Принцесса Дашенька о жителях АТ и своих друзьях

Первая зарисовка про жителей АТ и моих друзей: Влад Александрович

Влад, это для тебя! Почти про любовь! ***

Влад сидел за компьютерным столом и скучно тыкал пальцами в клавиатуру. Здесь все было сделано для удобства. Большой, чуть изогнутый дисплей, удобная клава, почти игровая мышь.

Как и положено бекэендеру, он шарил в базах данных, но, иногда, его начинало что-то беспокоить, тревожить, щекотать внутри. Он садился и начинал сочинять.

Сегодня было просто скучно. Он выполнял рутинную работу и не думал. Вдруг, порыв ветра заставил окно распахнуться и в комнату ворвалась крошечная искорка, оставляющая за собой золотистый след из мерцающей пыльцы.

Это была фея, прилетающая ко всем писателям в период скуки и задумчивости. Фея уселась перед ним на стопку тетрадок, закинула ножку на ножку и поцыкав, изрекла.

— Влад, ты плохо пишешь!

Совершенно не удивившись, да и вообще на автомате, мужчина схватил книжку с другой части стола и хотел прихлопнуть вредную фейку.

И тут его с такой силой откинуло к шкафу, что он ударился головой, а на него посыпалась гора книжек. Крошечная черноволосая девочка через секунду стояла у него на груди, притопывала каблучком и была очень зла.

— Еще раз так сделаешь, пожалеешь! — вдруг наморщила носик и фыркнула — смени одеколон, не нравится.

И тут же поднялась в воздух, перекувыркнулась, начала дурачиться, смеяться, кружиться, отлично понимая, что она прекрасна в своем образе.

Влад лежал в книжках и думал, за что ему прилетело такое чудо.

Выбравшись из под книжек, мужчина достал из шкафа старый домик из аквариума, положил туда мягкий пушистый розовый носок, отрезал кусочек кекса от своего, который ел недавно и в наперсток плеснул капельку чая.

Фея сразу принялась за угощение и пока чавкала, умудрялась говорить.

— Так, пишем, сказку! Вот почему ты никогда не писал красивой сказки! Главная героиня будет…

— Шикарная блондинка! — опрометчиво вырвалось у Влада.

У девочки кекс выпал из крошечных ручек. Вокруг взвилась золотая пыльца и вот уже в ее руке был настоящий серебряный меч, хоть и крошечный, он очень напоминающий иголку и вредная фейка шла на него с этим грозным оружием.

— Запомни! Ни-ка-ких блондинок в нашей сказке не будет!

Влад даже испуганно отпрянул.

—Хорошо! Только успокойся! Я понял, понял, не будет. Ааа, если Красная Шапочка?

Девочка кровожадненькое улыбнулась, кинула на стол иголку и снова взялась за кекс.

— Красную Шапочку, если брюнетку, то можно. Ничего Влад, возьмусь я за тебя основательно и сделаю из тебя писателя.

Влад обреченно вздохнул и открыл чистый лист на дисплее. Написал «История про девочку в красной шапочке…».

Вторая зарисовка про жителей АТ и моих друзей: Эйв и Шофер (для вас)

Ребят, не судите строго, но история про вас получилась вот такая. Очень вас люблю!

***

Маленькая Эйв обожала по ночам гулять по крышам. Мама считала, что дочь спит, соседи были уверены, что по черепице бегают мыши, а мыши ничего не думали, они просто искали сыр.

Однажды, сидя на крыше и рассматривая в бинокль Луну, что, кстати, сделать никак не удавалось, Эйв встретила черного кота. Тот просто пришел и сел рядом.

— Ты умеешь рассказывать сказки? — спросила она.

— Мяу.

— Если это начало, то оно какое-то непонятное. Давай учиться сочинять сказки вместе. Ну и разговаривать заодно.

Теперь каждую ночь Эйв приходила на крышу и объясняла коту, что в хорошей сказке обязательно должны быть приключения и тайна, а также, красивый романтический конец.

Кот внимательно слушал, а в последнее время еще и завел привычку доставать золоченый блокнот и карандашом что-то там записывать.

Был у него один недостаток, который ну никак не искоренялся. Любую свою историю он завершал словами: «И тут всех съели».

Так прошел год. Кот освоился и неплохо говорил на русском языке. Начал рассказывать сказки про царей, принцесс и русалок. Иногда у него проскальзывали французские слова, а иногда и английский фразочки.

А самое главное, «съедать» в конце сказок стали на порядок меньше.

Эйв выросла, а кот отправился странствовать. Через несколько лет он забрел к одному кудрявому поэту.

— Говорят, ты сказки рассказываешь? — спросил тот.

— И песни пою, — важно ответил кот.

— А ходить кругами умеешь?

— За еду — хоть вокруг дуба, хоть вокруг стола.

Поэт серьезно задумался, а потом протянул зверю руку. Так черный кот получил постоянную работу у некоего А. С. Пушкина.

А Эйв, прочитав однажды «Руслана и Людмилу», долго смотрела на книгу и наконец сказала:

— Ах ты, усатая сволочь. Всё-таки пристроился.

Третья зарисовка про жителей АТ и моих друзей: Инквизиция (Malefick93) и инквизитор

Корабль тонул медленно, обстоятельно и, как считал старший инквизитор Адриан, совершенно не так, как должен тонут корабль — ну вот совсем не по инструкции.

