Казаки-разбойники

Глава 1

Клим Власов обо что-то споткнулся. Он даже не успел сообразить, что это была подножка от Вепага Архипова. Родители назвали его в честь Великой Партии Гигахруща, но Архипов предпочитал скромное Веп. В один миг мощные руки второго старшеклассника – Ивана Смирнова подхватили падающего Клима, приподняв его над бетонным полом.

— Куда почесал, малявка? Мы еще не закончили.

После досадного утреннего конфликта, когда Клим случайно придавил ногу Вепа школьной гермодверью, он смиренно ждал своего часа, сидя на уроках. Лучшие друзья – Леночка и Тимур – попытались отвлечь старшаков и помочь Власову сбежать. Но главные хулиганы школы Гигахруща поджидали «обидчика» ровно в том месте, где не должны были.

— П-простите… — пробубнил Клим.

Старшеклассники дружно загоготали голосами, в которых давно прорезался юношеский бас. Двенадцатилетнего Клима, судя по его телосложению, такая метаморфоза ждала еще нескоро.

— Ты смотри-ка, Веп, ему жаль.

— Конечно жаль, — усмехнулся Архипов, — а мне как быть? А вдруг сирена завоет, и я до дома не доковыляю?

Клим ненароком посмотрел на драные кеды Архипова.

— Но ведь ты спокойно ходишь… я сам видел…

В коридор вышел учитель, товарищ Олег Юрков. Иван молниеносно поставил мальчонку на ноги и поправил его пожелтевшую от ручной стирки рубашечку. Тонкие пальцы ухватили Клима за плечо.

— Что-то не так? — не столько из беспокойства, сколько из-за ГПМ (гигахрущанская педагогическая методичка) спросил учитель.

— Нет-нет, товарищ Юрков, — хитро улыбнулся Смирнов, с силой сжав плечо Клима.

Парнишка понимал, что если он пикнет – ему сломают сустав.

— Сеем в молодежи разумное, доброе, вечное, — скучающе добавил Вепаг, спрятав руки в карманы.

— Хорошая инициатива. Партийная, — заметил учитель и отправился по своим делам.

Хулиганы понимали, что находиться в этом коридоре опасно. ЖБГН-114 (жилой блок гражданского назначения) раскинулся за углом, потому тут шастали все, кому не лень. Веп щелкнул пальцами, и Клим тут же оказался на плече у Смирнова, который, следуя за другом, пронес его через весь этаж, к забетонированной части блока. Несколько циклов назад Самосбор «сожрал» последние три квартиры здешних жителей, потому эта часть Гигахруща подлежала уничтожению. Только с лифтовой шахтой пока ничего не решили.

Поставив Клима у самого края открытых дверей, Иван ухватил его за лацканы, смешливо разглядывая до чертиков испуганное лицо Власова. Тот понимал, что одна команда от Вепа и Ванек разожмет пальцы.

— Не надо! — взмолился мальчишка, орошая слезами впалые серые щеки. — Умоляю вас! Можете мои карточки на школьный паек забирать! Или мои грамоты! У меня больше ничего нет! Я же… я же не нарочно! Я все сделаю! Все, что захотите!

— Слышишь? — обратился Ваня к лидеру. — Он все сделает.

— Да! Все! Только не отпускайте меня.

Вепаг молчаливо глянул на друга и помотал головой. Сердце Клима рухнуло в пятки, прошло через ботиночки и отправилось в зияющую лифтовую шахту. Пальцы Вани разжались на долю секунды и тут же снова сжали ткань, но для висящего над пустотой мальчика момент растянулся на вечность. Для постороннего глаза он даже не шелохнулся, но душа внутри тела прокатилась по огромной амплитуде и чуть не покинула его.

Молодые люди весело загоготали, отбивая друг другу «пять». Вепаг сделал одно движение рукой и Смирнов, поняв приказ, вытащил Клима из шахты, швырнув его на пол. Архипов тут же подошел к младшекласснику и навис над ним.

— Ты меня знаешь, Клим. Я человек честный и, возможно, ты действительно задел меня случайно…

— Случайно! — подтвердил малец.

Вепаг улыбнулся так искренне, и на мгновение Клим поверил, что его сейчас отпустят домой. На деле же Архипов был представителем породы «хитрых хулиганов». В отличие от Ивана он любил не просто бычиться на каждого встречного. Он любил издеваться над жертвами морально. Играться с ними.

— Вот мы и проверим. Завтра после школы я хочу, чтобы ты, Ленка твоя и этот…

— Тимур, — подсказал Ваня.

—… и Тимур сыграли с нами в «казаки-разбойники». Кто победит, тот и прав. По-моему, будет очень весело и, главное, справедливо.

Иван, не ожидающий такого заявления, надул губы. Он принялся бубнить себе под нос, считая на пальцах.

— Три на три что ли? Кого мы позвать можем? Косого? Женька?

Клим и Веп уже не обращали внимание не третье лицо. Разговор происходил словно один на один.

— При чем тут мои друзья?

— Потому что два против одного – нечестно и скучно.

Клим призадумался. Наверное, такое предложение было меньшем из всех возможных зол. Подумаешь, «казаки-разбойники». Он понимал, что подставляет друзей, но страх быть избитым до смерти напрочь отбивал возможность мыслить здраво.

— Я сог… — начал он, но Вепаг выставил вперед указательный палец, перебив собеседника.

— Только одно условие: играем на этаже Дятлова.

