Тихое место

Тихое место

Рассказ первый "Тихое место"

В СССР - самой читающей стране – книги были страшным дефицитом. Их покупали, перепродавали, меняли, за ними стояли ночью в очередях с номерками на руке…

Мне в этом плане несказанно повезло – мама работала в книжном магазине и проблем с доступом к печатной продукции не было. С моей патологической страстью к чтению конкуренцию матери – большой шишкой в книготорге –могла составить только мать-библиотекарь. Дети известных актеров, выбравших путь своих знаменитых предков, говорят, что выросли «за кулисами». Смело могу заявить о себе тоже самое. Только вместо театра, у меня был целый книжный мир! Сначала из детсада, потом из школы пять дней в неделю я приходила сюда на протяжении многих лет. Там был мой дом, мое королевство.

Когда думаю о «закулисье» магазина, мгновенно включается обонятельная и осязательная память. Сложносочетанные композиции из запахов бумаги, типографской краски, пыли, влаги действовали на меня умиротворяюще. Тяжелые стеклянные двери в металлическом обрамлении отсекали не только уличные шум и суету, но в моем случае время, пространство и реальность. Это был целый ритуал. Сначала «здрасте всем», дежурные улыбки, ответы на вопросы «как дела в детсаду/школе». Нельзя было демонстрировать спешку и нежелание общаться, ведь милому и доброму ребенку, как правило позволено чуть больше, чем угрюмому и мало воспитанному… Потом небольшая кухонька в дальнем помещении – порадовать маму аппетитом, которого в реальности никогда не было. Только потом меня оставляли в покое, и уже до конца рабочего дня я могла бесконтрольно перемещаться по территории.

Обойти владения – это тоже был сродни церемониалу. Сначала завитринные пространства, потом закоулки отделов, ниши между стенами и окнами в пол. По-моему, уборщица об этих местах не знала, поскольку кое-где собирались клубки пылезавриков. Обычно они смирно лежали на плотном пылевом ковре, пока я не проносилась с инспекцией. Заканчивалось все одинаково – застукав пыльную-грязную меня, мама вручала ведро с тряпкой и наказом «убрать там, где я все это нашла».

Особое место – склад, книгохранилище. Там всегда было чуть прохладней, чем в торговом зале. Половина неработающих потолочных светильников создавали иллюзию приватности. Теть Наташа, чье рабочее место было здесь, его не любила и старалась больше времени проводить снаружи. Большое удобное кресло со столом, кучей канцтоваров и даже печатной машинкой были в полном моем распоряжении. Наталья научила меня не просто печатать на машинке, а пользоваться копиркой – о ксероксе в 80-е можно было прочитать только в фантастических книгах. Мои первые рассказы рождались в этом подсобном помещении. Дальше ящика стола они не ушли, но остались фантомные ощущения счастья в тихом месте… Я давала себе обещание стать писателем. Обязательно фантастом, потому что к десяти годам сформировались четкие предпочтения. Именно там рождались мои герои, которые путешествовали во времени, приобретали суперспособности и спасали планеты. Спустя десятилетия об этом стали писать много и многие, какие-то сюжеты я даже узнавала. Понятное дело – в информационном поле планеты витала не я одна. Жаль, что первую межзвёздную экспедицию в туманность Андромеды отправила не я, за это хочется попросить прощения у той маленькой девочки.

А может, та девочка и не ждала от меня звездных войн. Она сидит в своем уютном уголке, печатает на машинке очередной рассказ про спасение галактики — и улыбается. Потому что я сдержала слово. Пишу. Про себя, про нее, про тихое место, копирку и пылезавриков. А космос? Открою секрет – ученые открыли очередную эзкопланету, индекс подобия с Землей которой просто зашкаливает. Вдохновляет, не правда ли?