Одной рукой он небрежно откинул с лица прядь светлых волос, а другой, покрепче ухватился за какую-то деревянную перекладину на палубе корабля. Потом попытался дотянуться до кружки с ромом, но съехал с папки с протоколами допросов.

Прядь светлых волос снова упала на глаз и старший инквизитор громко чертыхнулся. Тут же покосился на блестящий крестик, стыдливо выглядывающий из распахнутой рубашки, сплюнул и накатил рома из, с таким трудом добытой кружки.

Напротив сидела Дари, младший инквизитор, и скептически смотрела на сей перформанс. Красивая брюнетка с комфортом устроилась на палубе, с наслаждением прислонившись к удобно накренившейся корме, и попивала ром из такой же кружки, что и у начальника.

Она уже была знатно подшофе, но это ей нисколько не мешало. Дари громко рассуждала о правах женщины в Средневековье.

— Женщинам вообще нельзя запрещать пить, Свобода воли дана Господом.

Она подлила себе еще из темной пузатой бутылки, потом потрясла ей и расстроено скривилась — бухла оставалось немного, а тонуть еще пару часов.

— Три часа назад ты выбила признание из трактирщика за то, что он дал свободу воли еретикам — покосился на нее Адриан.

— Еретикам нельзя, а женщинам нужно!

Где-то в трюме грохнуло, что-то покатилось, обрушилось, мимо пробежала громко визжащая дама в лиловом старинном платье, но собеседники не обратили на это внимание.

— И почему мужчина обязан уступать женщине место? — продолжала Дари. — Вот я — инквизитор. У меня есть серебряный меч и не какой-то там дешевый, а с инкрустацией! У меня есть печать Святой палаты! Че думаешь как-нибудь не постою в трамвае?

Корабль резко накренился и Адриан ничего не успел сказать, а только попытался одновременно подхватить папку с допросами и кружку с ромом.

— А брюки? Ну почему я не могу носить брюки, если мне даже меч умудрились доверить? Сразу ведь на костер отправят!

— Да кто тебя отправит? Ты сам кого хочешь отправишь. Тоже мне, жертва обстоятельств.

Дари лишь засмеялась, а потом оглянулась. К ним подходил и орал в небольшой рупор матрос.

— Все к шлюпкам, мы тонем, но женщины и дети первыми.

Дари медленно допила ром прямо из бутылки и поднялась.

— Ну, наконец-то разумный человек. Ладна, мне пора.

Адриан удивленно уставился на нее.

— Погоди. Ты только что утверждала, что женщинам не нужны привилегии и они равны мужчинам.

— Да я и сейчас так считают.

— А еще говорила, что уступать место девушкам унизительно — ехидненько добавил Адриан.

— Чудовищно унизительно, вот не поверишь!

— А теперь ты лезешь в шлюпку первой? Или я что-то не так понял?

Дари подобрала юбку и с сочувствием посмотрела на начальника.

— Адриан, не путай богословие с кораблекрушением. Что ты как маленький?!

— Да это-то причем? Я вашу женскую логику вообще ни разу не понимаю.

Девушка закатила глаза.

— Да что тут понимать! Мозги включи уже. В данный момент, под нами примерно тонны ледяной воды. Какая к чертям логика!

Адриан хмыкнул, Дари уселась в лодку, расправила юбку и уплыла вдаль.

На палубе остался Адриан, без бухла, но с протоколами допросов. Откуда-то взялся епископ. Он перекрестился.

— Женщины…

Адриан мрачно покачал головой:

— Хуже, ваше преосвященство.

— Неужели ведьмы?

— Инквизиторы. Ведьмы хотя бы поварихи неплохие и про права женщин в Средневековье не задвигают.

Четвертая зарисовка про жителей АТ и моих друзей: Иви и Дари

Друзья, доброе утро! Я сегодня проспала и поэтому, начнем утро с зарисовки. Тем более, что она посвящена моей ненаглядной сестренке Ивушке Македонской. А теперь читайте!

***

А сначала эпиграф!

Вот и сегодня Ёжик сказал Медвежонку: - Как всё-таки хорошо, что мы друг у друга есть! Медвежонок кивнул. - Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем. - А ты где? - А меня нет. - Так не бывает, - сказал Медвежонок. - Я тоже так думаю, - сказал Ёжик. - Но вдруг вот - меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?.. - Переверну все вверх дном, и ты отыщешься! - Нет меня, нигде нет!!! - Тогда, тогда… Тогда я выбегу в поле, - сказал Медвежонок. - И закричу: "Ё-ё-ё-жи-и-и–к!", и ты услышишь и закричишь: "Медвежоно-о-о–ок!.." Вот. - Нет, - сказал Ёжик. - Меня ни капельки нет. Понимаешь? - Что ты ко мне пристал? - рассердился Медвежонок. - Если тебя нет, то и меня нет. Понял?..

****

Они выбрались на крышу ещё в темноте, когда город только начинал ворочаться во сне.

Рыженькая шла первой, держа в руках старый клетчатый плед. Темненькая шла следом и тащила две кружки с кофе и пакетик с печеньками.

Рыжие волосы девчонки растрепал ветер и вторая девушка тихо рассмеялась.

— Ты похожа на одуванчик. Только рыжий.

— А ты на ворону, — не осталась та в долгу. — Очень сонную ворону.