Власов слово вставить не успел, как в разговор вмешался Иван. Он повис у Архипова на руке, разворачивая его в сторону. Все знали историю о группе студентов-туристов, пропавших на том этаже много циклов назад при загадочных обстоятельствах. В заключении в качестве причины смерти указали Самосбор, но каждый в Гигахруще знал, что все это брехня от Партии.

— Чувак, ты серьезно? Там же даже гермодверей нет! А что, если… — тихо, но обеспокоенно заверещал Смирнов.

Вепаг разочарованно вздохнул. Ивана такие вздохи всегда пугали, ведь он так гордился дружбой с Вепом, самым крутым пацаном в их блоке. Разочаровывать таких людей никак нельзя!

— Он не придет, он же дристун, хоть отец его и ликвидатор — тихо и вкрадчиво разъяснил Вепаг, — а если придет, то мы ему покажем, где раки зимуют.

Старшеклассники не учли, что эхо в пустующем пространстве хорошо разносит даже самый тихий шепот. Клим, сидящий на полу, прекрасно слышал переговоры Ивана и Вепа. Они считали его трусом, над которым можно вот так просто издеваться. Да, может Клим и правда трус, но только не в те моменты, когда он слышит что-то о ликвидаторах. Для него это слово всегда является призывом к действиям. Восемь циклов назад отец Клима, капитан отряда ликвидаторов Константин Власов, погиб во время устранения последствий Самосбора. Его сожрала какая-то страшная тварь. Семья Власова чтила Константина, как героя Партии и Гигахруща, потому Клим просто не мог омрачить славу отца.

— Я приду! — выкрикнул он. — Если ребята откажутся, то один приду. В конце концов они не виноваты!

На губах Вепага вновь растянулась мерзкая улыбочка. Все складывалось даже лучше, чем он предполагал. Одно дело показательно избить милюзгу, чтобы другим неповадно было, а совсем другое – когда милюзга сама ползет к тебе в пасть.

Ваня решил, что Клим переиграл их. Ведь из-за его согласия им придется торчать в таком опасном месте. Туда даже ликвидаторы не суются… Но Веп явно что-то задумал. У него всегда на все есть план. Иногда опасный и даже страшный, но Смирнов беспрекословно выполнял приказы лидера. Любые приказы.

— Нет, дружок, — возразил Архипов, обходя Ивана, — теперь они тоже виноваты. Не придут – я их после тебя изобью.

Ухватившись за карман черных советских шортов, в котором Клим носил армейский нож отца, он посмотрел на Вепага уверенными, пусть и опухшими от слез глазами.

— Значит придут.

***

— Это что за новости такие?! — возмущался долговязый Тимур, возвышающийся над товарищами на добрые две головы. — Девчонкам нельзя в такие места ходить!

Клим, выдавший друзьям расклад дел, слушал их соображения. Они знали, что перешедший дорогу Вепу Архипову будет проклят до самых правнуков. Ребята уже влипли, но так у них будет шанс защищаться.

— А чего это нельзя?! — хмыкнула Леночка, махнув длинной русой косой с красной летной. — Гигахрущанки и ликвидаторами становятся, и на заводах работают! Нам все можно!

— А вот и не все! — осек подругу Тимур, деловито поправив очки указательным пальцем. — В учебнике по истории Партии ясно сказано, что женщины – важная часть механизма нашего коммунистического строя. Вы должны детей рожать, чтобы они в будущем гигаструктуру развивали. Ты о будущем вообще думаешь?!

Леночка напрягла каждую мышцу на детском личике, но Клим поднял правую руку, прося товарищей притихнуть.

— Сейчас наше будущее зависит от этой игры. Вепагу пофигу девчонки мы или мальчишки. Нам нужно постоять за себя.

— Вот именно! — подтвердила Леночка.

Тимур вздохнул. Против коллектива не попрешь.

— Ну, а Самосбор? Не просто так же отряд Дятлова в том коридоре погиб… Я не трус, но я боюсь…

Клим тоже боялся, но показывать слабость не хотел. Особенно при Леночке, которая всегда казалась бойкой и самоуверенной.

— Не пойдем – на весь жилблок опозоримся. На всю школу! Меня так никогда в ликвидаторы не возьмут. — Отчеканил Власов, убеждая себя в том, что ничего страшного с ними не случится.

Самосбор штука такая: сегодня есть, потом десять циклов нет. Может даже гигацикл не быть! Правда может и трижды за смену, но такое случается редко.

Леночка опустила глаза и ухватилась за косу, начав перебирать ее в руках.

— Все точно будет хорошо, я знаю.

— Это еще откуда? — хмыкнул Тимур.

— Вы смеяться будете…

Мальчишки переглянулись.

— Не будем, — пообещал Клим.

Зажмурившись, Леночка начала взволнованно тараторить то, что скрывала от товарищей целую смену:

— Я вчера сон видела! Там Клим стоял посреди пустого коридора, с армейским ножом в руках! На стенах флажки были… дятловские флажки! Из их экспедиции! Ты победил, Клим! Я это видела!

Тимур приспустил очки, осмотрев подругу на предмет присутствия разума. Климу же пришлось ухватиться за стенку, иначе бы он точно рухнул на пол. Про армейский нож не знал никто. Ни одна живая душа. Отец подарил сыну такой ценный в Гигахруще предмет по большому секрету. Нож здесь можно было обменять на все, что угодно: продовольственные карточки, мебель, жижу этиловую. За него убить могли. Потому-то Клим и молчал. Леночка никак не могла про нож знать! Как и про коридор Дятлова! Сон точно что-то значил!

