Клуб имени Стиви

Испорченные деньги.

— ...А ещё что-нибудь интересное знаешь?

— Ещё? Ну например: существуют такие гидроударные машины, знаешь они ещё похожи на пожарные, ну и вот, они струёй воды легко могут снести завал в горах. Камни летят как пенопласт — такое там большое давление...

— Ничего себе...

— Ну или вот ещё интересное: существует такой диметилкето́н — его добавляют в воду в ту же гидроударную машину.

— А зачем?

— Он расщепляет органику, и, соответственно, залив такой водой склон горы можно вызвать искусственный оползень. Камни и песок, так сказать, становятся менее закреплёнными. Это помогает в разработке новых месторождений.

— Офигеть. Какая полезная машина.

— Да уж.

— Давно хотел тебя спросить: а за что тебя арестовали?

— Потому что мы с братом угнали такую машину.

— Да ты чё? А зачем?

— Чтобы ограбить банк.

— Гонишь?

— Совершенно серьёзно.

— И как?

— Струя воды разрезала стену хранилища словно ножом. Счёт шел на секунды. Мы с братом успели набить пару больших сумок наличностью. Правда всё было в воде, ну нам-то не до церемоний. Когда шум полицейских сирен стал слышен практически на соседней улице мы сели в машину и включили свою сирену с мигалками. И помчались прямо навстречу полиции.

— Да вы отбитые.

— Да. Манёвр был очень неплох. Никому не пришло в голову тормозить пожарную машину. Ну ночью не совсем видно что она не пожарная, понимаешь?

— Конечно, а что потом?

— В конце концов они опомнились и погнались за нами... И хотя мы довольно долго мотали их по улицам, всё же, они нас настигли. Я резко развернул машину и перегородил ею узкий проезд между двух домов. Немного не рассчитал и меня зажало — я неплохо врезался в стену... Но я сказал брату уходить. Тот взял сумку и...

— Ушёл?

— Ушёл. Но пообещал что мы скоро увидимся.

— Отчаянные вы ребята. А другая сумка попала к полицейским?

— Да, но только... Я только потом узнал что диметилкетон — это обычный ацетон. И из-за него всю краску на банкнотах напрочь разъело. Деньги оказалась испорченными.

— С ума сойти. Твой брат наверное знатно офигел когда это увидел.

— Думаю да. Нужно было брать соседнее хранилище: оно было с золотыми слитками. Через стену.

— Слушай, вы самые безбашенные и самые неудачли... А что это? Слышишь? Слышишь шум за стеной нашей камеры!?

— Это мой брат! Ложись на пол! Быстро!

— Зачем на пол!? Почему!?

— Ну вообще-то мы угнали две гидроударные машины...

Вы неправильно воюеете.

(Осада английского замка Гарнак французами, 13 век.

После серии неудачных атак французы замахали флагом сигнализируя о переговорах, в замке открылись ворота и навстречу вышли англичане.)

— Барон Гильом де Шантане, — немного поклонился французкий дворянин. Его флагоносец, который пришёл вместе с ним, проделал то же самое. Оппоненты из замка, вежливо поприветствовали их в ответ:

— Лорд Крейтон, — проговорил человек в позолоченных латах, — я командир гарнизона замка и шателен, кажется, по вашему...

— Всё верно, благодарю вас за познания! — ещё раз кивнул французский барон. — Очень приятно встретить здесь весьма образованного человека, невзирая даже на то, что он мой противник... — де Шантане сделал в конце тирады грустное лицо, но ненадолго. — Длань судьбы в этот ненастный день пролетела голубкой над нами, как бы, своим рокововым взмахом...

В эти мгновения английский лорд с явным удивлением наблюдал за французом, и не дождавшись окончания предложения, сказал:

— Послушайте, дорогой барон... Вы приехали сюда на конкурс?

— Что, простите?

— Я не хочу вас оскорбить. Но вы, простите, притащились сюда со своими рыцарями явно не на конкурс поэтов. Поэтому отбросьте все ваши парижские изыски и давайте поговорим прямо.

Гильом де Шантане, сделал на пару секунд обиженное лицо, которое затем постигла гримаса лёгкого разочарования. Флаг хлыстнул его по лицу.

— Держи ровнее, чёртов сын! — рявкнул он на своего флагоносца, и после, вновь взглянув в глаза лорда, расплылся в улыбке. — Ну если вы так ставите вопрос — жаль, в этих землях так не хватает изысканного общения... Но чтобы перейти сразу к делу — вот, — барон вытащил из-за складок одежды свиток и протянул его лорду, — прошу прочесть и принять...

Англичанин взял его, но разворачивать не стал:

— Что это? Требование о сдаче замка? Если так, то вынужден отказать вам, барон.

— Нет-нет, милейший лорд! — француз сложил ладони вместе чуть склонив голову набок. — Ваша доблесть, которую мы все вместе имели удовольствие лицезреть в прошедшие несколько дней доказала нам, что даже думать о сдаче не стоит! Там другое. Прошу вас, прочтите!

Лорд Крейтон склонился над свитком, и его губы беззвучно шевелились по мере поступления информации изложенной на бумаге, глаза всё шире открывались от возмущения:

— «...не соответствует, ...не честно» Что это за хрень, барон!? Простите за резкость, но это чёрт знает что!!!

— А что именно не понятно? — выразил озабоченность де Шантане. — Там даже всё на английском, для удобства...

— Нет, текст мне понятен, чёрт вас дери, мне неясны требования!! Я, даже изучая исторические рукописи в Эссекском аббатстве, не встречал ничего подобного! Так осаду не ведут! Вы неправильно воюете! — лорд потряс свитком почти у носа барона.

— Милейший лорд, не стоит так кручиниться. Ну давайте начнём сначала, где именно в тексте вас настигло возмущение, м?

— Где меня настигло возмущение!? Да меня везде оно настигло! Вот, взгляните, первое: «открыть ворота замка для осмотра средств противника». Как это понимать? Каких, к дьяволу, средств!?

— О, благороднейший, не стоит думать что это какой-то подвох или ловушка! — представитель французской стороны даже защёлкал языком, подтверждая своё отрицание. — Мы не в коей мере не воспользуемся открывшейся возможностью и не будем вас атаковать, даю вам своё слово!

Лорд продолжал смотреть на барона с явным недоверием:

— А зачем тогда?

— Ну всё просто: один или два наших представителя войдут к вам в замок и проведут небольшую такую инспекцию. Малюсенькую такую, м?

— Барон, вы что, бредите? За каким чёртом?

Гильом де Шантане устало вздохнул:

— Нам до сих пор неизвестно количество ваших воинов, провизии, запасов стрел к тому же, ну и вообще внутренний план здания...

Лорд Крейтон сначала хотел что-то возразить но получилось так, что он просто набрал в грудь воздуха и промолчал. Его просто распирало от возмущения. Через несколько мгновений он произнес:

— Нет, я точно не сплю? Это неслыханно! То есть ты, мать т..., простите — вы, требуете, чтобы мы вот так, при свете сука дня, открыли ворота и вполне официально впустили к себе шпиона!?

— Инспектора, дорогой мой, — вежливо поправил его барон. — И дабы прекратить возможный поток брани разрешите сослаться на благородство, и этим всё будет сказано, дорогой мой лорд.

— Благородство? — командир замка вновь набрал воздуха. — Где здесь благородство, а? Я не вижу, покажите его мне!

— Ну, светлейший, не стоит воспринимать так близко к сердцу, тем более мы так мило начали с вами беседу... — Барон вновь сложил ладони и не дожидаясь ответа, продолжил:

— Вам известно количество наших войск, виды, оружие, осадные машины и прочую лабуду, с успехом использующуюся в военном деле. Мы перед вами как на ладони. И вы не находите несколько несправедливым что нам известно о ваших возможностях гораздо меньше, правда ведь? И это будет очень благородно с вашей стороны, если вы...

Не успел он закончить, как лорд просто взорвался:

— Какая дьявольская наглость! Вы видели? Нет, вы посмотрите на него! Не в одних рукописях, ещё со времён, мать его, Рима, я не видел ничего подобного!!! Замок — это замок!!! И никакой дурак, если он в своём уме, не выдаёт врагу...

Барон активно замахал на него руками:

— Да что же вы так нервничаете, ей Богу! Ну давайте пропустим пока этот пункт! Обсудим следующий.

От возмущения у лорда мелкой дрожью тряслись руки пока он снова разворачивал свиток, и кашлянув произнес, с явным сарказмом:

— Следующий? Что ж, охотно! Итак, что тут... Вот, это... Это просто...я не знаю как это назвать. «Удалить арбалетчиков». Что значит «удалить»!?

— А что тут непонятного? Убрать со стен, не казнить же, в самом деле...

— Ради каких болотных ведьм вы меня об этом просите!?

— Видите ли, мой дорогой друг, — весьма страдальческим тембром начал озвучивать проблему барон, — мои рыцари жалуются, что стрелы арбалетов постоянно пробивают латы и им уже совсем неинтересно выходить на битву...

— Да что-о вы говорите? — в тон ему ответил лорд.

— Да. И они считают что это тоже не совсем благородно — они приобретали доспехи за весьма высокую цену и хотели бы быть уверенными, что здесь их не убьют какие-то стрелки — ещё и без роду, без племени...

— Вот это проблема, ай-яй-яй... — теперь закачал головой лорд. — Действительно надо что-то решать. Так может вы лучше свалите отсюда, а!?

— Ой, ну давайте без этих самых грубостей! Мы же с вами благородные, просвещенные люди... Эмм... Я вижу что этот пункт тоже стоит пока оставить, скорее всего. Почитаем дальше? — спросил представитель французского воинства, с улыбкой, словно предлагал перейти к десерту.

— Нет, это какой-то сон или я уже умер. Ты что думаешь? — обратился лорд к своему флагоносцу. Тот отрицательно помотал головой, испуганно глядя на своего командира.

— Следующий пункт... — произнёс лорд, — нет, это просто шедевр. Это нужно сохранить для потомков, клянусь, во имя короля. «...замку взять нас на довольствие на время осады». Подождите барон, вы же не имели ввиду ваших солдат, нет? Или ваш переводчик просто пьян? Разрешите, прошу вас, я сам его казню.

Де Шантане немного замялся и виновато произнёс:

— Эм... Да нет, там всё верно. Так уж получилось что обоз с продовольствием к нам запаздывает и у нас заканчиваются запасы провизии. Ну вы же не воспользуетесь нашим положением, так сказать, нет же?

— Да нам, может, самим жрать нечего!!! — Лорд схватился за рукоять меча но сразу отдёрнул руку, так как честь не позволяла обнажать оружие на переговорах. — Если я останусь жив, мне же никто не поверит... Обязательно нужно сохранить, — сказал он, поднимая с земли свиток, который выпал несколько секунд назад из его дрожащих рук.

— Лорд, вам нужно отдохнуть, — с заботой в голосе проговорил барон. — Нельзя же себя настолько изматывать работой. Я даже, честно признаться, к вам проникся и был бы очень горд если бы мы смогли подружиться. Человек чести — сразу видно...

У лорда Крейтона снова дернулась рука в сторону рукояти меча и вновь вернулась обратно, к счастью, так и не дотянувшись до него.

— Может бахнем эля? — пытаясь разрядить обстановку предложил барон. — За встречу? Есть мысли?

Пока лорд готовился с ответом, со стороны лагеря французов протрубил горн.

— Что там ещё? — вглядывался вдаль де Шантане.

— Сигналят о прибытии посыльного, господин барон, — проговорил его флагоносец.

— О, новости от короля! Вы не против если я позову посыльного сюда? — спросил барон командира английского замка.

— Да начихать, честно говоря. Зовите кого хотите, — красное лицо лорда постепенно приобретало естественный оттенок.

Флагоносец подал сигнал и со стороны французского лагеря, в сторону где проходили переговоры понёсся всадник. По приезду, спешившись и чуть не упав, посыльный на ходу развернул свиток и громогласно начал декламировать:

— «Я, король Франции Филипп, повелеваю...»

— Стоп! Стоять! Заткнись! — замахал на него руками барон. — Ты идиот? Не видишь с кем я тут стою? Дай я сам прочитаю!

— Но мне положено это делать самому, господин барон... — начал было посыльный, но посмотрев на суровое лицо английского лорда произнёс:

— Здрасьте...

— Привет. — Ответил Крейтон, а его флагоносец в это время еле сдерживался от смеха.

Барон де Шантане выхватил послание и отошёл на несколько шагов. «Я ждал... Это само Провидение...» — доносилось от него во время чтения.

— Мы, может, пойдём уже? — с долей возмущения и злости процедил лорд.

— Дорогой мой, дорогой мой друг! — Барон вновь повернулся к Крейтону, раскрыв объятия. — Позвольте вас обнять!

— Что? — Англичанин отступил на шаг назад. — Даже не вздумайте! Хотите чтоб мои рыцари меня же и вздёрнули по возвращении!? Уйдите, говорю, от меня! Или я обнажу свой меч, будь я проклят!

— Мир, дорогой мой лорд! Наши короли заключили мир!

После того как лорд сам прочитал послание короля Франции он прошептал:

— Немыслимо... Конец войне? Что с тобой, Джордж? — обратился он к своему флагоносцу.

— Это слёзы радости, милорд, простите.

Параллельно этому барон несколько раз хлопнул в ладоши:

— Ну раз у нас такие замечательные новости — позвольте откланяться, мне нужно спешить обрадовать моё войско. Мы идём домой!

— Хорошо, хорошо, барон, — лорд показал ему список требований от которого его трясло всего несколько минут назад. — Вы не будете против если я сохраню его на память?

— Ага! Знал что вас зацепит... — улыбнулся де Шантане. — Конечно, но позвольте я допишу ещё один пункт? Ну, на память?

— Ещё один пункт? Да вы издеваетесь, чёрт вас дери...

— Нет-нет мой дорогой друг! Он вам понравится, уверяю вас!

Лорд Крейтон стоял в главном зале своего замка, смотрел в окно и наблюдал как французские войска сворачивают лагерь. Повсюду в замке стоял шум и гомон: люди праздновали заключение мира. За полчаса до этого от барона приезжал посыльный и передал дополненные им «требования». Лорд уже в который раз прочёл их, вновь улыбнулся и налил себе ещё немного эля. «Только что мои воины нашли подкоп под стену замка, — подумал он, — французы ещё ночью могли обрушить северную стену... Тогда нам точно был бы конец. Что-то не вяжется. Они обычно с утра начинали атаковать, а тут... Эти дурацкие переговоры. Вот что. Он знал что приедет посыльный. И тянул время, хотя и не знал что будет в послании. Переговоры затеял, чтобы отвлечь своих рыцарей которые рвались в атаку — подкоп точно их подстегивал. А зачем тянул? Чтобы сохранить жизни. Это ли не благородство?» Лорд приподнял кубок обращаясь в пустоту:

— Стать другом? Может быть в другой жизни, мой дорогой барон... Обязательно.

Его взгляд снова упал на последний пункт в свитке: «Шутки продлевают жизнь, мой друг. Искренне Ваш, барон де Шантане.»

Почему не вышел на работу⁠⁠.

— Я же и объясняю: на наш автобус я опоздал, поэтому побежал на «Анищенко», там 133-й тоже сюда же едет. А по пути мостик такой через ручей. В овраге. Мостик вроде как железный, я уже сто раз по нему ходил. И вот, подхожу я почти до центра и тут моя нога проваливается, — лист металла проржавел, в общем. Ну я пока туда-сюда дёргаюсь, стараюсь высвободить ногу, как тут показалась какая-то бабулька с тележкой. Хотелось бы ещё отметить, что середина моста ниже его начала и конца. Бабушка, увидев меня, что-то запричитала вскинув руки к небу. Помню только «милок». А так как тележку больше никто не удерживал, та, с сатанинской скоростью помчалась прямо на меня. Представляете? Это, конечно же, в разы ускорило мои попытки освободиться. Я уже почти вылез, как эта треклятая тележка ударила меня в бок. Была ещё мысль, что промелькнула в тот момент: о кирпичах или кусках бетона зачем-то понадобившихся бабуле. Но меня отвлёк вид приближающегося ручья, — я подлетал к нему в небольшом сальто. Вода смягчила удар, но ненамного: её там было по колено. Чертыхаясь, подползаю к краю ручья; грязь, ил и ещё какая-то дрянь в виде камышей облепила меня густым покровом. Бабушка кричит, говорит чтобы я не шевелился. Я ответил, что всё в порядке. Хлопаю по карману и достаю телефон. По частям. Вот незадача: позвонить и позвать на помощь нет возможности, а берега там довольно крутые и высокие. У бабушки вообще телефона не оказалось но она пообещала, что сейчас кого-нибудь найдет. Я ждать не стал и решил покинуть это некомфортное место своими силами. Проделав пару шагов, понял, что хромаю наверное, на обе ноги. Но делать нечего. Оглядев берег увидел наверху столб, а от него вниз спускался какой-то кусок кабеля. Вот, думаю, возможность хорошая. Внимательно оглядев его на предмет обнаружения повреждений изоляции — я же не дурак всё-таки, принялся подниматься наверх. Совсем как скалолаз. Перехватываю руками: раз, два, ещё метр... Тыдыщ!!! Мне кажется, я увидел искры вокруг. В одном месте изоляция оказалась повреждена и меня таки шандарахнуло не по-детски. В общем, я вновь вернулся в объятия ручья. Бабушка, убедившись что я могу разговаривать, начала убедительно кричать матом о прекращении моих дальнейших попыток освободиться самостоятельно. Я еле произнёс, что всё путём, а сам, на трясущихся конечностях вновь вылез к краю ручья. Лежу, уже ничего и не хочу. И бабушка куда-то ушла. Потом слышу мужской голос: «у нас тут труп», поворачиваюсь и вижу в свете солнца фигуру полицейского на мосту. Тот, заметив движение, проговорил в рацию: «а нет, пока живой, давай скорую». Подбежала бабушка, что-то ему рассказывает, полицейский, замахав на неё руками, крикнул мне, что принёс из «уазика» трос. И, дескать, предлагает, чтобы я обвязался им, а он меня подтянет. Я кричу, что пусть если приедет врач, лучше скинет мне какой-нибудь усыпляющий укол. Поскольку, я считаю, что новый подъём проводить будет эффективнее в бессознательном состоянии. Приехавшие врачи наотрез отказалась погружать пациента в наркоз и решили спустить одного из своих вниз для осмотра. Я сказал что это плохая идея, бабушка меня всецело поддержала. А вы заметили что на мосту стало больше людей? Вот и я о том же. Конечно же трухлявый лист выпал полностью, увлекая в неизведанное полицейского и одного врача. К счастью, приземлились они так же как и я, без значительных повреждений. Что тута началось... Визг бабушки: «...сука, говорила, не собирайтесь толпой, черти, мост дырявый же». Кто-то кричал: «да, полицейский пострадал, вызывайте...». «Коля, держись, мы сейчас трос спустим! Привязывай его к этой чёртовой скорой!» А я лежу, наблюдаю: всё как в кино прям. Упавший врач, правда, ко мне подполз и спросил как я. Я говорю нормально, переломов вроде нет. Он, — молодец, жевачкой ещё меня угостил.

