- Да, чё там Италия. Городок вроде Бани, - бормочет Иван и тут же, точно желая исправиться, перебивает самого себя и виновато добавляет:

- Италию, это, римляне строили. Вон журнал, можешь глянуть.

Тон его таков, будто хочет выгородить сербов. Об этом он не говорит ни слова, но я так чувствую. Беру в руки журнал. Картинки красивые. Но я бы не сказала, что прям намного краше баньских, потому и говорю:

- В Бане тоже красиво.

И откладываю журнал в сторону.

Италия явно не то, о чем хочет поболтать Иван.

Возникает короткая неловкая пауза.

- Мы же тут это, бизнес вести будем, - говорит Иван и я вижу как плечи его распрямляются а взгляд становится серьезным. - Ты знаешь Вучича?

Звучит подозрительно.

- Только одного Вучича знаю. Который предсерник ваш, - отвечаю я, ожидая подвоха.

- Да, да, тот самый Вучич. А чутуру помнишь, которую я тебе показывал?

Вспонимаю круглые уплощенные бутылочки и баночки с прошлого раза. Наверное оно, думаю. Киваю.

- Вот вот, - одобрительно улыбается Иван а Оливера тем временем приносит в кухню чистую стеклянную чутуру и другую, ту самую, с прошлого раза, расписную, с изображением святого.

- Смотри, мы тут вот что порешили. Возьмём салфетку. Белую. Распечатаем портрет Вучича. На одну салфетку целых четыре поместится! А на другой распечатаем орла сербского. Тоже четыре штуки выйдет. Ну так вот. С одной стороны чутуры Вучича наклеим, а с другой орла!

Киваю головой. Почему бы и нет.

Однако же, наученная на примере торговли с Небойшей, я спрашиваю не без доли скепсиса:

- И где же продавать будете?

Иван странным образом воодушевляется.

- Ну не пойду же я с Вучичем на рынок! На улицу. Негоже стоять председнику на рынке! Я пойду в канцелярию!

- Это как?

- Смотри какой у меня план. Сделаем мы чутуру, купим тетрадку....

Пойдем к главврачу сходим, к начальнику банка, к чиновникам всяким сбегаем. И всё с тетрадочкой, понимаешь?

Цену назначать не буду.

Буду говорить "Колико вама вреди Вучич, только че да буде цена", понимаешь? Что динаров, так сто динаров, ничего. Я запишу в тетрадочку:

ВУЧИЧ ВРЕДИ СТО ДИНАРА

А если не купит, то я запишу в тетрадочку, что не купил Вучича, не вреди Вучич ништа, не нравится ему Вучич, значит. А он, чиновник-то тот, как увидит, что у меня тетрадочка, так и побежит за мною Вучича покупать, понимаешь? Зачем ему репутацию свою пачкать? Они же там все от Вучича.

- Какая оригинальная идея, - говорю я, а у самой от смеха чуть не слёзы.

- Ну что ты! - отвечает Иван, по-видимому решив, что я считаю его недостаточно презентабельным.

- Ну я же не так пойду, в футболке и кедах! Я же красивый буду! Костюм надену, бороду побрею, башмаки хорошие у меня тоже есть!

*

От общей идеи мы постепенно переходим к деталям. Дама с рынка, разумеется, открыла все свои секреты как узнала, что Иван-то ей не конкурент. Сами понимаете: одно дело лики святых на рынке, другое - Вучич в канцелярии.

- Отрезаем, говорит, салфетку, приклеиваем её, а потом белком обмазываем. Яичным, - важно вещает Иван. - А потом лаком сверху. Ты случайно не знаешь, какой лак надо и как его наносить? - спрашивает он меня.

Я недоумеваю настолько, что теряю дар речи. Ну лак, ну наносить... Мне кажется любой лак можно, но вообще я не очень-то и разбираюсь.

Что-то в этом духе и выдаю Ивану. Но он с редкостной настойчивостью хочет получить именно мой совет. Дядя в своих рассказах явно преувеличил степень моей осведомленности в строительных и художественных материалах...

Порывшись в памяти я вспоминаю, что деревянные шкатулки для лавки Небойши крыла нитролаком. Не найдя лучшего ответа так и говорю:

- Нитролак сохнет десять минут. Возьмите его.

Лицо Ивана сияет от счастья.

- Ой, конечно! Нитролак! Как же я не догадался сам!

