Недалекое Далекое будущее

Тяжелый случай

— Доктора Мависа просят в Приемное отделение! Срочно!

Ну что за невезение! Как только откроешь рот, чтобы откусить кусочек синтетического пищезаменителя, тебя тут же выдернут из ординаторской каким-нибудь неожиданным вызовом! Что у них там опять стряслось? Аэробус потерпел крушение? Псих-суицидник прыгнул с пятидесятого этажа из-за неразделенной пополам конфеты (ну когда же они наконец-то начнут прыгать без парашюта?!). В ближайшем гигамаркете выбросили в продажу порцию настоящего творога из пальмового масла — и какие-нибудь особо рьяные приверженцы здорового образа жизни пострадали в жестокой давке? Мавис с досадливым стоном швырнул на пластиковую тарелку такой же, в сущности, пластиковый эрзац-бутерброд — настоящий шедевр пищевой химии! — и поспешил на вызов.

На пороге палаты его встретила перепуганная медсестра.

— Что? — отрывисто спросил Мавис. — Кровопотеря? Шок? Кома? Множественные телесные?

Мисс Полак покачала головой. Ее круглые, слегка навыкате голубые глаза (казавшиеся еще круглее из-за "объемных теней", рекомендованных ей каким-то недоброжелателем) выпучились еще больше.

— Нет. Хуже... Пациент только что поступил. В предварительном диагнозе значится — "угрызения"...

— Угрызения? То есть, вы хотите сказать — угрызения совести? — Мавис изумился. — Не может быть! Этот орган полностью атрофировался у большинства людей еще в середине прошлого века...

— У большинства, но не у всех... — У медсестры задрожали губы. — А этот парень явно из какой-то тьмутаракани...

— Ладно, разберемся. Атавизм, черт бы его побрал! — Стиснув зубы, Мавис решительно толкнул дверь и вошел в палату. Он абсолютно не представлял, как следует бороться с загадочными угрызениями, но выказывать свою некомпетентность перед пучеглазой мисс Полак ничуть не собирался. — Ну-с, что мы имеем?

На койке сидел, скорчившись и глядя в пол, какой-то мужичонка неопределенного возраста в распахнутой клетчатой рубахе — и к его волосатой, слегка впалой тщедушной груди крепко присосались силиконовые щупальца системы жизнеобеспечения. При звуке шагов он поднял голову и апатично взглянул на врача — и на бледном его, неказистом, незапоминающемся лице выразилось немыслимое страдание... Мавис отчаянно сохранял спокойствие. С судорожным всхлипом пациент втянул голову в плечи и закрыл ряху руками.

Мавис понял, что дело плохо.

"Матерь божья, мы его теряем!"

— А что случилось? — небрежным шепотом спросил он у мисс Полак. — В чем... причина болезни?

— Точно не указали... — торопливо пробормотала она. — Кажется, пациент не уступил старушке место в аэробусе — и при взлете она упала и сломала ногу... Или что-то в этом роде...

— Ерунда какая... Подумаешь — ногу сломала! Набьются в салон, как сельди в бочку, жертвы перенаселенности! А вообще, по-моему, тут работа для психиатра.

— Петерс уже приходил... Сказал — только удаление хирургическим путем!

— О, черт! Почему этому субчику совесть не купировали еще в детстве, как всем нормальным детям... ну, тем, у которых она сама не отмерла?

— Он из какой-то глухомани, я же говорю... Гастарбайтер! Да, профилактические операции по купированию совести обычно проводятся еще в детстве, но... видимо, в глубинке еще остались такие вот... неохваченные.

— Бедняга! Как же он жил все эти годы... с совестью-то, а? Представить страшно...

— Понятия не имею...

