Жреческая палеонтология. Часть 1

Предисловие

Этот текст подпирает по смыслу Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе) на сайте автора

vairgin.com/nac_ideya/

Все слышали, что «козёл» - это тюремный термин. Очень серьёзный термин. За неправильное применение которого можно и ответить. Но не все знают, что этот термин ещё и жреческий, времён античной, что называется, мифологии. Значения термина тут и там совпадают. Но в мифологии 'козёл' является ключом к знанию огромной важности. Легко предположить, что ввиду идентичности значений тюремный термин корнями уходит в античность, только вот со столетиями и даже десятилетиями теряет объёмность. В самом деле, если в наше время словом 'козёл' обозначают тех арестантов, которые сотрудничают с администрацией тюрьмы, которая арестантов обворовывает, а подчас и убивает, то ещё в 30-е годы XX столетия 'козлом' называли гомосексуалистов. А этот типаж, как известно, легко соглашается ассистировать в преступлениях вертухаям. Итак, козёл 30-х ассистирует в преступлениях, которые совершаются администрацией по тюрьмам и зонам, иными словами, с администрацией сотрудничает - то есть козёл ненавидит своего же брата арестанта, который по тюрьмам менее преступен, чем администрация. С точки зрения жреческой смысловое наполнение слова времён тюрем 30-х годов более полное. Вопрос: а почему именно в тюрьме жреческое знание сохраняется лучше, чем в иных социальных слоях? Ответ: поскольку, как известно, страдание облагораживает. Не всякое, конечно, страдание, не мелодраматичное, а только подлинное, только оно облагораживает. А чем человек благородней, тем отчётливей проявляется у него способность черпать краеугольное знание из собственного подсознания. Подсознание всегда коллективное. А главное, простирается на тысячи и тысячи лет. А именно тюрьма обеспечивает арестантам страданий хоть отбавляй.

Надо, конечно, учитывать, что по тюрьмам и зонам кроме реально виновных в том, что им вменяют по закону, чалится огромное число невиновных. Невиновные делятся на две категории: на тех, кого так называемым правоохранителям удалось склонить к самооговору и они, таким образом, стали виновны в нарушении заповеди 'не лжесвидетельствуй', и на тех немногих, кто устоял перед растлевающим напором так называемых правоохранителей. Эти устоявшие, как правило, получают больший срок, чем если бы на самооговор согласились. Понятно, что у этих трёх категорий арестантов разные взаимоотношения с подсознанием, в особенности с глубинными его слоями. Честные тяготеют к Истине несравнимо больше остальных.

Устоявшие невиновные страданий в тюрьме претерпевают больше, чем прочие категории арестантов. Замечено всеми и об этом говорят многие, что вертухаи чуть ли не братаются с реальными уголовниками, относятся к ним благожелательно, покурить дают и вообще. А вот невиновные, наоборот, вызывают у вертухаев особую злобу и ненависть. Эта ненависть закономерна. У всех, вертухаев в том числе, подсознание достаточно сильное, чтобы понимать, что насильственно удерживать невиновных по тюрьмам неправильно. Индикатор, подсказывающий тому, у кого этот индикатор включился, что поступок неправильный, - ненависть. Так и получается, что вертухаи на невиновных бросаются аки бешеные псы. Отсюда уровень страданий у невиновных по тюрьмам выше, чем у прочих категорий арестантов. Как следствие, больше и доступ к особо ценным слоям подсознания.

В тюрьме есть главный нравственный авторитет - из числа арестантов. Называют его положенцем. Тем, кто в тюрьме не бывал или, там оказавшись, не интересовался устройством тюрьмы как островка справедливости, мерещится, что положенец - это вор из воров и крови на нём немало. Кажется тем более, что положенца в тюрьме назначают воры в законе с воли. Но всё в точности наоборот. Для кого-то парадоксально, но положенца назначают не из блатных, а из мужиков. Причём из мужиков самого талантливого и честного. Проще говоря, самого невиновного. Так это же описание первосвященника! Положенец - служение опасное. Его вертухаи ненавидят более остальных. Спят и видят, чтобы положенца убить. В Тульском централе, в котором я сидел большую часть времени, действительно, убили. Саша Сухарь - вечная память.

Назначение по такому парадоксу не изобретение российских тюрем. Дело в том, что подобные невиновные, которые вызывают звериную ненависть у так называемых правоохранителей, обладают свойством, которое в жреческом мире называется удачливостью. Не фартом, а удачливостью, это вообще противоположные по смыслу явления. Фарт это из мира блатных. Фарт описывает перемещения материальных ценностей. Покровительница фарта - богиня Фортуна со своим рогом изобилия. Фортуна несправедлива. Поэтому её нередко изображают слепой.

А вот живучесть корабля на море - именно корабля, а не команды - зависит от удачливости капитана. Вот и получалось, что пираты, многие из которых прошли обучение в тюремных университетах, ставили над собой в капитаны человека удачливого, то есть талантливого и честного. В книге Сабатини 'Одиссея капитана Блада' тоже описан такой капитан. Он не уголовник, он - доктор. Но его, невиновного, суд безосновательно осудил на смертную казнь, которая была заменена на каторжные работы на тропических плантациях. Там, понятно, доктора встретила аномальная ненависть рабовладельцев. Доктор бежал. Деваться ему было некуда, ведь теперь любой государственный чиновник его бы повесил. Безопасны для доктора могли быть только пираты. А пираты сразу назначили Блада своим капитаном. Даже без проверки на море. И бригантина капитана Блада стала исключительно удачливой, а в команде царили принципы справедливости. Таким образом, пиратский капитан Блад - это точная копия правильного положенца! Античное жреческое знание затемнено бездарными составителями справочников и энциклопедий. Но разобраться при желании и определённой настойчивости можно даже по этим справочникам, только думать головой надо побольше. Символический козёл по античному жреческому знанию существует не изолированно, а в составе тёмного триединства - вместе с собакой и тритоном. Которое паразитирует на овцах отары. Значит, и в тюрьме должно быть понимание кроме козлов ещё и собак, и тритонов. Если обратиться к тюремной культуре всего лишь 150-летней давности, то в произведениях писателя Власа Дорошевича конца XIX века мы символических собак обнаруживаем. Но тритона в текстах Власа Дорошевича уже нет.

Шекспир, судя по специфическим темам его произведений, очевидно, сидел. И не просто, а невиновным. Более того, Шекспир явно был положенцем. Именно из-за этого обстоятельства, обходя агрессивные предубеждения ничем не интересующихся толпарей, он и скрывал своё настоящее имя, по тюрьмам известное. Укрылся за именем Шекспира вынужденно. Вот в произведениях 'Шекспира', а им чуть больше 400 лет, мы уже и обнаруживаем тритона. Плюс к собакам и козлам. К примеру, в том же 'Кориолане'.

Плюс к прочему 'Шекспир' выявил корни тюремной мудрости, поэтому в своих произведениях настойчиво отсылает нас к античной культуре. Добраться до глубин античной культуры лучше всего получится у того, у кого есть опыт пребывания в заключении именно невиновным. Тот же Юлий Цезарь, между прочим, фламин Юпитера с самой первой молодости, а вскоре и официальный Первосвященник, словом, выдающийся человек, одно время сидел у морских бандитов. Судя по косвенным признакам, у той команды пиратов положенца не было, вот они и скатились до уровня отморозков. А отморозки, как известно, своим беспределом мало отличаются от обычных тюремщиков. Многие пытались постигнуть открываемые Шекспиром смыслы. Не меньшее число обывателей пыталось разобраться в сонме богов, которые, конечно же, не мужики и бабы, прогуливающиеся на облаках или Олимпе. Но без страданий, обеспечивающих проникновение к глубинам подсознания, у них не получалось ничего.

Не получалось, среди прочего, ещё и потому, что к мудрости они пытались подобраться школьными методами. Школьный метод известен: зубрёжка по параграфам, абзацам и главам. А ведь известно, что зубрилки, когда из учебных заведений приходят на производство, бессильны заученное применять. Есть, конечно же, иной способ учёбы. Меня этому способу научил мой первый тесть в период, когда я был зятем главного раввина. И этот способ я уже описывал в самой известной моей книге 'Дурилка. Записки русского зятя главного раввина'.

Главным раввином целого государства был дед моей первой жены. Он был ликвидирован во время немецкой оккупации. А вот его сыну, а моему тестю, удалось спастись. Ушёл пешком налегке. Он стал крупным учёным. Он говорил мне, что нет никакого смысла, читая учебник или научную монографию, вдумываться в смысл каждого абзаца. Лучше взять пяток монографий по теме, желательно разных авторов, и читать их запоем, не останавливаясь на отдельных абзацах. И читать таким способом до тех пор, пока что-то в голове не перещёлкнет и вдруг, как озарение, не придёт понимание. Вот после этого у понявшего и получается в данной науке постигать нечто новое. Думаю, что здесь заключено нечто большее, чем простое проявление известного принципа перехода количества в качество. Но и это, конечно же, тоже.

Книга, которую вы держите в руках, 'Жреческая палеонтология', рассчитана отнюдь не на зубрилок, а вот на тех самых, кто согласен постигать способом высшего жречества. Не стоит заблуждаться, что выдающийся сын главного раввина был единственным для меня учителем. Как-то так получалось, что до тюрьмы жизнь меня сводила с высшими жрецами разных религий. Атеистической веры в том числе. Я говорю, прежде всего, о внуке товарища Сталина Кузакове Владимире Константиновиче, самого из всех внуков малозаметного - для бытового взгляда. Сейчас он для меня эталон настоящего учёного. Почему-то они все не жалели на меня времени. Другое дело, что самое сильное впечатление на меня произвела всё-таки тюрьма, все эти пытки с участием 'козлов' и, конечно же, контакт с положенцем. И это не я ему дружбу предложил, а он мне.

Один всемирно известный писатель-тритон, чьё место на каторге было у параши, и об этом он проговорился, сообщив, что место его было у двери, но при этом не сказал, что у двери постоянное место параши. Этот кумир кичился тем, что он один раз прошёл через симуляцию групповой смертной казни, двое или трое при этом сошли с ума, а сам он нет, и потому теперь якобы мудрый дальше некуда. Смешно! Один только раз! Хотя чалился я всего-то полгода, правда, по разным тюрьмам, но за это время судьба исхитрилась провести меня через целых три симуляции смертной казни. Но это, конечно, отдельный разговор.

Ещё раз: «Жреческая палеонтология'» это не для зубрилок. Для понимающих только зубрёжку организация материала в этой книге обязательно покажется странной и неприемлемой. «Жреческая палеонтология» для тех, у кого есть хотя бы лёгкое ощущение, что давным-давно обустроен путь иной, чем тот, который выбирает толпа.

Глава 1. Мысль, от которой Толстой перевернулся бы в гробу

Этот текст подпирает по смыслу Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе) на сайте автора

vairgin.com/nac_ideya/

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Так сформулировал Толстой, Лев Николаевич. Да и аминь, кто ж с этим будет спорить?

Но если бы формулировку укоротить, то есть выбросить избыточные слова, то мысль получилась бы намного глубже и значительней. Все счастливы одинаково, а несчастливы по-своему. Ну прям почти дарвинизм — кстати, Толстому ненавистный. Толстой, наверное, в гробу переворачивается. Сейчас поясним.

Вспомним освежающий разум эксперимент эволюциониста Шапошникова (1957 год). Эксперимент заключался в следующем. Шапошников взялся провести эксперимент над тлями. Тли — монофаги. То есть питаются только одним видом растений. Есть тли, которые питаются одним видом растений, а есть тли, которые питаются другим. Потомства друг от друга дать не в состоянии. Вот и считаются разными видами.

Если пересадить тлей на непривычное для данного вида тлей растение, то они погибают. Все 100%. Что сделал Шапошников? Он пересаживал тлей на непривычное растение и, когда они доходили до предсмертного состояния, на сутки пересаживал обратно на привычное. После того как тли приходили в себя и отъедались, Шапошников вновь пересаживал оживших тлей на непривычное растение. И выяснилась удивительнейшая вещь. Да, 95% тлей погибло. Но 5% выжили. И научились питаться непривычным для них растением, то есть видоизменились настолько, что даже не могли давать потомство от своих недавних родственников.

Самое интересное в этом эксперименте то, что видоизменилась не одна особь, что можно было бы объяснить случайной мутацией, а изменились одновременно немало особей, те самые 5%. Стало понятно, что видоизменение — результат волевого усилия мутационного коллектива. Воля — это средство достижения цели. В случае тлей из эксперимента Шапошникова цель была, по мнению многих, лишь наесться, чтобы не сдохнуть. Но может, было что покрупнее? Но в любом случае цель была коллективной. Синхронизированной.

Итак, воля, а не случайная мутация. Но воля синхронизированная — не менее 144 особей. Дело в том, что мутировать одному организму бесполезно. Поскольку после мутации особь не может размножаться даже от недавних своих родственников, то одиночно мутировавшая особь обязательно вымрет. Обязательно. Даже десятка мутировавших особей для продолжения рода недостаточно. Возникают кровосмесительные «браки», все вырождаются — и тоже вымирают. Минимально достаточное число особей, необходимое для продолжения рода, чтобы не вымереть, уже давным-давно подсчитано — это 144 особи. Больше — можно, меньше — нет.

Синхронизироваться настолько, чтобы мутировать сообща, не так-то просто. Надо, чтобы у всех участников мутационного коллектива было согласие по ключевым понятиям. Прежде всего, в вопросе смерти. Такой вот парадокс: хочешь жить — разберись в смерти и обрети в этом вопросе Истину. По меньшей мере в этом вопросе.

Глава 2. Кто из нас вымрет?

Этот текст подпирает по смыслу Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе) на сайте автора

vairgin.com/nac_ideya/

Итак, условие для выживания в палеонтологическом смысле слова — способность к синхронизации цели, а это возможно только при способности воспринимать Истину хотя бы частично, например, в вопросе смерти. На обычном языке эта способность к синхронизации цели называется товариществом. Идею товарищества чаще всего отвергают с порога — с ненавистью. Литературный жанр, в котором идея товарищества не отвергается с порога, как многими в наше время, называется эпосом. Одним из первых эпиков был Гомер — «Илиада» ну очень освежающее чтение. Но многие не читают.

Итак, вопрос: кто из нас выживет в палеонтологическом смысле слова? Тот, кто поносит товарищество на каждом углу, для которого даже слово «товарищ» — это ругательство, или тот, кто товарищество и дружбу не только превозносит как источник счастья, но и кто в товариществе хотя бы как-то реализуется на практике? Вопрос для самостоятельного ответа.

Две точки зрения на товарищество, соответственно, две точки зрения на способ достижения удовлетворения по жизни, и, не побоимся этого слова, счастья. Дело в том, что мы все, каждый из нас, суть плод множества мутаций череды наших предшественников. Видовых предшественников. За миллионы лет из предков каждого из нас мутационных коллективов складывалось немало. Предки видоизменялись. То есть в каждом из нас вшита, по меньшей мере, память о мутационном коллективе как способе побеждать, когда все вокруг погибали в том или ином природном катаклизме. Все погибали, а наши предки, наоборот, побеждали.

Отсюда следует, что полноты удовлетворения только с помощью жрачки, пития, сна и совокупления достичь невозможно. Необходима самореализация и внутри мутационного коллектива, хотя бы в смысле к нему приближения. Отсюда и острое наслаждение при чтении Гомера. И острый интерес к самопожертвенным ради товарищей героям Великой Отечественной — вроде Зои Космодемьянской и Александра Матросова.

Кроме эстетического наслаждения при контакте с эпосом и подробными биографиями героев есть и осязаемая выгода. Дело в том, что герои, а это видно из всей их жизни, — люди особо удачливые и, соответственно, они приносят удачу всем их созерцающим. Да, в вопросах удачливости и Зоя Космодемьянская, и Александр Матросов — несомненные Учителя.

Глава 3. Два взгляда на смерть

Этот текст подпирает по смыслу Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе) на сайте автора

vairgin.com/nac_ideya/

Изучение подробных биографий героев приводит к выводу, что все благороднейшие люди человеческой истории в становлении своего взгляда на жизнь прошли стадию освоения жреческой палеонтологии. Не путать с палеонтологией обычной.

И эта закономерность реализовывалась даже тогда, когда и слова такого не было — «палеонтология». Слово «палеонтология» появилось относительно недавно, в 1822 году. Собрано оно из трёх греческих слов: палеос — древний, онтос — бытие, логос — учение. Наука о вымерших и древних организмах. Но это обычная палеонтология. А есть жреческая.

Как уже было сказано, объекты палеонтологии привлекали внимание ещё и прежде — философов в том числе. Самое древнее из известных нам упоминаний о палеонтологических объектах обнаруживается у философа Ксенофана (V век до н. э.). На большую древность интереса мыслителей указывают лишь намёки. В частности, название такого палеонтологического объекта как аммониты с древности связывают с главным древнеегипетским богом Амоном. Дескать, аммониты названы в честь Амона. Но нам известна страсть людей объяснять всё происходящее с точностью до наоборот, поэтому философ обязан предположить и рассмотреть и обратный вариант: а может, это бог Амон назван в честь аммонитов? Если такое предположение верно, то оно позволит объяснить и то, что прежде объяснению не поддавалось.

Вспомним лучшего из императоров Римской империи — Октавиана Августа. О нём, среди прочего, известно, что его дворец был полон палеонтологическими объектами. Можно, конечно, предположить, что Октавиану Августу, подчёркиваем, лучшему из римских императоров, просто нравилось жить в палеонтологическом музее. Но ведь можно столь странное оформление своего жилища Августом объяснить и тем, что он предпочёл превратить свой дом — и превратить неявно — в храм бога Амона и тем поближе соединить себя с древней мудростью жрецов. Если так, то это бы объяснило, почему именно Октавиан Август был самым успешным из правителей, а страна и народ при нём процветали.

К сожалению, тема связи успешности людей с палеонтологией, точнее со жреческой палеонтологией, в новое время своих исследователей не находила. И вот только сейчас философ Алексей Меняйлов со товарищи этой темой, наконец, занялся. И для начала обнаружил, что и другой сверхуспешный правитель, по мнению многих, вообще самый успешный правитель в истории Руси, товарищ Сталин, тоже начинал свой Путь с палеонтологии, а точнее со жреческой палеонтологии.

Но список имён, составленный Меняйловым, Сталиным не ограничивается. В него входят и Герои Советского Союза Зоя Космодемьянская, Саша Чекалин, Сергей Тюленин, Любовь Шевцова и др. — словом, первостепенные по версии Верховного Главнокомандующего герои. На героях особенно заметно, что они отличались от обычного населения своим особенно спокойным отношением к смерти. А это спокойное отношение — один из плодов жреческой палеонтологии, если угодно, науки Амона.

Понятно, что содержание науки Амона не совпадает с содержанием обычной палеонтологической науки хотя бы уже потому, что обычные палеонтологи героичностью мышления не отличаются — если не сказать наоборот. А значит все эти стратиграфии и классификации обычных палеонтологов для высшего знания не важны. А что тогда является объектом изучения, если не тексты по вымершим животным? Искомый объект изучения, он же средство посвящения в начальные уровни жрецов Амона, должен быть достаточно доступным.

И действительно, давайте рассмотрим геологический разрез осадочных пород той же Москвы и Подмосковья. Внизу — светлые песчаники с аммонитами и остатками других организмов, выше — чёрные глины с разнообразной фауной, ещё выше — глины без фауны и пески, ну и на поверхности — покровные образования (морены, дювиальные суглинки и т. д.). В принципе, в других местах интересующих нас слоёв может быть немало, ведь аммониты жили и в девоне, и в карбоне, и в перми, и в триасе, и в юрский период, и, наконец, в мелу, пока на границе мела и палеоцена не исчезли полностью, проще говоря, пока не вымерли наглухо.

То есть достаточно только прихватить с собой лопату, зубило и молоток, чтобы на удачно выбранном обрыве реки прочесть всю историю аммонитов с целью просветления в загадочной для большинства из людей теме смерти. Оно, конечно, лучше копать не одному, а в компании исследователей. Но только настоящих исследователей, которых называют товарищами, чтобы образовался коллективный разум, и понимание пришло более полное — и вообще пришло.

Аммониты от слоя к слою весьма заметно меняются неким поступательным образом, чтобы во всех последующих, то есть в вышележащих слоях прежнего вида не принять. В обычной палеонтологии это свойство аммонитов меняться используется для того, чтобы определить обнаруженный слой с точки зрения геологической: к какому периоду относится слой, содержащий данный вид аммонитов. Ну и, наконец, исчезновение наглухо. Исчезновение загадочное, ведь какие-то другие виды организмов продолжают жить и даже дожили до наших дней — и всё это не меняя своего вида.

