"Жук в муравейнике" или несколько слов о ОРМ

Глава 1 Вступление. Вводные и постановка задачи.

Пожалуй, сейчас замахнёмся на святое. На творчество Аркадия и Бориса Стругацких. Да, мы всё о том же – о том, что на самом деле случилось в ходе истории подкидышей, а затем и Большого Откровения.

Это странно, но как показывает предыдущий опыт обсуждения произведений Стругацких, есть масса людей, для которых их книги превратились в священную корову. И судя по тем обвинениям, который периодически сыпались в наш адрес, если раньше был «Лев Толстой как зеркало русской революции», то теперь у нас есть «Книги братьев Стругацких как…» Как что? Как нам кажется, как ностальгия по тем временам, когда мир был намного проще, светлее и понятнее. Когда Фукуяма ещё не написал про «конец истории», и все знали, что впереди... Может такое быть? Запросто! Но разве это основание врезать книги в рамочку, заливать в стекло и помещать в музей?

Книги живут, пока их читают. Обсуждают. Когда над ними думают и спорят, а не объявляют истиной в последней инстанции, вечной и неизменной. И уж коль на то пошло, как только нечто объявляют священной коровой, великой и неприкосновенной, сразу возникает вопрос: а зачем? Вернее – почему? Уж не потому ли, что объявивший сам сомневается в своей вере в идеал? Что опасается: вот сейчас начну думать – и разочаруюсь?

В целом же ситуация с разъярённым: «да как вы вообще смеете тереться рядом с Миром Полдня!!!» напомнила историю почти двадцатилетней давности, времён расцвета литературных конференций ФИДО. Когда некий широко известный в узких кругах представитель фэндома асфальтовым катком наехал на одного из авторов. Припечатав, что та не имеет права вообще заикаться о том, что любит и знает русскую классику в целом и творчество Достоевского в частности, на том основании, что она… озвучила тот общеизвестный факт, что Достоевский страдал эпилепсией. Л – Логика…

А мы всё-таки вернёмся к творчеству АБС. А конкретно – к «Жуку в муравейнике» и «Волны гасят ветер». И, кажется, это будет не одна статья, а несколько. Или – что-то вроде конспирологического проекта, но ни в коем случае не фанфик или что-то в этом духе. Признаться, был соблазн облечь наши размышления по этому поводу в литературную форму, но потом мы решили – нет. Статья, и только статья. Мы прекрасно понимаем, что часть наших выводов даже близко не лежала к замыслами авторов, но так интереснее. Так, что да – конспирология и ещё раз конспирология. Как нам кажется, это тот случай, когда она не несёт вреда, а скорее полезна. Да, мы любим поиграть в конспирологию, особенно в хорошей компании и по хорошему поводу. А повод у нас образовался просто прекрасный: на одном из стримов «Фантастики сегодня»мы решили обсудить творчество Стругацких, но обсуждение очень быстро съехало с намеченной колеи на разговор о том, а было ли вообще Большое Откровение? В результате мужская часть стрима радостно кинулась строить гипотезы одна другой заковыристее, и третьей участнице оставалось только хлопать глазами и время от времени гнусненько интересоваться, а как собеседники, например, собрались обезвреживать люденов, если пять минут назад они договорились, что никаких люденов на самом деле не было…

В результате мы решили перечитать «Жука в муравейнике». Но перечитать не просто так, а с двумя допущениями.

1. Нет ничего необычного в тех ляпах, которые просто бросаются в глаза в описаниях ОРМ (оперативно-розыскных мероприятий). Какие источники были у авторов? «Один год» Ю. Германа? Книги Юлиана Семёнова и братьев Вайнеров?.. Страшно представить, какую редкостную чушь мы бы написали о работе, например, кардиохирургов, опираясь исключительно на сериалы «Скорая помощь» и «Доктор Хаус»! Так что с точки зрения «банальной герменевтики» ничего удивительного в них нет.

А если допустить другую мысль?

От чьего имени ведётся рассказ в «Жуке»? Максима Каммерера, оперативника КОМКОНа-2 и «первого прогрессора». Так, может, эти «ляпы» на самом деле вовсе не ляпы, а тот «соус» под которым Максим подаёт свой рассказ?

2. Понятно, почему техническое оснащение спецслужбы в книге выглядит, мягко говоря, убого. АБС в своём творчестве очень быстро перешли от описания технических деталей и устройств к исследованию проблем человека и человеческого поведения. А если опять допустить, что это Максим сознательно утаивает значительную часть информации? Или её утаивают от него?

Если вся эта история – на самом деле совсем другая история?..

* * *

Уже прочтение первых страниц Жука в муравейнике (ЖвМ) породило много ряд вопросов.

«– Надо найти одного человека, – сказал он и вдруг замолчал... – Льва Вячеславовича Абалкина. Прогрессора. Отбыл позавчера на Землю с Полярной станции Саракша. На Земле не зарегистрировался. Надо его найти».

Так, а что мы знаем о Саракше, кроме того, что там чудовищная рефракция? Планета обитаема, там есть разные страны и они весьма воинственны. Это не курорт, там идёт постоянная борьба за выживание, причём в этой борьбе люди регулярно убивают друг друга. Полярная станция на Саракше – это явно не место отдыха и развлечений, скорее военная и рекреационная база для сотрудников, ведущих деятельность на планете – прогрессоров. А деятельность эта весьма далека от земных представлений о гуманизме, достаточно репутацию Странника вспомнить и то, что мы знаем о его работе на планете.

Итак, некто, кто находится под особым контролем, прибывает на базу и улетает на Землю. На Землю, посещение которой ему негласно запрещено. При этом, похоже, никто даже глазом не моргнул. Это, мягко говоря, странно. Складывается ощущение, что запрет настолько негласный, что о нём знает один Сикорски, и подозревает Абалкин.

«Прогрессор, не посчитавший нужным зарегистрироваться по возвращении на Землю, хотя и является, строго говоря, нарушителем порядка, но заинтересовать своей особой нашу Комиссию, да ещё самого Экселенца, конечно же, никак не может»…

Так выходит, на Земле есть некие правила и некий порядок, который нарушил Абалкин. Зная творчество Стругацких и Мир Полдня, вспомним, что прогрессоры по возвращению проходили специальную обработку, которая ставила им мозги на место. А теперь – внимание! Абалкин, человек под особым надзором, не только прилетает на Землю, но и не регистрируется на ней. Оставим пока мотивы Абалкина, давайте зададим простой и неудобный вопрос: как отлично подготовленный боец, профессионал, который служил в Островной Империи, был пропущен на Землю без контроля? И сразу второй вопрос: чуть далее в сообщении СЛОНа сообщается, что у Абалкина зафиксирован психологический срыв. То есть на Землю допущен не просто отменный солдат (а мы помним, как он походя вырубил Каммерера), а прогрессор в состоянии сильного психического расстройства? Всё это так и хочется назвать «преступной халатностью» или чем-то вроде того...

Идём дальше.

«– Ты его найдёшь и сообщишь мне, – продолжал Экселенц. – Никаких силовых контактов. Вообще никаких контактов. Найти, установить наблюдение и сообщить мне. Не больше и не меньше».

Далее Сикорски достаёт «заккурапию» – «вместилище документов», которые существуют только на бумаге и в одном экземпляре. И вот что важно: это значит, что вообще никто ничего не знает об объекте разработки. Ну и Сикорски поясняет, что значит – «работаешь один»:

«… Никто в Комиссии не знает, что я интересуюсь этим человеком. И ни в коем случае не должен знать. Следовательно, работать ты будешь один. Никаких помощников. Всю свою группу переподчинишь Клавдию, а отчитываться будешь передо мной. Никаких исключений. Надо признаться, это меня ошеломило. Просто такого ещё никогда не было. На Земле я с таким уровнем секретности никогда ещё не встречался. И, честно говоря, даже представить себе не мог, что такое возможно. Поэтому я позволил себе довольно глупый вопрос: – Что значит – никаких исключений? – Никаких – в данном случае означает просто «никаких». Есть ещё несколько человек, которые в курсе этого дела, но поскольку ты с ними никогда не встретишься, то практически о нем знаем только мы двое. Разумеется, в ходе поисков тебе придётся говорить со многими людьми. Каждый раз ты будешь пользоваться какой-нибудь легендой. О легендах изволь позаботиться сам. Без легенды будешь разговаривать только со мной»…

И вот тут мы вступаем на зыбкую почву домыслов и предположений. Почему поиск предполагает только разговоры – и больше ничего?

Да, мы согласились, что о «заклёпках» АБС не писали просто потому, что о людях интереснее. Но и не забываем, что мы договорились: смотрим не на книгу любимых авторов, а на рассказ Максима. И что тогда получается?

Даже в наше время отследить человека, тем более имея ресурсы, скажем, системы «Безопасный город» – дело, конечно, не плёвое, но и не самое сложное. Можем ли мы допустить, что таких систем в Мире Полдня нет? Ой, вряд ли! Во-первых, это красиво… в смысле, удобно. И не для коварного КОМКОНА-2, а для жилищно-коммунального хозяйства. Логистику той же линии доставки на пальцах не посчитаешь…

Абалкин прилетел на чём-то и где-то приземлился. Ему нужно есть, ему нужно передвигаться, ему нужно где-то спать, ну и т.д. И тут возникает интересный вопрос: у нас в Мире Полдня реально анархия в условиях немереного и неучтённого изобилия? Твори, что хочешь, лети, куда хочешь? Хм, почему бы и нет? Судя по всему, об энергетических и продовольственных кризисах там и думать забыли. Но!

Но как же тогда «обязательная регистрация по прибытию» и всё такое? Контроль с анархией плохо вяжется… За исключением одного случая. Если мы предположим, что у нас, условно говоря, имеется Мир Полдня – и те, кто стоят «над пропастью во ржи». Те самые спецслужбы-охранители. Для которых и военная дисциплина, и строгий контроль. И у которых масса возможностей отслеживать потенциальные угрозы благополучному обществу?