Они с ужасом смотрели на пострадавшего, который тем временем с тяжелым вздохом откинулся на подушку и закрыл глаза... Бедолага. Угрызения — это, согласно учебникам, невероятно тяжело... Участок мозга, сокрытый в недрах гипоталамуса и ответственный за чувство совести, был (по чистой случайности) обнаружен учеными в середине прошлого века — и в процессе его дальнейшего изучения выяснилось, что зачатки этого органа присутствуют почти у всех человеческих эмбрионов, но к моменту рождения, как правило, благополучно рассасываются. Тем же, у кого не рассасываются, было рекомендовано проводить в младенческом возрасте небольшую операцию по купированию этого участка, ибо выжить в современном мире даже с крохотными зачатками совести невероятно трудно. Совесть не приносит своим обладателям ни счастья, ни удовольствия, ни радости, абсолютно никакой пользы, одни только страдания, уколы и нравственные муки, и вообще доставляет всяческие неудобства. Кроме того, ее, согласно наблюдениям мировой литературы, можно запятнать, потерять, отягчить... впрочем, некоторые предприимчивые индивидуумы вполне успешно наловчились вступать с ней в компромисс и даже не без выгоды ее продавать. Тем не менее предпосылки к исчезновению этого органа начались еще в начале прошлого века, когда совесть практически полностью атрофировалась у представителей некоторых профессий (коммерсантов, менеджеров, политиков); примерно в это же время британскими учеными было замечено, что люди, не имеющие ни стыда ни совести, живут куда дольше и, главное, куда лучше, нежели их собратья, обремененные этими досадными рудиментами. И в конце концов Всемирный Совет принял решение (практически единогласное) ликвидировать у людей совесть еще на стадии развития, то есть в младенческом возрасте, за её полнейшую инертность, никчёмность и даже вред, наносимый психическому здоровью. Не сказать, чтобы после этого жизнь человечества значительно улучшилась, но уж то, что сильно упростилась — сомнению не подлежит.

И вот, оказывается, даже сейчас, в продвинутом ХХII веке в дремучей провинции еще встречаются люди, наделенные совестью! Какой ужас!

Впрочем, при современном уровне развития медицины это нетрудно исправить.

Мавис подошел к несчастному мужичонке и ободряюще положил руку ему на плечо.

— Не бойтесь, старина. Я знаю, как вам помочь. Все скоро закончится, могу вам с уверенностью обещать... Все будет хорошо.

Мужичонка с трудом поднял голову.

— Я не виноват... Я просто не видел... Она стояла у меня за спиной... Если бы я только обернулся, я бы обязательно ей уступил... И она бы не упала...

Боже! Так переживать из-за какой-то там паршивой сломанной ноги! Проклятая совесть!

— Все будет хорошо, — равнодушно повторил Мавис. И обернулся к выжидающе замершей возле анестезионного аппарата мисс Полак. — Сестра! Наркоз...

Душа со скидкой

Кровь черного петуха, горсть земли со свежей могилы, похожая на высохшую птичью лапу «рука славы», пентаграмма, начерченная на полу мелом… Все готово.

Пора начинать ритуал.

Денис Караваев набрал в грудь побольше воздуха. Листок с заклинанием слегка дрожал в его руке — но, стиснув зубы, он отважно отогнал последние сомнения…

Назад пути нет. Он уже все для себя решил.

Его последний музыкальный альбом прошел абсолютно незамеченным как критиками, так и широкой публикой, и канул в Лету буквально через неделю после начала продаж. Ну, конечно, кто теперь помнит Великолепного Дениса! А ведь еще пару лет назад его имя было известно даже младенцам, его песни звучали из каждого утюга и крутились на всех радиостанциях страны, и на вручении премии «Золотой патефон» сам маэстро Игорь Пеклеванный с гордостью пожимал ему руку! А что теперь?

Как она недолговечна и преходяща, эта бренная слава!

