Восемь фантастических рассказов-коротышей

Операция

— Как самочувствие?

Юноша придирчиво осмотрел своё тело.

— Чу-дес-но! — ответил он и воскликнул: — Это мой голос?! Такой молодой!

— Завершаем операцию?

— Разумеется. Давайте поскорее.

И сознание прежнего владельца тела растворилось в пустоте.

Незнакомец

В вагоне метро было много людей, но тот мужчина сразу привлёк моё внимание. Что-то казалось странным во внешности незнакомца. Не прическа, не очки, даже не слишком длинные рукава серого пальто.

Я долго гадал, прежде чем до меня дошло: у мужчины были карие глаза и совершенно круглые зрачки. Что это, странная мутация? Какие-то контактные линзы? Но зачем?

Пока я размышлял, незнакомец заметил мой пристальный взгляд. Он угрожающе улыбнулся, поднял руку и приставил указательный палец к губам, требуя от меня хранить молчание.

Увидев кисть его руки, я вскрикнул. Пальцев на руке этого существа было пять! Не четыре, как у нормальных людей. Пять!

Серийный убийца

Полковник вошёл в кабинет, кивнул капитану и бросил на стол папку с материалами дела. Из-под скрепки выскочило несколько фотографий: клинок странной формы, крюк и сеть из тонкой стальной проволоки.

Полковник подошёл к экрану телевизора, посмотрел на убийцу, сидевшего на корточках в углу камеры.

— С ним уже общался переводчик из Института языков? — спросил полковник.

— Так точно, — отрапортовал капитан.

Он махнул невысокому мужчине, курившему у окна. Тот спешно затушил папиросу и представился:

— Профессор Багдасарян, переводчик, специалист по невербальным системам коммуникации.

Придирчиво оглядев Багдасаряна, полковник чуть нахмурился, но всё же удовлетворённо кивнул.

— Контакт установлен? — спросил он.

— В общих, так сказать, чертах, — ответил профессор. — Он сразу дал понять, что мы для него животные, а с животными он разговаривать не желает.

— Он почти всё время молчит, — добавил капитан. — Иногда смеётся чужими голосами.

— Чужими голосами, — повторил профессор. — Думаю, это важно.

Полковник почти уткнулся носом в экран телевизора и задумчиво сказал:

— Шесть ни в чём не повинных жертв. Охотники, вохровцы, пастух, участковый. Ещё девять человек погибло при задержании.

— Что же это за тварь такая? — робко поинтересовался профессор.

Полковник шумно вздохнул, помедлил и ответил:

— В прошлом году американцы пытались его в Лос-Анджелесе поймать. Предатором назвали. Хищник, по-нашему.

Сверхспособность

Вы мечтали о сверхспособностях? Думаю, в детстве многим хотелось уметь летать и понимать язык животных, а в студенчестве хотелось останавливать время или хотя бы замедлять его течение, чтобы подготовиться к экзаменам.

Я в детстве мечтал быть похожим на Серебряного Сёрфера, чтобы путешествовать по Вселенной в поисках новых удивительных миров. Но мне досталась невидимость.

Поначалу я растерялся, не зная, как применить эту способность. Я просто жил со своей невидимостью и наблюдал, постепенно понимая, что именно это мне и нравится — наблюдать.

Я узнал, что разнорабочий в «Пятёрочке» — молчаливый и всегда подозрительно серьёзный парень — живёт с престарелой бабушкой. Он любит театр, участвует в самодеятельности, сам шьёт театральные костюмы и постоянно разучивает новые пьесы.

Я узнал, что суровая завкадрами с моей работы вечерами пишет стихи о любви, семье, детях и читает их своим кошкам, а мой приветливый сосед на самом деле мрачный мизантроп, и если бы его ненависть превратилась в яд, планета бы обезлюдела.

Время от времени я навещаю свою бывшую девушку. У нас были такие светлые отношения, они казались крепкими… Но не сложилось.

Меньше всего я хочу напугать её своим присутствием, поэтому веду себя тихо. Я беззвучно следую за ней, смотрю на неё с любовью и нежностью. Бывает, что она берёт смартфон и открывает нашу старую переписку.

«Скучаю», — пишем мы друг другу.

«Люблю тебя. Скоро буду», — пишу я.

«Я тоже тебя люблю. Жду», — отвечает она.

Потом она листает фотографии: я, она, мы вместе, снова я и снова мы вместе. Она доходит до последней фотографии, на которой крупным планом моё лицо. Фотография чёрно-белая. С чёрной полосой в нижнем углу.

КПП

На контрольно-пропускном пункте царила безмятежность. Под мостом монотонно шептала река, ветерок приносил из рощи запах весенней листвы.

Илья докрасил табличку, вышел на солнышко и набрал полную грудь свежего утреннего воздуха. Работа мечты. Он так долго ждал её. Специально не искал, потому что даже не предполагал, что она есть. А поди ж ты — есть, да ещё такая, на которой с радостью выкладываешься.