И они продолжили смеяться уже вместе, а потом и вообще зафыркали от смеха.

Дойдя до самого края крыши, они завернулись в один плед, поставили рядом с собой кружки с кофе и черноволосая положила голову сестре на плечо.

— Холодно.

— Я же говорила надеть куртку — Иви сокрушенно обняла сестренку за плечи.

— А я говорила, что ты будешь меня ругать — Дари вздохнула.

— Нахалка, что с тебя взять!

Но рыжая всё равно обняла её покрепче. Они часто приходили сюда встречать рассвет. Когда были совсем детьми, мечтали однажды забраться на крышу самого высокого дома на свете.

Потом выросли и выяснили, что для счастья высокая крыша вовсе не обязательна. Достаточно обычной девятиэтажки, двух кружек кофе и человека рядом, которому можно сказать всё — или вообще ничего не говорить. А кто лучше подойдет на эту роль, чем любимая сестренка.

Небо медленно светлело. Сначала по самому краю появилась тонкая розовая полоска. Потом облака стали золотыми, и вдруг первый луч коснулся рыжих волос.

— Смотри, — удивленно прошептала Дари. — Ты горишь!

— Это мой настоящий облик. Я солнце. Ты разве не знала!

— Скромное какое, Солнышко! Или лучше Солнчище!

Они вновь засмеялись. Дари протянула руку и поправила выбившуюся прядь у сестры.

— Знаешь, чего я боюсь?

— Чего?

— Что когда-нибудь всё станет другим. Работа, люди, города… Мы разъедемся куда-нибудь.

Рыжая немного помолчала.

— Всё и станет другим.

Сестра подняла голову и посмотрела вдаль, на занимающийся рассвет.

— Утешила, называется. Я вот щас плакать начну, ты же знаешь, как я легко могу это устроить!

— Подожди. Всё будет меняться. Но ты-то куда от меня денешься?

— В Аргентину, например! Сяду на подводную лодку и поплыву.

— А я приеду и найду тебя!

— А если на Луну?

— Куплю ракету или сама соберу и найду тебя!

— В параллельную Вселенную?

— Там наверняка есть ещё одна ты. Заберу обеих. Прикинь, как нам будет весело!

Черноволосая фыркнула и снова прижалась к её плечу. Солнце показалось над крышами целиком.

Город сразу стал другим — золотым, тёплым, почти новым. Кофе давно остыл, но ни одна из них не заметила.

Они сидели под одним пледом, смотрели, как начинается ещё один день, и обе почему-то совершенно точно знали: где бы они ни оказались потом, у каждой всегда останется место, где её ждут.

Не квартира. Не город, даже не жизнь, а сестренка, которая навсегда останется в сердце…

Люблю тебя, милая!

Пятая зарисовка про жителей АТ и моих друзей: Рене Андерсон, Рене Леблан и Александр Охотник

Друзья, надеюсь, вам понравится эта история. А если нет, то не бейте меня, я маленькая, глупая и только чему-то учусь.

Ренеш, обожаю тебя и спасибо тебе за поддержку, ты знаешь о чем я говорю.

Мессир, я вас очень люблю и спасибо, что делитесь со мной личным опытом и даете полезные советы.

Сашка - огромное спасибо за музыкальный подгон! Это то, что надо, я прямо чувствую!

***

А теперь, зарисовка из жизни авторов и их персонажей и все это на фоне прекрасных улочек и балконов Италии! --------

Мессир, он же Шекспир, сидел за столом уже третий час. Перед ним лежали белое, видимо гусиное перо, чернильница, четыре смятых листа и пятый, на котором было написано:

«Ромео: О, Джульетта…»

Дальше не шло и не ехало! От словам «совсем»!

— О, Джульетта… — пробормотал Мессир. — О, прекрасная… нет. О, дивная… отвратительно. О, свет очей моих… Господи, это вообще кто так говорит — влюбленный юноша или продавец бижутерии!

Из соседней комнаты влетела Джульетта (она же Ренешка).

— Рене, ой, тьфу, Уильям! (надо же было отвечать по канону роли!)

— Что еще! Не видишь, пишу я, пишу!

— Они пришли!

— Кто? Кто там еще пришел! Гони всех в шею, занят я!

— Все!

Мессир, он же Шекспир вздохнул.

— Конкретнее можешь? Кто там приперся на ночь глядя?

— Ромео, Меркуцио, Бенволио и еще какая-то толпа с ними. Кажется, два музыканта, торговец каштанами и тот человек с лестницей, не знаю, как его назвать.

Она бросилась к окну, распахнула ставни и выглянула на балкон. Внизу и правда стояла толпа: Ромео (он же Сашка-Охотник) с букетом на перевес, а за ним маячило человек тридцать. Под ногами суетился странный белый гусь.

— Джульетта! — крикнул Ромео, он же Сашка.

Толпа одобрительно загудела, как болельщики перед футбольным матчем. Джульетта-Ренешка мгновенно захлопнула окно.

— Ну?!

— Что «ну»? — спросил Мессир, он же Шекспир.

— Что мне ему говорить-то?! Написал?

— Не видишь, пишу! Почти!

— Да это почти сорок минут назад было. Они ведь до утра не уйдут!

— Искусство не терпит суеты, пусть ждут. Не подторапливай.

Прошло два часа. С улицы послышалось сначала распевное, а потом уже речитативом:

— Джу-льет-та! Джу-льет-та!

