На самом видном месте

Наверное, не нужен

Утёнок сидел на самом краю урны и косил на мир из-под ковбойской шляпы.

Казалось, он сейчас скажет: «Не дрейфь, Славка. Прорвёмся».

Я заметил его ещё с утра, когда шёл в школу.

Он сидел на самом краю урны — слишком аккуратно, как будто его туда посадили. Его ярко-жёлтый бок непривычно выделялся на фоне типичного серого утра

Я тогда подумал, что его только что потеряли.

Вечером, когда я возвращался домой, утёнок всё ещё был там.

Это было странно.

Вокруг него уже вырос мусор, на голове приютился окурок, но он сидел так же — на самом краю, будто ждал.

До этого я никогда не брал ничего из мусорок. Да и вообще не тащил домой всякий хлам. Но тут я стряхнул окурок с его шляпы, сунул утёнка в карман куртки и быстро пошёл прочь.

Вспомнил об этом утёнке я уже совсем вечером.

Ну как вспомнил — наткнулся на него совершенно случайно.

Мама с отцом опять ругались. Не понимаю, зачем такие два непохожих человека постоянно пытаются убедить друг друга в своей правоте. Слушать все эти крики в очередной раз не хотелось.

Так что я взял поводок и повёл Сосиску на прогулку.

На улице уже начало холодать. Я засунул руки в карманы. Сначала даже не понял, что это у меня там прячется — за конфетными фантиками и старой перчаткой, которая осталась с прошлого года.

Я достал утёнка.

Он был такой жёлтый, гладкий и какой-то удивительно весёлый. Даже захотелось улыбнуться, глядя на его нелепую физиономию.

С другой стороны… ну ругаются и ругаются родители.

У всех свои хобби.

На следующий день у меня была контрольная по математике.

Я готовился, вот честно.

Но иногда мне кажется, что моя голова похожа на аквариум. Много разных рыбок — и ни одну из них я не могу поймать за хвост. И почему-то именно на контрольных и тестах эти мои рыбки начинают плавать как-то особенно быстро. Вот и получается, что я весь урок пытаюсь выудить хотя бы одну, но в результате вся эта рыбалка заканчивается двойкой.

Когда я шёл в школу, я опять нащупал в кармане резинового утёнка. И зачем-то переложил его в карман джинсов. Хотя я прекрасно понимал, что нет ничего страннее, чем подросток с утёнком в кармане.

Но почему-то мне совершенно не хотелось сопротивляться его очарованию.

Во время контрольной я то и дело откладывал карандаш и засовывал руку в карман. Мне казалось, что от этого мои рыбки в голове становятся чуть медленнее. И мне даже удалось поймать несколько ответов.

Учительница смотрела на меня с подозрением. Но ничего не сказала.

Наверное, это тоже была магия утёнка.

Если подумать, с тех пор так и повелось — я стал носить утёнка с собой.

Бывает, опаздываешь куда-то или папа какой-нибудь неприятный комментарий отпустит — а ты засунешь руку в карман, погладишь упругий резиновый бок, и сразу как-то дышать проще становится.

Я даже не заметил, как стал время от времени проверять, на месте ли он.

Конечно, от таких постоянных поглаживаний утёнок как-то загрязнился. Честно говоря, иногда мне нужна была его поддержка во время обеда или на прогулке с собакой. Пару раз я даже проносил его с собой в кинотеатр и на футбольные матчи.

Так что мой утёнок стал немного липким… и начал пахнуть борщом.

Похоже, пришло время для великого заплыва.

То есть великой уткомойки.

К такому великому событию я подготовился основательно.

Нашёл старую пену для ванной — ту самую, которую мы с мамой использовали, когда я был ещё совсем мелким.

Помню, как любил плескаться в этой пене, которая почему-то пахла клубникой со сливками. Один раз я даже попробовал её на вкус. Я тогда сидел в ванне, а мама — рядом, на краю, и пела мне песни из мультиков.

Думаю, такой запах придётся моему утёнку по душе.

Зачем-то я подождал, когда родители, переругиваясь, уйдут в магазин.