— Встречаемся на этом месте завтра, в начале смены, — пробубнил ошарашенный Клим и отправился на ужин, в свою жилую ячейку.

***

Вепаг стоял, прислонившись к стене, покуривая самокрутку. Ее изготовил дед старшеклассника. На вкус такая мерзость, но выбирать не приходилось. Иван, обшаривший все ближайшие пустующие помещения, которые когда-то планировались как будущий жилой блок, заслужил от лидера глубокую тягу. Он чуть не блеванул. Глаза тут же заслезились. Но Веп одобрил. В атмосфере дефицита попробовать что-то подобное уже считалось гордостью.

— Дятловцы дальше погибли, — рассуждал Архипов, — мелочь туда не сунется.

— Не сунется, — подтвердил Ванек.

— А тут мы их быстро порешаем. Мне этот Клим никогда не нравился. Пусть отправляется следом за папашей.

Смирнов усмехнулся, посмотрев на друга. Раньше они промышляли лишь обворовыванием пьяниц, трущихся у Клуба. Пару раз девчонок зажимали, которые не могли внятно сказать «нет». Один раз мужика борзого «розочкой» порезали, но тот выкарабкался. Но то, что сейчас озвучил Вепаг.

Глянув на друга, бросая бычок под ноги, Веп ритмично пожал плечами.

— Игра ведь такая… пытки и все дела… Мало ли, что не так пойдет?

— Точняк, — согласился Иван.

У него вся семья в Чернобожниках ходила и Веп это знал. Пусть они запрещены Партией, но польза от фанатиков все же была. Они верили во всякую ересь типа «жизни за пределами» или в то, что однажды Гигахрущ рухнет и освободятся лишь они. Это Вепага мало интересовало, а вот то, что Чернобожники любили жертвы Самосбору приносить… другое дело. С такими взглядами Ивана на любое дело уломать можно. Адепту преклонение перед Богом, а его лидеру – праздный интерес и веселье.

Шаги на «мертвой лестнице», сопровождаемые светом фонариков, послышались минут через десять. Архипов, сидящий на корточках, сплюнул еще оставшийся во рту привкус самокрутки. Он поднял глаза на проем, через который мелюзга выйдет на этаж. Иван тоже попытался занять крутую позу, соответствуя товарищу.

Первым на этаж Дятлова ступил Клим, Леночка семенила за ним, а завершал ряд Тимур. Троица отдала предпочтение синим спортивным костюмам, которые выдавались каждому школьнику Гигахруща по квоте.

— Опаздываете, — заметил Вепаг.

Тимур, застывший рядом со своими друзьями, поправил очки и посмотрел на левую руку.

— Время говорит, что это вы пришли раньше.

Молчаливый Ванек вскинул брови, увидев часы на руке Тимура. Веп тоже приметил модный аксессуар. Такие даже на черном рынке не всегда достанешь.

— Зачетные котлы. Где взял?

Очкарик поспешно спрятал руку в карман.

— П-подарили…

Клим сделал шаг вперед, отгораживая друзей от старшаков.

— Хватит сиськи мять. Мы играть будем или нет?

Юноши переглянулись и громко загоготали в привычной манере, разнося противный гул по пустым коридорам «инфицированного» этажа.

— Ты слыхал? — задыхаясь, выдавил Иван. — Сиськи мять! Ты где такого понабрался?!

Вепаг поднялся, пнув ногой лежащий рядом камушек.

— Уж явно не у своей подружки… — добавил он, пробуждая новую волну хохота.

Леночка, в присущей ей манере, нахмурилась, откинув назад тугую косу.

— Они еще вырастут! — попыталась защищаться она, тем самым доведя хулиганов до настоящей истерики.

Младшеклассникам пришлось терпеливо ждать, пока хозяева площадки не соизволят успокоиться. Вытирая слезы с уголков глаз, Вепаг вытащил из кармана кусок мела. Пришлось свиснуть его с утра у спящей мамаши.

— Вы – разбойники. Взяли мел и разбежались. У вас пятнадцать минут.

Клим был не в силах сопротивляться правилам, которые писались прямо у него на глазах. Он уже потянул руку к кусочку белого материала, как за спиной тихо возмутился Тимур.

— А чего это мы разбойники? Надо жребий кинуть.

Ваня харкнул в сторону очкарика, но тот чудесным образом увернулся от «атаки».

— Рот закрой и бери мел, пока я тебя сам не кинул! — пригрозил Смирнов.

Власов почти ухватился за предмет, но в последний момент остановил руку.

— По каким правилам играем?

Вепаг устало закатил глаза.

— С тремя паролями. Все, как и всегда.

— И че, если мы победим, то ты нас отпустишь? И задирать не будешь?

Иван и Вепаг переглянулись, загадочно улыбаясь.

— Слово Партии.

Резко выхватив мел из рук казака, Клим скомандовал друзьям следовать за ним. Направив фонарики вперед, они кинулись по длинному и пустому коридору, пока не исчезли за поворотом.

***

Команда разбойников сидела в тесном кругу, освещая пространство вокруг яркими языками фонариков. Леночка то и дело оглядывалась, слыша вдали какие-то звуки, но пока все было лишь плодом ее воображения.

