Матросские байки

Отъявленный разгильдяй

Мы все учились понемногу, когда-нибудь и как-нибудь... Эти строки Александра Сергеевича подходят мне очень точно. Имея хорошие оценки в школе и сдав на "хорошо" и "отлично" ненавистное ЕГЭ, я, сравнительно легко, поступил в один из технических университетов нашей страны.

Если на первом курсе хотя бы как-то посещались занятия и какие-то знания всё-таки получались, то начиная со второго курса моя новая компания, так же, как и новые пристрастия к компьютерным играм и, как бы это странно не звучало, к мордобою, занимали всё время.

Универ посещался дай Бог раз в неделю и то, с целью посещения столовой. Какие-то неведанные мне силы тянули меня до пятого курса и не давали заместителю декана ГенВасу (царство ему небесное! отличный был мужик!) отчислить меня из универа. А он пытался! Пытался хоть как-то вправить мозги юному любителю разгульной жизни. Но всё было тщетно... Никакие угрозы, звонки родителям, рассказы в красках о работе дворников и грузчиков, никак не могли повлиять на огромный болт, положенный на учёбу юным наглецом. И что удивительно, но сессия сдавалась! Каждый раз! Моя изворотливость от сессии к сессии переходила на новый уровень. Как сдавались экзамены я, возможно, напишу в другой раз, но это было что-то.

Наступил пятый курс... Я, уже осознавая, что всему приходит конец, начал посещать занятия у самых жестких преподавателей. Но репутация не могла не сыграть в ту страшную минуту, и я встретил на своём пути ИХ! Заведующий кафедрой Валерий Петрович и преподаватель кафедры Михаил Александрович... В этой игре должны были появится БОССЫ уровня. И они появились! Бессчетное количество пересдач. Крики и мольбы родителей... Ничего не могло помочь сдать два последних экзамена перед ГОСами и дипломом. Я думаю, что тогда они просто решили меня проучить. За один "долг" отчислить было нельзя по правилам универа, а два были в самый раз.

Месяц март... Военком долго и вдумчиво слушал мою душещипательную историю, медленно покуривая сигарету... Он видел много разных парней. Кто-то хотел служить, кто-то нет... Я сам пришел к нему и сумел даже немного удивить капитана.

-Ну, хорошо! Где хочешь служить, сынок? -спросил он меня.

-Как где? В Спецназе конечно! - Отвечал новоиспеченный призывник. К слову, тогда спортом уже так активно я не занимался, но уверен был в себе на все 100%.

-А хочешь в морскую пехоту? Там нужны такие ребята, как ты! - Он смотрел прямо мне в глаза.

-Хочу!!! - На тот момент мой друг Илюха уже отслужил в рядах морской пехоты и был образцом для нас всех.

-Ну все! Готовься! 14 мая, с самого раннего утра на призывной пункт! И без опозданий! - Он закрыл папку с моим личным делом и поставил печать "Годен к службе в ВМФ"...

Я развернулся и бодро пошагал из военкомата сообщить новость "счастливым" родителям.

Вот так я стал призывником. О моих дальнейших приключениях я буду писать в следующих статьях. Надеюсь, что вам интересно.

Мать матроса

Написать этот рассказ меня натолкнула моя любимая сестра. Точнее она меня попросила об этом написать! Ну, команда дадена, значит надо выполнять:)

Матушка моя меня всегда очень любила, но силу настоящей материнской любви я понял только уйдя на службу. После того, как народные гуляния закончились, и меня погрузили в жёлтенькую «газель», началась история службы в Великой и Могучей Российской армии. Итак, пережив расставание со своими семьёй, причёской и свободой, я прибыл на призывной пункт ожидать "покупателей".

"Покупатели"- это представители различных родов войск, которые отбирают себе призывников для службы.

Тут я первые почувствовал на своем плече руку Большого Брата. Я мирно курил под одним из деревьев, когда ко мне подошёл один из офицеров призывного пункта, отвёл меня в сторону и спросил:

-Где хочешь служить, дружище? - Я был в небольшом в замешательстве, так как другим такие вопросы не задавались.

-Да я, как бы в морскую пехоту иду...- Ответил я ему на это.

-Уверен? Там трудно будет! - Мне, конечно, понравилась такая забота, но природная подозрительность не давала покоя. Да и моя бандитская красота тоже шла во внимание. Хоть и немного подпорченная новой причёской, наводила на мысли о странных пристрастиях молодого старлея... Ну, а с чего бы ему мне помогать?

-Уверен! Пойду в морскую пехоту! - Ответил я, он пожелал удачи и ушёл, попутно набирая что-то на телефоне. Я же смотрел ему вслед, прищурив глаза.

Далее был поезд до Владивостока. Я даже не хочу о нём говорить. Скажу только, что без каких-либо физических упражнений я потерял десять килограмм в одном только эшелоне.

Как и все призывники, я старался как можно чаще звонить домой. Но на третий день начал замечать что-то новое в разговоре с родителями. Мать моя - великая женщина, начала задавать какие - то не свойственные ей вопросы. То ей номер эшелона понадобился. То ей дата прибытия в Уссурийск нужна была. По-моему, начальник эшелона уже начал подозревать во мне вражеского шпиона.

По прибытии во Владивосток меня стали одолевать подозрения, что дома, который находился за 13000км от меня, развернута полномасштабная операция. Я думаю, что эта операция носила какое -нибудь звучное название носила типа: "Спасти матроса Р." Смысла её я не понимал, но чувствовал явно.

- Впрочем, Вы можете уйти.

-Тогда я, пожалуй, уйду!

-Но предупреждаю! У нас длинные руки!

- Тогда я, пожалуй останусь!

"12 стульев" Илья Ильф и Евгений Петров

Этот диалог прекрасно раскрывал положение вещей юного матроса морской пехоты. Казалось, что мать, знает о каждом шаге своего непутёвого сына. Когда мы прибыли на распределительный пункт, там уже ждал новый персонаж. Ещё один старший лейтенант выражал заботу по поводу моей службы и дальнейшего ее прохождения. Он очень удивился, когда узнал, что я хочу "топтать сапоги".

-Ну, ладно! Если будут сильно прижимать, то звони-пиши. - Сказал он и мы пожали друг другу руки.

"Большой брат" следил. Следил за каждым моим шагом и пытался дергать за ниточки. Все происходящее напоминало какой-нибудь шпионский детектив. У меня даже появился свой связной, который постоянно справлялся о моих делах и иногда привозил посылки. Связным этим был дядя Коля. Изумительный мужик - полковник в одной из зенитно-ракетных частей Владивостока. Матушка постоянно держала руку дяди Коли на пульсе моей службы, который брал меня в увольнительные, водил по городу и постоянно приносил вкусности и сигареты. За, что ему огромное спасибо! Как-то раз он пытался даже выдернуть меня на рыбалку с собой, но не вышло.

Когда же я угодил в госпиталь, то "Око Саурона" пыталось проникнуть в палату. Тут мне и позвонил один из моих многочисленных родственников.

Я всегда знал, у него прозвище Моряк, но никогда не вдавался в подробности. Ну отслужил и отслужил на флоте, наверное, поэтому и Моряк. А зря! Дядька мой оказался с очень интересной судьбой. Скажу только, что он учился в Тихоокеанском Военно-морском училище и какое-то время служил на флоте. Я думаю, что как только я попал во Владивосток на флот, то он больше не засыпал без звонка от "Большого брата". Есть у нас с матерью одна общая семейная черта -мы, если нам надо, мертвого из-под земли поднимем.

Госпиталь. Место, куда в хлам замученные матросы пытались попасть для того, чтобы выспаться и отдохнуть. Также там можно было относительно свободно разговаривать по телефону и, в принципе, ни о чём не париться. Но были здесь и минусы. Во флотских госпиталях лечили всегда кардинально. Если тебе прописывали антибиотики, то пиши пропало. Я не помню название лекарства, но помню ощущения от него. Вводилось оно в мягкие ткани и по ощущениям напоминало удар арматурой со всего размаха. Бедные матросики прыгали на одной ноге, приседали и пытались хоть как-то размять свои раненые булки.

Во время моего нахождения в госпитале и позвонил дядя Моряк. Мы с ним немного поговорили, и он предложил, через своих знакомых, отправить меня служить на корабль с дальнейшим походом в Сомали. Я отказался, сказав, что мне понравилось служить в ДШБ и никуда больше я дёргаться не хочу. Он пожелал удачи, и мы распрощались на веселых тонах.

Дальше я позвонил матери и попросил ее больше не искать знакомых и, что все у меня на службе отлично. Она сказала, что ничего не делала, и что все эти люди сами проявляли участие. Но кто, как не я, может знать женщину, которая меня родила и воспитала? Мы поговорили и сошлись на том, что ко мне иногда будет заезжать дядя Коля.

Я реально подумал, что на этом мать свернет свою деятельность и успокоится, но не тут-то было. Через пару дней после прибытия в часть меня вызвал к себе комроты и сказал, что меня вызывает к себе начальник штаба батальона.

-Ты знаешь для чего он тебя вызывает? - Спросил он.