- Смотри, говорит он дальше. Та жена покрыла чутуру краской полностью. Но ты знаешь... Мне кажется можно сэкономить! Стекло... Оно же тоже красивое. Зачем его замазывать? Наклеим Вучича с одной стороны, а орла с другой. А вокруг стекло. Что скажешь?

Идея экономии на баночках с Вучичем, оценивать которые доведётся Баньским, Краьевским и Крагуевским чиновникам (ареал лиц не маленький, планы Ивана обширны) кажется мне тем более забавной, что по глазкам Ивана я вижу, что экономить он будет из принципа, а не из бедности.

Бизнесмен должен быть экономным!

А Иван настоящий бизнесмен, не правда ли?

Словарик:

Чутура - бутылочка для алкоголя похожая на нашу флягу.

Председник - президент

Александар Вучич - действующий президент Сербии

Вредити создавать, делать что-либо полезное для кого либо

Отсюда перевод фразы

"Колико вама вреди Вучич, только че да буде цена" - насколько полезен для вас Вучич, такова и ваша ему цена.

"ВУЧИЧ ВРЕДИ СТО ДИНАРА" приблизительно можно перевести как "Вучич стоит что динаров.

На момент записи этого рассказа 100 Динаров составляли примерно 50 рублей.

P.S

Заготовка для изделия под названием "Чутура" выглядит в Ивановом случае примерно так.

Разве что этикетки уже сняты.

Где он достает бутылочки, он мне не рассказывал, но я подозреваю, что дело, возможно, не обошлось без бувляка. Бувляк это блошиный рынок где продается куча всякого старого хлама. Бутылок там полно в том числе. Сама видела.

В общем, как бы то ни было скоро здесь появится портрет Александара Вучича ! Принимайте ;-)

Ну а это нормальная...

То есть

Настоящая чутура. Какой она и должна быть

Лист 19 Пекарня

Желько работает в пекарне.

Он немного важничает потому что считает себя там ценным работником.

Для серба он и впрямь почти невероятно серьёзен. Посему нередко бывает так, что трудится он больше других. Да ещё и за другими приглядывает. Недаром ему там даже шефом стать предлагали. Он, правда, отказался. "Ну его", - говорит, - мороки много.

Впрочем, как послушаешь, кто там работает, начинаешь понимать почему.

Желько любит фотографировать.

Каждые несколько дней он угощает меня фотографиями напившихся работников.

Сидит мужичок какой-нибудь на стуле, спит - посапывает. А смена идёт и никто его не гонит. Небось даже зарплата капает.

Да, что его, пусть отсыпается! Легче до дому дойдет. Нужно же проявлять сострадание к людям. Разве от лёгкой жизни пьет человек?

- А как Бобан на всё это реагирует? Бобан у вас там сейчас за шефа или кто другой?

- Ну а что Бобан? - хмурится Желько. У Бобана другие дела. Есть чем заняться. Неохота ему с увольнениями возиться. Отопьется сегодня, завтра того гляди нормальный придёт. Зачем увольнять? Это ж надо нового работника искать. Да и не Бобаново всё это дело. Ему и без того есть что делать. Ему процесс надо организовывать, - полубессвязно бормочет Желько не привыкший, очевидно, к таким вопросам.

*

Пока Желько усердно крутит тесто, коллега его пьет кофе, болтает, играется в телефоне.

Покурить никто не выходит. Курят все прямо там, в пекарне. Эту фишку про курение на рабочем месте я ещё в России заценила. Когда гостила в сербской таверне.

В общем, если не любите табачный дым, не работаете на сербов. Закурят.

*

Быт работников вне пекарни мы с Желько тоже, бывает, обсуждаем.

Хоть на смене и работают только мужчины, сплетничают они не хуже всякого бабского базарного дома. При желании много всего узнать можно. Даже если ты сосредоточенный на труде не болтливый Желько.

*

Вне работы сам Желько ленивый кот, который в основном отдыхает. Но не все труженики таковы. У некоторых, скорее всего, за стенами пекарни жизнь только начинается.

Многие хотят завести свой бизнес. Правда это мало у кого получается, но тем не менее.

Из всех историй моя любимая - про дедушку и перцы.

В общем, есть у них там дедушка, который уже несколько лет пытается вырастить плантацию перцев на продажу, да каждый раз что-то идёт не так. Перцы пропадают. В чём дело - не понятно.