— Стрелочек мало нарисовали… — сетовал Тимур, —… вычислят, гады…

— В самый раз, — уверял его Клим, — сейчас разделимся и они вообще никогда нас не найдут. Только торопиться надо… мне здесь не по себе.

От сказанных слов у Леночки по спине натуральный холодок пробежался.

— Еще бы… — прошептала она, —… тут дверей нет… Тут смертью пахнет!

Тимуру эти слова очень не понравились. Климу тоже, но он помнил про сон подруги, который указывал на хороший конец истории. В Гигахруще вообще кроме веры и надежды больше ничего не оставалось.

— Повторим пароли, — предложил Власов, взяв на себя негласную роль капитана разбойников.

— «Слизь» и «изобетон» неправильные… — начал Тимур.

—… «Партия» правильный, — закончила Леночка.

Клим схватил свой фонарик и посветил прямо в лицо бледной девочке.

— Какая «Партия»?! Они же сразу догадаются!

Светловолосая гигахрущанка зажмурилась, но отбивать источник света не стала.

— А что тогда? — задумался очкарик, поправляя драгоценные окуляры. — Может быть «коммунизм»?

Власов убрал фонарик от лица Леночки, обдумывая все возможные варианты. Его товарищи ничего не понимали в вопросах конспирации.

— «Субстрат». Это будет правильный пароль.

Условившись, в случае попадания в плен держаться до конца и ничего не выдавать, друзья принялись обсуждать дальнейший план действий. Школьники решили, что Леночке лучше всего прятаться, так как она самое уязвимое звено команды. В любой другой ситуации она бы страшно обиделась, но сейчас речь шла не о ней, а об успехе целого коллектива. Разве можно тут возражать?

Выводя пальцем на пыли изобетона примерный план этажа, Клим показывал однокласснице комнаты, где ей лучше всего «держать позицию» (все же «прятаться» звучало не так солидно). Тимуру, как самому высокому и, по соображению капитана, самому сильному, предстояло уводить Ивана и Вепага за собой, вглубь этажа. Клим же будет пробираться на базу казаков для ее захвата.

— А если я потеряюсь? Или дятловцев встречу?

Помотав головой, Власов провел жирную черту рядом с очередной пустующей жилячейкой.

— Дальше этого места не заходи и не будет никаких дятловцев.

Смахнув пот со лба, Тимур снял очки и принялся вытирать стекла краем рукава. Он не верил в призраков и тому подобное, но даже взрослые говаривали, что дятловцы не погибли, а бродят по заброшенному этажу. Изуродованные Самосбором и прячущимися там тварями. Пусть в сиреневой аномалии никто не выживает, но раз взрослые такое говорят, в их слова стоит верить. Так велели учителя и Партия.

Закончив обсуждение плана, ребята взяли фонарики и поднялись. Клим уничтожил чертежи несколькими четкими движениями ноги. Врагу не стоит знать об их маршруте. Сунув руку в карман, он нащупал там отцовский нож и подлил в душу немного уверенности. От Ванька и Вепа следовало ожидать чего угодно, особенно в таком опасном месте. С ножом как-то спокойнее будет.

— Ну, и самое главное. Почувствуете запах сырого мяса – кричите во всю глоту и бегите к лестнице, — подытожил Клим.

Ясное дело, что если Самасбор начнет проявляться, то любой поступит точно так, как описал Власов, но напомнить товарищу о безопасности никогда не лишнее.

***

Клим осторожно шел по коридору, освещая путь фонариком. Он заглядывал в каждую квартиру, прислушивался к каждому звуку и тщательно вынюхивал клубы летающей вокруг пыли. Если сирены и гермодверей вокруг нет – надеяться остается только на себя.

Этаж, живущий своей жизнью, выглядел на удивление чистым. Власов часто слушал от отца истории о непростой работе ликвидаторов. Грибы и слизь – меньшее из зол, которые описывал Константин в разговорах с сыном. Он поведал ему о неописуемых тварях, которые бродят по заброшенным и еще неисследованным этажам. О червях, проедающих дыры в бетоне. О манящих голосах прошлого. Однако, прерываясь, отец всегда напоминал Климу, что нет в Гигахруще твари страшнее, чем человек. Этот урок мальчишка запомнил лучше любого школьного предмета.

Этаж Дятлова, для уровня, на который не рискуют ходить даже самые отпетые сталкеры, выглядел довольно сносно. Это пугало больше всего. Кроме лужиц слизи Климу на глаза не попадалось ничего страшного. Будто затишье перед бурей.

Продолжая поиски отмеченной базы казаков, мальчишка иногда оглядывался назад, думая о том, как же там его друзья. Тимур хоть и тюфяк, но бегает быстро. В прошлом году занял первое место на школьной Хрущкиаде. А вот Леночка… хоть она и изображает из себя боевую, Клим осознавал, что она маленькая и слабая. Но в душе не угасала надежда, что даже такие отморозки, как Вепаг и Иван не станут обижать девочку. Очевидно, что старшаки просто хотели припугнуть мелочь, которая перешла им дорогу. Пощекотать нервишки на самом страшном этаже Гигахруща.

Неожиданно что-то со всей силы ударило Клима в спину. Уронив фонарик, он полетел вперед и упал на колени, впиваясь плотью в твердые камушки, валяющиеся повсюду. Ладони прочертили по полу, в попытке предотвратить удар головой, лишаясь верхнего слоя кожи и покрываясь мелкими каплями крови.