- Никак нет, товарищ старший лейтенант! - Ответил я, хотя уже догадывался.

-Вот и я не знаю. - Он был очень недоволен этим фактом.

Я пошел в штаб батальона и постучал в дверь начальнику. После того, как услышал разрешение на вход я открыл дверь и увидел следующую картину.

Начальник штаба батальона сидел за своим столом явно напряженный. У окна стоял полковник, которого я ни разу не видел. Здоровый мужик, бритый на лысо, со шрамами на лице. Я поздоровался, представился и встал в ожидании продолжения.

-Ты матрос Р.? - Первый заговорил полковник, я ответил положительно.- А знаешь капитана первого ранга А.? - Я ответил отрицательно.- В общем он мой хороший друг и просил узнать, как у тебя дела и как проходит служба.

-Служба проходит отлично. Все устраивает, товарищ полковник! Только из госпиталя, но это потому, что климат не подходит. - Я отвечал ему, а мысленно уже устраивал разнос матери.

-Если будут проблемы, то можешь через начальника штаба меня найти. Давай, удачи! - Он договорил, я развернулся и ушел.

Ничем хорошим такая забота не закончилась. Командир роты обозлился на то, что у меня есть покровители и перевел меня в другое подразделение.

А с мамой я поговорил и попросил больше вообще ничего не делать. Аргументировал тем, что меня вообще могли отослать куда-нибудь в глухую тайгу подальше. Только так я сумел прекратить операцию "Спасти матроса Р." и немного успокоить вездесущее Око Саурона.

Морпехи - безумцы.

Я всегда стараюсь быть на позитиве и любые невзгоды встречать с завидной долей юмора. Поэтому морская пехота мне подошла в самый раз.

Веселье началось уже на распределительном пункте!

-Затем мутнОй распределитель, сто дебилов в трусах! - строка из шуточной песни неизвестного исполнителя била в цель.

Мы уже пару дней тусовались на распределительном пункте. Все мечтали попасть в десантно-штурмовой батальон и вот, день "икс" настал! Прибыли два грозных старших сержанта в черных беретах, непонятно каким образом держащихся, на затылках.

Выстроили нас в две шеренги, при этом снисходительно улыбаясь. Выражение их лиц выдавало наличие незаурядного интеллекта... В общем, эти самые лица напоминали кирпичи с посажеными на них необходимыми атрибутами в виде глаз, носа, рта и т.п.

"Интересно, они такими в морской пехоте стали или их уже набирали со способностями?" - Думал я, почесывая свежевыбритую голову. Один из них был светловолосый, с небольшими усиками и бегающими глазами. Второй был рыжий и явный любитель развлечений. Берет этого сержанта красовался на шее. Поэтому ходить ему приходилось слегка согнувшись, чтобы неотъемлемый атрибут морпеха не соскользнул на землю. Он уселся на табурет, обвел всех нас затуманенным взглядом и сказал:

- Ну, что, салаги? - тут я еле сдержал свой смех. Как же он шепелявил! Если бы был чемпионат мира по смешанному шепелявенью (ну, или как-то так!), то он стал бы абсолютным чемпионом во всех "весовых" категориях! Это было что-то с чем-то... - Куда вы у нас поедете?

- Как куда?! В ДШБ!!! - отвечали мы хором.

- В ДеШеБееее?- вопросительно протянул он, а я на букве "ш" готов был вывалиться из строя, - Безумцы с*ка!

На это фразе строй разорвало! Мы только не катались по полу! Там стоял реальный конский ржач! Старшие сержанты смеялись вместе с нами и, я сомневаюсь, что они понимали причину нашего смеха...

Все происходящее говорило о том,что скучно в дальнейшей службе точно не будет!

Бледные, бедные, потные

Методы воспитания бойцов в наших войсках оттачивались годами и передавались из уст в уста, постоянно совершенствуясь. Каждый случай можно рассматривать отдельно и смеяться над неудачей очередного вояки.

Проходя мимо курилки, увидел матросика с варежками на резинке? Значит он их где-то забыл. На камбуз пришли два матроса и тащат одну гирю вдвоём? Значит бойцы умудрились спалиться в неуставных взаимоотношениях перед командиром.

Вообще в войсках могут заставить дружить... Я был свидетелем того, как двух бойцов заставили отжиматься, уперевшись головами в плечи друг другу, и говорить: "Вася и Коля - друзья! Вася и Коля - друзья!". И отжимались они до тех пор, пока сил у них в руках не осталось ни на одну малюсенькую плюху товарищу по службе. Как показала практика, методы реально действенные.

Буду рассказывать о каждом случае по-отдельности. Дабы дать вам возможность прочувствовать моменты.

Мой закадычный компаньон Базбеков сразу "понравился" командиру роты тем, что имел своё мнение на все происходящее вокруг. Сколько же всего с ним за первые две недели произошло. Как-то раз я забежал в комнату досуга и увидел Базбекова в его любимой "чугунной" каске и пяти бронежилетах. Его "прокачивали" приседаниями, и он при этом приговаривал: "Я больше не буду не выполнять приказы! Я больше не буду не выполнять приказы!". Приседал долго, по старой традиции, пока "не отсохли" ноги.

А началось все с его второго дня в роте. Базбеков, как и все, стоял в строю и слушал командира, который толкал что-то очень патриотичное. Базбеков стоял во второй шеренге и начал высказывать свое мнение. Прогонял он что-то мутное, но считал себя полностью правым.

Командир вызвал его сказать все это перед строем. После пяти-шести вопросов, бедный матрос уже не знал, что ему отвечать и просто сказал: "Я не знаю!". На это командир роты приказал ему бежать за самой тяжёлой штангой.

Бледный, бедный и потный Базбеков встал со штангой в руках на табурете. Стоял он в позе часового на посту кремлевского полка, а штанга служила ему оружием.

-Самую тяжелую взял? - Спросил ротный.- Молодец! Так и стой пока Родину не полюбишь!

Он уже собрался уходить, но взглянул на нас и спросил:

-А вы чё просто так стоите? Упор лёжа принять! И стоять так пока ваш товарищ не поймёт смысл его службы!

Толкать нашу любимую планету долго не пришлось. Базбеков хоть и был со своим мнением и немного чудоковатый, но совсем не тупой. Через 10 минут стояния со штангой, Базбеков просто рухнул на стоящую сзади него кровать и причитал, что потемнело в глазах и он больше не может. Рота просто катилась со смеху.

Матрос и генерал

Был в одной из частей морской пехоты очень интересный ротный командир. К делу он всегда подходил серьёзно, поэтому был на хорошем счету у командования. Его рота, как следствие его ответственности, была образцово-показательной. То есть, когда приезжала проверка, то она, первым делом, шла в 1 ДШР, командиром которой он являлся.

Как-то раз, решил наведаться в роту один очень дотошный генерал-майор. Все он ходил, что-то вынюхивал, что-то выпрашивал. В общем, раздражал морпехов, как мог. В тот день перелопачивались горы различной бумаги. Но у опытного и ответственного ротного всегда было все по полочкам. Матросы были выучены на отлично. Идеально стреляли и имели превосходную физическую подготовку.

Генерал проверил все и вся, но уже на выходе, у тумбочки дневального, который стоял в ПШ вытянутый в струну с приложенной к берету руке, остановился.

-А у тебя матросы тупые! - Генерал пустил в ход последний козырь, который держал в рукаве.

-Никак нет, товарищ генерал - майор! - Лицо старшего лейтенанта выражало абсолютную уверенность в том, что он говорит.

-Ну посмотрим...- Генерал взглянул на дневального и его глаза заблестели. - Матрос, а как ты относишься в политике США по отношению к нашей Великой Родине?

-Не могу знать, товарищ генерал-майор! Но могу рассказать обязанности дневального по роте! - Матрос рапортовал, будто читал с книги. - Дневальный по роте назначается из числа матросов...

-Стоп! - Генерал был в лёгком недоумении. - Я спросил тебя, как ты относишься к политике США по отношению к Российской Федерации???

- Не могу знать, товарищ генерал-майор! Но могу рассказать тактико-технические характеристики автомата Калашникова 74 М! Автомат Калашникова 74 М! Дальность прямого выстрела 1000 метров...

Выражение лица матроса выражало абсолютную преданность и готовность выполнить любую команду. Ротный же стоял за стоял за спиной генерала и улыбался. Приезд проверки был для старшего лейтенанта полной неожиданностью, и поэтому накануне он поставил в наряд самых подготовленных матросов.

Генерал подошёл к матросу в плотную, повернулся в нему правым боком и смотрел в глаза дневальному, слегка прищурив левый, слегка подёргивающийся, глаз.

-Скажи-ка мне, матрос. А ты какой рукой дрочишь? - Голос генерала был вкрадчивый, он неотрывно смотрел на дневального и видел, как тот на долю секунды растерялся.

-Не могу знать, товарищ генерал-майор! Но могу рассказать тактико-технические характеристики парашюта Д-6 серии 4! Парашют Д-6 серии 4 предназначен для...- Матрос быстро пришёл в себя и весело чеканил зазубренный текст.