Рассказ второй: Дорасти до Сервантеса

«Мам, смотри Дуська дверь ломает», - завопила малышка. Спокойно выдыхаем. Дуська – это кошка. Конечно, она ничего не ломает. У нее новая фишка – прыгает на ручку двери, пытается ее открыть. Ни разу еще не получалось, но сегодня – победа! Гордой походкой животинка дефилирует в гостиную. Я смеюсь – «Да это не Дуська, а целая Дульсинея Тобосская». «Кто это?», – немедленно спрашивает мой любознательный ребенок. «Дама сердца Дон-Кихота». Потратила полчаса на краткий пересказ о приключениях странствующего рыцаря Дон Кихота и его верного оруженосца и друга Санчо Пансы. Пусть меня простят достопочтенный Мигель де Сервантес и учитель литературы – боюсь дочь ограничится знакомством с легендой испанской литературы моим представлением о нем и его произведении. Пока она побежала гуглить новые слова «идальго», «кабальеро» и «Россинант», я вспомнила, как сама когда-то «доросла» до Сервантеса.

Мне было три года, когда любимая младшая тетушка научила меня читать. Ей, ученице 1-го класса понадобился подопытный, которого она могла бы учить тому, что ей преподают в школе. А тут я – племяшка, за которой надо присматривать и развлекать. Забегая вперед, скажу, не ту профессию теть Лариса выбрала в жизни. К концу учебного года мы обе бегло читали. Меня нарекли вундеркиндом и всякий раз демонстрировали гостям, как малышка читает «с листа» любую подвернувшуюся книгу, или газету.

Так вот про Сервантеса. У родителей была огромная библиотека. Книги стояли на самодельном во всю стену стеллаже. Когда я дорвалась до чтения, меня уже было не остановить. Я читала все подряд, что вызывало недоумение у окружающих. Мама вздыхала, что я «забиваю голову черт-знает-чем и так ум за разум может зайти», папу беспокоила бессистемность и он пытался структурировать мое самообразование. Первым делом навел порядок на полках. На нижние две пошла детская и познавательная литература. Моего роста метр с кепкой как раз доставало. Не помню, сколько мне понадобилось времени, чтобы все это «проглотить», но читала я быстро, закидывая информацию, словно на жесткий диск. Меня пытались ограничивать, но безуспешно. В сад я ходила нечасто по причине хрупкого здоровья, а тем, кто за мной присматривал, пока родители были на работе, главное было, чтоб деточка была сытая и тихая.

Когда нижние полки были «переварены», я подходила с табуреткой и полка с легендарными подписными изданиями – гордостью каждой советской семьи – мне постепенно покорялась. Мама работала в книжном магазине, потому доступ к дефициту у нас был самый прямой. Серия «Библиотека всемирной литературы» меня захватила надолго. Но я все время поглядывала выше. На самой верхней полке стояло чудесное подарочное издание. На корешке золотыми буквами было написано «Сервантес». Меня веселило это слово, ведь я уже точно знала, что сервант – это шкаф такой со стеклянными дверками, который в зале стоит. Но папа пояснил, что Сервантес – это испанский писатель, автор романа про доблестного рыцаря Дон Кихота Ламанчского. Я потребовала книжку про рыцаря сейчас, но он видимо пошутил, сказав, дорастешь, достанешь, прочитаешь.

Я старалась, росла, но плохо и медленно. Самый большой стул, приставленный к стеллажу, не спасал. Кого-то просить достать книгу, мне в голову не приходило, обещала же папе, что не буду торопить события. Конечно, книги, имеющиеся в наличии, здорово отвлекали. К 1-му классу я прочитала всего Дюма. Что там мог понять семилетний ребенок, до сих пор ума не приложу. Но я помню свои ощущения, чувства, свое погружение во Францию XVII века, как отчаянно сжималась душа, сопереживавшая героям.

Мой первый день в первом классе был сплошным разочарованием. Ровно, как и второй день, и третий, и последующие. Между мной, девочкой, начитанной больше, чем многие взрослые, и детьми, складывающими «ма-ма мы-ла ра-му» была пропасть. Родители понимали, что мне скучно и грустно. Папка вспомнил о моей навязчивой идее с Сервантесом и в один из вечеров принес лесенку для стеллажа. Он торжественно вручил мне ее со словами: «Вот ты и доросла до Сервантеса». И тогда я пропала на два дня. Меня смешили приключения безумного старца и его верного товарища, и одновременно хотелось плакать… Я так ждала знакомства с ними и не была разочарована. Мне хотелось тоже немедленно выйти на борьбу с ветряными мельницами и причинить добро и справедливость всему миру.