Его первый диск стал платиновым буквально за несколько дней. Второй был встречен тепло, но распродавался хуже, третий пошел ни шатко ни валко, а о четвертом даже говорить неохота… Дениса Караваева забыли. Он был уже не на вершине музыкального Олимпа, и даже не у подножия этой не всем покоряющейся коварной горы, а в одном из самых глубоких ущелий у богом забытой унылой подошвы. Чего он только ни делал эти два года, чтобы вновь возглавить хит-парады и испытать ни с чем не сравнимое чувство всеобщей любви, признания и восхищения! Он пиарился всеми законными (а порой и не слишком законными) способами, не брезговал выступать в ночных клубах и ресторанах, пытался, добиваясь хвалебных рецензий, давать взятки известным критикам и искусствоведам, лизал задницы (причем не только в переносном смысле) всевозможным спонсорам, пытался даже пробраться в топ через постель одного продюсера (который, согласно слухам, питал неизъяснимую слабость к смазливым мальчикам), — но всё, всё было напрасно! Недоброжелатели поговаривали, что успехом своего первого альбома Денис в куда большей мере был обязан грамотной раскрутке и агрессивной рекламе, нежели вокальной составляющей, и что помимо внешности и нужных знакомств надо бы еще иметь в наличии какой-никакой талант… но Денис только посмеивался про себя — ну при чем здесь талант, при нынешнем-то уровне звукозаписывающей аппаратуры? Пережиток дотехнологической эпохи, ей-богу…

Впрочем, все было бесполезно. Тупая серая толпа, именующая себя «ценителями искусства» и «культурной публикой», забыла о нем быстро, прочно и безнадежно.

Ничего. Еще не все потеряно. Он им всем покажет… талант! Ха.

…Заклинание было наконец дочитано. С чувством, с толком и с расстановкой, замогильным голосом и со зловещими подвываниями на концах фраз.

Небольшую комнату наполнил густой сизый туман.

У Дениса вспотели ладони — и не только ладони. Вспотело все, что только могло потеть. Он напряженно вглядывался в клубящуюся, с красноватым отливом муть, которая плотным столбом поднималась из центра светящейся пентаграммы — и медленно расплывалась по сторонам, неумолимо растворяя в себе окружающее пространство.

Сейчас… еще мгновение…

Багровый туман неторопливо рассеивался, оседал на полу неопрятными серовато-кровавыми лохмотьями. Сквозь колышущуюся мглу проступили очертания парящей над полом небольшой смутной фигуры…

Вельзевул? Астарот? Сам… непревзойденный Люцифер?!

Увы. Существо, явившееся в едком багряном дыму, отнюдь не походило на грозного, вызывающего трепет демона Ада — ни размерами, ни обликом, ни, гм, жидковатой фактурой. Это был какой-то маленький, невзрачный, даже как будто небритый человечишка в куцем пиджачке и в лоснящихся на коленях старомодных брючках. В руках он держал большой разлинованный блокнот.

Денис изумленно вытаращил глаза.

— Демона вызывали? — равнодушно осведомился человечек.

— Де… демона? — дрожащим голосом пробормотал Денис. — В-в… вызывал. Только не демона, а вообще-то дьявола… А вы кто? Сатана?

Человечек брюзгливо оттопырил губу.

— Я? Да бог меня побери! По-вашему, у Сатаны нет иных дел, кроме как являться по вызовам всяких досужих идиотов? Я просто, если угодно, э-э… представитель Адовой канцелярии. И по совместительству — торговый агент.

— Т-т… торговый агент?

— Ну да. Ведь речь, насколько я понимаю, пойдет о свершении сделки? Покупка? Продажа? Бартер?

— Продажа.

Человечек устало вздохнул.

— Я так и думал. Жаль… Предложение в последнее время и без того значительно превышает спрос. Предмет купли-продажи — ваша душа, конечно?

— Э-э… ну да.

— Ну, разумеется! — Человечек что-то черканул в своем блокноте. — И почему все так стремятся продать именно душу? Ведь есть же и много других вполне подходящих и дорогостоящих органов… почки там, например, роговица глаза, печень или, на худой конец, костный мозг… Но нет! Ходовым товаром в большинстве случаев выступает именно душа! Видимо, люди полагают, что без почки жить на свете куда труднее, чем без души… И ведь они правы, бог меня побери! — Он наконец-то перевел взгляд на окончательно ошеломленного, ничего не понимающего Дениса. — Могу я взглянуть на, так сказать, предлагаемый товар? Не бойтесь, вы абсолютно ничего не почувствуете.