Здесь Илья брался даже за то, что в его обязанности не входило. Заскрипел шлагбаум, стал заедать турникет на посту личного досмотра — всё починил. Выцвела табличка с названием КПП — купил краску и подновил. Когда свою работу любишь, то не подсчитываешь, что она должна тебе, а что ты ей.

На прежних местах Илья не приживался. Казалось бы, неконфликтный и исполнительный парень, не болтун, сор из избы не выносит. Он всегда был тихим, молчаливым, слухов не распространял и не любил их. Беда в том, что при этих качествах Илья был въедливым и прямолинейным. Дураку в лоб говорил, что тот дурак, а лодыря называл лодырем.

Илья следовал простому правилу: делайте то, за что вам платят, делайте хорошо и в срок, позволяя и другим спокойно работать. Многим эта философия Ильи не нравилась.

А вот в пограничном деле его въедливость, молчаливость и прямолинейность превратились в несомненные плюсы. Никто мимо Ильи не прошмыгнёт, не скроется за фальшивыми документами.

Конечно, пересекающие границу — тот ещё контингент. Попадаются такие особи, что хоть стой, хоть падай, и тогда Илье хочется упереться и не пускать, однако не положено. Пусть у тебя вся башка рогами усеяна, а сам ты — трёхголовая огнедышащая тварь, но если с документами порядок, то милости просим. Ничего запрещённого не перемещаете — проходите, всегда рады.

С теми же, кто пробует через границу силой пробиться, у Ильи разговор короткий и смертельно строгий.

Илья оправил форму и поднял шлагбаум. Контрольно-пропускной пункт «Калинов мост» начинал работу. Под мостом шептала огненная река Смородина.

Участковый

Участковый был уверен, что немёртвые скоро придут в посёлок. Не могли не прийти, ведь инстинкты гнали их с севера на юг, в тёплые края.

Он знал, что всем уцелевшим после эпидемии, а их в посёлке осталось меньше полусотни, нужно держаться вместе. Только вместе можно спастись.

Каждый день участковый обходил посёлок, встречался с жителями и пытался донести до них свою правду. Одни смотрели на него, как на пустое место, другие безучастно кивали в ответ, но за участковым не шли, а кое-кто реагировал агрессивно, словно он лично был виноват в эпидемии, в неспособности справиться с бедой и её последствиями.

И вот страшное случилось — немёртвые пришли. Первой жертвой стал Георгий Куваев. Этот сухонький старичок целыми днями кружил по кладбищу: от могилы матери до могилы жены и обратно, а вечером возвращался к дому. Участковый надеялся, что рано или поздно сможет переубедить старика, но сегодня нашёл его растерзанное тело.

Времени оплакивать не было, и участковый бросился спасать Черницких. Прежде те всегда отвечали ему бессмысленной злобой. Однажды Черницкий и вовсе его избил. В тот раз участковый поднялся и молча ушёл, потому что он больше не власть, в посёлке каждый сам по себе и каждый только за себя.

Муж и жена Черницкие лежали на тротуаре около своего подъезда. Они смотрели в низкое северное небо, и на их лицах уже не было злобы.

Участковый торопился поскорее сообщить об опасности остальным. Страх наконец-то заставит всех одуматься, объединит. Он не успел и в кустах на улице Спортивной наткнулся на притаившихся немёртвых.

Один хромой мужчина, две женщины, измождённые долгой дорогой. Мужчина был вооружён дробовиком, а женщины битами и ножами. У ног взрослых сидели испуганные дети.

Участковый потянулся к кобуре на поясе. Он сделал это автоматически, поскольку не помнил, для чего вообще нужен табельный ПМ и как им пользоваться. Всё, что он помнил, так это свой долг: защищать людей, защищать любой ценой.

Участковый косил единственным глазом. Его правый глаз выклевала чайка ещё до того, как он восстал из мёртвых. Угрожающе рыча, он пошёл на врага. Объеденная до костей левая рука болталась плетью.

Синтетический виски

Миллер сдал пост оператора и собрался на третий уровень станции телепортационного перемещения. На днях там открылся новый бар, и Миллер всю смену представлял, как попробует синтетический виски, по слухам, доставленный прямиком с Земли.

Пробегавший мимо поста секретарь шефа остановился около Миллера, почесал в затылке и сказал:

— Чуть не забыл. Забеги к шефу. Он что-то хотел.

Миллер кивнул. Лёгкой походкой человека, не чувствующего за собой никакой вины, он направился в кабинет Лазаренко.

Шеф сидел перед голографическим экраном и сосредоточенно заполнял регистрационный журнал станции.

— Напомни мне данные последнего перемещения, — сказал он, как только Миллер вошёл.

— Фермерская база на Терранте. Сорок девять колонистов, семь групп животных, сорок девять тонн…

— Оружие у них есть? — не отрываясь от регистрационного журнала, уточнил Лазаренко.

— Без понятия, — ответил Миллер, и за этими словами ясно слышалось: «Шеф, у тебя журнал перед глазами. Посмотри сам».

Лазаренко развернул экран с записью перемещения, чтобы Миллер тоже видел. Колонисты и сотни контейнеров двигались в сферу телепорта, в нижней части экрана мигала надпись «Транзитная зона № 14, планета Анденна».