Хм, а ведь похоже… И тогда вот это вот полное отсутствие упоминаний технических средств контроля и поиска становится вполне понятным. «Спите, жители Багдада! Всё спокойно!» (с) В смысле, нет никаких систем контроля, никто не посягает на ваши свободы, и беглецов мы ищем по старинке, через опросы свидетелей…

К тому же поиск через свидетелей предполагает ещё один интересный момент. Совершенно неожиданный. Учитывая свободу общества Мира Полудня, это – практически гарантированная утечка. Ни с кого не берут подписку о неразглашении, да это и немыслимо в тех условиях. И вероятность того, что до Абалкина дойдёт информация о том, что его ищут, достаточно велика. Так, может, ради этого всё и затевалось?..

Конспирология? Да, безусловно. И… продолжение последует…

* * *

Заметки на полях

Как бы поступили мы на месте Каммерера?

1. Очевидно, что Земля Мира Полудня напичкана системами учёта и контроля. Нет не с целью надзора, а с целью обеспечения комфорта. Поэтому первое, что мы сделали бы – загнали в поиск биометрию Абалкина.

2. Вызвали бы на Землю и с пристрастием допросили: СЛОНа, начальника базы Саракш, врача базы.

Список вопросов к означенным людям: Обстоятельства возвращения Абалкина на базу. Результаты служебного расследования исчезновения Гурона. Результаты медицинского обследования на базе. Причины, по которым начальник базы пренебрёг запретом посещения Земли Абалкиным.

3. Разослали бы по всем компетентным службам ориентировку следующего содержания:

«Разыскивается прогрессор Лев Абалкин, не прошедший процедуру рекондиционирования и находящийся в состоянии тяжёлого нервного срыва. Человек находится в опасности, ему срочно нужна медицинская помощь. Ввиду наличия у больного специальных навыков, в том числе боевой подготовки, в контакт не вступать, сообщить инициатору ориентировки и продолжить наблюдение».

Пункт 2 можно дополнить допросами служб приёма рейсового корабля с Саракша. Но п.2 скорее носит профилактический характер, так как РЕАЛЬНЫЙ поиск Абалкина не представляет сложности, это дело нескольких часов, от силы – суток. По обнаружению, высылается спецгруппа со станнерами и клиент доставляется тёпленьким, сразу в прозекто… лабораторию к докторам-исследователям.

Глава 2. Манипулятор

Вы, наверное, уже догадались, что текст, который здесь выкладывается, уже обсуждался. Поэтому периодически мы будем обращаться к идеям, высказанным в обсуждениях. А почему бы и нет? Типа, «издание второе, переработанное и дополненное», с учётом высказанных замечаний и всё такое...

Очень интересной и перспективной показалась нам высказанная в одном из обсуждений идея о том, что Максима использовали как наживку, чтобы выманить Абалкина, и что Экселенц именно для этого в своё время «взял его под крыло». Это реально было бы красиво и в духе Ле Карре, классика жанра, но есть несколько моментов. Во-первых, Максим не внезапно и вдруг оказался в составе КОМКОНа-2. У него в подчинении есть своя группа, судя по всему, он не первый год там работает. Так что вряд ли Максима взяли на службу только ради того, чтобы потом, через несколько лет, использовать как наживку в операции, которая то ли произойдёт, то ли не произойдёт. А вот то, что из всех своих подчинённых на эту роль Экселенц выбрал именно Максима, исходя из его психологического склада, репутации и прочих личностных качеств – вот с этим не поспоришь.

Далее. Часто слышится вопрос - «Почему вы превращаете идеальное общество будущего в полицейское государство?!» Простите, но существование КОМКОНА-2, Комиссии по Контролю – не наша выдумка, а авторская разработка. И тут проблема в том, что общество – неважно, какое, коммунистическое или капиталистическое – штука невероятно сложная и многофакторная. Настолько, что в неё нельзя ввести какой-то элемент «отдельно». Существование одного правоохранительного органа (а КОМКОН-2 – это именно правоохранительный орган) автоматически тянет за собой шлейф «сопутствующих факторов» – как минимум, правил и ограничений, соблюдение которых этот орган будет контролировать. А иначе зачем он вообще нужен?

А у них там, кстати, режим секретности есть, помните? Значит, есть и те, кто его обеспечивает, и те, кто его хотят нарушить тем или иным образом. А иногда и нарушают. Например, небезызвестный доктор Бромберг... но это к слову.

Любой социальный институт возникает как ответ на потребность общества. Любая система отторгает лишние элементы. И то, и другое – объективные закономерности. «Если звёзды зажигаются – значит, это кому-нибудь нужно» (с) Если КОМКОН-2 существует, значит, он зачем-то нужен обществу. Так что тут вопросы не к нам, а к авторам. Мы просто делаем выводы, опираясь на информацию из оригинальных текстов и основываясь на объективных законах развития общества.

Кстати, о первоисточниках и оригинальных текстах… Разумеется, в комментариях отметились последователи «Факапа» М. Харитонова. Огромная просьба: в дискуссии не ссылаться на эту вещь. «Факап» – фанфик, а не первоисточник. Там слишком много ничем не обоснованных додумываний, дополнений и допущений. Так что давайте договоримся: или не ссылаться на идеи Харитонова, или ссылаться – но с указанием на те цитаты из книг АБС, которые позволяют сделать такое допущение. Иначе, простите, обсуждения не получится.

Итак, на чём мы там остановились?..

* * *

«…Шифрограмма СЛОН «НА ВАШ ЗАПРОС О ТРИСТАНЕ ОТ 01.06. — 07.11 СООБЩАЮ: 31.05. — 19.34. ЗДЕСЬ ПОЛУЧЕНА ИНФОРМАЦИЯ КОМАНДИРА БАЗЫ САРАКШ–2. ЦИТИРУЮ: ПРОВАЛ ГУРОНА (АБАЛКИН, ШИФРОВАЛЬЩИК ШТАБА ГРУППЫ ФЛОТОВ «Ц» ОСТРОВНОЙ ИМПЕРИИ). 28.05. ТРИСТАН (ЛОФФЕНФЕЛЬД, ВЫЕЗДНОЙ ВРАЧ БАЗЫ) ВЫЛЕТЕЛ ДЛЯ РЕГУЛЯРНОГО МЕДОСМОТРА ГУРОНА. СЕГОДНЯ 29.05. — 17.13. НА ЕГО БОТЕ ПРИБЫЛ НА БАЗУ ГУРОН. ПО ЕГО СЛОВАМ, ТРИСТАН ПРИ НЕИЗВЕСТНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ БЫЛ СХВАЧЕН И УБИТ КОНТРРАЗВЕДКОЙ ШТАБА «Ц». ПЫТАЯСЬ СПАСТИ ТЕЛО ТРИСТАНА И ДОСТАВИТЬ ЕГО НА БАЗУ, ГУРОН РАСКРЫЛ СЕБЯ. СПАСТИ ТЕЛО ЕМУ НЕ УДАЛОСЬ. ПРИ ПРОРЫВЕ ГУРОН ФИЗИЧЕСКИ НЕ ПОСТРАДАЛ, НО НАХОДИТСЯ НА ГРАНИ ПСИХИЧЕСКОГО СПАЗМА. ПО ЕГО НАСТОЯТЕЛЬНОЙ ПРОСЬБЕ НАПРАВЛЯЕТСЯ НА ЗЕМЛЮ РЕЙСОВЫМ 611. ЦИТАТА ОКОНЧЕНА. СПРАВКА: 611 ПРИБЫЛ НА ЗЕМЛЮ»

Что у нас получается? На Саракше, в Островной империи раскрывается агент. Причём раскрывается очень, очень странным образом. Настолько, что так и хочется спросить: «А был ли мальчик?»

Давайте посмотрим на действия Абалкина – вернее, на его рассказ о том, что случилось. Он должен встретиться с врачом. Не забываем, Тристан – врач, а не шпион-нелегал. То есть он прилетел, осмотрел Абалкина – и улетел. Какие у контрразведки могут быть основания для его задержания? За этими прилётами-отлётами давно наблюдают? Не удивимся, если так, судя по всему, в Островной Империи ребятки серьёзные работают, но! Но именно из-за этой серьёзности вряд ли они будут захватывать «связника». Они будут следить, выявлять связи и контакты, чтобы потом одномоментно «сдёрнуть» всю сеть. Какие могли быть причины для захвата Тристана, мы даже придумать не можем. Если у вас есть идеи – поделитесь.

Но дальше ещё интереснее. Если Тристан был схвачен и убит «при неизвестных обстоятельствах», то откуда об этом вообще узнал Абалкин? Он шифровальщик штаба, а не службы контрразведки. Для него это должно было выглядеть так: Тристан на место встречи не прибыл, всё, что сумел обнаружить Абалкин – это пустой бот врача. Что должен был сделать профессионал-прогрессор? Мы не знаем, что предписывают на этот случай типовые инструкции прогрессоров. Зато мы точно знаем, чего он не должен был делать: пытаться спасти тело Тристана. Зачем? Зачем агент, на внедрение которого потрачена ума сил, стал пытаться эвакуировать ТЕЛО? Ладно бы он живого коллегу пытался спасти. Он разведчик нелегал – сантименты в сторону. Ладно бы могла возникнуть угроза того, что при осмотре тела вылезут какие-то несоответствия генотипу Сарак… Простите, чему? На этой несчастной планете столько мутантов, что ещё один никого не удивит. Ну, положительные мутации, ну, бывает. Вспомним, как на того же Максима среагировали...

Для интереса: сели и написали рапорт Абалкина. По нашим прикидкам, это должно было бы выглядеть примерно так: «У нас была назначена встреча на ХХ часов. Мы встретились и провели все необходимые процедуры. Далее Тристан отбыл в неизвестном мне направлении и вскоре я узнал, что он был задержан. Я предпринял меры для его поиска и освобождения, однако был раскрыт службой контрразведки и узнал, что Тристан убит. Я принял решение уходить. Для эвакуации воспользовался ботом Тристана, так как знал место посадки». Всё. И вопросов бы не было.

