Как снегопад на голову

С визитом

С женой поругался ещё утром. Завтрак не приготовила.

Пятнадцать лет готовила, а тут вдруг:

— Обойдёшься.

Я сначала даже не понял:

— В смысле?

— В прямом. Теперь мы питаемся отдельно.

— Отдельно? — переспросил я. — Так ты и себе ничего не приготовила.

— В кафе позавтракала, — отмахнулась Света. — Со Стасиком.

Я закурил. Потом пришёл Стас. С цветами. Никогда цветов не любила. А тут нате. За пятнадцать лет ни разу не вспомню, чтобы так радовалась букету. А тут сразу:

— Стасик, милый, спасибо...

Постеснялась бы хоть немного, рыжая.

Они ушли в спальню. И начались сборы. Три чемодана. Посуда. Телевизор. Музыкальный центр. Ноутбук. Даже настольную лампу зачем-то забрали. Перед уходом Света остановилась в дверях.

— Мы ещё вернёмся.

Я посмотрел на шкаф. На диван. На кухонный стол.

— Конечно, — кивнул я. — Вы же мебель забыли.

Но меня никто не слышал. Дверь закрылась. Стало так тихо, что я услышал, как мое мужское эго слегка подрагивает. Я снова закурил. До обеда слонялся по квартире, пытаясь осознать случившееся. Потом пожарил яйца. Хорошо хоть плиту оставили. Спасибо. Ел прямо со сковороды.

После обеда приехали её родители. Пётр Иваныч и Мария Фёдоровна. Прошли в зал так уверенно, словно это всё ещё был их дом. Сели. Молчат. Я тоже молчу.

Наконец Пётр Иваныч не выдержал:

— Стасика видел?

— Заходил.

— Ну и как?

— Красавец, — буркнул я. — Богатый?

— Да не об этом речь...

— А о чём?

Пётр Иваныч вздохнул.

— Как воспринял?

Я посмотрел на него и нелепо рассмеялся.

— Не ожидал, если честно...

Мария Фёдоровна всплеснула руками. И выдала по классике:

— Вот именно! Ты никогда ничего не ожидаешь!

Я промолчал. Судя по всему, они репетировали этот разговор по дороге. А может, и не только по дороге. Может, несколько месяцев — а то и лет.

— Мы приехали сообщить, что Света больше к тебе не вернётся, — торжественно произнесла Мария Фёдоровна.

— Да я уже догадался...

— Она любит другого человека,— продолжала Фёдоровна с видом выпускницы.

— Вижу, — кашлянул в её сторону.

— ... будет с ним счастлива!

Вот тут меня даже передёрнуло. Будто мало было всего этого. Надо было и контрольный в голову.

Я закурил. Хотя не хотелось. Но вдруг так захотелось...

— Ты слишком много куришь! — тут же заметила Мария Фёдоровна.

Я стиснул зубы и вышел на балкон. За спиной ещё что-то говорили. Про новую, а самое главное, счастливую жизнь. Про то, как всё к лучшему.

Я старательно не слушал. Стоял и курил. Во дворе кто-то выгуливал собаку. На соседнем балконе женщина развешивала бельё. Из открытого окна доносилась музыка. Кажется, Татьяна Овсиенко. Я даже хмыкнул. Жизнь продолжалась так спокойно, словно ничего не произошло. Я выпустил дым и усмехнулся.

Хорошо хоть яйца успел пожарить. Эти, по-видимому, за кухонной плитой.

Трамвай

На работу я явился почти к обеду. Опоздал. Дмитрий Сергеевич встретил меня у самой проходной.

— Опаздываете? — спросил он.

Я молча кивнул и прошёл мимо, даже не поздоровавшись. Дмитрий Сергеевич поспешил следом и остановился передо мной. Я обошёл его по флангу. Он снова попытался загородить дорогу.

— Сергей Николаевич...

Я сделал вид, что не услышал.

Тогда он вздохнул и вынес свой вердикт:

— Вы уволены.

Я остановился.

— Что? Что вы сказали?

Похоже, другого способа привлечь моё внимание он не придумал. Вот же малец!

— Вы уволены, — повторил Дмитрий Сергеевич уже спокойнее, но отводя взгляд.

Я выдержал паузу.