Тут, естественно, возникает мысль о двух видах смертей. Во-первых, можно умереть хоть миллионы лет назад, но при этом остаться жить в своих потомках, своих лично, или своего народа, или в потомках своей расы или вида. А во-вторых, можно ещё жить, жрать, спать и размножаться, а между тем для вечности ты уже умер, потому что через сколько-то поколений ты исчезнешь наглухо. Скажем, как аммониты на границе мела и палеоцена.

Которая смерть из двух предпочтительнее? Какой смертью ты предпочёл бы умереть? От выбора идеала смерти зависит вся жизнь и даже каждая деталь жизни. Коль скоро мы вспомнили первостепенных героев Великой Отечественной палеонтолога Зою Космодемьянскую (повешена немцами в свои 18 лет) и палеонтолога Сашу Чекалина (повешен немцами в свои 16 лет), то они, зная, что выбранный ими идеал жизни приведёт к тому, что фашисты повесят их здесь и сейчас, тем не менее, спокойно шли на смерть с именем палеонтолога товарища Сталина на устах. Да, такова историческая правда. Точно такая же, как и та, что трусы и казнокрады умирают с каким угодно на устах именем, но не палеонтолога товарища Сталина.

В жреческой палеонтологии философских тем, для жизни ценных или даже ценнейших немало, и вопрос смерти, возможно, из них наименьший. Понятно, что ненавидящих Истину больше, чем героев, и герои должны вызывать ненависть, хотя из трусости и скрываемую, но в некоторые исторические периоды вполне отчётливо проявляемую. К примеру, палеонтолога Зою Космодемьянскую, когда немецкие фашисты вели её вешать, русскоязычные жители села Петрищево и помоями обливали, и били — тем же железным прутом по ногам. Это не отдельные жители Петрищево, ведь сёла так устроены, что отдельные ни на что враждебное не решились бы, если бы не чувствовали одобрения всего села и, главное, главарей всех жителей.

Ну хорошо, ненависть к Зое придумали объяснять тем, что она сжигала дома, чтобы немцам под Москвой зимой негде было жить, но у домов этих были русскоязычные хозяева, которые Зою за эти поджоги ненавидели. Ненависть к Сталину тоже придумали объяснять тем, что он расстрелял якобы миллиарды людей, а ещё в сотни раз больше, то есть сотни миллиардов, посадил — и это при том, что всё население СССР не превышало 190 миллионов, то есть посадить сотни миллиардов не получилось бы даже у волшебника. Но за что ненавидят Александра Матросова? В 19 лет он, спасая жизни товарищей, закрыл грудью амбразуру и тем подавил огонь вражеского пулемёта. На месте подвига у теперь уже нежилой деревеньки Чернушки, в опустевшей местности, стоит памятник Александру Матросову — и лицо памятника в следах от пуль, потому что приходили какие-то граждане России и в лицо герою стреляли — а то и ещё что омерзительное делали. Его-то за что ненавидят?

А почему власти разорили частный музей Героев Великой Отечественной в «тульском Чикаго», объявленная архитектура которого отчётливо говорила, что он будет, по сути, палеонтологическим музеем в духе Октавиана Августа? Или даже Древнего Египта. Обещало быть самым красивым зданием города. К чему на самом деле фонтанировала ненависть?

Ведь только и планировалось, чтобы ни героев, ни население России не унижали россказнями о сотнях миллиардов. Но не сотни миллиардов главный источник ненависти. Никогда не забыть, как на одном из судилищ по разорению Музея Героев Великой Отечественной судья в мою сторону визжал: «Не надо нам говорить об Александре Матросове! И о Зое Космодемьянской не надо!» Есть того видеозапись — им не отвертеться, не переврать, как о вымышленных сотнях миллиардов посаженных по лагерям при Сталине.

Счастье жизни — это красота. А что может быть красивее лезвия лопаты, обнажающей склон холма у реки — в окружении хороших и добрых товарищей. И всё это как бы в присутствии героев — вроде палеонтологов Александра Матросова, Зои Космодемьянской. И Октавиана Августа, между прочим, тоже. Как прекрасен первый обнаруженный аммонит, и второй, и все последующие аммониты тоже. Не сами по себе прекрасны, прекрасно исследование, которое ведёт к тому знанию, — по-гречески это слово «логос», — которое в своё время и породило верховного бога Амона.

Отсюда и палеонтологический смысл укороченной известной формулы Льва Толстого: все те, кто выбирается в состав мутационного коллектива, счастливы, а кто нет, кто стоит в преддверии палеонтологической смерти, а сделать это можно миллионами различных способов, несчастливы по-своему. Все счастливы одинаково, а несчастливы по-своему.

Глава 4. Тайны палеонтологии: Зоя против фантаста Ефремова

Этот текст подпирает по смыслу Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе) на сайте автора

vairgin.com/nac_ideya/

Зоя Космодемьянская и писатель-фантаст Иван Ефремов, тоже некогда всемирно известный, пересекались осенью 1941-го во время обороны Москвы от гитлеровцев — с совершенно разрушительными для знаменитого фантаста последствиями. Чтобы скрыть эти последствия от глаз людей, этот фантаст от палеонтологии и скрывал, что он вообще с Зоей встречался — повторимся, оберегал свою позорную тайну.

Но эту тайну вычислить можно, и её давно бы вычислили, если бы мать Зои не подыграла делу сохранения тайны. Мать Зои в своих мемуарах, по счастью, не совсем молчала, а только прибегала к тайнописи — хотя бы к недоговорам. К примеру, мать написала в своих мемуарах, что Зоя любила гулять в Нескучном саду — а почему и зачем не сообщила.

Об это место в мемуарах матери Зои я постоянно спотыкался самым сильнейшим образом. В самом деле, дом Зои, в котором она жила с матерью и братом, стоял в непосредственной близости от Тимирязевского парка — как пишут биографы, сидя на крыльце дома можно было любоваться огромными дубами парка. С точки зрения растительности Тимирязевский парк от Нескучного сада ничем не отличался — в Нескучном саду были такие же деревья, что и в Тимирязевском парке, и никаких плодовых деревьев, несмотря на название «сад», кстати, там не было. В Нескучном вообще почти ничего не было, кроме деревьев, дорожек без асфальта и крутого берега Москвы-реки с палеонтологическими объектами. Было только одно-единственное отличие — Геологический музей. В те времена, когда я бывал в Нескучном саду, то есть начиная с детства, я даже до последних нынешних дней полагал, что Геологический музей там был всегда.

Нет, оказывается, не всегда. При Сталине и при, соответственно, Зое тоже там был Палеонтологический музей — и это огромная разница. То есть единственная причина, по которой Зое был смысл ездить от Тимирязевского парка в Нескучный сад через всю Москву, и это при том, что тогда метро не было, — это было посещение Палеонтологического музея. То, что наличие подобного изысканного объекта — это достаточно весомая причина ездить через всю Москву, на другой её конец, начинаешь понимать только тогда, когда начинаешь осознавать, что палеонтология не едина, а как бы делится на два русла — на обыденную палеонтологию и на палеонтологию жреческую, она же философская.

Когда узнаёшь, что величайший император Римской империи Октавиан Август превратил свой дворец в палеонтологический музей, то есть из множества возможных мест выбрал жить поблизости от аммонитов и костей огромных плезиозавров. Когда выясняешь, что величайший правитель святой Руси товарищ Сталин начинал своё жреческое посвящение у ног палеонтолога явно того самого направления, которое мы называем жреческой палеонтологией. Когда прочтёшь, что академик Николай Морозов, при царях отсидевший 27 лет в одиночке, тоже был палеонтологом. Когда узнаёшь палеонтологическую тайну Храма богини мудрости Афины в Греции и точно такую же тайну Московского госуниверситета, отстроенного Сталиным. И так далее, и тому подобное. Да уж, число выдающихся людей, вознёсшихся на мало кому известной — для внешних — жреческой палеонтологии, впечатляет…

Проще говоря, у матери Зои Космодемьянской, умолчавшей о Палеонтологическом музее, было какое-то весомое и притом нетривиальное соображение скрыть позорнейшую тайну фантаста Ивана Ефремова. Но об этом соображении чуть позже, в своё время.

Кстати, кусочек сталинского Палеонтологического музея (а музей был здесь основан по личному распоряжению товарища Сталина — подчёркиваем, личному!) сохранился и по сей день. Когда основная экспозиция была перевезена в новое здание неподалеку от знаменитого академического санатория «Узкое», своеобразного клуба мысли, у стен старого здания музея были оставлены несколько стволов окаменевших деревьев — громадных деревьев. Как сейчас помню, что именно они, эти окаменевшие деревья, и произвели на меня сильнейшее и наибольшее впечатление, когда отец меня ребёнком впервые отвёл в Геологический музей. Сильнейшее и наибольшее.

Нескучный сад я воспринимал как священное место всегда, с того самого первого, впрочем, возможно, и второго посещения. Отец вёл меня в Музей как раз через Нескучный сад. Сад резко обрывается к Москве-реке, и тогда, году в 1965-м, ещё сохранялись бетонные одноместные ДОТы, установленные на крутом склоне к Москве-реке, амбразурами к реке, при подготовке города к отражению наступления гитлеровцев в 1941-м. В нашем районе Москвы, академическом, никаких военных памятников не было, так что эти ДОТы были ближайшим к дому материальным напоминанием о Священной войне — как бы памятником. А у меня к памятникам Священной войны могучий пиетет — сам не знаю, откуда взявшийся.

Наземный бой в нашем районе был только один: одиночный передовой немецкий танк на большой скорости — видимо, экипаж надеялся первым ворваться на Красную площадь и тем остаться в истории, — прорвался по Старокалужскому шоссе аж до Нескучного сада — где и был подбит. Оставалось до Кремля километра три-четыре. Думается, по этому танку и раньше, ещё до Нескучного, стреляли, да мазали, и только у кого-то из зенитчиков с территории Нескучного сада рука не дрогнула — влепили как следует.

Так что Нескучный сад — место особенное не только для меня одного — вспомним к тому же, что Палеонтологический музей здесь был открыт по личному распоряжению товарища Сталина. Вот наличием военного как бы памятника я почти всю жизнь и объяснял своё благоговейное отношение к Нескучному. А теперь понимаю, что всё намного глубже.

Итак, лично моё ощущение Нескучного сада такое: священное место, на котором можно принимать серьёзные решения, — и праздно по нему шататься ни в коем случае нельзя. И такое ощущение у меня было ещё задолго до того, как я узнал, что сюда «любила приезжать» Зоя Космодемьянская, причём издалека, в смысле с другого конца Москвы. И появилось это ощущение ещё до того, как я узнал, что прежде, во времена строительства ДОТов и подбитого немецкого передового танка, Музей был палеонтологическим.

Так что мне легко предположить, что и Зоя сюда приезжала с той же целью: в самые ответственные моменты — настроиться на ту волну, которая единственно и приносит удачные решения.

Тогда она обязательно приехала сюда и в те удивительные дни 15–16 октября 1941 года, когда Сталин взялся очистить Москву от части её жителей — от всех праздных и нерешительных. Напомним, что немцы были ещё примерно в 100 километрах от Москвы, средний темп их продвижения был не более 11 километров в сутки и даже меньше, но Сталин уже распорядился распространить слухи о подрыве мостов Москвы и даже из домашних и уличных радиорепродукторов были слышны обрывки немецкой речи. Как будто немцы уже в городе — и хозяйничают в Радиокомитете в центре Москвы.

Тут-то, под обрывки немецкой речи, и произошло в населении разделение. Одни, патриотически безразличные, которым был неинтересен ход боёв, которые не следили за сводками Совинформбюро и которые поэтому даже не могли сообразить, что немцам нужно ещё минимум дней десять, чтобы дойти до окраин Москвы, а значит, немцев в городе быть не может, эти запаниковали и бросились из города вон. И это хорошо: безмозглые при обороне города не просто бесполезны, но и вредны. А те, у кого способность соображать была, наоборот, в Москве остались.

Стыдно сказать, но среди паникёров было немалое количество научных работников — люди бесполезные и в науке тоже, но свою бесполезность скрывающие.

А где была во время массового исхода Зоя? А с архивной точки зрения неизвестно. Мать Зои пишет, что, хотя Зоя обычно рассказывала, где она бывала, где она была именно в эти дни, матери не сказала. Проще говоря, Зоя от матери это по какой-то причине скрывала. Что и говорить, попытка объяснить матери что-либо действительно духовное чревата только одним исходом — затяжной истерикой. Вот Зоя и промолчала — скрыла. Как она потом скрывала, что включена в состав партизанского отряда. Но, может быть, у Зои молчать были более весомые причины — масштаба десятилетий, а то и столетий?

Что ж, нам остаётся только предполагать — наиболее вероятные варианты.

Коль скоро контакт с палеонтологическими объектами вкупе с построением правильной структуры с духовным дедом-палеонтологом ведёт к освоению первой ступени посвящения, — потому самой важной ступени, что она первая, — то от вообще всех палеонтологов начинаешь невольно ожидать, что они люди особенные. Действительно, и имитаторы духовности среди них тоже должны быть рекордные. То есть, кто хочет понимать жреческие глубины жизни, должен наблюдать за поведением палеонтологов в самые кризисные ситуации — вроде 16 октября 1941 года. В таком случае, Зоя должна была, как говорится, кровь из носу, но быть в эти часы и дни в Музее.

Впрочем, присутствие Зои нарушало чистоту эксперимента — ведь сотрудники могли действовать в пику Зое, к примеру, из города не бежать назло ей. Если так, то они должны были молчать о посещениях Зои. А также в своих текстах никак не вложиться в жреческую палеонтологию.

Интересно, что 16 октября, действительно, ни один из сотрудников Музея из города не драпанул. Сотрудников было чуть больше 20 человек. Среди них был и будущий всемирно известный фантаст Иван Ефремов. Причём он был в специфическом состоянии. Состояние это стандартное и хорошо известно, потому что у всех людей в этом положении одинаковое. Обычно после защиты докторской диссертации свежеиспечённый доктор наук ничего не делает — лет десять. Защитившиеся обычно ждут, когда их назначат заведующим лабораторией — вот только после этого некоторые начинают работать. Некоторые, но не все. В эти десять лет, конечно, какую-то работу имитируют — участие в комиссиях, зарубежные командировки, питие чая и кофе, игра в нарды — но и только. Некоторые начинают собирать грибы в огромном количестве и сдавать их на заготовительные пункты. Или начинают писать картины, стихи или прозу. Иван Ефремов стал писать прозу — в 1942 году, находясь в далёком от фронта Бишкеке (тогда Фрунзе), это столица Киргизии. Но проигрывать сюжеты своих опусов в голове начал, возможно, раньше — вскоре после защиты диссертации.

Итак, Ефремов — индивид, который громогласно позиционировал себя как сверхчеловека, как богатыря во всех смыслах. Физическом в том числе, что не удивительно, ведь после Гражданской войны он подрабатывал разгрузкой вагонов. Ещё он позиционировал себя как удачливого. То есть после защиты докторской диссертации, а произошло это за несколько месяцев до начала Войны, он был абсолютно свободен и не был занят ничем серьёзным и для страны нужным, и в силу постулируемой им удачливости и действительно большой физической силы на фронте находиться ему было абсолютно безопасно. Проще говоря, на фронт идти защищать Родину он был просто обязан. Однако ж, он на фронт не идёт, а ошивается по дальним тылам.

Могут возразить, что Ефремов берёг себя для науки. Но немало учёных не только призывного возраста, но и преклонного, ушли на фронт добровольцами. Мой отец, перед войной кандидат наук, тоже геолог, а всякий геолог отчасти палеонтолог, ушёл на фронт добровольцем. Отец был на год старше Ефремова: отцу было 35, а Ефремову — 34. Специально тему пребывания остепенённых учёных на фронте я не изучал, со статистикой не знаком, но в военных мемуарах встречал описание члена-корреспондента АН СССР, который был комиссаром дивизии под Москвой. Отец мой, Меняйлов Александр Алексеевич, тоже был комиссаром, но, понятно, рангом пониже — комиссаром батальона. То есть доктора наук назначили бы комиссаром полка. Не самая опасная на фронте должность.

Однако ж, и на неё Ефремов решил не претендовать.

Кстати, есть то ли легенда, то ли быль, что геолог и потому отчасти палеонтолог академик Николай Морозов, а когда началась война ему было под 90, на передовую выезжал, причём с винтовкой собственной конструкции, с даже не оптическим прицелом, а с телескопическим. Рисковал, конечно. Но не трусил. И, судя по лично им сконструированному прицелу, попадал. Ефремов же — а кто он рядом с Николаем Морозовым?! — спрятался в глубоком тылу.

Вообще, кто такой Ефремов видно даже по его портретным фотографиям — подчёркнуто мужественное лицо. Такое лицо строят себе люди трусливые — типичная их приспособительная реакция. Обычные люди принимают подобных за мужественных, партизаны же таких, наоборот, презирают. В семисотстраничной биографии Ефремова, выпущенной уже в демократический период, есть немалое количество и иных характерных деталей, из которых отчётливо видно, что Ефремов — классический трус, хуже того, вождь трусов, потому как совершил рекордное предательство, предательство Девы. О Зое, понятно, в той биографии ни слова.

Итак, 15–16 октября 1941 года партизанка Зоя Космодемьянская, девушка 18 лет, несмотря на молодость, с биографией очень необычной, с явно шаманским уклоном, на святом месте, да ещё внутри Палеонтологического музея, пересекается с трусом, да ещё будущим вождём трусов — нечто вроде предателя генерала Власова. Встреча истинной жрицы, Девы, со вскоре популярным писателем-фантастом, который в своём как бы творчестве воспевал апсар, то есть по индийской терминологии антижриц, которые отличаются тем, что могут совратить даже очень перспективных в духовном плане мужчин. Ефремов, понятно, то ли от невежества, то ли из жульничества называет апсар жрицами.

Подобная встреча в суперэкстремальных обстоятельствах не могла не высечь искру. Детали этой встречи определённого рода свидетели, понятно, будут замалчивать всю жизнь. Искра — и последствия искры. Дело в том, что для процветания народа, любого на планете народа и государства тоже, совершенно необходимо ясное осмысление темы, вообще говоря, сложной для понимания, — темы подвига. Для рассмотрения этой темы нужно не только достаточно полное описание подвига, необходима не только биография эталонного героя, коим являлась со стороны женщин Зоя Космодемьянская, но и описание печальной судьбы тех или того, кто её ещё при её жизни предал — и потом расплатился за это естественными последствиями. Нужно описание этих последствий, совокупности этих последствий. И не только того известного последствия, согласно которому предатель несёт наказание в виде общения с себе подобными.

Но многие осязаемые предатели Зои были уничтожены — ещё во время Войны. Полицай, работавший на немцев, которому Зоя, чтобы совершить жреческое священнодействие, добровольно позволила себя задержать в деревне Петрищево, по приговору суда был расстрелян. Женщина, которая била Зою по ногам железным прутом, когда та была уже под виселицей, по приговору суда была расстреляна. Та баба, которая облила Зою помоями, тоже по приговору суда, тоже была расстреляна. Клубкова, мелкого комсомольского лидера, который тоже записался в партизаны, был с Зоей в одной группе во время рейда в тыл врага и Зою предал, — наши тоже расстреляли. О дивизии вермахта, солдаты и офицеры которой организовали повешение Зои, известно, что Сталин отдал приказ никого в плен не брать — ну, этих не только стреляли, но и взрывали и перерезали им глотки.

Но это всё мелкая шелупень, на которую грядущим исследователям глубин подвига палеонтолога Зои, даже останься эта шелупень в живых, размениваться не след. Для изучения нужна фигура более крупная, существенно более крупный избранник народа, чем избранник небольшой группы комсомольцев Клубков, покрупнее, чем генерал Власов. Как сделать так, чтобы эта фигура в волнах истории не потерялась и, спустя немало десятилетий, обязательно попала в поле зрения исследователей светлого толка? Правильно, всё просто: все лауреаты Сталинской премии будут привлекать внимание в веках. То есть достаточно гаду присвоить Сталинскую премию, и тогда рано или поздно он будет выявлен как противник Зои — понятно, уже после того как внимательный читатель мемуаров матери Зои Космодемьянской расшифрует её тайнопись — тайнопись в общем-то нехитрую. Тот, кто неоднократно ходил в Палеонтологический музей.