Сначала я сделал утёнку шапочку и бороду из пены — он стал похож на Деда Мороза. Потом намылил его всего. Но запах борща всё равно пробивался сквозь тонкий аромат клубники со сливками.

Я решил, что утёнку надо просто поплавать. В конце концов, он же водоплавающий.

Хотя и носит ковбойскую шляпу.

Я налил горячую воду в раковину и запустил туда утёнка.

Чтобы ему было не скучно, я тихонько начал напевать то, что пела мне когда-то мама.

Почему-то это казалось правильным.

Вдруг дверь в ванную резко открылась. Нас с утёнком обдало порывом холодного воздуха.

В проёме появился папа. Он был в шапке и в расстёгнутой куртке. Лицо у него было непривычно красным, а глаза как-то странно блестели.

— Это что ещё такое? — спросил он у нас с утёнком.

Утёнок, по своему обыкновению, промолчал. Я тоже.

От неожиданности рыбки в моей голове заплавали быстрее. Надо, наверное, что-то сказать. Но папа не стал ждать, пока я поймаю хоть одну мысль.

— Смотри, чем наш отпрыск занимается, пока ты меня гоняешь по всему городу за его любимыми йогуртами! Резиновой утке в четырнадцать лет песни поёт! Лучше бы двойку по математике исправил! — крикнул он маме, которая возилась в коридоре.

И закрыл дверь.

Через дверь я слышал, как он продолжал рассказывать, что он делал в четырнадцать лет. И как-то всегда получалось, что он тогда успел столько полезного сделать, сколько другие (например, лоботрясы вроде меня) не сделают и за всю жизнь.

Мы с утёнком остались одни.

Пена почти сползла с его бочка. Он всё так же простодушно улыбался. Казалось, говорил: «Всё наладится. Я с тобой».

Но стало как-то совсем не так.

Я быстро смыл с него пену, вытер утёнка насухо и вышел из ванной.

Дни потянулись один за другим. Конец осени — всегда особенно хмурый период в нашем городе. Без того серый и грязный, он становится ещё более непривлекательным.

Но жёлтый утёнок как-то скрашивал эту привычную серость. Даже, казалось, подчёркивал её.

Его тонкий клубничный запах словно говорил мне: «Слава, помни — рано или поздно наступит весна».

В конце осени у нас в школе всегда проходит концерт талантов.

Не понятно, какие таланты от нас ожидаются, но то, в чём подростки действительно хороши — делать вид, что всё под контролем, когда вообще ничего не под контролем, — почему-то на сцене не показывают.

В этом году наш класс выступал с песней.

Не знаю, кто эту песню придумал и зачем. И как вообще песня «Крылатые качели» может показать какой-то наш талант.

Но класснуха сказала, что мы будем петь именно её — потому что эту песню её классы поют уже последние тридцать лет.

Никто с ней спорить не решился. Это и себе дороже, и двойкой по литературе может закончиться.

Перед выходом на сцену я зачем-то сунул руку в карман.

Просто сказать утёнку привет.

Карман был пустой.

Я сунул руку в другой. Потом ещё раз — в первый.

Как будто утёнок мог просто переложиться сам.

Ничего.

И тут я вспомнил.

Утром мама закинула вещи в стирку. Я ещё подумал, что надо бы вытащить его из кармана…

Но, конечно, не вытащил.

Нас уже выстраивали у выхода на сцену.

Я стоял и вдруг не понимал, куда деть руки. Раньше с этим всё было просто.

Кто-то впереди что-то шептал, кто-то нервно смеялся.

Я сунул руки в карманы — по привычке.

Пусто.

Как будто там и должно было быть пусто.

Нас вытолкнули на сцену.

Мы пели.

Точнее, открывали рот в нужных местах и старались выглядеть так, как будто нам не неловко.

Свет бил в глаза, в зале кто-то шуршал, кто-то кашлял.

Я стоял и думал только о том, что в кармане ничего нет. И от этого почему-то было гораздо сложнее дышать.

После выступления я сразу побежал домой.