Закряхтев, Клим поджал губы, стараясь загнать на место рвущиеся наружу слезы. Оглянувшись, он увидел пару мужских ног, освященных фонарем, который чудом не разбился, но затем… Рядом с неизвестным плюхнулся огромный кусок слизи, повисший на потолке. Ошметок звонко чмокнул в тишине пустого коридора. Похоже, что витая в своих мыслях Клим не заметил опасность, нависшую над головой, а этот человек спас его. Но кто он?

Незнакомец присел на корточки и, подняв фонарик, осветил им сидящего на полу мальчика.

— Ты в порядке? Извини, что так вышло…

Голос взрослого, но такой странный, будто говорила не глотка, а все нутро человека разом. Мерзкий звук.

Клим поморщился и поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли. Правая штанина казенного костюма порвалась. Похоже, что сегодня может случиться кое-что пострашнее старшеклассников и даже Самосбора с его слизью – нагоняй от мамы.

— Кто вы? — без опаски спросил Власов.

Однако, когда незнакомец начал двигаться к нему, юнец сделал шаг назад, прижавшись к стене.

— Это же я, Клим, твой отец.

Свет фонаря поднялся и озарил лицо незнакомца. Увидев перед собой отца в изорванной форме и с противогазом на поясе, Клим вдруг перестал дышать. Легкие сжались с такой силой, что протолкнуть в них хотя бы немного воздуха стало невозможно. Перед ним и правда стоял отец – Константин Власов. Такой же, как и много циклов назад, когда он не вернулся со смены.

— О-отец?.. — переспросил ошарашенный мальчуган.

Покивав, Константин перевернул фонарик и протянул его сыну. Рука никак не слушалась Клима, потому ликвидатор сам схватил ее и уложил туда осветительный прибор. От холода прикосновения пронзило все тело. Зато дышать сразу стало легче.

— У тебя мало времени. Твои друзья в опасности, — проговорил мужчина.

Власов-младший дрожащей рукой светил в район живота отца.

— В опасности?

— Да. Ваши противники затеяли грязную игру. Скажи, мой нож еще у тебя?

Спохватившись, школьник полез в карман, опасаясь, что уронил дорогой подарок во время падения, но все было на месте. Заметив это, Константин кивнул.

— Боюсь, что он может тебе понадобиться.

***

Леночка сидела на холодном полу назначенной жилячейки и горько плакала, закусив во рту длинную косу. Так ей было легче и так можно было заглушить рвущиеся из глотки завывания. Даже фонарик пришлось отключить, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Девочка расписалась в своем полном бессилии и смирно сидела на месте, ожидая, когда Клим или Тимур придут за ней с победой. А что она могла? Она смелая и бойкая лишь на словах. Леночка прекрасно понимала, что может кричать сколько влезет, ведь она маленькая и хилая, потому ее никто не тронет, даже девчонки. Но сейчас она страшно хотела помочь друзьям, не оставаться в стороне. Только как? Очевидно, что все ее попытки обернутся прахом, что она обуза для команды разбойников. Ванька и Веп наверняка заставили мальчишек притащить ее для ослабления команды. Или просто чтобы насмехаться над ней. Она вообще могла отказаться, никто бы ее за это не осудил, но тогда бы у Клима и Тимура были неприятности.

Еще Леночка жутко боялась, что Самосбор нагрянет в любую минуту. Ребята из класса, которым довелось слышать, как другие умирают в аномалии, такие страсти рассказывали… Вопли, звуки рвущейся плоти, хруст костей… Умирать таким образом наверняка очень и очень больно. В темноте, пожирающей глаза, то и дело раздавались какие-то звуки. Гигахрущанка прятала лицо в колени, жмурилась изо всех сил, закрывая уши маленькими ладошками, но страх пробиралась даже через такую защиту.

— «Слизь» и «изобетон» неправильные… «Субстрат» правильный… «Слизь» и «изобетон» неправильные… «Субстрат» правильный… — шептала Леночка себе под нос, создавая зыбкую видимость присутствия в комнате кого-то еще. Еще одного человека, который сможет ей помочь.

Школьница любила Клима и Тимура. Как братьев любила. Но еще больше она любила жизнь. Кто в здравом уме потащиться играть на этаж Дятлова?! Тут же могу быть крысы-мутанты или что-то похуже! Анька Митрофанова рассказывала, что ее папка, который в НИИ работает, видал живых мертвецов! Правда-правда! Анька крест на сердце начертила, после такого умрешь, если врать станешь! Так ее папка ей и доложил, мол порой мертвые как живые после Самосбора приходят. Говорят, как и говорили, даже выглядят так же, но лучше держаться от них подальше… Они зло несут, они смерть, как заразу разносят. Если тебя не покалечат, так заставят покалечить соседа. И остановиться ты не сможешь!

— «Слизь» и «изобетон» неправильные!.. «Субстрат» правильный!.. «Слизь»… — Леночка вскинула голову и распахнула заплаканные глаза. По коридору кто-то шел!

Бросившись вниз, девочка принялась шарить руками по пыльному полу, пока не вспомнила, что специально положила фонарик под согнутые ноги. Схватив предмет, она тут же осветила длинный коридор жилячейки, захватив через дверной проем и общий коридор этажа – никого.

