Ирландское пиво

Глава 1

Федор Поликарпович, бывший кузнец надумал помирать. Крепкий вроде бы еще мужик, сносу даже вблизи не видать. Пятьдесят семь лет, до пенсии всего восемь лет осталось, а туда же. Жизнь, мол, не мила…

Ну, а какая в деревне Чемодуровка теперь жизнь?! Колхоз два с лишним десятка лет как дал дуба. Все трактора и комбайны, плуги и сеялки давно на металлолом сданы. От коровников и свинарников одни стены развалившиеся остались. Дорожка к Дому культуры заросла полынью. Средняя школа превратилась в начальную. Вся молодежь в город рванула ближе к легкой жизни. Остались в Чемодуровке одни пенсионеры, инвалиды, алкаши и бездельники. Да еще вот Федор Поликарпович со своей законной супругой.

- Я как Гоголь помру, - сказал бывший кузнец Федор Поликарпович бывшему агроному Петру Савельевичу, - лягу и помру без всякой причины.

- Это какой же Гоголь? - усмехнулся Петр Савельевич. - Тот, который родом с Никитовки? Семен Афанасьевич? Бывший ветеринарный врач?

- Да нет, тот, который Николай Васильевич. И который родился в Больших Сорочинцах Полтавской губернии. Русский писатель, классик!

- А чего так? - не унимался Петр Савельевич. - Отчего жизнь не мила?

Федор Поликарпович сплюнул на землю окурок, резко втоптал его подошвой кирзового сапога и посмотрел на бывшего агронома искоса злым взглядом ярких зеленых глаз.

- Хеппинеса в жизни нету, - добавил он и снова закурил.

- Чего нету? - удивился Петр Савельевич. - Пениса?

- Дурак ты! - взревел Федор Поликарпович и схватил за шкирку бывшего агронома. - Я тебе за такие предположения сейчас череп одним ударом кулака проломлю!

Петр Савельевич барахтался, пучил глаза, сопел и начал уже пускать слюну в крепких мужских объятиях бывшего кузнеца.

- По… Поли… Поликар… Поликарпыч, отпусти! - взмолился Петр Савельевич. - Извини, я не расслышал, не то ляпнул.

Федор Поликарпович расслабил объятия. Петр Савельевич раскашлялся и толком уже ничего не соображал.

- Хеппинеса нет - это значит - счастья нет, дурная ты башка! Чему вас только в высшей партийной школе учили?! Это значит, что самогонка меня больше не веселит, а лишь в тоску вгоняет. Обрыдла она мне по самый копчик! Понял?!

И бывший кузнец зло оттолкнул от себя бывшего агронома. Петр Савельевич полетел в кусты.

Вот и весь мужской разговор по душам!

Короче говоря, Федор Поликарпович затеялся в середине марта помирать. Лег на кровать, отвернулся к стенке и перестал принимать пищу. Жена от греха подальше перечить не стала, заботливо укрыла его старым бараньим полушубком и пошла к куме пить чай.

Но жизнь то - она непредсказуемая. Задумаешь одно, а получится совсем другое. В России завсегда так. Либо шиворот-навыворот, либо с ног на голову…

Только, значит, затеялся Федор Поликарпович помирать, а законная его жена отправилась к куме, как объявился Петр Савельевич. Вошел в горницу без стука и прямиком к бывшему кузнецу. И начал его шебуршить за плечо:

- Поликарпыч, очнись…Выручай, Поликарпыч… Всей деревней просим…

- Чего тебе? - бывший кузнец перевернулся на спину и открыл свои злые зеленые глаза.

- Поли… Поликар…Поликарпыч, - затараторил бывший агроном, - а ты можешь свое помирание на завтра отложить?

- Чего? - возмутился Федор Поликарпович и схватил Петра Савельевича за воротник старенького пальто.

- Того, - Петр Савельевич резко отдернул его руку, - на завтра процесс отодвинуть можешь? У Евдокии Васильевны младшего внука в армию забирают.

- Ну, а я тут причем? Ему что, коня требуется подковать?

- Какого коня?! - разозлился бывший агроном не на шутку. - Ты чего дурака валяешь? Всей деревней просим!

- Да чего просите то! - бывший кузнец тоже изрядно разозлился. - Вместо него в армию сходить?!

- Да нет!

- А чего?!

- Понимаешь, - Петр Савельевич лукаво улыбнулся, - нету на проводах хеппинеса без музыки!

- Ну?!

- Рога гну! Гармонь есть, а гармонист помирать собрался!

- Я что ли?