Генерал-майор посмотрел на матроса, потом на ротного, махнул рукой и убрался прочь из расположения по каким-то своим генеральским делам.

Кто каски сутки не снимал?

Ох сколько было всего на срочной службе. Память начинает подкидывать много моментов, которые я и не помнил.

Был у нас в роте парень. Матрос Алексеенко. Так его назову. Достаточно дерзкий и за словом обычно в карман не лез. Это тот, который нас потащил в чипок. Так, для сведения. Ну, и вообще парень с юмором и в роте его уважали. Ко всему этому, Алексеенко играл на гитаре и любил потянуть с матросами одну - другую песню.

И вот матрос Алексеенко, служивший тогда месяца два максимум, идёт по "центряку", в своей привычной манере, и напевает песню во весь голос.

- Кто каски сутки не снимал?

Кого ласкал брони метал?

Кто слушал автомата трели?

За кем смыкались аппарели?

Кто ноги в кровь разбил на марше?

А руки грел о ствол горячий?

С небес на парашюте съехал?

Тот называется морпехом! - повторял он этот припев весь свой путь.

К несчастью нашего юного певца, командир роты в этот момент находился в комнате досуга. Он моментально материализовался перед Алексеенко и с теплой, отеческой улыбкой на лице произнес:

- Алексеенко, ты у нас морпех?

- Так точно! - Отвечал матрос.

- Настоящий морпех? - Спросил ротный, а мы начали чувствовать, что сейчас будет какой-то прикол в его стиле.

- Так точно, товарищ старший лейтенант! - Алексеенко тоже чувствовал угрозу, но заднюю обычно не давал.

- Каску "чугунную" сутки носишь! И не вздумай снять! Беги быстрее за ней! - Матрос уже пулей бежал за каской и напяливал ее на себя.

Так и ходил наш Алексеенко сутки в каске. А весила она примерно 1300 грамм, что доставляло неудобство бойцу. Говоря, что он ходил в ней сутки, я имею ввиду, что везде, абсолютно везде Алексеенко был в каске. На камбузе, под одобрительным взглядом дежурного по бригаде. На рабочке, размахивая веником им матерясь. В туалете. И даже во время вечерний поверки, стоя по стойке смирно, высоко подняв голову. А потом уже и во сне. Но в нашей жизни всё временно. Вот сутки прошли, и матросик с облегчением снял свой шлем.

Но был у нас в роте еще один персонаж, о котором я уже рассказывал. Матрос Базбеков. Очень болтливый и веселый.

Сидим мы все в курилке и обсуждаем свои проблемы. Сидит тут и Базбеков. Залетает в курилку Алексеенко и сразу просит сигаретку, говорит, что каску только снял. Базбеков не был в курсе происходящего и начал интересоваться что да как.

-Да песню одну спел.- Сказал Алексеенко.

-Какую? - сразу спросил Базбеков.

-Кто каски сутки не снимал?

Кого ласкал брони метал?..- Алексеенко снова начал распевать любимую композицию.

Я не знаю, откуда у него за спиной взялся ротный в этот момент. Я не знаю, как он так быстро материализовался за спиной матроса. В Гарри Поттере нельзя было назвать имя Волан де Морта, потому, что он мог в этот момент появиться. Мне кажется, что у ротного было какое - то своё колдунство, нацеленное на стёб над молодыми матросами. В этот момент его улыбкой можно было осветить всю часть в самую тёмную ночь.

-Каску "чугунную" сутки носишь. - Голос его был сладкий до нельзя.

Алексеенко, вздохнув, побежал за каской. Ротный взглянул на Базбекова и сказал:

-На твоем месте я бы тоже умотал за каской. И тоже сутки с ней ходил бы.

Безбегов побежал за Алексеенко и следующие сутки они вместе ходили в касках. Причем Алекссенко все сутки материл Базбекова за любопытство:)

Несанкционированный чипок

Горностай. Тропа до этого полигона проходила по сопкам, ручьям, асфальтированной дороге и заканчивалась стрелковым полигоном. Первое испытание, которое проходят все матросы десантно-штурмового батальона – это марш-бросок до Горностая в полной боевой выкладке, со всеми сопутствующими мероприятиями. Под этим словом я подразумеваю бег, передвижение ползком, гусиный шаг, команда газы, без остановки, периодические «вспышки» и многие другие развлечения морских пехотинцев.

Сказать, что эти десять километров становились сущим адом для новобранцев – это не сказать ничего. Бойцы отключались прямо на ходу. Бойцы успевали только приподнять нижнюю часть противогаза, чтобы мощная струя плотного завтрака удобрила землю возле тропы. Бойцы тащили друг друга под руки и материли своих будущих лучших друзей.

Эх… Золотое время было. Но не о беготне по сопкам мой рассказ.

В тот день мы благополучно сбегали на Горностай, отработали много тактических мероприятий и, что самое главное, выпустили кучу патронов, по мишеням, поразить которые получалось тогда ещё не у всех. Потом были оценки, разбор полётов и марш до части.

Вот тут и начинается самое интересное. Обед-то рота пропустила! Завтрак молодые, но имеющие какой-то опыт матросики не едят перед марш-броском, а молодой и растущий организм требует заправить его чем-то питательным. Вот и закралась у пяти матросиков паршивенькая мыслишься: «А не смотаться ли нам в чипок?»

Так и сделали. Различные хот-доги, лодочки, пиццы умялись максимум в минуту после покупки, а через пять минут сытые матросики уже бежали к своему расположению. И бежали по центральной дороге, где их не увидел только ленивый.

Командир роты тоже был не из ленивых и не мог не заметить пропажи пяти бойцов, среди которых был и я. Он сидел в курилке возле казармы и грелся под жарким июньским солнцем.

- Стоять! В одну шеренгу становись! В чипок ходили? – Плотоядная улыбка уже красовалась на его лице.

- Так точно, товарищ старший лейтенант! – Отвечал за всех матрос Алексеенко, искренне надеявшийся, что нас всех пронесёт.

- Да? Через десять минут все стоят в ОЗК здесь же! Бегом марш!!!

Пятеро недотёп рванули в расположение надевать общевойсковой защитный костюм. Через несколько минут все стояли перед курилкой и смотрели на злого, но справедливого командира.

- Значит вы все, ушлёпки, кинули нечищенное оружие и побежали набивать свои говнобаки? Газы!

Все одели противогазы.

- Вокруг казармы бегом марш!

До этого момента я не знал, что такое бегать по жаре в костюме химзащиты. Это смерти подобно. Солнце палит нещадно, стёкла противогаза запотевают, потовыделение идёт так обильно, что если к моемукостюму можно было прицепить шланг, то он выдавал бы такой солидный напорчик.

Ротный сидел в курилке и подбадривал нас. Ну, как подбадривал? После каждого круга ставил нас в упор лёжа и рассказывал о нашей сексуальной ориентации.

- Вы, ушлёпки, можете забыть пожрать, посрать, поспать! Но вы, ушлёпки, никогда не должны забывать чистить ваше оружие! Или забивать на него!

Лицо ротного исказилось в ужасной гримасе. Зло рявкнув, он отправил нас снова носиться по кругу. Благо, что на другом конце казармы можно было немного передохнуть. Там мы могли хоть как-то отдышаться, пока этот изверг не видел наши красные и обезвоженные лица. Стоит ли говорить, что в тот день мы выблевали на землю всё, что успели умять в чипке? Я думаю, что нет. Нас рвало, мы падали на землю, вставали и снова бежали под ненавистным солнцем. В глазах стоял туман, мышцы отказывались слушать, но крик ротного, гласящий о том, что мы ещё можем быть наказы хуже, заставлял двигаться вперёд. Потом мы таскали друг друга, изнемогая от жёсткого наказания.

Как-только солнце перестало палить, наш командир сжалился над своими глупыми матросами и отправил в расположение. Я снимал с себя чулок в санузле, и выливал из каждого по доброму литру своего собственного пота. Мы только успели стащить с себя защитные костюмы, когда дневальный крикнул.

- Пацаны, вас ротный зовёт!

Мокрые, измученные юные морпехи стояли перед свои командиром, смотря на него затуманенным взором. Он снова улыбался своей плотоядной улыбкой.

- Теперь чистите ваше оружие, товарищи матросы. Будем играть в индейцев.

Если вы думаете, что мы оделись в костюм Чингачкука и бегали с томагавками, то вы сильно ошибаетесь. Играть в индейцев, значит чистить оружие до такого состояния, когда не остаётся даже намёка на грязь на оружии, а если остаётся, то эта же грязь наносится на лицо бойца.

Ротный служил ещё срочку в ДШБ. Он знал сотни способов, как замучить матроса. До самого отбоя пятеро морских пехотинцев начищали свои АКМы. Наши лица были исмазаны сажей, а тела напрочь истерзаны наказанием. И такие моменты бывали на cрочной службе.

Болотный одуванчик

Корж в своей песне про армию очень чётко описал быт солдата-срочника... Но Корж никогда не был матросом десантно-штурмового батальона морской пехоты.