Никто не знает. Мистика.

- Жеки, может ему культуру сменить. У нас вот морковь не растет ничерта, а остальное нормально вроде.

Может....

Желько смеётся.

По его улыбке я вижу "ничего ты не понимаешь. Человек перцы хочет. Перцы это же айвар!

*

С владельцем этой прекрасной пекарни мне также довелось познакомиться.

Только не в пекарне, а в парке. Летом.

Идём мы с Желько на источник, гуляем. И вдруг, нежданно негаданно поворачивает Желько к кафешному столику и мирно беседует с каким-то мужичком. Мужичок спокойный, расслабленный. Рядышком с ним за столиком другой. Пьют кафу. О чём болтают - не пойму.

Вдруг Желько говорит мне:

- Пошли за столик. Заказать можно всё что хочешь, но наглеть не будем. Каранац угощает.

Каранац - имя владельца.

*

Сценарий этот повторился ещё несколько раз за лето и несколько - за осень.

Мы шли, Каранац сидел за столиком, всегда за одним и тем же, мы здоровались с ним, где-то буквально с минутку они с Желько о чем-то разговаривали. Затем Каранац приглашал угоститься.

Только не с ним за столиком, а где-нибудь там, поодаль. У него уже есть друг.

Лист 20. Ловля пчел в Белграде

С некоторых пор появился у Желько на работе новый коллега.

Приходит Желько однажды со смены и говорит:

- У Бобана, оказывается, брат есть. И теперь он работает с нами.

- Такой же пошловатый и шутит про секс с домашними животными?

Я, признаюсь честно, за секундную паузу такого передумать успела...

Ну славится у нас Бобан этими своими... "Шутками". Сербы вообще пошлый народ, но Бобан многих переплюнет.

- Да нет же, знаешь, нормальный он. Но у него тоже домашние животные есть. Хочешь, таких же заведем?

- Хм, - отвечаю я. Единственное домашнее животное, за которым я готова ухаживать, это пчела.

- Вот пчел он и разводит.

- Нет, серьезно?

- Да, да. Всю смену о них только и говорил. Его со мной мешки таскать поставили. Но он ничего, умелый, и разговоры у него лучше.

- Знаешь, - не без увлечения продолжает Желько, - а улей не так уж дорого стоит. Со всем семейством можно купить за восемнадцать тысяч динаров.

- А всё наше поле засадить медоносами и забыть о тыквах?

- Ой, да нет, что ты, - успокаивает Желько, заслышав в моем голосе печаль по тыквам. - Они это, далеко летают. В Баню будут ходить. Там им и липы, и каштаны. Да и вообще куча тут цветочков вокруг. Найдут чем полакомиться. Брат Бобана говорит, что улеи даже в Белграде ставят. На крыши домов. И пчёлки живут там спокойно. Хорошо.

- И что, думаешь хороший мёд в Белграде?

Что-то не хотелось бы мне попробовать Белградского медку, - не могу не сострить я.

А Желько тем временем продолжает:

- Брат Бобана говорит, что если повезёт, то в первый же год всё окупиться. Только вот беда есть тут одна.

Капризные они бывают, пчелки-то. Нужно очень за ними следить. Если им что-то не понравиться, то могут сбежать. Улететь. Все разом. Купил улей за весемнадцать тысяч, а они бац, и улетели!

- Это тебе брат Бобана по своему опыту рассказывал, про побеги их?

- Ну конечно! Ох, как они от него убегали! Но ничего, он их находил. Говорит, далеко не улетают. Надо возле деревьев искать. Как найдешь - хлоп их улеем и все там. Только быстро надо!

- Ну в деревне-то ещё ничего, свои все. Но

"Ловля пчел в Белграде" та ещё картина маслом!" - говорю я, а сама думаю "неужели и Желько собрался бизнес делать. На пчелах"

....

Примечание:

"Пчёлы будут ходить в Баню".

Обыгрывается русская шутка "идти в баню" через название города с большим количеством медоносов, до которого вполне могут долететь пчелы.

Название городка "Врнячка Баня ".

Лист 21. Мир с Небойшей

Однажды случилось так, что напекла я множество кабачковых оладьев.

Однако не успела я полюбоваться результатом, как вдруг нежданно-негаданно нагрянул уяк с не меньшим количеством сармы. Сарма это что-то вроде наших голубцов, хоть подобный перевод и не совсем точен.