- Ну не я же! Умел бы я как ты на гармони фортеля выделывать - хрен бы к тебе пришел!

Комплимент удался. Федор Поликарпович с молодых лет слыл далеко на всю округу первым гармонистом. И это очень льстило ему всегда.

- Пошли, народ ждет, - взмолился Петр Савельевич, - а помрешь завтра. Какая тебе разница, днем раньше, днем позже!

Гуляли у Евдокии Васильевны в хате всей деревней до рассвета. Федор Поликарпович не выпил ни стакана, но был в каком-то особом ударе. И хеппинеса доставил народу много. Плясали так, что стены и полы ходуном ходили.

А утром чуть ли не всей деревней в рейсовом автобусе повезли призывника в город в областной военкомат. Песни по дороге орали уже совсем охрипшими голосами. Пассажиры особо не возмущались, ясный пень, не на курорт пацана провожают.

Вышел Федор Поликарпович из областного военкомата и пошел, куда глаза глядят. А в трезвом виде и в плохом настроении они у него всегда только под ноги глядят. Вдруг слышит он, как в спину к нему обращается приятный женский голос. Обернулся бывший кузнец и оробел тут же. Стоит перед ним не понятно кто в зеленом платье с зеленым лицом и в зеленой шапке с рогами. Да так оробел бывший кузнец, что пот липкий по спине побежал. А приятный женский голос молвит:

- Мужчина, вы знаете какой сегодня праздник?

- Чего?! - Федор Поликарпович подавился собственным словом.

- Сегодня 17 марта, день Святого Патрика!

Бывший кузнец только хватал ртом весенний воздух и таращил глаза.

- Я приглашаю вас в наш паб, - зеленое платье указало зеленой рукой на зеленое здание с зелеными листьями клевера над входной дверью зеленого цвета, - приглашаю вас выпить знаменитого ирландского пива «Гиннесс» за счет заведения в честь этого великого праздника!

Пока Федор Поликарпович переваривал в голове услышанное, зеленая рука аккуратно взяла его за рукав его старого бараньего полушубка и повела в зеленое заведение.

Домой бывший кузнец заявился лишь за полночь. И как добрался до Чемодуровки в неурочный час, до сих пор никому не говорит. И не домой, к законной своей супруге пошел Федор Поликарпович. А к соседу своему Петру Савельевичу. Долбил ему кулачищем в двери так, что половину деревни разбудил.

Бывший агроном выскочил в одних подштанниках и минут десять активно матерился на крыльце, разбудив вторую половину деревни. А Федор Поликарпович, молча, выслушивал его и улыбался, довольный жизнью.

- Чего ты приперся ни свет, ни заря?! - отведя душу, спросил Петр Савельевич.

- Так я это, Савелич, помирать расхотел.

- Чего это вдруг?!

- Я хеппинес нашел.

- Какой хеппинес?

- Ну, счастье по-нашему.

- Да?! - бывший агроном очень удивился. - И где же, если это не военная тайна?

- В ирландском пабе?

- Где? - Петр Савельевич выпучил от удивления глаза, как будто его дубиной по голове огрели.- У ирландской бабы?!

- Да не у бабы, а в пабе, - рассмеялся Федор Поликарпович, - пивной бар есть такой в нашем областном центре. Ирландский. И пиво там бесплатно наливают. «Гиннесс» называется. Шикарная вещь! Я восемнадцать больших стаканов, каждый размером с нашу пивную кружку, как саданул! Вот это хеппинес! Завтра опять поеду в город за счастьем!

- И наливают бесплатно?

- Бесплатно!

- Восемнадцать кружек?!

- Ну, я выпил восемнадцать пинт, больше не полезло. А ты же меньше меня ростом, в плечах пожиже, в тебя не больше четырнадцати поместится.

- Восемнадцать чего?

- Восемнадцать пинт, пол-литровых стаканов!

Бывший кузнец и бывший агроном посмотрели друг на друга глазами, жаждущими большого хеппинеса.

- Плохо ты меня знаешь, - усмехнулся Петр Савельевич, - я хоть и ростом мал, да на бесплатное пиво очень дюж. Я пятнадцать пинт запросто в себя волью! А, может, и все шестнадцать! Спорим?

- На что?

- А на что хочешь!

Долго они еще стояли на крыльце и беззлобно спорили кто из них и сколько кружек «Гиннесса» завтра в ирландском пабе на дармовщину выпьет. И сколько хеппинеса это им придаст.

Долго стояли, пока Петр Савельевич окончательно не замерз босоного стоять на холодном крыльце в своих тонких подштанниках…