Я бежал так быстро, что шапка съехала куда-то к уху, а по шее неприятно струился пот и стекал куда-то под одежду.

Дома уже были родители. И, ради разнообразия, они даже не ругались.

Я разулся и, не говоря ни слова, побежал к себе в комнату.

Может, мама достала утёнка из кармана и положила его мне на тумбочку? Наверняка она так и сделала. Она всегда так делает с вещами, которые я забываю в карманах.

Но тумбочка была пуста.

На всякий случай я посмотрел на столе, на кровати.

Ничего.

Паника уже подступала к горлу, рыбки в голове метались как никогда быстро.

Точно. Мама могла просто забыть вытащить утёнка из кармана джинсов.

Я выскочил из комнаты и побежал на балкон. Там, среди мокрых рубашек и футболок, висели мои джинсы.

Я запустил руку в карман.

Пусто.

Я снял джинсы с верёвки и проверил все карманы.

Ничего.

На всякий случай потряс их. Мало ли — утёнок завалился куда-то, как маленький волшебник.

Нет.

Ничего нет.

Пустота.

Везде пустота.

За горло словно держал кто-то очень сильный. Но ради утёнка я всё-таки пошёл на кухню и прохрипел:

— Вы не видели утёнка?

Такого… в ковбойской шляпе?

Родители посмотрели на меня так, будто не понимали, о чём я говорю.

Словно я задал им вопрос на каком-то чужом языке. Или задал вопрос, на который никто особенно не хочет отвечать

Мама первой отвела взгляд.

— Ты про резиновую утку? — спросила она, как будто просто уточняла. — Я её отдала. Там тётя Лена просила что-нибудь для маленького. Мы подумали, тебе она уже не нужна.

Я кивнул.

Наверное, и правда не нужна.

Интересно, пахнет ли он там ещё клубникой.

На самом видном месте

Он появился неожиданно.

Большой, красный и, если честно, немного страшный.

Прямо на самом кончике носа у меня вырос прыщ-вулкан.

Из-за таких громадин вымирают цивилизации, города покрываются пеплом и отменяются самые важные субботние планы.

Я честно пытался не драматизировать. Ну прыщ и прыщ.

Но каждый раз, проходя мимо зеркала, я всё равно цеплялся за него взглядом, как голодный карась за крючок на утренней рыбалке.

И вот почему он решил выскочить именно сегодня?

Сегодня я встречаюсь со своими. Друзьями? Приятелями? Я так и не придумал, как их правильно назвать. С теми, с кем мы договорились считать друг друга своими. С теми, кто раздражает меня чуть меньше, чем другие знакомые моего возраста.

Вот если бы этот прыщ вскочил на лбу, я бы просто прикрыл его чёлкой.

На подбородке — надел бы свитер с высоким горлом.

Ну а тут… делать было нечего.

Оставалась одна надежда — на ChatGPT.

Чат ответил спокойно и уверенно, словно речь шла не о моём лице, а о чём-то совершенно отстранённом. О популяции моржей в Северном Ледовитом океане, например.

«Не трогайте.

Умойтесь мягким средством.

Можно точечно нанести средство с салициловой кислотой.

Не давите. Обычно проходит за несколько дней».

Я перечитал это ещё раз.

За несколько дней!

Но у меня максимум есть только несколько часов!

Я достал то средство от прыщей, которое мама купила мне пару месяцев назад. Хорошенько намылил лицо и смыл. Потом сделал это ещё раз. И ещё раз.

Прыщ не проходил.

Только лицо стало ещё краснее.

Я не дурак, я прекрасно понимаю, что так сразу он не пройдёт.

Но ничего поделать с собой не мог. Это тот же рефлекс, который заставляет чистить зубы снова и снова, как только кажется, что один из них как-то странно ноет.

— Слава, у тебя всё хорошо? — послышался из-за двери голос мамы.

Я буркнул в ответ что-то непонятное, но очень эмоциональное, так что мама даже не рискнула заглянуть в ванную.

Но мамин голос навёл меня на мысль.