Владивосток... Город-форт и столица приморского края, отмечающая День Военно-морского флота, как самый лучший праздник в году. Стопроцентная влажность и туманы, способные утолить жажду, оставляют неповторимое впечатление об этом месте.

Итак, оказался матрос Р. на самом восточном берегу нашей бескрайней Родины. Сразу скажу, что приморский климат подходит не всем и не сразу, от того и службу я начал с госпиталя, угодив туда сразу после первого в моей жизни марш-броска на Горностай. Рассказывать о КМБ и первом полугодии службы можно хоть часами. Поэтому скажу кратко и так, чтобы вам все сразу стало ясно... Присесть на баночку, в течении дня, было непозволительной роскошью для нас всех.

Данный рассказ будет о другом. О первом прыжке с парашютом!)

Как часто мы сидим за одним столом со здоровым мужиком, который рассказывает о своих прыжках с парашютом и о том, как он бесстрашно выходил в открытую рампу самолёта или вертолёта. На самом деле все бывает с точностью и до наоборот.

Скажу сразу, что срочники всегда САМИ укладывают свои парашюты. Первая укладка учебная, вторая укладка уже на боевую, то есть прыгать ты будешь с тем, что ты уложил! Весь процесс проходит под бдительным контролем офицеров подразделения. Под "контролем" я подразумеваю знатные плюхи, поджопники, пробивания "лосей" и прочие наказания за малейшие ошибки при укладке. Ведь матросики будут заниматься потенциально для жизни делом, поэтому нельзя допускать безответственного отношения в данному мероприятию

Кто-то бился головой о стену сам. Кого-то в эту стену впечатывали. Но все это происходило в очень весёлой и задорной атмосфере, без какой-то направленной злобы. Я подозревал тогда, что все это делалось для того, чтобы матросы не думали о моменте прыжка, а сосредоточились на укладке парашюта.

Воздушно-десантная подготовка включает в себя ещё и физическую, очень изнурительную часть. Организм морпеха-десантника должен быть настроен на слаженную работу даже если голова в этот момент плохо соображает. Поэтому огромное количество времени занимает отработка поведения в воздухе, с применением специальных тренажёров, и отработка приземлений с высоты 1.5-2 метра. Каждое движение десантника доводится до автоматизма.

Прыжки с парашютом в армии - это очень опасное мероприятие. Никто не знает, как ты себя поведёшь в этой ситуации. Никто не знает, как поведёт себя парень, идущий впереди или позади. Надо сказать, что ничего и никогда в армии не проходит без каких-либо эксцессов, поэтому прыжки у нас откладывались каждый день.

В такие моменты молодых морпехов выгоняли на стадион для укрепления их юных тел. Не скажу точно, сколько километров я пропрыгал, прополз, прошёл на внешней и внутренней стороне стопы, но это было очень изнурительно. Головы матросов забивались только одним: «Вы должны быть максимально подготовлены к прыжку!» Рота могла стоять возле камбуза, подходил командир и, совершенно неожиданно крикнуть: «Коснулись земли!». В этот момент подразделение падало на правый бок, максимально сгруппировавшись.

Итак, час икс настал! Матросы потирают набитые шишки и ждут решения командира, вглядывающегося в чистое июньское небо. Он затягивается сигаретой и выдаёт:

- Грузим парашюты!

Что такое маленькое, зелёное и все время прыгает? Правильно! Лягушка. А что такое большое, зелёное и все время прыгает? Правильно! Десантник...

Рассвет... Толпа мужественных и очень бледных молодых парней сидела на взлётной полосе и молила о том, чтобы самолёт не приехал. Скажу честно, страху тогда матросики натерпелись на всю жизнь вперёд! Я боялся так сильно, что не мог поверить в то, что эти безумные командиры могут двухмесячных "духов" выкинут из самолёта.

И вот, восемнадцать парней ровным строем заходят в Ан-26 и усаживаются на скамейки. Это был мой первый в жизни полёт на самолёте. А тут ещё и мысль о том, что из него придётся выйти не так, как в него зашёл. Страх уверенно лез со всех щелей.

Ан 26 - это прекрасный, небольшой десантный самолёт. Он уверенно набирал высоту и поднимал взвод морской пехоты на расстоянии 1000 м от матушки-земли. Тренировочный прыжок должен был быть выполнен на специальном полигоне в поселке Николаевка.

Лица будущих десантников выражали тихий ужас, а сжатые в одну линию бледные губы говорили, что воины готовы на всю тысячу процентов. Момент, когда открылась рампа был трагичным. Я взмолился. Молился о том, чтобы она закрылась обратно и больше так не делала! Но закрываться она не собиралась, и масла в огонь добавил один подполковник. Он был ростом максимум сто шестьдесят сантиметров, но очень мужественный и уставной. Синдром Наполеона просматривался невооружённым взглядом. Бонопарт подошёл к краю двери, со спортивным парашютом за спиной, и просто стоял так несколько секунд. Я не думаю, что кто-нибудь мечтал о том, что он выпадет, но пара офицеров точно была не против этого.

Те события, наступления которых мы так боимся, обязательно происходят с нами!

Прыжок был неизбежен! Жёлтый фонарь сопровождался характерный сигналом, напоминающим вой собакена Баскервилей. Нас подняли, и первая шестёрка одновременно приняла позицию, уже хорошо отработанную на земле. Как же она была от нас в тот момент!

Сердце готово было вырваться из груди, и я всеми силами пытался успокоиться! Молился так сильно, как не молился никогда. Выпускающим у нас был майор Б. Скажу сразу, что улыбался он во все шестьдесят пять зубов, смотря на наши бесстрашные лиц.

Зеленый фонарь! Сигнал! Крик майора:

-Пошёл!!!Пошёл!!!Пошел!!!

И мы все, как один ринулись, в раскрытую рампу! Я шёл четвёртым. Нельзя сказать, что я выпрыгнул из самолёта. Неееет. Из самолёта я вывалился, как мешок, набитый мясом и костями. Тут же, очень быстрая и большая подушка ударила меня и понесла прочь от улетающего Ан-26! О группировке все забыли наглухо. Левая нога ушла в сторону, и меня сразу развернуло в сторону самолёта! Все происходило, как в замедленном кадре... Самолёт улетал, майор Б. улыбался во все зубы, а я молился, чтобы парашют раскрылся! Ветер уже вовсю бил в лицо, а десантник-недотёпа только начал свой отчёт

-551!552! 553!

В этот момент, по всем правилам воздушно-десантной, нужно дёрнуть звено ручного раскрытия, в простонародии «кольцо», которое должно выпустить парашют из ранца. У меня же на момент произнесения 553 уже был купол над головой. Прибор автоматического раскрытия сработал безотказно. Раскрытие купола над головой, сопровождалось лёгкой встряской. Когда я поднял глаза, то увидел, что он большим и красивым цветком раскрылся надо мной.

Это была эйфория! Яркая голубизна неба просто завораживала! Но десантники не любуются пейзажами, десантники высаживаются в тыл врага и крушат его там. Поэтому нужно было найти место для приземления. Выбор пал на красивую, зелёную травку слева от бывшей взлётной полосы. Я работал свободными концами парашюта Д-6 серии 4 так, что он медленно, но верно нёс меня к земле, в том месте, где, по-моему мнению, была очень мягкая трава.

Итак, до земли оставалось метров пятьдесят, когда я натянул задние свободные концы, устремил взгляд на горизонт, а стопы направил параллельно земле. Но вместо сочной травы, меня встретили камыш и вода местного болота. Ушёл я в него по самую грудь, но искренне радовался тому, что купол был надо мной, аккуратно уложен на камыш. Ух, как же долго я оттуда выбирался, держа над головой свой купол и пытаясь позвать на помощь. Конечно же меня отругали за то, что прибор автоматического раскрытия и ранец были в воде. Но впечатление от первого прыжка в жизни ещё очень ярки в памяти. Советую всем и каждому попробовать!

За закрытой дверью

Часть, в которой я служил, считалась образцово-показательной. Почему? Наверное, потому, что было на что посмотреть. Во время моей службы туда даже наведывался с визитом министр обороны. О том, как проходила подготовка к такому серьёзному событию, можно рассказывать часами. Тогда мне казалось, что командиры решили сделать капитальный в своих расположениях, прикрываясь приездом высоких чинов. Когда же прибывали проверки, проводились дни открытых дверей или как-нибудь ещё показывалась жизнь военнослужащих, все было строго "идеально".

Стройные ряды «псов войны», «солдат удачи» или «рэксов» выстраивались для того, чтобы рассказать гостям о том, как комфортно и сказочно им служится в морской пехоте. Матросы плакали от счастья, что они удостоены служить в таком прекрасном месте.

В такие дни устраивались спортивно-массовые мероприятия, показывались фильмы, разрешалось без ограничений разговаривать по телефону, а срочники даже укладывались на послеобеденный сон! Отцы-командиры ходили между кроватями и заботливо поправляли подушки «сынкам».

Представительницы «Комитета солдатских матерей» рыдали от счастья и, из благодарности, готовы были расцеловать командира части. Вот только офицеры из штаба флота, прибывшие для проверки, откровенно недоумевали, откуда же берутся каждый раз отбитые селезёнки, сломанные челюсти и другие телесные увечья, которые матросики получали в месяц столько, сколько соседняя мотострелковая часть не имела и за год!