— Хорошо, — сказал я и пошёл дальше.

На этот раз опешил он. Этот растерянный вид ни с чем не спутаешь... С трудом сдерживая улыбку, я дошёл до кабинета, включил свет, постоял немного и тут же вышел обратно. Дмитрий Сергеевич всё ещё стоял в коридоре.

— Как жена? — спросил я.

— Нормально.

— Дети?

Он отвёл взгляд.

— У меня нет детей.

— Точно. Забыл. — С моей памятью всё было в порядке.

Мы помолчали. Смотрели друг на друга с одинаковым выражением — одновременно настороженным и виноватым. Будто оба понимали несколько больше, чем готовы были проговорить вслух.

Первым нарушил молчание Дмитрий Сергеевич. Чихнул. Я невольно улыбнулся. Он чихнул ещё раз.

— Будьте здоровы.

— Спасибо.

Снова повисла пауза.

Я уже хотел было вернуться к себе, но он опередил меня:

— Сергей Николаевич.

— Да?

— Что же случилось? Почему вы опоздали?

— Трамвай ждал, — протянул я безнадёжно.

Он устало потёр переносицу.

— Сергей Николаевич... Обещайте, что это больше не повторится.

Я покачал головой. Это уже было слишком...

— Нет, сын. Если хочешь — увольняй.

И пошёл к кабинету.

У двери столкнулся с Людой.

— Сергей Николаевич, здравствуйте!

— Здравствуйте.

— Бумаги у вас на столе.

— Хорошо.

— Может, кофе?

— Нет, спасибо. У меня от него изжога.

Я закрыл дверь и почти час просидел у окна, пытаясь настроиться на рабочий процесс. Смотрел на улицу, затянутую осенней серостью. Всё-таки открыл отчёт по печати. Зрелище было не менее унылым.

В дверь постучали.

— Входите.

На пороге стоял Дмитрий.

— Извини, отец.

— Брось.

— Нет, правда.

Я улыбнулся. Сын кивнул и вышел.

Вот ведь времена, подумалось мне. Сыновья становятся начальниками своих отцов. Трамваи снимают с маршрутов. Всё понемногу уходит в прошлое.

Я приоткрыл окно и закурил. В кабинет ворвался холодный осенний воздух.

Сегодня утром я почти час простоял в сломавшемся трамвае. Наверное, правильно, что их постепенно убирают. Не те уже стали. Отслужили своё.

На карниз передо мной опустился голубь. Я достал из кармана семечки и высыпал несколько штук. Голубь оказался не из пугливых и соизволил попросить добавки. Сегодня твой день, приятель.

Нет, беспокоиться действительно было не о чем. Всегда найдётся чем заняться.

До самого позднего вечера закончил все дела, что накопились за неделю. И отправился в сторону дома. На остановке снова пришлось ждать довольно долго. Но трамвай всё-таки пришёл. По дороге я смотрел в окно на проносящийся мимо город. И думал о Диме. Что ни говори, а начальник из него получился хороший. Хотя в детстве такого натворить мог, что страшно вспомнить. Но времена меняются.

А вот и моя остановка. Я вышел, проводил взглядом удаляющийся вагон и не торопясь, как в песне у Лёши Романова, побрёл к дому.

Как снегопад на голову!

Вечером начался снегопад. Ночью он ещё продолжался. Утром меня разгребли. Надо же так — уснул в своём «Форде», просыпаюсь и не верю своим глазам!

Хорошо, что окна закрыл. А то бы продуло.

И про дуло в тот момент тоже вспомнил. Благо патроны купить не успел. Заснул.

Спасли меня, если так можно сказать, дворовые детишки. Они строили снежную крепость и случайно раскопали мой автомобиль. А как раскопали, так сразу начали играть. Представили, что перед ними космический корабль инопланетных захватчиков, а внутри сидит пришелец. Зверята маленькие. Хоть бы машину пожалели. Да что там говорить — хвала Богу, сам жив остался. Пожарные вовремя приехали. Детки-то мой «Форд» сжечь пытались. Насмотрятся всяких фильмов в этих ваших интернетах.

Пожарные тоже молодцы. Приехали и давай машину из шланга поливать.

— Зима ведь, не лето! — кричу им.