Уяк, как известно, мало готовить не умеет. Если и стряпает, то сразу на полдеревни. Если выпечку какую варганит, то несколько видов. А как сарму приготовит - то на всю огроменную кастрюлю. Пока, как говорится, вдохновение есть, надо его ловить, а то потом не будет. А с продуктом разберемся как-нибудь, не велика беда, что один живёт. Соседи есть, друзья. Погрузил на мотоцикл и поехал.

Так и разъезжает уяк сначала по городу, затем по деревне на своем мотоцикле. А к мотоциклу, на ручке руля, мешочки привязаны: мешочек для бабы Милки, мешочек для деда Славко, мешочек для Ивана, мешочек для Желько. И ещё много-много мешочков: всех дядиных знакомых не пересчесть.

В общем, едва сарма очутилась у нас в доме, забыты били мои оладья. Где уж кабачкам тягаться с начиненной рисом капустой да ещё и сваренной на излюбленном сербами свином жиру?

Стала я думать в какой поход мне отправиться, чтобы, наподобие дяди, сбыть свою продукцию.

Знакомых у меня не так много, как у уяка, да и мотоцикла нет, так что пришлось близехонько раздавать. Ивану дали сколько-то, Оливере, да всё в кастрюле не убавляется. Уяк же с Желько совсем не едят: сарма у них. Да и Оливере с Иваном много не всучишь: у них же тоже дядина сарма.

В общем, пришлось идти к Небойше.

Дело было уже довольно позднее. Не полночь, конечно, но после девяти. Но это ничего: Небойша и Снежа ложатся ближе к двенадцати.

Подхожу я к их дому и вижу: машины отъезжают одна за другой, а Небойша стоит - жестикулируют.

Подхожу ближе - приветствуют. Зовут в гости.

Честосердечно так. Точно все есть, было и будет всегда нормально.

Предлагаю кушанье. Принимают. Предлагают своё взамен. Мол, праздник у них сегодня: Слава. А я - гость на счастье.

*

Слава - довольно любопытный сербский праздник, - важно вещает склонный к лекциям Небойша, уютно расположившись в домашнем кресле. Такого праздника нет больше ни у одного народа.

У каждой семьи есть свой покровитель - Светац (Святой). И у этого покровителя есть свой день, в который его славят. И зовётся этот день Слава.

Утром мы освящаем в церкви жито, красное вино, свечу и славски колач...

Хотя вообще, конечно, изначально праздник этот языческий и лишь позднее был связан со святыми христианства, - заключает Небойша не без извинения в голосе.

Там, в язычестве, правда, другие покровители были ...

*

К тому времени, как я пришла, праздник явно подходил к концу, яства уже уносились обратно на кухню, а хозяева были настолько сыты, что едва держались на ногах, ибо все силы их организма, казалось, были направлены на переваривание пищи. Однако же не успела я оглянуться, как славски колач уже стоял перед моими глазами с зашифрованным на нем таинственным посланием.

- Славски колач - это хлеб, символизирующий жертву, приносимую святому.

Колосьями пшеницы и гроздьями винограда на нём мы просим святого дать нам хороший урожай зерна и винограда.

Изображая птиц мы молимся о здоровье и веселье в нашем доме.

Бочонок символизирует изобилие, а цветы - чистоту.

Надпись IC XP NI KA означает, что Христос побеждает.

*

Небойша протягивает колач мне и я гляжу на него с нескрываемым удивлением. Ничего подобного я не встречала прежде.

Мне отламывают кусочек жертвы и я чувствую, что её будто бы даже как-то неловко принять.

Точно я буду есть нечто, относящееся не к моей тайне.

Но впечатление это вскоре рассеивается. Я пробую колач. Он вкусный.

Небойша тем временем продолжает свой рассказ.

- Славу празднуют не только семьи, но и города. У каждого города есть своя Слава, свой святой.

Дальше он рассказывает мне подробности белградской славы, но уловить я могу лишь немногое, ибо тарабанит Небойша быстро, как обычно не слишком-то интересуясь насколько собеседник его понял. К тому же он совершенно безбожно чередует самый что ни на есть разговорный язык с языком лекторским. Для иностранца те ещё американские горки.