В общем закончилось всё хорошо, нас вытащили, я в больнице пару часов побыл и поехал домой. Поэтому вчера и не вышел.

— Кравцов, ты сам хоть себя слышишь? Я попросил объяснить твоё отсутствие поподробнее, но такой ахинеи услышать вовсе не ожидал. Ведь это с ума можно сойти какая фантазия?! Я уже начинаю тебя опасаться... Скажи честно, проспал?

— Ээх... Проспал.

— А так как проснулся поздно, решил вообще не пойти на работу?

— Да, Семён Аркадьевич, извините.

(секретарша, держа в руках телефон, произносит)

— Семён Аркадьевич, тут видео из новостей.

— Что? Что ещё за видео?

— Вот, смотрите: «...вы видите эти жуткие кадры с места обрушения части пешеходного моста через Зырянку, что находится прямо в центре города. Спасая одного пострадавшего вниз упали и полицейский с врачём, но к счастью, все отделались лёгкими ушибами. Вот в кадре вы видите как спускают трос с вертолёта МЧС...»

— Вертолёт?! Вас вытащил вертолёт?!!

— Я посчитал что уж это точно будет звучать сомнетельно...

Клуб имени Стиви.

Все смотрят на фото

(Рон) - Это очень грустная фотография.

(Шеф) - Неужели? Интересно, почему вы так думаете?

(За полчаса до этого)

В полуподвальное помещение без окон входят двое молодых людей (Дик и Рон). Они видят посреди комнаты стол с парой стульев, экран на стене, проектор под потолком и громкоговоритель с видеокамерой в углу. Позади закрылась железная дверь. Из динамика послышался голос:

(Шеф) - Рад приветствовать! Пожалуйста садитесь, джентльмены.

(Рон) - Это оттуда (садится и показывает на громкоговоритель). А к нам кто-нибудь придёт?

(Шеф) - Нет, в этом нет необходимости.

(Дик) - С кем мы разговариваем?

(Шеф) - Называйте меня Шефом. И предвосхитив ваши вопросы, поправлю: никакого отношения ни к полиции или иным подобным службам ни я, ни наша компания не имеет. Не будем ходить вокруг да около. Вам звонил мой помощник и пригласил на... Ну собеседованием это я бы не назвал. Назовем диалогом, условно. Дело в том, что мне понравилось, как вы ведёте свои суждения об объекте...

(Дик) - О каком объекте?

(Шеф) - В субботу вы были в пабе "У Техасского коня"...

(Рон) - Вы за нами следили!? Это уже ни в какие ворота!

(Шеф) - Нет-нет, друзья мои, ни в коем случае! Просто совершенно случайно я тоже был в этом пабе. И ненамеренно услышал вашу беседу.

(Рон) - Ты его запомнил?

(Дик) - И как я по-твоему должен был его запомнить? Как динамик? Нет, я его не запомнил.

(Шеф) - Джентльмены, давайте вернёмся к нашим делам. Итак... Вы сидели и пили пиво. А рядом на стене висел, такой, знаете ли, ретро плакат, годов, наверное, из семидесятых.

(Рон) - Помню. Официантка с двумя бокалами. Там была нарисована официантка.

(Шеф) - Всё правильно, официантка. Вроде бы ничего особенного, но дальше пошло самое интересное, когда вы стали обсуждать это изображение.

(Дик) - Припоминаю, но смутно. Послушайте, ваш помощник назвал неплохую сумму, и поэтому мы здесь. И - да, нам нужна работа. Но судя по обстановке...

(Рон) - Эти серые стены так угнетают.

(Дик) - ...В общем это напоминает какой-то розыгрыш или квест. Может снимаете всё на камеру для того, чтобы выложить потом в интернете - нам же это не известно. И, боюсь, мы все здесь зря теряем время, уважаемый Шеф.

(На телефоны Дика и Рона приходят сообщения. Они быстро смотрят на экраны своих гаджетов, затем друг на друга.)

(Шеф) - Никто за вами не наблюдает, кроме меня, и никто не будет ничего выкладывать в интернете. Да, это аванс на ваших экранах. Продолжим?

(Рон) - Да, давайте все продолжим.

(Дик) - Ну хорошо, давайте дальше. Но всё же, хотелось бы знать, какова цель?

(Шеф) - Вы рассуждаете - мы платим, и на этом пока всё. Но прежде нам нужно как-то обозначить вашу группу. Я не могу передать ваши рассуждения фокус-группе как "Рон и Дик сегодня решили вот так".

(Дик) - Вы сказали, что не будете никуда ничего передавать.

(Шеф) - Я сказал, что сведения не будут выложены в интернет.

(Рон) - Как называется ваша фокус-группа?

(Шеф) - Фокус-группа. Итак, название?

(Парни ненадолго задумались, Рон, пробарабанив по столу пальцами, в итоге щелкает ими и говорит)

(Рон) - "Клуб имени Стиви".

(Шеф) - Очень интригующе. А кто такой Стиви?

(Рон) - Это мой попугайчик.

(Дик) - Это который сдох в прошлом году? Ну супер.

(Шеф) - Хм, ну что же, мне нравится, давайте так и запишем. Итак, на чём мы остановились? Ах да, официантка с плаката. После череды ваших довольно длинных рассуждений в том пабе, по которым я, честно говоря, решил, что у вас не всё в порядке с головой, вы выдали заключение что эта официантка хочет уволиться. Почему вы так решили?

(Дик) - Послушайте, мы с Роном просто отдыхали и несли там всякую околесицу. Ну любим мы поприкалываться. Неужели вы восприняли всё серьёзно?

(Рон) - Да. Повеселиться мы любим. Разве плохо?

(Шеф) - Нет, друзья мои, это очень и очень хорошо. И всё бы ничего, если бы действительно эта официантка с плаката, - через два дня после того, как позировала художнику, не уволилась. Марго Тейлор, Денвер, 17 августа 1972 года, по собственному желанию написала заявление на увольнение из придорожной забегаловки, именуемой "Бургер - роуд".

(Два друга ошеломлённо переглянулись)

(Дик) - Откуда вы это узнали!?

(Рон) - Чувак из динамика, ты просто великолепен (указывает пальцем в сторону громкоговорителя).

(Шеф) - Я, в силу, скорее всего, своих личных качеств, бываю довольно щепетильным в некоторых вопросах. Имя автора я прочитал на плакате, затем покопался в архивах - это не составило особой сложности. И хотел бы уточнить: вы знали ранее об этом факте?

(Дик) - Нет... Это просто дурацкое стечение обстоятельств. Совпадение, не более. Мы действительно валяли дурака.

(Рон) - Может быть это твоя бабуля?

(Дик) - А может быть это твоя бабуля?

(Рон) - Мою не звали Марго. И она никогда не была в Денвере. Или была? Но почему она мне об этом никогда не рассказывала? Наверное, если это она, ей вообще не понравилось в Денвере.

(Шеф) - Кхм... Я вижу, что вы вряд ли знали о происхождении этого плаката. И раз вы не можете припомнить причину ваших выводов, давайте обсудим другое изображение...

(Включился проектор, на экране появилось фото с вещами на берегу моря)

(Рон) - Это очень грустная фотография.

(Шеф) - Неужели? Интересно, почему вы так думаете?

(Рон) - Девушка ушла и забыла свои вещи. А кто-то нашел и сфотографировал. А она, может, вообще утонула.

(Дик) - Ерунда. Это обычное постановочное фото. Его можно использовать для рекламы, скажем, какого-либо отеля. Всобачить сбоку надпись: "Почувствуй безмятежность вместе с Палм-Бич".

(Рон) - Ты думаешь там и случилась эта трагедия?

(Дик) - Да не было никакой трагедии. Фотограф просто выложил эти вещи и сделал фото.

(Рон) - Зачем он трогал чужие вещи?

(Дик) - Почему чужие? Это его вещи.

(Рон) - Значит фотограф - девушка.

(Дик) - Не обязательно. Это может быть мужчина.

(Рон) - Зачем мужчине женская шляпка?

(Дик) - Слушай, это рекламный фотограф, и у него в реквизите может быть что угодно.

(Рон) - Хочешь сказать, что это он её и утопил? А теперь всем говорит - это просто реквизит, и я не при чём.

(Дик) - Ронни, ты меня иногда пугаешь. Ну вот с чего ты решил, что я так подумал?

(Рон) - Не знаю, ты нам скажи. Ты обиделся на меня из-за того, что я подумал, что твоя бабушка из Денвера. Поэтому заводишь следствие в тупик.

(Дик) - Да причём здесь бабушка!? И какое, к дьяволу, следствие!?

(Рон) - Ну здесь же что-то произошло. Нам же не зря подсунули эту фотографию, пораскинь мозгами.

(Дик хотел что-то сказать, но смолк, и через несколько секунд произнёс)

(Дик) - Думаешь, не просто... Тогда что? Справа море слишком тёмное. Может перестарались в фоторедакторе, не знаю. Выглядит как-то тревожно.

(Рон) - Тоже переживаешь за эту женщину?

(Дик) - Да забудь ты уже про эту женщину! Девушку.

(Рон) - Зачем она взяла книгу? Кто берет на пляж книгу?

(Дик) - Вот вообще не вижу здесь ничего странного. Даже если кто-то и взял, то для того, чтобы поваляться в шезлонге листая любимые страницы. И при этом загорая.

(Рон) - Там нет шезлонга.

(Дик снова смотрит на фото)

(Дик) - Мы несём какой-то бред... Он может сзади стоит. Да и вообще человек может расположиться на полотенце. Видишь полотенце?

(Рон) - Вижу. А ещё я вижу, что она даже не успела его расстелить. То есть, пришла на пляж - о какой красивый вид! Дайте-ка сниму я это дело. Положила вещи. Фотографирует. И всё.

(Дик) – Что, всё? Ты сам практически ответил на свой вопрос. Человек сфотографировал вещи на фоне моря. А что было дальше мы не знаем.

(Рон) - У неё нет второго полотенца.

(Все снова смотрят)

(Рон) - Мне уже нехорошо от этой картинки.

(Дик) - А зачем ей второе полотенце?

(Рон) - Ты же говорил, что она положит его на песок. А как она должна вытираться потом, если полотенце в песке? Ответ простой - она и не планировала ни валяться, ни вытираться. И это просто прощальное фото. В сторону, куда она пошла топиться.

(Шеф) - Надеюсь, не отвлеку, если скажу, что я первый раз наблюдаю такие извороты логики.

(Рон) - Это вы фотографировали?

(Шеф) - Нет, это сделал не я.

(Рон) - А вы родом не из Денвера случайно?

(Шеф) - Нет, черт возьми, я не из Денвера! И я даже не могу представить себе, что побудило вас задать этот вопрос!

(Дик) - Вы не обращайте внимания, мой приятель достаточно рассудителен, просто поначалу может показаться, что это не совсем так. Рон, и не смотри на меня так.

(Рон) - Он подозревает что я ненормальный?

(Шеф) - Я так не думаю. Просто я ещё не встречался с такими видами рассуждений, повторю.

(Рон) - Вы так и не сказали зачем подсунули нам эту фотографию. Хотите замести какие-то следы?

(Шеф) - (сначала что-то хрипло) это изображение дано вам для того, чтобы вы сами сделали какой-то вывод! Нам наплевать на то, что там изображено! Важны лишь ваши рассуждения!

(Дик) - Ронни, давай продолжим.

(Шеф) - Да, давайте уже вернёмся к чертовой фотографии!

(Рон) - Ну ты заметил, как она ему важна?

(Дик) - Думаю они изучают некоторые психологические аспекты. Чтобы потом использовать их...

(Рон) - Как знал, что мы здесь как подопытные крысы.

(Шеф) - Вот... Вы можете уйти в любой момент. Дверь открыта. Но я буду, конечно, не в восторге от того, что наше сотрудничество сорвалось.

(Дик) - А значит, вы не считаете, что напрасно нас позвали?

(Молчание)

(Дик) - Это подсказка. За то время, которое мы здесь находились, прозвучала версия, что была близка к истине.

(Рон) - Фотограф её утопил?

(Дик) - Не знаю, может быть что-то другое. Шеф сказал, что им важно сотрудничество с нами. С обоими, не с кем-то одним. Версии должны иметь что-то общее.

(Рон) - Ты говорил про ужас с моря. И рекламу.

(Дик) - Да, но ты такую версию не произносил. Что же общего?

(Рон) - Я говорил про несчастную девушку.

(Все снова смотрят на фото)

(Дик) - Девушка, море, опасность, фото для рекламы... В общем, Шеф, вы не подумайте, что мы психи, но предположение такое, что фото сделано за некоторое время до трагедии. Возможно ударит цунами. И тот фотограф затем пострадает.

(Шеф) – У меня, признаться, сейчас закипят мозги. Это уму непостижимо... Ах вы сукины дети!!! Прошу прощения, друзья мои! Это действительно невероятно!! 26 декабря 2004 года, фотограф Лиз Де Боер проводила фотосъёмки на Суматре, незадолго до того, как случилась эта ужасная трагедия - когда пришло цунами. Она пострадала, но выжила. Этот кадр последний, перед тем как это случилось... Вы просто удивительные!

(Друзья обнимаются)

(Рон) - Мы выиграли! Ты слышишь!? Мы как, мать их, суперагенты!!!

(Дик) - Не думаю, дружище, что мы сможем такое повторить.

(Шеф) - Я жду вас послезавтра. Давайте, как и сегодня, в девять.

(Рон) - А почему не завтра? Мы особо и не устали.

(Шеф) - Необходимо обработать собранный материал. И потом, мне нужно кое куда съездить.

(Рон) – Только не говорите что не в Денвер.

Зато никого не подставили.

Рабочая переписка: ГМ - генеральный менеджер, НК - начальник отдела качества.

(ГМ) - Коллеги, сегодня до конца дня необходимо сдать отчёты по проектам и задачам. Если они не окончены, то укажите процент выполнения.

(НК) - Извиняюсь, у меня приоритетная задача: повышение качества продукции. Вот прям всецело, как бы не звучало. На данном этапе стоим на месте. Мне что, ноль нарисовать?

(ГМ) - Это не совсем будет гуд). А почему вы ничего не сделали?

(НК) - С нашей стороны все сделано. Расписали, что по новым стандартам нужно другое сырье и новое оборудование. На старом это сделать невозможно. Ответили: "дорого" и "пока так". Мне что нарисовать??

(ГМ) - Напишите через дробь: отдел качества, проект такой-то, выполнение 100%, а другие подразделения: например плановый отдел, после дроби - данные уточняются. Директор сам у них и уточнит.

(НК) - Хорошо, спасибо. Только пока что директор сам руководит плановым отделом.

(ГМ) - Знаете, не надо так писать, забыла)) Напишите просто 50%, а спросит, - вы устно все и распишите. Вы сделали всю работу, а от общей она - наполовину.

(НК) - Понял. Только там ещё должно быть согласование с отделом главного инженера, отд матобеспечения и финдиректором. Писать мне - 50%? А им - данные уточняются?

(ГМ) - Какой-то сложный вопрос у вас. Это невольно подставляет коллег, - условно, конечно же). Коллектив то у нас дружный) Давайте не будем делить функции через дробь. Напишите как есть: в процессе выполнения. Без процентов.

(НК) - Теперь звучит как я что-то не доделал. Думаю нужно понятнее.

(ГМ) - Ой ну напишите отдел качества 100%.

(НК) - "Улучшение качества продукции: отдел качества - 100%".

(ГМ) - Нет, так тоже возникнут вопросы. Как будто есть кто-то другой, кто не указан.

(НК) - Ну есть же кто-то другой!! Кто ни шиша не сделал!!

(ГМ) - Главное в нашем коллективе - не подставлять коллег, а помогать им. Ведь это может отрицательно повлиять на внутреннюю атмосферу. Это прописано в нашей политике.

(НК) - Так что написать??

(ГМ) - Напишите 34,3%. Вроде и немало и необходимо усилить и ускорить выполнение задачи.

(НК) - Почему 34,3%?

(ГМ) - Вот видите и директор так же спросит, здесь уже будет психологический эффект связанный с точностью цифр. А вы ему на стол - бах, и все свои расчеты, видите мы всё сделали, и будет, как бы невидимый посыл, что теперь нужно проработать вопрос далее.

(НК) - То есть таким образом коллег не подставим?

(ГМ) - Нет, все будут поглощены расчетами оставшихся долей процентов по подразделениям.

(НК) - Спасибо. Как думаете, будет толк? Оборудование купят?

(ГМ) - Конечно нет. Но останавливаться на этом нам точно не нужно.)

(НК) - Это ерунда какая-то. Тупик, так качество никогда не будет улучшено. А меня будут этим долбить на каждом совещании.

(ГМ) - Знаете, мне это тоже порядком надоело. На совещании я полностью вас поддержу и скажу что наша компания катится в зад вселенной и если мы ничего не изменим - нас ждёт крах в ближайшем времени.

(НК) - Вы серьезно?? Спасибо большое!

(Поздно вечером того же дня)

(НК) - Не нужно было вам так резко. Хотя кто знает, может это и к лучшему.

(ГМ) - Ничего страшного, найти новую работу нам с вами труда не составит. Да в задницу такую политику. И компанию.

(НК) - Ну хоть никого не подставили.)

Беглец.

Виктор Иванович даже дышал осторожно. Он немного облокотился на край лавочки стоявшей у его дома и вглядывался в ветви дерева склонившегося над покосившимся забором.

- Ну надо же... - произнёс он негромко, - опять прилетел. Никак мой клён понравился? А у меня всё руки не дойдут его срубить. А тут ты... Зачастил.

- С кем это ты разговариваешь, дядь Вить? - сосед, - Григорий, всего на лет десять его моложе, но неизменно и с уважением называвший его "дядя Витя", вышел из-за своей калитки на вечерний променад.

- Тише! Двигайся осторожно! Да не дёргайся ты, говорю! - сердито прошептал Виктор Иванович. - Видишь, вон, на ветке? Сидит...

Григорий вгляделся, прищурившись от вечернего солнца, немного присел, указав пальцем:

- Никак попугай, дядь Вить? Сбежал чтоль от кого? У нас они не водятся.

- Знаю, что не водятся, орнитолог, тоже мне... Волнистый... Ты послушай, послушай лучше, что он там поёт.

- А что он поёт? - прошептал в ответ Григорий. - Говорящий, что ли?

- Нет. Ты слушай. Слышишь пение ласточек? А теперь вот воробьи... А вот, ты послушай, да сядь ты уже! Вроде как даже кукарекает. Слышишь, как изображает? Не отличить, вот артист. А теперь вот, вот слушай!

Сидящий на ветке клёна волнистый попугайчик, закончив трель изображающую чириканье воробьев продолжил своё мелодичное изложение характерным металлическим звуком: "ииии-глок!" - где начало было очень похоже на скрип калитки. Потом ещё раз и ещё.