Итак, пересечение Девы с «генералом Власовым» от палеонтологии, певцом апсар. Апсарами, напомним, в Индии мудрецы называют влиятельных полубогинь, которые особенно разрушительно влияют даже на мужчин-потенциальных жрецов, лишая их великого будущего. Правильная реакция на встречу с Девой — это присоединиться к ней, начать ей помогать в её светлом Деле — и тем войти с ней в невербальный процесс обретения мудрости. Если этого не сделать, не присоединиться с уважением, то, поскольку это неправильно, согласно принципу «ты сердишься, значит, ты сам неправ» индивид преисполнится злобы, ненависти. Ненавистью не только к лично Деве, но и вообще ко всем светлым. Преисполнившийся злобой, по собственной вине, станет очень активен, доказывая, что он вовсе не бездуховен, а, наоборот, особо духовен. Религиями будет интересоваться — вспомним, какую кучу малу устроил из всех религий мира Ефремов.

Тут надо понимать, что без предательства Зои Ефремов, возможно, фантастом бы и не стал. Ведь после того, как совершаешь предательство подобного масштаба, остаётся только два маршрута будущего. На первом маршруте, поскольку своим поступком ты разоблачён, остаётся только покончить с собой. На втором маршруте, чтобы с собой не покончить, ты вынужден улетать в нереальные миры фантазий, в которых ты сам себе не кажешься до такой степени скотиной. Иван Ефремов пошёл вторым путём — стал фантастом, даже всемирно известным.

Да, конечно, подобный активист, как бы наскипидаренный, обязательно станет «избранником народа», но жизнь его будет разрушена и пройдёт в мучениях. О подобных можно сказать, что лучше бы он умер, лучше, чтобы его «пристрелили сразу — из жалости». Кстати, это одно из любимейших выражений Ефремова — «пристрелить сразу — из жалости». Мучительная жизнь как раз-то и реализовалась в случае Ефремова. Взять хотя бы самый простой уровень — физический. О своём туловище Ефремов особенно пёкся — скажем, опасаясь на фронте получить ранение. Ранение — наиболее вероятный исход, ведь на фронте на одного погибшего — три с половиной раненых. Печься пёкся, а тут без видимых, казалось бы, причин здоровье Ефремова обрушивается по совершенно очевидной невротической подоплёке. Проблемы в пока ещё легчайшей форме обнаружились уже в 1942-м, то есть в его 34 года, сразу после предательства, а последние 17 лет своей жизни Ефремов и вовсе проводит инвалидом 2-й группы, и это не считая тех лет до того, как эту самую инвалидность он себе оформил.

Поскольку его болезни были отчётливо невротические и легко могли быть излечены путём изменения мировоззрения на правильное, адекватное действительности, не извращённое, то к Ефремову чуть ли не толпами приезжали экстрасенсы и целители, совершенно бесплатно приезжали, даже из-за границы, руки возлагать — с совершенно нулевым результатом их манипуляций. Из этого нулевого результата Ефремов не сделал того вывода, что всё это целительство — чушь, в лучшем случае сродни плацебо. Этот вывод не сделал, но сделал противоположный вывод — что он призван в этот мир страдать больше остальных и своим аномальным страданием якобы заработал себе право быть высшим авторитетом для всего мира. Типа Господь Бог. Смешно до ужаса. Но всем тем, кто верил в Ефремова как в Избранного, смешно не было.

Верующие в Ефремова так же веровали и в многократно повторяемые им слова, что он с женой — самые счастливые люди на планете, соединённые самим Небом, и что вторая его жена Таисия — необыкновенная женщина. Ефремов повторял это и повторял, хотя в своих книгах вновь и вновь описывал не эту вторую жену, а первую.

Если бы верующие в Ефремова были способны на критическое мышление, то они бы заметили, что в тех семьях, в которых есть хотя бы относительный лад, муж о жене в разговорах вообще не упоминает, как будто бы её и нет вовсе. Тем более он ничего не говорит об её уникальности и неповторимости. А вот те мужья, у которых жена ему изменяет разве что не на его голове, о жене говорят много, пусть и не так много, как Ефремов, а меньше. Но все воспалённо веруют, что им с женой повезло. Ефремовская похвальба женой — верный индикатор того, о чём и говорить-то неудобно.

Какая связь между предательством Ефремовым мира героев и ТАКОЙ его женой и семьёй? А самая прямая и непосредственная. Чтобы предать Деву, предателю нужно или до, или после предательства доказать самому себе, что герои и Дева, — а Дева всегда героиня, — это суть скверна и нечистота. Как следствие, противоположность Девы — так скажем, апсара, наоборот, будет непроизвольно восприниматься им как сама чистота и сама святость устремлений. Женщина всегда подстраивается под половые вкусы своего самого обеспеченного мужчины — если ему нравится апсара, то она будет визуально соответствовать. При такой жене и при таком перевёртыше в сознании предатель обречён расхваливать свою жену всем и каждому, встречным и поперечным. Плюс стихи и проза — если может.

Те же перевёртыши восприятия и по всем остальным вопросам. Сплошные перевёртыши — непроизвольные. Как расплата за предательство. Как естественное последствие предательств. В результате рядом оказываются вместо друзей подобные ему предатели, в написанных книгах чушь вместо ценных мыслей и столь же фантастические якобы научные результаты.

Ныне разрекламированные монгольские экспедиции Ефремова, уже послевоенные, проводились по следам американской экспедиции 20-х годов, давшей преизобильные результаты. В смысле числа находок. То есть Ефремов, когда ехал в Монголию руководить экспедициями, знал, в какой район ехать и знал, что именно он в данном месте может найти и к каким размерам объектов надо присматриваться и в каких слоях осадочных пород. Ну и нашёл то самое и на соответствующем месте. А потом нахальным образом объявил закономерные находки по стопам предшественников плодами собственного необыкновенного научного прозрения и везучести. Кстати, свою езду по следам предыдущих экспедиций, американской в том числе, в книге «Дорога ветров» Ефремов называл проверкой работы американцев. Впрочем, подобное не есть нечто новое в науке вообще и в палеонтологической науке в частности: не он первый и не он последний — вполне типичное поведение для той части палеонтологов, которым название фантасты и которые никак не вкладываются в жреческую палеонтологию.

Ну и последний момент, который может смутить тех, кто познакомился с хоть сколько-то подробным жизнеописанием Ефремова, как говорят, совсем великого фантаста. Преследование Ефремова гэбистами, которые приписывали Ефремову, что он английский шпион, что он убил свою первую жену, а потом убил и всех трёх своих сестёр, а также хранил дома около полутора тонн монгольского золота. Обо всём этом можно узнать в деле Ефремова, состоящем из более чем сорока томов. Оно хранится в соответствующем архиве госбезопасности и можно получить разрешение его полистать.

Как нам сейчас внушают, конфликт гэбистов с Ефремовым был конфликтом тупости, невежества и идиотизма с одной стороны и светом и благородством — с другой. Да, такого рода конфликты порой случаются, вспомним убийство Христа: тогдашние античные гэбисты со своими надуманными обвинениями против Учителя мудрости тоже активничали. Можно вспомнить палеонтолога, о котором Ефремов говорил, что тот лучше прочих понял тафономию, который в отделении милиции вдруг ни с того ни с сего упал головой вниз в пролёт — и умер. Напомним ситуацию: завязалась драка между двумя группами хулиганов, молодой палеонтолог вмешался, чтобы это безобразие остановить, — тут понаехали так называемые стражи порядка и всех замели, несмотря на то, что окружающие кричали, что палеонтолог только пытался разнять. Вскоре хулиганьё всё отпустили — но не палеонтолога. Его отпустить не смогли по той простой причине, что, как писали, отмазываясь, люди в погонах, палеонтолог почему-то бросился вниз в лестничный пролёт и разбил себе голову насмерть. В общем, всё понятно, кто кого, но, удивительное дело, людям в погонах, давшим клятву быть честными, отмазаться-таки удалось. История, напоминающая историю Христа.

Но это не случай самого Ефремова, который существенно ближе к Иуде. Да, гэбисты своими болезненными фантазиями в объёме 40 томов дела Ефремова приблизили его смерть в 1972 году, механизм этого убийства описан в другой моей работе. Да, гэбисты принесли фантасту немало дополнительных мучений — но неадекватные обвинения гэбистов имели несколько иное, чем в случае Христа или палеонтолога академика Николая Морозова, отсидевшего 27 лет в одиночке при царе, происхождение. Понимание той закономерности, по которой Ефремов вызывал ненависть гэбистов, их неадекватность и фантазии, очень важно для устройства жизни вообще.

Прежде чем понять больше, надо для начала отбросить ту версию, что якобы светлые витязи из Госбезопасности боролись с вредителем, который разоблачал себя своим отношением к апсарам. Вот к апсарам у гэбистов претензий как раз-то и не было. Хотя апсары были на самом видном месте. Индийские изображения апсар висели в каждой из квартир Ефремова. Если бы гэбисты были светлыми витязями и стремились разоблачить Ефремова, то обличили бы его в реальной его скверне. К примеру, в том, что он предатель Зои и предатель духа Родины. И не высасывали бы из пальца истории с вербовкой в английские шпионы, убийством первой жены и убийством всех трёх сестёр — и это давним инвалидом второй группы, весьма часто вообще не способным покинуть постель.

Ефремов суть проект с участием как минимум нескольких людей: Сталина, Зои, возможно, отчасти и матери Зои. Конечная цель этого проекта — создание Теории, для чего требовалось завершить описание Пути Девы путём составления описания жизни какого-либо рядом с ней иуды. То есть проект «Ефремов» должен привести к обретению большего света, хотя лично он светом сам по себе, что и говорить, не являлся. То есть ненависть гэбистов-фантастов к ещё более выдающемуся фантасту была на самом деле ненавистью ко всей Цели — уничтожь существенный элемент конструкции, и цель достигнута не будет. Да, карательные органы и времён Христа, и до Него, и после Него до трясучки ненавидят тех, кто мог бы им быть Учителем, потому что Учитель учит называть вещи своими именами. Но точно так же они ненавидят и квазиучителей, то есть обучающие пособия — вроде Иуды. У гениального Михаила Булгакова в «Мастере и Маргарите» великолепно показано, что фантаста-иуду зарезали сотрудники тогдашней госбезопасности, — и это психологически достоверно: то поколение гэбистов всё бы сделало, чтобы не только сам иуда, но и память о нём стёрлась. Но у тогдашних гэбистов со стиранием памяти об иуде не получилось. Точно так же и у их преемников фантаста Ефремова получилось уничтожить только физически, довести своим следствием его до преждевременной смерти. Что до памяти о нём, то гэбисты-фантасты, наоборот, только усилили своей жертве популярность. Но снабдили будущих исследователей знанием о ряде деталей жизни Ефремова. Хотя бы точно мы теперь знаем, что ни первой жены Ефремов не убивал, ни одной из трёх сестёр тоже не убивал и полутора тонн монгольского золота у него дома точно не хранилось.

Разоблачение судьбы фантаста Ефремова и вокруг него обстоятельств должно привести в большой перспективе к жреческой палеонтологии — как науке.

Всякая частная наука — это вся совокупность мнений учёных. То есть наука — это смесь верных суждений вкупе с неразоблачёнными ложными суждениями, фантастическими. То есть достаточно из совокупности мнений вычесть бредовые идеи Ефремова как фантаста от палеонтологии и предателя Родины, идеи угодные только в нас предателям, — как палеонтологическая наука резко поднимется с колен и перестанет быть просто тупой классификацией видов. Это — дар Зои. Зои как Учителя.

Итак, Зоя была систематическим посетителем Палеонтологического музея неизвестно с какого года, но не раньше 1937-го, потому что Палеонтологический музей был открыт именно в этом году. До начала Священной войны Зоя с Ефремовым могла и не пересечься, потому что он был перегружен заботами по оформлению текста докторской диссертации и налаживанию льстивых связей с оппонентами и вряд ли бродил по экспозиции Музея. А вот после защиты, с началом Войны, Ефремов болтался по Музею праздным и, поскольку он был бабником и растлителем, то не обратить внимания на юную девушку он не мог. Информации распознать, кто такая Зоя по духу, для подсознания Ефремова было предостаточно — ведь, как мы знаем, смогли же распознать Зою и великий писатель Аркадий Гайдар, и безвестный профессор, который предложил Зою удочерить — поскольку отец Зои к тому времени уже немало лет как умер.

Итак, Ефремов, будь он духовно здоров, не мог не обратить внимания и через какое-то количество минут не мог не начать догадываться, кто есть Зоя, соответственно, не мог не присоединиться к объединённым партизанским отрядам. Но Ефремов, наоборот, укрылся в самом дальнем тылу. Отличие Ефремова от предателя генерала Власова то, что генерала Власова можно было начинать обличать немедленно, как только он надел немецкую военную форму, соответственно, и удавить Власова можно было на рояльной струне сразу, как то и было сделано в 1946 году. И генерала удавили, и всех его ближайших приспешников. А вот Ефремов должен был подохнуть в мучениях как бы своей смертью. Такой конец Ефремова после такой его жизни, конец в окружении свидетелей, впоследствии рассказавших, что они видели, было бы нашей победой — и мы эту победу одержали.

И разоблачить Ефремова целесообразно было не сразу после смерти, а когда себя успеет проявить антисталинская Академия наук, которая за столько лет не только не уличила профессора Ефремова, но и избрала в свои ряды, то есть в академики Академии наук, изовравшегося Солженицына — такого же фантаста, как и фантаст Ефремов. Что ждать от Академии наук, если эталонами учёных ими с некоторых пор избраны Ефремов и Солженицын — и целый ряд таких же, но помельче? Помельче, поскольку с Девой не пересекались и совершить такого масштаба предательство возможности у них просто не было.

Сталин, ввиду того, что его всюду узнавали в лицо, был вынужден посещать святые места Москвы тайно, по ночам. Скажем, только по ночам он посещал святое место на Новодевичьем кладбище, поблизости от которого была похоронена его жена. Кстати, считается, что Сталин по ночам приходил на могилу жены. Но так ли это? Что-то сомнительно, чтобы Сталин приходил советоваться с той, кого он при всех назвал «предательницей». Но ведь всего в нескольких шагах от могилы Аллилуевой была могила Зои Космодемьянской, чей прах в самом срочном порядке был сюда перенесён из Петрищево, где она была повешена гитлеровцами, уже в мае 1942 года. А вот это уже психологически достоверно, вернее, жречески достоверно: палеонтолог Сталин приходил посоветоваться к палеонтологу Зое. Красиво до ужаса. Вот Сталину было не влом распознать Зою и, возможно, к ней присоединиться, а фантасту Ефремову влом.

Святое место снаружи от Новодевичьего монастыря — и практически напротив, всего лишь через Москву-реку от Нескучного сада. Так что есть основание полагать, что Сталин по ночам бывал и в Нескучном саду, и в Палеонтологическом музее, нынешнем Геологическом музее. Там ночью тоже пустынно как на кладбище, если не более того.

В таком случае справедливо было бы рядом с Музеем, пусть ныне и геологическим, но с окаменелыми деревьями, установить памятник очистителям Академии наук: Зое и товарищу Сталину вместе. Не поставить памятник — это вид беззакония, (противоположность беззакония — это справедливость), а беззаконие неизбежно порождает апатию населения, всеобщая же апатия делает невозможным не только быстрое развитие экономики, но и существенно тормозит развитие истинной науки — той самой, которая суть противоположность ефремовской и солженицыновской.

Так что у русских есть возможность выбрать. Тот же выбор, что стоял и перед свежеиспечённым доктором наук Ефремовым с началом войны, в особенности 15–16 октября 1941 года.

Итак, палеонтология как наука бывает ложной, той, которую исповедовал Ефремов и иже с ним, бывает и истинной, которая способствует рождению героев — таких как лучший император Римской Империи Октавиан Август, лучший правитель Святой Руси товарищ Сталин, Герой Советского Союза Зоя Космодемьянская, царский ещё академик-палеонтолог Николай Морозов и другие. Ныне, что и говорить, утвердилось засилье ефремовской палеонтологии. Путь к высвобождению ныне как бы погребённой под осадочными породами истинной палеонтологии подразумевает не только вычитание тезисов одних письменных источников из других, но и эксперименты над собой в палеонтологических экспедициях в обществе товарищей по духу.

Таким образом, есть две палеонтологии: одна порождает предателей, и это вовсе не палеонтология, а другая — настоящая, жреческая палеонтология, которая порождает таких личностей, как Октавиан Август, Николай Морозов, Сталин, Зоя…

Глава 5. Как различить в палеонтологе грабителя древних храмов

Этот текст подпирает по смыслу Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе) на сайте автора

vairgin.com/nac_ideya/

Эта глава родилась от сравнительного анализа двух книг мемуарного жанра. Во-первых, книги 1936 года американца Ч. Штернберга «Жизнь охотника за ископаемыми», в которую кроме главного текста американца Штернберга также входит и обширный очерк академика А. Борисяка «Русские охотники за ископаемыми». Судя по году издания, эту книгу вполне могла читать Зоя. Во-вторых, использовались мемуары палеонтолога и фантаста И. Ефремова «Дорогой ветров» 1958 года.

И вот что мы узнаём по теме. Оказывается, на кости древних животных у низовых социальных слоёв разных народов, то есть у неудачников, в любых частях света есть устойчивая реакция: как только они обнаруживают черепа, кости древних ископаемых и прочие ископаемые, подчас огромной стоимости, они бросают все дела и себе в ущерб начинают дробить ископаемые на мельчайшие кусочки. То есть неудачники, чтобы таковыми стать, позволили, чтобы в них развился некий мощный мотив, нематериальный мотив, который заставляет их так действовать — даже себе в ущерб. Постижение этого мотива — мечта исследователя закономерностей жизни. Штернберг этот мотив не изучал, однако этим вандалам, то есть основной части населения, противопоставляет палеонтологов, дескать, эти-то уж совсем другая стать, они к ископаемым относятся бережно, благоговейно извлекают из породы кости и всё прочее и развозят добытое по музеям и хранилищам.

И у Ефремова, точно, мы находим описание подробностей этого поведения — того как он с сотрудниками все кости, которые виднелись из обрывов или пересохших русел рек, извлекали и вывозили. И с особой интонацией Ефремов в мемуарах добавляет, что теперь здесь тысячи лет ничего палеонтологического найти на поверхности будет невозможно — ведь разрушение пород идёт довольно медленно.

И ещё кое-что описывает — неосторожно. В Монголии некогда повсюду были буддийские, а может, и ещё какие монастыри. На удивление: места совсем пустынные, для жизни, казалось бы, совсем непригодные, а монастыри есть. Новая власть XX века монахов из монастырей изгнала. Ламы и монахи, которые вряд ли отказались от своих убеждений, ушли довольно странно: они, если не всё, то многое оставили на своих местах — бронзовые и глиняные изваяния богов, древние книги, старинной работы китайские вазы и прочие помогающие сосредоточиться предметы. Даже не закопали, чтобы спрятать. Население все эти вещи в большинстве мест не трогало: святое — свято. Так вот, Ефремов в «Дороге ветров» с восторгом рассказывает, как вся экспедиционная рать из обычных палеонтологов — понятно, вместе с ним самим и даже с ним, Ефремовым, во главе, — с большим подъёмом эти монастыри и святилища грабила. С помощью своих палеонтологических инструментов даже вскрывали полы в поисках того, что ещё можно было бы украсть. Возможно, истинным мотивом активности было не желание обогатиться, а страсть над святым надругаться, жажда покощунствовать. Не был бы Ефремов кощунником, он бы не был так популярен как писатель-фантаст. Впрочем, всё закономерно: предательство Девы разрушительней обычных кощунств — оно отпечатывается на подсознании кощунника и прочитывается окружающими. Для некоторых он становится предметом обожания.

А ещё Ефремов пишет, что это именно он был инициатором уничтожения многодельной могилы, а, может, и могил монгольских предположительно героев. Интересно, что обо всём этом — надругательстве над могилами и оставленными монастырями — не пишет другой участник той же экспедиции, Рождественский, в своей книге «На поиски динозавров в Гоби». Из этого умолчания можно сделать вывод, что во время так называемых экспедиций вполне может быть и есть у обычных палеонтологов нечто такое, что они тщательно скрывают. Не только поисками экспонатов для музеев они в этих экспедициях занимаются. Очень может быть, что это скрываемое и есть истинный мотив отправляться подобным в палеонтологические экспедиции.

