Война глазами малыша. Рассказы маленького очевидца

От автора

Отец мой, Капосин Валентин Александрович, войну встретил в Калининской области в городе Нелидово. К моменту начала Великой Отечественной войны ему только-только исполнилось пять годков. Вскоре немцы оккупировали область. Про те дни он часто рассказывал нам, своим детям, а позднее и внукам, передавая события так, как он, пятилетний пацан, их видел и запомнил. От его лица я и передам всё, что слышала о тех страшных днях.

Рассказ 1. Лучше беги!

Враг подступал всё ближе и ближе к нашему городу. Семьи торопливо собирали свои нехитрые пожитки, грузили на телеги.

– Н-но, милая, вези нас из этого ада!» – кричал отец семейства лошади. Люди не хотели оставаться под фашистом, стремились уехать, пока ещё есть возможность,

к своим, туда, где немец не достанет. Так они становились беженцами. Наша семья тоже была из их числа. Только вот лошадью правила мать, а с нею сидели я и двухгодовалый Санька, мой братик. Мать всё время держала его на коленях, при этом умудряясь править одной рукой. Мой батя вместе со старшими братом и сестрой уехали вперёд. В Зубцове жила тётка, материна сестра. Туда мы сейчас и направлялись.

Вереница повозок, растянувшись на несколько километров, тащилась по полям. И вдруг послушался гул. Я посмотрел назад. Что это за звуки? Тёмные большие птицы всё приближались и приближались. Потом послышался свист, земля вздрогнула и поднялась вверх. Все вокруг закричали и бросились бежать к дальнему лесу. Я соскочил и побежал, время от времени падая. Боли я совсем не чувствовал, только страх. Самолёты летали над полем, немецкие лётчики сбрасывали бомбы и расстреливали беженцев из пулемётов. Наконец, всё стихло. Люди возвращались к своим повозкам. Очень много народу тогда осталось лежать в этих полях. Кругом слышались плач и стоны раненых. Мамка встретила меня бледная, начала кричать:

– Ты куда это побежал? А если бы тебя подстрелили? Чтобы я тогда делала?!

Когда фрицы прилетели в следующий раз, все снова побежали, но я остался сидеть. Мать сказала, бежать нельзя, вот я и сидел. Вокруг творился ад. Мы забились под повозку и пережидали там. И тут случилось прямое попадание в телегу, которая была чуть впереди. На наших глазах и лошадь, и люди – всё превратилось в клочья. Я заревел и вцепился в мамкину юбку.

Когда самолёты улетели, мы пошли посмотреть. В том месте, где стояла телега, в земле образовалась глубокая воронка. Мать увела нас скорее. Она усадила меня и Саньку на дно повозки. Платок съехал, волосы растрепались. Она погладила меня по голове и, плача, сказала:

– Ты уж лучше беги, сынок, лучше беги.

Рассказ 2. Редкая удача

Перед началом войны мы как раз только что выстроили новый дом, просторный, светлый. Наша большая семья не могла нарадоваться. Дом стоял на пригорке. Видно его было далеко. Я страшно гордился тем, что мы теперь «богатые», и никто меня больше бездомным дразнить не будет.

Немцы, конечно, тут же заняли его под свои нужды. Нашей семье пришлось ютиться у родственников. Иногда прорывались советские бомбардировщики, чтобы фрицам на нашей земле жизнь мёдом не казалась.

Однажды на улице поднялся переполох. Фашисты ходили по дворам, сгоняя жителей окрестных улиц в одну большую толпу. Мать успела нас с Зинкой, моей трёхлетней двоюродной сестрёнкой, спрятать в подполе. Её вместе с Санькой вытащили на улицу. Всю эту толпу загнали в наш новый дом. Народу было, как сельди в бочке. Никто не понимал, зачем это?

Днём прилетели бомбардировщики со звёздочками на крыльях. Одна из бомб угодила прямёхонько в наш дом. До сих пор не знаю, почему целью стал именно он, может, решили, что в самом лучшем доме немцы поместят свою комендатуру, но не такие уж они дураки, как оказалось. Разместили они туда баб, стариков и детей. Много тогда народу погибло. Мать моя, Матрёна Матвеевна, получила четырнадцать ран. Когда мамку выносили, братишка бежал, держась за еёруку. Соседи смотрели на него и вздыхали:

– Мальчонка сидел у матери на руках. Она вся изранена, а на нём – ни единой царапины, только подошву на ботиночке осколком срезало. Редкая удача»!

Рассказ 3. У нас сегодня пир!

Побег не удался. Вражеские танки перекрыли дорогу. Пришлось беженцам возвращаться назад. Дом наш заняли немцы, а мы ютились у отцовской сестры, тёти Ириши. Голодно тогда было. Всех коров, коз, свиней, кур и, даже, голубей немцы забрали. Искали в лесу ягоды, грибы, щавель рвали. Зимой совсем было плохо. Иногда нам, пацанам, удавалось на помойке, куда выбрасывали отбросы из немецкой столовой, находить картофельные очистки. Мы их потом варили и ели.

Однажды я нашёл остатки от селёдок – плавники, кишки, головы, завёрнутые в газету. Домой нёсся счастливый, бережно прижимая к груди заветный свёрток. Зинка слезла с печки, с надеждой на меня глядя.

– У нас сегодня пир!» – объявил я и развернул находку. Вкуснее тех селёдочных очистков я за всю жизнь ничего не помню.