Вскочив и отряхнув штаны, утирая рукавом мокрый нос, гигахрущанка осторожно двинулась вперед, прислушиваясь в тишине. Мальчишки простят ее… точно простят… Если она сбежит, никто и не хватится! Никто не узнает! Но здесь находиться больше нельзя. Она слышала, как дышат стены, как в них скребутся уродливые существа, пожирающее то, о чем даже думать страшно. Тот сон, что ей приснился накануне… ее в том сне не было, а значит она ушла домой намного раньше! Это все доказывало!

Посильнее сжав фонарик, Леночка перешла с ходьбы на легкий бег, покинув злосчастную квартиру. Она точно знала в какую сторону ей бежать: ориентиром служили те самые стрелочки, вырисованные на стене и призванные запутать команду казаков.

Повернув по коридору налево, школьница даже шага сделать не смогла. Кто-то позади ухватил ее за длинную косу, болтающуюся в разные стороны, и с силой дернул назад. Голову пронзила острая боль, словно все волосы разом выдрали с корнем и кожей. Леночка завалилась за косой, плашмя упав на пол.

— Красная печать, никому не убегать! — пропел чей-то голос.

Удар спиной об изобетон напрочь выбил воздух из легких, потому вместо крика прозвучал совсем неестественный звук. Слезы снова хлынули из глаз, но на этот раз они обжигали щеки, как кислота, а пахли так, будто бы были кровью…

В темноте, куда не попадал свет упавшего фонарика, послышался противный и уже знакомый хохот. Несмотря на боль Леночка попыталась встать, но тяжелая нога с силой пригвоздила ее к полу.

— Ты команду не слышала? Вздумала правила нарушать? Мы тебя поймали, — любезно напомнил Вепаг. — Кстати, спасибо, что подала нам знак, так бы мы тебя еще долго искали.

И правда, если бы Леночка со страху не включила фонарь, вряд ли бы кто-то заметил ее.

С другой стороны появился Ваня, осветив грязное и измазанное соплями лицо младшеклассницы.

— Что мы будем с ней делать? — обратился он к лидеру команды.

— «Субстрат»! — захрипела девочка, кое-как ерзая под придавившей ее ногой. — Правильный пароль «субстрат»! Я клянусь Партией! Отпустите меня!

Веп резко рванул вниз, закрыв маленький ротик своей большой ладонью. В тусклом свете глаза его словно бы светились сами по себе, отражая самые страшные мысли хозяина.

— Заткнись, сопля!

— Ха-ха! Сопля! — оценил Иван аллегорию с лицом мелкой.

— Хер я клал на твой пароль! — Вепаг вскинул голову на друга. — Снимай с нее штаны!

Смирнов всегда с радостью выполнит приказ «хозяина», но почему-то именно этот вызвал у него сомнения. Он еще раз пробежался глазами по плоскому тельцу Леночки.

— Чувак, ты серьезно? Тут же даже подержаться не за что…

Вепаг как-то сразу вздохнул и усмехнулся, покачав головой.

— Мы не держаться будем. Нам это для другого.

Кивнув и зажав фонарик подбородком, Иван присел и стащил штаны с брыкающейся Леночки. Она не понимала, что происходит. Она не могла дышать и даже плакать. Ей казалось, что ее ребра вот-вот сломаются под тяжестью увесистого тела Вепага.

Под спортивными штанами скрывались типовые белые трусики, но они старшеклассников не интересовали. Влепив Леночке звонкую пощечину, от который искры из глаз полетели, Вепаг велел ей перевернуться, и она покорно выполнила приказ. Но не как Ваня, без энтузиазма. Она кряхтела и всхлипывала носом, скованная страхом.

— Достала ныть! — рявкнул Иван и со всей силы ударил Леночку лицом об пол.

Школьница услышала странный хруст, но будто не своими ушами. Изо рта вывалилась два передних зуба, а нос и губы моментально стали багровыми из-за льющейся крови. В голове полетели мелкие вертолетики, потому следующий удар в бедро показался Леночке каким-то безболезненным и незначительным.

Она вскрикивала, захлебываясь собственной кровью, но боли почти не чувствовала. Вся агония собралась в одной точке – чуть выше лба, прыгая на месте.

Совершив очередную ошибку, пытаясь встать словно заведенная, игнорируя правила, гигахрущанка перевернулась набок. Тут же получила точный удар ногой в живот. Она уже не видела и не понимала, кто наносит удары. Она просто пыталась сделать хоть что-то. Но когда ее штанишки затянулись на шее, мир вокруг погас одним разом.

— Интересно, где долговязый шляется? — размышлял Ванек, освещая коридор. Ему будто было невдомек, что товарищ насмерть душит маленькую девочку.

— Поверь мне, его найти будет еще проще, — ответил Вепаг, потащив бездыханной тельце за самодельный поводок в квартиру. Лучше, если сюда когда-то кто-то додумается прийти, чтобы тело валялось в жилячейке. Так его никто не заметит.

***

Тимур крадучись шел по коридору, смежному с тем, где он услышал голоса Ивана и Вепага. Любой этаж Гигахруща походил на замысловатый лабиринт, но почему-то этаж Дятлова, имеющий стандартную планировку, выглядел чуждым и куда более запутанным. Тимур все оглядывался назад, держа «зону отчуждения» в поле зрения, чтобы ни в коем случае не зайти в нее. Хотя темнота за линией последней жилячейки роилась и двигалась. Тимур видел ее своими глазами, даже без очков, потому ни за что бы не спутал запретное место с другим.