А теперь попытаемся соединить сведения из обеих рассматриваемых от начала книг воедино. Основная мысль духовного посвящения — это возврат от паразитических извращений к естественному образу жизни. В результате этого возврата обретёшь способность войти в мутационный коллектив — и тем самым обрести жизнь вечную. Поэтому на Пути, на по-настоящему жреческом Пути, ценится всё естественное. Напрашивается предположение, что наилучшее место постижения истины, которая открывается при созерцании совокупности палеонтологических объектов, — это пещера, в стене которой и просматриваются эти самые объекты — в несдвинутом виде, в естественном окружении. Пещера имеет перед обрывом — этим раем для поисковиков ископаемых — то преимущество, что она защищает созерцающего и от дождя, и от пронизывающего ветра, и от палящего солнца. Хотя в принципе и обрыв реки — в такой же мере храм, естественный храм, как и пещера, — позволяет сосредоточиться на масштабных темах, ибо предоставляет для созерцания не набор отдельных предметов, а их совокупность.

Пещера перед палеонтологическим музеем имеет некоторое преимущество. Оно в том, что в музеях, при нынешнем состоянии идеологии их сотрудников, оформляющих экспозицию, в одном зале намешаны экспонаты, взятые не только из разных мест, но и из разных эпох — что нарушает не только принцип естественности, но и мешает сосредоточению и, соответственно, путешествию во времени.

Понятно, что уничтожить естественный храм Истины можно разными способами: можно раздробить все аммониты, черепа, кости и прочие ископаемые объекты, а можно всё визуально доступное выкопать и вывезти в места, в которых всё это перемешивается, — музеями называются. Получаемая смесь, которая не поддаётся жреческому постижению, вполне может быть использована как прививка от образа мысли жреческой палеонтологии, как прививка от духовного пробуждения, как прививка от прозрения и от первого шага на Пути.

Вспомним дробление ископаемых неудачником себе в ущерб: оказывается, даже вандалы, по меньшей мере, на уровне подсознания прекрасно понимают, что именно надо сделать, чтобы соседи остались тупицами и неудачниками, иными словами, чтобы не стали товарищами. Ну прямо история об украинской национальной мечте, чтобы у соседа сдохла корова. Даже ценой смерти своей коровы — лишь бы у соседа её не стало.

Таким образом, вандалы и обычные палеонтологи ничем, в сущности, друг от друга не отличаются — одним делом занимаются. Они не просто грабители храмов ради обогащения — они суть уничтожители храмов из антиэволюционного мотива, он же палеонтологическое убийство. Они — уничтожители истинных храмов, естественных, пробуждающих мысли первостепенной важности, а потому самых из всех ценных. Всё те же, по сути, подножки соседям. Палеонтологи на поверку оказываются, мягко выражаясь, нехорошими людьми. Впрочем, это самое обычное дело: считающийся в глазах народа одним на поверку оказывается противоположностью той маски, которую он носит.

Казалось бы, полностью унылая картина всё заполонившей лженауки, носителями которой являются скрытые вредители — они же по жизни неудачники. Но, по счастью, есть и стихийные палеонтологи, некоторые из которых похожи на обычных, а другие, наоборот, не совмещаются, во всяком случае, с нынешней иерархией из так называемых «настоящих палеонтологов» — как они сами себя называют. Понятно, что и стихийные тоже неоднородны. Если быть точным, то несовмещение с «настоящими» — параметр, для характеристики недостаточный, — можно взаимно отталкиваться и просто по невротическим особенностям психики.

Палеонтолог вполне может быть вредителем с предками из числа вандалов. То есть может быть несколько трансформированным вандалом. Видимость энтузиазма — и в соприкосновении с ископаемыми тоже — возникает в точности по тому же самому механизму, по которому у скверной тётки появляются силы убираться дома до никому не нужной стерильной чистоты. На благо семьи убраться ей влом, она не хочет, но как только она придумает, что, убравшись, она тем докажет, что кто-то ублюдок, как откуда только силы у неё берутся!

Итак, ни увлечённость поисками и выкапыванием ископаемых, ни бережные движения при выкапывании объектов — всё это недостаточные признаки того, что человек что-то понял в жреческо-философском стволе палеонтологии.

Кроме этих уже обсуждённых признаков смутить может и манера поведения палеонтологов с детьми. По счастью, в наш век видеозаписей можно легко проникнуть на лекции для детей или студентов, которые проводят так называемые «настоящие палеонтологи». Поразительная для исследователя картина! С детьми ну прям сахары-медовичи! Боже, откуда что берётся! Ну чисто педофилы — практически те самые, которых арестанты по тюрьмам по возможности убивают. О педофилах сотрудники тюрем особенно заботятся — содержат отдельно в малонаселённых, а потому особенно удобных, камерах.

Хотя тюремщики педофилов от взора исследователей и скрывают, как вандалы скрывают ископаемые, но увидеть их всё-таки можно. Пересечься с педофилами в тюрьме можно на разного рода сбойках — при пересылках, например. Или при посещении санчасти. Но королева возможностей их увидеть — это, конечно, Институт судебно-психиатрической экспертизы имени Сербского, в арестантском обиходе «серпы». Хотя педофилы и там тоже содержатся в малонаселённых изоляторах, но по врачам их водят, потому что в «серпах» вообще по врачам водят намного более обильно, чем в обычных тюрьмах, причём всех практически на общих основаниях — вот и возможность их поразглядывать. Так что тюрьма весьма полезна — для обретения разного рода неожиданных знаний.

Здесь немалый вопрос: а что для педофилов главный стимул их специфической активности? Что для них самое важное — обычно скрываемое? Так ли уж конкретное половое удовлетворение? А может, половыми манипуляциями они скрывают более важное — желание растлить духовно и душевно? То есть желание совершить палеонтологическое убийство. Если так, то скрытые педофилы могут и не совершать классических манипуляций из арсенала развратных действий, а вместо этого только читать лекции, заслоняющие истинную палеонтологию, жреческую, как храм первого шага на посвящении. Лекции, ведущие к духовному надругательству над главными храмами или ведущие хотя бы к равнодушию к жреческо-философской палеонтологии. Такая «работа с детьми» суть кощунство.

Кстати, столь любимый детьми цирк тоже ведь держится на кощунствах. Об этом у нас отдельный ролик сделан. Так что тут как при сборке скелета из отдельных костей: без нужного элемента мозаики целое в полноте не собрать. Желательно разбираться не только в устройстве тюрьмы, но ещё и в устройстве цирка — тогда бытующая как бы палеонтология становится видна как на ладони.

Таким образом, чадолюбивые палеонтологи на самом деле — это вовсе не аналоги сборщиков грибов, кем они, вроде американца Штернберга, пытаются прикинуться, и даже не просто грабители храмов, мотив которых якобы на вырученные средства купить себе внимание женщин, — они суть скрытые растлители. К ним, как к цирку, должны тянуться дети — обычные дети.

Итак, вовсе не интерес к Истине движет основной чадолюбивой массой так называемых «настоящих палеонтологов». Был бы у них действительно интерес к Истине, их бы очень интересовала тема героев, максимально подробные их биографии. Ведь судьба героев — это сердцевина жреческой палеонтологии. Максимум интеллектуального и волевого потенциала достигается внутри мутационного коллектива, а без формирования представления о героях, настоящих героях, в среду мутационного коллектива не попасть никак. Мудрость сия велика. Так что будь палеонтологи действительно настоящими, они бы уж давно раскопали стержень, объединяющий и Октавиана Августа, и Сталина, и ГСС Зою Космодемьянскую, и ГСС Сашу Чекалина и так далее. Будь они действительно настоящими, то есть палеонтологами-жрецами, уж завалили бы нас, строителей Музея Героев, предложениями о помощи — экспедиционной и консультационной прежде всего. Предлагают помощь геологи, учёные-философы и люди многих прочих специальностей, а вот палеонтологи — где?

Вот так, не разобравшись со жреческой палеонтологией, можно подумать, что возящийся с детьми обычный палеонтолог их истинно любит и вообще заботится об их развитии. Если в это поверить, то будет непонятно, почему все эти дети, которые, казалось бы, соприкоснулись с наукой, да и не какой-нибудь, а с палеонтологией, впоследствии не становятся палеонтологами-жрецами вроде ГСС Зои, ГСС Саши Чекалина, Октавиана Августа, Сталина или Чингисхана, а вырастают самыми обычными посредственностями. А вот если в этих «педагогах» различить кощунников, то всё становится на свои места.

Глава 6. «Мёртвые»: проблема мертвяков на материале ископаемых

Этот текст подпирает по смыслу Заявку на нац. идею (Приключенческое эссе) на сайте автора

vairgin.com/nac_ideya/

Вернёмся к 95% погибающих и 5% выживающих. Понятно, что не в тлях дело, а в принципе.

А теперь посмотрим, как товарищи из числа людей среагировали бы на то, что 95%, а то и более, из окружающих их близких, а то и хороших знакомых, вот-вот должны подохнуть в худшем смысле этого слова. Подохнуть по собственной же вине только потому, что они предатели, или, как они себя сами называют, яркие индивидуальности. Эти не желают синхронизироваться по естественным потребностям и вообще по естественному образу жизни. Естественное в природе для них ничто, соответственно, значимо и любимо для них противоестественное. Проще говоря, они - извращенцы. Если называть вещи своими именами.

Вот способные спастись через образование нового вида товарищи смотрят на окружающих их разного рода извращенцев и начинают, заблуждаясь, думать, что могли бы спастись и они. Якобы и спасутся, если им ещё немного что-нибудь дообъяснить - об устройстве жизни. Дообъяснение требует времени и усилий, соответственно, переход в новый вид, он же коллективная мутация товарищей, для взявшегося дообъяснять откладывается. А там, глядишь, и вовсе отменится - и сдохнут все. Если по-научному, то палеонтологически вымрут. Как мамонты. Но вымирают только палеонтологически мёртвые уже при жизни. Не видеть в ещё двигающихся, питающихся и даже размножающихся уже мёртвых это, как говорится, обман зрения. Есть такое подозрение, - это, как говорится, обман зрения.

Здесь тоже обнаруживается, что выверенная философия жизни - это фактор выживания. Если бы, условно говоря, 'товарищи' умели бы заблаговременно отличать живых от 'мёртвых', то есть палеонтологически живых от тех, по отношению к кому что ни делай, они всё равно не вернутся к естественности и когда-нибудь обязательно вымрут как вид, то торможения с новой коллективной мутацией не было бы.

Созерцание сообщества ископаемых, как то делал Октавиан Август, точнее, костеносных слоёв осадочных пород или слоёв, наполненных остатками беспозвоночных, и подталкивает к ряду мыслей. В этом и состоит огромная ценность палеонтологических обнажений.

'Мертвяков' самое лучшее даже не замечать - и, соответственно, не тратить на них ни сил, ни времени. Только если ты ещё не разобрался с феноменом 'мёртвых' достаточно глубоко, то дистанцироваться не просто сложно, но невозможно.

У 'мертвяков' есть одно очень неприятное свойство - они хотят чувствовать себя значимыми. То есть подсознательно они о себе знают, что сами себя приговорили к вымиранию, от этого чувствуют себя ничтожествами и от этого неприятного ощущения хотят избавиться. Но вместо того, чтобы почувствовать себя естественно значимыми путём освобождения от болезненной зависимости от извращений, они пытаются сконструировать себе удовлетворяющую их тёмную эмоцию за счёт высасывания энергии у других. Иными словами, берутся незаметно гадить ближним по принципу Двуликого Януса, - скажем, как-либо вторгаясь в чужую жизнь. Обманут как-нибудь, - и вот ты уже материал для их манипуляций. В иные эпохи такие назывались вредителями. Мы их сейчас назвали 'мертвяками'. Мертвяки, которые вокруг нас и которые страдают от ощущения своего небытия. Для них расплата, а для нас проблема распознания.

Понятно, что эта первоначальная мысль о различении в особом смысле 'живых' от в особом смысле 'мёртвых' имеет продолжение в немалом числе следствий. Понятно, что это даже не царское знание, а императорское - не случайно лучший император Римской империи Октавиан Август превратил свой дворец в палеонтологический музей. Но не в аналог нынешних палеонтологических музеев. Нынешние оформлены носителями бытового образа мысли, то есть далеко не императорского. Понятно, что здесь, в области следствий из первоначальной мысли о 'живых' и 'мёртвых', и начинается самое интересное.

Глава 7. Загадка бога Амона и аммонитов

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова

vairgin.com

В качестве символа самих себя многие народы в древности выбирали какое-нибудь животное. Для понятности. Могли себе это позволить, раз умели наблюдать за объектами внешнего мира и сопоставлять увиденные эпизоды. Русские, к примеру, выбрали медведя. В наше время журналисты и средней руки писатели этот выбор объясняют тем, что медведь в нынешнем лесу самое могучее животное. Но есть и гораздо более благородное объяснение выбора, - понятно, забытое. Объяснение это жреческое, и обновил это забытое знание опять-таки Меняйлов. Дело в том, что медведи перед впадением в спячку освобождаются от паразитов, проще говоря, их, паразитов, с помощью особого приёма высерают. Это умение медведей можно рассматривать как символическое приближение к мудрости. Ведь чтобы обрести мудрость, надо прежде разоблачить абсурды, то есть избавиться от заблуждений, то есть от верований, выгодных только паразитам. Ну, а то, что это благородное толкование выбора медведя в символы в наш период времени забыто - так ведь в истории всякого народа, кроме периодов череды успехов, есть и периоды похуже.

Некоторые народы, и таких народов немало, в качестве символа себя - а символом всегда выбирают максимально красивое, что позволяет увидеть достигнутый уровень развития членов общества - выбрали волка. И действительно, именно у волка мы видим чрезвычайно красивые черты, которые не могут не возвышать душу всякого, кто выбрал созерцать именно волка. Волки моногамны, то есть половых партнёров не меняют. Не только при жизни партнёра ему не изменяют, как это водится у кобыл, свиней или псов, да и у многих других, псам уподобляющихся, но, овдовев, остаются одинокими вдовцами - из них и получаются легендарно известные своей мудростью волки-одиночки. Те, которые суть координаторы нескольких волчьих семей.

...именно у волка мы видим чрезвычайно красивые черты, которые не могут не возвышать душу всякого, кто выбрал созерцать именно волка.

Кроме того, неоднократно наблюдали, как волчья стая своих одряхлевших вожаков поддерживает. Он, поседевший как Акела, уж и охотиться не может, а порой уж даже и жевать не в состоянии, ему пищу пережёвывают другие волки, но такого волка-учителя, как правило, совсем седого, не бросают. Передвигаться ему помогают два более молодых волка, при передвижении встающие от одряхлевшего вожака по обе стороны, и эта пара поддержки меняется. Умение владеть речью за волками не замечено, так что мудрость от поседевшего вожака передаётся психоэнергетически. Другое дело, что вожак всю полноту мудрости передать молодым не может, потому что и волки тоже, увы, живут по тому известному принципу, что 'гром не грянет - мужик не перекрестится'. То есть сначала кризис в жизни стаи, а уж только потом побитые жизнью волки помоложе вожака соглашаются принять от учителя какой-то сектор мудрости. Но люди в наше время до таких высот, как волки, подниматься разучились. Во времена легендарные, считается, подниматься могли.

И во времена легендарные были, наверное, разные периоды: и хорошие времена, и иногда ещё лучше. В такой, условно говоря, идеальный период самый дальше других в то время продвинувшийся в духе народ в поиске возвышающего символа самого себя мог обратиться не только к при нём бытующим животным, но и к тем, кто виден для нас только в виде палеонтологических остатков.

Схема жреческих коллегий

Все уже всё поняли - намекаю на аммониты и на касту жрецов Амона, верховного бога самой седой древности. И не обязательно одного только Египта.

У аммонитов очень красивый способ размножения. Совокупляются они только один раз в жизни. Ныне в науке считается, что как только аммониты достигали половой зрелости, они сбивались в стайки и начинали искать себе брачного партнёра. После того как выбор бывал сделан, происходило совокупление, и самец, это совокупление даже не довершив, истощённым умирал. Оплодотворённая самка жила ещё несколько недель, пока сформируется икра, а потом, икру выметав в приповерхностном слое воды моря, она тоже умирала. Этот процесс палеонтологи реконструировали, для чего привлекли имеющиеся данные по дальним родственникам аммонитов, ныне живущим - наутилусам и кальмарам. Но у этих дальних родственников аммонитов всё пошлее.

Этот у аммонитов, как мы увидим чуть ниже, чрезвычайно красивый процесс палеонтологи описывают, но свои тексты не подписывают. Почему? Скорее всего, опасаются. Вспомним американского писателя Марка Твена, который, написав повесть о Жанне д'Арк, своим именем подписать его, опасаясь репрессий, поостерёгся. Чужое большее совершенство, которое, по сути, обличает некоторую часть наблюдателей, вызывает у этих наблюдателей сильнейшую ненависть. Анализ следствий брачной жизни аммонитов в наше время не менее опасен, чем во времена Марка Твена анализ нравственной красоты жизни и смерти Жанны д'Арк, Орлеанской девственницы, - и авторы эту опасность чувствуют. Вот тексты и не подписывают. Во всяком случае, в России.

Мутации происходят с согласия всех участников мутационного коллектива. Ведь что получается, если тот или иной биологический вид добровольно вберёт в себя такую мутацию, что совокупляться возможно будет только один раз в жизни? Всё познаётся в сравнении. Лучше всего изучен вид хомо сапиенс. Что такое половая жизнь современной женщины, во всяком случае, одного из них типажа? Дефлоратор отдельно, муж отдельно, любовники отдельно. И всё это, не считая так называемых мелких увлечений. Думается, даже самки хомо сапиенс десять раз подумали бы, стоит ли совокупляться с дефлоратором, - а дефлоратор обязательно наиболее омерзительная особь из её будущих партнёров, и, как бы она ни кривлялась, себя оправдывая, ей обычно безразличен, он как бы техническое приспособление, - чтобы затем умирать в течение нескольких недель. Вряд ли настолько радужная перспектива, чтобы самой вешаться на дефлоратора, как это бывает по жизни хомиков.

Другое дело, что раз возможно только одно совокупление, согласиться на него можно только с целью, чтобы любимое существо взаимодополняющего пола продолжало жить и дальше, вплоть до вечности - в своих потомках, которых она ему подарит. Интим-самопожертвование.

Все эти любовники, лёгкие увлечения и, в особенности, дефлоратор, чтобы при каком-либо постоянном партнёре, вроде мужа, удержаться, требуют обильного, при воспоминании о них, левых, вранья. Но там, где есть враньё, высокая дружба невозможна. А без дружбы, то есть настоящего союза, в котором полностью синхронизированы цели и ощущение прекрасного, к примеру, и эталон героев общий, невозможна никакая мутация. Но, чтобы пройти по жизни с изменяющимися условиями дальше, мутации необходимы. Условие мутации - это согласованность товарищей в числе более сотни. Так что с точки зрения эволюции возможности хомо сапиенс и аммонитов несравнимы. То есть, зная всего только о способе совокупления и ещё об одном факторе, о котором речь чуть ниже, сразу можно сказать, какой вид вымрет, будучи неспособным на мутацию, а какой, наоборот, сможет мутировать при первой же необходимости.

Прежде чем продолжить рассуждение, определимся с тем, так уж ли точно аммониты вымерли на биологическом уровне - наглухо и бесследно. Ныне в науке, которая часто меняет свои мнения, считается, что аммониты полностью вымерли во время мел-палеоценовой катастрофы, в результате которой, по причине падения сразу нескольких крупных метеоритов, вызвавших массовое извержение вулканов, так что пепел от извержений заслонил солнце, как следствие, резко изменилась температура океана и химический состав его поверхностного слоя. В таких условиях от вымирания обычно спасает серьёзная мутация, и чем она кардинальней, тем лучше. Аммониты, которые в науке считаются рекордсменами по мутациям, вдруг мутировать - якобы - перестали. Так считается, несмотря на их многомиллионнолетнее лидирующее положение в свойстве мутировать. В ныне бытующей обычной палеонтологической науке есть такой постулат, ну ничем не обоснованный: мутация в принципе может привести только к мельчайшим изменениям. По умолчанию мутацией считается очень незначительное изменение вида. К примеру, тли, а тли монофаги, то есть способны усваивать только одно растение, вместо одного растения стали питаться другим - вот и проявление мутации. Кстати, после такой мутации они от ближайших родственников размножаться уже не могут. А сами тли внешне практически не изменились. Назовём это постулируемое мельчайшее изменение умозрительным мутационным шагом. Но ведь можно предположить, что рекордсмены по мутациям могут измениться сразу на несколько ступеней, сразу на несколько шагов!

Может, в среднем так оно и бывает, что мутационный шаг незначителен, но ведь от рекордсменов можно ожидать гигантского шага, равного многим десяткам привычных мутационных шагов. При такой масштабной мутации аммониты должны были измениться до неузнаваемости. Скажем, из мелководных превратились хоть в сухопутных - и даже в волков. Нет, не подумайте, что мы утверждаем, что аммониты во время мел-палеоценовой катастрофы превратились в волков или в их предшественников, но почему бы и нет в принципе - при масштабном взгляде на жизнь? В таком случае, аммониты вовсе не вымерли - они лишь сильно видоизменились. Если так, то всё становится на свои места, ведь, согласитесь, если кто и не должен был вымереть наглухо, так это рекордсмены по мутациям.