Раздались хлопки в такт крикам. Шекспир, он же Мессир, нервно макнул перо в чернила.

— Так. Дайте сосредоточиться уже! Балкон. Ночь. Луна. Влюбленный молодой человек, никакой бижутерии, только романтика.

— Это я знаю! — уже начинала злиться Ренешка-Джульетта — ты быстрее можешь, нет?

— Не мешай. Мне нужен образ! И вообще, сядь вон туда, в кресло и не маячь!

Он погрыз кончик пера. Покосился на него. Все же было гусиное.

— «Но мягкий свет…»

— Какой ещё к черту мягкий свет? Время идет, динь-динь! Ау!

— Не знаю. Может быть, луна. — Мечтательно посмотрел в сторону балкона, но оттуда вновь раздались крики, автор скривился и снова макнул перо в чернила.

— Не дави на творческую личность! Я так вообще ничего не напишу.

Джульетта-Рене закатила глаза и на цыпочках подкралась к балкону, выглянула, стараясь, чтобы ее никто не увидел снизу. Но там снова закричал Сашка-Охотник, он же Ромео:

— Джульетт, покажись, а! Ну хотя бы на минутку, я ушки твои не успел заценить!

— Скажи ему что-нибудь! — прошипел Шекспир, что-то царапая на листе бумаги — мне тишина нужна! И самое главное, не давай ему добраться до гитары, а то начнется тут щас!

— Что сказать-то, ты автор?!

— Импровизируй! Ты же женщина, должна знать, как манипулировать парнями!

Девушка со злостью дернула штору, выскочила на балкон, встала в красивую позу и вытянула руку вперед.

— Ромео!

Толпа затихла. Ромео расправил плечи.

— О, Джульетта!

Она беспомощно посмотрела в комнату. Шекспир, он же Мессир, покрутил указательным пальцем в воздухе, дескать, давай продолжай.

— Э-э… прекрасный вечер!

Ромео растерялся.

— Ну, как бы да, тепло! Верона же.

— Луна… хорошая.

— Ага, круглая такая!

В толпе кто-то кашлянул и Джульетта, она же Ренешка, поспешно добавила:

— В смысле, романтическая, какая круглая!

— А-а-а, — облегченно сказал Ромео-Сашка и в так ему гаркнул гусь — ну я так и подумал.

— Сейчас вернусь, погоди, пишут!

Она влетела обратно.

— Рене! Тьфу, Уильям!

— Уже пишу!

На листе появилось: «Но что за свет в окне…». Шекспир остановился, потом зачиркал написанное, поставил кляксу, чертыхнулся. Забормотал под нос.

—Там должно быть сравнение. Джульетта — солнце.

— Да какое ночью солнце! Уже все, долго пишешь!

— Это метафора! Я автор, имеют право!

Снизу донеслось:

— Мы еще долго?! И вообще, Ромео, тащи гитару, третий час сидим!

Это был Бенволио.

— У меня вино кончается!

— Тихо! — рявкнул Ромео. Послышалось громкое бульканье, как будто кто-то пил из бутылки.

Шекспир, он же Мессир, лихорадочно писал.

— «Взойди же, солнце…»

Перо остановилось.

— Soleil…

Джульетта медленно повернулась.

— Что?

— Soleil. Солнце по-французски. Красивое слово. Может, сделать сцену по-французски? Зачем нам итальянские виды?

— Нет и не начинай!

— Pourquoi? — Увидев, что Ренешка нахмурилась и сжала кулаки, Мессир, он же Шекспир, снова взялся за перо — Très bien, très bien…

С улицы раздался свист. Видимо, вино подошло к концу и все повеселели. Джульетта снова выглянула.

— Ромео! Милый мой, Ромео!

— А?

— Подожди еще чуть-чуть, а, будь другом! У нас тут муки творчества.

— Да жду я, жду, чего уж боле!

— Ты меня хоть любишь?

— Ну так, пока сам не понял.

— Отлично! Тогда жди!

Она захлопнула окно. Шекспир, он же Мессир, поднял палец.

— Это, кстати, неплохо звучало! Чего же боле!

— Даже не думай записывать — четко разделяя слова на слоги, произнесла Ренешка, она же Джульетта.

Прошло еще десять минут. На улице начались волнения. Меркуцио начал принимать ставки на то, когда же, наконец, выйдет дорогая Джульетта. И тут все затихло.

— Они расходятся! — простонала Джульетта, она же Ренешка.

— Да не могут они разойтись, я же их выдумал.

— Могут! Две женщины уже ушли! Вот прямо встали и ушли.

Шекспир, он же Мессир, вскочил и начал ходить по комнате.

— Мне нужна фраза. Такая, великая, которую и через пятьсот лет на забудут!

— Да твою ж! Мне нужна уже хоть какая-нибудь!

Шекспир сел.

— Итак. Джульетта выходит и говорит…

Он начал писать с бешеной скоростью, потом сунул листок ей. Джульетта-Рене схватила лист.

— Наконец!

И вылетела на балкон. Внизу осталось человек двенадцать. Ромео сидел на ступеньке и активно доедал пирог, рядом толокся гусь. Увидев Джульетту, вскочил, суну пирог в карман и задрал голову к балкону.

— Джульетта!

Она торжественно подняла лист.