- Нет, ты понял? - повернулся дядя Витя к Григорию. - Что за звук?

- Да не знаю я, что за звук. Чёрт его разберёт. Эти попугаи изображают всё что не попадя же...

- Нет, дорогой Гриша. Он изображает то, что часто слышит. Звуки его дома. Там, где он жил, понимаешь?

- Да понимаю я, чего непонятного. Делать то что решил, дядь Вить? Никак поймать?

- Поймать...

Почти весь остаток вечера ушёл у двух пожилых людей на "охоту" за попугаем. Григорий вынес из своего дома немного хлебных крошек, и насыпав их на ладонь попытался приманить "беглеца", за что был немедленно подвергнут критике Виктором Ивановичем, который подчеркнул, "что кормить птицу хлебом - последнее дело, и попугаям нужно зерно". Небольшая кучка зерна и семечек вызвала больший интерес у птицы, попугай даже спустился на ветвь ниже, но дальше этого дело не пошло.

- Боится он нас, - резюмировал дядя Витя, - незнакомые мы ему, вот он и не идёт. Крути, говорю, головой не так шибко - улетит же...

- Так что делать будем? Если на лавочку насыпать - он поест и смоется.

- Не надо на лавку... Я сейчас.

Виктор Иванович осторожно удалился и вышел через несколько минут с небольшой клеткой.

- От цыплят, - хитро подмигнул он. - Сейчас к дверце нитку привяжу и... все!

Мужчины затаились метрах в семи, спрятавшись за поворотом ограды. Дядя Витя держал в руках нить, рядом стоял Григорий и тяжело дышал.

- Не дыши ты мне в ухо, ей Богу... Гриша, отойди на полметра хотя бы.

- Ведь уйдет, - почти прохрипел Григорий.

- Да не каркай ты. Видишь - интересуется...

Попугай действительно проявлял интерес к корму в клетке, которую "охотники" установили на ту же лавочку, где совсем недавно сидели. Птичка спорхнула с ветки и села рядом с клеткой.

- Идёт... - прошептал Григорий. - Смотри - почти залез! Тяни!

- Не ори, Гриша. Дёрнем сейчас - можем упустить. Пусть спуститься к корму... Вот... Давай, родной, прыгай... И...

Щёлк! Попугайчик даже подпрыгнул от неожиданности и попробовал взлететь, но лишь повис на стенке клетки. Виктор Иванович с Григорием, издав победный клич, подбежали к птице.

- Ну всё, ну всё, не бойся, - обращаясь к попугайчику как к ребенку, произнёс дядя Витя, - тут кругом все свои...

- Так и окочуриться можно, - держался за сердце Григорий, - я так в последний раз волновался, когда «Спартак» проиграл, уф!

- Он ведь второй раз прилетел, представляешь, Гриш? Вчера вижу - сидит, я только привстал - а он так строго посмотрел и улетел куда-то за тридцать второй дом. Но вернулся - как знал, что здесь помогут.

- Ну что делать с ним будешь? Оставишь или продашь?

Виктор Иванович взял в руки клетку и ответил, нахмурив брови:

- Типун тебе на язык... Продать... Может это чей-то друг? Может у человека никого больше не осталось? Думай, что говоришь.

- Объявления, что ли, по посёлку клеить пойдешь?

- Завтра поглядим.

Ночь у Виктора Ивановича прошла тревожно: он то и дело просыпался и шёл смотреть как там питомец. Попугайчик вечером немного пощёлкал зёрен да хорошенько попил воды. Теперь, нахохлившись, смотрел на старого деда, который снова включил свет.

- Ну не хмурься, больше не буду. Я же только проведать и всё. Ладно, ты спи давай.

Дядя Витя выключил свет и скрипнув сеткой старой койки, повернулся на бок. “Ласточки, куры и петухи... Что ещё? - думал он, вспоминая весь ассортимент звуков, которые воспроизвёл до поимки попугай. - Воробьи... И этот странный металлический звук "ииии-глок!". Никогда не слышал, но что-то знакомое. Нет, всё, спать!"

Часам к восьми утра в дверь Виктора Ивановича постучали. "Ни свет, ни заря", ну кто же это ещё может быть?

- Гриш, ты?

- Ну да!

- Ну заходи, что как не родной.

Григорий вошёл в комнату в которой, раскидав на столе какие-то бумаги, расположился хозяин дома. На подоконнике стояла клетка с попугаем - тот суетясь, бегал по жердочке от стенки к стенке. Попеременно кивал головой - относительно освоившись и как бы играя в новом для себя пространстве.

- О, да я вижу у вас всё хорошо? - улыбнулся Григорий. - А чой то за бумаги, дядь Вить?

- Ты садись, чаю вот себе налей. Варенье будешь?

- Да спасибо, что за бумаги, говорю?

- Ты погляди, Гриш, вот карта нашего посёлка...

- Ну?

- Что ну? Хозяина попугая нужно найти.

- И как ты его найдёшь? У нас же в посёлке дворов двести, не меньше. А может он вообще из города прилетел?

- Где в городе петухи поют? А? Нет Гриша. Попугай сказал, что он местный.

Гриша даже подавился чаем в этот момент, закашлял, еле произнеся:

- Сказал!? Он что, всё-таки говорящий!?

- Да нет же, я не так выразился. В тех звуках, которым он подражает, нет характерных, скажем так, городских. Так понятнее?

- А, вот оно что... - Григорий взял из вазочки печенье. - Ну пусть отсюда. Каждый дом чтоль обойдешь?

- Конечно нет. Нужно мыслить логически. Вот где у нас до черта ласточек?

- Не знаю. Везде до черта летают.

- Нет, не везде их много. Смотри вот сюда, - Виктор Иванович ткнул пальцем в карту, - вот улица "Елецкая".

- Ну, вижу, что "Елецкая". По ней удобно к реке если ехать. Или на агроферму потом.

- Вот, гляди, тут обрыв. А там очень много-много ласточкиных гнёзд, понимаешь?

- Но домов там тоже много. И ты можешь ошибаться.

- Могу. Но поискать нужно.

- Ой и напрасная же это затея, дядь Вить. Но я с тобой пойду.

Подсыпав попугайчику побольше корма и что-то нашептав ему ободряющее, Виктор Иванович запер дверь дома и вместе с Григорием отправился на поиски хозяина пернатого "беглеца". Примерно через полчаса они тихо доковыляли до улицы "Елецкой" и остановились почти в самом её начале. Дядя Витя, остановившись, закрыл глаза.

- Тебе плохо что ли, Виктор Иванович? Давай присядем?

- Тихо, Гриша. Я его ищу, - не открывая глаз ответил своему соседу и старому приятелю дядя Витя.

- Кого? - испуганно прошептал Григорий.

- Хозяина попугайчика.

- И как?

- Слушай, помолчи пожалуйста.

Григорий умолк, но всё же с тревогой на него посмотрел. А Виктор Иванович слушал. "Так, металлический звук, - думал он. - От чего он может быть? Да отчего угодно... Если это "внутренний", домашний звук, тогда мы пропали, мы никогда его не найдём. Нет, давайте полагать что это звук "наружный", с улицы. Тогда что?" Дядя Витя, прищурившись, стал осматривать улицу. "Ветвь яблони скрипит по крыше... Не то... Ворота гаража скрипят... Гаражей тут много. Но вряд ли он выучил этот звук, не так уж часто открываются за день ворота... Калитка? Это да, калитка может и чаще."

- Давай потихоньку двигаться, Гриша.

Григорий снова молча на него посмотрел и кивнул.

Они прошли ещё несколько домов и вновь остановились, и снова дядя Витя закрыл глаза.

- Я такой метод в первый раз вижу.

- Тихо, Гриш...

- Мы с тобой тут как два старых идиота.

Виктор Иванович поднял кверху палец и его спутник вновь умолк.

"А если не калитка? Какие варианты? Так, вдали кто-то работает шлиф машинкой... Нет, снова не то. Петухи, куры... Но здесь они у многих. Воробьи тоже не в счёт. Металлический звук... Звук должен повторятся часто, раз попугай его запомнил. Нужно идти дальше, может и услышим."

- Виктор Иванович! Привет! Дядь Гриш, загуляли малость? - остановилась рядом машина. В ней был Сергей, - сосед, что жил напротив домов Григория и дяди Вити.

- А Серёжа, здравствуй, - поприветствовал его Виктор Иванович. - Да вот, решили прогуляться.

- Так может подбросить до дому? - улыбался в окне автомобиля молодой человек.

- Не, не нужно. Ты езжай, Серёж. Нам тут в одно место ещё нужно.

- Ну как знаете. Вечером Катя пирог испечёт, занесу?

- Ага, спасибо, привет Катеньке обязательно передай, - на перебой замахали руками старики. Машина удалилась.

- Ну что с поисками? - спросил Григорий. Почуял след?

- А ты не хихикай. В процессе ещё, - буркнул в ответ дядя Витя.

- Вон, на нас уже бабки из-за заборов смотрят. Здрассь-те... - кивнул Гриша одной пожилой женщине. - Молоко не продаёте?

- Нет, нету у нас коровы, - ответила женщина и, немного смутившись, умчалась к себе в дом.

- Ей Богу как два дурака стоим здесь.

- Так, всё Гриш, тихо! Давай дальше...

"Скрип, скрип... Чёрт, все мысли сбили со своими коровами. Звук металлический... Где у людей может быть металл во дворе? Да везде может быть. А чтобы периодически шумел?"

Чуть поодаль Виктор Иванович увидел открытые, измазанные разными цветами краски ворота гаража. Он приблизился к ним с Григорием. "Так, небольшая автомастерская на дому. Может здесь шуметь что-то? Так... Красят пульверизатором... Не то. Что могут ещё делать? Зачищать поверхность шлиф машинкой, - было уже, не годится. Сварка? Тоже нет. Молоток? Нет. Тупик какой-то..."

- Дядь Вить, может, домой?

- Гриша, давай до конца улицы. А там уже и домой.

Двое стариков шли, не спеша по улице, иногда останавливались, слушали, ловили на себе взгляды прохожих или тех, кто ехал на авто и на велосипеде. С каждым домом, который они оставляли позади, у двух старых "следопытов" потихоньку угасала надежда. Виктор Иванович вздохнул, увидев, что до поля, которое простиралось за посёлком, оставалось три дома.

- Здесь послушаем... - и снова закрыл глаза. В небе слышались трели ласточек, воробьи чирикали... "Но это слышно по всей улице".

- "Ииии-глок! Ииии-глок!" - искомый звук, казалось, ударил по ушам.

Григорий даже присел, приоткрыв рот от удивления. Виктор Иванович вцепился ему в плечо:

- Он! Не во дворах надо было искать...

- Ты смотри-и... - прошептал, глядя на источник звука, Гриша, - нашёл ведь! Ну ты и следователь, Виктор Иванович...

Примерно через час к этому месту подъехала машина Сергея. Из неё, осторожно придерживая клетку, накрытую светлой тканью, вышли Виктор Иванович с Григорием. Сергей сам вызвался довезти стариков до места, ведь пока дядя Витя собирался дома и прощался с птичкой, Григорий рассказал Сергею удивительную историю их странствий. Молодой человек, выслушав, смог лишь произнести: "Я должен это видеть! Давайте я вас довезу, а?" "Ну хорошо, поехали, чего уж там".

- Ира! Обедать! - послышалось из-за синих ворот одного дома.

- Давайте отсюда и попробуем, - решительно заявил дядя Витя и нажал кнопку звонка. На звук послышались шаги, кто-то шлёпал тапочками по бетону...

- Кто там? - спросил женский голос, почти параллельно звуку открываемого засова.

- Мама, кто пришёл? - вдобавок донёсся голос девочки.

- Сейчас... Здравствуйте... А вы к кому? - за дверью ворот стояла женщина лет тридцати, в халате и в фартуке.

- Мама, кто это?

- Подожди, Ир...

- А мы, честно говоря, не знаем к кому, - начал Виктор Иванович. - Давайте сразу к делу: вы попугайчика не теряли?

Женщина, вздохнув, схватилась за грудь:

- Теряли... В пятницу ещё.

- А цвет? Цвет у него какой? - вступился в разговор Григорий.

- Синий такой... С белыми пятнышками. Не поняла, нашли что ли?

- Наш пациент, - удовлетворённо кивнул Гриша.

- Мама, кто, что? - высунулась из-за маминого халата девчушка лет шести. Большие голубые глаза с удивлением смотрели на пришедших:

- Это Гоша, да? Гошу нашли, мама!?

- А я уже думал - Кеша, - улыбнулся Виктор Иванович, снимая ткань с клетки. Попугай весело чирикнул.

- Гоша!!! - взвизгнула девчонка и, заливаясь слезами, потянула ручонки к клетке...

За окном машины мелькали дома улицы "Елецкой". Автомастерская. Дом любопытной тётки... Виктор Иванович смотрел на каждый, отмечая про себя некие вехи, ставшие ступеньками его маленького, но очень важного дела. Тропа триумфа. "Что ж, Гоша, теперь ты дома!" Перед глазами до сих пор стояла водяная колонка, что была возле дома маленькой Иры. "Ииии-глок!" Как раз какая-то бабулька набирала там воду в ведро, качая за рычаг... В тот счастливый для всех миг.

- Я фигею, я фигею просто, извините, конечно... - только и бормотал восхищённо Сергей, отрицательно мотая головой и крутя "баранку".

Виктор Иванович посмотрел на своего друга - Гришу, который, в свою очередь, смотрел в своё окошко, тронул его за плечо:

- Ну, как настроение? Чего нос повесил?

Григорий, не повернувшись, отмахнулся.

- Бабку, что ли, свою, с молоком высматриваешь?

Гриша рассмеялся, вытерев рукавом мокрые глаза, приосанился:

- Ну что, вечером пирог, говоришь?

"Теперь вы так просто отсюда не уйдёте."

Был я в походе с парой моих товарищей в предгорьях Нуратинского хребта, что в Узбекистане. Идём, запыхались, но красота гор и синева небесная придавали нам второе дыхание. Тут из-за холма появилось огромное стадо баранов и, обгоняя его, к нам понёсся чабан на своем ишаке. С алабаем, размером с того же ишака.

— Надо поздороваться, — сказал мой друг.

Но мы, со вторым другом, уже приветливо махали ручками с опаской поглядывая на собаку.

Старик-чабан, строго оглядев нас и вежливо поздоровавшись, поинтересовался о цели нашего похода.

— Да так, гуляем, — с глупой улыбкой ответил я.

— Значит — геологи (почему?), — почесывая бороду решил чабан. — Русские... Теперь вы так просто отсюда не уйдёте.

В голове, почему-то, пронеслись отряды басмачей, которые вот-вот должны были выскочить из-за холма. Алабай, утомленным взглядом рассмотрев нас повернулся к хозяину, словно спрашивая: «Что, этих тоже в расход? Жду команды.» Ну мне так показалось.

— Барана — зарежем, — продолжил чабан. («Не про меня? Правда ведь, не?»).

— Аээ...- замялись мы.

— Ребята, — расплылся в улыбке чабан, — да я так рад, идём вниз, вон туда! Там мой дом, там вас так встретят! Вы такой плов никогда не пробовали! Рустама отправлю на мотоцикле в кишлак — братья приедут, такой праздник устроим!

Обстановка разрядилась, мы, наверное с полчаса отказывались от приглашения — нам действительно нужно было идти дальше, в назначенное время с другой стороны хребта нас должен был забрать транспорт. Старик отчаянно пытался нас уговорить и, убедившись что всё тщетно, достал из своей котомки куски вяленой баранины. Ну что делать, здесь и устроились на привал.

Когда уже вечером, мы, преисполненные впечатлениями, уставшие, но дико довольные спускались к огням ждущего нас транспорта, позади послышался звук мотоцикла. Это был Рустам — внук чабана, его улыбка и глаза просто светились в темноте. На коленях он держал небольшой казанчик:

— Все ноги обжёг, держите, от деда...

Так вкусно не было, вероятно, никогда в моей жизни. Плов, щедро усыпанный свежайшей бараниной, запах костра, всё ещё исходящий от казана кружил голову. Бонусом шло небо, усыпанное огромными звёздами. С голову ишака, не меньше.

Столб на Энтузиастов.

— Да не я это. Чего вы на меня смотрите? Я вообще по найму пришел. Через объявление. Клиент вызвонил я и пришёл. С Сеней...

— Рассказывайте с самого начала!

— А что рассказывать? Работы-то в поселке никакой. Вот и мыкаемся туда-сюда. А тут звонок, мы и пошли. С Сеней, конечно.

— Дальше.

— Ну звонит, значит, клиент, и говорит: «нужны двое рабочих». Это вечером ещё. А с утра мы и пришли. К восьми прям.

— По адресу: «Энтузиастов 18»?

— Да, Энтузи... Восемнадцатый дом, в общем. А Сени ещё не было, он потом вместе с трактором прибежал. Который столб тащил. Я пока с хозяином о делах поговорил, выяснил, что он столб перед домом ставить хочет. Электричество ввести себе захотел. Уже и яму выкопал. Все готово, говорит, вам и делать нечего. Срубите по тыще за пять минут как нефиг делать.

— Излагайте точнее: он пообещал за монтаж столба вам по тысяче рублей?

— Да кто ж знал! Если бы я раньше столбы втыкал по деревне — я бы две попросил. А тут ещё это. Не надо было ходить. Тем более с Сеней...

— Продолжайте.

— Клиент говорит: «плевое дело, сейчас всё поставим». В общем, пришел его сосед на помощь. И Сеня как раз прибежал, в пыли весь, запыхался. А я говорю: чего прямо за трактором бежишь? Пыль же. А он: я пунктуальный исполнитель, потому что. Представляете? Начитанный, конечно... В техникум хотел поступать, давно ещё.

— Давайте по делу!

— Так я по делу. Воткнули один конец столба в яму, привязали веревки и трактором дёрнули. Вроде как поставили. Держим веревки: я, сосед и Сеня. Сосед за забором, я и Сеня на дороге. Тракторист ещё пальцем у виска покрутил, прежде чем уехал. Я ещё думаю: чё он крутит-то? А оно вон чего. В общем, стоим, держим веревки. Хозяин с ведром бегает: то раствор в яму льёт, то уровень прикладывает. Тут я спрашиваю: а долго мы будем тут стоять, как три тополя с веревками? Он ответил что нет, сейчас раствор схватится и всё. Потому как раствор быстротвердеющий. А, ну ладно, говорю. Тут ещё «Калина» Андрея Ивановича с агрофермы подъезжает. Он орёт в окно чтоб мы ушли с Сеней с дороги. Я говорю, не видишь что ли, Андрей Иванович, ни хрена? Видишь: столб держим? Выбери себе другую улицу для поездки и езжай с Богом. А он распаляется ещё, утверждает что мы все идиоты и так столбы никто не ставит. Поцапались с ним, конечно. Сеня ржёт ещё. В общем, уехал он. А хозяин закончил с ведром носиться и сменил соседа на посту, ушел, говорю, сосед потом, ага. Я ещё спрашиваю: а кто теперь состояние раствора выяснит? Ведь если один из нас верёвку отпустит — столб обязательно ё... извините, упадёт. По законам физики. Хозяин кричит из-за забора: у людей спросим, пусть палкой потыкают и всё. Я ещё смотрю: никого нет. Идиотская какая-то ситуация. А руки уже устали. И жрать охота, я не поел же ничего — быстрее на работу. Сеня ещё волнуется, говорит что мо́чи нет держать. Я ору что хрен его знает, что там с раствором, держи родной, упадёт же зараза. Тут ещё собака пристебалась к Сене...