*

- А Желько не празднует Славу, - заявляю я некоторое время спустя, когда Небойша заканчивает свою речь, а сама думаю "Про Желько в общем-то ясное дело, не любит он все эти праздники, язычеством они для него попахивают. А вот дядя... И про него ведь не припомню, чтоб праздновал"...

- Желько это Желько, - снисходительно смеясь отвечает Небойша, будто бы говоря тем самым "Да что с него взять"...

P.S

*

В общем, так нежданно-негаданно очутилась я на сербской Славе да ещё и с подарком.

Таков вышел наш мир с Небойшей.

Впрочем, это только у меня мир, ибо Небойша и не подозревал неладное.

Лист 22 Мешок картошки

В городе Врнячка Баня мало кто закрывает двери.

Здесь даже заборов нет. Разве что узорчатые ограды. Так просто. Для красоты. Чтоб было за что лианам виться.

Открыто живут.

Ну и ключ под коврик.

Так что мне стоило немалого труда убедить Ивана в том, что воровство существует.

А дело было так

Собрался как-то Иван в России жить...

И давай меня спрашивать сколько жильё стоит. Я и отвечаю «смотря где....»

Если в Большом городе, то миллионы, если дача в трёх километрах от моего (и в двух от соседнего села), то может и десять тысяч стоить.

— Десять тысяч чего?

— Рублей.

Рубли Ивану ни о чём не говорят.

-Ты мне лучше в евро, — отвечает.

Ну а евро для меня пустой звук.

— Двадцать тысяч динаров, говорю. Если повезёт, можно и зимний. С печкой. Красоту не гарантирую, но жить можно.

У Ивана чуть глаза из орбит не вылезли.

Шутка ли. Дом ценой в одну пенсию.

Давай меня расспрашивать что да как, почему так дёшево.

Я ему и отвечаю:

— Вымирает городок. Квартиру-то не продать, а дачку так тем более. Их и брошенных сколько хочешь. Правда хорошие бывают.

Иван, разумеется, уже собрался ехать. Заселяться.

Да я ему говорю:

— Вы там только осторожно. Воров из села много очень. Лазиют. Опасно это. Зимой там мало кто живёт. Один будете. Залезут.

У моей бабушки как-то раз все стекла на теплице переломали. И стену в доме так долбили, что аж треснула. И ещё книжки все со стеллажей скинули и разорвали. Толстого всего перепотрошили. В итоге всё это ради мешка картошки вышло. Во люди, представляете?

— Ой, ну что ты! — отвечает Иван. — Дам я ему картошки!

P. S

Народ в городе, из которого я родом, действительно вороватый и склонный к разрушению. В моем детстве гор.управление боялось даже цветы на площади высаживать. Всякие там простые петуньи, анютины глазки. Народ, видимо, шёл ночью и ...

Ледяные скульптуры, кстати, тоже не задерживались.

Уж не знаю чем их рубили. Топорами, что ли...

Так что никакой красоты у нас отродясь не было.

Я как показала сербам избушки да заборы родного края они обомлели.

***

А теперь немного местного. Фото.

Цветы, дома.

Типичный сербский забор

Тут вообще, как говорится, «Добро дошли»

Лист 23 Черные кошки

Сербские кошки, как известно, народ бродячий. Совсем как абхазские. Ну или, быть может, всякие другие южные кошки. Я-то почём знаю...

В общем, в домах может их кто-то и держит, да я не встречала. Больше по улице как-то шастают.

Желько говорит «если к дому пришла мачка с котятами, это на счастье»

Очень он обрадовался когда черная кошка котят к нам притащила. Кормить их стал. Поить.

А они как выросли — прыг. И на крышу.

Дырка там, благо, большая.

— Ну вот и всё. Не будет у нас мышек, — говорит Желько.

Да не всё у них так просто, у сербских кошек.

Поживёт — поживёт по одному адресу глядь, нету её. У соседа теперь.

Недельку, другую глядь, и у соседа не видать. Опять дом поменяла.

Так и шатается где ни попадя. Адресов пять-шесть, наверное, имеет.

И котят с собой таскает. Чтоб приучались.

Вот и заводи в Сербии кошек. Ага ага...

*

И всё же кошки появились а нашем доме неспроста. Это я их «вызвала».

Конечно, быть может это случайность (я, честное слово, ни ни ни на что не претендую) но шутка эта весьма меня забавляет.

Дело в том, что свою первую сербскую весну я начала с покраски сарая. И, смеха ради, решила намазать на стене черную кису.