Аммонит

Итак, аммониты - пока они были похожи на аммонитов - изумляют учёных своими возможностями скоростных мутаций. Чтобы происходила мутация, в мутационном коллективе необходимы товарищеские взаимоотношения, а для этого недостаточно одного только личного нелживого состояния души. Нужен и достаточно высокий уровень развития внутреннего мира. Если все истины об устройстве мира осваивать лично и притом с нуля, то далеко на территорию Истины не проникнуть. Пример тому тупые вараны - они точно, если и учатся, то только на своём личном опыте и никаких учителей у них нет. Чтобы кому-либо пройти в постижении Истины существенно дальше, чем вараны, надо утвердить в себе способность уважать учителей: ведь только на условии наработанного уважения мира учителей ты и можешь духовно расти, и, как следствие, получить доступ в мутационный коллектив. То есть в сообществе аммонитов должны были встречаться отношения наподобие отношения волков к некоторым из своих состарившихся вожаков.

Так что можно предположить, что некоторая часть аммонитов принимала на себя монашеский образ жизни, принимала добровольно и осознанно, а поскольку при этом жизнь у принявшего такое решение продлевалась существенно, ведь смерть наступала только вскоре после первого же совокупления, то они и становились учителями своего народа. Возможно, именно они, эти монахи, и достигали гигантских размеров. Ведь аммониты, как утверждается, растут всю жизнь. Не настаиваем насчёт размера, так, всего лишь предположение. Но занятно, что радуешься больше находке окаменелого крупного аммонита, чем мелкого. Плюс эти странные словосочетания в нашем языке: 'крупный учёный', 'крупный мыслитель'...

...ведь только на условии наработанного уважения мира учителей ты и можешь духовно расти, и, как следствие, получить доступ в мутационный коллектив.

У волков по-другому: из тех сведений, что можно найти в литературе, монахи у волков получались и получаются из вдовцов. Интересно, какой способ воспитания монахов духа лучше - через вдовство или через девственность? Мнения, наверняка, разойдутся.

Но вернёмся к той версии, что жрецы бога Амона назвали себя в честь аммонитов. Аммониты первичны, жрецы и имя их бога - вторичны. Чтобы принять решение о самонаименовании, нужно не только быть самим внутренне порядочными, но и знать об аммонитах побольше. Древние вообще удивляют наших с вами современников своими масштабными знаниями. К примеру, а как им, древним жрецам, удалось создать Карту неба? Карта неба охватывает весь небосклон, но вот целиком небосклон не виден ни с какой точки Земли. Чтобы составить Карту неба, нужно, по меньшей мере, немало путешествовать, а на это одной жизни, при технических возможностях того времени, было бы мало - или надо обладать сверхспособностями. Скажем, владеть умением составлять коллективный разум по тому же принципу, который необходим для мутации мутационного коллектива. И опять: здравствуйте, аммониты.

Даже лёгкое знакомство с Картой неба приводит к пониманию, что темы, интересовавшие её создателей, - жреческие. То есть товарищеские. Обретение знаний об аммонитах в современном объёме, который перенесён в этот текст, кажется неизмеримо проще тех знаний, которые нужны были при создании Карты неба. Интересно, что Амон, в самом древнем его понимании, считался богом звёздного Неба.

Итак, эти выдающиеся по своим возможностям люди, жрецы бога Амона, посчитали полезным для себя и для своих ближних отождествлять себя с аммонитами, а не с волками или медведями. Если бы то же самое сделал какой-нибудь народ в наше время, то он бы удивил окружающие народы своей удачливостью, продвинутостью в науке и экономическими успехами. Но не так легко преодолеть внушения от соседок и такой же, как соседки, своей маменьки, что самореализовавшаяся женщина - это та, у которой дефлоратор отдельно, муж отдельно, любовники отдельно, и всё это не считая лёгких увлечений.

Знания культа Амона в вербально-письменном виде утрачены. Но можно предположить, что вряд ли падение ведения достигло уровня абсолютного нуля. Был бы абсолютный ноль, мы бы померли все. А мы, как вид, ещё живы. Это знание живо в подсознании людей, лучшей части нашего подсознания. Так что в веках не могли не случаться примеры приближения к забытому культу Амона со всей его чистотой межполовых отношений.

Разумеется, тут же вспоминается Культ Девы. Тема половой чистоты вынесена прямо в название - дева. Сведения о культе Девы скудны, наша православная церковь не скупилась выделять немалые деньги на борьбу с этим воплощением идеи чистоты и честности, видимо, как залога товарищества. Есть такое подозрение, что в начале XX века слова этого - 'аммониты' - крестьяне и охотники Архангельской области даже и не слышали. С другой стороны, живых львов охотники Архангельской области в давние времена тоже не видели, однако львы на северных вышивках, скажем, на полотенцах, присутствуют. Кстати, львы обитают не только в Африке, но и на Карте неба тоже. Сведения о философии воззрений в рамках культа Девы, повторимся, не сохранились, но сохранились документы финансовой отчётности о трате денег, ассигнованных на борьбу с культом Девы. Эти документы финансовой отчётности обнаружила, работая в архивах города Великий Устюг, сотрудник краеведческого музея Сольвычегодска Надежда Долгодворова.

В упомянутом Сольвычегодске отбывал ссылку, понятно, ещё до революции, палеонтолог товарищ Сталин, и о нём известно, что во время ссылки он вместе с лесопромышленником Некрасовым ездил в деревню Пожарища для встреч с волхвом Афанасием Черных (Белых). Но даже Надежда Долгодворова ничего не говорила о том, что всего в нескольких километрах от деревни Пожарища проводил свои вошедшие в историю раскопки один из отцов российской палеонтологии Амалицкий. Раскопки проводились ещё до того, как в те места был сослан палеонтолог товарищ Сталин.

Вот так, всё в одном месте: знаменитые раскопки палеонтологической экспедиции Амалицкого, палеонтолог товарищ Сталин, Афанасий Белых-Черных - человек, которого местные жители называли волхвом, культ Девы, на борьбу с которым именно в этих местах выделялись немалые деньги, личное распоряжение Сталина создать в Москве Палеонтологический музей... Что именно всё это вместе значит, сказать не могу, понять даже не пытаюсь, но верю, что смогу - когда-нибудь, хоть в каком воплощении. Но уверен, что жрецы Амона-аммонитов при всех своих огромных возможностях коллективного разума эту историю распутать бы смогли.

Тема нравственной чистоты присутствует во всех мировых религиях. По Библии служитель церкви должен быть мужем одной жены и не извращенцем, так же и жена его - что это как не отголосок знаний об аммонитах? Так же и в других мировых религиях. Напрашивается вывод, что произрастают они все от одного корня. А может и правда этот корень надо поискать ниже поверхности земли? В палеонтологических слоях?

Глава 8. Хозяин палеонтологического музея: не посвящённый, не дракон, а кто?

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова

vairgin.com

Однажды, как говорится, случайно, я наткнулся на видеозапись экскурсии по частному палеонтологическому музею. Экскурсию вёл основатель музея и его хозяин, собравший просто огромную коллекцию всего-всего, - кроме аммонитов. Пока я смотрел и слушал, у меня включился бессознательный индикатор, указывающий на то, что объект кривляется (специфическая острая боль в голове). Боль прошла сразу же после того, как удалось сформулировать мотив активности этого человека, - соответственно, стало понятно, почему он кривляется, ведь позорные мотивы активности принято скрывать. Скрывать-то скрывают, но наше подсознание в процессе эволюции выучилось разоблачать даже тщательно скрываемое. Итак, зачем этот человек устроил частный палеонтологический музей?

С виду хозяин физически достаточно сильный человек, который, судя по облику, вполне мог бы быть средней руки предпринимателем, особенно и не воруя. Но он положил все силы, чтобы создать немалого размера музей. А зачем? Из благородных побуждений вроде того, чтобы по нему водить группы школьников? Школьников округи через этот музей пропускали, судя по всему, всех, - и учительницам хорошо, можно отчитаться о проведённом мероприятии. Но хозяину-то это зачем?

Сверх всего, мне хозяина было жалко. Жалость - это тоже верный индикатор, тоже бессознательный. Он указывает на то, что ты не понимаешь мотивов этого человека. Итак, кривляется, то есть догадывается о мотиве своей активности и мотив свой скрывает, а мне этот мотив неизвестен.

Острая жалость оказалась не напрасной: действительно, в поведении подобного типа людей тогда ещё ничего не понимал. Прежде активность основателя такого обширного музея я бы мог объяснить двумя мотивами: во-первых, тем, что он встал на путь посвящения (но почему тогда в его коллекции нет аммонитов?) или, наоборот и во-вторых, тем, что он просто ещё очень молоденький дракон и прививание скуки по отношению к истинной палеонтологической науке - это обязательный для него этап (но почему же он тогда такой неяркий?). И действительно, от его экскурсии становилось скучно.

Но, как оказалось, возможно и третье объяснение. Вот, предположим, что мать этого человека самая обыкновенная. Предположим, что она дефлорировалась левым образом, вот уж точно не как нравственно чистая аммонитка, а, если прибегать к образам животных, наиболее в сексуальном отношении распущенных, по-свински, или по-кобыльи. И подлец, который ей в её левой дефлорации ассистировал, был драконом - как раз на ступени антипреподавателя палеонтологического кружка. В таком случае, мамаша всю жизнь втирала своему сыну, скорее всего, рождённому не от дефлоратора, что идеал мужчины - это преподаватель палеонтологии. Пусть даже с документами обычного геолога или чего-нибудь ещё, но с тем же смыслом. Дракон - не дракон, и какого типа дракон - в этом она, понятно, не разбиралась. Понимала только, что палеонтолог. Вот будущий организатор палеонтологического музея и старается соответствовать - и даже переплюнуть. Большой музей вот создал. Экскурсии проводит.

Понятно, что, создавая музей, общения в среде палеонтологов миновать невозможно - хочешь, не хочешь, а общаться со вполне определёнными контингентами будешь. При контакте с совокупностью этих контингентов обязательно пересечёшься и с дракончиками, вроде того, в самом конце фильма 'Убить дракона' Марка Захарова, - вот вам и материал для подражания. Будешь под них кривляться, - а уподобиться не получится.

На этой мысли индикатор специфической острой боли в голове прошёл окончательно.

То есть мотив активности разбираемого организатора музея - это вовсе не интерес к науке или к палеонтологии, а желание понравиться. Всем вокруг вообще, женщинам в особенности, аналогу своей маменьки прежде всего. Ведь маменька и её оценка как бы присутствует в любой ситуации. На этой мысли выключился и индикатор 'жалость'. Организатор музея - не палеонтологический убийца, он не из структуры чёрного дракона, он может быть из белого дракона, а то, может, и из красного. Поэтому и вид у хозяина музея такой потёртый, нет у него той яркости, присущей элементам из структуры чёрного дракона.

Повторимся, основатель-хозяин - не палеонтологический убийца, просто апостол скуки.

Пропорция, в которой интересующиеся палеонтологией делятся на посвящаемых, дракончиков и обычных маменькиных сынков мне неизвестна. И выяснить сложно: ведь, скорее всего, дракончики и маменькины сынки должны контактов со мной старательно избегать. Но знание о возможных мотивах имеющих облик палеонтологов для всякого, кто встал на путь посвящения, отнюдь не лишнее. Чтобы понять базовые идеи, надо их довести до уровня своего подсознания, а чтобы довести, надо не улетать. Улетают же тогда только, когда в подсознании засела вера в фейк, вера в обманную закономерность.

Ведь в чём суть и преимущество пути палеонтолога? Историк и археолог могут попасться на фейки даже в архивах, возможно, в них, архивах, прежде всего - ибо архивы этими подлогами полны. Но раскопки фоссилий, то есть окаменевших отложений, - это мир искренности, в особенности аммонитные слои, - вспомним, что даже у описываемого хозяина палеонтологического музея, хотя он и не дракончик, аммониты не на первом месте, а то, может, их вообще в музее у него нет. Повторимся: много что показали зрителю в видеоэкскурсии, хозяином, очевидно, отредактированной, только не аммониты.

Пока не понимаешь мотивы тех нескольких категорий людей, которых можешь встретить в карьерах, оврагах и на берегах рек, можешь и обмануться относительно тех, кто к тебе будет в палеонтологической экспедиции пытаться присоседиться. А если поймёшь хотя бы основной ассортимент мотивов, то те, чей мотив к тебе присоседиться в том, чтобы тебя обмануть, в том, чтобы спихнуть с Пути, будут даже избегать к тебе подходить. И останутся те, чьего общества, отправляясь на охоту за ископаемыми, а точнее, как увидим ниже, на охоту за мистериями, как раз то и ищешь.

Глава 9. Вулканологи из преисподней Имперского карьера

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова

vairgin.com

Вулкан - это когда конус обращён наверх. А когда конус обращён вниз, то это называется 'карьер'.

Учёные, которые забираются на вулканы, называются вулканологами, а в карьеры спускаются палеонтологи. Белемниты, динозавры, драконы и всё такое. Но всё усложняется, как только кто-то из них позволяет себе озаботиться намерением выследить живого дракона.

...растерзанной горой, как кряж, лежит бездыханное тело Змея-Горыныча, смрадно чадящее последними дымками.

Подданные дракона распространяют поговорку: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. На самом деле, это не настоящая поговорка, это драконы так обороняются - с помощью обмана. Стараются остаться незамеченными. Ведь иначе как с вулкана дракона не разглядеть. Перекрой дракон пути в горы, и он, дракон, останется невидим. Позор: люди эту псевдопоговорку принимают за чистую монету, якобы она что-то отражает для них полезное. А ведь те же калики перехожие на встречу со Святогором-богатырём ради меча, он же благословение для Ильи Муромца, пошли именно, в горы. Хотя и не громко, но звучит того случая с каликами обобщение, что отошедшие на временный покой герои, ждущие воскресения, местом обитания выбирают стихию воды, предпочтительно истоки рек, которые при возможности берут своё начало в тающих снегах гор. А может, не всяких гор, а вулканов прежде всего? А раз так, то получается, что умный в гору как раз то и пойдёт. Но не во всякую.

В жизни всё имеет правильное употребление, не бесполезны даже поэты. Именно они, поэты, порой называют вулканы огнедышащими драконами. Может показаться, что только потому, что на вулкане порой много шевелящегося красного и огненного. А ещё потому, что вулкан может пожирать - даже самых смелых и потому адекватных. Пожирать так, что и следов от них не остаётся. У меня вот брат Игорь Меняйлов, учёный-вулканолог, погиб во время извержения вулкана в Южной Америке. Как в те дни сообщали новостные агентства по всему миру, трое ведущих вулканологов мира, один из них мой брат, были огненной лавой поглощены. Ничего от них не осталось, хоронить вулкан не оставил ничего. После этого для меня каждый вулкан должен был бы стать если уж не могилой старшего брата, то местом о нём памяти - и разговора с ним. Но долгое время таковым не становился. Не знаю почему, но я до сих пор о роли вулканов в духовной нашей жизни почти не задумывался, хуже того, на вулканы не шёл осознанно. Может, по причине фальшивой поговорки тоже.

Стыдно сказать, но фальшивая поговорка о том, что умён тот, кто не пойдёт в гору, мне всегда казалась полезной. Брат ещё был жив, а я в эту поговорку уже верил. Да, бывал на не совсем вулканах, а на извергнутых базальтовых плоскостях, ведь расплавленный базальт очень текучий и разливается на огромные ровные плоскости. Такие плоскости называют траппами. То же плато Путорана, например, и то, что под ним, - место, где провёл главные свои годы Сталин. Но на классические вулканы я заступать остерегался, и вот только теперь, когда стал совсем седой, лезу в снежную гору. Как бы на смену отца, тоже учёного-вулканолога, и брата, - ведь никого из них уже не осталось. Ну прям Мальчиш-Кибальчиш, который, когда враги всех его близких уже побили, сам встал и пошёл в бой. Сказку о Мальчише-Кибальчише, согласно гайдаровской 'Военной тайне', передал нам Алька. Эх, красиво в снежные вершины священных гор ушёл Алька, а ведь всего-то и было ему от роду шесть лет.

Но есть и ещё одно объяснение тому, почему вулкан, даже временно бездействующий, ассоциируется с драконом. Если наступить на горло собственной гордости, что-де всё вокруг вращается вокруг тебя, любимого, то жизнь можно увидеть как борьбу мутационного коллектива с драконами. Драконы всех трёх цветов слипаются из подданных и их психоэнергетики. Бьются они, эти драконы, чёрный и белый, бьются между собой, но никто победы не достигает, - но так только до тех пор, пока Светлый дракон, он же красный дракон, не обращается за союзничеством к героям, то есть пока не приходит на поклон, пусть и в переносном смысле, к вулкану. И вот тут-то танцу тёмного и белого драконов и наступает конец. Так сообщают легенды - ныне подзабытые.

Итак, для Светлого дракона тоже путь к победе проходит через снежный вулкан - образно говоря. Но возможно и большее понимание кажущегося противоречия, что снежный вулкан, с одной стороны, - это обитель героев, а, следовательно, место созерцания для их учеников, а с другой стороны, это - Дракон, который героев ненавидит. Кажущееся противоречие, которое, однако, будит мысль. Так вот, как мы увидим чуть ниже, именно вулканологи и догадались, что лучший путь к вулкану - это не прямая, а проходит оптимальный путь через преисподнюю, точнее сказать, через карьер. Такой вот парадокс жизни.

...жизнь можно увидеть как борьбу мутационного коллектива с драконами.

Да, окончательная битва с Тёмным драконом, может, и происходит на вулкане, но самая первая стычка - при твоём тактическом проигрыше - случается на уровне, который последние лет двести называется палеонтологическим. Очень логичная последовательность событий.

На Среднерусской равнине карьеров много. Ничего сакрального, просто нужды строительства. Дороги, бетон для зданий. Но кто бы эти карьеры ни выкопал, они есть. И стенки их отнюдь не пустые. Некогда, миллионы лет назад, здесь, на месте Среднерусской равнины, было дно океана, причём океана по глубине идеального для обитания аммонитов. Поэтому, где ни возьмись здесь обустраивать карьер, на аммониты наткнёшься. Это, конечно, благословение - соприкоснуться со священным аммонитом, но пониманию значения встречи препятствует Тёмный дракон, или просто Дракон, ведь дракон в любом карьере присутствует неотступно.

И в карьере без поддержки героев со снежников ты обязательно потерпишь поражение. Впрочем, как говаривал один палеонтолог и вулканолог, достигший огромного могущества: 'От поражения к поражению мы идём к победе'.

Случилась эта история в карьере, который иначе как Имперским назвать невозможно. Чуть ли не единственное в мире место залегания глин, идеальных для изготовления оружия, которым русские побеждали. Речь о башнях танков, которые только у русских в последнюю великую войну были литыми. И лили в формы, которые изготавливали как раз из добытой в этом карьере глины. Но теперь карьер заброшен. Пусть Империи уже нет, но ведь храмовый дух былых побед не мог же здесь в символическом карьере не остаться! Да, там, в том карьере, как в Храме, воздвигнутом на правильном месте, чувствовалось присутствие чего-то особенного, духа, возможно, имперского и победного в каком-то особенном имперском смысле. Да, ситуация и место осязаемо мобилизовывали. Но дракона, сторожившего этот карьер, тогда не увидел никто.

Странное дело получилось: люди в палеонтологическую поисковую команду тогда собрались с разных мест страны, иные приехали издалека, - и не только для того, чтобы оказаться вместе. Приехали отчасти для того, чтобы поучиться у Профессора из самого престижного учебного заведения страны тонкостям палеонтологического дела, а может даже и этого ремесла тайнам, - дело-то это, в смысле палеонтология, явно загадочное, с неким вторым дном. Так что дело для собравшихся было не в палеонтологии как таковой, а в палеонтологе, - ведь этот Профессор, кроме всего прочего, на деле подтвердил, что он - удачливый. Года за три до сбора в Имперском карьере Профессор не отказался потренировать наших ребят на поиск агатов. На просьбу научить откликнулся и приехал. Дело происходило в Подмосковье, в овраге у Старой Ситни. Профессор тогда указал на берёзу на склоне оврага и сказал копать под ней. Наши стали копать. И почти сразу обнаружили выход агатовой жилы. Нет, Профессор в этом месте прежде не копал. Но с точностью чуть ли не до сантиметра указал на жилу: вокруг ничего нет, а вот под берёзой есть. Никаких внешних признаков, различимых глазом, ни на земле, ни на берёзе. Уметь найти - это один из аспектов удачливости. Шаманское качество. А у кого учиться хоть чему, любому делу, как не у удачливых?