— Кто?

— Собака, говорю. Не знаю я, как её зовут. Сначала лаяла на Сеню. Потом разошлась и стала вроде как даже покусывать. Сеня кричит, что на такое не подписывался и что бросит сейчас верёвку ко всем чертям. Хозяин уговаривает: потерпи, дружище, пять минут. Я ору, Сеня орёт на собаку, хозяин орёт, чтобы не отпускали верёвку — «насыщенное утро», как сказал потом Сеня. Ну а потом вы знаете... Или она его крепко цепанула... В общем, отпустил Сеня верёвку... И, конечно же, столб сразу рухнул на забор хозяина, хорошо хоть дом не задело. А я сразу не поверил в этот раствор. Мы же, наверное, час простояли...

— Хорошо, вот здесь подпишите.

— А зачем? Товарищ командир, а что теперь мне будет? И Сене? Не виноваты мы же. А забор пусть сам хозяин восстанавливает, дурак такой. Если его с цементом обманули, так мы здесь причём?

— Вы, уважаемый гражданин, своими непрофессиональными действиями обесточили всю улицу Энтузиастов.

— А как это?

— Столб при падении разорвал электрокабель, старый ещё который — в земле рядом проходил, вот что. Но конечно, виноват владелец участка... Ему и штраф. Подписывайте и идите домой.

— С Сеней?

— Непременно с Сеней...

Дорога всегда короче с хорошим попутчиком...⁠⁠

Как-то ехал я в купейном вагоне. И попались мне в попутчики мужчина лет сорока пяти и бабулька лет семидесяти с чем-то. Ехать нам всем до конечной станции, как выяснилось позже. Поздоровался с ними, закинул вещи и стал безучастно глядеть на наши просторы, с избытком распологавшихся за окном.

— А чего просто так сидеть? — нарушил монотонный стук колёс мужчина, — может в картишки?

Внимательно посмотрев на его лицо, на глаза с хитринкой, я предупредил:

— На деньги играть не буду.

— Да зачем же на деньги? — обезоруживающе улыбнулся он. — Так, на интерес. Какую игру предпочитаете?

Параллельно его вопросам я наблюдал как практически из ниоткуда в его руках появилась колода карт. Карты быстро зашелестели, перелетая всем скопом из одной его руки в другую. «Ууу... Да это точно катала» — щёлкнуло в моей голове. «Сначала просто поиграем, потом для интереса предложит кинуть на кон по рублю».

— Да, давай милок, — пробурчала бабулька обращаясь ко мне, — поиграй с ним. Облапошит как Сидорову козу и имя не спросит. Увидел молодого, засуетился сразу.

— Бабуля, ну что вы такое говорите? Я же сказал: «на интерес». Не на деньги, — в голосе мужчины чувствовалась вполне правдоподобная обида.

Бабулька посмотрела на него взглядом чекиста:

— Какая я тебе бабуля? Бабулю он нашёл. Едут тут всякие, пассажиров аферизму подвергают.

— Послушайте, — вмешался я, — думаю не стоит нам так уж накалять, верно ведь? — кивнул я мужчине.

— Ну конечно, — согласился он, — я же просто предложил скоротать поездку. Можно и не в карты.

— В шахматы, что-ли, предложишь? — с ехидцей сказала бабушка.

От её вопроса мужчина чуть не вспылил, но было видно что намёк на возможную разницу в «интеллектуальности» разных игр задел его за живое.

— Нет, не в шахматы. Хотите чудо покажу?

— Батюшку на комсомольском собрании? — не унималась бабулька.

— Слушайте, — строгим голосом ответил мужчина, — развлечь в пути попутчиков, считаю, дело достаточно благородное. Я тоже могу уткнуться в телефон задрав ноги к потолку. Но я предпочитаю общение с живыми людьми и считаю это правильным. И пожалуйста прекратите во мне видеть афериста. Не все люди плохие.

Бабушка в ответ что-то пробурчала и отвернулась к окну. Я улыбнулся попутчику:

— Ну и?

— Хорошо, — ответил он, быстро достав из кармана коробку спичек, открыл её, — выберите сами любую спичку.

Я, пожав плечами, вытащил одну. Бабулька искоса наблюдала за этим действом. Мужчина взял у меня спичку и зажёг её чиркнув по коробку. Когда она прогорела наполовину, мужчина, плюнув себе на пальцы другой руки взял спичку за обгоревшую головку, повернул — пламя стало пожирать остатки спички.

— Ой, держите меня семеро...- раздалось от бабульки. — У нас в Кочетовке любой дурак тебе покажет такое чудо.

— Смотрите дальше, — почти сквозь зубы ответил мужчина. Он не отрывал взгляда от спички, которая уже полностью прогорела и потухла. Теперь наш таинственный попутчик снова взял её уже за другой обгоревший конец, головкой вверх. — Смотрите на спичку... — шепотом добавил мужчина, а сам словно затаил дыхание. Мы с бабулькой машинально вцепились взглядом в этот обгоревший кусочек дерева. «А что должно произойти?» — подумал я. — «Головка спички отвалится? Ну ерунда, так себе фокус...»

В этот момент спичка вспыхнула. Сгоревшая спичка загорелась сама по себе.

— Оох... — только и сумел выдавить я. Степень моего удивления сложно передать словами. «Сфокусированный пучок инфракрасного излучения? Но откуда? Пусть излучение, но спичка же уже сгорела. Что ещё?»

Попутчица в возрасте не стала одолевать себя гипотезами, а откинувшись назад указала перстом на мужчину, решительно заявив:

— Сатанист!

— Женщина, знаете что? — гаркнул мужчина, затушив спичку. — Вы своим поведением утомите кого угодно.

— Да иди ты...

Я, как смог, успокоил своих попутчиков. Стал ненавязчиво рассказывать им про свою жизнь, истории, которые со мной приключались в разных местах нашей страны, да и пару за её пределами. Рассказал об учёбе, даже поделился планами на жизнь, вовлекая собеседников в откровенный разговор. Инцидент забылся, стал раздаваться смех, бабулька закидала нас огородными советами: про огурцы, томаты и прочие сельские радости. Мужчина, после представившийся Петром Андреевичем, рассказал как он работал вторым пилотом на чартере, мотался и в Африку и через Чили в Антарктиду — с грузом для станций... Завораживающе.

Уже к ночи я заключил:

— Да и кстати сказать, каких только фокусов я не видел, но это... — указал я на коробок лежавший на столе, — о таком я даже никогда не слышал. Были бы деньги — купил бы секрет.

— А секрета нет. Это чудо, я же говорил. У моего деда были такие способности. Отцу не передалось, а меня вот он успел подучить. Концентрация мысли... Но жаль что у тебя нет денег, — засмеялся он.

— Спите уже, — проворчала бабулька, которая уже улеглась на своё место. — Хватит уже болтать. Колдуны, твою мать... — прошептала она. Но без злобы.

Утром, встретившись с Петром Андреевичем в проходе вагона, после принятия утреннего моциона, умывания и прочего, мы снова разговорились. И я вновь упомянул про эффектное вчерашнее представление, которое, правду сказать, не давало мне покоя.

— Послушай, — вздохнул он, — мы вчера разговорились, и не пойми превратно, ты действительно замечательный попутчик, нам с мамой такие попадаются довольно редко.

— С кем? С мамой? — опешил я, — Бабушка — ваша мама!?

— Да, — снова вздохнул он.

Ураган мыслей начал кружится в моей голове, я смог только выхватить: «сговор, аферисты...»

— Мы никакие не аферисты, — словно прочитав мои мысли произнёс Пётр Андреевич. — Ну некая форма артистизма и была представлена, конечно, но мы всегда честны с попутчиками. У мамы — огород, я — лётчик, в прошлом. Показываем фокусы иногда... Ээм... Вообще то всегда показываем.

— Но зачем?

— Заинтересовываем людей, потом продаём секрет. Всё по-честному, никакого обмана. Скажу больше — этим и живём. Разыгрываем сценку, у людей ко мне образуется антипатия, вступается мама, зарабатывая тем самым себе симпатии пассажиров, потом показывает фокусы...

— Мама показывает фокусы?

— Да, люди ей верят больше. Но вчера она была не в духе, ты наверное заметил?

— Заметил, — сдвинув брови ответил я.

— Не обижайся. А со спичкой всё просто: на пальцах у меня был карбонат аммония. В контакте с древесным углём он через некоторое время воспламеняется. Держи, бесплатно... — вновь он озарил пространство своей обезоруживающей улыбкой.

Некоторую скованность по возвращении в купе как ветром сдуло рассказами бабушки об озорном детстве и юности Петра Андреевича. Он только и успевал вставлять: «Мама! Ну хватит! Ну это то зачем?» Расстались мы всё же, как хорошие знакомые...

Только вернувшись домой, я выяснил что никакой карбонат аммония не реагирует на древесный уголь.

— Ой, а у вас тут бумажка упала! — игриво проговорила девушка, когда я, будучи в торговом центре дал ей свой паспорт, чтобы она положила его в сканер.

Прошёл уже месяц с той поездки, история почти забылась и я с удивлением взял в руки небольшой обрывок газеты, который мне протянула девушка. Раскрыл сложенный вдвое клочок бумаги, на котором было написано карандашом: «Конечно не было никакого аммония. Мама не верила, а я смог, ты первый кто увидел. Спасибо за Оох...!»

Вздох удивления вырвался у меня снова, как и тогда в вагоне. «Когда он вложил его в мой паспорт!? Вот аф... Но как же тогда загорелась эта чёртова спичка? Арти-иист...». Я улыбнулся, вероятно, тоже обезоруживающе.

— Прописку сканировать? — вырвала меня из раздумий девушка.

— Ага, давайте, — засунул я руку в карман и с ещё большим удивлением нащупал там коробок спичек. Всё было бы ничего, но я так то, не курящий...

Интриган, Полина и три синие машины.

Коллега по работе сидел в думах и явно мысли его были чем-то отягощены. На вопрос о причинах плохого настроения и после недолгого отнекивания, вздохнул и рассказал:

— Еду я вчера на своей машине с работы домой. А до «Ельниково», где я живу, нужно ехать примерно минут сорок, но я привык уже, каждый день ведь одно и то же. И вот на выезде из города встал на светофоре а рядом со мной остановились такая красивая синяя машина. Смотрю: за рулём сидит симпатичная девушка. Я невольно улыбнулся, хотя, честно признаться, всегда стараюсь сдерживать себя в эмоциях. Ну и вот, она тоже улыбнулась в ответ, и знаете, я бы даже назвал её улыбку лучезарной. Загорелся зелёный сигнал светофора, мы тронулись и она умчала вдаль. Еду дальше, испытывая небольшое сожаление по поводу и без, обдумывая недавнюю встречу и кляня современный век за его технологичность, препятствующий нормальному знакомству двух разных людей. Ну, не надо улыбаться. Проезжаю пару километров и замечаю стоявшую на обочине знакомую уже синюю машину, тем более она мигала «аварийками». Я остановился, выхожу а на встречу мне выходит та девушка. Вежливо здороваюсь, интересуюсь что случилось. А она мне: «Всё хорошо, я просто вас ждала. Как знала что остановитесь! Познакомимся?». Я, конечно, опешил и не привык, как бы, чтобы девушки сами ко мне подходили. Но так случилось, правда. Вот, примерно, — посмотрел он на нас с таким видом словно долго и нудно объяснял что-то простое но тяжёлое для понимания для других.

Почти все в отделе посмотрели на него с видом детей у которых только что изо рта вынули пряник, который они не успели даже надкусить:

— Всё!? Ты издеваешься!? Дальше то что!?

— Дальше? А, ну мы познакомились и заехали в кафе, что у нас в поселке. Оказывается она тоже там живёт. Недалеко.

— И?? Дальше?

— Ну извините, дальше информация закрыта, — улыбнулся он.

— Так о чём же ты грустил если всё хорошо?

— Понимаете, когда мне было лет пять мы с папой гуляли в парке. Ну даже не сколько гуляли а просто всегда шли через него, после того как он забирал меня из детского сада. И там, — примерно в центре, была детская площадка. На ней были качели, лошадки на пружинах, ещё что-то и большой пароход сваренный из железных листов. У меня была традиция: несколько раз пробежать вокруг этого парохода и только затем идти дальше. А папа всегда стоял, ждал и улыбался. Ну и вот, бегу я и вижу как что что-то синее мелькнуло в иллюминаторе. Остановился и увидел что кто-то оставил там маленькую синюю машинку. Я схватил её и несказанно обрадовался находке. Но папа не разрешил мне её забрать, сказав что это чужое и, возможно, ребёнок вспомнит и придёт за ней. И представь что если её не будет? Я ответил что да, нельзя так делать и положил её на место. Вот, значит.

— И что? Ты провёл какую-то параллель с машинкой из детства и машиной девушки? Потому что они синие?

— Может быть.

Один из коллег просто взорвался:

— Да твою же... Нельзя так рассказывать! Ты что-то недоговариваешь! Что, блин, общего между машинкой и машиной? И причём тут твоя грусть!?

— Вы все какие-то нервные, и вечно не дослушиваете до конца.

— Ну??

— Когда я был уже постарше мы пошли с отцом в небольшой поход, — снова начал заинтриговавший всех коллега. — Мы иногда — по выходным, ездили на попутках до какого-либо участка по одной дороге и шли через лес до другой. Хорошее было время... Ну и вот, в один такой поход нас застал дождь, мы промокли до нитки но прорвались через заросли до другой дороги. Выходим, оглядываемся и тут... Видим припаркованную на обочине синюю машину. Капот открыт, водитель копается внутри него. Отец подошёл, предложил помощь а меня пока посадили в салон. Отец помог починить машину и тот водитель в благодарность довёз нас до самого дома. Такой вот случай.

— Третья синяя машина!? Я сейчас чёкнусь!! И я ни хрена не понял!! Смысл то где? — не переставал возмущаться другой коллега.

— Ну, — вздохнул первый коллега — рассказчик, — смысл, наверное, всегда какой-то есть. Хотя он и бывает весьма туманным. Тогда, в детстве — возле парохода, отец сказал мне: «счастье не в этой синей машинке». Я ещё подумал: «а в какой тогда?», но через время забыл. А в истории с походом: в салоне машины была дочь водителя, мы, стесняясь, познакомились, запомнил тогда только её имя — Полина. И вчера я её вновь увидел.

— Охренеть... Но почему ты решил что это именно она!?

— Мы были у неё дома. Там на стене висит фото, где она со своим отцом и той их старой машиной, что была в лесу. Я сразу их узнал.

— Детектив и мистика какая-то. А она тебя узнала?

— Вроде нет, я ей не говорил.

— Сумасшедшая история.

— Да, и она ещё не закончена. На другой фотографии я увидел Полину совсем маленькой и в руках у неё, как ни странно, была маленькая синяя машинка. Я спросил её о ней. И она сказала что когда-то потеряла её в нашем парке. У меня аж внутри всё оборвалась. Что и делать теперь не знаю...

— Да ладно, это же невозможно, — взволнованно сказал второй коллега. — Ну и продолжай знакомство, что за печаль?

— Когда мы вернулись с отцом из парка я уговорил друга постарше сбегать со мной к тому пароходу... Так вот, вернуть бы надо, — произнёс, улыбаясь коллега и выложил из кармана на стол маленькую, видавшую виды синюю машинку... — Вот и вся печаль, ребята.

Крылья.

— Тоже любуютесь полётом синиц?

— Нет, я просто жду автобус.

— А хорошо летят.

— Это не синицы.

— Правда? А кто?

— Ветер кружит листья.

— Как? А мне показалось... Зрение, значит уже — того... Да и вечер.

— Возможно.

— Жаль что не синицы. Хотя и листья — тоже красиво. Как считаете?

— Наверное.

— Просто когда я был маленьким мы с папой сделали кормушку, ну такую, как домик. Вы представляете?

— Примерно да.

— Ну и вот, установили мы её на старый черенок от лопаты, закопав его немного в землю. И стали сыпать корм. В первый день ни одна птица не прилетела — я специально у окна до вечера просидел. А во второй прилетел разведчик...

— Кто прилетел?

— Ну это самый смелый, наверное, из синичек. Он первый, осторожно так попробовал, поклевал... И давай чего-то там свистеть своим.

— И что, прилетели?

— Да.

— Чудесно.

— Я почему вспомнил: они потом так к нам привыкли, что когда утром папа или мама выходили во двор насыпать им корм, синицы летели им на руки, таким, знаете, пёстрым облаком. Как эти листья на ветру. Я ещё всегда радовался и хлопал в ладоши.

— Ну это... Это очень хорошее воспоминание. Вы извините, я немного был не в настроении. Почему вы захотели мне это рассказать?

— Я не знаю. Показалось что не будет лишним. Вон, мой автобус уже едет...

— Спасибо вам. Стал забывать, что у меня тоже когда-то было детство.

— Да бросьте, не за что!

— До свидания. Эм... Снегири!

— Простите, что вы сказали?

— У меня было, помню. Детство, дед, снег, солнечный свет и снегири...

Грязная роботёнка.

(Кухня итальянского ресторана, за столом сидят двое мужчин в костюмах, между ними лежит пистолет.)

— ...Лука, послушай, послушай меня внимательно. Я родился и вырос на этих улицах. Я прошёл долгий путь прежде чем стать тем кто я есть сейчас.

— Мы все любим и уважаем вас, дон Катена...

— Да не перебивай ты меня, мать твою! Извини, Лука... Мы все знали донну Летицию, она не раз нянчилась с моим непутёвым братом. Так о чём это я?

— Я не знаю, дон Катена.

— Не нужно мне врать, Лука, ты же прекрасно знаешь как я не люблю когда мне врут. И я знаю, что ты прекрасно знаешь, о чём я...

— Я прошу прощения, но всё же хочу напомнить, что вы тоже давно меня знаете, дон Катена. Я с шестнадцати лет помогал вам в делах. Помните братьев Герра, что протянули свои лапы к нашему бизнесу в Нортфилде? Я ведь пошёл на встречу один. И вернулся тоже один.

(Пожилой итальянец слушает и кивает, собеседник продолжает)

... А чёртовы ирландцы из Мейвуда? Они же изрешетили Малыша Джино. Кто заставил их за всё ответить?