А что если у неё есть что-то, чем можно этот прыщ просто замазать?

Я слышал, что девочки в школе чем-то таким пользуются.

Я тихонько прокрался в коридор, схватил мамину косметичку с тумбочки и бегом вернулся в ванную.

Мамину косметичку я беру часто. Нет, вы ничего такого не подумайте! Просто именно там у нас лежат самые удобные маникюрные ножницы. Мама сама сказала мне несколько лет назад, что я могу их брать, если надо. С тех пор так и повелось.

Иногда нужно заусенец подрезать или этикетку от штанов отрезать. Один раз я ими даже хвостик от колбасы отстригал.

Конечно, у меня есть и свои маникюрные ножницы, и обычные ножницы для бумаги. Но их в моей комнате ещё надо найти. А мамины — вот они. Всегда в её косметичке, которая лежит на одном и том же месте.

Итак. Операция «Незваный гость» начинается.

Я открыл косметичку. Сверху на меня смотрели мои старые знакомые — ножницы. Пожалуй, на этом знакомые вещи в этой косметичке заканчивались.

Я, конечно, парень современный. Тушь от губной помады отличу. Наверное. Но всё остальное вызывало только вопросы.

И почему-то названия на всех флакончиках и тюбиках были написаны на разных языках. И ни один из них не был русским.

Я запаниковал. Мелькнула даже мысль позвать маму. Но мало ли — вдруг она не сможет сохранить эту историю только между нами? Не хотелось бы, чтобы моим погонялом среди её подруг стало «молодой павлин» или что-то ещё пообиднее.

Я сжал зубы. Прыщ от этого, кажется, стал ещё больше. Хотя казалось, что это уже невозможно.

Я точно знал: технологии мне помогут.

Я быстро сфотографировал все мамины тюбики и загрузил их в чат. Через несколько секунд я уже знал, чем разглаживают морщины и чем скрывают неровности кожи.

Работал я виртуозно.

Наверное, сказывался летний опыт, когда мы с отцом красили забор на даче.

Я аккуратно наносил слой за слоем. Между слоями зачем-то добавил немного крема от морщин. И буквально чуточку какого-то освежающего тоника для лица (с ним, несмотря на перевод чата, всё равно было не очень понятно).

Сначала мне показалось, что получилось хорошо.

Прыща почти не было видно.

Правда, нос выглядел совершенно чужим на моём лице.

Словно кто-то поймал какого-то оранжевого парня, оторвал у него нос и ради смеха прилепил его мне.

Нет, так идти на встречу точно не стоит.

Я снова достал средство от прыщей. Никогда не пользовался им так часто, как сегодня.

И опять умыл лицо.

Оно стало ещё более красным. Зато ко мне вернулся мой нос. С раздувшимся (наверное, от чувства собственного величия) прыщом.

Я посмотрел на часы. Время шло.

И отменять встречу было уже как-то поздно.

Пришлось идти так. Я надел кепку и вышел из дома.

— Привет! Как ты? — спросил Серёга, когда я пришёл в парк на наше место.

Вот и зачем он спрашивает? У меня на носу красным светом светится ответ на его вопрос.

Но как-то неприлично было сказать, что все мои мысли захватила борьба с прыщом. Так что пришлось напрячься и вспомнить — а действительно, как я?

Сначала я поболтал с Серёгой, потом постепенно подтянулись остальные.

И никто почему-то не кричал: «Смотрите! У него на лице зарождается новая цивилизация!»

Я даже перестал втягивать голову в плечи (хотя вряд ли это могло помочь) и снял кепку.

И вообще вечер прошёл как-то приятно. Как всегда. Мы нелепо шутили, громко ржали, иногда неловко молчали и тупили в телефоны.

Когда я уже почти уходил домой, меня окликнул Серёга.

— Слушай… — как-то издалека начал он.

— У меня тут к тебе вопрос, — сказал он и опять замолчал.

Это было вообще не похоже на Серёгу.

Он даже девчонкам и бабкам в автобусе знает, что сказать, чтобы сразу произвести впечатление.