Так что ничего удивительного в том, что Сикорски не поверил в информацию, переданную Слоном. Удивительно другое: почему рассказу Абалкина поверили на базе Саракш-2?

Повторим вопрос: а была ли эта шифрограмма на самом деле – или это специально подготовленная для Максима «липа»?

Плюс ещё пара (на самом деле больше) моментов.

Никакого задержания Абалкина для проверки. Никакого медицинского освидетельствования и помощи Абалкину, который «находится на грани психического спазма». НИ-ЧЕ-ГО. Вместо этого Абалкина отправляют прямым рейсом на Землю, где ему вроде как быть запрещено. Всё шито не то что белыми нитками – люминесцентными канатами.

Всё это имеет смысл только в одном случае: если Абалкина специально загоняют на Землю, обставляя всё так, как будто он виновен в смерти Тристана. Вернее, не виновен, а возможно виновен.

Пошли дальше. «…Ещё одна странность: можно подумать, что он заранее знал, какой будет ответ. Ему понадобилось всего четверть часа, чтобы принять решение о розыске Абалкина и приготовить для меня папку с его бумагами. Можно подумать, что эта папка была у него уже под рукой…» А мы со свойственной нам наглостью добавим: судя по всему, Сикорски не послал ни одного запроса. У него уже всё было готово для того, чтобы начать розыск поехавшего крышей прогрессора. Странно, не так ли?

И следом второй вопрос, или скорее замечание. Будь на месте Сикорски один из нас, всё выглядело бы так:

«Сегодня в ХХ часов ХХ минут на Землю прибыл Абалкин Л.В. – прогрессор. Товарищ Абалкин находится в состоянии психического спазма, на Земле не зарегистрировался, в связи с чем может представлять угрозу для населения. Для проведения экстренной медико-психологической помощи, прошу/приказываю: Провести оперативные мероприятия по скорейшему розыску объекта. По обнаружению объекта – сообщить мне лично, в контакт не вступать, задержание не проводить, обеспечить безопасность окружающих. Данные требования продиктованы тем, что объект находится в психически нестабильном состоянии и имеет профессиональную подготовку прогрессора экстра-класса. Состояние Абалкина попадает под закон о Тайне Личности, в связи с чем:

До исполнителей довести следующую информацию: Абалкин Л.В. находится в состоянии психического спазма и срочно нуждается в медицинской помощи. Любой не санкционированный контакт может привести к тяжелым последствиям для психического состояния Абалкина Л.В.

Р. Сикорски. Дата. Подпись»

Всё. Никаких «подкидышей», никаких Странников. Есть человек, землянин, который попал в беду и может быть опасен для себя и окружающих. Его надо не задерживать-арестовывать, а спасать. И Абалкин будет найден за считанные часы, а если убрать фразу о том, что задерживать его опасно, то его ещё и доставят в смирительной рубашке психологам КОМКОНа. Но вероятно, столь быстрое разрешение ситуации не входило в планы того/тех, кто её инициировал...

Но продолжим мысли Максима «И самое странное: конечно, Абалкин — последний человек, который видел хотя бы труп Тристана»… Что? Труп Тристана? В донесении же говорится: «ПЫТАЯСЬ СПАСТИ ТЕЛО ТРИСТАНА И ДОСТАВИТЬ ЕГО НА БАЗУ, ГУРОН РАСКРЫЛ СЕБЯ. СПАСТИ ТЕЛО ЕМУ НЕ УДАЛОСЬ». В донесении не сказано, что он нашёл тело! Там сказано, что он пытался его спасти. Если бы он его нашёл, то почему не смог вывезти? Был раскрыт, но добрался до бота? Прорывался? Был огневой контакт, попытка задержания самого Абалкина? Какие-то "Неуловимые мстители" получаются... И никакой проверки….

Максим попадается на удочку, он уже уверен, что Тристан мёртв и Абалкин – последний, кто видел его труп. Мало того, и текст сообщения, и вся мизансцена построены так, чтобы не говоря открыто: «Абалкин убил Тристана», сказать – «вполне возможно, Абалкин причастен к смерти Тристана».

Правы, ох, правы те, кто предполагает, что Максима здесь вслепую используют! А вот с какой целью? Дальше видно будет…

Ну что, продолжение следует? Там ещё оч-чень много странного и интересного...

Глава 3 Несколько слов о психологии или "кто вы, товарищ Лева?"

Вообще, кажется, впору думать, как остановить полёт фантазии, тем более когда в обсуждениях идеи подкидывают – одна другой краше!

Чего стоит одна мысль о том, что Майя Глумова на самом деле – этакая Мата Хари и чей-то агент. Мысль настолько интересная, что мы с трудом избежали соблазна переписать эту часть – в свете, так сказать, открывшихся перспектив. Но нет, подумали и оставили в первозданном виде. Хотя, повторим: мысль о неожиданной роли М. Глумовой во всей это истории – мысль очень перспективная и мы, скорее всего, к ней вернёмся.

* * *

Итак, идём дальше. Нам рассказывают о биографии Льва, приоткрывая некоторое завесы над миром Полудня, и дальше мы читаем следующее:

«"Руди! Чтобы ты не беспокоился. Божьим попущением на Гиганде встретились двое наших близнецов. Уверяю тебя – совершенная случайность и без последствий. Если не веришь, загляни в 07 и 11. Меры уже приняты". Неразборчивая вычурная подпись. Слово "совершенная" подчёркнуто трижды».

Поясним. Речь о встрече Абалкина и Корнея Яшмаа, тоже подкидыша и тоже прогрессора. А теперь минутку внимания:

Эти двое – фигуранты секретного дела, и они ни при каких обстоятельствах не должны встречаться. Если бы они жили на разных планетах и один был бы ассенизатором, а второй прогрессором, даже тогда их встреча выглядела бы странно. Но они земляне, они работают в одной (квази)силовой структуре, как говорит Максим. Дисциплина у них военная. Тогда как произошла эта «совершенная случайность»? У нас есть только два объяснения. Первое – она не случайна, это часть какой-то операции, нам пока неведомой. Второе – один из них на тот момент был «простым» прогрессором и не был никаким «подкидышем».

А вот дальше Максим приходит к учителю Льва Абалкина, и мы узнаём о детстве Лёвушки. Перед нами – наконец-то! – рисуется портрет нашего главного «фигуранта». Необщительный и замкнутый человек, общающийся в основном с животными, любящий природу. При этом Лёва очень талантлив. Он декламирует стихи, делает театральные постановки. Но всегда один. Кстати, люди отвечают ему тем же, одноклассники подшучивают, иногда жестоко, а учитель, человек который в Мире Полдня стоит на том же уровне, что и родители, если не на более высоком, его… Он его не любит, если не сказать больше.

Уже в этом моменте становится понятно: у Льва Абалкина проблемы с психикой.

«Лев Абалкин был мальчик замкнутый. С самого раннего детства. Это была первая его черта, которая бросалась в глаза. Впрочем, замкнутость эта не была следствием чувства неполноценности, ощущения собственной ущербности или неуверенности в себе. Это была скорее замкнутость всегда занятого человека. Как будто он не хотел тратить время на окружающих, как будто он был постоянно и глубоко занят своим собственным миром. Грубо говоря, этот мир, казалось, состоял из него самого и всего живого вокруг – за исключением людей. Это не такое уж редкое явление среди ребятишек, просто он был ТАЛАНТЛИВ в этом, а удивляло в нём как раз другое: при всей своей явной замкнутости он охотно и прямо-таки с наслаждением выступал на всякого рода соревнованиях и в школьном театре, особенно в театре. Но, правда, всегда соло».

Это говорит учитель Абалкина, а далее следует замечания Максима:

«На самом деле, конечно, всё это было гораздо сложнее – эта его замкнутость, эта погружённость в собственный мир явились результатом тысячи микрособытий, которые остались вне поля зрения Учителя. Учитель вспомнил такую сценку: после проливного дождя Лев ходил по дорожкам парка, собирал червяков–выползков и бросал обратно в траву. Ребятам это показалось смешным, и были среди них такие, кто умел не только смеяться, но и жестоко высмеивать…»

А вот что говорится на некоем специализированном сайте:

«Симптомы шизоидного расстройства начинают проявляться ещё в детстве. Привлекает внимание ребёнок, предпочитающий одиночество компании балагурных сверстников. Он отстраняется от детей. Тянется к взрослым, сидит молча в их обществе. Лишён детской непосредственности, проявляет скромность в эмоциях.

В подростковом периоде шизоидные черты обостряются. Дети замыкаются, не могут найти общего языка со сверстниками. В школе подвергаются гонениям и насмешкам.

Некоторых шизоидов одиночество вовсе не смущает. Они поглощены своими интересами, а к увлечениям других подростков относятся с некоторым пренебрежением»…

Не напоминает ли это описания Лёвушки Абалкина?

К психическому расстройству можно отнести и патологическую честность Абалкина, как минимум в детстве:

«А у него было ещё одно заметное качество: абсолютная честность. Я не помню ни одного случая, чтобы он соврал. Даже в том возрасте, когда дети врут охотно и бессмысленно, получая от вранья чистое, бескорыстное удовольствие. А он не врал. И, более того, он презирал тех, кто врёт. Даже если врали бескорыстно, для интереса. Я подозреваю, что в его жизни был какой–то случай, когда он впервые с ужасом и отвращением понял, что люди способны говорить неправду. Этот момент я тоже пропустил…»

Иными словами – у Лёвы Абалкина были проблемы с психикой, по крайней мере – в детстве. Это совершенно не значит, что его надо было изолировать от общества или лечить принудительно. Подобные люди при получении должной помощи прекрасно живут в обществе, из них могут вырасти гениальные учёные, музыканты и так далее, но ни один психиатр не даст такому человеку разрешение на ношение оружия, и уж конечно, любая медкомиссия завернёт такого персонажа во время обследования в военкомате.