Выглянув из-за угла, он увидел, как товарищи казаки копошатся, хаотично выбрасывая лучи фонарей в разные стороны. Похоже, что Клим был прав, стрелочки их и правда запутали.

Только сейчас Тимур осознал, что в схеме друга он выступал в качестве пушечного мяса. Ведь ему предстояло привлечь внимание старшеклассников, чтобы они погнались за ним. И если они его догонят, то возьмут в плен. При игре с ровесниками это бы ничего не изменило. Что они могут? Щекотаться, раздавать подзатыльники, щипать и выворачивать руки. Но Тимур понимал, что Ванек и Веп будут действовать иначе. Для них такие «пытки» что ласкать девчонку. К тому же границы дозволенного никто не обсуждал. Казаки, потому что им это не нужно, а разбойники, чтобы сохранить лицо. Потому случиться может всякое…

Но еще Тимур понимал, что Леночке будет больнее и страшнее, если попадется она. Очкарик ни за что бы не признался, что она ему нравится. За его спорами и придирками крылась самая настоящая первая любовь. К тому же, если Клим успеет захватить базу раньше, то старшаки уже ничего им сделать не смогут. Они слово Партии давали!

Сделав глубокий вдох, школьник вышагнул из-за угла и посмотрел на удаляющихся противников. Сейчас он чувствовал себя героем, ключевым звеном операции, настоящим коммунистом, готовым пожертвовать собой ради коллектива.

— Эй, вы! — крикнул Тимур.

Удостоверившись, что казаки оглянутся на него, он тут же бросился в соседний коридор, развивая максимальную для себя скорость. Смысла прятать фонарик больше не было, потому яркий свет озарил ему дорогу. Главное, чтобы они не коснулись его! Ведь товарищей рядом нет, а значит «разморозить» разбойника будет некому. Потому надо бежать настолько быстро, насколько возможно.

— Стой, червяк! Урою! — эхом доносилось откуда-то издалека.

Пустые квартиры мелькали одна за другой. Изобетон глухо хрустел под ногами. Удары сердца вылетали из ушей, создавая в голове тихий гул. Тимур прикинул, что если он сейчас повернет направо, то выведет хулиганов в коридор, где может находиться Клим. Лучше свернуть налево. Но этому плану не суждено было осуществиться.

Из очередного дверного проема показалась фигура. Бегущий паренек не успел ничего сообразить, как сильный удар, пришедшийся прямо ему в колено, сбил бедолагу с ног.

Запутавшись в ногах, Тимур потерял равновесие и кубарем прокатился по бетонному полу, прочертив его коленями, носом и подбородком. Очки и фонарь моментально разбились. Частички мелкого стекла впились в правую руку, которая пыталась затормозить летящее тело. Еще бы метр и он оказался лицом в розовой жиже, оставленной Самосбором.

На подходе послышались шаги, сменяющие быстрый бег.

— Веп! — вскрикнул Ваня. — Ты как тут очутился?!

Лидер казаков, держащий руки в карманах, вышел из квартиры, кивнув себе за спину.

— Там в стене сквозная дыра в эту часть блока.

Тимур поднял голову, не видя впереди практически ничего. Из-за удара об пол и потери очков окружение превратилось в неразборчивую кашу. Но пока его не коснулись и не сказали заветные слова, он еще может бежать! Он должен бежать! Ради товарищей!

Ладони твердо уперлись в пол, все глубже загоняя мелкое стекло под кожу. Младшеклассник застонал, продолжая попытки встать. Ему казалось, что он вот-вот преодолеет намеченный рубеж, на деле же бедняга не поднялся над полом даже на полметра.

Кто-то схватил его за плечо и перевернул на спину, усевшись тяжелым задом на живот. Тимур не успел разглядеть «наездника», так как в лицо ему тут же ударил свет фонаря.

— М-да… — посетовал Вепаг, —… в медпункте твое лицо точно не залатают. Поздравляю, теперь ты настоящий мужчина.

Иван громко захохотал из-за услышанного заявления. Он-то знал, что настоящими мужчинами становятся совсем по-другому.

— Я вам ничего не скажу! — как настоящий герой отозвался Тимур.

Архипов пожал плечами.

— А мы и спрашивать не будем. Вань, посмотри там стекло от фонарика. Самый большой.

Лежащий на полу мальчишка страшно хотел плюнуть врагу в лицо, но понимал, что ему смелости не хватит.

— Клим уже идет сюда, — проговорил он чуть тише, потому что Вепаг придавил его сильнее, — я знаю! Он захватил вашу базу и…

Вепаг принялся громко цокать, мотая головой в знак отрицания, не давая плененному разбойнику договорить.

— Ничего он не захватил. Потому что никакой базы нет.

Тимур широко открыл глаза, пока Иван и Вепаг согласовывали найденные куски стекла. Это была ловушка! С самого начала! Старшаки не собирались играть ни в какие игры! Но зачем тогда это все?..

— Леночка… — пробубнил Тимур, —… где Леночка?

— Вы скоро встретитесь, — обнадежил мальчишку Ваня.

Взяв самый большой осколок в руку, Веп снова обратил внимание на младшеклассника.

— Скажи, тебе весело?

Тимур молчал. По лицу тут же пришелся удар от сидевшего на корточках прихвостня лидера.

— Отвечай, когда старшой спрашивает!

— Ве-весело…

Вепаг наклонил голову набок.

— Странно… но почему же ты не улыбаешься? Давай! Чтобы прям до ушей!