А один из них, слышу, по рации кому-то:

— Слышь, Михалыч, на, тут кто-то есть... Да, кричит что-то... Да не понимаю я его... Какой иностранец, на? Номера-то местные...

Пожарный смеялся целую минуту. Я к тому времени плакал уже часа три.

Наконец отсмеялся:

— Хорошо, Михалыч! Буд, на, сделано!

После чего повернулся к остальной бригаде:

— Всё! Уходим! Сейчас спасатели приедут. Теперь их, на, работа!

Пожарные удалились. Я довольно быстро покрылся ледяной коркой. Дети больше не появлялись. Попытался выбраться. Но только несколько раз крепко приложился о дверь, но тщетно. Всё зря.

Спасатели приехали не так быстро, как хотелось бы.

За это время мою машину посещали трижды. В первый раз — Саня с Лёхой. Во второй — Толик с подругой и с собачкой. В третий — местная бригада по разбору автомобилей. Во всех случаях виноват был мой «Форд».

Лёха с Саней свинтили дворники и ещё что-то. Что именно — уже не разглядел: на глазах образовался приличный слой льда.

Толик дождался, пока его собачка помочится на левый бок машины, после чего спокойно снял фары. Я трясся от холода и злости, не в силах ничего сделать.

А если бы не тётя Глаша, то местная бригада, как она их называла, свинтила бы вообще всё. А так только диски с колёсами сняли. Хорошая тётка эта тётя Глаша. Подбадривала меня, пока не приехали спасатели. Рассказала, что у неё недавно кошка умерла от переохлаждения. Потом о жизни своей поведала. Ещё у неё трое детишек. Как раз из местной бригады, если я правильно понял. Когда увидела спасателей, поспешила удалиться. Странная всё-таки женщина... Ещё мне показалось, что, рассказывая о своей жизни, она что-то свинтила с моего «Форда» на прощание.

Все они заодно...

После этого спасатели судорожно спасались, едва освободили меня из снежного плена. Я вытащил из бардачка пневмат и побрёл домой. Дело близилось к ночи. Прохожих было мало. В основном машины.

Вскоре меня задержала милиция.

— Документы где?

— Сгорели или промокли в машине. Или всё вместе, — запинаясь ответил я.

— А оружие зачем?

И тут же начали заламывать руки.

— Так опасно ведь нынче... — ответил я, задыхаясь.

— Ничего. В отделении всё выясним.

Снегопад уже закончился. Светало. Утром я вернулся домой. Оказывается, я ещё и женат. Кажется, это называется шоком. Жена вспомнила меня быстрее, чем я её. Ещё она спрашивала про свой «Форд». Ругалась. Я молча прошёл в комнату, рухнул на диван и сразу уснул.

Проснулся от того, что домой пришёл сын. Да-да, оказывается, у меня ещё и сын есть. Он долго, смеясь на самых интересных местах, рассказывал, как у какого-то лоха сняли с машины диски. Маминой машине, говорит, как раз подойдут.

Я спросил:

— А ты в детстве случайно не играл в войну с пришельцами?

— Нет.

Уже выходя из комнаты, добавил:

— Диски на балконе.

Я молча кивнул и снова уснул. Больше сюрпризов сегодня, кажется, не намечалось. Наивный.

Я проспал почти целые сутки. Когда проснулся, выяснилось, что у меня ещё и день рождения. Мне подарили шёлковую рубашку и бритвенный набор. Я мило улыбнулся и вышел на лестничную площадку. Там встретил человека с цветами и бутылкой вина. Оказывается, у меня есть ещё и друг. Толян. Пока мы распивали вино, я всё пытался вспомнить: а не было ли у моего друга Толяна собачки? В конце концов не выдержал и спросил. Толян отрицательно покачал головой. Я посмеялся. И мы закурили. До этого, кажется, не курил. Допив вино, я вернулся домой. Толян отправился к себе.

Дома меня ждал очередной сюрприз. Оказывается, я скоро стану дедушкой. Об этом сообщила невеста сына. Я смотрел на всех во все глаза, улыбался и думал: когда же эти сюрпризы закончатся? А если закончатся — обязательно напишу обо всём этом историю. И назову её...

Как же? Ах да...

«Как снегопад на голову!»