— Лука, я не пойму, ты хочешь выслушать новое задание или проводишь мне презентацию новой книги?

— Какой книги?

— Да никакой, мать твою! Извини, Лука... Я прекрасно помню всё, что ты сделал для семьи. Ты хорошо стараешься и это меня радует. Старина Марко уже устал и его нужно бы заменить. Лучше тебя не найти на его место, ты хорошо присмотришь за его ребятами. Но сначала нужно сделать одно дело...

— Дон Катена, если это то, от чего отказался Джеронимо и Дино Башка... Я, наверное, не смогу...

— Да почему, псины вы драные? Я же чуть не на руках вас вынянчил! Вы же ели с моего стола, спали в моём доме! Почему вы не хотите выполнить простую просьбу? Можешь ты мне ответить или нет!?

— Что угодно, вы же нам как отец... Я сделаю всё что угодно, но только не это.

(Старый итальянец встаёт, подходит к стене, нервно закатывает глаза, вздыхает и снова возвращается на место)

— Где мы сейчас с тобой находимся, Лука?

— Эмм... В ресторане.

— Нет, не правильно. Я душу сюда вложил, я сделал здесь больше чем у себя на вилле в Ломбардии. Здесь мы почти что живём, это ж как дом нам всем. Сюда никто лишний не смеет даже близко подойти... И вот когда у этого дома возникли проблемы, даже пришла беда — что я вижу? Лука отвернулся от нас!

— Нет-нет, дон Катена, это ерунда, вы же знаете! Но может нам просто вызвать людей, которые специально этим занимаются? Если вы тоже ээм... побаиваетесь?

— Я побаиваюсь!?

(Пожилой мужчина хватает со стола пистолет и высаживает всю обойму в дверь шкафчика, что под большой столешницей. На шум из зала ресторана вваливаются с десяток вооруженных гангстеров во главе с Тусклым Винни)

— Всё нормально, босс!? Всё хорошо!?

— Всё хорошо, Винни, не видишь я беседую с Лукой.

— Но выстрелы...

— Идите на хрен отсюда!!

(Винни услужливо кивает и уходит вместе со своими ребятами)

— Так о чём это я? Ах да, мы говорили о сомнениях.

— Я никогда не сомневался в вас дон Катена! Просто...

— Заткнись. Никто больше не сомневается во мне: ни семья Альваторо ни сенатор Джефферсон... Я убедил их. И если потребуется...

(С улицы послышался вой сирен, скрип тормозов. Шум доносится теперь из зала, раздаются крики людей. Дверь на кухню вылетает, вбегает спецназ, заходит детектив)

— Мистер Катена? Держите руки на столе пожалуйста. Вот, хорошо. (Убирает осторожно пистолет)

— Детектив Новак... Как неожиданно. Могли бы позвонить, я попросил бы Джузеппе приготовить для вас...

— Вы всё прекрасно «приготовили» мистер Катена. (Нагибается, вынимает из-под стола микрофон). Здесь минимум пять пожизненных сроков... Арестовать их.

(Бойцы спецназа надевают итальянцам наручники)

— И всё же, мистер Катена... Кого сейчас вы хотели заказать Луке?

— Кого? Ты можешь посмотреть в том простреленном шкафчике. Увидишь, если повезёт.

(Бойцы берут шкаф под прицел, один из них осторожно приоткрывает дверцу)

— Детектив, здесь разбитая посуда... И дохлая мышь.

(Дон Катена вытянул шею)

— Эй, ты точно уверен что она сдохла?

— Точно.

— Что за хрень, мистер Катена?

— Никто... Никто не мог открыть эту дверь и поставить мышеловку, эти чёртовы бравые ребята все как один наложили в штаны.

— Вы хотели убить мышь? (детектив смеётся) Не проще ли было завести кошку?

(Итальянцы удивлённо переглядываются)

— Ладно, сворачиваемся!

— Я скоро выйду, ты же знаешь, детектив...

(Какой-то дурак включил народное «траллалеро», дона Катена и Луку ведут через зал, кругом бойцы с автоматами, на полу лицом вниз лежит человек сорок людей дона. Лука радостно кричит)

— Эй парни! Дон Катена всё-таки пришил эту чёртову мышь!

— Браво! Не иначе как сама Санта Мария направила его руку! Э-хей!! (Все хлопают)

— Так, заткнуться всем! (Детектив нервно прикуривает, продолжает шепотом) Чёртовы итальяшки...

Кризисный менеджер.

— Молодой человек, вы не проведёте меня через этот, как его, пеходный...

— Пешеходный переход?

— Да милок, вот именно.

— Конечно бабушка, пойдёмте. Давайте я вас за локоть поддержу. Вот... зелёный загорелся. Осторожно спускайтесь с бордюра, таак...

— А «Урожай» точно на той стороне дороги?

— Магазин «Урожай»?

— Да, магазин.

— Да ёлки... Он позади остался, давайте развернёмся. Вот та-ак... Идёмте побыстрее... Вот. Вас до двери магазина может проводить?

— Зачем?

— Ну не знаю, может быть вы плохо видите. Возможно.

— Мне не нужно в «Урожай».

— Подождите... Вы же сами спросили про этот магазин?

— Я спросила на какой стороне находится «Урожай». Почему ты решил что мне нужно в этот магазин?

— Бабушка, ну я не знаю. Вы спросили так, как будто вам туда было нужно.

— Я сказала что мне туда нужно?

— Ну не прям так, но смысл был такой.

— Ты там работаешь?

— Да с чего вы решили? Нет, конечно.

— То есть ваш, этот, как его — менеджер, заставляет выходить на улицу и заманивать в магазин покупателей?

— Да не работаю я там! Знаете что — до свидания! Идите сами куда хотите!

— Мне нужно на ту сторону.

— Мне всё равно, до свидания!

— Я плохо вижу. Тебе не стыдно?

— Мне стыдно? Да вы о чём говорите? Я, как порядочный человек, помог вам перейти дорогу, а вы обвиняете меня чёрт знает в чём!

— Магазин «Старт» на той стороне?

— Я уже не хочу вам ничего говорить.

— На той?

— На той!

— Помоги перейти, пожалуйста.

— Уф... Я надеюсь вы не будете говорить что я работаю... Ладно, давайте руку... Вот, спускайтесь...

— А ты спорт, чтоль, любишь?

— Это почему вы так решили? Только не говорите что это имеет какое-то отношение к магазину «Старт», пожалуйста. Очень вас прошу.

— Да молчу я, милок, молчу... Странный ты, конечно.

— Я странный? Это почему же это я — странный!?

— Гантели, что-ли, мне продать решил?

— Таак... Да идите вы к ч... В общем, ну вас!

— Андрей, подожди. Не уходи.

(Десять секунд тишины)

— Что!? Откуда... Откуда вы меня знаете?

— Я кризисный менеджер компании «SGGM». Той, в которой ты вчера проходил собеседование. Удивлён?

— Но как... Как?

— Не похожа? Старая?

— Да нет, что вы... А зачем вообще...

— Так нужно, уважаемый Андрей Константинович. Бывает что наши соискатели подвергаются проверке в полевых условиях, так скажем.

— Ну знаете, я прямо шокирован.

— Не переживай, ты прошёл проверку. Обычно никто не дотягивает до «второго» магазина.

— Не знаю что и сказать!

— Завтра приходи на оформление. А сейчас — не мог бы ты проводить старую даму до магазина «Зоя», что в конце улицы?

— Да, разумеется, пойдёмте.

— Говорят туда завезли неплохую косметику. Ты не пользуешься косметикой?

— Нет. Ээм... Проверка что — ещё не окончена?

— Какая проверка?

— Вы опять шутите?

— А куда это мы идём?

— Так стойте, ну я всё понимаю, вы кризисный менеджер, проверяете меня на различные стресс — ситуации... Но теперь вам меня не вывести, понимаете?

— Чего вам от меня нужно!? Люди!!!

— Прекращайте! Это уже слишком!

— Люди!!!

— Да вы рехнулись что-ли!? Знаете, идите вы к чертям со своей компанией! Я к вам не приду!

— Ой, что это на меня нашло... Вы извините меня, Андрей. На самом деле я не работаю в той компании.

— Что? В смысле?

— Там работает мой сын. Вчера он принёс папку с вашими данными домой, ну я и подглядела... Узнала где вы живёте. Выследила вас от дома и специально к вам подошла. Извините.

— Зачем!? Вы с ума, простите, сошли? Зачем вам это было нужно?

— Вспомнить старое. Способна ли ещё на оперативные действия или нет. Ну как тряхнуть стариной, типа...

— Какие ещё оперативные действия? Вы о чём?

— Я ж в контрразведке раньше работала. Выводила шпионов из себя, они всегда потом проще раскалывались.

— Вы серьёзно!?

— Нет.

Случай в лесу.

Говорит мне как-то пожилая соседка по лестничной площадке:

— А я же, — говорит, — вживую столкнулась с троллем этим вашим в лесу.

— С кем, простите?

— Да ты слушай лучше. От наших дач до автобусной остановки нужно идти полчаса через лес. А я ещё поздно вышла, не опоздать бы, думаю, на чёртов автобус. Иду значит, по тропинке, а вечер уже, тишина. Вдруг гляжу: идёт навстречу парень с рюкзаком. Ну идёт и идёт, но нет же — меня увидел и отошёл с тропинки в сторону. Метров на пятнадцать. А я думаю: какой ведь молодец — сейчас пандемия, а у него маски нет, и парень, соблюдая огромную дистанцию, отошёл, пропуская меня. И вот стоит он и прикрывает лицо ладонью. А я ему улыбаюсь, дура старая, и говорю:

— Это вы из-за того что у вас маски нет?

— Отчасти, — говорит, — но не из-за того что вы подумали.

— А из-за чего? — спрашиваю.

— Понимаете, — говорит, — если в дальнейшем на вас нападут сзади, и вы выживете, то запомните и опишите только лицо последнего увиденного вами человека. По статистике.

Вот, думаю, сука. Я же даже не помню тот миг как рванула куда-то там на зюйд-зюйд-вест. Ничего не видела пока неслась, но к удивлению очевидцев выскочила ровно на остановку: а там уже автобус стоит и последние люди в него заходят. Ну многие ахнули увидев меня: ещё бы, вся в какой-то паутине и листьях, с глазами по пять рублей. А шофёр меня узнал и спрашивает ещё своим петушиным голосом:

— Здравствуйте, Марина Степановна, никак тяжёлый день, Марина Степановна?

А я даже как обычно собачиться с ним не могу, была под сильным впечатлением, понимаешь? То-то. Но на автобус я успела благодаря тому троллю в лесу. А больше я его не видела, в отличии от нашего шофёра — паскуды...

Провокатор.

Пришёл к нам на работу молодой паренёк, звали его Петя. Персонал отдела отнёсся к нему вполне благосклонно и сам процесс вливания молодого сотрудника в коллектив прошел вполне себе безболезненно. Парень работу выполнял хорошо и в срок, был весел и общителен, в общем, через пару недель его даже можно было назвать «своим в доску». Забегая вперёд скажу, что в нашем небольшом но дружном коллективе было несколько человек в возрасте за 60, которые часто любили погружаться в свои воспоминания, да и вообще могли поддержать разговор практически на любую тему. И вот, в один прекрасный день:

— А интересно, во времена Союза хватило бы десяти рублей чтобы сходить в ресторан? — спросил наш молодой сотрудник, явно обращаясь к старшему поколению. Я и ещё несколько коллег, примерно моего возраста, затруднились с ответом и машинально посмотрели в сторону «стариков».

— Ну это смотря в какой ресторан, — откликнулся Павел Аркадьевич — один из нашей «старой гвардии».

— Здрасьте, — парировал Максим Дмитриевич — наш второй «гвардеец». — Во всех ресторанах цены были примерно одинаковые. Ты лучше спроси молодого: на одного или на двоих десять рублей?

— При хорошем раскладе можно и на троих.

— Чего? И что ты собрался брать на три рубля с копейками? На бутылку водки даже не хватит.

— Ну он же не сказал в каком году он собрался в ресторан...

— А ты при Сталине, что-ли, в рестораны ходил?

Что тут началось. Волна информации, начиная от стоимости сырков «Дружба», булочек за девять копеек, до «три, шестьдесят две» за «белую», огненным штормом накрыла наш отдел. В самый разгар спора о соответствии цен определенным датам вошёл наш руководитель и горячо пообещал разогнать нас всех к чёртовой матери, как только он допьёт свой кофе. Понемногу всё улеглось, и я, практически боковым зрением заметил улыбку на устах нашего Пети. Заметил её и ещё один мой коллега и одновременно приятель — Николай.

Второй день, время ближе к обеду:

— А правда ли, что раньше квартиры раздавались всем бесплатно? — прорезали тишину слова Петра.

— Ну не совсем «бесплатно» если зреть в корень, — начал объяснять Павел Аркадьевич, — мне, например, пришлось отработать пять лет в этом учреждении, и только потом...

— Пять лет ему пришлось отработать, — проворчал Максим Дмитриевич, — а ты расскажи лучше, что другие люди по десять-двадцать лет стояли в очередях на квартиру. И если бы не твоя Нинка, которая работала в обкоме, хрен бы ты что получил.

— А причём здесь моя Нинка? — начал кипятиться его оппонент. — А то что у меня несколько грамот «ударника» ничего не значит по-твоему?

— У меня, что-ли, грамот не было? Чего ты дураком прикидываешься? Причём здесь они?

...Через несколько минут наш руководитель, перекрывая шум и срывая горло, клялся, чуть не положив руку на годовой отчёт, что выгонит всех сегодня же, но сначала придушит...

На третий день в воздухе витала какая-то напряжённость. Все общались между собой только строго по делу, не отвлекаясь на пространные рассуждения. И вот снова время ближе к принятию пищи, и только Петя открыл рот — намереваясь что-то спросить, как с места вскочил мой приятель Николай, и почти прошипел в его сторону:

— Только попробуй... Только попробуй спросить про то, сколько километров пробежал за свою жизнь по сцене Леонтьев, или про то, сколько хлопка нужно загрузить на ледокол «Ленин» для того чтобы он затонул, и я не знаю... Я, наверное, монитор в тебя кину, вот честно. Ты понял мою мысль?

— Я... я просто хотел спросить... — начал Пётр, но его перебил Павел Аркадьевич:

— Коля! Успокойся! Да всё нормально!

— Петя поступает не совсем хорошо, — сказал я, — он же специально задаёт провокационные вопросы, и явно получает наслаждение от созерцания процесса ваших споров. Ведь правда, Петь?

— Да я просто...

— Перестаньте, — сказал в свою очередь Максим Дмитриевич. — Вы думаете мы не догадалась? Да, вопросы, в своём роде интересные. Но мы же с Пашей старые друзья и даже если мы спорим — это никак не влияет на нашу с ним дружбу. И, честно признаться, иногда нужно разогнать промозглую, рутинную скуку в нашем офисе. И даже необходимо. Давай Петя, жги вопросом.

— Максим Дмитриевич, вы же в курсе, что наше руководство сегодня не совсем в духе? — попробовал я их остановить.

— А мы сегодня потихоньку, — улыбнулся мне он.

Все посмотрели на нашего молодого специалиста. Тот, после того как несколько раз опустил свой взгляд на крышку стола, спросил:

— А правда... А правда что раньше с работы ездили «на картошку» из-за того что наша техника постоянно ломалась?

Ну твою же мать...

Желание обманываться.

— ...Орёл или решка — вы выиграли, а если нет — то я, — такую фразу я услышал выйдя из одного ТЦ на площадку перед парковкой. И сказана она была моему другу Славику от довольно-таки прилично одетого пожилого человека.

Я, сразу заподозрив недоброе, осмотрелся вокруг, в поисках подельников человека предлагающего какие-то фантастические перспективы в плане подбрасывания монеты. Но никого не увидел, кроме обычных людей выходящих из торгового центра. На всё это у меня ушло буквально пару секунд.

— Не понял, — переспросил Славик, — и «орел» и «решка» — я в выигрыше? А вам тогда что?

— Славик, хорош тебе! — подошёл к нему я и дёрнул его за рукав. — Не связывайся.

— О, ещё один молодой человек! — улыбнулся мне его собеседник, в котором я заподозрил не совсем честного исполнителя неких действий.

— Извините, нас это не интересует, — категорично сделал сделал я движение ладонью в воздухе, словно что-то рассекал ей и зачёркивал одновременно.

— А зря. Увидели бы весьма замечательное зрелище, — с сожалением произнёс пожилой человек.

— Саш, да подожди. Пусть покажет. Так в каком случае выиграете вы? — раздирало Славика любопытство.

— Если монета, после того как я её подкину, встанет на ребро, — мило улыбнулся старик в видавшем виды, но всё же чистом и выглаженном костюме.

— Уф, пошли давай. Это точно какой-то развод, — скривил я гримасу и стал поднимать поставленные мной ранее пакеты с пола.

— На ребро? Хм... А можно посмотреть монету? — мой друг «клюнул», как я решил про него в тот момент.

— Конечно, пожалуйста смотрите, — ответил пожилой человек протянув ему металлическое средство платежа.

— Обычные пять рублей, — заключил друг.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил я. — Тут дело может не в монете, может он сейчас упадёт на землю и начнет кричать что его ограбили. Уж извините за прямоту. Слав, отдай и пошли.

— Я понимаю вашу подозрительность молодой человек, — кивнул мне старик, — и согласен, да, мошенников сейчас довольно много. Но я не такой.

— Хорошо, ставлю сто рублей, — полез за бумажником Славик.

Я лишь вздохнул и на секунду прикрыл глаза. И снова осмотрелся, но подозрительных личностей в поле зрения не было.

— ...Только кидать будете туда, куда я покажу. Идёт?

— Договорились. Показывайте.

Слава указал рукой на гранитную тумбу за которой росли цветы. Старик кивнул и подбросил монету вверх. Металлический диск, ярко блеснув на солнце, сделал в воздухе несколько оборотов и как вкопанный встал на ребро, звонко стукнув по граниту. Мы честно открыли рты от удивления. Такое зрелище стоило той платы которую, в принципе, и назначил сам Славик.

— Офигеть, — проговорил мой друг, протягивая старику банкноту. — А как вы это делаете?

— Сила воли, — улыбнулся пожилой человек, — и годы тренировок.

— Это точно какой-то фокус, — начал я, — но ты же не будешь играть...

— Я дам пятьсот рублей, — сказал мой друг человеку, ну который ни капли не был похож на мошенника. — Как бы ни было, статистика теперь против вас, — продолжал Славик. — Играете?

— Отчего же нет? Сыграем ещё, — вновь улыбнулся старик.

— Славик, ну ты совсем дурак что-ли? — не выдержал уже я. — Да, выглядело эффектно, но платить за чью-то ловкость рук второй раз, это уже идиотизм какой-то...

— Вот увидишь, сейчас у него не получится, — подмигнул мне Слава.