Почему мы так подробно остановились на этом моменте? Да потому, что этот человек не мог быть отобран на службу в КОМКОН прогрессором, и тем более не мог вести работу в роли агента-нелегала.

Кстати, к такому же выводу приходит и Максим, правда, на других основаниях, но об этом – чуть позже. Пока для полноты картины нарушим хронологию, перескочим через несколько глав и узнаем о детстве Абалкина из другого источника. От Майи Глумовой. И узнаем такое, что пора за голову хвататься…

«Он лупил её – ого, ещё как! Стоило ей поднять хвост, как он выдавал ей по первое число. Ему было наплевать, что она девчонка и младше его на три года, – она принадлежала ему, и точка. Она была его вещью, его собственной вещью…

…Дура, дура! Сначала всё было так хорошо, а потом она подросла и вздумала освободиться. Она прямо объявила ему, что не желает больше быть его вещью. Он отлупил её, но она была упряма, она стояла на своём, проклятая дура. Тогда он снова отлупил её, жестоко и беспощадно, как лупил своих волков, пытавшихся вырваться у него из повиновения. Но она-то была не волк, она была упрямее всех его волков вместе взятых. И тогда он выхватил из-за пояса свой нож, который самолично выточил из кости, найденной в лесу, и с бешеной улыбкой медленно и страшно вспорол себе руку от кисти до локтя. Он стоял перед ней с бешеной улыбкой, кровь хлестала у него из руки, как вода из крана, и он спросил: «А теперь?» И он ещ не успел повалиться, как она поняла, что он был прав. Был прав всегда, с самого начала. Но она, дура, дура, дура, так и не захотела признать этого…»

Тут уже сомнений нет в том, что перед нами – больной ребёнок. Реально и тяжело. В наше, не самое гуманное время, таких людей помещают в лечебницу.

Итак, что нам стало известно о юном Абалкине:

1. Он собственник.

2. Он был садистом, жестоким тираном, подавлявшим волю подруги.

3. Он был вспыльчивый и не терпел насмешек: «Он бегал кругами и выкрикивал свою собственную считалку: «Стояли звери около двери, в них стреляли, они умирали!» Десять раз, двадцать раз подряд. Ей стало смешно, и вот тогда он выдал ей впервые…»

4. Он был трусом. Откуда такой вывод? Он избивал девочку, которую считал своей вещью, которая была младше: «ей было пять лет, а ему восемь», но он сносил приколы и насмешки пацанов. Помните эпизод с червями? «Учитель вспомнил такую сценку: после проливного дождя Лев ходил по дорожкам парка, собирал червяков–выползков и бросал обратно в траву. Ребятам это показалось смешным, и были среди них такие, кто умел не только смеяться, но и жестоко высмеивать. Учитель, не говоря ни слова, присоединился к Леве и стал собирать выползков вместе с ним…» – тут нет и намёка на драку.

5. Он был скрытным. Учитель понятия не имеет о его отношениях с Глумовой. То есть про дружбу то он знает, а вот про то, что тот её избивает…

Кстати, интересный вопрос: а что, никто не видел, что девочка ходит с синяками? Или видел, но считал это нормой?

Ну и финал откровений Глумовой. Очень интересный финал:

«…А в последний его год, когда она вернулась с каникул, ничего уже не было. Что-то случилось. Наверное, они уже взяли его в свои руки. Или узнали обо всём и, конечно же, ужаснулись, идиоты. Проклятые разумные кретины. Он посмотрел сквозь неё и отвернулся. И больше уже не смотрел на неё. Она перестала существовать для него, как и все остальные».

Иными словами – это был уже другой Абалкин. Очень похожий на прежнего, но другой. Может, его как раз в этот момент и начали лечить? Или это был уже иной, очень похожий, но совсем другой человек, неспособный ударить женщину или считать её своей вещью?

Мы всё-таки сделаем лирическое отступление, хотя вроде решили обходить такие вопросы стороной, но это необходимо. Утопический мир Полдня – это мир, где на ребёнка с психическим расстройством учитель не обращает внимания. Ни один современный Преподаватель (нормальный преподаватель) не оставит незамеченным такое состояние ребёнка. Ни один нормальный Преподаватель, а тем более детский психолог, не пропустит подобного отношения в группе. Ведь у той же Майи типичный стокгольмский синдром, и всем плевать на это. Плевать на то, что восьмилетний пацан избивает пятилетнюю девочку, и ведь это не раз и не два, а на протяжении всего обучения!

Ладно. Оставим эмоции. И этого человека берут в спецслужбу?! Даже в бандитские девяностые для того, чтобы попасть на службу в милицию, надо было пройти психолога, надо было пройти специальное тестирование, которое весьма точно характеризовало человека. Повторим мысль, которая посетила нас в самом начале, и к которой по ходу повествования приходит Максим: этот Лев Абалкин не мог стать прогрессором! Никогда, ни при каких обстоятельствах. Его нельзя на пушечный выстрел подпускать к такой работе! Никак, никогда, ни при каких обстоятельствах! И тем не менее он оказывается в прогрессорах.

Нет, мы можем предположить, почему его не лечили. Можем. Это жестоко. Это ужасно. Но, тем не менее. Юный Абалкин – это эксперимент, он «подкидыш», которого изучают. Но тогда Учитель – или сотрудник КОМКОНа-2, или под подпиской, а если нет, то он бездарь. Потому что или люди мира Полудня принесли в жертву науке двоих детей (Льва и Майю), или учитель не видел вопиющих фактов, которые не увидел бы только слепой. А еще знаете, в нашем, советском. детстве, если мальчик лупил девочку, а тем более ту, которая младше его – ему были в морду свои же ровесники.

А ведь был ещё очень интересный эпизод с лечащим врачом Лёвы. Подробнее о нём дальше, а пока зададим такой вопрос: почему Сикорски запрещает (будем называть вещи своими именами) Максиму допрашивать Ядвигу, но при этом направляет к Майе? Не для того ли, что бы Максим услышал этот ужас? Ведь кто-кто, а Экселенц всю подноготную знает, он следил за каждым шагом Абалкина. Тогда выходит, что цель манипуляции Сикорски – создать чёткое негативное восприятие Абалкина у Максима. Так? Выходит так.

Тут, правда, промашечка вышла, на выходе получили не негатив, а сочувствие и возмущение тем, что человеку поломали судьбу, но… Но об этом – в следующей главе. А пока давайте ещё раз подчеркнём: тот Лев Абалкин, который учился в школе-интернате, не мог стать прогрессором.

* * *

Ну и немного совсем уж конспирологических мыслей.

Если мы всё-таки вернёмся к мысли о том, что главный (главный ли?) злодей здесь – Глумова, то тогда интересная вещь получается: учитель не прохлопал ушами болезненные – чтобы не сказать патологические – отношения Лёвушки и Майи. Просто ничего подобного там и в помине не было, а весь этот ужас был изложен Максиму с целью… С какой целью? Интересный вопрос. Цель-то тут только одна может быть – вызвать всё тот же негатив у Максима. А чего ещё может добиться женщина, со слезами рассказывающая такие истории мужчине? И ещё давайте вспомним, кому она рассказывает – журналисту! То есть выходит, что она или сознательно вызывала негатив к Абалкину у оперативника, который его разыскивает, или… хотела то же самое сделать достоянием общественности. Иначе зачем рассказывать такие жуткие подробности журналисту?

И вот интересный и сакраментальный шпионско-детективный вопрос:

А если всё так и есть, то… Кто использовал Глумову в детстве, и на кого работала Майя Тойвовна Глумова в зрелом возрасте?..

Глава 4. Альтернативная одаренность

Думаем, пока все более-менее согласны в двух вещах. Во-первых, во многом идеалистически настроенному Максиму вешают на уши тонны высококачественной, специально для него приготовленной лапши. Во-вторых, Майя Глумова – персонаж весьма подозрительный. Настолько, что дело в отношении М.Т. Глумовой будет нами выделено в отдельное производство… Но не прямо сейчас. Позже.

Хочется оговорить один момент: почему мы не выдвигаем каких-то стройных версий. Здесь у нас тот нечастый случай, когда позиция авторов … ну, прямо противоположная, если так можно сказать. Один из нас очень не любит строить предположения при недостатке информации и не видит ничего зазорного в том, чтобы сказать: «Пока непонятно, надо копать и думать дальше». А другой уже настроил полтора десятка блистательных (и взаимоисключающих при этом) версий. Так что тут пока единства нет. Но тем интереснее.

Что же касается темы этой конкретной статьи, и мы попробуем рассмотреть два момента. И начнём мы…

… с Ядвиги Михайловны Лекановой, школьного врача Льва Абалкина. Помните этот прекрасный разговор, который, в частности, легко и непринуждённо подтверждает тот факт, что расколоть «легенду» М. Каммерера любой более-менее подготовленный человек может без труда?

– Простите, Максим, я не совсем поняла. Вы выступаете от себя лично или как представитель какой–то организации?

– Да как вам сказать… Я договорился с издательством, они заинтересовались…

– Но вы сами – просто журналист или все–таки работаете где-нибудь? Не бывает же такой профессии – журналист…

Я почтительно хихикнул, лихорадочно соображая, как быть.

– Видите ли, Ядвига Михайловна, это довольно трудно сформулировать… Основная профессия у меня… н–ну, пожалуй, Прогрессор… хотя, когда я начинал работать, такой профессии ещё не существовало. В недалёком прошлом я – сотрудник КОМКОНа… да и сейчас связан с ним в известном смысле…

– Ушли на вольные хлеба? – сказала Ядвига Михайловна.

Она по-прежнему улыбалась, но теперь в её улыбке не хватало чего-то очень важного. И в то же время – весьма и весьма обычного.

Всё, раскрыли товарища Каммерера, вся его легенда яйца выеденного не стоит. А если при этом, глядя на экран, рукой, которую не видно, набрать запрос в БВИ, ведь Максим представился, то…

Почему же Леканова вот так вот, влёт, заподозрила Максима? Как нам представляется, дело тут в психологии. Вернее – в психологической готовности подозревать. Ведь Леканова, если судить по её «послужному списку», как врач вела Льва Абалкина чуть ли не с рождения!