И много веток. Графика значит. Да вот только краска жидкая была, как давай течь еле остановила. Так что вместо кисы получился какой-то монстр.

Мушкарци, Желько с уяком, увидев его, конечно испугались. Но ничего. Как говорится, испуг дело моментальное. Как испугались так и успокоились.

Да только не прошло и недели как кошка действительно пришла. Черная.

*

— Ты только это, никого больше не рисуй, ладно? — взмолился Желько.

Боится он у нас нечисти да магии....

....

А кошка ничего. Живёт. И у соседей ест и у нас бывает.

И котята тоже хорошо живут. Дома меняют.

***

Мой наскальный призыв

Результат

Лист 24. Судьи

Когда плохо знаешь язык не миновать беды.

Вот и мне её было не избежать.

Боровак-то оформили, а вот что дальше делать прослушали. Желько подзабыл малость, а я и вовсе не поняла что они там сказали.

Пришли через год переоформлять, думали хорошо всё, заранее даже пришли, по головке себя гладили, молодцы какие а тут бац, на тебе, опоздание выяснилось.

Боровки за месяц до истечения срока надо оформлять. А мы пришли за три недели.

Поругала нас баньская полиция, да делать нечего, направила в Кралево.

*

Идём по главному зданию кралевской полиции, пепельницы везде стоят, на каждом проходе, ей богу, хорошо живут.

Заходим в кабинет к тамошниму начальнику, камин горит — не для красоты, не а, настоящий — чтобы грел. Усадил нас полицай возле камина-то, а сам к окошку сел. Ну, думаю, куртёшку б не подпалить, а то горит бок-то от огонька адского. Вот она какая, полиция-то кралевская.

Печатает полицай медленно, не торопясь, будто никогда этим не занимался. Одной рукой. В комнате вонище, всё табаком пропахло. Кислый такой запах, будто даже грязный. Впрочем, что это я, в поликлинике такой же. Доктор сердечко лечит, а сам в пепельнице ковыряется. И это в его-то годы...

А полицай ничего: спокойный, благостный.

Даже до судьи нас проводит.

Деревянная дверка закрывается на ключ и вот мы идём по коридору, по улицам, по тротуару, мимо домов и деревьев...

А кабинетик ничего: постоит, подождёт. И проситель если какой придёт тоже подождёт, ничего с ним не станется.

Ну а мы важные цацы в суд идём! Волнуемся. Сербский суд загадочен и непредсказуем. Могут на пять тысяч оштрафовать, а могут и на сто пятьдесят. И всё в рамках закона, честное слово!

Заходим в кабинет, полицай бросает три слова, разговариваем. Вопросы невинные: работаю ли, нравится ли Сербия. Ещё б как дела спросили — не удивилась бы.

Судьи три бабушки. Сидят и пьют чай. Натурально сидят и пьют. Я даже печеньки краем глаза углядела. Уютненько так расположились.

Ну а мы снова сидим в коридоре. Долго сидим, ждём.

Становится прохладно.

Чем они там занимаются?

Зубки от страху стучат у обоих.

И вот...

Вызывают.

— Не будем, говорят, вас штрафовать. Налог заплатите и хватит.

Три бабульки сидят и пьют чай. Седенькие, кудрявые. Ничего не понятно: как без штрафу-то? Совсем-совсем никакого?

Протягивают конверт, желают всего самого наилучшего. Улыбаются.

Конверт у Желько.

Сербы любят конверты.

Есть в этом какая-то особая деликатность.

Впрочем, в тот момент подобная конфиденциальность и торжественность лишь распаляла и без того до предела раскаленные нервы.

Конверт.

Загадка. Что внутри?

Открываем. Читаем.

Моё имя, фамилия по загранпаспорту. Моя реальная история о том, как я переделывала этот самый паспорт. А далее...

Абсолютный сюр о том, как я ездила в Россию, задержалась, мои беды и приключения которых нет, не было и в помине.

Кралевской суд чуть ли не оправдывает меня ввиду моего тягостного положения, случившегося по дороге.

Три бабушки. Кофе. Чай. Или что они там пьют...

Печеньки, то есть, простите, по-сербски кекс.

Сидят в суде, болтают, общаются с посетителями и сочиняют истории...

Ну и дела!

P.S

Боровак — название временной регистрации (ВНЖ) в Сербии.