Первое, что я сделала – вернулась в школу, куда отказалась было ходить, рассказала на классном часе про Дон Кихота. С легкой руки классного руководителя организовала читательский кружок и после уроков по часу читала вслух одноклассникам разные книги по своему вкусу. Вся начальная школа прошла под знаменем книгочеев. У меня было даже два рыцаря, которые потребовали посвящения и согласия стать дамой их сердца. Но это уже совсем другая история… Спустя много лет мои однокашники говорят, что почти все свои книги в жизни они причитали под моим чутким руководством.

Рассказ третий: Привычка читать

«Слушай, вот как ты заставляешь свою Сашу читать», – вопрос мамочки из родкома выбил меня из удобного режима «слушаю-киваю-поддакиваю-не вслушиваюсь». Я даже растерялась: «А разве она много читает?». Посмотрев на классную руководительницу, на всякий случай добавила – «Тоже переживаю по этому поводу».

Сосредоточившись на дискуссии классного собрания с удивлением, поняла, что читающие дети – те, кто знаком с произведениями из школьной программы. Честно, говоря, думала, такое не считается. Как тут не вспомнить великого Даля – «Иное время — иное бремя»…

Но мысль, как завлечь ребенка в Мир книг для меня особенно чувствительна. Со старшими срабатывал простой способ – я начинала читать вслух выбранные рассказ, или повесть, потом рассказывала свои детские впечатления о прочитанном. Через пару дней у мамы «возникали срочные дела, и она не могла почитать на ночь». Результат предсказуем – детей уже захватили Винни-Пух, Карлсон, Васек Трубачев, Динка, Рыцари сорока островов и конечно же Гарри Поттер, куда без него. С младшей – яркой представительницей поколения Альфа – все сложно. Она с упоением слушает мои чтения на сон грядущий, в нужных местах смеется или плачет, значит с чувствительностью все в порядке. Однако на подкладываемые книги – полный игнор. Если родительнице некогда, то завершает чтение Алиса. Нет, это не еще одна дочь с таким именем. Это… умная колонка.

Давить, заставлять читать для меня, подружившейся с чтением еще до детсада, кощунственно. Лучше уж совсем не открывать книгу. А что, вполне прекрасно живут люди, осилившие от корки до корки только букварь. Лично знаю многих, все у них в порядке. Шучу, конечно, они читали базовый школьный минимум через силу. Но, по их собственному признанию, ничегошеньки в памяти не осталось. И вместо любви к чтению – буквально физическое отвращение к книге.

А вот меня в детстве наоборот пытались ограничить в чтении. Да, бывает и такое. Помню, как отправляя меня делать уборку, за мной следили, выдавали газеты для протирки стекол только с расшифровками очередного Пленума ЦК КПСС. Иначе я реально могла залипнуть с мокрыми страничками со словами «подожди минуточку, тут такая интересная статья».

Оторвать от чтения меня не мог даже прием пищи. С легкой руки папы, который также не выпускал из рук книжку, мы завтракали-обедали-ужинали в одиночестве, чтоб не раздражать домочадцев. Комфортно чувствовали себя с ним вдвоем за кухонным столом. Не нужно было разговаривать, отвлекаться, общаться… Да нам этого было и не нужно, мы чувствовали друг друга на каком-то эмпирическом уровне. Если мама была и есть мои якорь, сила, то он был Вселенной, где книжный мир с его героями существуют взаправду. Когда его сердце внезапно остановилось, я утонула в черноте. Там я собирала себя по осколкам, тогда же и поняла значение этой дурацкой клишированной фразы. Но книги спасали. Когда-то давным-давно я давала себе слово, что не буду глубоко погружаться по ту сторону страниц. Это помогло остаться на границе иллюзий с ощущением, что папа просто ушел туда. В тот самый мир, где можно прожить тысячу жизней с героями тех самых книг. Забавно, когда я нахожу от него «приветы» в виде записанного прямо на странице любимого детектива номера телефона, или какого-то списка продуктов, или имени. Да-а-а, это ужасная привычка портить книги досталась и мне. Стыдно за загнутые страницы и рисование на полях. Ничего не могу с этим поделать. А может не хочу… Может этой мой способ достучаться до изнанки?