— Так, погодите, — прервал я на время это действо, — а с нашей монетой? Давайте с нашей?

— Ну, обычно я так не делаю, — смутился «фокусник», — но как хотите.

— Я тоже ставлю пятьсот. Принимаете? — спросил я, параллельно достав из кармана мелкую пятирублевую монету и протянул её старику.

— Хорошо, только деньги вперёд.

Переглянувшись с другом мы облегчили свои бумажники. Банкноты исчезли в кармане старика.

— А теперь самое интересное, — вновь подмигнул мне Славик, — кидать нужно сюда, — указал он рукой на асфальт.

Это дорожное покрытие было довольно выщерблено и мелкие камни вовсю торчали из темного полотна. Тут даже если ставить монету пальцами ничего не выйдет. При всем старании.

— Хм, — грустно улыбнулся старик, — подловили меня, всё-таки...

— Но «не всё же коту масленица», — торжествующе произнёс Славик, — сами сказали что место выбираю я.

— Да, разумеется... — под эти его слова взлетела вверх моя монета. Совершив немыслимое количество оборотов, снова звонкое «цок» и... Монета стоит на ребре. Славик даже чуть не прилёг, разглядывая, как она точнёхонько встала на верхушку одного из камешков.

— Это... Это невозможно! — вскрикнул мой друг. — Ты видел?

— Видел. Рождение двух оленей, — обескураженно констатировал я. — Но как вы всё-таки это делаете?

— Сила воли, друзья мои. А теперь простите, вынужден удалиться.

— Ну уж погодите! Мы такое видели... Подстроить такое невозможно! Мы теперь так просто от вас не отстанем! Расскажите! — но ноток угрозы в голосе Славы не было.

— Рад бы, да не могу, — стал понемногу отступать назад старик.

— Илюшин Павел Иванович? — легла ладонь на плечо «фокусника». Обладатель этой ладони — человек в строгом костюме, на вид мужчина сорока лет. Он появился как будто из ниоткуда.

— Да, — испуганно ответил старик, поворачиваясь к нему. — А в чём дело?

— Майор Шилов, Евгений Андреевич. Вы арестованы. Будьте добры пройти со мной. Без лишнего шума, — на секунду открыл вновь подошедший «корочку», перед лицом Павла Ивановича.

— А что такое? В чём его обвиняют? Извините, конечно... — нерешительно спросил Славик. Мы с ним наблюдали за всем этим находясь в каком-то ступоре.

Человек в штатском, внимательно оглядев нас своим цепким взглядом, протянул нам визитку:

— Здесь адрес. Вы обязаны явиться сюда в будущий понедельник в десять ноль ноль. Дадите показания, укажите всю потерянную сумму. Оба. Паспорта не забудьте. Вам всё ясно?

— Ясно, — выдохнули мы в один голос.

— Так как же... — начал Слава.

— Кхм... — кашлянул майор, — неодимовые магниты, вшитые в рукав воздействуют своим полем на положение монеты. Ну и конечно годы тренировок. Вот так он это делает, господа. А теперь у нас есть видеозапись с камер торгового центра. Пройдёмте, Павел Иванович, — добавил он, взяв за локоть старика.

— Молодой человек, — обратился ко мне «фокусник», — возьмите свою монету. Там вся тайна...

Уже выезжая на своём автомобиле за пределы стоянки я рассмеялся.

— Ты чего? — удивился мой друг.

— Я уверен на сто процентов что адрес на визитке «липовый». И вообще что мы всё-таки олени.

— Почему?

— Ладно, мало того, что у нас не спросили никаких документов — тут-то мы и должны были всё понять... Ладно что задержание проводил бравый майор в одиночку, удостоверение которого — заметь, не посмотрел никто из нас...

— Вот блин... А что ещё?

— Они спустились вместе в метро.

— Что?

— Только что я видел как они спустились туда вместе, дорогой мой Славик. Какое классное задержание — просто в полиции не было денег на УАЗик. Поздравляю тебя.

— А я ведь с первых секунд заподозрил что-то неладное, — с жаром произнёс Славик.

— Да что ты говоришь?

Но ведь самое интересное в этой истории даже не то, что мы стали жертвами мошенников. И не то, каким образом нас обманули, — всё же, лицедейство было на высшем уровне и уже не так жаль потерянных денег, как могло бы. А самое интересное заключалось в самой фразе старика, — в момент когда он вернул мне монету: «там вся тайна». Какая ещё может быть там тайна? И зачем он это произнёс, метод свой они ведь раскрыли? Эти вопросы не давали мне покоя, когда я сидел и задумчиво смотрел на монету. И тут меня озарило: я кинулся искать информацию в интернете. Итог меня впечатлил, очень-очень впечатлил. Дело в том что пять рублей изготавливались до 2009 года из немагнитного сплава. А моя была 2008-го и, соответственно, абсолютно не реагировала на магнит. То-то завтра Славик удивится... А может и поверит в невозможное.

А давайте!

— Алло, здравствуйте! Виктор Андреевич? Я не ошиблась?

— Здравствуйте, нет не ошиблись. С кем имею честь?

— Это Ангелина Павловна, из сорок седьмой квартиры. На недавнем собрании жильцов нашего дома я была избрана председателем домового комитета.

— Что ж, поздравляю.

— Эмм... На вчерашнем собрании — вас не было, ну да ладно, мы избрали инициативную группу. В её обязанности входит выявление малообеспеченных или «трудных» жильцов, в общем всех тех кому не помешала бы помощь общественности.

— Понятно. В принципе — благое дело. Вы, наверное, собираете средства?

— Пока нет. У нас ещё не закончился обход.

— Что у вас ещё не закончилось?

— Обход. Осмотр всех квартир. Мы должны поплотнее ознакомиться и с жильцами и с теми условиями в которых они проживают.

— Какой чудесный план. И как отреагировали на это жильцы нашего славного дома?

— Вы напрасно иронизируете, Виктор Андреевич. Конечно же, некоторые отказались, и они имеют на это полное право. Но наша задача: переубедить их.

— Знаете, это полный...

— Погодите, позвольте договорить. Вот к примеру: мы побывали в восьмой квартире, там живёт студент Орлов Дмитрий...

— Кажется знаю. Это парень со второго этажа?

— Совершенно верно.

— Но какая ему требуется помощь? Выглядит он вполне... кхм... Одет нормально, по крайней мере.

— Вот именно, Виктор Андреевич. Одет-то он нормально, а что он сегодня ел? Холодильник-то пустой.

— Подождите. Вы что, вместе со своей комиссией заглядывали в его холодильник? Это уже...

— Он сам нам его показывал. А сам грустный такой. И девушка его бросила. Маргарита Степановна — из семнадцатой квартиры, принесла ему борща. Видели бы вы, как он уплетал за обе щеки.

— Я... Я даже не знаю что сказать, Ангелина Павловна.

— Вы согласны принять у себя инициативную группу?

— Послушайте, у меня неплохая должность. Зарплаты мне вполне хватает и недостатка я совсем не испытываю. И я не думаю, что мне нужна помощь общественности.

— Вы всегда один, Виктор Андреевич.

— Что!? В смысле?

— Может быть у вас всё и есть. Материально. А общения нет. Общественность должна отреагировать.

— Ну знаете... Идите вы со своим комитетом! Общения мне хватает и на работе!

— Как хотите, Виктор Андреевич. Может вам нужна помощь, как бы это сказать: душевная.

— С батюшкой придёте?

— Прекратите. Если не хотите, то это конечно ваше право. Только точно отказываетесь? Мне нужно записать это в журнал. Почему молчите? Если вы хотите ответить грубостью — давайте лучше я положу трубку...

— Нет-нет, говорите хотите прийти с осмотром? А давайте! Завтра в семь вечера устроит?

Трое членов инициативной группы нерешительно переминались с ноги на ногу в прихожей Виктора Андреевича. Мельком они разглядывали попавший в их поле зрения интерьер квартиры. Ангелина Павловна — миловидная женщина лет сорока, и в общем, примерно такого же возраста что и Виктор, попеременно указывая на своих спутников произнесла:

— Вот, позвольте представить: Стрельцова Маргарита Степановна. Я вам уже вчера про нее говорила...

— А это вы, с борщом? — улыбнулся хозяин квартиры.

— Я, — улыбнулась в ответ женщина лет семидесяти.

Виктор Андреевич не раз видел её на лавочке возле подъезда. В душе он всегда улыбался, видя её — такие бабки — «атаманши», рядом с которыми сидели ещё пару их верных соратниц, были и у его подъезда — где-то там, в далёком детстве. Его даже радовало что мало чего изменилось с тех пор.

— Проходите, прошу вас, — радушно произнёс хозяин.

— Бельцев Роман Владимирович, — чётко, как по уставу, «отрапортовал» третий член инициативной группы, — полковник милиции, в отставке.

— Очень приятно, — протянул руку седовласому полковнику Виктор Андреевич. В момент рукопожатия Бельцев, глядя в глаза хозяина дома, резко спросил:

— Судимость есть?

— А...э... — обескураженно повернулся в сторону председателя комиссии хозяин квартиры.

— Роман Владимирович! Бросьте вы эти ваши... подходы! — упрекнула коллегу Ангелина Павловна.

— Извините, — резко пригладил волосы полковник. — Иногда вырывается.

— Что же, давайте и я вам представлюсь: Мезенцев Виктор Андреевич. Работаю в агрохолдинге, замдиректора...

— Неплохо, — констатировал Роман Владимирович.

— Да, согласен. Ну давайте пройдем на кухню. Я заварил душистый чай, да и коллега мне задарил какое-то печенье: он вернулся недавно из Германии...

— Чай? А что покрепче не завалялось? — широко улыбнулся полковник.

— Роман Владимирович... Ну вы даёте, — вновь упрекнула его Ангелина Павловна. — Нам ещё в четыре квартиры идти.

— Ну всё-всё! Работа — значит работа!

Минут через десять, после того как Виктор Андреевич, всё же, показал гостям всю квартиру, все сидели за столом на кухне и осторожно пили горячий чай. Интерьером группа оказалась удовлетворена, о чём и последовала соответствующая запись в журнал — к неимоверной радости владельца жилья...

— А вы кем работаете, Ангелина Павловна? — спросил хозяин, подсыпая в вазочку конфет.

— Я — заведующая психоневрологическим диспансером...

— Супер, ну это же полный комплект, то что мне и было нужно, — улыбаясь, удивлённо вскинул брови вверх Виктор.

— Вы опять иронизируете?

— Нет, ну что вы! Я просто... Просто глупая шутка, вы простите меня пожалуйста!

— Хорошо... — скромно потупила взор председатель группы.

— А хозяйкой-то, смотрю, не обзавёлся? — задала вопрос Маргарита Степановна.

— Ну зачем же вы так вот — прямо? — дотронулась до её руки Ангелина.

— Нет, ну почему же? — возразил хозяин дома. — Я могу просветить вас по этому поводу, если интересно. Хозяйка свинтила к другому, полгода назад. Разошлись. Я потом купил квартиру здесь. А дети взрослые, изредка навещают, но я не в обиде.

— Это слишком личные вопросы и обычно мы их не задаём, извините конечно, — поправила Ангелина Павловна.

— Башку ему оторвать, — вставил отставной полковник.

— Кому? — выдохнул Виктор.

— Как кому? Любовнику вашей жены, конечно.

— Нет, не нужно никому ничего отрывать. Может быть там и я виноват. Частично. Не уделял ей должного внимания, времени, всё работа да работа.

— Вот только давай без этих вот соплей, — полковник наклонился к Виктору поближе, — мы с тобой — семья, ячейка общества, а ты мне изменила, а у нас детям по двадцать лет...

Хозяин квартиры удивлённо спросил:

— Кто, изменила? Вы мне это сейчас говорите?

— Кхм... Ты не смотри так, это у меня манера речи такая, — снова быстро поправил волосы бравый полковник.

— Роман Владимирович, прекращайте! Это слишком личное! — Виктору показалось что председатель немного покраснела.

— Вот и я говорю, — добавила Маргарита Степановна, — ну какие там могут быть шуры-муры если двадцать лет вместе? Остепениться нужно. Но ты не переживай, мы тебе кого-нибудь найдём. Не дадим тебе помереть в одиночку. Нет никого на примете?

— Да не собираюсь я помирать! С ума что-ли вы сошли?

— Мы, наверное, пойдём, — встала Ангелина Павловна. — Вижу, у вас всё хорошо.

— Подождите... — привстал Виктор Андреевич.

Незаметно за живой беседой о том и о сём пролетел час. Затем Виктор уговорил «комиссию» задержаться ещё на время. Теперь он стоял у плиты и жарил какое-то экзотическое блюдо на сковороде:

— ...Вы обязательно должны попробовать! Это мясо по-монгольски, один коллега поделился рецептом — привёз из одной командировки. Специи здесь — я первый раз когда попробовал чуть язык не проглотил.

— Конина? — спросил Роман Владимирович.

— Нет, говядина...

— Нет, ну я так не могу. Мало того, что с пустыми руками пришли, так ещё и на ужин напросились, — взметнула в воздух руки Маргарита Степановна. — Я сейчас, у меня там соленья — вы упадете!

— Не нужно, у меня всё есть! — возразил хозяин квартиры.

— Женщина дело говорит, — загадочно кивнул полковник. — Буду через десять минут. Не пустой, — по-заговорщицки подмигнул он глазом.

Ангелина пыталась что-то возразить, но её никто не слушал. Когда ее спутники удалились, она снова присела к столу:

— Это какой-то кошмар..., — тихо прошептала женщина.

— ...Я тебе говорю: друг он или есть, или его нет, — после торжественного тоста за дружбу, шумно продолжил свою речь Роман Владимирович. — Вот я — почти пятьдесят лет прослужил в милиции. А за всё время повстречал только одного друга — Ваську Ефремова. Мы с ним вместе и в огонь и в воду...

— Салатиком закусывайте, — почти скомандовала Маргарита Степановна. — А то понесёт в небо небесное... Не нужны, говорю, друзья твои, семейным. Все беды от них...

— Да что ты, — спохватился Роман Владимирович, — что вы говорите! Как это без друзей? Вот, Вить, много у тебя, этих самых, друзей?

— Немного. Очень редко видимся. Быт поглотил их без остатка. А у вас, Ангелина Павловна?

— Такая же история. Общаемся всё реже, да и в основном через интернет .

— Это бич нашего времени! — решительно махнул рукой полковник. — Эти ваши технологии они же разобщают. Вот раньше у меня дома и телефона не было, в очереди ещё десять лет на него стоял. Захотел пообщаться — пошёл к друзьям...

— А там сидит какая-нибудь курва, и ждёт такого дурака...

— Маргарита Степановна, — в который раз попыталась упрекнуть спутницу Ангелина. — Я вас прошу... Мы же не за этим здесь.

— А чего? Я пожила и знаю. Кругом эти...

— Так, у меня созрел замечательный тост! — перебил дам старый полковник. — За то чтобы у человека была Надежда! И главное — чтобы её муж об этом не узнал, бхах!

— С ума сойти, — скептично оценила тост его престарелая спутница по комитету.

— Следующий тост за мной, — поднял бокал в сторону Ангелины Виктор.

— Так и запишем! — гаркнул Роман Владимирович.

— В журнал? — стала поворачиваться к своей сумке Маргарита Степановна.

— Господи, не нужно ничего записывать... — вновь покраснела председатель группы.

— ...Я ведь, когда работала завучем, очень красивой была... ик! Извините, — продолжила монолог — предназначенный в основном для Ангелины, Маргарита Степановна. — В семьдесят восьмом году, кажется, прямо на футбольном поле нашей школы, физрук с физиком подрались с какими-то заезжими трактористами. Милиция ещё приезжала. А всё из-за меня, да...

Параллельно этому разговору — старый полковник, положив руку на плечо Виктора, неистово излагал:

— ...И я ему чуть не в лицо кричу: «Федя! Куда ты лезешь, под пули? Приказа производить захват ещё не было!» А мы ведь пять часов просидели в засаде. Затекло ещё всё, ногой не дёрнуть. А Федя берёт и говорит: «Да пошло оно всё. Лучше под пули чем серию про комиссара Каттани пропустить». Видишь какая может быть у людей любовь к искусству?

— Так поймали грабителей? — спросил Виктор.

— Каких грабителей? А этих... Они в это время другой склад грабили. Нам адрес неверно указали, такие вот дела... Так и будем дальше «на сухую» сидеть?

— У меня там есть, немного, — встал хозяин квартиры и подошёл к шкафу.

— О! Я сейчас за гармошкой схожу! — увидев в руках Виктора непочатую бутылку воскликнул Роман Владимирович.

— Гармошку? Не нужно этой визжащей сволочи... У меня от этих инструментов завсегда мигрень, — замахала руками бывшая завуч.

Вечер проходил просто превосходно. Виктор заметил, что Ангелина часто задерживает на нём свой взгляд. И ему это нравилось. Улучив минутку — пока спутники председателя были заняты разговором, он её тихо спросил:

— Вас сегодня не узнать, ну я в хорошем смысле, конечно. По телефону вы были... напористее, что-ли.

— Мне всё ещё неудобно за наш визит, — улыбнулась Ангелина, — и вот немного за них, — она виновато улыбнулась и указала взглядом на своих «активистов».

— Бросьте, — шепотом возразил Виктор. — Они — классные. Как... Как и вы.

В конце вечера, уже собираясь домой под аккомпанемент песни «промеж гор, промеж Алтая» исполняемой в четвёртый раз подряд полковником, Ангелина Павловна попросила их не провожать. Но напоследок нежно поцеловала Виктора.

— Ээм... Добрый вечер! Дмитрий, кажется? — переборов себя обратился Виктор Андреевич к парню, которого он видел всего несколько раз.

— Да, Дмитрий... Здравствуйте, — сняв наушники ответил парень. Он остановился рядом, прямо у входа в подъезд. И удивлённо смотрел на Виктора.

— Меня зовут Виктор Андреевич, я живу здесь — в шестьдесят четвертой квартире.

— Очень приятно, — протянул руку молодой человек.

— А, ага, да, мне тоже! — торопливо ответил на рукопожатие Виктор. — Как ваши дела?

— Мои? Нормально. А почему вы спрашиваете?

— Эмм... Как бы неудобно задавать такие вопросы... Как обстоят дела эээ... с вашим материальным положением?

— С деньгами вы имеете ввиду? Что за вопросы вообще? — стал хмурить брови парень.

— Извините, но тут сказали... В общем сказали, что вам не хватает, и я — по-соседски, конечно, мог бы немного вам помочь. Совершенно безвозмездно, вы не подумайте...

— Что за... Кто вам такое сказал?

Виктор Андреевич стал чувствовать себя неуютно, и стал лихорадочно вспоминать услышанную им недавно информацию:

— Подождите Дмитрий, вы из восьмой квартиры?

— Да. А в чём дело я не пойму?

— Вас угощала борщом Маргарита Степановна?

— Угощала. А что такого? Она сказала что «наварила его слишком много и не пропадать же добру».