Рассказ 4. Овчарка

Партизаны фрицам жару давали. Нападали часто, организованно, постепенно освобождая селение за селением. Наш город тоже очистили от немца. Так образовался партизанский район. Фашисты туда не совались, боялись. Мы, ребятня, гоняли по улицам, радуясь, что можно не прятаться, не сидеть в подполе целыми днями, скрываясь от немцев и полицаев. Рядом защита – партизаны.

Я тогда был маленького росточка, слабый, только что от ветра не падал. Однажды шёл куда-то один. Немцы-то бежали второпях, много чего оставляли. Видно, про собак своих, на людей натасканных, тоже не вспомнили. Вот одна такая овчарка, голодная и одичавшая, бросилась на меня. Я успел повернуться боком. Вырвала она у меня кусок из предплечья. Как только руку не перекусила? Повезло. Я заорал. На моё счастье крик мой услышали мужики, собаку пристрелили, а меня, истекающего кровью, принесли в партизанский госпиталь.

Время тогда было суровое, никаких обезболивающих и в помине не было. Партизанский доктор, высоченный мужик, дал мне скрученную тряпку в зубы и сказал:

– Терпи, малец!

Зашивать времени не было. Рану он промыл. Потом накалил на огне два металлических зажима, стянул края раны и этими зажимами закрепил. Велел не чесать, пока железки сами не отвалятся, тогда, мол, следов не останется. Одну я не выдержал, расчесал, когда заживать стало. Видишь, след на руке? Это он и есть.

Рассказ 5. Сестра-партизанка

С Зинкой, моей двоюродной сестрой, мы были не разлей вода. Она меня на два года младше была. Почитай, мы всю войну вместе провели. Я никогда не считал её дальней роднёй, для меня она всегда была близкой, родной младшей сестрёнкой, как и я для неё – любимым братом.

Так вот, у Зинки был три родных старших сестры. Они уже большими были. Двоих из них, Зою и Веру, фрицы в Германию угнали. Они потом вернулись, больные, но всё же живые. Повезло, к фермерам в рабство попали. Хорошо, что не в концлагерь. Третья сестра, Галя, была в партизанском отряде разведчицей.

Партизаны старались очистить от врага как можно больше территории. Однажды разведчиков, среди которых была и Галина, послали узнать, есть ли немцы в деревне. Разведчики какое-то время наблюдали. Деревушка была безлюдна, как будто вымерли все. Оставалось только одно, войти в один из домов и расспросить хозяев. Кому идти? Бросили жребий, выпало идти сестре. Она пошла и попала в засаду, её схватили. Товарищи её помочь ничем не могли, ушли. Задание было выполнено, врага обнаружили.

Галю пытали долго, били, издевались, требовали показать дорогу к партизанам. Партизанский район немцев приводил в ярость. Только она ничего не сказала, ничего у них не вышло. Её раздели, облили водой и босую, по снегу, в мороз, повели на казнь. Там подвесили вниз головой за ногу и заставили жителей смотреть, как медленно и мучительно умирает партизанка.

Из деревни этой немцев потом выбили, только сестру уже не вернуть. В партизанах, кого ни возьми – каждый герой.

Рассказ 6. Кубышка

Родился я в Нелидовском районе в деревне Кубышка. Презабавная, скажу я вам, деревенька, довольно большая. Жили в ней одни Капосины, среди них только один Окунев, и то жена у него из Капосиных. Мы потом в город переехали, потому и живы остались. Сгорела та Кубышка дотла вместе со всеми жителями. Много деревень фашисты сожгли вместе с людом. Но тут история другая.

Когда фрицев от Москвы погнали, в нашу армию поступило новое оружие – «Катюши». Немцы этого оружия боялись, потому как одним выстрелом сжигались целые территории вместе с вражеской техникой и немецкими солдатами. Вот одним таким выстрелом и была уничтожена моя деревня. Конечно, война, «лес рубят – щепки летят». Врага мы прогнали и в войне победили.

В нашей стране всех Капосиных можно по пальцам пересчитать. Мы все друг друга знаем и держим связь, мы – уцелевшие в то жестокое время.

Рассказ 7. Моя семья

Из войны от нашей семьи живыми вышли трое – я, брат Толик и сестра Нина. Это мои старшие. Мать моя, получившая четырнадцать ран, долго мучилась, и, в конце концов, умерла. Санька, он совсем маленьким был, всё время плакал, маму звал. Тогда сестра приехала, она за ним и смотрела, спала с ним рядом, старалась согреть теплом своего тела. Однажды проснулась, а он холодный. Отец до войны ещё болел, во время оккупации совсем подорвал своё здоровье, мамку ненадолго пережил. Вот так я и стал сиротой. Всё война проклятая.

Но в детский дом я не попал, тётка, Анна Матвеевна, не отдала. Её фрицы шомполами били, да не убили. Выжила на моё счастье. И с нелидовскими мы, как родные. Война, она всех сблизила. Кто вместе боль и страх пережил, близкими людьми становятся.

Эпилог

Сейчас такое время пришло, когда все ужасы войны отступили далеко-далеко. Ветераны уже давно ушли из жизни. Даже детей войны можно отыскать с трудом. Я вспоминаю, как десять лет назад, на празднике в детском саду, посвящённом Дню Победы, мой отец сидел и плакал, глядя на выступающих детей, слушая стихи и песни того времени. Я тогда поняла – эта боль не пройдёт никогда!

Прошло десять лет, потом пройдёт ещё десять, двадцать, тридцать. Как сделать так, чтобы новое поколение понимало, через что прошли наши люди, взрослые и дети военного времени? Кому мы обязаны тем, что живём в мире? Я бы хотела, чтобы то, что видели дети войны, нашло отклик в сердце каждого современного ребёнка. И дай бог нашим детям и внукам жить под мирным небом!