О нет. Я понял!

Наверное, он хочет сказать что-то про мой прыщ.

Я так и знал, что зря пришёл сегодня!

В следующий раз точно останусь дома.

— Тут такое дело… — в третий раз попробовал начать Серёга.

— Меня мамка вчера в новую парикмахерскую отправила. Ну и постригли меня как-то под горшок. Что думаешь?

Он наклонил голову, чтобы я лучше рассмотрел его стрижку.

— Всё ок, — сказал я.

И вдруг подумал: интересно, какая у него была стрижка раньше?

Я вообще не помню.

С понедельника

Я начну новую жизнь с понедельника, — точно решила я вечером в воскресенье.

Я в этом человек уже опытный, новую жизнь я начинаю уже не в первый раз. Правда, дальше этого начинания у меня дело обычно не заходило. Но в этот раз всё точно будет по-настоящему.

Я даже написала план. Не просто «стать лучше», а конкретно всё разложила по пунктам, как конфеты в кондитерской: вставать раньше, не откладывать уроки, читать хотя бы по десять страниц в день. Если быть совсем честной, то хотелось бы стать немного интереснее. Потому что иногда мне кажется, что я… как бы это сказать… ну, не то чтобы уж совсем скучная. Просто если меня убрать из разговора, он особо не изменится. А, возможно, даже заиграет свежими красками, как клумба после дождя.

План я написала красиво. Новыми маркерами, которые специально берегла для особого случая — вот он и настал. И даже заголовок линейкой подчеркнула, чтобы было ровно. Это, как мне кажется, уже хороший знак.

Будильник я поставила на 6:45.

Это было, возможно, самое смелое решение во всём плане.

И полночи не могла заснуть, всё думая, как же прекрасно изменится моя жизнь. И как через много лет я буду давать интервью о том, что же сделало меня такой успешной, и вспоминать эту ночь.

Будильник зазвонил как-то неожиданно и пронзительно, как свисток уходящего поезда в спокойный летний день.

Я открыла один глаз и сразу поняла, что новая жизнь начнётся чуть позже. Минут через десять. Ничего же с новой жизнью и обливанием холодной водой не случится за каких-то десять минут.

Потом будильник прозвенел ещё через десять минут.

А потом мама сказала, что я опаздываю. И получилось, что новая жизнь началась резко и как-то без меня.

В школу я бежала с чувством, что уже всё пошло не так. Хотя, если остановиться и подумать, это было только утро (хотя останавливаться, когда ты уже ужасно опаздываешь, точно так себе идея). Может быть, новая жизнь просто не любит спешки. Или ранние подъёмы.

Ну что ж, в этом мы с ней похожи.

Наверное, стоит начать как-то комфортнее. А комфортнее мне всегда после обеда.

Вот после обеда я и начну, пожалуй. Вот точно-точно начну. Так даже интереснее: полдня была обыкновенная девчонка, а потом — хоп! — и супервуман. Магия, не иначе.

После обеда у нас была физкультура. Не знаю, кто так расписание составляет. Может, учителям просто нравится слушать, как в нас булькает компот, когда мы сдаём кросс сразу после еды.

Так вот, учитель физкультуры у нас мужчина чёткий. Когда он просит показать какой-то элемент, все сразу прячутся: кто за козлов, а кто и за канат. Я обычно вместе со своей подружкой на физкультуре держусь ближе к выходу. Так как-то морально проще — знать, что в любой момент можно сбежать.

Но это всё была прошлая я.

Новая я не пасует перед трудностями. Она готова показать и кувырок, и сальто, и шпагат. И всё это — перед всем классом.

Поэтому, когда физрук спросил, кто может показать кувырок, я гордо вышла вперёд.

Мне кажется, он не ожидал от меня такой прыти. Его глаза округлились, а морщины как-то сбились в кучку где-то в районе лысины.

Ничего, пусть привыкает.

Одноклассники посмотрели на меня сочувственно. Так обычно смотрят на бродячих собак или на старушек, которые выходят в тапочках кормить бездомных кошек.