Младшая пришла к книгам. Своим путем. Не могу сказать, что сложным, просто другим. Сначала были комиксы. Очень много комиксов. Я снова погрузилась в увлечение ребенка. «Третья серия», – смеется надо мной муж, вспоминая, как я сначала была экспертом по русалочке Ариэль и волшебницам Винкс, потом точно знала, что Наруто Узумаки из деревни Скрытого листа и поименно могла перечислить главных злодеев Акацуки. Сегодня я хожу на фан-встречи поклонников Майора Грома, а шеф-редактор студии Bubble Studios и менеджеры фирменного магазина, по-моему, знают меня в лицо.

Так вот, этот рисованный мир оказался ничуть не хуже книжного. Я знала, что моему любознательному ребенку будет мало. Теперь рядом с большим стеллажом с комиксами стоит не менее габаритный стеллаж, но уже для книг. Младшая наполняет его сама. Там вперемешку стоят подростковая проза про сложности взаимоотношения тинейджеров, «Капитанская дочка», «Алые паруса», рассказы Чехова и «Портрет Дориана Грея». Никакой системы, никаких подборок. А потом появилось сердечко на полях «книги-стекла»*.

*Стекло на молодежном сленге – обозначение чего-то, что вызывает сильные, порой болезненные, эмоции. Обычно это что-то грустное, трагичное, вызывающее слёзы. Выражение пришло из фанфикшена, где «стеклом» поклонники характеризуют какое-либо драматическое событие в рассказе, которое причиняет им душевную боль.

Рассказ 4

Пузатый голубь

Мой 10-летний ребенок хвастался впечатлениями от первой самостоятельной поездки в Торгово-развлекательный центр. По тому, как дочь махала руками и нарочито громко смеялась, поняла, что ее покупки вряд ли меня порадуют и выделенные ей три тысячи рублей истрачены подчистую.

«Ну, показывай», – честно сдерживаю скепсис. И на меня из сумки посыпались… толстый плюшевый голубь, который «вот так смешно крякает, когда нажимаешь на пузико», фигурка-персонаж из любимой манги, газировка и конфеты «из того самого прикольного японского магазина». «Ну еще мы поели, ты же сказала не голодать», – бодрячком ответила покупатель-мечта.

Удачно блимкнуло сообщение в рабочем чате, поэтому мне удалось сдержать первые, пришедшие на ум комментарии.

«Снова «двойка» тебе по финансовой грамотности», – уныло промелькнула мысль. Ну как так-то? Ведь буквально на днях у нашего 5-го «З» было онлайн-собрание, как научить детей обращаться с деньгами. Мы с дочерью честно прослушали лекцию, я даже похвастала перед старшими детьми в семейном чате, мол, Сашуля отучит вас от транжирства. Оба отреагировали мгновенно: «Экономия – это путь к нищете», «Ты отстегни ее от подола и отпусти одну в магазин». Да еще и поздравили друг друга, что, когда они были маленькими, их мать не изучала способы сохранения семейного бюджета. И она, то есть я, сто раз думала бы, а не покупала им кучу всякой всячины, порой, за сумасшедшие деньги. «Зато было весело и есть, что вспомнить», – был сделан однозначный вывод. Мы же затеяли эксперимент с самостоятельным походом за покупками и нате вам – пузатая птица. Про то, что надо было прикупить канцелярии для учебы и выбрать книгу для внеклассного чтения, конечно же, дите не вспомнило. Погрузиться в меланхолию не дали очередные сообщения в чате «Семейка Адамс»: «Надеюсь вы не выкинули моего Пикачу?» и «Соберите все биониклы в пакет я позже заберу!».