К сожалению срочников, дни открытых дверей и проверки из штаба флота проходили редко, от того, наверное, суровые будни в части морской пехоты напоминали хождение по минному полю.

«Неуставняк» случался обыкновенно часто. Самый простой пример: зазевавшийся матросик из зенитно-ракетного дивизиона решил пронести бак с мусором мимо расположений десантно-штурмового батальона. Если «зенитчик» не успевал вовремя свалить, то мог оказаться в этом же баке и весело катиться по склону к общежитиям контрактников. Так же одна из традиций гласит, что никто не может несанкционированно пройти перед строем или сквозь него. Но если и находился подобный наглец, то он непременно нёс наказание!

Частые неуставные взаимоотношения не могли не нести за собой последствий. Когда матросик получал синяк на то место, где гематому мог заметить пытливый взгляд зам. командира части по воспитательной работе, то командир роты отправлял его (матроса) жить в подвал. На входе в такой импровизированный лазарет красовалась надпись, сделанная куском угля: «Добро пожаловать!». Конечно, "жить" в этих "роскошных апартаментах" матросу приходилось до тех пор, пока не заживут все раны.

Будни морской пехоты бывали разными, но они всегда были насыщены жизнью. И, как бы сложно ни было, жизнь эта, на мой взгляд, была большим подспорьем для перерождения из мальчиков в мужчин.

Борьба со сном

Кто не был солдатом, тому не понять, как хочется спать, веселиться и жрать.

Надо отдать военно-морскому флоту должное, кормят на там на убой. Пару раз, на праздники, выстреливала даже икра. Про шведский стол вообще буду молчать. Но сразу остановлю злорадство наших старших товарищей, служивших в 90х. Нас тоже иногда кормили очень плохо, но было это периодами и не больше месяца. Флот есть флот.

А вот спать матрос из ДШБ хочет всегда. Ранние подъёмы, зарядки, постоянный стресс и физический труд, перемешанный со спортивными занятиями не могут не вырубить сытого матросика во-второй половине дня. В каких только позициях не засыпают парни, когда командиры куда-то отлучаются. Так как я был ответственным за одну из комнат бытового обслуживания, то всегда имел возможность загаситься там на пару часиков. Обычно меня и ещё пару сослуживцев запирали снаружи на замок, а ключ бросали под дверь.

Но не всем повезло иметь запирающуюся комнату в подразделении. Парни спали, где им придётся. Об одном из таких случаев я вам и расскажу.

Довелось нам подниматься по тревоге в 5 утра. Для матросов это не проблема, но изнурительный бег до парка в сопку, потом беготня по холоду и по тем же сопкам, дают о себе знать. Поэтому юных участников учебных сражений начал морить сон. А куда очень редко заглядывает комбат? Правильно! В самую отдаленную от кабинета командира часть подразделения. Во-вторую комнату бытового обслуживания, которая на замок не запиралась.

Тут наших друзей и свалил подлый Морфей. Они уснули так быстро и спали так сладко, что слюни свисали до самого пола.

Но у командира батареи был нюх на "косяки". Он сидел в канцелярии и думал: "А какого хрена в миномётке так тихо?".

Мысль о том, что матросы могут сидеть без дела, была оскорбительной для капитана. И он, в свойственной ему манере, побежал искать государственных преступников.

Матрос, который ничем не занят, государственный преступник!

Старший прапорщик Н.

Когда комбат нашел пропажу, то команда "пожар" прооралась на всю бригаду. Четыре матроса начали в диком ахуе выносить все из КБО и замывать там полы. Но комбат был после тревоги, а значит, что устал не меньше, чем его юные подопечные. Поэтому выстроил всех четверых и сказал:

-Шить любите? Хорошо! Все трое делаете иголку, катушку с ниткой и ножницы в полный рост! Сегодня до 17.00!

Надо отдать ребятам должное. Справились они на пять баллов уже к 15.00. Видимо сказалась помощь одного из мастеров батареи.

Картина была, конечно, сказочная. Четыре здоровых морских пехотинца стояли перед канцелярией с швейными инструментами в руках. Сделали они их из дерева. Поэтому красотой могла похвалиться только иголка (видимо, простата исполнения сыграла свою роль). Комбат хотел заставить матросов что-нибудь отрезать двумя огромными досками с гвоздем посередине (ножницы были самой простой конструкции), но сжалился и только приказал вдеть нитку в иголку. Ниткой служила длинная бечевка . Ей то они и начали сшивать между собой кровати. Матросы шили "крестиком", "ноликом" и ещё десятком разных стилей, пока не выдохлись до конца. Командир батареи сжалился над ними и сказал:

-На флоте можно все! Но без палева! Еще раз поймаю - вы мне машинку швейную соберёте! Электрическую! Пшли вон

Морпехи-мародёры

В подразделениях морской пехоты всегда чего-то да не хватает. Это может быть разбитое зеркало, перегоревшая лампочка или обычный армейский бушлат. Все необходимое нужно где-то взять, то есть "родить". Поэтому командиры присматриваются к своим матросам и назначают самых ушлых ответственными за что-нибудь.

Базбеков стал ответственным в роте за хозяйственную часть. Вечно ходил с отвертками и гаечными ключами, изображая умный вид. И, как следствие, ему постоянно нужны были всякие лампочки, вешалки, краны, провода и т.д.

Как-то раз, сижу я в курилке и вдыхаю мягкий приморский воздух напополам с дешевым никотином. Тут из роты вылетает Базбеков и подбегает ко мне.

- Татарин, тема есть! - Сходу прерывает он мой матросский релакс.

Я смотрел на это прохиндея снизу-вверх и думал: "Как вот такие вот "индейцы" каждый раз меня находят? Почему они всю жизнь попадаются мне на пути? И почему я каждый раз соглашаюсь на эти "темы"? А темы, обычно, ничего хорошего не приносят.

Размышления о смысле бытия прервал настойчивый голос Базбекова.

-Татарин, я говорю, что тема есть, как от нарядов отмазаться. - Базбеков знал, чем заманить.

-Чё за тема? - Я спросил, не подозревая о чём речь, но имея стойкую неприязнь к всякого рода нарядам.

-Надо две лампочки "родить" и два крана на умывальники. Ну, там еще может чего получится.

- А где ты их брать то думаешь, родной? – подозревал уже, что в магазин он идти не собирался.

- Вон видишь казарму?- Он показал на здание трёхэтажной казармы, стоящей прямо за нашей. Я кивнул, а он продолжил. - Она заброшенная, там и возьмем. Погнали?

-Ты меня опять в какую-то херню затащить хочешь? - Я пытался поломаться, но Базбекову ну очень нужен был компаньон.

-Да все огонь будет! Зато пару недель без нарядов будет! - Он уже торопился идти на дело.

-Ладно, погнали. - Долго уговаривать меня не пришлось.

Я смотрел на темнеющие окна заброшенной казармы и думал о том, как сильно она мне напоминает брошенные психиатрические лечебницы из западных ужастиков. Чувство, что мы не просто туда зайдём, возьмём всё, что нужно и уйдём, не покидало всю дорогу до казармы.

День уже подходил к концу и солнце постепенно приближалось к горизонту. Я и мой подельник ходили вокруг заброшенной казармы и искали пути входа и выхода. Скажу сразу, что казармы там были очень длинные. По моим воспоминаниям, никак не меньше 100 метров. Высотой в три этажа и с толстыми стенами.

Входов, соответственно и выходов, было два, по двум разным концам казармы. Мы выбрали самый близкий, через окно, помогая друг другу забираться, минуя расколотое стекло. И понеслась. Базбеков, как расхититель гробниц, носился по заброшенному расположению и что-то всё время откручивал. Тут он нашёл краны и смотрел на них, как на золото Маккены. Я же смотрел на Базбекова и крутил пальцем у виска.

А вот с лампами было немного сложнее. Светильники обычно вешают над головой, ну чтобы света по больше было. Базбеков, чему я почему-то не удивлен, не подумал о том, как нам их достать. Ничего лучше, чем встать мне на плечи он, конечно, не придумал, а я держал этого 80 килограммового оболтуса и проклинал свою жажду к приключениям. Армейским берцам не место на плечах бедных матросиков, поэтому я материл его все время пока он пытался стянуть эти злополучные лампы.

Тут я услышал то, чего слышать уж точно не хотел. Чей-то командный голос спрашивал кто тут есть.

Я скинул со своих плеч мешок с костями и стал прислушиваться. Базбеков мягко приземлился на пятую точку и тоже замолчал. Мы слышали два голоса. Один говорил, что видел, как кто-то сюда забрался, а второй говорил, что сейчас всех поймает. Как потом выяснилось, это были два офицера тыла бригады. Решение валить с того места, где мы спалились мы приняли одновременно и молча. Охотники же забежали в туалет, в котором мы выкручивали лампы, и никого там не увидев, начали поиски.