Итак, приехали послушать Профессора примерно 25 человек. Казалось бы, надо ни на шаг от Профессора не отходить, прислушиваться к каждому его слову, да чего уж там, благоговейно внимать. Однако наблюдалось нечто совсем иное. Профессор шёл по дну Имперского карьера впереди, а остальные позади него растянулись - да, растянулись - ну прям как хвост дракона. Никто из отставших даже голоса Профессора, чтобы научиться, слышать не мог. Впрочем, этот хвост дракона вообще никого не слушал, - и идущего со всеми Меняйлова тоже. Вот тогда бы, ещё в Имперском карьере, Меняйлову уже бы догадаться о присутствии дракона и о появившейся причине особенной его власти, - но нет, не догадался. Догадался потом уже, только на вулкане, - что там, на дне Имперского карьера, был натурально хвост дракона.

А потом в тот день всё пошло ещё хлеще. Имперский карьер был весь из глины и песка, палеонтологические объекты выковыривались пальцем, - так что у Профессора вытащить геологический молоток даже повода не было. А вот на следующем объекте, когда его обследовали, а это был берег ручья, повод вытащить геологический молоток появился. И Профессор это, то есть предмет, по виду похожий на геологический молоток, из заплечного мешка вытащил. Тут-то всё и случилось.

Хвост у того ручья разросся практически до размеров дракона. Как следствие, у всех присутствующих, кроме разве что Меняйлова, Профессора и Слаты, желание заниматься палеонтологией вообще пропало. Не только жреческой палеонтологией, но и вообще. И не так чтобы только в этот день не заниматься, а вообще и навсегда. Ну разве что за деньги. А так - нет. А ещё всем захотелось начать друг с другом пинаться. Друг друга все возненавидели. И никто тогда не понял, почему. Дракона и тогда никто не увидел. Тем более никто не связал происходящее с предметом, похожим на геологический молоток.

Профессор шёл по дну Имперского карьера впереди, а остальные позади него растянулись - да, растянулись - ну прям как хвост дракона.

Восстановить утраченное душевное равновесие впоследствии удалось у всех, но у группы девушек восстановили в тот же день, уже к вечеру. А вот мужикам помогли не сразу, им дали время - в качестве эксперимента - прочувствовать, уже на другом карьере, что это такое - палеонтологические раскопки без малейшего желания участников быть вместе. У нас хоть и равенство полов, но самое трудное достаётся мужикам - почему-то. Что ж, наука требует жертв.

Итак, столь похожее на волшебство преобразование всех из энтузиастов палеонтологии в её ненавистников Профессор достиг с помощью того самого предмета. Геологического молотка, вернее, предмета, очень похожего на геологический молоток.

Достал этот предмет Профессор из рюкзака очень бережно, разве что не благоговейно. На ударную часть этого как бы 'молотка' был надет чехол, необходимость которого при предмете для экспедиций может примерещиться разве что в сильном бреду. Но чехол был, и все его заметили и, наверное, на их лицах отобразилось удивление, а то и вовсе изумление.

Ну и Профессор объяснил, что это вовсе не геологический молоток, а, на самом деле, женский геологический молоток, поэтому-то он такой маленький, блестящий и как-то по-дамски изящный - в худшем смысле этого слова. Почему на карьеры Профессор прихватил женский? А потому якобы, что лёгкий, куда-нибудь поехать - не обременяет.

А ещё Профессор сказал, что этот предмет - подарок от чистого сердца - от друзей. Вот тут-то произошло окончательное преображение присутствующих почти в полного дракона. Потом, когда девушки с помощью имеющихся ресурсов интеллекта взялись восстановить случай, их всех изменивший, выяснилось, что здесь, в этом месте, Профессор соврал. Самый простой уровень разоблачения: получил в подарок не от друзей, а от любовницы.

Но если бы Профессор соврал, зная полноту правды, столь сильного разрушительного действия не случилось бы. В обманутое состояние все могли войти только по известному принципу 'во что смотришься, в то и обращаешься'. То есть, рассказывая о предмете, напоминающем геологический молоток, Профессор сам впадал в обманутое состояние, - потому что, когда предмет ему дарили, его обманули. Одурачили.

Есть незыблемый принцип: 'может быть и можно найти женщину, у которой бы не было ни одного любовника, но невозможно найти женщину, у которой был бы только один любовник'. Так что, согласно этому принципу, можно предположить, что молоток этот любовница не покупала специально для Профессора, а что ей самой его прежде подарили - кто-нибудь из других её любовников. Поскольку подобные вещи многим женщинам хранить в доме мужа неприятно, то она этот предмет Профессору и переподарила, сказав, что купила для него специально или сама себе покупала, а теперь дарит, или ещё что наврала, - но, при любом раскладе, Профессора одурачила.

Теперь, всякий раз, взяв в руки этот предмет, Профессор не только сам проваливался в более неумное состояние, чем до того, но и проваливал всех студентов, которые на него с этим предметом взирали снизу вверх.

И тут даже неважно, любовница это была или не любовница, а просто знакомая, да и предмет может быть любым, главное, что Профессор был обманут. Позволил себе обмануться.

Но вернёмся к труппе ('труппа лиц' - это особенный термин, напоминающий театральный, смысл которого мы объясним чуть позже), которых раззомбировали не в тот же день, - с целью посмотреть, что же будет, когда они в следующий раз отправятся в карьер.

Трудная была у них эта поездка в тот горестный раз, - когда видеть друг друга не хотелось ещё до выезда. Да, конечно, две бутылки коньяка оказались даже не открытыми, то есть, остальных бутылок, получается, хватило, и белемнитов они набрали целое ведро, но вот аммонитов, на которые, собственно, и нацеливались, на удивление, не нашли. В смысле, ни одного целого не нашли, а только несколько обломков, всего несколько. А обломки многими как аммониты даже не рассматриваются. Отсутствие аммонитов - результат удивительный: как это может быть, что в той юрской глине Среднерусской равнины роскошных белемнитов обнаружилось огромное количество, а аммонитов вообще нет? Они же вместе жили в океане? Объяснение есть: просто в изменённом состоянии человек не видит того, что видеть не желает. Это 'видят - не видят' - очень важная деталь. То, что алкоголя прорву набрали, тоже важная деталь, и она также говорит о том, насколько плохо им было на душе ещё до выезда. И что они внутри Тёмной структуры.

А плохо им стало раньше, очевидно, тогда же, когда и девушкам. По тому же самому механизму взирания снизу вверх. Сколько раз мужики этой своей стабильной компанией ездили по разным карьерам, интерес к палеонтологии от карьера к карьеру только нарастал, а тут на тебе, резкий обрыв. Такая вот сила молотка с секретом. Предмет, приносящий неудачу - в противоположность тем легендарным предметам, которые приносят, наоборот, удачу.

Рассмотрение этого случая просто возносит в то открытие, что даже человек, который обычно приносит удачу, оказывается, в определённых изменённых его состояниях, может приносить и противоположное - неудачу и взаимную вражду. И дело в этом случае не в единичном, так скажем, шамане, вроде Профессора, а в типе структуры, которую внимающие из самих себя соорудили. Драконья структура.

В сооружение этой разрушительной структуры в Имперском карьере, а 'империя', напомним, - это символ удачливости, если присмотреться, вложились вообще все участники спуска в преисподнюю. В том числе и ученики.

Чтобы понять, как именно они вложились, для начала рассмотрим теоретический случай. Теоретический объект. Нечто вроде сферического коня в вакууме. Вот в среде учеников, скажем, из человек 20, вместе оказываются сразу два человека удачливых. Оба они, как удачливые, имеют право быть учителями. Редкий случай, чтобы сразу двое, но бывает. Один из двух удачливых, в любом случае, в общем и целом более удачлив, чем другой. Хотя бы чуть-чуть, но другого опередил. Соответственно, именно он, более удачливый, и должен быть тем, на кого все собравшиеся должны ориентироваться. Тем, за кем должно быть последнее слово.

Ну а вдруг по какой-нибудь причине, пусть даже при благовидном поводе, ученики сориентируются на Второго? Который чуть менее? Что тогда будет? А вот тогда, как ни парадоксально, из светлых элементов образуется тёмная структура. С последующей закономерной сменой ценностей и разочарованием учеников в жреческих делах. А человеку из Тёмной структуры жреческая палеонтология должна быть ненавистна. Вот так: собрались вместе поучиться тайнам палеонтологии, а научились палеонтологию ненавидеть.

А теперь, как это случилось в тот раз конкретно, с деталями. Вот все собрались для выезда в карьер, осталось сесть и поехать. Меняйлов командует: 'Рассаживайте женщин. Пора!' Но все стоят. С места не трогаются. Все смотрят на Профессора - как на человека, за которым последнее слово. А Профессор молчит. Может, главным себя и не считает, но не совершает тех ритуалов, которые должен совершать Второй. Меняйлов второй раз: 'Пора!' Опять стоят. И только в третий раз, когда Меняйлов перешёл на матерщину, понятно, пытался сделать это предельно интеллигентно, наконец-то с места нехотя стронулись.

Ну а дальше всё закономерным образом: в Имперском карьере разброд, и чуть позже, при предъявлении предмета, похожего на молоток, и вовсе всеобщее падение. Это падение было заложено ещё до того, как была дана первая команда 'Пора!'. Не сформируй сами же ученики тёмной структуры, на обманутого когда-то давно Профессора так сильно бы не среагировали.

Победа та, что всем удалось так поучаствовать в этой, так скажем, мистерии, что наблюдателю со стороны было всё настолько ясно, что составить модель происходящего не составило особого труда. Точнее сказать, содержание мистерии - это то, что окружает нас каждый день, но во время собственно мистерии труппе всё удаётся сорганизовать так, что центральная закономерность становится особенно понятной. Это вклад каждого из всей труппы - рискованный, как мы видим, для каждого вклад, ведь можно соскользнуть и навсегда - в построении теории труппы лиц. (Труппа лиц - это ячейка мутационного коллектива. Мутационный коллектив состоит из какого-то числа трупп лиц. А труппа, и об этом мы будем говорить ниже, потому что участники мистерии). Для начала нужна честность, - чтобы шире раскрылись глаза понимания.

В особенности изящно получилось с ролью Второго. Ритуалов Второго в той мистерии вокруг Имперского карьера и внутри него в тот день продемонстрировано не было, поэтому о них, этих ритуалах, мы говорим отдельно на вулкане, точнее, на гигантском лакколите в Хибинах, в двух наших лекциях-семинарах, посвящённых разбору фильма 'День расплаты' 2003 года, Англия - Испания. В фильме тема Второго присутствует великолепно. Но понять Второго без того, что произошло в Имперском карьере, было бы просто невозможно. Поэтому тема Второго и разбирается впервые - в этих лекциях-семинарах. Это 13-й цикл. Записаны после Имперского карьера недели через две.

В 'Дне расплаты' показана структура труппы странствующих актёров. Под актёров замаскировалась команда калик перехожих, прообраз идеальной палеонтологической экспедиции. В процессе разбора фильма дракон стал существенно более видим, в то время как в Имперском карьере он был невидим вообще. И то, что разбор проводился именно на вулкане, тоже имеет значение - и немалое. В упомянутых семинарах много чего обсуждается, а, главное, показывается, как устроена труппа лиц. Кстати, эту долину в Хибинах указал Профессор.

Небольшой вопрос: а откуда Профессор Бычков А. Ю. позаимствовал приём чёрных магов с использованием предмета с тайной? А из самого открытого источника. Это тёмное колдовство с предметом, похожим на другой предмет, целиком и полностью им позаимствовано из арсенала преподавателей университетов. Из арсенала тех, кто якобы преподаёт обычную палеонтологию, а на самом деле с использованием терминов палеонтологии топит студентов до состояния безразличия к жреческой палеонтологии. У всех обычных преподавателей есть проблема: краем сознания они знают, что есть такой феномен - дисциплинированность, внутри неё и обеспечивается особенное внимание учеников. Стержень идеального учебного процесса. Но преподаватели не знают Теории, что истинная дисциплинированность - это феномен только светлой структуры. И вообще они светлые и тёмные структуры не различают. Но преподавателям, как и всем людям, очень хочется играть если уж не в героев, то хотя бы просто в светлых. Вот они и стараются создать видимость идеального учебного процесса. А всякая фальшь достигается только тёмными приёмами.

Под актёров замаскировалась команда калик перехожих, прообраз идеальной палеонтологической экспедиции.

Все преподающие обучены этому приёму с вещью, у которой только вид заявленного предмета. Знакомы с ним и по собственному опыту, и по примеру других, более старших преподавателей. Студенты, как и, в своё время, Профессор тоже, бытующей системой образования обречены были учиться у самых результативных. Виноват ли Профессор, что хотел как лучше, но действовал единственно известным ему способом? Если не виноват он, то вообще в той ситуации не виноват никто. А если виноват, то виноваты все. Виноват ли Меняйлов, что на момент событий в Имперском карьере он ещё не успел восстановить этого сектора Теории?

Надо учесть, что Профессор - человек достойный, что называется, выше только звёзды. Об удачливости, этом высшем критерии оценки человека, выше уже было сказано. Когда Меняйлова арестовали на время следствия и посадили в тюрьму на основании одной только фальшивой экспертизы от полуграмотного провинциального эксперта, захлёбывающегося от ненависти, то поначалу вся надежда была только на контрэкспертизы. Так вот, Профессор написал общественную рецензию (не единственный, он был один из восьми подобных столичных профессоров, но первый), в которой развенчивал эту фальшивую экспертизу и говорил о Меняйлове как об учёном, - этой темы на судилище особенно боялись, потому что и здесь тоже нарушали закон совершенно отвязно. А ведь никакого иного мотива потратить на контрэкспертизу уйму времени, кроме внутренней порядочности, у Профессора вроде бы не было. Да и в Имперский карьер Профессор приехал нашим ребятам и девчатам передавать специфические палеонтологические навыки, что называется, на общественных началах. Бесплатно приехал. И вообще Имперский карьер выбрал именно он - очень может быть, что для прорыва в теорию палеонтологической экспедиции нужен был именно этот карьер. Хибины как классический лакколит, то есть выход вулканических пород, как уже было сказано, сосватал тоже он. Удивительно подходящим оказалось место. Так что всё понятно.

Но если плюнуть на то, кто есть кто в труппе лиц, и посмотреть на произошедшее в Имперском карьере, что называется, с высоты птичьего полёта, то получается, что на дне карьера объединились два вулканолога, действующий и потомственный, чтобы составить костяк одного из разделов книги 'Жреческая палеонтология', а именно Теорию труппы лиц. Не кто-нибудь, а именно вулканологи объединились вместе, чтобы провести жёсткий эксперимент по подготовке инструкции по контактному проникновению в преисподнюю карьеров.

Здесь одна из изюминок та, что вулканологов в стране раз, два - и обчёлся. Их вообще ограниченное число. То есть с точки зрения чисто статистической это объединение вулканологов - событие невозможное. Но раз оно состоялось - то это проявление некой закономерности. Значит, обновить забытый путь в преисподнюю для трупп лиц должны были именно вулканологи. Почему-то. Что-то первые прошедшие должны были понять на вулканах - чтобы последующие могли проникать в преисподнюю правильно. Результативно. Мистериально.

Кстати, в русских былинах труппы лиц присутствуют не только в форме калик перехожих. Можно присмотреться к тому, как богатыри, тоже в числе семи человек, управились с драконом, который в русских былинах назван Змеем Горынычем. Об этом в следующем за разбором 'Дня расплаты' семинаре. В знаменитом фильме 'Илья Муромец' эта победная битва режиссёром извращена. Причём настолько, что автор сценария фольклорист Кочин вообще навсегда отказался сотрудничать с кинематографистами. Кстати, вот как фольклорист Кочин в первом варианте сценария, непринятом варианте, описывает поверженного Змея-Горыныча: растерзанной горой, как кряж, лежит бездыханное тело Змея-Горыныча, смрадно чадящее последними Дымками. Кто из вулканологов считает, что это описание не напоминает вулкан после завершения огненного извержения, пусть первым бросит в меня камень.

Что до вводимого термина 'труппа лиц', то потому такое название, чтобы не забывали, что в карьере копать и радоваться находкам - это ещё не всё. И вообще не главное. Чтобы не забывали, как ко всякому знанию относятся неудачники и почему, как следствие, о жреческой палеонтологии среди ярких неудачников надо помалкивать. 'Труппа лиц' созвучна со словосочетанием 'группа лиц' - юридический термин, о котором вспоминают следователи, когда у них сносит крышу от ненависти. В России за групповое преступление суд даёт больший срок, чем за одиночное. Не надо забывать, как сложно рождалась жреческая палеонтология: под угрозой бездоказательного обвинения в 'группе лиц', в тюрьме, в которой оказался именно за то, что ты писатель-мыслитель, и не просто в тюрьме, а хуже - в условиях этапирования из одной тюрьмы в другую, потом в третью, и четвёртую. Правда, эти условия позволяли случаться неожиданным встречам, ещё с одним писателем в том числе. Здорово, но уж очень трудно. Хорошо бы читателю это иметь в виду.

Такая вот история удачной охоты на дракона, который тогда, на дне Имперского карьера, был практически совсем ещё не виден. Помните, как в 'Маугли' все участники жреческого товарищества, Балу, Акела, Каа и Багира, желали друг другу удачной охоты? Так ли уж речь шла о съестном? А может, речь шла об охоте труппы лиц на дракона?

Дракон всегда рядом. Он рядом всегда. Пока. Только на равнине или в карьере он старается слиться с окружающей средой, чтобы быть незаметным. Но тихий не значит безопасный. Поэтому, чтобы дракона разоблачить, надо отправиться в то место, в котором он не может не стать огнедышащим. То есть заметным. К тому же, на таком месте исследователь находится в окружении героев вроде былинного высшего богатыря Святогора, - и проявляется феномен коллективного разума. И дракон становится более понятен, - если исследователь уже член труппы лиц или хотя бы эту светлую структуру уважает в принципе - на деле. Ну, так и что, что на вулканах порой погибают? Такие как Игорь Меняйлов, сын вулканолога Александра Алексеевича Меняйлова? А наш с Игорем отец был первым, или одним из первых, кто поднялся на заснеженную Ключевскую сопку. Это действующий вулкан на Камчатке.

Итак, памяти брата, вулканолога Игоря Меняйлова, посвящается.

Глава 10. Ковалевский

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова

vairgin.com

Да, палеонтолог, чью судьбу мы сейчас рассмотрим, русский. Но палеонтологическим гением он был признан сначала в Европе, а уж только потом в России. Так что смеем утверждать, что если покопаться в истории палеонтологии любой страны, то копию этого русского можно найти легко. И не только среди палеонтологов. Так что эту главу можно читать с интересом везде, в любой стране, как тайную историю своего соседа. Когда о соседе заблуждаешься, считаешь его лучше, чем он есть на самом деле, равно как и хуже, то наваливается уныние, а когда по его поводу прозреваешь, то уныние проходит и настроение улучшается.

В прежние времена, возможно, в легендарные, когда принимали решение нанять или не нанимать того или иного работника, его тестировали. Делалось это очень просто: бесплатно кормили. Кормили и наблюдали, как он ведёт себя за столом. Наниматели в те времена ещё знали, как отличить хорошего работника от барахла. Хороший работник, во-первых, быстро ел, а во-вторых, у него было чувство юмора. Желающий быть нанятым большую скорость поедания харчей мог сымитировать легко, а вот чувство юмора сымитировать намного сложнее.

Да, конечно, имитаторы вполне в состоянии предъявить угодливое подхихикивание, могут и память привлечь, чтобы сыпать стандартными шутками и рассказывать анекдоты, - всё это не особенно развитые наниматели могли принять за чувство юмора. Таким образом, за обеденным столом с бесплатным угощением на практике отсеять получалось только имитаторов ну совсем простых, коих, правда, немалое число. У выходца же из более развитых слоёв населения арсенал обманов обширней, и они более утончённые, - и он тест проходил.

Но как бы ни старался имитатор обмануть, если его тестировать серьёзно, можно добраться до таких секторов, в которых эрудиции у обманщика, что в каком случае надо говорить, чтобы выглядеть пристойно, может и не хватить. Проще говоря, надо выбрать для разговора редкую тему. С ним можно поговорить на темы, скажем, палеонтологии. О самом, казалось бы, простом: кого испытуемый считает выдающимся палеонтологом. Кто поимённо ему кажется красивым. Соответственно, и достойным подражания. Тут-то и выявится способность испытуемого отличать товарища от, наоборот, подавляющей личности, он же вредитель. Выяснить, кем он, испытуемый, хочет стать, - ведь чем любуешься, в то и обращаешься.