— Ромео! О Ромео! Зачем ты…

Замолчала, прищурилась, вчитываясь в текст. Там было написано:

Но тише! Что за свет блеснул в окне? О, там восток! Джульетта — это солнце. Встань, солнце ясное, убей луну — Завистницу: она и без того Совсем больна, бледна от огорченья, Что, ей служа, ты все ж ее прекрасней. Не будь служанкою луны ревнивой!

Перевернула лист.

— Рене, ой, тьфу, Уильям! Это же его слова, ты что написал! Где мои???

Из комнаты высунулась голова Мессира, то есть, Шекспира.

— Что?

— Тут дальше ничего нет!

— Как нет?

Он посмотрел на стол, потом под него, на пол.

Джульетта- Ренешка медленно закрыла глаза. Снизу Ромео-Сашка осторожно спросил:

— Мне завтра прийти что ли?

Она посмотрела на него, потом на Шекспира-Мессира. Потом снова на Ромео.

— Приходи, чего уж теперь. Можешь с гитарой.

— Во сколько?

Джульетта-Рене задумалась.

— Лучше после обеда, а то пока тут с муками творчества разберемся.

Шекспир возмутился:

— Почему после обеда?!

Она повернулась к нему и вытянув вперед пальчик ткнула Мессира в грудь.

— Потому что к вечеру ты, может быть, допишешь первое предложение.

Ромео-Сашка кивнул:

— Хорошо, к обеду подгребу.

Толпа начала расходиться. Меркуцио крикнул:

— А чем все закончится?!

Шекспир, он же Мессир, высунулся из окна и радостно улыбаясь сообщил.

— Пока не знаю!

— Так может пусть поженятся, и живут долго и счастливо!

Шекспир задумался, потом медленно покачал головой.

— Нет.

Джульетта–Ренешка побледнела.

— Рене, ой, Уильям… Что ты задумал?

Шекспир загадочно улыбнулся и быстро пошел к столу.

А снизу Меркуцио тихо сказал Ромео-Сашке:

— Я бы на твоем месте завтра не приходил!

Шестая зарисовка про жителей АТ и моих друзей: Дима Сметанкин и его розовый понь. :)

Димочка, сегодняшняя зарисовка посвящена тебе!

Друг, я обожаю твои стихи и тебя очень люблю за чудесное чувство юмора, за твое трогательное отношение к любимому человеку и просто за то, что ты всегда найдешь что сказать теплого и душевного. От твоих комментариев у меня всегда поднимается настроение.

Ну и как я могла забыть розового пони с твоего понизавода о котором мне все уши прожужжал Шофер!

Не могла я зарисовку делать для тебя в прозе, потому что, ты поэт. Поэтому за отсутствием рифмы местами меня не ругай, и за провисание ритма тоже. Старалась, как могла, но в отдельных строчках решила сохранить смысл в ущерб красоте стиха. Дарю тебе эту вот зарисовку.

Димка-поэт, Дашка-принцесса и розовый пони, что любил покушать!

У Димы был пони — красивый, как сон, Пушистый, весь розовый, с гривой волной. Но нравом тот пони был просто дракон: Кусался за шарф и бодался ногой.

А рядом на лавке девчонка сидела — Принцесса-брюнетка с густою косой. Корона блестела, а Дашка глядела На небо с какой-то ужасной тоской.

— Ты что загрустила? — спросил ее Дима. — Ты все-таки, Даша, принцесса и знать!

Дворец, и корона, и все так красиво — Ну как тебя можно не обожать?

А Даша вздохнула:

— Да ну эту сказку! Мне кланяться будут с утра до темна. «Высочество Ваше!», «Красивые ножки!» Я просто страдаю, налейте вина!

Хочу по деревьям, хочу на качели, Хочу босиком по траве убежать. Хочу, чтобы просто «Эй, Дашка!» кричали, А вовсе не «Ваше Высочество, жрать!».

И Димка подумал:

— Ну ладно. Не спорю. Не хочешь принцессой — да просто не будь. Но я всё равно про тебя нарисую

Ой, нет, сочиню, королевскую жуть!

Достал он тетрадку. Присел у дорожки. Перо приготовил и начал писать:

«Принцесса Дашенька в окошке Любила звезды наблюдать…»

Но тут появился тот розовый пони И вырвал страницу, решив пожевать.

— Ты что вытворяешь?! — вскричал бедный Дима. — Там рифма была! Там был редкий размер!

А пони стоял совершенно невинно И ел вдохновение, как сочный эклер.

И мальчик страницу другую хватает:

«У Дашеньки волосы — черная ночь…»

А пони страницу вторую съедает.

— Да что ж ты такое?!

А Даша — помочь?

— Он просто голодный.

— Да это неправда! Часа два назад он сожрал полведра!

— Ну… это возможно! Но чудо бывает, увы, у коней этих с этим беда!

И, взгляд отводя и серьезно смущаясь, принцесса тихонько сказала ему:

— Его я сама иногда угощаю…

— И чем же?

— Сгущенкой, прости, не могу!

Поэт засмеялся и в траву свалился.

— Чем, чем?

— Ну… сгущенкой, не знаешь о ней? Еще печенюшки даю, чтоб не злился, но только немного, чтобы было вкусней.

Тут пони услышал знакомое слово, Подпрыгнул и сунулся Дашке в карман.

— Агась! — закричал возмущенно Диман. — Так вот почему он ужасный гурман!