Не дожидаясь согласия, он сделал в воздухе едва уловимый жест, словно вытягивая у Дениса изо рта длинную ленту — и перед лицом его повисла, будто воздушный шар, полупрозрачная сфера, цветом преимущественно голубоватая, но испятнанная мутными грязноватыми разводами. Сфера медленно поворачивалась в воздухе между ладонями коротышки — он словно бы ощупывал ее, не прикасаясь к поверхности, чуть пошевеливая короткими пухлыми пальцами, прикрыв глаза для полного сосредоточения.

— Ну да, ну да, — бормотал он себе под нос, — посмотрим, посмотрим. Тэк-с, что у нас тут? Немного честности, немного отзывчивости, капелька верности, совсем чуть-чуть доброты… зато тщеславия, лживости, алчности и себялюбия море разливанное, хоть отбавляй… Ну, ничего неожиданного, вполне обычная, человеческая, посредственная среднестатистическая душонка. — Открыв глаза, он пристально, чуть исподлобья посмотрел на Дениса. — Ну и что же вы хотите за нее… уважаемый?

Денис объяснил. Человечек удивленно приподнял брови.

— Популярности? Вы хотите за свою душу всего-навсего… популярности? — Хмыкнув, он задумчиво провел пальцем по нижней губе. — Впрочем, как знаете, дело ваше. Не вы первый, не вы последний…

— А что, были и другие? — быстро спросил Денис.

— А вы, поди, думали, что вы один такой умный? — Человечек усмехнулся. — Как бы не так! Впрочем, я не могу называть имен — у нас все-таки серьезная контора, и мы соблюдаем интересы своих клиентов, в том числе строгую конфиденциальность проведенных сделок. Что ж, ладно. — Он опять что-то записал в своем блокноте. — Я подам документы на рассмотрение вашей заявки в ближайшее время. Ждите ответа.

— И… сколько ждать? — хрипло пробормотал Денис. Все это было… как-то не так. Как-то слишком уж обыденно, слишком незначительно, слишком… бюрократически. Словно на приеме в конторе ЖКХ: да-да, ваша заявка принята, сидите и не рыпайтесь, ждите сантехника. Происходящее никак не желало укладываться в его пухнущей, идущей крýгом голове, которую он обычно старался не очень-то и перегружать.

Человечек в ответ небрежно пожал плечами.

— Сколько ждать? Ну, знаете ли, тут уж как повезет. Некоторые ждут по нескольку лет.

— Несколько лет?!

— Бог побери, а вы как думали? Не такой уж и ценный товар эта ваша паршивая, никчемная и продажная душонка, чтобы рассматривать вашу сделку вне очереди. Да у нас таких душ, как ваша, полные закрома! Где, где светлые, благородные, возвышенные души, души, которыми можно гордиться, души, которые одинаково ценятся как в Аду и на Небесах, так и вашем гнусном низменном мире? Я был бы весьма рад по большой цене приобрести штуку-другую, да вот беда — люди, обладающие такими душами, почему-то никак не желают их продавать! А ваш невзрачный товар вряд ли кого-то может по-настоящему заинтересовать… если, конечно, вы не станете продавать его со скидкой.

— С какой скидкой?

— Со значительной. Процентов восемьдесят, я полагаю.

Денис оторопел.

— Восемьдесят процентов?! За мою душу? Но это же… значит, отдать ее практически даром!

Человечек смотрел на него устало, со снисходительной усмешкой — как на наивного неразумного малыша, упрямо не желающего понимать прописные истины.

— Но вы же и так невысоко ее цените… Вы ведь даже не ради любви хотите ее продать. Не ради мира. Не ради здоровья и счастья близких. Не ради таланта, в конце-то концов! А всего лишь ради какой-то жалкой бессмысленной популярности! Впрочем, как хотите… Семьдесят процентов — это мое последнее слово.