Некоторые, которые совсем неспособны отличить вредителей от созидателей, пишут об этих, как им кажется, 'красивых', если уж не книги, то хотя бы очерки. Академик от палеонтологии Борисяк, ныне уже покойный, в этом отношении отличился: он собрал огромное количество писем, написанных одним палеонтологом, который молодым и здоровым покончил с собой, и написал о нём на основе этих писем обширный очерк. Хвалебный. И тем присоединился к хору голосов, первоначально зарубежных, которые объявили этого самоубийцу столпом палеонтологии. Почему, спросим академика, объект покончил с собой молодым и здоровым? Так с женой не повезло. А почему с женой не повезло? Ведь с жёнами не везёт только тем, кто как-то извращённо желает видеть жизнь, - оправдывая свои тайные дела и делишки. Но почему тому самому самоубийце, а фамилия его Ковалевский, не повезло с женой, академик Борисяк не обсуждает, - то ли умалчивает с целью всех нас ввести в заблуждение, на манер белого дракона, то ли сам не понимает.

Относительно продолжения жизни есть два диаметрально противоположных взгляда. Одни мечтают умереть так, чтобы никогда больше не рождаться. Умер так уж умер. Это - палеонтологическая смерть, о которой мы уже писали. А другим нравится идея множественности рождений, причём при верном поведении в предыдущей жизни, в следующий раз рождаешься на более высоком уровне. Оба взгляда особенно не обсуждаются, а в палеонтологических текстах вообще не упоминаются. Оправдание молчания: считается неприличным. Так что молчат. Помалкивают. Но всё одно проговариваются.

Спорить о том, которая из двух концепций более верная, бесполезно. В том только смысле бесполезно, что каждый заранее остаётся при своём мнении, - логические аргументы в такого масштаба вопросах никого не пронимают. Интересно здесь то, что сторонники обоих взглядов находят себе подтверждения именно в палеонтологическом материале, - и подтверждения эти самые яркие и для них самих убедительные.

Анализ ископаемых показывает, что множество видов организмов вымерли. Причём вымерли в палеонтологическом смысле этого слова. В смысле, не только не оставив за собой потомства как вид, но, а это самое главное, не оставив и потомков новой мутации, - потому что этой мутации не было. Этот вид оказался тупиковым. Исчезнув, реализовал свою потаённую мечту о том, чтобы умереть так уж умереть - полностью и навсегда. Наглухо. И тем, как им кажется, избежав Страшного Суда. Прекрасная перспектива, как им кажется.

Остаётся только приблизить искомый момент и первой смерти тоже, - скажем, покончить с собой молодым и здоровым. Так что среди ископаемых можно откопать - при желании - себе веру, что вообще все виды когда-нибудь вымрут. Эта грядущая тотальная смерть (гипотетическая) якобы подтверждает, что все равны, неудачников нет, а Страшного суда не будет, ибо он бессмысленен, - судить равных бессмысленно. Соответственно, мысли о желательности скорейшей полной во всех смыслах смерти - это нормальное поведение. Поведение, доказывающее особенно умное состояние мыслителя, который прозорливо понял жизни обман. В общем, по этому взгляду самоубийца - это верх гениальности.

Носители противоположного взгляда, то есть желающие вечности, попав на кладбище палеонтологических объектов, со своеобразным чувства юмора видят перспективу освободиться от общества тех, кто вокруг себя распространяет и скуку, и уныние. Без подобных генераторов уныния жизнь для обладателей чувства юмора станет интересней и содержательней, - и, что особенно приятно, она будет вечной.

Такие вот два разных взгляда, порождающие противоположные мотивы повышенной активности работников палеонтологической науки: персонажи, по своей судьбе в вечности абсолютно противоположные, не жалеют усилий, чтобы добыть ещё одно подтверждение своим взглядам.

Но вернёмся к воспетому в самой массовой партии палеонтологов самоубийце - Ковалевскому. Для них как бы 'святому', созерцание которого приносит им своеобразное удовольствие. А для других Ковалевский, наоборот, просто неудачник, причём по собственной вине неудачник. Ведь мог бы удачливости научиться у героев прошлого, - а научившись, хотел бы в ней, удачливости, возрастать от воплощения к воплощению.

Палеонтолог В.О. Ковалевский

Самоубийство Ковалевского объясняют так: началось всё с того, что его жена присоветовала ему бросить палеонтологию, которой, кстати, он занимался всего четыре года. Плюс выразила желание, чтобы он занялся бизнесом. Ковалевский жене повиновался и на этот раз тоже. Но вскоре, после тотальных неудач в предпринимательстве, запутался в долгах и, как человек якобы чести, покончил с собой. Дескать, его подвело большое сердце и способность к большой любви, пусть и несчастной, - вот к жене и относился почти как к Истине в последней инстанции. Такой вот максимально самореализовавшийся в любви человек. Взирайте на него все - снизу вверх. И палеонтологией занимайтесь только в том ключе, в каком занимался он, и ни в каком ином.

Понятно, что обладатели чувства юмора видят всё иначе. 'Выслушай женщину и сделай наоборот', - чтобы не прислушиваться к этой поговорке об обычных женщинах, надо быть законченным идиотом, неспособным на настоящую любовь, а только на болезненные зависимости. Зависимости, которые якорятся в детстве.

Жена распорядилась заняться предпринимательством, а он повиновался? Просто он вообще относился к такому типажу так называемых мужчин, которые предугадывают желания той женщины, от которой выбрали зависеть. Эту мысль понимают все. Но не все мысли люди согласны понимать. Скажем, не все согласны признать, что раз Ковалевский покончил с собой, то очевидно, что это жена его смерти ему желала, а он - послушный, поэтому заказ и выполнил. А ведь каждый мужчина, если он хоть сколько-то мыслящий, должен бы догадываться, насколько часто жёны мужей ненавидят.

Просто так, в отрыве от мира мужчин, женщина не хочет ничего, поэтому в интимной жизни жены Ковалевского надо поискать следы любовников, параллельных с мужем, ведь 'может быть и можно найти женщину, у которой бы не было ни одного любовника, но невозможно найти женщину, у которой был бы только один любовник'. По счастью, академик-палеонтолог Борисяк, восхваляя Ковалевского как светоча науки и образца сердца для полноты любви, приводит немало цитат из сохранившейся переписки Ковалевского. В частности, были еженедельные письма Ковалевского к брату, и письма эти были очень откровенными.

Понятно, что в таких письмах интимной стороне жизни Ковалевского уделялось немалое внимание. В частности, мы узнаём, что Ковалевскому в периодически-систематических расставаниях с женой не нравилось то, что, в очередной раз расставшись, она начинала от мужа отдаляться. Что это за эвфемизм такой: отдаляться? Ну не в прямом же смысле понимать, что, уехав в другой город, она продолжала отъезжать или пешком отходить каждый день чуть-чуть подальше. 'Отдаляться' имеет другой смысл. Вроде бы, всё понятно, типичная комбинация: тут же вступала в новые половые связи. Эдакая антиаммонитка.

Раз оставленному мужу не нравилось, то вступала быстро, а то и моментально. Ведь если бывшая жена начинает крутить роман через несколько месяцев после расставания, то мужу это обычно уже безразлично. Не безразлично только тогда, когда жена немедленно переезжала к другому мужчине, пусть к партнёру, очевидно, временному. Ведь изменяющим жёнам нравится не мужчина, так скажем, его 'богатый внутренний духовный мир', а нравится просто смена партнёра. Почувствовать себя антиаммониткой.

Как уже было сказано, Ковалевский беспрекословно повиновался всем распоряжениям жены - без исключения. Распоряжения она отдавала всегда. Но был один случай, когда жена приказывать мужу отказалась. Все знакомые чуть ли не хором советовали Ковалевскому бросить заниматься предпринимательством, - ведь куда более очевидно, что у него ничего не получается, полный в этом деле идиот, полный неудачник. Чем дальше, тем только всё больше и больше запутывается в долгах. Ковалевский был не из тех, кому по силам послушаться доброжелателей, а что такое друзья или товарищи, он и знать не знал, и ведать не ведал. Эдакий антиаммонит. Но, как выясняется, зная о себе, что он без приказа какой-нибудь женщины не в состоянии сделать ничего, он просил, умолял жену запретить ему заниматься бизнесом. И знаете, что она ему ответила в том единственном случае, когда её приказ мог пойти на благо? В этот единственный раз жена письмом ответила Ковалевскому так: я тебе так много советовала, и всякий раз это заканчивалось крахом, поэтому сейчас, в этом случае, я тебе советовать ничего не буду. Надо же, всегда приказывала, а тут отказалась. Неужели одумалась? На самом деле, она не захотела, чтобы муж не погиб. А то, что она захотела ещё сильнее, она словами не высказала. В итоге Ковалевский, привыкший угадывать её желания и угаданному приказу повиноваться, с собой покончил.

Чтобы прислуживать такой женщине, антиаммонитке, нужен вполне определённый душевный и духовный строй. И строй этот в случае палеонтолога непременно проявится в выборе им объектов для исследования. По счастью, Ковалевский занимался палеонтологией всего четыре года, и интересующих нас как исследователей объектов, его заинтересовавших, ограниченное число. И объекты эти очень характерные. Они даже сами по себе помогут разоблачить ту часть научной среды, которая желает всем смерти, желает всем той самой тотальной палеонтологической смерти. Понять этот типаж - значит понять и всех аналогичных, - а это понимание крайне важно для развития удачливости каждого.

Аммониты Ковалевскому вот уж точно были неинтересны, созерцанием их он не наслаждался, поэтому их он вообще не упоминал. Значит, его должны были интересовать объекты, в нравственном отношении противоположные.

Судя по Карте неба, а о ней все знают по рисункам Гевелия, с точки зрения нравственной противоположные аммонитам существа из ныне бытующих - это собаки, лошади и свиньи. Все три эти вида животных стали именами нарицательными для существ нравственно грязных. Только говорят не 'лошадь', а 'кобыла'. У лошадей интимная жизнь устроена так: с самкой сношаются вообще все самцы - практически разом. Но в определённом порядке, - есть чёткая очерёдность, кто за кем. Сначала с кобылой сношается главный вожак, и до того, как он завершит, он никого к ней не подпускает, но, закончив свои дела, следить за ней перестаёт, тут-то кобыла подставляет вообще всем подряд, даже самому-рассамому молодняку. Эдакое растление малолетних. Вожак сношается со всеми самками из табунка, которых он контролирует, - с тем же порядком последующей очерёдности, вплоть до молодняка. В итоге эдакая эталонная групповуха, - правда, несколько разнесённая по времени и со строгой очерёдностью.

Интересно, что из всех животных именно жеребцы замечены в занятиях онанизмом. Член у жеребцов длинный, каким-то образом они хлопают им себя по животу - и в итоге достигают искомого извращенческого удовлетворения. За полгода подобных занятий жеребец полностью истощается - и погибает. Поэтому если на конюшне конюхи заметили новое увлечение жеребца, то или что-то колючее привязывают ему к животу, чтобы не хлопал, но и это часто не помогает, - или сразу в расход его, нечего на него корм переводить.

Как в этом отношении выделяются кобылы, не пишут. Видимо, всё ну совсем неприлично.

Словосочетание 'собачья свадьба' тоже вошло в нашу речь как образ нарицательный. Свиньи тоже вошли - с тем же смыслом. То есть будь Ковалевский биологом, то он бы выбрал созерцать кобыл, собак или свиней, прикрывая это созерцание рассуждениями о научной целесообразности. О том, что Ковалевский очень придирчиво выбирал объекты для своих исследований-созерцаний, он писал в письмах: дескать, то и то не моё. Пока ещё не нашёл, ищу.

Ковалевский не был биологом, а был палеонтологом, то есть ассортимент животных, из которого он мог выбирать своё, существенно расширялся. Можно ожидать, что из всех видов свиней он должен был выбрать вид самый свинский. А из всего видового ассортимента кобыл - вид самый отстойный. А из всех видов собак должен был выбрать самый омерзительный в нравственном отношении.

Среди организмов самые отстойные виды - это те, которые не стали переходным звеном к какому-либо следующему виду, для новых условий более совершенному, а те, которые вымерли наглухо. Чтобы вымереть наглухо, нужно, чтобы принцип товарищества был исторгнут из среды данного вида полностью. А те, у кого этот принцип полностью исторгнут не был, и потому они не утратили способности к коллективной синхронизированной мутации, просто преобразовались в новый вид. То есть товарищеский вид если и вымирает, то условно. Два существуют вымирания: во-первых, наглухо, то есть в палеонтологическом смысле, и условно, то есть как бы вымер, но на самом деле живёт и здравствует. Проще говоря, из всех видов свинообразных Ковалевскому по сердцу должны были быть только те виды, которые стали тупиковыми, - то есть вымерли наглухо. И точно, Ковалевский свою вторую монографию посвятил безобразным на вид антракотериям - виду свинообразных, вымершему наглухо. А первую свою монографию Ковалевский посвятил анхитериям - тоже вымершему наглухо виду кобыльих.

Антрокотерий

Анхитерий

Если бы Ковалевский не получил от жены приказ бросить палеонтологию и заняться предпринимательством, то он бы, верно, посвятил бы третью монографию тупиковым псовым.

А потом бы взялся за созерцание динозавров. Динозавры тоже вымерли наглухо, но это не единственный аргумент. Динозавры очень нравятся тем, кому нравятся собаки и кобылы. Зайдите в любой книжный магазин: динозавры - это единственные животные, на которых в наш нечитающий век делают бизнес книгопродавцы.

А помните фамилию второго святого в том же списке тёмных палеонтологов, списке, который открывает Ковалевский? Ну да, конечно, это Иван Ефремов, который сил не жалел на изучение именно динозавров. Деву предал, а полюбил динозавров. То есть динозавры - противоположность аммонитов и Девы и потому примыкают к той же компании, что и лошади, собаки и свиньи. Всё чётко - система стройная. Ефремов и Ковалевский и женщин предпочитали схожих - которым ненавистны и аммониты, и Девы. Типаж!

Жреческая палеонтология - это пристальный взгляд и на палеонтологов тоже, а, может, именно на занимающихся палеонтологией прежде всего.

Когда я был ребёнком, да и позже, я верил, что если человек много работает в науке, засиживается на работе допоздна, то означать это может только одно - любовь к истинной науке, любовь к знанию, к Истине. Одними только соображениями карьеры так работать никого не застимулируешь. Тут что-то другое. А то, что люди могут стремиться к палеонтологической смерти, и что есть и такая смерть помимо обычной, привычной, биологической, - мне, ребёнку, да и постарше, и в голову не приходило. Однако ж, сейчас вижу, что без понимания противоположности типажей работников в науке, без использования терминов вроде 'палеонтологическое убийство' и 'палеонтологическая смерть' описать происходящее вокруг нас вообще невозможно.

О некой второй смерти в Евангелии упоминается. Казалось бы, богословы должны в этой теме разбираться. Однако, мой немалый опыт общения с докторами богословия показал, что они и представить себе не могут, что это такое. В ответ на прямой вопрос заводят пустопорожние разговоры - и только.

Умение распознавать палеонтологических убийц, - а этот типаж, понятно, стремится также и к палеонтологическому самоубийству, - навык чрезвычайно важный. Цена вопроса та, что если за учёных принять таких как Ефремов и Ковалевский, то станешь неудачником во всех смыслах. Состояние 'неудачник' - это вообще признак того, что человек на пути к палеонтологической смерти. Может, остановиться на этом пути и возможно, может, возврат ещё возможен, но, как бы то ни было, чем раньше обратишься и пойдёшь в сторону удачливости, тем лучше - для самого себя и вообще всех, кто наследует жизнь вечную.

По приведённым в этой главе деталям видно, что Ковалевский никак не мог заниматься жреческой палеонтологией, а только палеонтологией противоположной, подогреваемой тайным желанием приблизиться к палеонтологической смерти самому и приблизить всех вокруг. Был бы Ковалевский настоящим светлым палеонтологом, он ну никак не мог бы быть столь тотальным неудачником. Он бы не выбирал для созерцания такие объекты, да и жена бы от него или совсем ушла, или изменилась бы, а не периодически 'отдалялась' бы. О наличии у Ковалевского друзей-товарищей тоже ничего не сообщается. Так что ни одного признака того, что Ковалевский был настоящим палеонтологом, хоть сколько-то соприкасавшимся со жреческой палеонтологией.

О прошлом информация сохраняется достаточная, даже избыточная. Так что даже не имея под рукой собрания еженедельных писем Ковалевского или иных аналогичных источников информации, суть Ковалевского можно вычислить - по одним только научным его предпочтениям. Напомним, что Ковалевский был сначала воспет европейскими учёными, а уж только потом это движение было подхвачено в России.

У другого кумира от палеонтологии, Ефремова-фантаста, точно такие же самоубийственные вкусы и точно такая же самоубийственная активность поведения, что и у Ковалевского, только процесс биологического умирания более растянут во времени. Осталось только показать, что они оба - палеонтологические убийцы, и именно поэтому у толпы срывают цветы восхищения. Но этот феномен удобней показать на других самоубийцах, скажем, на Офелии из 'Гамлета' Шекспира - и только после анализа 'художеств' Офелии распространить общую закономерность и на Ковалевского тоже.

Глава 11. Плезиозавр

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова

vairgin.com

Как размножались плезиозавры, которые жили в воде, но у них были лёгкие, чтобы дышать воздухом, палеонтологи спорят уже почти 200 лет - с момента появления палеонтологии. Одни учёные-палеонтологи весомо утверждают, что плезиозавры выбирались на берег и откладывали яйца - в больших количествах. Иначе вообще зачем им требовалось дышать воздухом, жили бы себе постоянно в воде и жили. Другие учёные не менее весомо утверждают, что выбраться на сушу плезиозавры со своими ластами не могли, поэтому были живородящими, рожали прямо в воде, в которой они и жили.

Точно так же спорят и о шее плезиозавров. Шея у плезиозавров была тонкая и очень длинная, до шести метров длиной, длиннее туловища и хвоста вместе взятых. Известный анекдот из истории науки: когда нашли достаточно полный скелет плезиозавра и попытались его собрать, то череп плезиозавра поместили на кончик его хвоста, а длинную шею объявили хвостом. Настолько непонятен смысл и устройство шеи плезиозавра.

Однако, одни учёные-палеонтологи очень весомо утверждают, что шея плезиозавра очень подвижная, поэтому плезиозавр и мог столь эффективно охотиться даже на летающих ящеров. В самом деле, однажды был обнаружен экземпляр плезиозавра, в желудке которого был обнаружен летающий динозавр, рыба и аммонит. Другие учёные с уверенностью заявляют, что научно доказано, что шея у плезиозавров была практически неподвижная. Что до знаменитого содержимого желудка, как додумывает автор за сторонников этого взгляда, так летающий ящер мог быть сожран уже дохлым. Как и всё прочее тоже дохлым: и рыба, и аммонит.

Таким образом, получается, что о жизни плезиозавров достоверного почти ничего не известно. Известны разве только те эпохи, в которые они параллельно с аммонитами жили, и, судя по всему, численно господствовали. Ну и то известно, что жили в воде, но дышали атмосферным воздухом. Ещё известно, что жизнь у плезиозавров не была мёдом и сахаром: их жрали, по меньшей мере, лиоплевродоны, зубастенькие такие твари. Ну и болезни, наверное, донимали.

Ещё известно, что плезиозавры очень популярны у людей, - что особенно интересно, составляют содержание человеческих грёз. Лох-несское чудовище, как известно, считают плезиозавром. Мэри Эннинг знаменита тем, что она первая нашла скелет плезиозавра и, очень может быть, известна только потому, что это был скелет именно плезиозавра, а не какого-то иного чудища. Окажись скелет от какого-нибудь иного обитателя моря, очень может быть, что о Мэри Эннинг никто бы и не вспоминал. Вон об Амалицком знают только специалисты, да и то, возможно, только в России, а о Мэри Эннинг знает и публика тоже.

Интересно, что у народа очень популярны динозавры - точно так же, как собаки, лошади и свиньи. Но ведь, как мы видим, и плезиозавры, которые не динозавры, тоже аномально популярны! Люди должны были считать плезиозавра динозавром. Так оно и было, и это ложное отождествление вынесено даже в название - ведь плезиозавр так и переводится: 'похожий на динозавра'. Так что с точки зрения науки плезиозавр - не динозавр. Тогда почему плезиозавр для масс столь же привлекателен, как и динозавры? Откуда взялось такое исключение?