К моменту возвращения младшенькой я уже улыбалась, нажимая мягкий животик смешного голубя и вспоминала...

Мне было десять. Заходила в «Детский мир», чтобы выбирать подарок племяннику вполне себе взрослой девицей, но тут увидела невероятной красоты куклу. Она стояла в коробке – большая, нарядная, недосягаемая. Цену за нее поставили просто космическую — 90-е никого не щадили… Я не просила маму ее купить, даже в мыслях не было, понимала, нам это не по карману. Вот только день как-то потускнел и перестал радовать. Спать легла очень рано.

После школы я не побежала к маме на работу в книжный магазин, как обычно, а пришла домой. На моей кровати в огромной коробке лежала та самая кукла. Даже сейчас, столько лет спустя, у меня перехватывает дыхание от чувств. Мы с «Анастасией» до вечера просидели на полу. Потом пришли родители. Я взяла маму за руку, заглянула ей в глаза: «Спасибо, но… почему?». Она ответила – «Не могла смотреть, как гаснет блеск в глазах моего ребенка».

Рассказ пятый: О рыцарях и мушкетёрах

Рассказ пятый: О рыцарях и мушкетёрах

«Какие эти мальчишки дураки», — с этими словами младшая дочь кинула ни в чем не повинный рюкзак в кресло. Мы с креслом отреагировали одинаково, молча с пониманием. Один принял в объятия рассыпавшиеся тетрадки с карандашами, я — возмущенного ребенка. В испорченном настроении виноваты, как и в прежние лет пять (они с детсада идут по жизни вместе, одна группа, один класс) Марик с Лекой. В миру Марк и Валера. От этих двух гиперактивных пацанов стонут и взрослые, и дети. Безобидные шутки навроде спрятанных пеналов и стрельбой комков из бумаги трансформируются в более злые забавы. Оказывается сегодня они отобрали у двух одноклассников сумки со второй обувью, закинули их на крышу беседки и с гиканьем унеслись в закат. Вчера затоптали чью-то куртку. «А еще, — зловещим шепотом сказала малышка, — их видели на пруду, и они курили. Я малодушно порадовалась, что моего ребенка, который третий год успешно занимается панкратионом и ММА, юные злодеи не тронут. Пробовали, получили в нос и «солнышко», теперь обходят стороной.

Э-э-эх, а мне в ее возрасте со своими злодеями приходилось разбираться по-своему. Поскольку в Советском Союзе девочки были все больше по танцам, как и ваша покорная слуга, то бить приходилось… Словом. К счастью, у начитанной меня этого добра было навалом. Личные хулиганы прибились ко мне еще до школы. Однажды они подкараулили меня у магазина, из которого я шла с батоном и рогаликом с посыпкой, отломали половину булки и умяли прямо на моих глазах. Причем уходить не торопились. Чего ждали — сложно сказать. Может мечтали доесть выпечку, а может ждали бесплатного развлечения в виде девчачьих слез. Но… у меня был период Диккенса. В свои шесть лет мне я уже познакомилась с его творчеством. Я немедленно ощутила себя героиней времен викторианской Англии, протянула им хлеб и поинтересовалась, кто их бьет и заставляет воровать. Со словами «девочка, ты что дура», они все-таки забрали остатки булки и убежали. Дома я с жаром уговаривала отца пойти и спасти несчастных ребят из жестокого плена и не дать им превратиться в «воров и убийц». Вечером потенциальные душегубцы пришли сами, принесли целый рогалик и позвали на лавочке посидеть возле дома. «Виталя, Минька», – чинно представились ребята моему отцу, выглянувшему посмотреть, кто покушается на кровиночку. Он узнал соседскую ребятню и со смехом рассказал, что уже готов был идти на поиски детей из приюта Оливера Твиста. Любознательные мальчишки спросили, кто это, и я им начала рассказывать. На пересказ приключений лондонского сироты ушло несколько вечеров. Я пересказала им с десяток самых разных книг. Вместе мы раз за разом переживали за бравого Айвенго, смеялись над рассказами Зощенко, приключениями Незнайки, плакали после «Хижины дяди Тома». Мой принцип – никакой системы в чтении – им зашел, да, если честно, выбора у них не было.