Я всем снисходительно кивнула, вышла на середину зала и кувыркнулась.

Нельзя сказать, что я совсем оплошала. Но я-то ожидала кувырок уровня олимпийских игр — дома у меня получаются именно такие. А вышел какой-то кувырок трёхлетки в песочнице, которая потянулась за лопаткой и случайно перелетела через бортик.

Сначала была тишина.

Потом раздался какой-то странный звук — что-то между смешком и хрюком. И, кстати, со стороны физрука. Чтобы хоть как-то заполнить эту тишину, я нелепо поклонилась (сама до сих пор не понимаю зачем) и поковыляла обратно на своё место.

Ну и ладно! Первый блин комом, как говорится. Попробую зайти с другой стороны. Чтобы стать интересным собеседником, надо много знать. А чтобы много знать, надо много читать. Для этих целей я прихватила из дома книжку.

На перемене я достала книгу, которую мне порекомедовала бабушка - «Божественная комедия» Данте.

Бабушка сказала, что это классика и что «каждый образованный человек должен это прочитать».

Я открыла первую страницу и сразу поняла, что каждый образованный человек — это, видимо, не я. Но я сдаваться не привыкла (только тссс, не говорите это моей маме — она сразу какие-нибудь истории вспомнит).

В начале книги вообще было ничего не понятно. Ну я и решила начать с середины — обычно ведь там всё самое интересное и начинается.

Сижу я, значит, читаю. Образовываюсь.

Читаю три минуты, читаю пять… Но что-то понятнее мне никак не становится. И, что самое обидное, кажется, что никто и не замечает, какая рядом с ними учится умная и образованная девушка.

Одноклассники продолжают играть в телефоны или беспечно болтать ни о чём.

Как вдруг ко мне подходит Сонька.

Даже не так.

О нет. Ко мне подходит Сонька.

Кто такая Сонька? Это самая умная всезнайка всей планеты. Конечно, не тот улов, на который я рассчитывала. Но, с другой стороны, не зря же я тут уже целых пять минут (которые ощущаются как вечность) пытаюсь понять, как знакомые слова складываются в совершенно непонятные предложения.

— О! А что ты читаешь? — занудным голосом спросила Сонька. — «Божественная комедия» Данте? А я слышала об этой книге, но пока не читала. А о чём это? Рекомендуешь?

Глаза Соньки в предвкушении заблестели. Ну, или мне так показалось — за стёклами её очков было не очень понятно.

Я только открыла рот, чтобы рассказать ей, о чём эта чудесная книга, как поняла, что сказать мне совершенно нечего. Вот вообще. Такого тумана в голове у меня не было даже на уроках математики.

Надо было как-то выкручиваться. Я закрыла рот, глубокомысленно вздохнула, посмотрела в окно и снова погрузилась в чтение. Пусть понимает это как хочет.

Сонька немного постояла рядом, потом пожала плечами и ушла.

И как-то мне стало грустно.

Я так старалась, к новой жизни готовилась, а оказалось, что новая жизнь ко мне совсем не готова.

Похоже, новая жизнь не начинается по расписанию.

И уж точно не в 6:45 утра.

Может, то, что я иногда пытаюсь (пусть и бесполезно) начать новую жизнь, фантазирую по вечерам, болтаю с бабушкой о книгах и тренирую дома шпагаты, и делает меня… интересной?

Возможно, новой жизнью как раз и является всё это.

А может, новая жизнь — это не когда ты становишься другой.

А когда перестаёшь делать вид, что ты уже другая.

Я случайно нашла маму в интернете

Я случайно нашла маму в интернете.

Сначала я даже не поняла, что это она. Потому что там она была идеальной.

Пролистывая ленту, мой взгляд зацепился за знакомую кружку в кадре. Потом — за сине-голубую плитку, которую мы с мамой выбирали всего полгода назад. Я тогда проторчала в магазине вечность, пока она решалась, так что этот узор я знаю в мельчайших деталях.

Я даже подумала: «Ничего себе, как наша кухня похожа на кухню этого блогера».