— Говорила что она из домового комитета?

— Из какого ещё комитета? Вы о чём?

— Извините ещё раз, — сконфуженно улыбнулся Виктор Андреевич.

Страшное сомнение поселилось в его голове...

И вновь за столом на кухне Виктора, сидела — в полном составе, «инициативная группа». Женщины недоуменно переглядывались но ждали когда хозяин квартиры объяснит всем про ту срочность, с которой они были здесь созваны.

— Ну и зачем ты нам позвонил? А ну-ка признавайся! — добродушно проговорил полковник. — Понравился вчерашний вечер?

— Вы даже не представляете, как, — сурово ответил Виктор. — Но я вас позвал не за этим.

Ангелина тревожно на него посмотрела:

— А зачем же?

— А я хотел бы узнать рецепт борща Маргариты Степановны, — всё так же строго продолжил Виктор.

— Мой рецепт? А что, борщ как борщ... — нерешительно ответила бывшая завуч.

— Да полноте вам скромничать, Маргарита Степановна. Дмитрий — с восьмой квартиры, хвалит его не нахвалит...

Ангелина закрыла лицо руками:

— Ты говорил с ним... Боже, какой позор! И зачем я согласилась участвовать в этом балагане?

Повесив голову ей вторила пожилая спутница:

— Несомненно — засыпались. Этого не отнять.

Тут же вскочил на ноги старый блюститель порядка и нервно ходя по кухне стал тыкать пальцем в женщин:

— Вот всё это ваша самодеятельность! Я же говорил, что в легенду нельзя вносить изменений без должной проверки! И это в момент, когда объект практически находился в проработке! Зачем вы засунули в план этого Дмитрия!?

— Да что вы несёте? Какой «объект»? Это я что-ли «объект»? — встал из-за стола Виктор. — Кто вы такие?

— Виктор, не нервничай! — останавливающим жестом поднял ладонь вверх полковник. — Я тебе сейчас всё объясню!

— Да что вы мне объясните? Зачем вы стремились попасть в мою квартиру? Вы — мошенники?

Ангелина, склонив голову, начала рыдать, все также закрывая лицо руками. Маргарита Степановна стала её успокаивать.

— Мошенники!? Ну ты дурак что-ли совсем? — рявкнул полковник.

— А кто? Что я по-вашему должен был подумать? — не унимался Виктор.

Ангелина подняла заплаканные глаза, и посмотрела на него:

— И всё? Больше у тебя нет никаких выводов?

— Ой, ну и дура-ак, я не могу... — закачал головой Роман Владимирович.

— Папа! Хватит уже! Мы опозорились с твоим дурацким планом как никогда!

— Папа... — ошеломлённо прошептал Виктор. — А почему Ангелина — «Павловна»?

— Потому что она не «Павловна»! Разве не ясно? — продолжал чеканить слова полковник.

— Ну почему же, конечно ясно. А это, значит, мама? — указал он на Маргариту Степановну.

— Да, — кивнула ему пожилая женщина, — и заметь, ещё и почетный работник сферы образования!

— Очень, очень рад, — сложил ладони вместе Виктор. — Может вы наконец мне всё объясните?

— ...Ну как бы вы ещё познакомились? Ты ей понравился, она уже три года как развелась, туда-сюда там, понимаешь? Был у неё муж, не муж — падла...

— Папа! Пошли домой! Хватит уже этого кошмара.

— Нет уж подожди! По крайней мере пусть всё узнает.

— Действительно, чего тебе бобылем-то ходить? — кивнула Маргарита Степановна, глядя на Виктора, — Она ведь тоже тебе понравилась, согласись? Я всё вижу.

— Мама!

Виктор сидел за тем же столом и почти что пустым взглядом смотрел на ручку кружки. Через мгновение он сбросил с себя узы оцепенения:

— Но почему так, Ангелина? Можно же было просто подойти и познакомиться?

— А если бы отказал? — ответил за неё отец. — Нет для женщины хуже удара чем отказ. Нет, тут нужно было действовать по-другому. Разведка боем. И тебя узнали и себя показали. Поэтому я и придумал эту легенду про домовый комитет, но ты не думай, через день-два мы бы тебе сами всё рассказали. Дочка ещё долго не соглашалась, но потом мы с матерью её уговорили. Ты извини нас, Вить... Мы люди хорошие, поверь.

Ангелина встала, взяв за руки родителей. На хозяина квартиры она не смотрела:

— Я хотела подойти первой, но видать не судьба. Мама, папа, пойдёмте. Виктор, вы извините нас пожалуйста, глупо получилось...

Когда троица поравнялись с выходом из кухни, Виктор произнёс:

— Подождите.

Все обернулись. Старый полковник, быстро оценив выражение лица Виктора прошептал на ухо своей жене:

— Сегодня точно с гармошкой...

— Да чтоб она сгорела, — прошептала ему в ответ Маргарита Степановна, и уже громче:

— Совет вам да любовь!

— Мама!

Законодатели мод.

Когда мне было лет семь я с друзьями со своего двора придумал замечательную штуковину — парашютики. Брали обычный целлофановый пакет, к углам привязывали нитки, потом эти же нити на противоположных концах сцеплялись куском пластилина имитируещего собой парашютиста. Кидали всё это вверх, парашютик раскрывался и...красота. Если попадался восходящий поток воздуха — наши пластилиновые «десантники» поднимались выше пятиэтажек. Буря эмоций и неописуемого детского счастья.

И вот, в процессе изучения тонкостей раскрытия купола на максимальной высоте, к нам подошёл парнишка из соседнего двора, вроде Витя, имя точно уже и не вспомнить. Витя традиционно спросил:

— А чё это вы здесь делаете?

— Не видишь что-ли? — серьёзно ответили мои друзья, — Парашюты запускаем.

— Прикольно. А в каком дворе вы это видели?

— Ни в каком. Мы сами придумали.

— Сами? Ничего себе.

Многие недоуменно на него смотрели, но уделять ему много времени никто особо не хотел: все были заняты. Да, и я так понял, что мои приятели ждали от него вопрос, вроде: «а меня научите?». Так было уже с несколькими нашими знакомыми ребятами из сеседних дворов. Можно сказать, «моду» на новую игру в тот момент распространяли мы и это нам тогда очень даже грело душу.

— А во всех дворах пацаны сейчас напильники в землю кидают. А вы парашютики лепите, — сделал странное заявление Витя.

— Устали мы от напильников. А нам сейчас это вот нравится, — ответил мой приятель — Мишка, и закинул своего парашютиста вверх. Купол раскрылся и полетел, увлекаемый ветром, в сторону соседнего детского сада. Мы, с весёлыми криками, побежали наблюдать момент приземления. Обернувшись, я увидел как Витя остался стоять — он даже с некоторым восторгом наблюдал весь процесс. Увидев мой взгляд он отвернулся и пошёл в сторону своего двора.

Вечером того же дня мы с Мишкой выкатили на улицу на своих велосипедах. Проезжая соседний двор увидели интересную картину: Витя остервенело швырял вверх кусок целлофана с пластилином. Но пластилина там было много и Витькин парашют камнем летел вниз.

— Ну кто же так делает? — воскликнул Мишка, после того как мы притормозили недалеко от Виктора. — Дай-ка сюда. Видишь, купол у тебя совсем маленький? Нужен вес поменьше, — проговорил Мишка, взяв в руки парашют и отделил от него большой кусок пластилина. Теперь смотри, — кинул он его вверх. Парашютик раскрылся и плавно полетел вниз.

Витя небрежно махнул рукой:

— Да это я так, просто. Решил поприкалываться.

— Угу. Мог бы и спасибо сказать, — сказал я.

— Вить, ну почему ты такой? — спросил Миша.

— Какой?

— Тебе же понравилось когда мы днём их кидали, я же видел. Почему не спросил? Мы бы тебя научили, там всё просто на самом деле.

Виктор хотел ещё выдать какую-то браваду но вдруг замялся:

— Напильники...

Мы с Мишкой переглянулись, и с удивлением переспросили:

— Что «напильники»?

— Это... Это я первый начал в них играть. Месяц назад. Всем тогда понравилось. И наш двор и ваш... И «сто сорок восьмой» дом тоже, блин. А теперь — ваши парашютики...

— Ну и что, Вить? — продолжал удивляться Мишка. — Я же особо не горжусь тем что придумал парашюты.

— Чего? — удивился уже я. — Здрасьте, приехали. Посмотрите все на него — он первый придумал. А ничего что это я первый начал подвязывать груз на нитки? Пока вы все бегали с целлофаном на палках по двору?

— Сашка, хватит врать! Это я...

— Ребята, привет, — послышалось у нас из-за спины.

Мы повернулись и увидели парнишку: он был где-то на год младше нас, по-моему даже как-то играли вместе в футбол но на этом наше знакомство и было ограничено. В руках он держал большую, длинную коробку.

— Артёмка, привет, — поздоровался Витя. — А что это у тебя?

Глаза Артёма горели:

— Змей! Воздушный змей! Настоящий, из магазина! Вот, мама подарила...

— Ну-ка покажи... — чуть не шепотом произнесли мы, положив велосипеды на землю...

Нужно ли говорить что через неделю с десяток воздушных змеев парило над пустырем что был неподалёку. И с нашего двора и с Витькиного. И со «сто сорок восьмого» тоже...

Хорошие слова.

Как-то, придя ко мне в гости, мой друг сказал:

— Понимаешь, вот всё у меня хорошо: и работа вроде устраивает, жену люблю, дети прекрасные. Но как-то, не знаю... Вот как меня можно охарактеризовать?

— Не знаю, — ответил я, — не совсем понял вопрос.

— Ну себя ты как можешь охарактеризовать?

— Делать тебе нечего. Да не думал я про какие-то там характеристики. Зачем тебе это нужно?

— А я теперь могу. Про себя. Есть у меня на работе сотрудница — очень хорошая девушка, замужем, ребёнок вроде есть...

— Так, стоп. Куда это тебя понесло? А Танька?

— Да всё хорошо, — улыбнулся друг, — слушай дальше. Никаких видов на девушку с работы у меня нет. Да и у неё на меня тоже. Просто, можно сказать, курьёзный случай произошёл. Как-то заканчивали мы с ней разгребать завалы из документов. Успели раньше времени, стало понятно что задерживаться на работе не нужно, настроение хорошее, заканчиваем. Параллельно разговорились что-то там про жизнь. Я в приподнятом настроении возьми и спроси её: «А замуж за меня пошла бы?»

— Спятил?

— Да подожди. Я произнёс это как шутку, и я понимал, что и она знает, что вопрос несерьёзный.

— Ну и что она ответила?

— «Пошла бы».

— Приехали... — с укором посмотрел я на друга.

— Да не в этом суть, повторю: она понимала что я несерьёзно. Но, конечно, я осознал, что малость перегнул палку в разговоре и постарался уйти от темы. «Не такой уж я и хороший» — спохватился я.

— А она? Что ответила она?

— Она ответила... Знаешь, эти слова теперь мне как девиз. Девиз всей моей жизни, сказанный практически незнакомым мне человеком. Ни от кого такого я не слышал, и знаешь, теперь мне как-то спокойнее что-ли. Просто раньше часто посещали мысли: правильно ли я живу, правильно ли поступаю в тех или иных случаях. Да и вообще — кто я?

— Что она ответила, не тяни, сволочь.

— «Достаточно хороший». Понимаешь? Я — достаточно хороший. Не святой, ну и не плохой — всё в меру. Такой, какой нужно. Прям главные слова в моей жизни.

— Знаешь что бы я добавил? — улыбнулся ему я. — Дурак ты, достаточно хороший. Больше с людьми так не шути. В поисках самого себя.

— Тоже неплохо, — улыбнулся он мне в ответ.

Мы ещё поговорили на разные темы в тот вечер, посмеялись, вспоминая былое, к приходу ночи он ушёл домой. Но, как не странно, его слова заставили меня задуматься. «А меня? Меня как можно было бы охарактеризовать?» Но с этим оказалось сложнее чем я думал. «В меру упитанный. В самом расцвете сил. Твою мать, это же что-то из „Карлсона“». Как я не старался в голову ничего стоящего не приходило. «Да к чёрту, это должен сказать мне какой-то другой человек. Наверное. Спи, друг достаточно хорошего человека» — я уснул с улыбкой.

В гостях у сказки.

(Папа читает сыну).

— «Жили себе дед да баба, и была у них курочка ряба...»

— Папа, почему «ряба»?

— Ну наверное рябая, пятнистая такая.

— Почему не написали «рябая»?

— Раньше так говорили. Давай, слушай дальше. «Снесла курочка яичко...»

— Куда, пап?

— Ну это... Ну значит, родила.

— Родила яичко?

— Кхм... Касательно яиц говорят «снесла».

Так, хватит перебивать. «Яичко не простое. Золотое...»

— А как так вышло?

— Слушай, ну я не знаю. Наверное курочка была волшебной. «Дед бил-бил — Не разбил;»

— Оно ему не понравилось?

— Ну знаешь... Он есть хотел!

— Понятно...

— «Баба била-била — Не разбила. Мышка бежала...»

— По столу?

— По столу!

— Я тоже хочу мышку.

— Нам хомячка всем хватило. Ты будешь слушать сказку или нет?

— Буду!

— Что там дальше, чёрт... «Хвостиком махнула: яичко упало и разбилось...»

— Сильный хвостик.

— Да, нормальный. «Дед и баба плачут; курочка кудахчет: Не плачь, дед, не плачь, баба. Я снесу вам яичко другое, не золотое — простое».

— Говорящая была?

— Да.

— Всё?

— Всё!

— Ты говорил что сказки — учат. Только я не понял...

— Тут сложно сказать. Дед с бабкой были голодные. И в такие сложные моменты, скорее всего, для человека нет ничего ценнее простого куска хлеба.

— Там не было про хлеб.

— Это выражение такое. Пищи, например. Всё, давай спать.

— Пап.

— Ну что ещё?

— Дед с бабкой были глупые?

— Это почему ты так решил?

— Скорлупа же осталась. Золотая. Я бы не плакал.

— Молодец. Спи давай!

— Пап.

— Ну?

— Расскажи про колобка.

— Тебе точно не понравится этот хоррор...

Культура производства.

Начальник цеха проводит утреннюю «пятиминутку». Собрались мастера, начальники смен и некоторые специалисты. После раздачи заданий, нач.цеха добавил:

— И ещё... Тут ночью ветром окно на втором этаже выбило, вернее: стекло. Нужно заменить.

Все смотрят друг на друга, в общем, сложилось полное недопонимание о ключевых фигурах в устранении названной проблемы. В итоге повернулись к руководителю, дабы узнать, хотя бы на кого он смотрит в этот знаменательный миг. А он ни на кого не смотрит, произносит, глядя в журнал:

— Ну и почему это мы молчим?

— Надо посмотреть, — ответил, почему-то, электрик. Звали его все по-свойски — дядя Женя.

По рядам присутствующих прошла волна оживления, оно и понятно: нашелся тот кто за это возьмётся. И всем стало жутко интересно как произойдет выполнение задания.

— Ну и отлично, — заключил нач.цеха, — вот и посмотри. Вечером расскажешь.

— Надо посмотреть.

Повисло неловкое молчание, некоторые стали очень быстро глазеть то на дядь Женю, то на нашего руководителя.

— Вот и посмотри, — уже жёстче произнёс нач.цеха и стал сверлить взглядом электрика.

— Я сначала посмотрю, — невозмутимо ответил дядя Женя.

— Пил? — стальным шепотом произнёс начальник, всем прям от этого звука нехорошо стало.

— С чего это вы взяли? — спросил электрик, закинув ногу на ногу.

Тут начальника цеха прорвало:

— На что там смотреть!? Иди в соседний корпус и сними там стекло с любого окна!! И вставь!!

— Нужно посмотреть какого цвета рама.

Если у кого и были улыбки на лицах в ожидании интересного разговора начальника с подчинённым, то они в миг исчезли.

— Зачем. Тебе. Цвет. Рамы? — пару мастеров вжались в кресла: им ну очень не хотелось сейчас попадать в поле зрения руководителя.

— Так когда окна красят, частенько бывает что немного краски попадает и на стекло. Прямо у штапика.

— Вот на хрена ты мне вот это вот всё рассказываешь!? Про краску, про штапики!? Ты издеваешься!?

— Так вы сами просили. «Соблюдайте культуру производства», — дядя Женя, снова перекинул ногу на ногу.

— Вот я даже предположить боюсь, как ты всё это связал воедино, — руки нач.цеха понемногу тряслись, — как, ну скажи ка-ак, ты сплел вместе разбитое окно и культуру производства?

— Так я же и говорю что когда красят раму, очень часто пачкают и стекло. И фиг кто за собой чистит. А если на втором этаже рама, скажем, белая, то в соседнем корпусе — синяя. И получится несоответствие белых штапиков и синих разводов на новом стекле. Вот. Не красиво.

Начальник цеха уже с красным лицом, вскочил с места:

— Ты серьёзно сейчас!? Твою налево, а почистить ножиком нельзя? Ножик у тебя есть!?

— Надо посмотреть.

Таксист.

— ...Вы только пожалуйста обязательно прямо к дому подъедьте: Николаевка, Грибоедова 28, помните? — произнесла мама семилетнего ребёнка, одновременно проверяя как пристёгнут её мальчишка к детскому креслу. — Там его бабушка будет ждать, даже сейчас она уже стоит на улице, волнуется, ждёт... Его Пашей зовут, — мальчик в это время молча смотрел на маму.

— Да вы не волнуйтесь, — ответил таксист, — Не в первый раз.

— Только вы это... Особо не обращайте на него внимания, он молчаливый, не говорит совсем, ну очень-очень редко, и... он может показаться вам немного странным. Это особенности. А так он спокойный и очень послушный, — с выражением озабоченности на лице произнесла мама.

— Больной что-ли? — рассерженным шепотом спросил водитель такси. — Больного без сопровождения не повезу. Ведь как душой чуял, что не нужно соглашаться на этот заказ, тем более пацанёнок такой малой...

— Ну пожалуйста! Мне срочно на смену нужно, напарница заболела, вызывают. А бабушка вечером уезжает с ним на поезде, билеты уже куплены, — умоляюще смотрела женщина.

— Ну хорошо...

Не молодой уже мужчина — но в самом расцвете сил, перед глазами которого промелькнуло шесть десятков лет и, вероятно, миллион километров дорог, с некоторой долей обеспокоенности иногда поглядывал в зеркало заднего вида на необычного пассажира. Мальчишка с ярко-голубыми глазами вёл себя действительно немного странно: то не задерживал свой взгляд на чем-то более секунды, то цеплялся им уже надолго, словно гипнотизировал, скажем, бутылочку с водой в руке. Иногда он шевелил губами и водителю казалось что мальчик что-то хочет сказать, мужчина напрягал слух, но не слышал даже шёпота. Несколько раз он хотел обратиться к ребёнку, но каждый раз передумывал, и наконец проговорил:

— А меня Борисом Ивановичем зовут, кхм... Можно просто — дядя Боря.