В прятках главное, что? Чтобы тебя не увидели! В этом темнота, которая спустилась на Владивосток, нам очень помогла. Как мы только не ускользали, где только не прятались от этих двух офицеров. Пару раз чуть не спалились. Базбеков даже умудрился, как ниндзя забраться на шинельный шкаф почти бесшумно. Мы перепрыгивали с перил на следующие лестничные пролёты в стиле ямакаси. Мы прятались по шкафам и за стеллажами, выбегали в последний момент из комнат. Но нас спалили.

Я и Базбеков так стартанули, как не стартовали никогда. Попасться на растаскивании имущества бригады очень не хотелось. Да и роту позорить тоже. Поэтому мы бежали. Бежали, как северные лани от северных волков по ледяной тундре, но жирные офицеры почему-то от нас не отставали. На первом этаже было решено разделиться. Я выпрыгнул в окно и забежал за угол, а мой товарищ нёсся через всю казарму к заветному, разбитому окну.

Как он там вылетел из окна я не видел, но встретил Базбекова слегка хромающим. Только лицо у него было слегка грустное.

- Блин. Лампочки там оставил. - Убиваться этот дуралей начал уже возле нашего расположения.

Я его послал на три буквы и пошел подальше от этого законченного разгильдяя:)

Мистика

Страшилки на срочной службе - это отдельная история. Парни с гражданки приходят разные. Кто-то суеверный, кто-то нет. Ну, и конечно же, когда в 4 часа утра ты стоишь на посту, а вокруг только тайга и сопки, то может померещиться все что угодно. Потому, что сон сливается с реальностью.

Я расскажу историю, которая произошла со мной и моим товарищем в патруле по парку.

Начальником патруля ходил наш замком взвода старший прапорщик Н. Чувство юмора у него было поразительное. Поэтому патруль никогда не был скучным.

В тот раз я решил пойти не разводящим, а идти в патруль по третьему, если мне не изменяет память, маршруту. Напарником моим был Костя. Парень интересный, спортивный и простой. И, что самое главное, местный. Поэтому провиант на всю ночь был обеспечен.

Патруль нес службу на большом участке, который проходил по автопарку и от него к складам РАВ и ГСМ. Маршрут третьего поста был самым отдаленным.

Зима, но, как принято в Приморье, днём всё растаяло, а вечером пошел снег, и начало дико мести. Ко всему прочему добавился ещё и морозец градусов на 20. Ощущения были очень неприятные.

Наша очередная смена выпала на 12 часов ночи. Не помню, кто был тогда разводящим, но помню, что он вел нас на пост. У каждой смены была радиостанция, по которой она выходила на связь, каждые 15 минут.

Мы, вместе с Костей, приняли смену и начали свое движение по маршруту. Холод был собачий, а я и Константин люди теплолюбивые и, поэтому начали искать место для того, чтобы укрыться от ветра.

Выбор наш пал на домик. Я точно не скажу каким он был. Но помню, что он был заброшен. Мы зашли вовнутрь и начали располагаться в нашем убежище. Я прислонился к несущей стене и присел на корточки. Костя присел рядом и протянул мне что-то вкусное. Я уже согрелся и поймал себя на мысли, что начинаю засыпать. Когда пришло время доклада, я передал по радиостанции, что все без происшествий.

За стеной, к которой я прислонился, мела метель. Стена была не толстая и я слышал все, что за ней происходило.

Тут я услышал какой-то непонятный скрежет, который усиливался с каждой секундой. Страшно стало, когда этот скрежет прошел за стеной, прямо за моим затылком. Было ощущение, что кто-то идёт снаружи, а ножом ведёт по кирпичам.

-Ты слышал? - Я шёпотом спросил Костю. Он кивнул. Мы в один момент вскочили и, выхватив ножи, выбежали из нашего укрытия. То, что мы увидели заставило мое сердце биться очень сильно...

Нет-нет! Мы не увидели там Фредди Крюгера или Джиперс Криперса, эти два чувака российскому морпеху на один зуб! То, что мы там увидели было, по-моему, намного страшнее. На 30 метров вокруг не было ни одного следа даже животного.

Мы засунули ножи в ножны, переглянулись и зашли снова в дом. Все-таки метель! Не мёрзнуть же! Списав все на ветер и хорошую акустику в этом месте, мы уселись на свои места.

Полночь... Два матроса снова, за беседой о жизни, поедали какие-то печеньки и покуривали сигареты.

Оно произошло... Я и мой товарищ услышали то, что заставило наши сердца сжаться от страха. Тот же самый скрежет... Только начинался он уже с другой стороны там, где сидел Костя. Мы слушали, как за нашими затылками, что-то проводит каким-то предметом стене. Было ощущение, что оно уже готово было коснуться моего затылка.

Я застыл от страха. Я не понимал, что происходит. Костя был в таком же состоянии и что-то шептал мне. Когда я пришел в себя и взял себя в руки, мы встали и достали ножи. Осторожно шли до выхода и все время смотрели друг на друга. История повторилась. Не было ни одного следа на снегу. Но назад нас не загнал бы никто.

Мы забыли про холод и убежали подальше от страшного места. Так и ходили по маршруту, боясь бросить взгляд на страшный дом. То, что я и Костя услышали по приходу в караулку, заставило нас пересмотреть взгляды на жизнь.

С каким же облегчением мы с Костей шли в караулку, прочь от зловещего домика. Когда мы зашли в помещение, наш "замок" сразу заподозрил неладное.

-Так, а что вы такие испуганные у меня? - Он по-отечески склонился надо мной и смотрел пристально в глаза.

Я замялся. Быть идиотом в глазах командира не хотел ни я, ни Костя.

-Ну, там, товарищ старший прапорщик, послышалось нам что-то.

- Что послышалось? - Я понял, что он не отстанет, пока не узнает все. В общем, рассказали мы ему о том, что приключилось. Думали, что сейчас накажет за то, что с маршрута ушли и прятались. Но нет. Он присел на край кровати и внимательно на нас смотрел. Я увидел огоньки в глазах, но подумал, что это живой интерес. Вся смена сидела и внимательно наблюдала за тем, что происходит.

- То есть вы, два безумных матроса, сидели ночью в том домике, где матрос контрактника застрелил? - Голос его стал походить на голос ведущего РЕН ТВ.

-Как застрелил?! - Костя широко раскрыл глаза и внимательно смотрел на командира.

-А так, что лет 5 назад в этом самом домике матрос в карауле, так же, как и вы прятался. И был у нас один контрактник, парень вроде смышленый, но любитель в карты поиграть. Ну, и проиграл он бандитам солидную сумму. Они давай его трясти, мол если не вернешь, то завалим. Парень начал просить отсрочку. Они ни в какую. Ходил он, в долг брал деньги, но никто особо не давал. Потом оказалось, что они ему предложили автомат принести. Вот в такую же метель пошел он на самый дальний пост. Знал, что ночью матросики прячутся, где только могут. Ну, и увидел спящего матроса в карауле. Хотел по-тихому забрать ствол, а тот проснулся. Завязалась у них драка. "Контрабас" выхватил штык нож у матроса, и хотел прирезать, но тот-то в броне был. Застрелил его часовой.

Испуганный взгляд и замогильный тон сделали свое дело. Мы чуть не обосрались на месте, если честно.

- А вы, в следующий раз, когда пойдёте туда, воды святой прихватите... Ну, или еще чего-нибудь от приведений, - замкомвзвод прилёг на кровать и чуть тише произнёс. - Значит не успокоился еще Василий...

Я понемногу начал врубаться в то, что происходило, но вида не подал. Правда больше мы в тот домик не ходили ночью греться. Я не знаю, что это было, скорее всего сон смешался с реальностью, и какой-нибудь скрежет нас испугал. Но то, что мы с Костей что-то слышали слышали - это факт.

Старший матрос

"Лучше иметь дочь проститутку, чем сына ефрейтора"

Честно могу сказать, что не знаю смысла этого высказывания, но есть подозрения, что звание ефрейтора в войсках носят не самые приятные личности. В отличии от старших матросов десантно-штурмового батальона морской пехоты. Там дела обстоят строго наоборот.

Так получилось, что через несколько месяцев службы на флоте, мне было присвоено звание - старший матрос. Правда тогда я не испытывал никакой гордости по этому поводу. Всё всплывала в голове аналогия с сухопутными ефрейторами и шутками на эту тему. Теперь стоит рассказать, как командиры сумели вправить мозги своему тупенькому подчинённому.

Дшб львиную долю своего времени проводит в бесконечных учениях на полигонах. Жизнь там совсем другая. Нет никаких постоянных осмотров. Вездесущих воспитателей и прочей нечисти, мешающей грамотному обучению личного состава.

Был один из зимних месяцев, когда мы разбили лагерь на полигоне Клерк, расположившись прямо на берегу моря. Условия были те ещё, но не о них мой рассказ.

Как и в любом другом подразделении, в нашем взводе проводились вечерние поверки. Без прогулов, простоев и всяких других гражданских отмазок от священного ритуала. На полигоне вечерняя поверка проводилась на улице, где все подразделения выстраивались в ряд и, стоя по стойке смирно, каждый выкрикивал душераздирающее "Я" во весь своей матросский хлебальник.