И только потом я посмотрела на женщину в кадре. Она улыбалась широко, как в рекламе стоматолога. И почему-то на ней было любимое платье моей мамы, то самое в котором она на днях ходила на моё выступление в школе.

И тут я поняла.

Это была моя мама.

Только какая-то другая.

Я сразу полезла изучать профиль. С каждого поста на меня смотрели знакомые с детства вещи: сахарница, которую привезли из последней поездки, рисунок карандашом, который я подарила два года назад. Даже наш кот призывно манил хвостом из некоторых кадров. Но рядом с этими родными вещами всегда оказывалась эта моя чужая мама.

И эта женщина рассказывала о том, как важно быть всегда на стороне своего подростка, уметь слушать мужа и поддерживать дома «атмосферу счастья».

Под этими постами люди рукоплескали маме и её мудрости. Конечно, были и те, кто сомневался, но им мамины обожатели быстро объясняли, что они не правы, и отправляли восвояси, засыпая их «добрыми» комментариями.

Что я могу сказать? Я полностью согласна с этой интернетовской мамой. Это действительно важно — всегда быть на стороне своего ребёнка. Я это на своей шкуре поняла. Особенно на прошлой неделе, когда математичка просто ни за что влепила мне двойку (все знают, что от нее муж ушёл, вот она и бесится), а моя собственная мама даже не стала слушать мою версию. Она просто отправила меня на дачу на выходные без телефона.

И от «атмосферы счастья» я бы дома тоже не отказалась. У нас обычно бывает атмосфера скуки. Иногда – раздражения. Чаще мы ходим по дому словно сонные мухи, изредка натыкаясь друг на друга, словно удивляясь, что в этой квартире еще кто-то есть.

Нет, вы не подумайте, у нас дома всё не так уж и плохо. И весело бывает, и мама может выслушать (под настроение, конечно). Но вот далеко не всегда. Намного реже, чем вот эта интернетовская мама рекомендует.

И вот как-то мне стало обидно. Прямо до слёз, как маленькой. Для всех этих незнакомцев в интернете она может найти время, подобрать правильные слова. А на меня, на её единственную дочь, её как-то не хватает. Для меня она то устала, то опаздывает, то ужин надо готовить, то от телефона ей не оторваться.

Получается, я для неё не так уж и важна.

Или, по крайней мере, не настолько, как они. Проигрываю я всем этим незнакомым людям.

Я долго смотрела на экран.

А потом нажала «написать комментарий».

«А что делать, если мама говорит, что всегда на стороне ребёнка, а на деле даже не хочет его выслушать?», - быстро настрочила я, пока не передумала.

Раз уж моя домашняя мама слушать меня не хочет, то пусть ее идеальный двойник за нее отработает. Может и мне перепадёт этой интернетовской идеальной любви.

Конечно, сразу же ответ мне не пришёл. Хотя я уверена, что мама моя его увидела почти сразу. Не зря же она телефон из рук не выпускала ни разу за последние пару часов.

Так что ответ я уже получила ближе к ночи. И ответ был весь такой отполированный, словно даже пах свежей типографской краской.

«Мне очень жаль, что вы с этим столкнулись. Быть неуслышанным — это действительно больно.

Иногда родители реагируют слишком резко, потому что переживают или боятся за ребёнка. Это не всегда про нежелание слушать, а скорее про то, что им самим сложно справиться с эмоциями.

Попробуйте выбрать спокойный момент и сказать маме, как вам важно, чтобы вас выслушали до конца.

Вы имеете право быть услышанным».

Я прочитала это и вдруг разозлилась.

Потому что для незнакомых людей у неё находились именно такие слова. А я и мои истории в лучшем случае получали какое-то равнодушие, а в худшем заканчивались нравоучениями и ненужным скандалом.

Ну что ж, я её услышала. Если всё, что нужно сделать — это подобрать спокойный момент и ещё раз поговорить, то я только за.

Но оказалось, что выбрать такой момент не так-то просто. Интересно, моя мама когда-нибудь сама пыталась найти «спокойный момент» в нашем дне?