— Пятьдесят, — хрипло сказал Денис.

— Шестьдесят пять, — буркнул человечек. — И двадцать лет восхищенного признания и головокружительной популярности вам будут обеспечены. Не волнуйтесь — на то, чтобы примелькаться на сцене, построить уютный особнячок на Мальдивах и купить круизную яхту в личное пользование, этого времени вам вполне хватит. Проверено уже, и не раз… Ну так что, договорились?

Денис помолчал — совсем недолго, с полминутки. Больше для проформы, чем действительно терзаемый сомнениями. Терять-то, в сущности, ему было нечего… Есть ли она у него вообще, эта загадочная душа — и не будет ли ему без нее куда лучше? Не почку же он теряет, в самом-то деле. Не ногу. Не голову. Всего-то — жалкую, никем никогда не виденную и никому не нужную душу…

— Попрошу вас не тянуть с решением, — сухо поторопил его человечек. — Мне только что поступил еще один вызов… Ну так что, по рукам?

И Денис, неожиданно для себя, вздохнул с облегчением. Как бы там ни было, плохо ли, хорошо ли, но дело наконец было сделано. В ближайшее время можно было смело приступать к записи нового альбома — пусть без души, но зато с захватывающими видами на популярность.

— Да. Я согласен! — Он глубоко вздохнул. — По рукам…

Плесень

Ыы-Мыыр понял, что неприятности на заставят себя ждать, едва только утром переступил порог офиса. На обычно бесстрастной, гладкой, как утюг, физиономии Уу-Гуура тлело тщательно замаскированное злорадство. Не иначе меня вызывает на ковер глава Отдела по Надзору за Галактиками, испуганно подумал Ыы-Мыыр — и, как выяснилось, оказался прав. Где же я так напортачил, тоскливо размышлял он, перетекая по коридору в сторону кабинета начальника, вроде все у меня в порядке... Галактика Ыы-Мыыру досталась в ведение большая и неухоженная, в одном из самых отдаленных и неблагополучных районов Вселенной, так что ему пришлось попотеть, чтобы навести в ней относительный порядок — но с тех пор он старался не откладывать текущие дела в долгий ящик и держать все под контролем. И вот, надо же, в чем-то всё-таки прокололся...

Оо-Тоор его уже ждал. И, судя по морщинам, собравшимся на его хмуром лице, сердитому выражению всех шести глаз и нервным, суетливым движениям щупалец, был чем-то весьма обеспокоен. Приветствовал вошедшего подчинённого небрежным кивком и указал ему на ближайшее (самое неудобное!) угловатое кресло.

— Располагайтесь, мун Ыы-Мыыр. Я вами очень недоволен.

— Простите, мун Оо... Позвольте узнать, в чем дело?

— В ненадлежащем выполнении вами ваших непосредственных обязанностей. Вот, взгляните. Что это такое, по-вашему, а? — Оо-Тоор протянул одно из щупалец к видео-пульту, находящемуся позади него, и вывел на огромный настенный экран во много раз увеличенное изображение какой-то небольшой голубоватой планетки. Ыы-Мыыр, поочередно хлопая глазами, судорожно соображал... что это за планета? Откуда она? Ясно, что из какого-то всеми забытого сектора в самом дальнем и пыльном уголке Галактики... Но что с ней не так?

— В межгалактических каталогах эта планета значится под номером КС-472985741-ХD-274695, — сухо пояснил Оо-Тоор. — Это сектор S1079, находящийся, к сожалению, в вашем ведении, мун Ыы. Так вот — недавно Комиссии по Контролю за чистотой Галактик удалось установить совершенно невозможный и притом вопиющий факт. На этой планете завелась плесень.

— Что? Плесень?.. — Ыы-Мыыр без малого пришел в ужас. — Не может быть!