Мальчик ничего не ответил, и лишь на секунду остановил блуждающий взгляд на зеркале, в которых отражались внимательные, карие глаза Бориса Ивановича.

— Ты не переживай, тут до Николаевки минут сорок. Совсем быстро доедем. И...кхм, бабушку свою скоро увидишь.

Взгляд мальчишки снова мелькнул по зеркалу, но всего лишь на миг. Ребёнок, снова начал неслышно шептать и водить пальцем невидимые линии в воздухе. Борис Иванович ещё несколько раз крепко задумывался — стоит ли беспокоить ребёнка разговорами и наконец принял решение:

— А я за рулём уже как лет сорок. Вот. Паш, представь, вот как с армии пришёл, так и кручу баранку. И где я только не был, ого-го. Всего рассказать и дня не хватит, — мальчик, казалось, начинал прислушиваться. Но водить руками «узоры» не перестал.

— Ну и вот, — продолжил водитель, — году эдак в 97-ом, работал я на автобазе. На трубовозе ездил — это машина такая, бо-ольшие такие трубы возит. И значит, направляют нас в Чимкент, это в Казахстане, там кругом пустыня, колючки и верблюды. Видел верблюдов? — мальчик продолжал делать пассы перед собой, но с каждым предложением таксиста, он, как будто бы замедлял свои движения.

— Ну может мама сводит тебя в зоопарк, или вот — с Мишкой. Мишка — внук мой, такого же возраста как ты, хороший такой. Если захочешь я вас познакомлю, ну конечно, у мамы твоей сперва спросим... Так о чём это я? Ага, вот, значит едет наша колонна — это когда очень много машин вместе, едет прямо через пустыню. Пыль — до небес. Это Дмитрий Артёмович — наш начальник, решил срезать маршрут, и значит, топливо он так решил сэкономить. А я ему говорил: Артёмыч, ты хр... кхм, ты ничего не сэкономишь, по песку ещё больше сожрёт. А он — что ты мне сказки рассказываешь, я лучше знаю — ну конечно же, куда без этого. И вот едем мы, а впереди узкий проход, дорога значит, проходит по сухому руслу, а по бокам большие камни и бугры, внизу — песок. Подъезжаем, а тут бац — верблюд стоит! Перегородил дорогу. Наш головной — это значит первая машина в колонне, отчаянно сигналит, но животное — ни шага в сторону. А тормозить нельзя — песок, только ходом можно пройти. Остановишься — застрянешь... — Борис Иванович бросил очередной взгляд в зеркало, мальчишка, склонив голову, кажется смотрел в окно, но было ясно — он слушал. Водитель немного улыбнулся.

— ...И я, кажется, даже слышал как орал Артёмыч, хотя я и был в пятой машине, по-моему. А он был в головной, и получается не доволен значит был, ситуацией. Тут стоп, колонна встала. Я выхожу из машины и иду вперёд, и хотя пылища кругом, ни черта ни видно, но на крики Артёмыча шел как корабль на свет маяка. Тот орал и на пустыню и на верблюда и вспоминал директора автобазы, конечно. Потому как головная машина, буксуя, запахалась в песок по самые мосты. Глубоко, значит. Водители колонны подошли, стоят, оценивают, дают советы. А может конфеток тебе каких взять, а Паш?

Паша снова скользнул взглядом по отражению доброго прищура глаз Бориса Ивановича, но тут же повернулся к окну.

— Всё, понял: пока не требуется, едем дальше. Так на чём я остановился? Ничего не помню.

Мальчишка, даже с какой-то тревогой посмотрел в зеркало, шевельнул губами, словно порываясь что-то сказать. По его лицу скользнула тень отчаяния, от того что он не может этого сделать.

— Всё-всё, Паш, вспомнил, не подсказывай! Собралось, значит, целое собрание вокруг верблюда, оно и понятно: нужно его убрать с прохода. На наши крики и хлопки он не реагирует, стоит и смотрит, жуёт колючку. Кто-то хотел его подтолкнуть, но его отговорили — если верблюд лягнёт, костей потом ведь не соберёшь. Артёмыч уже охрип, из последних сил орёт: убирайте его отсюда, к чертовой...кхм, извини, в общем, куда подальше. Нам ещё КрАЗ — это машина так называется, выкапывать. А люди и говорят: как, мол, мы тебе его уберём? Ты захотел ехать по этой дороге, ты с ним и договаривайся. Артёмыч чуть драться не кинулся, но его вовремя успокоили. А тут Витька, водитель с одной машины, и говорит... Паша, может ты пить хочешь? Водичка у тебя осталась?

Мальчик резко поднял руку — вода в бутылочке была. Его взгляд теперь никуда не уходил, он смотрел в зеркало, и... ждал продолжения, сомнений по этому поводу у водителя больше не было.

— Ага, всё, понял! Тут, значит, Витька Карасёв и говорит: а может он на мине стоит. Поэтому и не уходит. Верблюды же умные. Артёмыч, находясь практически в прединфарктном состоянии, уже шипит: какие тебе мины в Казахстане, скотина... извини, Паш, иногда вырывается. Кое-как снова его успокоили. А тут я смотрю на ноги верблюду: странно, одна нога, возле подошвы вроде как распухла. Пригляделся — действительно, какой-то сучок воткнулся ему в ногу. Отойти он может, но не уходит. Я Витьку показываю: смотри, вот тебе и «мина». Тут мы с ним, осторожно так, подошли к верблюду, я, насколько это можно вытянул руку вперёд... И как выдерну эту палку! Кричу: Витька, беги!! Тут не только Витька, весь персонал кинулся врассыпную, во главе с Артёмычем. Интересный у людей вообще был день. Это я нарошно так крикнул, люблю, значит, подшутить. Витька прыгает в кабину КрАЗа — а там уже пятеро, толкают, не пускают, я ещё страшно ору вслед: Витька, он прямо за тобой!

Борис Иванович, кажется, смог разглядеть в отражении, как уголок рта мальчика потянулся вверх. Похоже на улыбку, хорошо.

— ...И значит, навёл я там шороху своими криками. А сам стою и ржу. И верблюд рядом со мной, не, ну он то молча стоит. Я то видел что никуда он скакать и мстить людям вовсе не собирается. Но народ, разбегаясь, верил крикам, а не глазам. Тут все давай на меня орать и крыть, на чём свет стоит. Артёмыч, окончательно уставший весь, жестами попросил людей перевести мне всё, что он обо мне думает... Его ведь тоже в КрАЗ не пустили. А что же верблюд? Он постоял немного, величаво так повернул голову, подмигнул мне, ты представляешь? Мне подмигнул верблюд. Словно «спасибо» сказал. Я никому ещё это не говорил, Паш, только тебе, как другу. И вот, значит, повернулся этот «корабль пустыни» — это их так называют. Повернулся, значит, и пошёл так гордо, навстречу горизонту. Ты представляешь? Он же специально там встал, в проходе. Увидел нас и встал. Знал что люди помогут. Видишь как оно бывает? Какое всё-таки это умное и благородное животное! Ты слушаешь?

Мальчик слушал. Его губы иногда шевелились, взгляд уже не блуждал, глаза горели. Казалось, он видит: десятки машин, пустыня, гордое животное, Артёмыч, машущий руками...

— После криков, успокоились, подходят все ко мне хлопают по плечу, молодец, говорят, настоящий караванщик. Это те кто водит караваны, ну раньше на верблюдах возили товары через пустыню. А теперь, значит, на машинах. И вот, пытаемся мы вытащить первую, а затем и вторую машину, что благополучно вкопалась рядом. Связали несколько машин, цепочкой, тащим, на раз-два-три... Моторы ревут, копоть из выхлопных труб. Но всё бестолку. На капоте одного КрАЗа торчит Артёмыч, совсем как свадебная кукла, но жуткая, поверь мне на слово. Тут Витька орёт: стоп, вон смотрите, Борькин верблюд с подмогой идёт! Представь? Смотрим: правда, стоит верблюд на бугре, а рядом с ним К-700. Ну это такой бо-ольшой трактор, прямо как паровоз. Всё прям в осадок и выпали. Да я и сам о... очень удивился — до не могу. Ну как так может быть? Спускается к нам трактор, из окна высовывается голова водителя: убирайте, говорит, остальные машины, к чертовой, кхм...с дороги, да цепляйте трос. Хороший парень оказался, Каримом его звали. В два счёта вытащил все наши машины. А наши водители, заметь: сначала смотрят то на как трактор вытаскивает застрявших, то на стоявшего поблизости верблюда. И изо всех сил удивляются. Наконец закончилось всё, заглушили двигатели. Артёмыч чуть не обнимает Карима. Ненамного повисло молчание, и тут Витька спрашивает: а как, мол, верблюд тебя позвал? Карим отвечает: как позвал? Ему все объясняют — ну ты как-то же сюда приехал? Он и говорит, шепотом: вы тоже узнали о том что верблюд говорящий? Все замолчали, смотрят на Карима, моргают. Артёмыч икнул. А этот парень как давай ржать! Шутник тоже оказался, ну прям как я. Я, говорит, вашу дурацкую колонну, ещё километров за десять увидел. Отец сказал: езжай, в Бельдер-сае точно сядут. И ведь верно. А верблюд? — не выдержал Витька. Карим ответил: а что верблюд? Домой пошёл. Привет тебе передал. Взоржали, конечно, все. Потом разбежались по машинам и поехали в объезд, Карим нас сопровождал ещё некоторое время. А в итоге Артёмыч так и не сэкономил топливо, наоборот: перерасход получился, по шапке потом получил от руководства, но закончилось все хорошо. Интересно было, Паш?

Мальчик кивал.

— Погодите секундочку, не уезжайте, — сердитым голосом проговорила Пашина бабушка. Она достала телефон и фотографировала номера машины Бориса Ивановича. — Головы у Нинки же нет, это же надо — ребенка одного посылать с невесть с кем... Он тебе ничего не говорил? — спросила она внука.

Мальчишка дёрнул её за рукав:

— Б...баба...

— Господи боже, — схватилась за грудь бабушка, — говори, милый!

— Н..не надо. Д... дядя Боря — хороший...

— Природу он любит, животных и... рассказы тоже. Может это важно. Ну бывай Паш, может ещё свидимся! — весело подмигнул мальчишке Борис Иванович, и укатил вдаль. Навстречу горизонту.

Утро короля.

- Сир, "кукушка промяукала", вставайте.

- Черт тебя дери, Патрик, что за привычка будить меня так рано! И зачем ты говоришь секретные слова, из которых ясно как день, что ты хотел сказать мне "доброе утро"?

- Это же ваша идея. И вы так и не ответили, Сир...

- Иди к дьяволу.

- На Совете Рыцарей вы сами постановили ввести список слов... Чтобы ввести противника в заблуждение. "Лазутчики повсюду, и нас могут подслушать" - говорили вы. Мы воюем с Францией, Сир.

- Я знаю, что мы воюем с Францией, чёрт бы тебя побрал. Что ты на меня смотришь?

- Вы не ответили...

- А, это... "Зяблик на болоте".

- Эм... Думаю, вы хотели ответить совсем не это. "Зяблик на болоте" - это лучники на стенах.

- Заткнись и говори шепотом!

- Простите, Сир.

- А что ты хочешь вообще от меня услышать, когда желаешь мне доброго утра? Ага... Не отвечай. И тебе "кукушка промяукала", Патрик.

- Нет, Сир. Мы условились на другой ответ.

- Зачем мы условились на другой ответ? Напомни.

- Чтобы узнать, попали ли вы под влияние врага за ночь или нет. Тот же лазутчик мог проникнуть к вам в спальню и шантажировать вас различными способами. Вы сами это придумали.

- Вот чёрт. Кажется после Совета я немного... Немного больше придавался возлияниям, чем обычно.

- Ничего страшного, Сир. Все рыцари сейчас не могут вспомнить ответ. Так же как и вы.

- Хах! Правда? Пойду посмотрю на их унылые физиономии!

- Простите, Сир. Но Вы никуда отсюда не уйдëте. Пока не ответите.

- Что!? Что ты сказал?

- Вы... Вы взяли с меня клятву, Сир. Тяжёлое положение в армии... Кругом одни шпионы и предатели... Например, сэра Рочистера уже казнили.

- Не понял. Как казнили? За что?

- Он не вспомнил ответ, Сир. Всë как вы и велели.

- Я тебе сейчас башку отрублю.

- Стража!

- И что это, Патрик? Какого черта вы сюда явились? Патрик, это ты подговорил их?

- Нет, Сир. Стражники выполняют ваш приказ. Ваш ответ, Сир, мы ждём.

- Я отменяю все вчерашние приказы!

- На этот счёт есть Ваше же повеление. Приказы можно отменить, как только назовёте правильный ответ.

- Ох, ты... Вот оно как... Мне нужно подумать. Мне нужно выпить вина. И непременно повидаться с аббатом.

- После, Сир. Мне кажется вы уже попали под влияние врага...

- Нет-нет, Патрик! Ты чего! Все нормально, не нужно спешить в таких важных делах, верно ведь, дружище? Вспомни, как весело мы проводили время в поместье у той вдовы в Кенте, а? А как ездили на охоту в Суссексе?

- Давайте сейчас не будем вот про Суссекс. Сир, ваш ответ.

- Погоди погоди! Сейчас... Я вспомню. Я обязательно вспомню... Как же это? "Волынка улетела"! Что? Не подходит?

- Кхм... Это - приказ коннице идти в атаку. Видит бог, мне очень не хочется этого делать, Сир...

- Убери... Уберите свои мечи! Я вспомню! Вот сейчас прям! Хорошо, подожди, Патрик. А можно ведь и мне тебя спросить?

- Я поклялся не подсказывать. Это ниже...

- Конечно нет, дружище! Я и не прошу подсказывать! Но мы же можем немного вспомнить вчерашний вечер? Это ведь не запрещено?

- Эм, нет, Сир. Не запрещено.

- Ну и превосходно! Что я делал перед тем, как придумал этот ответ? Или не я его придумал?

- Вы.

- Хорошо. Ни черта не помню... И голова трещит.

- Это было уже под конец эм... вечера. Даже ночью. Вы пили. И все рыцари тоже пили.

- Весело, нечего сказать.

- Если бы бог веселья - Дионис, существовал, и увидел бы вас вчера - он бы обязательно повесился от зависти, увидев такого веселого короля.

- Не зарывайся.

- Простите, Сир.

- Ладно. Дальше, Патрик.

- И вот, под конец вечера вы набили морду барону Дугласу.

- Это уже становится доброй традицией...

- Согласен.

- А ответ я придумал до того как набил морду или после?

- После.

- Хорошо. Хотя что тут хорошего... Но что хоть этот ответ значит? На нормальном языке? Это говорить можно?

- Можно, Сир. Значение секретных слов оглашать Королю или членам Совета не запрещалось. Главное, чтобы они не попали в стан врага...

- Да я понял уже! Что за ответ? На нормальном?

- Типа: "все отлично, потому как с лазутчиками или предателями контакта не имел". Как-то так.

- Ну и какой идиот это придумал!? Ах да... Контакта не имел, контакта не имел... Это что-то плохое, что нельзя трогать. Верно? Ладно, молчи Патрик, я понимаю. Да уберите вы свои мечи! Что же плохое, что? Все ответы состоят из двух слов... И я опять набил морду Дугласу. А потом придумал. Может, ответ связан с ним? Но я не могу связать шпионов с его именем, за такое он бы бился насмерть. Барон жив?

- С ним все хорошо, Сир. Пока.

- Так, значит не барон. Но может, сама драка повлияла? Почему мы подрались?

- Он налил вам мало эля. Ну вы так сказали. А потом помирились и горлани... Пели песни о добрых временах.

- "Кривую Полли"?

- Всё верно, Сир. Четыре раза.

- Так, "Кривая Полли". Уже лучше. Помнишь слова из этой песни?

- Не совсем все.

- Это может быть ключ. Что там...

- Она полюбила пастуха, но его вроде бы убили. И она сразу же утопилась.

- Старая добрая песня.

- Да, Сир.

- Так, кто убил чертового пастуха? А? Вот! Он пас овец и заметил отряд лазутчиков, затем поднял тревогу. Но враги все-таки успели вздернуть его на ближайшем дереве! Фух! Я близок к разгадке! Вижу это по твоей улыбающейся роже! Так-так-так... Но у пастуха все плохо кончилось... Потому что он имел контакт. С плохим. А я - нет. Значит, все хорошо. Значит, пастух жив. У меня сейчас сердце выскочит. Нужно обязательно прекращать издавать указы во время вечеринок.

- Итак, Сир?

- Ответ... Правильный ответ... "Живой пастух"! Что? Не туда?

- Ваш ответ, Сир, почти правильный. Я даже не знаю как мне дальше поступить.

- Как это, "почти правильный"? Черт тебя забери, Патрик!

- Ну рядом. Стражники и мне отрубят голову, если я подскажу. Могу лишь сказать, что такая версия звучала, но вы пошли дальше.

- Дальше!? Зачем я пошел дальше!?

- Увлеклись. Песня же душевная.

- Что же... Ну раз пастух жив... Так и Полли жива! И они любят друг друга. Значит была свадьба. Вот! Ответ: "Свадьба Полли"!

- Эм... Этот ответ тоже был.

- Тоже был!? Да что там еще дальше!?

- Было дальше.

- Лучше отрубите мне голову.

- Вы почти рядом, Сир. Пробуйте ещё.

- Почему казнили сэра Рочистера?

- Он сам попросил.

- Понимаю.

- Я уже совсем обескуражен, Сир. Давайте уже дальше.

- Да что там могло быть дальше!? Дети у них пошли и потом внуки!? И как они в дальнейшем все поженились!? На каком именно поколении остановимся!? Идите к дьяволу или давайте уже казнь!

- Хвала Всевышнему! Господь услышал мои молитвы! Я не переставал его об этом просить!!!

- Что, правильно?

- "Внуки Полли", Сир! "Внуки Полли"! Черт её дери! Правильно! Я всегда в вас верил!

- Охренеть. Это и есть правильный ответ!? Я сейчас вот дал бы дуба из-за этого вот самого?

- Мы покля...

- Да знаю, Патрик. Уф... Сейчас же поклянись мне, что не будешь исполнять приказы отданные тебе по..., ну по этому... Когда пир, гвалт, кутеж и наподобие. И всем передай!

- Клянусь!

- Я отменяю все вчерашние клятвы и приказы. Стража, бегите и скажите всем. Быстрее, чтоб вы сдохли, пока там всех рыцарей не перебили! И ещё кое-что, Патрик.

- Что, Сир?

- Надо бы собрать народ, помянуть сэра Рочистера.

- Сделаем, Ваше Величество.

- Да, и ещё... Обязательно вызови сюда Дугласа.

- Вчера я поклялся вызывать сэра Дугласа на любое сборище. По поводу и нет.

- Да? Вот это хорошо. Вот эту клятву можешь оставить...