А Даша достала печенье украдкой.

— Ну он же хороший.

— Хороший?!

— Почти.

А розовый пони, как ветер, как мед,

Слизал со страницы еще две строки.

Но Дима вздохнул:

— Все равно я закончу. Пускай этот зверь мою лирику жрет. Ты можешь быть Дашкой. Я спорить не буду. Но стих про принцессу никто не спасет.

И вывел, торжественно, спрятав тетрадку От пони, сгущенки, печенья и лап:

«Принцессонька Дашенька — вовсе не знатна Коронами, замками, блеском наград. Принцесса она, потому что смеется, Когда даже пони стихи мои ест.

Пусть хочет быть Дашкой — и правильно хочет, Пусть бегает, спорит и смотрит кино. Принцессой ее называю я только Затем, что другой не надо давно».

И Даша прочла, покраснела немножко.

— Вообще-то просила я быть просто Дашкой

— Я помню, но что я поделать могу с головой.

Принцесса и есть, вот такая промашка.

Но пусть будешь ты лишь принцессой земной.

И пони, долопав последнюю сладость,

Присел вдруг на землю и грустно запел.

О Дашенька, милая наша ты радость!

Впервые когда я тебя здесь увидел

Упал на полянку и совсем обалдел!

*** Надеюсь, всем понравится! Я его давненько начала писать, но как-то все лежало и не шло, а сегодня под утро дописалось.

Седьмая зарисовка про жителей АТ и моих друзей: Ива, Аня, Алекс и Дима — это для вас!

Друзья, не знаю, получилось ли хорошо, возможно, еще что-то поменяю, но пока как есть.

В истории участвуют:

Дари — ваша подружка Даша Матвеева

Ана —Анна де Росс — Анют, спасибо, что разрешила мне написать о тебе! Ты чудесный человек с отличным чувством юмора! Люблю тебя, милая! Ну вот и все, теперь у тебя не одна сестренка в виде меня, а целый две! Еще Иви! Так что, если кто-то докопается, знай, ему не жить!

Иветт — Ива Македонская — систер, тебя люблю любовью неземною, дикою, да ты и сама знаешь!

Тетушка Алекс — Alex Greystone — друг мой, очень тебя люблю просто так! За то, что ты у меня есть и обнимаешь меня, когда мне очень плохо и вообще, за все.

Адриан — он же Дима, он же не Петя, а вот он — Malefick93 — я очень рада, что у меня появился такой друг, как ты! А еще я открываю для себя в тебе много нового: рецензия — блеск, ночной дожор — мечта голодного мужика! Люблю тебя, друг!

Кот, просто черный кот.

Очень надеюсь, что вас не расстроит моя история.

***

Охота

Старое поместье не отличалось комфортом, однако семье было здесь вполне уютно. Темные махровые паутины на стенах, вековая пыль, красивая старинная мебель, канделябры с красными и черными свечками.

Каждый вечер они собирались в гостиной за большим столом и обсуждали, как прошел день. Вот и сейчас шел неспешный, основательный семейный разговор.

Три сестры как раз чистили оружие. Дари была старшей. Перед ней лежал длинный меч с серебряной инкрустацией, настолько тщательно отполированный, что в нем можно было углядеть даже собственную совесть. Она держала в руках тряпочку и тщательно рассматривала оружие на предмет проблемных мест.

Иветт сидела напротив, лениво вращая барабан серебряного кольта, периодически прицеливаясь в черного кота, мирно спящего на подоконнике. Рядом с ней сидела Ана – младшенькая сестренка и просто водила пальцем по топору с длиной ручкой. Она немного скучала.

Как уже и было сказано вечер проходил в теплой семейной обстановке.

Антикварные часы, стоявшие у стенки, начали звонко бить одиннадцать. До полуночи оставался лишь час. Казалось, дом, как живой вздрагивает на каждом ударе, на долю секунды успокаивается и снова вздрагивает.

На третий, пятый… На шестом, на пол упал паук и остался там лежать. Было не ясно, он оглох, притворяется или на самом деле скончался от испуга. Ана — младшая из трех сестре, скептически на него посмотрела.

— Думаете, к полуночи оживет?

— Ну если оживет, шваркни его тапком — тут же подхватила старшая Дари и пихнула ей ногой под столом какой-то древний сапог с грязной пряжкой.

Ана с сомнением посмотрела на этот башмак и слегка скривилась. Дари заметила.

— Ну не хочешь тапком, у тебя топор есть.

— Я вам дам топором! — Из угла послышался сердитый голос.

Там в кресле развалилась Алекс — их красавица-тетушка, опекунша и причина половины всех семейных неврозов. Чёрные кожаные брюки, украшали стройные ножки в тяжелых ботинках, кожаный плащ. Рядом — снайперская винтовка, которую когда-то ей подарил братец Адриан. Она так ее любила, что даже на ночь клала рядом на кровати и гладила во сне.

В руке тетушка держала бокал с непонятной черной жидкостью, периодически покачивала им и пыталась там что-то рассмотреть.

— Тетушка, ты уверена, что это вино? — спросила рыженькая, хорошенькая Иветт — средняя сестра. Девушка смахивала на хитрую лисичку.

— Да хрен его знает, еще не пробовала. Плеснула в темноте, теперь изучаю.

—Ты где плеснула-то? — подал голос Адриан.