— Отчего же не может? Очень даже может. — Оо-Тоор горько и шумно вздохнул. — Обратите внимание: эта планета — третья от местного Солнца. Значит, там достаточно тепло — не жарко, а именно тепло. Кроме того, выяснилось, что на этой планете — увы-увы! — есть вода! А разве вы не знаете, что происходит с вещами, надолго оставленными в теплом, темном и влажном месте? Рано или поздно там заводится... всякая гадость.

— Да, но... — пробормотал совершенно уничтоженный Ыы-Мыыр. — Я... Я не знал, что на этой захудалой планетке есть вода... Я полагал, там вообще нет ничего, заслуживающего внимания... Это же такой темный, никому не нужный и дремучий угол...

Оо-Тоор заморозил его холодным осуждающим взглядом третьего левого глаза.

— Как давно вы не заглядывали в эту часть Галактики, мун Ыы? Как давно не приводили её в порядок? Как посмели пустить все на самотёк, а?! Судя по выводам, сделанным Комиссией по Контролю, эта плесень существует там уже несколько миллиардов лет — пусть даже по местному времяисчислению! И... и в конце концов эта дрянь не только разрослась до совершенно ужасающих размеров, но и... — он сделал тяжелую выразительную паузу. — И обрела разум!

— Т-т... то есть... псевдо-разум, вы хотите сказать? — пролепетал сраженный наповал Ыы-Мыыр.

— Да. Конечно. Именно — псевдо-разум. Но нам-то от этого не легче... Плесень заполонила уже всю планету — и при этом неуклонно растет. Размножается. Прогрессирует. И ей делается тесно на этой планетке, которая, сами видите, не очень-то велика. Плесень может перекинуться и на соседние планеты и заразить их... Распространиться по всей галактике! Хуже — по всей Вселенной! Пусть не сразу — но что такое несколько триллиардов лет по космическим меркам? С этим надо что-то делать, уважаемый мун Ыы. И чем скорее — тем лучше.

Ыы-Мыыр, потирая щупальцем лоб, мучительно соображал, что же можно сделать, чтобы избавиться от этого гнусного и зловредного, взявшегося не-пойми-откуда живучего грибка, который завелся на проклятой планетке так не вовремя и некстати и теперь грозил воспрепятствовать продвижению его, Ыы-Мыыра, по и без того скользкой и коварной карьерной лестнице.

— Ну, — нерешительно пробормотал он, — для начала следовало бы лишить плесень условий существования — тепла и воды. То есть высушить планету. Или выморозить... Распылить её на молекулы! А еще лучше — временно (или даже постоянно) погасить местное солнце. Чтобы уж сработало наверняка...

— Да, но это такой энергозатратный процесс... — Оо-Тоор недовольно поморщился. — Нам придется подключить к этому сектору пару десятков вакуумных установок, чтобы погасить это проклятое солнце! Оно хоть и не из особо больших, но энергию, не сомневаюсь, будет жрать будь здоров.

— А в чем проблема, можно узнать? — раздался беспечный голос от двери. Ну конечно — в кабинет ввалился прохиндей Уу-Гуур, которому стало скучно в офисе — и который при входе в кабинет шефа, как всегда, "забыл" постучать. Впрочем, Оо-Тоор почему-то держал его в своих любимчиках и частенько милостиво дозволял ему подобные выходки. — Зачем вам понадобилось гасить солнце, мун Оо? Разве это — не нарушение третьего пункта Правил эксплуатации Галактик?

— В чрезвычайных обстоятельствах Правила можно и нарушить, — угрюмо проворчал Оо-Тоор. — Если не будет иного выхода...

— А в чем дело? — Уу-Гуур бросил цепкий взгляд на экран. — Ах, вот оно что... Планетка заплесневела? Твоих щупалец дело, Ыы? Ну, не думаю, что все так уж плохо...

— Хуже не бывает, — раздраженно бросил Оо-Тоор. — Плесень-то — разумна! Вернее, мнит себя таковой. Степень её разумности — 0,0056 по шкале Аа-Каара. Не шибко много, но тем не менее...