В тот самый день, когда его принесли в ясли, туда же поступила на работу простым наблюдающим врачом Ядвига Михайловна Леканова — один из крупнейших в мире специалистов по детской психологии. Почему-то захотелось ей спуститься с горных высот чистой науки и вернуться к тому, с чего она начинала несколько десятилетий назад. А когда шестилетний Лева Абалкин был переведён со всей своей группой в Сыктывкарскую школу-интернат № 241, та же Ядвига Михайловна сочла, что пора ей теперь поработать с детишками школьного возраста, и перевелась наблюдающим врачом в эту же школу…Разумеется, Леканова была в курсе истории с «подкидышами». Разумеется, Леканова сотрудничала с КОМКОНом-2, фактически была своего рода внештатным сотрудником. Скорее всего, сразу после звонка Максима она связалась с Экселенцем…

Леканова была психологически готова сталкиваться с обманом, дезинформацией, попытками получить доступ к закрытой информации. В отличие от того же учителя Лёвы. Как нам кажется, это отчасти подтверждает наше предположение о том, что есть в Мире Полдня такие специально подготовленные люди, которые этот самый светлый мир добрых и чистых людей защищают. В том числе методами, которые с точки зрения коммунаров являются этически недопустимыми.

И, кстати, интересный вопрос… Ладно, учитель проглядел болезненные отношения Абалкина и Глумовой. Но могла ли их не заметить «один из крупнейших в мире специалистов по детской психологии»? Однозначно нет. Вот и получается, что или все всё видели, но ничего не предпринимали, наблюдая и изучая Лёву Абалкина, либо Майя Глумова своим рассказом ещё и от себя лапши на уши Максима добавила...

Кстати, Сикорски реально манипулирует Каммерером, направляя его по определённому пути:

– Уволь меня от этих рассуждений. Проверь всё. И не отвлекайся. При чем здесь детский врач, например?

– Я стараюсь проверить всё, – сказал я, начиная злиться.

– У тебя нет времени мотаться на стратолётах. Занимайся архивами, а не полётами.

– Архивами я тоже займусь. Я собираюсь заняться даже этим голованом. Щекном. Но у меня намечен определённый порядок… Я вовсе не считаю, что детский врач – это совсем уж пустая трата времени…

– Помолчи–ка, – сказал он. – Дай мне твой список.

Он взял список и долго изучал его, время от времени пошевеливая костлявым носом. Я голову готов был дать на отсечение, что он уставился на какую-то одну строчку и смотрит на неё, не отрывая глаз. Потом он вернул мне листок и сказал:

– Щекн – это неплохо. И легенда твоя мне нравится. А всё остальное – плохо. Ты поверил, что у него не было друзей. Это неверно. Тристан был его другом, хотя в папке ты не найдёшь об этом ничего. Ищи. И эту… Глумову… Это тоже хорошо. Если у них там была любовь, то это шанс. А Леканову оставь. Это тебе не нужно…

Судя по всему, Сикорски не изучает список - "смотрит на одну строчку". Ему это не надо, он уже знает, куда поведёт разговор. Фактически, Сикорски указывает Максиму, что и как ему делать. Но есть ещё один момент, момент отличной психологической обработки. Хотя хронологически до этого события ещё далеко.

– Зачем тебе понадобилось утром заходить в музей?

Я удивился:

– То есть как – зачем? Чтобы поговорить с Глумовой…

Он медленно поднял голову, и я увидел его глаза. Зрачки у него были во всю радужку. Я даже отпрянул. Было несомненно, что я сказал нечто ужасное. Я залепетал как школьник:

– Но ведь она же там работает… Где же мне было с ней разговаривать? Дома я её не застал…

– Глумова работает в Музее внеземных культур? – отчётливо выговаривая слова, спросил он.

– Ну да, а что случилось?

– В Спецсекторе объектов невыясненного назначения… – тихо проговорил он. То ли спросил, то ли сообщил. У меня холод продрал по хребту, когда я увидел, как левый угол его тонкогубого рта пополз влево и вниз.

Да, – сказал я шёпотом.Я уже снова не видел его глаз. Снова весь экран заслонила блестящая лысина.

– Экселенц…

– Помолчи! – гаркнул он. И мы оба надолго замолчали…

Ах, какая красивая, драматичная сцена! Как тут всё выверено и направлено на то, чтобы показать, насколько серьёзную и страшную информацию принёс Максим своему начальнику! Но нам сразу вспомнился один эпизод из другого романа АБС. Да. мы договорились опираться только на «данные М. Каммарера», но тут очень сложно удержаться:

Папа хихикнул.

– Дети… – сказал он. – А где это сказано: «Если чадо твоё ослушается тебя…» Как там дальше, Умник?

Боже мой, боже мой. «…сотри его с лица земли». Он так и сказал тогда: «Сотри его с лица земли», и Странник взял со стола тяжёлый чёрный пистолет, неторопливо поднял и два раза выстрелил, и чадо охватило руками пробитую лысину и повалилось на ковёр…

Хладнокровно пристрелил человека – и выдал такую эмоциональную реакцию на полученную информацию? Ладно, ладно. Это мы знаем про похождения Странника, Максиму это неизвестно. Но даже если забыть про деятельность Экселенца на Саракше, что мы имеем?

А имеем мы очередное психологическое манипулирование.

Смотрите сами: Сикорски педантично собирает в папку данные об Абалкине. Мог он не знать место работы его единственного любимого им человека? Нет, можно сказать: Абалкин Глумову не любил. Не будем спорить, но он считал её своей, и то, что в детстве между ними была тесная эмоциональная связь – факт. Мог Сикорски пропустить этот момент? Ну, с очень, ну очень большой натяжкой – да. Мог.

Вернее, мог бы, если бы не детонатор в музее. Со своей паранойей Сикорски, скорее всего, знал даже номера роботов-уборщиков в музее. Не мог он не знать про Глумову, не идиот же он, в конце то концов. А раз так…

Давайте нарисуем небольшую картинку:

Дано: В город приезжает известный вор (Абалкин), связанный с некой богатой и древней фамилией (Странники). Приезжает под чужим именем (в нашем случае не регистрируется).

Также известно, что в городе находится древняя реликвия, принадлежавшая данному роду (детонатор). Находится она в музее и принадлежит государству. Скорее всего, её будут пытаться похитить.

Что вы сделаете? Не знаем, но зато знаем, что сделали бы мы: выяснили бы, кто работает в музее, кто может быть связан с похитителями, взяли бы под круглосуточное наблюдение как сам музей, так и предполагаемых наводчиков. Отслеживали бы все перемещения и все контакты предполагаемых наводчиков, а если персонала немного, то всего персонала. Отследили бы встречу, записали бы её, после чего дождались бы момента, когда гость города совершит проникновение в музей, и взяли его в момент совершения преступления. Это логично.

Так как оказалось, что Сикорски не знает, где работает М. Глумова?!

Ещё раз повторим – как нам кажется, вся эта мизансцена выстроена с одной-единственной целью: показать Максиму всю значимость, важность и опасность ситуации. Иначе придётся допустить, что в КОМКОНе-2 работают… люди, альтернативно одарённые.

И ещё один интересный момент... Есть такое неписаное правило: при построении сюжета от случайных совпадений надо бежать, как от огня. Если это не примитивненькая комедия положений. А тут у нас такое шика-арное совпадение наблюдается: Глумова, с детства знакомая с Абалкиным, работает в Музее, где хранится детонатор... И, кстати, почему в Музее, а не в спецхране каком-нибудь? Непонятно...

Глава 5 Если информацию дают, значит кому то это надо

Ну что, вроде перевалили за половину. Идем к части, трактовки которой вызвали у нас наибольшие затруднения.

Речь идёт об отчётах Л. Абалкина об операции "Мёртвый мир".

Зачем они вообще нужны?

Собственно, на стриме 18-го ноября именно с этого вопроса мы и начали. И если отключить конспирологию и включить обычный здравый смысл, ответ на него не вызовет никаких проблем. Особенно для тех, кто издаёт свои книги, причём не в самиздате. Речь идёт о словах редактора: «Увеличьте/сократите текст до N авторских листов, потому что этого требует ГОСТ / типография / Союз писателей / пришельцы с Нибиру…» Нам, собственно, из-за этого в первую книгу одновременно резать на две части и во вторую часть, пришлось, «Путеводитель по Вселенной для начинающих путешественников» добавлять, а один из авторов уже неделю пытается дописать пятнадцать страниц в монографию, чтобы ведомственным требованиям текст соответствовал…

Так что авторы просто «добили» объёма, заодно дав читателю ещё порцию информации о мире и о героях произведения.

Но мы же договорились, что простые и прямолинейные объяснения не для нас.

Поэтому – внимание, вопрос! Зачем Максиму подсунули отчёты об операции «Мёртвый мир»?..

* * *

Для начала напомним: судя по полученной Максимом информации, Абалкин не мог стать прогрессором и агентом-нелегалом. И, держа эту информацию в голове, начинаем читать отчёты Льва Абалкина.

Первое что настораживает – описание флоры и фауны Надежды: полчища комаров, непонятно, чем питающиеся крысы, разве что змеями, и змеи, непонятно чем питающиеся, разве что крысами. Так написано. Какое-то странное рассуждение от человека, который в детстве спасал червяков, чтобы их не затоптали. Абалкина больше интересует то, что не работает маскировка на комбинезоне, чем этот страшный, но странный мир. И дальше, когда они видят кабину «Нуль-Т»…

– Стакан, – говорит Вандерхузе. – Но с дверцей.

– Ионный душ, – говорю я. – Но без оборудования. Или, например, кабина регулировщика. Я видел очень похожие на Саракше, только там они из жести и стекла. Кстати, на тамошнем сленге они так и называются: «стакан».

– А что он регулирует? – с любопытством осведомляется Вандерхузе.