То мы с утра несёмся в школу, пытаясь на ходу закинуть в себя позавчерашний кусок пиццы (и да, мы опять проспали). То ловим кота по квартире и везём его к ветеринару. То мёрзнем на моих соревнованиях по синхронному плаванию, то развесёлые, но замерзшие, развозим подружек по домам после тех самых соревнований.

День шёл за днём, а «спокойного момента» всё не было. И когда я уже почти решила, что никакого «спокойного момента» в нашей жизни не существует, он вдруг появился.

Мама сидела в своём любимом кресле. На её ногах уютно свернулся кот. Она смотрела куда-то вдаль и немного улыбалась.

Ну что ж, похоже, это и есть тот самый «спокойный момент».

— Мам, можно с тобой поговорить?

Она повернулась ко мне и кивнула.

— Только ты сначала выслушай меня до конца, ладно?

Честно, я сама не очень верила, что это сработает. Но я привыкла верить маме, даже если это та не совсем настоящая мама из интернета.

— Мам, мне иногда кажется, что ты меня не слушаешь.

Я начала издалека. Мама посмотрела на меня с изумлением. Казалось, ей пришлось напомнить самой себе, где она и что происходит.

— Ты всё время куда-то бежишь, с кем-то говоришь, кому-то пишешь. А когда я прихожу к тебе со своими проблемами, ты вдруг оказываешься занята. Вот даже тот случай с двойкой по математике…

Ох, зря я так быстро перешла к двойке. С мамы сразу слетела вся её умиротворённость, как с дерева по осени слетает последний листок. Она будто вся собралась, как пантера перед прыжком. Уже открыла рот, чтобы возразить. Но словно что-то вспомнила — и с усилием закрыла его.

— Я тебя слышу, — сказала мама, но как-то непривычно серьёзно.

Сначала я даже оробела от того, что услышала ее спокойный голос. Это случалось редко, но такой голос не сулил мне ничего хорошего. Но отступать было уже некуда.

Ну я и начала. Рассказала и про двойку по математике, и про развод учительницы, и про новые ботинки, которые начинают жать в самый неподходящий момент, и про кота, который по ночам охотится на мои ноги. Я перепрыгивала с темы на тему, словно кенгуру, которое наконец-то вырвалось из тесного вольера.

Было видно, что мама очень хочет перебить, что она вот держится из последних сил. Она перебирала бахрому пледа и после каждого моего откровения бахромы становилось всё меньше.

Наконец я выдохлась. Конечно, мне еще было что сказать, но слова прекратили выскакивать из меня, как маленькие лягушата из бочки. Я замолчала. В комнате стало тихо.

Мама не сразу ответила. Она смотрела на меня, как будто пыталась понять, когда именно всё это накопилось и что теперь с этим делать.

— Я… — она запнулась. — Я правда не знала, что у тебя так много всего.

Она помолчала и добавила уже тише:

— Я думала, ты сама справляешься. Ты всегда у меня была такой разумной, такой правильной.

И в этот момент мне впервые захотелось быть не такой уж и правильной.

— Я не справляюсь, — сказала я. — Просто… делаю вид.

Мама чуть нахмурилась, как будто это было не совсем то, что она ожидала услышать. Потом вздохнула и осторожно погладила кота, который всё это время делал вид, что его здесь вообще нет.

— Я, кажется, тоже, — тихо сказала она.

Я посмотрела на неё. Впервые за долгое время она не выглядела ни занятой, ни уверенной, ни «знающей, как правильно». Просто мама. Немного уставшая. Немного растерянная.

— Давай попробуем ещё раз? — спросила она. — Без всех этих… правильных слов.

Я кивнула.

Кот недовольно дернул хвостом, словно ему не нравилось, что его уютный вечер так неожиданно превратился во что-то серьёзное.

Наверное, писать правильные слова проще, чем жить по ним.

Но, может быть, с этого всё и начинается.

А что касается маминого блога... пусть будет, я решила ей не говорить, что знаю. В конце концов, должно же быть у человека место, где он может быть идеальным.