Все еще щурясь из-за света, бьющего в глаза, Тимур попытался улыбнуться, превозмогая боль в искалеченных мышцах и только что разбитой губе. В итоге вышла не улыбка, а скорее какая-то гримаса радостной боли.

— Шире! — приказывал Вепаг. — Еще шире! — но изуродованное лицо не хотело слушаться.

От Ванька прилетела еще пара ударов, за непослушание, но от них только глаз заплыл, и больше ничего.

— Я тебе помогу, — заботливо утешил Вепаг.

Холодный кусок стекла коснулся щеки Тимура. Сначала осторожно, как язычок маленького зверька, но зверек оказался кусачим. Лезвие вонзилось в щеку, совсем рядом с уголком рта, заставив разбойника нарушить тишину.

Из его глотки вырвались такие вопли, на которые ребенок просто не был способен. Он начал брыкаться и сопротивляться. Веп, «рисующий» улыбку на лице противника, приказал Ивану держать его, иначе линия получится неровной.

Медленно, выверено, он чертил дугу от рта до самого уха. Сначала с одной стороны, затем с другой. Кожа лица раскрывалась, как толстые нитки на ткани, выпуская наружу кровь и показывая желтые отблески жира. Один надрез получился настолько глубоким, что Вепагу показалось, будто он заметил белый зуб. Это вызвало у старшеклассника неподдельный восторг.

— Расстегни куртку! — приказал он Ивану и тот молниеносно выполнил приказ.

Тимур продолжал орать. И чем шире он открывал рот, тем сильнее рвалась кожа на его лице, принося адскую боль.

— Настоящий мужчина не только улыбчивый, — заметил Веп, — но еще и красивый. Сейчас мы тебя украсим.

Лезвие стекла, облитое кровью, коснулось груди Тимура и тут же проникло в кожу, как нож в масло. Каратель даже не почувствовал, что острый конец поранил его руку. Он так сильно сжимал орудие пыток, так сильно желал посмотреть, что выйдет, потому ничего вокруг не замечал. Не заметил он и того, как Ванек нагнулся к изрезанному лицу Тимура и проник языком в глубокую щель. У Чернобожников свои фетиши, их только они и понимали.

Издевательства над грудью Тимура продлились недолго. То ли Вепаг задел какую-то важную артерию, то ли пацан скончался от болевого шока, но дышать он перестал уже через пять минут тату-сеанса.

— Вот мудак! — прикрикнул Веп, бросая стекло в сторону. — Всю красоту испортил! Я даже глаза ему выколоть не успел!

Иван не слушал его, зачарованно наблюдая за реками крови.

Лидер казаков схватил левую руку трупа и снял с них модные часы – трофей, который он так хотел получить. Веп уже собирался встать, как вдруг горячая боль пронзила поясницу. Будто бы он потянул спину.

Позади старшака оказался Клим, вонзивших отцовский нож в почку обидчика. Вепаг даже пикнуть не успел, как лезвие прокрутилось на сорок пять градусов и пошло куда-то влево, деля пополам все на своем пути. Собаке собачья смерть.

Вырвав нож, действуя с точностью ГРУшника, Клим развернулся к встающему Ивану. Он отчетливо слышал слова отца, нашептывающие команды. Голос ликвидатора заглушал даже голос разума, заставляя двигаться вперед. Отец уже показал Климу Леночку и рассказал, какая судьба ждет Тимура. А еще отец пообещал сыну, что спасет его.

— Ты… ты че натворил?! — в панике заорал Ванька, глядя на завалившегося друга.

Без команд старейшин культа и лучшего друга Иван потерялся в сознании. Он стоял и растерянно смотрел на дергающееся тело Вепа, не понимая, что делать дальше.

Оставаясь в сидячем положении, Власов подпрыгнул к противнику и, сделав рывок вверх, пронзил ножом шею подсоса, в районе сочленения ее с головой. Изо рта Вани послышалось бульканье, как из забитой трубы, а когда нож выскользнул наружу, труба прочистилась и из нее забил настоящий фонтан крови.

Перед Климом лежало три трупа. Но он остался. Он был жив. Сон Леночки не обманул его.

Сознание постепенно стало возвращаться на место. Широкие зрачки сузились и теперь мальчишка осознал, что на самом деле произошло на этаже Дятлова. Он попятился назад, чувствуя, что сейчас закричит или, что еще хуже, зарыдает, но ледяная рука отца прихватила его.

— Ничего не бойся. Иди домой. Скажешь, что случился Самосбор и ты один успел сбежать. Проверять сюда никто не сунется.

— Но… но… — вторил мальчишка, пытаясь сказать хоть что-то, но отец будто бы взял его за душу.

— Ты спас себя. Отстоял честь друзей. Ты герой, Клим.

Власов-младший молча лицезрел три окровавленных трупа. Разве так поступают герои? Разве так достаются победы?

— Слушай, — продолжил отец уже мягким голосом, — а сосед наш, дядя Гриша, все там же живет?

— Да, — завороженно подтвердил мальчик.

— И все так же к маме заходит?

— Почти каждый вечер…

Фантом погибшего ликвидатора разочарованно усмехнулся.

— Тебе пора. Не забудь мой подарок. Сегодня вечером ты сам зайдешь в гости к дяде Грише.

— Зачем? — поинтересовался Клим, оглянувшись на отца.

— Хочу передать ему привет.