– Уличное движение на перекрёстках, – говорю я.

– До перекрёстка далековато, как ты полагаешь? – говорит Вандерхузе.

– Ну, значит, это ионный душ, – говорю я.

Диктую ему донесение. Приняв донесение, он осведомляется:

– А вопросы?

– Два естественных вопроса: зачем эту штуку здесь поставили и кому она помешала? Обращаю внимание: никаких проводов и кабелей нет. Щекн, у тебя есть вопросы?..

Стоп-стоп-стоп… А это точно Лев Абалкин пишет? Лёгкий трёп, нормальное общение, шуточки-приколы… Это тот самый Лев Абалкин, о котором говорил Учитель? Точно? Конечно, он вырос. Он изменился, но… Но когда мы перечитывали эту главу, у нас совсем не создавалось впечатление, что это – «Лев-Абалкин-по-версии-Учителя».

Если придётся, я буду драться за Щекна как за землянина, как за самого себя. А Щекн? Не знаю. … Я дружу со Щекном уже пять лет, у него ещё перепонки между пальцами не отпали, когда мы с ним познакомились, я учил его языку и как пользоваться Линией Доставки. Я не отходил от него, когда он болел своими странными болезнями, в которых наши врачи так и не сумели ничего понять. Я терпел его дурные манеры, мирился с его бесцеремонными высказываниями, прощал ему то, что не прощаю никому в мире. И до сих пор я не знаю, кто я для него…

Кстати, интересный вопрос. У нас Абалкину нельзя работать на Земле, он не работал на Земле… Так где же он учил Щекна пользоваться Линией доставки? Откуда он знает, что Щекн равнодушен к земной Луне – в смысле, что ему не хочется на неё выть? Странно, вам не кажется?

И ещё более интересный вопрос: а что это за операция «Голован в космосе» и с чего вдруг её свернули? Она вроде бы хорошо развивалась – и нате вам! К сожалению, подробной информации о ней нет. Но галочку поставим – чтобы вернуться к этому вопросу позже.

А пока снова вернёмся – к отчёту. Простите, его точно писал человек, которого прочили в зоопсихологи? Да-да, писался он в соответствии с требованиями, но всё равно, тут очень много вопросов.

Понимает… Если вы посмотрите на себя со стороны (да, это сложно, но можно при желании), то заметите, что вы постоянно апеллируете к своим увлечениям, хобби, детским и подростковым увлечениям. Если вы напишите достаточно крупный текст, то по нему можно будет добавить некоторые штрихи к вашему психологическому портрету. В отчёте Абалкина нет и намёка на его школьные увлечения, нет и намёка на его нелюдимость. Ничего такого там нет.

Но там и ещё кое-чего нет. За всю главу Абалкин ни разу не проявляет интереса к живой природе Надежды. А о Щекне Итрче говорит так, как говорил бы о простом коллеге, пусть и с некоторой придурью, типа пожирания крыс или чесания за ухом…

А если обратить внимание на рассказ о пребывании на Саракше, то картинка станет ещё более явной:

Когда мы жили у них в Крепости, когда они укрывали нас, кормили, поили, оберегали, сколько раз я вдруг обнаруживал, что надо мной произвели очередной эксперимент!

Заметьте – «мы», «нас». Это говорит человек, который работает в команде, который воспринимает себя частью команды.

Так что первый блок информации, который Максим получает из отчёта Абалкина, можно сформулировать так: «Лев Абалкин – совершенно нормальный и адекватный член человеческого общества».

Кстати, есть в отчётах о Надежде один момент, который нас здорово… нет, не напугал, но насторожил. Странный он. Очень.

Старик мёртв, он не дышит, и пульс не прощупывается. Судя по всему, у него обширный инфаркт и полное истощение организма. Но не от голода. Просто он очень, невообразимо дряхл. Я стою на коленях и смотрю в его зеленовато-белое костистое лицо со щетинистыми серыми бровями, с приоткрытым беззубым ртом и провалившимися щеками. Очень человеческое, совсем земное лицо. Первый нормальный человек в этом городе. И мёртвый. И я ничего не могу сделать, потому что у меня с собой только полевая аппаратура.

Я вкалываю ему две ампулы некрофага и говорю Вандерхузе, чтобы сюда прислали медиков. Я не собираюсь здесь задерживаться. Это бессмысленно. Он не заговорит. А если и заговорит, то не скоро. Перед тем как уйти, я ещё с минуту стою над ним, смотрю на коляску, наполовину загруженную консервными банками, на опрокинутый стульчик и думаю, что старик, наверное, всюду таскал за собой этот стульчик и поминутно присаживался отдохнуть…

Это что, сеанс полевой некромантии? «Если заговорит, то нескоро». Труп. Заговорит. Ладно… Но это надо запомнить. На будущее.

Идём дальше. Что там у нас ещё интересного и полезного было в этих отчётах?

Интересного – много. Полезного для расследования? Ни-че-го.

Так зачем Максиму подсунули – другого слова не подобрать! – эти отчёты?

Как нам кажется, вся информация, которую получает Максим – и из этих отчётов, и из бесед со «свидетелями» – направлена на одно: слепить из Абалкина образ невин… ладно, не невинной, но жертвы? Но зачем?

В общем эта переписка оставила у меня какое-то тягостное впечатление… Парень, видимо, прирождённый зоопсихолог. "Профессиональные склонности: зоопсихология, театр, этнолингвистика… Профессиональные показания: зоопсихология, теоретическая ксенология…" И тем не менее из парня делают Прогрессора. Не спорю, существует целый класс Прогрессоров, для которых зоопсихология — хлеб насущный. Например, те, кто работает с леонидянами или с теми же Голованами. Так нет же, парню приходится работать с гуманоидами, работать резидентом, боевиком, хотя он пять лет кричит на весь КОМКОН: "Что вы со мной делаете?" А потом они удивляются, что у него психический спазм!

А уж как «красиво» звучит но фоне слов об отношении Абалкина к Щекну слова голована о том, что народ голованов не даст ему убежища, и вообще, земляне, сами со своим Абалкиным разбирайтесь! Это уже не драма. Это трагедия.

Кстати, вот в трактовке событий в посольстве голованов мы реально оказались в ситуации, когда никаких объяснений действия Щекна подобрать не смогли – кроме одного. Как ни крутили, получается одно: голован знал, что с ним говорил не тот Абалкин, с которым они работали на Надежде. А вот кто это был? «Автомат Странников»? Андроид-подменыш? Ещё кто-то?.. Тут можно только гадать.

Но у Максима окончательно складывается образ Льва Абалкина: преданного и обманутого.

Одно дело направить в Прогрессоры человека вопреки его профессиональным склонностям, и совсем другое дело – определить Прогрессором человека с противопоказанной нервной организацией. За такие штучки надо снимать с работы – и не временно, а навсегда, потому что пахнет это уже не напрасной растратой человеческой энергии, а человеческими смертями… Кстати, Тристан уже умер… И я подумал, что потом, когда я найду Льва Абалкина, мне непременно надо будет найти тех людей, по вине которых заварилась вся эта каша...

Так зачем, зачем Сикорски вложил в папку эти дневники, совершенно ненужные для розыска? Ради Щекна? Да нет, тут хватило бы одной строчки. А может, может всё это нужно для контраста? Чтобы Максим принял образ «исправленного» Абалкина? Так и кажется, что за спиной Максима стоит Экселенц и говорит: «Вот смотри: вот парень, которого мы вырастили, вылечили его психические отклонения, воспитали и обучили, он совершенно нормален. А вот это уже – робот Странников, нелегально прилетевший на Землю. Неужели ты не видишь разницу?»

Впереди финальная часть, о Бромберге и о самом убийстве Абалкина, после чего будут версии. Наши версии, скорее всего, не одна и, возможно противоречивые. Нас же двое...

Глава 6/ Об Айзеке Бромберге и управлении вероятностями.

Чем дальше мы идем в своем расследовании, тем сложнее получается сформулировать непротиворечивую версию событий. Одно описание комнаты на курорте «Осинушки» даёт столько, что можно за голову хвататься. Но давайте всё-таки по порядку:

Внимание, на сцене – Айзек Бромбрег!

Мы подходим к самым увлекательным частям книги. К разговору Сикорски и Бромберга и к информации по делу «подкидышей». Тут нельзя удержаться от маленькой ремарки: мы рождены в СССР, в нём и учились, 90-е встретили взрослыми людьми и прекрасно помним, какая вакханалия творилась в стране. Сейчас все смеются над парламентом одного соседнего государства*, а ведь у нас тоже были и таскания за волосы, и мордобой, и обливание водой... Как братья Стругацкие это узнали? Откуда срисовали? Ведь встреча Бромберга и Сикорски здорово напоминает любое политическое ток-шоу того времени!..

Но это лирика. Главное же, что из разговора Сикорски и Бромберга Максим узнаёт историю «подкидышей»… А заодно операции «Зеркало», для которой – внимание! – «допуска КОМКОНа-2 недостаточно»! Откуда же товарищ А. Бромберг эту информацию получил? У него были свои каналы для получения информации? Наверняка. Что же получается, вся работа КОМКОНа-2 – фикция? Ведь одна из главных задач этой организации – контроль распространения информации. Маловероятно, если честно, но раз так, то… то Бромбергу кто-то целенаправленно сливал информацию. Но это так, к слову.

Важно, что здесь мы узнаём, наконец, мотив странных действий Абалкина: раскрытие тайны своей личности. И это крайне важно, потому что это абсолютно нормальное желание, более того, оно абсолютно человеческое. В него вписываются все события, начиная с момента прибытия Абалкина на Землю.

Представьте себе, что вы узнаёте: вполне возможно, вся ваша жизнь – ложь. Вам нельзя жить на Земле, а этот запрет распространяется только на андроидов… Так, может быть, вы – андроид? Принцип «все лгут» забавен, когда это с умным видом произносит доктор Хаус… А если у вас появляются основания считать, что именно так и обстоят дела? И вы пытаетесь узнать правду, понимая при этом, что верить нельзя никому… Как-то совсем не смешно, и хочется процитировать Максима: «А потом они удивляются, что у него психический спазм!»