Миллер пришёл в ужас. Внутри всё сжалось.

— Как Анденна?

— Ты оставил координаты предыдущей точки выхода, идиот! Вместо тихой фермерской планеты сорок девять колонистов оказались на Анденне! Это там, где плотоядные растения, трясины полыхают от болотного газа, а каждая тварь только и думает, как бы тебя сожрать!

В ушах у Миллера загудело, ноги подкосились. Его охватил ужас от понимания последствий своей ошибки. Но заботила его вовсе не судьба колонистов. Он представлял последствия для себя.

— И что делать? — спросил он, пытаясь утешиться мыслью, что шеф обязательно что-нибудь придумает. В конце концов Лазаренко тоже нёс ответственность за неправильные координаты. Он начальник смены. Он должен контролировать, проверять и перепроверять.

Шеф свернул экран, продолжил удалять из журнала одни данные и вносить другие. Наконец он сказал:

— На Анденне и Терранте нет ни обратных телепортов, ни центров подпространственной связи. В лучшем случае они там появятся лет через пять-десять. Так что история всплывёт не скоро, а нас тут уже не будет. Пусть операторы, которые сменят нас в будущем, разбираются с этим и гадают, какого чёрта фермеры поменяли пункт назначения, и виноват ли кто-то, кроме них.

Лазаренко сохранил данные, открыл все сорок девять заявок колонистов и посмотрел на улыбающиеся лица фермеров. Он грустно улыбнулся им в ответ. Теперь во всех заявках на переселение точкой выхода значилась Анденна.

— На третьем уровне бар открылся, — сказал он Миллеру. — Все хвалят тамошний синтетический виски. Пойдём. Нужно выпить за то, чтобы у колонистов получилось выжить.

Автоматика

Мамаев не доварил пельмени. Выловил, как только они начали всплывать, залил майонезом и достал из холодильника ледяное пиво. По телевизору началась «Битва экстрасенсов». Мамаев с тарелкой в одной руке и бутылкой пива в другой плюхнулся в кресло, расслабился. Выходные начались неплохо.

Автоматика проигнорировала Мамаева.

Дмитрий Сергеевич играл с внучкой. Девчонка расшалилась, бегая по коридору и кружась, как юла. В какой-то момент старику показалось, что она вот-вот запнётся. Он резко наклонился, чтобы подхватить, и в пояснице кольнуло, да так, что не разогнуться.

Дмитрий Сергеевич попытался успокоить внучку:

— Анечка, тише-тише. Пойдём лучше сказку почитаем.

— Хочу мультики! — выкрикнула девчонка и побежала в зал.

Автоматика прервала отслеживание.

Антон устал от спора.

— Мама, у меня своя жизнь. Не вмешивайся, пожалуйста, — сказал он, не боясь, что его слова разлетаются по всему подъезду. — Не лезь в наши отношения.

Он хлопнул дверью и побежал вниз по лестнице. Нина Гавриловна осталась в квартире одна. В груди сдавило, перехватило дыхание. Перед глазами запрыгали чёрные точки.

Автоматика отправила сообщение:

— Запрос на корректировку для К-24-17.

Аналитический модуль отозвался:

— В корректировке отказано.

Боль отступила. Нина Гавриловна бросилась в комнату, распахнула окно и крикнула идущему через двор сыну:

— Я тебе дам «не лезь»! Жизнь у него. Нашёл себе какую-то прошмандэ, а на маму что, плевать?! Мама жизнь прожила…

Лёша сидел на набережной, смотрел на мелкие волны реки и думал о глубине. На ресницах висели слёзы. Он вспоминал врача в холодном коридоре больницы. Врач мялся и повторял:

— Сделали всё возможное. Трое врачей… Всё, что могли, понимаете… Вы держитесь.

Держаться Лёше было не за что и не за кого. Вот только что была жена и её короткое «Лёша, началось. Рожаю». И вот ты уже один. С кладбища — на набережную.

Пустота. Внутри и снаружи. Такой огромный мир, так много людей в нём, но так пусто, и замечаешь только мелкие волны глубокой реки.

Автоматика ожила:

— Запрос на корректировку для К-62-04.

Аналитический модуль ответил:

— Корректировка согласована.

Что-то ткнулось в ногу, дёрнуло за штанину. Лёша посмотрел вниз, и слёзы сорвались с ресниц. У его ног сидел подслеповатый щенок. Крошечный кутёнок дрожал, жался к Лёше.

— Ты как тут? — он взял щенка на руки, встал и огляделся. Вокруг ни души. — Ты чей?

Щенок качнул головой и уткнулся мужчине в шею, словно ответил:

— Твой.

Автоматика продолжала отслеживание, периодически подавая запросы и получая ответы от аналитического модуля. Чаще всего вмешательство не требовалось. Тысячи капсул гибернации издавали еле слышный гул. Тысячи спящих колонистов проживали бесконечное количество жизней в долгом, очень долгом путешествии по Вселенной.