— Сколько-сколько? 0,0056? Ну, — посмеиваясь, Уу-Гуур сплел щупальца каким-то затейливым узлом, — я полагаю, нам тем более опасаться нечего.

— Вы так думаете, мун Уу? — Оо-Тоор слегка оживился. — А что, бывали прецеденты? Я не слышал.

— Разумеется. — Уу-Гуур взгромоздился в самое широкое, удобное и мягкое кресло, ловко расплел щупальца и принялся задумчиво созерцать кончик одного из них парой глаз. — Это достаточно редкое явление, но Вселенная — огромна, и порой в каких-нибудь дальних и затхлых, плохо проветриваемых Галактиках случаются подобные эксцессы. Но это вовсе не так страшно, как кажется... Плесень — псевдо-разумна и поэтому, видите ли, склонна к самоуничтожению.

— Правда?

— Да. Рано или поздно, размножившись до критической отметки, плесень начинает пожирать самоё себя. На эту тему даже существуют некоторые исследования... Тепло, органика и вода на планете, знаете ли, не безграничны, и, когда ресурсы начинают подходить к концу, псевдо-разум видит пути решения проблемы в уничтожении своих же отдельных, менее приспособленных к выживанию видов плесени. Разум, конечно, стал бы искать пути выхода из кризиса в поисках или создании новых ресурсов, но псевдо-разум на это не способен, ему проще контролировать собственную прожорливость, убивая отдельные части самого себя. Кроме того, по своему составу плесень крайне неоднородна, отдельные её виды, как правило, враждебны по отношению друг к другу и стремятся друг друга изничтожить, и поэтому...

Он не договорил. Изображение на экране, где медленно поворачивалась вокруг своей оси злосчастная голубая планетка, внезапно изменилось. Мелькнула ослепительная белая вспышка — и на экране вспухли огромные черно-багровые тучи: одна, другая... и, несколько секунд спустя — третья. Расползлись по планете грязно-бурой бесформенной массой, заполнили собой всё обозримое пространство... и маленькая голубая планетка попросту перестала быть — исчезла из глаз, окутанная тяжелой и мутной, непроглядной-серой сумрачной пеленой. Оо-Тоор и Ыы-Мыыр, ахнув, замерли в смятении и недоумении, таращась на это диво всеми своими двенадцатью глазами-отростками — один Уу-Гуур оставался спокоен, невозмутим и незыблем, точно базальтовая скала.

— Ого... Ну вот, видите. Я же говорил, что рано или поздно саморазрушением все и закончится, правда, не думал, что это произойдет уж настолько быстро. Но, как бы там ни было, проблема на некоторое время, я полагаю, благополучно отпала.

Оо-Тоор живо повернул к нему два основных глаза.

— Что... что это было, по-вашему? На этой планете словно гигантский вулкан взорвался... И даже не один.

Уу-Гуур задумчиво развел щупальца.

— Вполне возможно. Но я нисколько не удивлюсь, если "вулканы" эти были рукотворными. Ядерные бомбы, например, или что-нибудь в этом роде. Псевдо-разум, сами знаете, любит забавляться подобными игрушками... Во всяком случае, в ближайшие пару миллиардов лет плесень в этом уголке Галактики нас не побеспокоит. Но, — он исподлобья бросил взгляд на смущенного Ыы-Мыыра, — но все же, знаете ли, хотелось бы, чтобы ответственные лица впредь внимательнее следили за территориями, вверенными их непосредственному надзору.

— О, да. Это точно! — Оо-Тоор устало прикрыл глаза. — Объявляю вам выговор, мун Ыы! Завтра же направьте в этот сектор Галактики ассенизаторский транспорт, чтобы зачистили там все до блеска... И смотрите, чтобы подобного больше не повторялось! Ведь, если бы эта плесень обладала не зачатками мышления в жалкие 0,0056 единиц, а была бы по-настоящему разумна, вот тогда...

— Да. — Уу-Гуун внимательно посмотрел на него. — Вот тогда это было бы по-настоящему страшно.