А вот ещё один интересный момент касательно доктора Бромберга...

"Брусок был тяжёлый и тёплый на ощупь. Я поставил его на стол перед Экселенцем. Экселенц подвинул его поближе к себе, и теперь я видел, что это действительно футляр из гладко отполированного материала ярко-янтарного цвета с едва заметной, идеально прямой линией, отделяющей слегка выпуклую крышку от массивного основания. Экселенц попытался приподнять крышку, но пальцы его скользили, и ничего у него не получалось. – Дайте-ка мне, – нетерпеливо сказал Бромберг. Он оттолкнул Экселенца, взялся за крышку обеими руками, поднял её и отложил в сторону…"

Интересненько… Нам одним кажется, что Бромберг эту коробочку уже в руках держал, раз знает, как её открывать? Добавим к этому, что Бромбергу кто-то целенаправленно сливал информацию о вещах, знать о которых даже Каммереру не положено. И что ещё важнее, из описания понятно, что пенал просто так не открыть. То есть разгадывать головоломки здесь не надо, но это процесс. Запомним это.

И запомним ещё одно – последние реплики Бромберга и Сикорски:

"– Всё понятно, – сказал Экселенц мрачно. – Спасибо вам, Айзек. Значит, теперь он знает о саркофаге…

– А почему бы ему об этом и не знать? – вскинулся Бромберг.

– Действительно, — медленно проговорил Экселенц. – Почему бы и нет?"

Иными словами, до разговора с Бромбергом Абалкин понятия не имел о саркофаге. Так, может, никакая программа его никуда не гнала? Абалкин действительно делал то, что делал – пытался узнать, кто он на самом деле? И не более того? Испытывал, как было сказано ранее, вполне нормальное, человеческое желание – выяснить «Кто я!?».

Так почему Сикорски убил человека, который всего лишь хотел получить информацию о себе? Наверное для этого придется окунуться в историю.

Итак, «подкидыши». Всего их тринадцать. Каждый отмечен своим иероглифом/знаком на сгибе локтя. Эти родимые пятна в точности совпадают со знаками на «детонаторах». Секретность по данному делу обеспечивал КОМКОН-2 и лично Сикорски.

Кстати, интересный факт. В «Обитаемом Острове» Сикорски говорит Максиму, что он – сотрудник КГБ – Комитета Галактической Безопасности. Однако мы точно знаем, свою деятельность на Саракше он осуществлял, уже будучи руководителем КОМКОН2, на то есть прямое указание в тексте «Жука...».

Иными словами, Сикорски или соврал Максиму при первой встрече, или… Или это был чёрный юмор. (Хм, кажется, после Майи Тойвовны у нас на очереди попытка разобраться с личностью товарища Р. Сикорски… Практически безнадёжная задача, но почему бы не попробовать?..)

Над тремя подкидышами были произведены эксперименты. Вернее, так: над двумя «подкидышами» и одним детонатором.

"С одним из детонаторов был проведён эксперимент на регенерацию. Эксперимент дал отрицательные результаты: в отличие от многих предметов материальной культуры Странников, детонатор номер 12 (значок «М готическое»), будучи разрушен, не восстановился. А спустя два дня в Северных Андах попала под горный обвал группа школьников из интерната «Темпладо» — двадцать семь девчонок и мальчишек во главе с Учителем. Многие получили ушибы и ранения, но все остались живы — кроме Эдны Ласко, личное дело № 12, значок «М готическое». Безусловно, это могло быть случайностью. Но исследования детонаторов были приостановлены, и через Всемирный совет удалось провести их как запрещённые."

Тут сразу два момента. Первый: нет никаких объективных данных за то, что Странники умеют управлять вероятностями. По уму, эксперимент стоило повторить, ведь на кону стояла судьба цивилизации. Заметим, что в это время Сикорски был на Земле. Можно, конечно, предположить, что много позже он сильно очерствел и убил человека только из подозрений, но что-то подсказывает, что и тогда Эксленц был весьма резким человеком. Почему он не настоял на повторном эксперименте?

Рискованно? Да. Из-за него может погибнуть человек? Да. Но на кону миллиарды людей. И к тому же… Если Странники ТАК умеют управлять вероятностями (двадцать восемь человек попало под обвал, погибла только она девочка), то тут осталось сложить лапки и признать своё поражение. Почему? Да всё просто – саркофаг заложен давным-давно, а значит мы имеем варианты:

1. Странники запрограммировали события и всё, что происходит на Земле и вообще во Вселенной – предрешено.

2. Странники создали автономную систему, управляющую вероятностями.

Оба варианта не сахар и ничего, кроме депрессии, вызвать не могут, ибо, что бы ни делали люди, всё будет так, как хотят эти неизвестные Странники. Но… ох уж это «но»!.. есть и третий вариант:

3. Гибель Энды Ласко (готическое М) – инсценировка. И вот тут возможны варианты:

3.1. Это сделали «Странники» или их агенты

3.2. Это сделали земляне.

И только в этом (3.2), втором варианте, повторный эксперимент не будет проведен. Потому что это первые два пункта нуждаются в подтверждении, то есть в повторном эксперименте. Частный случай пункта три – инсценировка случайной гибели Странниками или их агентами – также потребует повторного эксперимента, так как надо подтвердить или исключить умышленное убийство Энды. И только если ее случайная смерть инсценирована землянами, можно обойтись малой кровью, проще говоря – сделать вид, что испугались новой смерти. Этот момент важен, скорее, для анализа «Большого откровения», в нашем расследовании – это лишь очередной штрих к портрету земной цивилизации. Запомним и продолжим.

Два следующих эксперимента – с Корнеем Яшмаа и Томасом Нильсоном. Им раскрывают тайну личности и получают разный результат. Один живёт, как жил, сказав: «Идите на фиг, я человек и не верю ни в какую программу», а второй кончает с собой (вероятно, опять-таки). При этом детонатор Томаса саморазрушается. Таким образом, однозначно доказана зависимость «детонатора» от «подкидыша», но не наоборот. Вот тут, казалось бы, и стоит подойти к Корнею и сказать: «Настало твоё время! Надо уничтожить твой детонатор и посмотреть, что будет!» Это, кстати, в духе Мира Полудня. Помните историю о прыгнувших в чёрную дыру «родителях» Абалкина? Они пошли на этот шаг сознательно. Вообще, самопожертвование ради науки и людей ни есть что-то из ряда вон выходящее в этом мире. Но никто, в том числе и Сикорски, на это не идёт. Почему? Смотрите пункт 3.2…

Пожалуй, это всё важное, что мы можем выжать из имеющейся информации в рамках нашего «расследования» по данному эпизоду.

Если резюмировать эту часть:

Установлена зависимость «детонатора» от «подкидыша». Не установлена зависимость подкидыша от детонатора, нет повторяющегося результата эксперимента. С большой долей вероятности, исходя из действий Совета и КОМКОНа-2, смерть Этны (готическая М) – инсценировка, с целью введения в заблуждение некой группы землян (под вопросом – самих Странников)Установлено, что до общения с Бромбергом Абалкин понятия не имел о саркофаге, и на Землю прилетел с целью раскрытия своей тайны личности, считая себя едва ли не андроидом.Бромберг скорее всего является агентом Cовета или КОМКОНа-2, его выпады, в основном, безобидны. Он скорее похож на управляемую и искусственно созданную оппозицию, чем на оппозицию реальную.Установлено, что процедура изъятия детонатора из пенала достаточно длительна (в рамках проведения операции по захвату или ликвидации) и занимает как минимум несколько секунд при учёте, что вы знаете, как действовать.

Однако для окончательных выводов этого мало, хотя картинка уже начинает прорисовываться. И она далека от того, что виделось ранее, при простом прочтении произведения в далеком прошлом.

____________________________________________________________________________________________

* Данное "расследование" проводилось до начала СВО, мы решили не менять текст.

Глава 7. Ночь в музее восковых фигур… Вернее, в Музее внеземных культур.

Да, хронологически этот эпизод предшествует сцене с Бромбергом, но рассматриваем мы его сейчас для того, чтобы как можно подробнее представить сцену, на которой разыгрался последний акт этой трагедии.

«Глайдер бесшумно сел перед главным входом. Немедленно на пульте вспыхнула сигнальная лампочка, и мягкий голос кибер-инспектора произнёс с укоризной: «Посадка глайдеров на Площади Звезды не разрешается…»

Это так, лёгкая шпилька в адрес тех, кто постоянно говорит, что нет никаких дорожных сетей, нет правил движения и т.д. Есть. В мире Полудня есть весьма чёткие правила движения, и они заложены в том числе и в систему глайдера. О чем это говорит? Да всё о том же – на Земле есть Закон, а раз есть законы, значит, есть и способы контроля их исполнения.

Почему мы обращаем на это внимание только сейчас? Это важно для нашего расследования. Есть уровень социальной ответственности, есть правила и есть постоянный контроль за выполнением тех или иных правил. Тотальный контроль. Второй момент менее очевиден, но весьма интересен.

«Экселенц уже возился у дверей, орудуя магнитной отмычкой»

Конечно, Максим мог вспомнить, как называется поддельный ключ, из своих похождений на Саракше, но было это давно, что именно было в руках у Сикорски, он не видел… Хм, значит, термин «отмычка» для Максима является не просто знакомым, но и привычным? Был бы это ключ-«вездеход», возиться не пришлось бы, следовательно, это нелегальный инструмент. Кто из вас знает, что такое «свёртыш»? Но это так, к слову.

"Я огляделся. Пустые столы. Стеллажи вдоль стен, уставленные инопланетными диковинами. Ксенографические проекторы у дальней стены. Все это я уже видел…

Экселенц отпустил моё плечо, шагнул к стеллажам, согнулся и пошёл вдоль стеллажей, не разгибаясь, – он что–то там высматривал. Потом остановился, с натугой поднял что–то и направился к столу, расположенному прямо перед входом...»