Закончив перекличку, старший прапорщик Н. доложил ответственному по полевому лагерю, вернулся и начал поднимать наш боевой дух.

- Так... Орлы! Убийцы! Я даже сам вас слегка побаиваюсь!

Надо сказать, что человек с его послужным списком, ростом под два метра и рабочим весом в сто шестьдесят килограмм в жиме лёжа, вообще мало чего боялся, но нам было приятно.

- Татарин, молодец, - он похлопал меня по плечу и пошёл дальше по строю. - Рыч, красавец, здоровый! Стоп!

Старший прапорщик изобразил лунную походку короля рок-н-ролла и таким образом вернулся ко мне.

- Старший матрос Р.!

- Я-я-я... - Мое милое блеянье могло вызвать жалость у самого шайтана, но не у нашего замкомвзвода.

- А где ваши знаки различия!?

- Их нет, товарищ старший прапорщик! - Я начал брать себя в руки.

- А почему их нет, товарищ старший матрос?

- Не могу знать, товарищ старший прапорщик!

Моя лихость и безумное выражение лица не смогли меня спасти.

- Чё, татарин, лучше иметь дочку проститутку, чем сына ефрейтора, да? Не по понятиям одну лычку таскать, да?

Я сделал то, что не могло остаться безнаказанным. Я согласился.

- Старший матрос Р., Завтра на вас я вижу два деревянных погона с одной лычкой. Оба пришиты к плечам! Вопросы есть?

- Никак нет!

- Взвод разойдись!

Все дико ржали над этим стебом, поэтому я и не предал особого значения приказу. А, зря! Вечерняя поверка следующим вечером сразу дала понять, что шутка-шутке рознь.

- Старший матрос Р., а где ваши знаки различия?

В этот момент старший матрос Р. мог перекусить жопой лом... Такого развития событий не ждал никто.

- Че, татарин, думал, что я забыл?

Когда тебя приподнимают одной рукой за шкирку, невольно хочется мяукнуть, но я показал характер и просто кряхтел.

- Завтра ты предоставишь мне бревно трёх метров длинной. Отполированное, зачищенное. С огромной надписью: "Старший матрос". Понял?

- Так точно!

Стоит ли говорить, что найти бревно на полигоне, где толпы матросов топят полевые печки, не так просто? Да ещё и на заказ! Но я сделал невозможное и нашел его. Всю ночь очищал бревно, строгал его, писал гуталином надпись.

И вот, в шесть утра по-приморскому времени, все стоят на зарядку, а я ещё и с бревном в руках. Скупая военно-морская слеза скатилась по морщинистому лицу старшего прапорщика. Он немного приподнял мой подбородок и сказал:

- Теперь, мой незаконнорожденный сын, которого я никогда не хотел, ты будешь везде ходить с этим бревном. Ровно до того момента, пока не поймёшь разницу между старшим матросом морской пехоты и сухопутным ефрейтором. Понял?

- Так точно.

Так и начались мои старше-матросские сутки. С этим бревном я побежал на зарядку, ходил на прием пищи, выполнял различные работы.

Разумеется, я не отделался только лишь хождением со своей ношей. Мне нарезали специальную задачу. Я должен был в этот же день выложить из морских камней дорожку от нашей палатки до командирской.

Теперь расскажу вам о ещё двух персонажах моей истории. Это начальник полевого лагеря и начальник штаба полевого лагеря. Два совершенно разных человека. Если первый был до безобразия жесткий подполковник, то второй был до безобразия жёсткий пьяница, но капитан. Были они не из дшб, и многих приколов понять не могли.

И вот, эти два персонажа идут с обходом по полевому лагерю. Надо сказать, что капитан был с жесточайшего похмелья, а подполковник его страстно употреблял за все, что видел вокруг. Я не знаю всех их разговоров. Но я знаю, что у старшего матроса, которого увидели оба офицера, в одной руке была плащ-палатка, с нагруженными камнями, а в другой огромное бревно, с надписью "Старший матрос". Подполковник широко раскрыл глаза и произнес:

-Это ещё что за х*йня?! - Он перевел взгляд на начальника штаба.

Тот даже не собирался вникать, но сфокусировал взгляд на мне и сказал:

- Это... А это дшб...

Я сказал им : "Здравия желаю!" И побрел дальше выполнять задачу, поставленную мне командиром. Крик, который раздался за моей спиной должен был снести капитана прямо в лапы к Кракену, но меня это мало беспокоило.

К вечерней поверке я до такой степени вымотался, что смотрел на все происходящее слегка опустошенным взглядом.

- Старший матрос Р.!

- Я!

- Выйти из строя!

Я вышел из строя, держа на плече злополучное бревно.

- Во время операции на Северном Кавказе одну из высот назвали "Матросской высотой". Рота осталась без командиров, и тогда старшие матросы взяли на себя командование и отбили нападение боевиков. Вы не зря получили это звание. Носите его с гордостью! Встать в строй!

Этот случай на долго залёг мне в память. С тех пор я надел лычки и больше ничего не стеснялся.

Горячий снег

Десантно-штурмовой батальон морской пехоты постоянно выполняет прыжки с парашютом. Это неотъемлемая часть подготовки матросов всегда сопровождается какими-нибудь интересными случаями. В нашем батальоне, как ни странно, самым «прыгающим» подразделением была миномётная батарея.

"Минометка" сигала с такой интенсивностью, что иногда казалось, будто её матросы бегают хуже, чем летают. Как по мне, так командиру батареи просто нравилось сидеть на далеком прыжковом полигоне и связываться с начальством только по средствам связи.

Сейчас я хочу рассказать вам о своём крайнем прыжке. Сразу скажу, что предыстория была очень неприятной. За драку с одним из контрактников я понёс наказания и, как следствие, от прыжков был отстранен, ибо нечего бить взрослых дяденек по лицу.

Контрактники бывают тоже разных мастей. Кто-то смышленый, кто-то не очень. Один пришел на службу потому, что нечем больше заниматься на гражданке. Второй, чтобы красоваться в черном берете и иметь принадлежность к элитным войскам. Третий сам не знает почему, но подписал контракт на долгих три года.

Один из таких "контрабасов" очень не хотел прыгать. Страх высоты начинал сжимать его внутренности уже при подъеме на табуретку. Но командир подразделения с улыбкой, которая напоминала звериный оскал, заставлял его укладывать, столь ненавистный парню, инструмент десантника. Делал он это без желания и поэтому получалось не очень хорошо ... Комбат наблюдал за этим и предчуствовал, что старшего матросика хорошенько тряханет в воздухе и он начнет задумываться о своих действиях и их последствиях.

Мы прямо-таки видели, как несчастный военный пытается придумать себе веское основания для отказа от прыжка... Но все аргументы разбивались о жесткое командирское:

"А меня это не е*ёт!!!"- Высказываемое комбатом после выслушивания новой отмазки старшего матроса.

Итак, парашюты уложены. Матросы в бодром расположении духа собираются на первый в службе зимний прыжок. Комбат строит все подразделение с уложенными Д-6 серии 4, а я и еще два "косячника" стоим в конце строя.

- Кто, по каким-либо причинам, не может сегодня прыгать? Выйти из строя! - Даёт команду майор Б.

-Я не могу! - Кричит наш любимый контрактник.- Температура поднялась, плохо себя чувствую, товарищ майор!

Майор Б. отправляет "хитреца" в медсанчасть. Тут меня подзывает к себе командир батареи и спрашивает:

- Ну что, разп**дяй? Прыгать будешь?

-Так точно! - Я тут же расплылся в улыбке.

- Бери его парашют и вставай в строй! - Я вприпрыжку побежал выполнять команду под хитрым взглядом командира моего взвода лейтенанта К. и его заместителя старшего прапорщика Н.

Совершать прыжок с чужим парашютом - это дело рискованное. Но выбирать не приходилось, так как шанса на реабилитацию могло больше не представиться.

Дело было в феврале, снег лежал на прыжковом полигоне мягкой, белой подушкой. Рассказывать о том, как шла подготовка к взлету я не стану. Скажу только, что мы быстро прошли все этапы проверки на земле и ждали прибытия нашего любимого АН-26.

Комбат, с присущим ему чёрным юмором, рассказывал нам о том, что если пойдёт снег, то нужно потрясти за свободные концы парашюта, чтобы не собрать на куполе сугроб.

Тут же хочу рассказать про чувство юмора комбата. Был в миномётной батарее матрос по кличке Залипулин. Он был очень добрым, открытым и воспитанным человеком, лишённым всякой злобы и хитрости. Детская простота не раз играла с ним злую шутку, а выражение лица Залипулина вызывало такое чувство умиления, что командиры не раз прощали ему провинности, оставляя «косяки» безнаказанными. Во время укладки парашюта Залипулин подошел к командиру батареи и, глядя на него своими огромными карими глазами, сказал:

-Товарищ капитан! Я не хочу прыгать! - В этот момент он напоминал Кота в сапогах из Шрэка.

- Почему? - Комбат сдвинул брови, и в его глазах заплясали знакомые огоньки...