Он сидел прямо у камина и заливал из масленки что-то в своей огнемет — их красивый дядюшка лет тридцати пяти, стройный, светловолосый, эффектный. В целом, бабник и просто покоритель дамских сердец. И даже то, что он был главным инквизитором, не портило о нем впечатления.

Все разом уставились на него.

— Ну, в кабинете! Свечка затухла, я на ощупь — тон Алекс очевидно не предвещал ничего хорошо, но на Адриана никакого впечатления не произвел. Он знал свою родственницу слишком хорошо.

— Так это чернила. Там черные в бутылке стояли! Я с работы принес, им-то оно не надо, а нам в хозяйстве пригодиться.

Алекс снова покрутила бокал, понюхала и нехотя поставила на стол.

— То-то я смотрю в них какие-то ошметки плавают! А это же из инквизиции!

В это время раздался тонкий певучий визг. Дари, старшая из сестер, снова начала полировать свой меч с серебряной инкрустацией. В воздухе повис стойкий запах персика.

— Че за дела! Опять! — Взвилась Ана и схватила в руки топор с длиной ручкой — Ты зачем мое персиковое масло взяла!

Иветт, которая неподалеку чистила кольт, испуганно прижала его к груди.

— Тебе что, масла какого-то жалко? А вдруг это будет последнее воспоминание того, кого я им зарежу! — в ответ почти закричала Дари.

— Как трогательно, прямо слов нет! Ты его еще Шанелью пятой побрызгай! — съехидничала Ана, но топор опустила.

Черный кот, услышав про любимый Шанель, оперативно поднял уши, но поняв, что духов нет и накатить не получится, улегся обратно на подоконник и сделал вид, что спит.

Алекс отпила из стакана черную жидкость, удивленно подняла правую бровь, улыбнулась, поставила бокал на стол и резво соскочила с кресла.

— Так, девки! Я подумала, пора вам замуж!

Дари перестала чистить меч и тряпочкой протерла стол. Иветт охнула и грохнула по столу кольтом, а Ани снова подняла топор.

— Че прям замуж-то сразу? Я не пойду! — Дари уверенно сунул меч в ножны и надулась.

— А я как сестра! — Иветт солнечно улыбнулась и положила Дари голову на плечо.

— А я самая младшая, мне рано замуж! — Ани оперлась на топор и в упор смотрела на тетушку.

— А вас никто и не спрашивает. Надоели вы мне до смерти своими духами и персиками! Собирайтесь, на охоту пойдем.

Алекс потянулась, чтобы размять затекшие плечи, хрустнула пальцами, взяла любимую винтовку и прицелилась в часы.

— Пух! — часы будто даже испугались, но виду не подали. Алекс взяла перчатки и натянула их на изящные ручки с характерным щелчком, который издают манжеты латексных перчаток.

Адриан даже огнемет отложил, глядя на происходящее.

— Мне с вами или сами сходите?

— Ты родственник или как? Я этих девок одна домой не приведу! — Алекс проверяла наличие патронов в кармане.

— А как охотиться будем на женихов? Они же толпой не ходят! — Инквизитор достал моток изоленты и начал прилаживать ее к огнемету, чтобы потом палец хорошо на спусковой крючок ложился.

— По методу царевны-лягушки.

Дари медленно повернулась к тетке:

— То есть ты предлагаешь бросать оружие, а потом выходить за того, в кого попадем?

— Умница-дочка, садись пять!

— А если прибьем?

Алекс пожала плечами.

— Значит, не судьба.

Иветт задумалась.

— В этом, безусловно, есть логика. Если жених уже будет мертвый, значит, замуж не сможет взять.

— Нет там логики! — возмутилась Дари — зачем на охоту тащиться, если все равно шансы невелики.

Адриан сокрушенно сделал face palm. Алекс поправила перчатки и нравоучительно начала.

— В молодости, когда я была очень и очень красивой, я вообще оборотней любила.

Все замолчали. Ана осторожно спросила:

— В каком смысле, любила?

— Во всех, но ты еще маленькая, не поймешь.

Адриан прикрыл глаза.

— Алекс...ну ладно, я но девочки же!

— Что? Красивые, горячие, шерсть мягкая. Люби не хочу! Я же подробности не рассказываю! Правда, линяли страшно.

— Сколько их было, тетушка? — оживилась Иветт.

— Я приличная женщина! — Алекс гордо вскинув голову, пошла на выход.

У порога повернула голову на родственников, молчаливо смотрящих ей в след.

— Ну пять! Это же не так много! Зато какие парни были.

----

Вышли она за ворота и решили работать с полянки, потому что, чистого поля рядом не наблюдалось. Как старшую, первую заставили бросить меч Дари.

— Вставай спиной размахивайся и кидай — напутствовала Алекс.

Дари кивнула, как мотнула мечом. Клинок мелькнул в лунном свете и исчез среди деревьев.

— Какого дьявола здесь твориться! — послышался крик!

Алекс удовлетворенно кивнула.

— Мужик орал — это хорошо!

Через полчаса они ввалились на другую поляну, где, сложив руки на груди, стоял симпатичный мужчина, явно аристократ. Его плащ был мечом пригвожден к дубу в паре сантиментов от шеи. Видно было, что мужчина чертовски зол.

Он сразу посмотрел на Дари, будто знал, что кидала именно она.

— Вы меня убить собирались!