Этот момент надо запомнить: это описание будущего места преступления.

«– Когда он прикоснётся к платку – бери его. Если он прежде заметит нас – бери его. Встань здесь.

Я встал по одну сторону двери, Экселенц – по другую».

О как! То есть вначале Сикорски хотел просто взять Абалкина, когда он протянет руку к пеналу? Убивать его он не собирался?

А вот и нет.

Представьте – вы входите в комнату. Справа и слева от двери стоят люди, которые устроили на вас засаду. Напротив входа стол, который вам нужен. Самый удачный момент для захвата, когда вы только вошли: вы между ними и чуть впереди, перед вами стол – особо не разбегаешься, нападают на вас сзади с двух сторон, вы не сразу замечаете нападающих. Но стоит вам немного пройти вперёд и вы а) можете их заметить б) увеличите расстояние между нападающими и собой и в) они с шансами будут мешать друг другу, так как им придётся все равно нападать на вас с разных сторон. Иными словами, проходя вперёд, вы получаете небольшое преимущество перед ними, пусть и на доли секунды. Мог ли этого не понимать Сикорски? Ведь он чётко дал Максиму указание: «берём, когда прикоснётся к платку», то есть когда Абалкин дойдёт до стола и попытается взять пенал.

А теперь, внимание! Попробуем оценить обстановку со стороны… Максима. Есть чёткое указание – производить захват, когда Абалкин коснётся платка. Итак, Абалкин, в темноте, заходит в помещение, проходит мимо вас… и загораживает спиной то, что лежит на столе. Даже если вы видите в темноте - а Максим видит - вы физически не можете рассмотреть, что он там делает, дотронулся он до платка или нет. Некоторое время, пусть это мгновения, Максим будет думать – пора или не пора, ведь он не сможет видеть рук Абалкина. Будь целью Сикорски именно захват Абалкина, он дал бы команду захватывать, как только Абалкин войдёт. А так – он отбирал у Максима решающие мгновения для удачного захвата.

А у Экселенца с собой был «герцог», который он брал только для того, чтобы убивать.

И вот ещё один довод в пользу того, что Сикорски даже тогда ставил целью не захват, а убийство Абалкина. Вот что думает Максим, когда Экселенц понял, что пришел не Абалкин:

"И так ясно я представил себе эту картину, что поначалу даже не удивился, когда он левой рукой оттянул на себе борт чёрной куртки, а правой принялся засовывать за пазуху свой любимый «герцог» двадцать шестого калибра, — он словно бы освобождал руки для предстоящего хватания и встряхивания…"

То есть Сикорски всю дорогу держал в руках ствол. Он что, считал, что Максим возьмёт Абалкина – Прогрессора, профессионала – сам?! В одиночку?! Да, Максим парень крутой, но в отличие от Абалкина, он не проходил полной подготовки прогрессоров. Сикорски не мог этого не знать и не учитывать этого.

В общем, увы, но нам придётся принять тот факт, что Сикорски всё затеял ради одного – убийства Льва Абалкина. Если это принять, то все встаёт на свои места. Становится понятным и положение Сикорски – спиной к стене с пистолетом в руках (проворачивается он только после того как понимает – это не Абалкин), и странный приказ – брать Абалкина, когда тот коснётся платка, то есть в тот момент, который Максим с огромной вероятностью не зафиксирует. Получается, что на деле Экселенцу нужно было, чтобы Каммерер НЕ кинулся на Абалкина и тем самым не встал на линии огня. А так – Абалкин спокойно делает шаг вперёд, уходит с линии Сикорски – Каммерер, и получает три пули в спину, или четыре… или одну…

Но убили-то Абалкина не так!

«Все было как в повторном сне. Как шесть часов назад. Я бежал из зала в зал, из коридора в коридор, лавируя между стендами и витринами, среди статуй и макетов, похожих на бессмысленные механизмы, среди механизмов и аппаратов, похожих на уродливые статуи, только теперь все вокруг было залито ярким светом, и я был один, и ноги подо мной подкашивались, и я не боялся опоздать, потому что был уверен, что обязательно опоздаю.

Уже опоздал.

Уже.

Треснул выстрел. Негромкий сухой выстрел из «герцога». Я споткнулся на ровном месте. Все. Конец».

Внимание, это первый выстрел Сикорски. Читаем дальше:

«Я побежал из последних сил. Впереди справа мелькнула между безобразными формами фигура в белом лабораторном халате. Гриша Серосовин по прозвищу Водолей. Тоже опоздал.

Треснули ещё два выстрела, один за другим… «Лева. Вас убьют». — «Это не так просто сделать…» Мы ворвались в мастерскую Майи Тойвовны Глумовой одновременно — Гриша и я».

Совершенно очевидно, что между первым и двумя последующими выстрелами прошло некоторое время. Какое? Сказать трудно. Но Максим выровнялся после того, как споткнулся, и успел добежать до Гриши. Секунда? Две? Это очень много. Заметим сразу – Гриша ворвался в комнату только после ТРЕТЬЕГО выстрела, не после первого, а после третьего. Почему они вбежали одновременно? Ведь Гриша был впереди. Он не мог не видеть Абалкина. В первый раз Сикорски берет с собой Максима, во второй – никого. Скорее всего, Гриша получил приказ не входить, поэтому начал реагировать только после первого выстрела.

Итак, что мы видим? Вот что описывает свидетель Каммерер :

«Лев Абалкин лежал посередине мастерской на спине, а Экселенц, огромный, сгорбленный, с пистолетом в отставленной руке, мелкими шажками осторожно приближался к нему, а с другой стороны, придерживаясь за край стола обеими руками, к Абалкину приближалась Глумова… Лев Абалкин был еще жив. Пальцы его правой руки бессильно и упрямо скребли по полу, словно пытались дотянуться до лежащего в сантиметре от них серого диска детонатора. Со знаком в виде то ли стилизованной буквы «Ж», то ли японского иероглифа «сандзю».

Трагическая сцена… с очень интересно расстановкой действующих лиц, если задуматься.

Вспомним, как была встроена мизансцена ночью, вернее, один её элемент: стол прямо напротив двери. А что мы видим сейчас?

Абалкин лежит посредине комнаты. То есть он или обошёл (перепрыгнул?) стол, стоящий прямо напротив входа, или от входа до стола куда большее расстояние, чем можно было понять из предыдущего описания. Но во втором случае слова «бери его, когда прикоснётся к платку», становятся ещё более бессмысленными!

К Абалкину с двух сторон подходят Глумова и Сикорски, причём Глумова «придерживается за край стола». И опять – можно это понимать как то, что Абалкин уже в глубине комнаты, а Глумова только что вбежала внутрь, или что она уже была в комнате… И тогда Сикорски застрелил Абалкина у неё на глазах?

Как нам представляется, скорее всего, в момент первого выстрела Майи в мастерской не было. Не из тех она женщин, которые будут стоять и смотреть, как кто-то с пистолетом в руках устраивает засаду на близкого человека. Она подняла бы шум, пыталась что-то сделать… И не складывается картинка, по которой Сикорски, угрожая оружием, заставляет Глумову сидеть в уголке, молчать и бояться. То есть можно, конечно, и такое предположить, но… Но проще вспомнить Оккама и допустить самое простое объяснение: в момент убийства Глумовой в помещении не было. Но вот тогда и получается, что если она подходит к Абалкину от дверей, придерживаясь за стол, то Абалкин лежит с другой стороны стола!

Нет, есть, есть у нас объяснение тому, почему Глумова, находясь в мастерской, ничего не сделала, чтобы спасти Абалкина. Но об этом – чуть позже.

Давайте попробуем восстановить события:

Абалкин заходит в мастерскую (выстрела или захвата нет), при этом, чтобы взять детонатор, ему не нужно обходить стол. Он подходит и берёт пенал. Снимает крышку – а судя по эпизоду с Бромбергом и Сикорски, это не так уж просто сделать. Вынимает детонатор – а иначе как он оказался вне пенала? А потом? А потом Абалкин обходит (перепрыгивает) стол и идёт к Сикорски. Очень может быть, говорит что-то при этом. Детонатор уже у Абалкина в руках. Он уже достаточно долго у него в руках, этого времени сто раз хватило бы не только приложить его к родимому пятну, Абалкин мог успеть даже проглотить его. И только после этого происходит выстрел, а через 1-2 секунды ещё два. Врывается Каммерер и Гриша.

Скорее всего происходило все именно так, и даже если Глумова была в помещении, то она была где то около двери. Иначе не складывается картина.

Что, на наш взгляд очевидно:

1. Очевидно, что в момент выстрела Сикорски уж был внутри.

2. Очевидно, что Абалкин открыл пенал и держал детонатор в руках.

3. Очевидно, что Глумова – при условии, что она находилась в комнате – никак не помешала ни Абалкину (знаете, как трудно стряхнуть с себя женщину, которая не даёт пройти?), ни Сикорски.

4. Очевидно, что Сикорски никоим образом не боялся соединения пары "Абалкин-детонатор", иначе он выстрелил бы, как только тот коснулся/открыл пенал.

5. Очевидно, что в планах Сикорски была именно смерть Абалкина, потому что он стрелял несколько раз.

6. Практически очевидно, что Абалкин так и не понял – а собственно, за что его убили. За это говорит повторяемый им стишок.

Какой вывод можно сделать? Нам представляется, что вывод, вернее выводы достаточно очевидны:

1. Никакая программа Странников не была причиной убийства.

2. Целью был не автомат Странников, а непосредственно Лев Абалкин.

3. Учитывая специфику Мира Полдня, цель - Лев Абалкин как носитель некой информации. Будь это иначе, Абалкина сто раз уже взяли бы.

4. Это преднамеренное, хладнокровное убийство.

5. Максим и Гриша – те самые подставные свидетели.

Остается непонятной роль Майи Глумовой, кто она такая и какое участие принимала во всей этой истории… Но о её роли, вероятной роли – в следующей главе.