- Я боюсь, товарищ капитан! - к тому времени Залипулин выполнил никак не меньше десяти прыжков!

Комбат взял его за грудки, посмотрел прямо в глаза и сказал:

-Да пошел ты нах*й! Я САМ БОЮСЬ! - в этот момент вся батарея разревелась безудержным смехом.

На самом деле в тот день был очень серьёзный ветер! И перед командиром был выбор: совершать прыжок или нет. Ведь разнести матросиков могло очень и очень далеко от места приземления. Собирай их потом по деревьям, как сбитых лётчиков во Вьетнаме.

Когда же самолёт прибыл, комбат почесал затылок через заячью шапку и дал команду:

-Грузимся на борт!

Я стоял пятым по счёту и упирался правым плечом в парашют товарищу. Правая рука у меня была на звене ручного раскрытия, в народе "кольцо" (хотя по форме больше напоминает кастет из толстого стального прута), а левая рука держалась за свободный конец запасного парашюта. Я улыбался... Улыбался широко потому, что слева от меня сидел товарищ и держал большой палец вверх.

Я был в каком-то непонятном состоянии. Никакой собранности. Никакого страха или волнения. Когда прозвучала сирена, я ее даже не слышал. О том, что нужно бежать я понял только тогда, когда впереди идущий рванул с места. Я, конечно, не стоял столбом, но на долю секунды замешкался и все-таки побежал вперед, на встречу ярко-белому свету.

Десантник из самолета должен выходить в позе эмбриона. Группироваться нужно максимально плотно, чтобы в воздухе тебя не болтало во все стороны...

Из Ан-26 я вывалился так, как не выходили даже "перворазники". Ноги были раскинуты во все стороны и стабилизирующий парашют, который вытягивает из ранца основной купол, прошел у меня между ног... Самолет я видел, улетающим от себя, через раздвинутые ноги! Тут же начал отсчет: "551...552...553..." так как опыт в совершении прыжков у меня уже был, "кольцо" я дернул сам, не надеясь на прибор автоматического раскрытия. "554..555... Купол?!"

Тряхануло тогда знатно! Сделал сальто назад и почувствовал, как меня дернуло с силой на стропах! Я даже не успел ничего понять! Но мои неприятности только начинались. Посмотрев наверх, я видел то, чего видеть не хотел... Стропы парашюта были перекручены в одну толстую связку.

Сразу сообразив, что будет дальше, я начал кричать своим товарищам:

- У*бывайте от меня! Меня крутит!!! - Ребята начали работу в воздухе и старались облететь стороной.

Только одного все время несло на меня. Он кружился вокруг моего купола пока я набирал обороты, вращаясь по своей оси. Я ждал, что стропы раскрутятся, и купол станет хоть немного управляемым. Беда не приходит одна. Ко всем неприятностям добавился еще и сильный ветер, который начал относить нас далеко от цели. Когда до земли оставалось около ста метров, стропы раскрутились, и я смог начать работать над приземлением.

Приземление прошло мягко, но продолжалось долго. Купол сразу наполнился ветром, и меня потащило по снежному сугробу на встречу моей судьбе. Снег был везде! Он пытался проникнуть в самые сокровенные уголки укутанного тела десантника! Снег обжигал лицо и шею... Эти мучения могли продолжаться долго, если бы не один сослуживец, который поймал мой купол и не развернул его против ветра.

Приземлились мы в километре от цели. Но все равно были очень довольны, что отделались легким испугом.

Месть угнетённого

Как-то раз, мы прыгали вместе с первой ротой, откуда меня перевели за несколько месяцев до этого. Я сигал в первый заход, а бывшей командир моей роты в третий. Ну, и, естественно, те, кто прыгал в первый заход, должны были ловить десантников, которых ветер тащит по снегу.

Стою я и жду, когда очередной чудо-дЕсант приземлится недалеко от меня. И надо же было капитану крикнуть до боли знакомым голосом:

- Воздух!

Я отбежал с торону, а его подхватил хороший такой ветерок и потащил по сугробам. Мысль о том, чтобы дать ему пронестись по всему полю не давала мне покоя, поэтому и скорость была не максимальная, да и делалась всё очень медленно. Ну, нахлынули вдруг воспоминания о том, как он заставлял нас в жару носиться в ОЗК! Захлестнули и унесли вместе с собой на полгода назад. Примерно через сто метров тормозного пути, я закрутил парашют и остановил бывшего командира. Он поднялся, посмотрел на меня своими злыми глазами и произнёс:

- Чё, татарин, отомстил мне?

- Никак нет, товарищ капитан! - А вот улыбку со своего румяного лица я никак не мог убрать...

Можно все, но без палева.

Эта фраза справедлива в войсках на все сто процентов. Как только матросики не развлекаются, устраивая различные мероприятия и стараясь не спалиться. Многие мои товарищи рассказывают о том, что на срочной службе они умудрялись выпивать и притаскивать женщин с низкой социальной ответственностью в подразделение. В нашем батальоне такой номер никогда бы не прошел. Командиры в дшб жёсткие, наказания придумывают самые суровые.

Одна из рот умудрилась спалиться за распитием в новогоднюю ночь. Через два часа все были экипированы для марш-броска и выстроены перед расположением. Парни говорят, что этот новый год они не забудут никогда. Да и с алкоголем, до сих пор, стараются быть аккуратнее даже на гражданке.

Мой рассказ будет намного невиннее, но смешнее.

Тревога. Как всегда неожиданная, поэтому весь личный состав заранее получил оружие и ждал назначенного часа. Матросы все делали быстро , но без лишней суеты. Спланирована тревога была основательно. Мы, в пешем порядке, двинулись к месту погрузки на машины, навьюченные, как верблюды на Ближнем Востоке. Несколько километров в сопку, по сугробам, в полной выкладке. Пот лился рекой. Но никто не ныл, каждый знал свои силы и силы товарища, поэтому помогали сразу. У кого-то ещё на старте отбирался вещь-мешок и передавался товарищу. Тащить тушу в 70-100 кг было бы куда сложнее.

Далее отработка навыка движения колонной, тактические перемещения и многое другое. За целый день таких мероприятий ты так выматываешься, что с одежды можно выжать пару литров пота. Потом веселое возвращение в подразделение, сдача оружия и тому подобное.

Я уже не раз говорил, что на срочке был ответственным за одну из комнат бытового обслуживания. Повторюсь для тех, кто не помнит или читает мой рассказ впервые. Комната эта закрывалась на замок снаружи. Я там частенько отдыхал, пока никто не видел, а товарищи закрывали меня снаружи, подбрасывая ключ под дверь. Но один человек служил слишком долго, чтобы не знать об этой моей слабости.

Прибежали мы с тревоги, разоружились, сняли с себя всё обмундирование. Разумеется, первым делом я ломанулся в душ, пока никто другой его не занял. Теплая вода минут десять смывала с меня пот, усталость и желание завалиться спать. Тут я услышал голос, который мог заставить просраться всё подразделение.

- Дневальный, а где татарин? - Старший прапорщик Н. решил поймать на месте преступления одного из самых отъявленных, но неуловимых негодяев.

- Не могу знать, товварищстаршийпрапорщииик! - Молодой матросик безумно очковал, чем немного развеселил старого морпеха.

Старший прапорщик Н. сщурил глаза, метнул быстрый взгляд в сторону КБО и, в развалочку, пошёл к закрытой на висячий замок вотчине старшего матроса Р. Он дёрнул первую дверь, ведущую в сушилку и КБО.

- Поищи-ка мне его.

- Старший матрос Р. на выход! - Орал он, как долбанная сирена.

Я уже понимал, что дальнейшее промедление смерти подобно, поэтому начал выходить из душа. Если вы когда-нибудь видели появление Рембо в фильмах прошлого столетия, то вы сразу представите себе картину выхода из душа старшего матроса Р. По-пояс голый, в одних форменных штанах, с полотенцем, перекинутым через шею, в руках. Я вышел и посмотрел на дневального. Тот смотрел на меня широко раскрытыми глазами и показывал на КБО. Старший матрос Р. изобразил полнейшее безразличие к своей дальнейшей судьбе и пошёл в указанном направлении.

Далее картина маслом. Двухметровый татуированный, накаченный морпех стоит в позе буквы Г и пытается что-то рассмотреть через щель двери. Я не мог упустить такой возможности. Всё моё подсознание говорило: "Подъ*би!" Оно кричало, оно визжало, оно не оставило старшему матросу Р. ни одного шанса. Я наклонился слева от замкомвзвода в такую же позу и произнёс полушёпотом:

- Чё там?

- Да татарин прячется... - В этот момент старший прапорщик встрепенулся, выпрямился и смотрел на меня сверху вниз.

Я последовал его примеру и доложил:

- Товарищ старший прапорщик, старший матрос Р. по вашему приказу прибыл! - Улыбка не сходила с моего лица.

- Где ты был, татарин?

Тон его не предвещал ничего хорошего, но и я не сделал ничего плохого.

- В душе...

- Хорошо, когда в подразделении есть горячая вода, да? Везёт вам. Душарам.

Таких приколов была масса. Морпехи - весёлый народ!