Дари хотела что-то ответить, но Алекс тут же спросила:

— Так, женат, земли есть? Богатый?

Мужчина растерялся и автоматически ответил:

— Нет. Три поместья. Да!

Тетушка удовлетворенно кивнула.

— Берем!

— Мы никого не берем! — рявкнула Дари — не собираюсь я ни за кого замуж!

Мужчина вдруг улыбнулся, глядя на красавицу.

— А я уже заинтересовался — и повернувшись к тетушке, сказал — беру!

Дари фыркнула, одним сильным движением выдернула меч из дуба, успев поймать восхищенный взгляд аристократа, и пошла назад. Мужчина посмотрел влюбленным взглядом и двинулся следом.

---

Иветт стреляла с закрытыми глазами. Она так боялась не попасть, что сильно нервничала. Пуля какой-то странно кривоватой траекторией скользанула за деревья, а следом послышался звон стекла и мужской вопль:

— МОЙ КОНЬЯК!

У придорожной корчмы сидел красивый блондин в темных очках. Одно стекло было разбито, а сам он держал в руках фигурную бутылку у которой было напрочь отбито горлышко. Пахло коньяком.

— Это было выдержано сорок лет! — Верещал блондин!

Иветт легким движением губ сдула с кольта дым и убрала оружие в кобуру и съехидничала.

— Да что ты говоришь! А воняет, будто все сто пятьдесят!

Алекс тут же двинулась ко второму потенциальному жениху.

— Женат? Богат?

— Нет, был, пока она бутылку не расколола!

Иветт прыснула.

— А ты мне нравишься, смешной! Тетушка можно мы его себе оставим, ну пожалуйста, ну пожалуйста!

Алекс с сомнением смотрела на парня.

— Слишком быстро согласился. Подозрительно все это. Даже не знаю. Может ему жить просто негде? А может он много есть? Ладно, пока в список внесем, а та посмотрим.

----

Осталась Ана.

Она вышла к болоту и с удовольствием раскрутила топор над головой, да так, что даже свист раздался.

— Только не в нас! — хором крикнули остальные, стремительно падая в траву.

Топор выскользнул у нее из рук и полетел в камыши. Раздалось громкое:

— Ква.

Все замерли. Алекс просияла.

— Ну наконец классика!

В траве сидела огромная жаба. Ана присела перед ней.

— Ты прынц что ли?

Жаба покрутила головой.

— Герцог? — С надеждой в голосе спросила Ана.

Опять мимо.

— Да кто же ты такой, чудо болотное!

Жаба тяжело вздохнула и опустила глаза. Ана взяла и чмокнула его разок куда пришлось. И тут вместо жабы появился симпатичный рыжеволосый парень в зеленом свитере.

Адриан перекрестился и стал умело приматывать палец к огнемету. Пора было начинать учиться готовить лягушачьи лапки!

— Ну и кто ты такой? — Ани все же было любопытно.

— Бизнесмен!

— Кто, кто? Бизнес кто? — Дари согнулась пополам от хохота. Иветт просто ржала сидя на траве. Даже кот пару раз хихикнул.

Парень насупился, но ничего не говорил.

— Ладна, рассказывай, что там у тебя за душой — Алекс сразу приступилась к нему с вопросами.

— Миллион евро в банке, остров и да, я не женат.

Алекс посияла!

— Сойдет! Берем. На ком жениться-то надо? — и уставился на Дари.

Аристократ, заметив этот взгляд, быстро завел ее себе за спину и потянулся к мечу на поясе. Он снова был чертовски зол.

Тогда бизнесмен двинулся в сторону Иветт. Та завела за себя блондинчика с расколотой бутылкой и громко выпалила.

— Даже не думай! Это мое!

Рыжий покрутил головой и кроме Аны, опершейся на рукоять топора, не заметил. Он молча кивнул девушке, а та также молча кивнула в ответ.

— Вот и ладненько! — тетушка Алекс была довольна.

Домой шли вместе.

— А хорошая получилась охота! — Алекс закинула винтовку на плечо.

Иветт посмотрела на тетку.

— А расскажи, как ты замуж вышла?

Та задумалась ненадолго.

— Я не вышла. Потому что последний оборотень сбежал.

— Разве от тебя кто-то мог сбежать?

— Да не, не от меня, от Адриана.

Все посмотрели на инквизитора. Он невозмутимо поправил огнемет.

— Я тогда был значительно моложе, потому и упустил. Да и вообще, Алекс, оно тебе надо, замуж. Сейчас домой придем и спать, а то завтра день тяжелый. Придется женихов с родителями знакомить.

Аристократ побледнел, блондинчик перекрестился, а рыжий попросился обратно в жабы.

---

Вечер прошел неплохо. Дари сидела на коленях у аристократа, гладила его за шею, смеялась и что-то шептала на ухо. Иветт резалась в карты с блондином и выигрывала, даже не мухлюя, а Ана просто сидела и внимательно разглядывала рыжего бизнесмена, от чего тот сильно нервничал, но старался не двигаться, ведь у нее был топор.

Неподалеку гулял черный кот, мечтая о Шанель №5. Алекс и Адриан сидели у камина. Тетушка приканчивала вторую бутылку чернил, а инквизитор вновь заливал масло в огнемет.

Семейный вечер проходил как всегда мило и уютно!

Надеюсь, вам всем понравится, друзья мои!