Потом был период Дюма и мушкетеров. Фильм уже несколько лет властвовал на экранах телевизоров. Во всех дворах страны «мушкетеры» бились на палках с «гвардейцами кардинала». В один из вечеров Минька с Виталиком вызвали меня для «серьезного разговора». Я предвкушала битву в честь прекрасной дамы, волновалась и краснела. И тут Минька, шмыгнув носом, произнес: «Слушай, а ты можешь нас временно из рыцарей в мушкетёры посвятить. Немного разочаровавшись в том, что боя за сердце красавицы не будет, я сердито им сказала, что мушкетеры рыцарям не помеха, и они могут с чистой совестью идти и лупить прихвостней Ришелье. А все потому, что мушкетеры – это профессия, а рыцари – призвание души и сердца.

Потом судьба нас развела – мы с родителями переехали. И хотя мы учились в одной школе, общались все реже и реже. Неудивительно, ведь разница в три года, когда мы дети и когда мы взрослые – совершенно разные истории. Ребята продолжали оставаться бузотерами, которым педагоги предсказывали нелицеприятное будущее, я продолжала прокачивать «читательский скилл», обзаводилась репутацией «ботанички» и успешно балансировала на границе книжного и реального мира. Как ни странно, но в школе я вполне комфортно себя чувствовала, несмотря на набор не самых распространенных качеств. Ко мне никогда не цеплялись задиры, да что там, меня даже не намылили снегом ни разу за все время учебы. Совсем не потому, что со мной мало общались. Наоборот, в классе я была единственной, вхожей во все три «группировки», на которые делился коллектив. Кстати, я тогда и не догадывалась, что мой «В» класс расколот по интересам. Со всеми дружила, книги давным-давно научили меня общаться легко и непринужденно и находить общий язык со всеми. Когда мне в классе девятом попался Дейл Карнеги с его искусством манипуляции, посмеялась, – не зная американского психолога я с успехом пользовалась его методами, училась улыбаться сама и дарить позитив окружающим. Много лет спустя, будучи мамой троих детей, узнала, что залогом моей беззаботной школьной жизни были не только развитые манипулятивные техники, но и присмотр старших товарищей. Рассказал об этом мне и моему мужу один из моих рыцарей-мушкетеров Минька в один из наших приездов на малую родину. Мы встретились случайно на центральной площади нашего маленького городка. Огромный дядька крепкими объятиями поднял меня вверх и с басом произнес: «Лилька, сто лет сто зим, ты совсем не изменилась». Понимаю, что мы знакомы, и, видимо, хорошо, но вычислить с ходу не удалось. Мужнино «Миха, ты что ли?» мало помогло. Не было у нас Михаилов ни в школе, ни в университете. Супруг шепнул в ухо: «Это Минька». Обалдеть, но это и впрямь был Минька, точнее Михаил Петрович – настоящий полковник полиции. Школьные учителя были правы, прогнозируя ему нелегкую судьбу. Борьбу с преступностью – легкой прогулкой по жизни не назовешь. Вечером мы ужинали в ресторане, он познакомил меня с супругой и двумя взрослыми сыновьями, много хвалил и восхищался, да так бурно, что у моего благоверного начал дергаться глаз. Тогда же и рассказал со смехом, как они на пару с товарищем время от времени проводили профилактические беседы со школьной борзотой на тему моей неприкосновенности. «Меня даже не мылили снегом в детстве», – зачем-то ляпнула я. Муженек в предвкушении аж руками потер, пообещав восполнить пробел. Вспомнили про Виталика. Миша рассказал, что его жизнь сложилась непросто, но «пацаном он был правильным». Несмотря на то, что стояли они по разные стороны баррикад, иногда общались. В одной из разборок в нулевых его серьезно ранило, и он скончался в больнице. На пышные похороны местная братва пустила «честного мента Миху», и он прочитал на одном из венков «Айвенго от пацанов! Спи спокойно, брат!». Оказывается, он заработал свое прозвище за определенные принципы чести и справедливости, и убеждение, что рыцарь – это призвание души и сердца…

Рассказ шестой: Очкарики и высокомерность

В детстве и юности мне приходилось прилагать большие усилия, чтобы, балансируя между книгами и реальностью, не провалиться в мир грез целиком. Хотя соблазн был велик… С книжными героями я чувствовала себя «своей», в обычной жизни меня считали странной и даже высокомерной, потому что, якобы, никогда не здоровалась при встрече. Последнее, скорее, правда, чем ложь. Но этому было простое объяснение – я не носила очки при прогрессирующей миопии.

Близорукость часто идет за руку с книгочеями. В первом классе я приняла это спокойно, отнесшись к диагнозу окулиста, как к плате за допуск к сокровенному. Но очки отказалась носить категорически. Поклялась ходить в кабинет здоровья и делать гимнастику для глаз со специалистом. Честно прозанималась там почти год. Мы с процедурной медсестрой довольно быстро достигли тайного «соглашения о неразглашении». Частенько оставляя меня одну в кабинете на целый час, который я тратила понятное дело на чтение, она выходила с конкретными матримониальными планами в коридоры медучреждения. Забавно, но мы – семилетний ребенок и молодая девица 22 лет от роду к концу моего лечения – стали чуть ли не лучшими друзьями.

Лиза, про себя я ее именовали «Бедная Лиза», сначала удивлялась моей страсти к книгам, потом интересовалась количеством прочитанных книг, затем и вовсе призналась, что завидует моей начитанности. Время от времени мы делились «премудростями» друг с другом. Я выдавала советы по покорению мужских сердец, основываясь на теоретическом опыте. Она убеждала меня не выпячивать знания, потому как «шибко умных не любят». Мое лечение закончилось тем, что я выучила шесть строк сверху из таблицы Сивцева от «ШБ» до «НШЫИКБ», окулист выдала справку, что у меня миопия «-1» и что очки не обязательны для постоянного ношения. Мы расстались с Лизой вполне довольные друг другом. Мне удалось постепенно встроиться в школьную жизнь без «выпячивания и зазнайства», а моя бедная Лизхен, как выяснилось несколько лет спустя, все-таки додавила юного интерна из Отделения офтальмологии и вышла за него замуж. В их магазине «Оптика», который они открыли в 90-х, я впервые честно проверила зрение. «Минус пять, астигматизм, очки для постоянного ношения», – таков был вердикт специалиста. Мне к тому времени было уже все равно – школьные годы позади, редкие насмешки из-за широкого кругозора и отличной учебы больше не волновали. Новых знакомых из универа не волновала моя привычка пройти мимо не поздоровавшись. Меня просто останавливали на ходу, кому это было сильно нужно. А еще у меня появились новенькие очки и контактные линзы в придачу. Лиза вручила их со словами: «Хватит слепошарой ходить. Вот пройдет рядом твоя судьба, а ты не увидишь».

Забегая вперед, скажу, что судьбу свою я не пропустила и меня спасли... очки. Причем, буквально! Мы отмечали с однокурсниками окончание первой сессии в ресторане, как взрослые люди. За соседним столиком сидела шумная компания молодых людей, они тоже что-то весело праздновали. Боковым зрением увидела, как один из парней встал с бутылкой шампанского, открутил пробку и она с громким хлопком выстрелила вверх, срикошетив от потолка прямо мне в глаз. Если бы не очки в массивной роговой оправе, осталась бы с фингалом. А так – стресс и радость что все обошлось со стороны обеих групп.

Лицо того любителя игристых вин я запомнила. Мы встретились через несколько дней на улице и, собственно, больше не расставались. Так, что, книги научили меня видеть главное. А очки — не пропустить свое. И да, о том, что я такая «уж очень умная» мой муж узнал далеко не сразу – лизины уроки пошли впрок. И ничего, пока не убежал. Но это уже совсем другая история!