Сейчас мы и попробуем показать, что причина интереса к плезиозаврам совсем другого происхождения, чем интерес к динозаврам, лошадям, свиньям и собакам.

То, что плезиозавры для восприятия людей особенные, я узнал не только из книг. Во время просмотра ещё одной видеоэкскурсии по ещё одному большому частному палеонтологическому музею уже при ГОКе (горнообогатительный комбинат), а вёл экскурсию ну очень скучный палеонтолог, меня поразила интонация слов этого палеонтолога, произнесённая с восторженным придыханием, что-де в их музее есть даже зуб плезиозавра. Ничего себе уникальное достижение для музея, битком набитого костями других морских животных, плезиозавру современных! От этих животных костей в музее много, а от плезиозавра, самого многочисленного, нет вообще? Как такое может быть? Может, есть какая-то подсознательная причина, по которой он, этот наводящий скуку палеонтолог, кости именно плезиозавра даже видеть не желает?

Может, история, сходная со странностями в восприятии аммонитов? Не показать в палеонтологическом музее аммонит - это примерно то же самое, что и не упомянуть имя Сталина при написании военных мемуаров о Великой Отечественной войне. Как говорится, слона-то и не приметил. Итак, определённый типаж палеонтологов в музейной экспозиции видеть аммонитов не желает, и тот же типаж палеонтологов остатков плезиозавров не желает видеть даже в карьере. Но почему именно эту пару - аммонитов и плезиозавров? Получается, есть какая-то черта, их объединяющая? Выделяющая их из числа многих их современников? Интересно, какая.

Второй момент, который заставил меня обратить внимание на плезиозавров и предположить какие-то удивительные с ними взаимоотношения аммонитов, прямо противоположный и тоже связан с предпочтениями подсознания. Речь пойдёт о находке одной из наших, от нашего 'Музея Героев как учителей удачливости', команд разом и зуба плезиозавра, и лопатки плезиозавра, и одного из позвонков то ли из хвоста, то ли из шеи плезиозавра. Для Подмосковья находка плезиозавра не просто редкая, но даже редчайшая. Никаких других костей наши ребята не нашли, только кости плезиозавра - причём в разных местах. Обратная от того директора-палеонтолога ситуация: никого, кроме плезиозавра, подсознание ребят, активно интересовавшихся темой героев и удачливости, видеть не желало. Учитывая, кто нашёл, (напоминаю, это была пятёрка участников постоянно действующего семинара при 'Музее удачливости'), находка этих костей - ну прямо знак обратить на них, плезиозавров, внимание - наряду с аммонитами. Кстати, в тот же день, что и плезиозавра, эта команда из этих пяти семинаристов нашла и, пожалуй, самый красивый аммонит из всех прежде найденных всеми нашими командами сообща.

Ну прям ситуация с англичанкой Мэри Эннинг, которая нашла целых три почти полных скелета плезиозавра, а другие там же не могли найти ничего.

Находки аммонитов в Подмосковье нисколько не удивительны. Ведь Среднерусская равнина прежде была дном мелкого моря. Существует гипотеза, что обилие аммонитов в этом месте объясняется тем, что глубина моря здесь была идеальной для обитания аммонитов. Есть, видимо, и другие гипотезы. Здесь же должны были бы обитать и плезиозавры. Почему же аммонитов пруд пруди, а костей плезиозавров находят мало? Но, с точки зрения геохимии, между плезиозавром и аммонитом есть огромная разница. Раковины умерших аммонитов состоят из карбоната кальция, того же материала, что и рифы, поэтому раковины аммонитов никому поедать не хочется. В смысле, желающих жрать эти раковины, в особенности пустые, нет. А вот желающих сожрать кости плезиозавров пруд пруди. Дело в том, что с тех пор, как на суше появилась трава, а она появилась позже деревьев, в океане наступил острый дефицит фосфора. В морской воде содержание фосфора - аналитический ноль. Трава на суше забирала фосфор, который прежде вымывался в океан. Вот и получалось: хочешь, чтобы в океане у тебя рос позвоночник, постарайся хоть откуда урвать фосфору. А кости животных - обильный источник этого искомого элемента. Вот и сжирали кости умерших плезиозавров подчистую и как можно скорее - толкались ещё за эти кости, небось.

Лиоплевродон

Вот для палеонтологов костей плезиозавров и осталось относительно немного, сравнительно с тем числом, которое их могло бы быть. Выручить будущих палеонтологов могло, скажем, извержение вулкана, тогда труп плезиозавра могло облепить вулканическим пеплом - в результате труп консервировался и со временем окаменевал. А ещё трупу палеозавра или его части могло повезти, когда плезиозавра, эту махину, рвал на части и пожирал лиоплевродон, какая-то из костей, падая на дно, могла угодить в карстовую полость, провалиться до самого дна полости, под солидный слой ила, и оказаться в условиях изоляции от кислорода и бактерий. В таком случае кость могла и не быть сожрана. Именно в небольшой карстовой полости постоянные участники семинара при 'Музее Героев как учителей удачливости' и нашли кость плезиозавра. Вот только чего это их понесло исследовать содержимое именно этой полости? Поучительность ситуации в том, что семинаристы как палеонтологи тогда были ну совершенно не подготовлены, о возможных местах сохранения костей не знали ничего, о геохимии фосфора и о дефиците фосфора в водах океана тоже ничего не знали, но зато были осведомлены о принципах, ведущих подсознание к удачливости. И кость была крупная, настолько крупная, что когда эту кость ребята дарили музею имени Дарвина, в котором из костей плезиозавра была выставлена какая-то мелочь, у сотрудника музея, который принимал дар, аж руки затряслись.

Такое вот подтверждение той истины, что при палеонтологических поисках везение существенно более значимо, чем профессиональная палеонтологическая подготовка. Напомним, что названая удачливая пятёрка - это участники семинара при 'Музее Героев как учителей удачливости'. Удачливости!!

В общем, всё это было похоже на знак. На приглашение разгадать какую-то значимую для жреческой палеонтологии - ну и для людей тоже - загадку.

Но что если плезиозавры и аммониты образовывали какую-то форму симбиоза, то есть организовали какую-то форму сотрудничества друг с другом? Примеров симбиоза наука о современных организмах предоставляет множество.

А в палеонтологии тема симбиоза никак не обсуждается, потому что трудно себе представить, как этот симбиоз зафиксировать по одним только окаменелым остаткам.

Но из того, что трудно себе представить следы симбиоза, вовсе не следует, что его в те времена не было. А ведь от чемпионов по мутациям, то есть от особей с высокоразвитыми товарищескими взаимоотношениями, ждать симбиотических связей надо прежде всего. Причём с формой как можно более от них генетически отдалённой. Именно эта отдалённость и должна наибольшим образом расширять горизонты.

Неужели всё пропало и выяснить ничего нельзя? К счастью, всё не так. Тут-то нас и выручают жрецы Амона - и сохранившийся от них в нас жреческий дух. В древние времена в различных храмах принято было обустраивать мистерии - Элевсинские мистерии тому пример. Можно предположить, что все эти мистерии античных времён произрастают от одного корня из совсем седой старины - в смысле как храмовый обычай. Понятно, что мы намекаем на культ Амона.

Смысл мистерии - это показать участникам-новичкам, то есть тому контингенту, из чьего числа будут отбирать учеников в жрецы, какие-то сцены из жизни бога. В случае бога Амона надо показать сценки из жизни аммонитов и их симбиотических партнёров. Показать парадоксальные их поступки, объяснить которые можно только симбиотической связью. Кого тронет мистерия - тот годится в ученики жрецов. Значит, самое главное, его подсознание, для этого подходит. А вот кто начнёт непроизвольно смеяться или корчить рожи наподобие упомянутых двух директоров палеонтологических музеев - тех долой. Как говорится, позвольте вам выйти вон.

Гений - это тот, который в состоянии воспользоваться ресурсами своего подсознания, в смысле проникнуть по механизмам родовой памяти в глубины прошлого.

Но аммонита или плезиозавра привлечь к мистерии не получится - их больше нет. Нет в смысле в виде той их визуальной формы. Вынужденно их надо заменять людьми. Не первыми попавшимися, понятно, а избранными.

Вот из духовных потомков жрецов, которые прошли через инициацию мистерией, возможно, и образовались предки будущих актёров легендарных бродячих театральных трупп. Можно назвать их и скоморохами. Вспомним Гамлета, как благоговейно он взял в руки откопанный череп королевского актёра Йорика, лучшего из лучших. Таких актёров, с философскими наклонностями, называли ещё шутами. Есть подозрение, что шут Йорик был не просто скоморохом, но и духовным отцом Гамлета, или его тайным наставником - отсюда у Гамлета и такое благоговение к черепу Йорика. Как-никак отец - духовный.

Что удивляться, что с годами Гамлет, принц датский, отправился странствовать в составе бродячей труппы актёров, - а потом они столь странным образом пришли к нему на помощь. Это мы на основе текста 'Гамлета' Шекспира показали в нашем ролике...

Но с точно таким же смыслом Гамлет мог взять в руки и аммонит. А вот если бы Гамлет взял в руки череп плезиозавра или хотя бы его зуб, то смысл происходящего был бы совсем иной. И внутреннее состояние Гамлета было бы иное. Но не противоположное. К зубу, черепу или позвонку плезиозавра у потомков жрецов Амона или просто у мудрецов каких-либо удалённых от Древнего Египта народов отношение уже смешанное. Ибо плезиозавр - это прообраз, как мы увидим ниже, красного дракона. Не чёрного или белого, а только красного. Того самого, с кем 'Ланселот' управляет народами ради их развития.

Оно, конечно, немалый вопрос: а где происходили эти древнейшие жреческие мистерии? Так ли уж все внутри храма бога Амона? А может, самые ответственные происходили на месте палеонтологических раскопок, в местах, где можно найти одновременно и аммониты, и плезиозавров? Лично мне кажется, что мистерия намного больше бы тронула, если бы дело происходило на месте подобных обнажений. И слово-то какое применяют: обнажение.

Из этого соображения следует, что и в наше время некоторые из оказавшихся на месте палеонтологических обнажений будут вести себя очень странно. На первый взгляд неадекватно. Или, наоборот, сверхадекватно - с точки зрения мистерии. Такое впечатление, что обнаружение костей плезиозавра, причём в разных местах карьера, там, где прежде их никто и никогда не находил, - это событие как раз из искомого сектора подсознания.

Как бы то ни было, в мистериях в храме ли бога Амона, на месте ли обнажений или раскопок, в любом случае основными персонажами были 'дракон' и 'Гамлет'. Можно сказать и иначе: дракон и Ланселот. А можно сказать: Ромео и Джульетта, которые суть дракон с одной стороны, и мудрый монах Лоренцо - с другой, который суть Гамлет или Ланселот.

Таких корней творчество должно производить особенно сильное воздействие - плюс казаться особенно красивым и даже прекрасным. А то ведь есть немалая загадка в литературоведении относительно содержания 'Гамлета' Шекспира. Совсем посредственностям всё кажется понятным: типа сын ревнует мать к её сожителю - и все умирают. Но чем крупнее литературовед, тем больше он приходит к выводу, что, вообще говоря, непонятно, о чём, собственно, он, этот удивительной силы 'Гамлет'. Некоторые доходят до того, что делают вывод, что 'Гамлет' вообще ни о чём. Но тогда непонятно, а чего это от 'Гамлета' столь сильное впечатление высшей красоты? Но всё становится понятно, если догадаться, что Гамлет - это духовный потомок аммонитов.

Понятно, что это ощущение высшей красоты передаётся не только Шекспиром, но и прочими театральными и кинематографическими гениями вроде Мольера или Михаила Булгакова.

Гений - это тот, который в состоянии воспользоваться ресурсами своего подсознания, в смысле проникнуть по механизмам родовой памяти в глубины прошлого. Впрочем, в глубины не столь уж и далёкие - времён мистерий народа Амона.

Глава 12. «Гамлет» и жреческая палеонтология

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова

vairgin.com

Жреческая палеонтология - система знаний, чрезвычайно практичных в целом ряде приложений. Точнее сказать, во всех приложениях. Поясним одно из приложений на примере 'Гамлета' Уильяма Шекспира. Забегая вперёд, скажем, что невозможно понять, что происходит в 'Гамлете' без привлечения идей жреческой палеонтологии, в частности, темы двух видов смертей, соответственно, и темы методов палеонтологического убийства тоже. И эти знания важны не только для правителей высшего эшелона вроде сверхуспешных Елизаветы I, Черчилля и Сталина, как то может показаться из их отношения к Шекспиру, но и вообще для любого человека. Это вообще новая для нашего общества мысль, что Шекспир и жреческая палеонтология - это почти одно и то же. Формы разные, а суть одна.

Все помнят, как Офелия таки рельефно страдала по поводу смерти отца, который умер от удара шпаги Гамлета. Тому, кто бы сказал, что Офелия смертью отца действительно расстроена, Пуаро, специалист по побудительным мотивам людей, усмехнувшись, сказал бы: 'Забавно!' В самом деле, экзальтированное поведение Офелии означает только то, что она к смерти отца причастна напрямую и опасается, что другие об этой её причастности догадаются. Если рассуждать упрощённо, то опасается, что другие смогут разглядеть на её лице довольство от достигнутого. То есть организатор убийства - она. За каменным лицом спрятаться трудно, потому что оно не каменное. Вот Офелия и пытается скрыть прописанное у неё на лице удовольствие по поводу смерти отца за маской экзальтированного горя. Типичное поведение, типичное. Это как изменяющая жена бьётся в деланой истерике на могиле отравленного ею мужа.

Но ведь мы точно знаем, что Офелия не имела никакого отношения к смерти первой своего отца. А значит, раз она к убийству своего папаши-подхалима причастна, то только к палеонтологическому. Причастна к смерти второй.

Полоний, папаша Офелии, напомним, был убит Гамлетом, который вслепую ткнул шпагой в ковёр, за которым прятался Полоний. А прятался Полоний за ковром из подхалимских соображений, подхалимничал перед порочной королевой. Подхалимничал вместо того, чтобы её как врага народа или умертвить смертью первой, или оживить в смысле жизни вечной, то есть спасти от смерти второй. Не можешь решиться на такие в интересах народа действия или боишься, так попросту покинь дворец. Идеальный маршрут побега - присоединиться к труппе бродячих актёров. Если они примут такое в свою команду. Гамлет в своё время уходил по этому маршруту - и его приняли. Есть такое мировоззрение: из любого кризиса сворачивай на путь духовного роста.

Но Полоний действовал из какого-то иного мировоззрения, внутри которого человеком он не стал, а умер как подхалим. И подхалимством своим приблизил и свою смерть первую. Соответственно, всякий, кто способствовал становлению Полония как подхалима косвенно приближал и его обычную, биологическую смерть. Напомним, подхалимство - это смерть вторая. Но тем и прекрасен внешний сюжет 'Гамлета' Шекспира, что ясно показано, что в случае Полония одна его смерть приблизила и другую. При таком сюжете проще сообразить, что действовал Полоний неправильно, из ложного мировоззрения.

То есть, пряча свою радость от отцовской смерти второй, корчиться может и тот или та, которая крови Полония не проливала. А корчилась, как мы видим, одна только Офелия.

Офелии, чтобы приблизить кончину отца по механизмам смерти второй, надо было всего лишь рассорить его не просто с потенциальными его друзьями, но с товарищами по мутационному коллективу. А чтобы рассорить, надо в его глазах опорочить идеал друга, а идеальным другом является герой - вроде Гамлета и лучше. В результате отстранённости от коллективного разума он, Полоний, тупел, терял интуицию и становился большим подхалимом в стане тёмных. Тёмные - это вассалы чёрного или белого драконов. Но не красного.

Итак, разобщение с товариществом, а идеал товарищества - это мутационный коллектив, достигается вовсе не прямыми призывами, а гораздо хитрее - путём подмены картины мира и искажением образа элементов, эту картину составляющих. Представь себе некую ложную фантазию вместо героя, вместо истинного героя - и станешь неудачником.

Талантов для проведения этой подмены не надо иметь никаких. Достаточно только врать. Скажем, скучно ей читать Шекспира или вообще ничего в его произведениях не понимает, потому что не разбирается в системе понятий жреческой палеонтологии, однако возьмётся врать, что от чтения испытывает-таки неземное блаженство - от глубины мысли этого великого автора. Застукали её зачитывающейся скабрёзным романом, будет с ясным взором врать, что такого рода литературу не терпит, а книгу взяла просто полистать, чтобы потом сказать подруге, что такое-разэдакое читать не полезно, - иначе семья у подруги не состоится. Ну и по всем прочим пунктам тоже врать, - вот у обманутого и материал для ложной картины мира. Картины, из которой мутационный коллектив исключён.

Всё так, ведь для среднего мужчины, вроде Полония, отца Офелии, слова дочери более весомы, чем слова настоящего мудреца, даже признанного. По поводу дочери средний отец слеп и не видит причины, по которой она, дочь, его ненавидит даже до готовности его убить. Как следствие, подобному обманувшемуся отцу мерещится, что дочь против его интересов выступать не будет. Проще говоря, он, Полоний, из-за незнакомства с понятиями жреческой палеонтологии попросту не видел мотива, почему бы его дочери Офелии его убивать. А мотив был. И ого-го какой мощный!..

Таким образом, Полоний, судя по летальному результату, дочери верил - как следствие, лишился общения с товариществом, распростился с интуицией, утратил способность к здравым суждениям. Это и есть палеонтологическая смерть, смерть вторая.

Итак, в чём же гениальность Шекспира? Или так: почему Шекспир - гений, а многие и многие авторы, наоборот, не гении? А у не гениев в их произведениях нет места для смерти второй, философское осмысление которой внутри школярского образования утрачено ещё много веков назад. А в произведениях гениев смерть вторая присутствует, и вообще страсть к достижению палеонтологических убийств - это движущая сила тёмной стороны происходящего.

Такое описание Офелии не случайный результат в творчестве Шекспира. И это видно уже из того, что столь же гениально Шекспир описал и Лаэрта, брата Офелии.

В английской экранизации 'Гамлета' хорошо показано, что Офелия пребывает в кровосмесительной связи с этим своим братом Лаэртом. Их связь - большой грех. По Шекспиру при датском дворе кровосмешение не новость. Сама королева пребывает в кровосмесительной связи с братом своего покойного мужа - и началась эта связь, скорее всего, ещё до насильственной смерти её мужа, законного короля Дании. В этом убийстве законного короля королева не могла не играть роль первой скрипки, - потому что убийство (смерть первая) было совершено руками явного подкаблучника, - а такие без понуждения от женщины не предпринимают ничего. А значит, когда порочная королева говорит, что она к смерти мужа отношения не имеет, она просто нагло врёт. Кстати, она тоже, как и Офелия с Лаэртом, разыгрывает, что смертью мужа огорчена.

У извращенцев по жизни вообще всё не так, как у людей: для среднего человека немыслимо тайно водить свою сестру в район красных фонарей, чтобы она проходила третью ступень деградации в 'драконе' ('проститутка'), а вот для извращенца из дворца это вполне нормально. Так что у Офелии с братом была не только кровосмесительная связь. И в район красных фонарей он сестрицу тайно тоже, очевидно, водил. И это видно из того, какое большое влияние имела Офелия при дворе, насколько заметной она была фигурой. А это видно по тому, что хоронить её пришла сама королева.

А ведь, формально рассуждая, Офелия - никто и звать её никак. Чтобы ей в тёмном мире стать всем, ей надо прибегать к драконьим технологиям обретения власти, а походы в районы красных фонарей - одна из таких технологий. Но 'проститутка' - это всего лишь третья ступень деградации. Убийство - уже пятая ступень.

Проще говоря, братец Офелии Лаэрт должен был хотя бы подсознательно знать и чувствовать, что он руку приложил к деградации сестры, к становлению её как палеонтологической убийцы, а значит и знать, что, совершив самоубийство, Офелия умерла не только смертью первой, но и смертью второй, палеонтологической. А раз так, то Лаэрт должен был, скрывая своё довольство над сестрой тёмной победой, разыграть над трупом сестры невыразимое горе. И Лаэрт, точно, разыграл. И притом активно: спрыгнул к Офелии в могилу и стал в рыданиях требовать, чтобы и его засыпали в могиле вместе с гробом его любимой сестры. 'Забавно!' - сказал бы Пуаро.

И тут у человека, незнакомого с понятиями жреческой палеонтологии, должно возникнуть непонимание. В самом деле, а чего это Гамлет, человек на посвящении, то есть палеонтологический оживитель, увидев, как Лаэрт кривляется в могиле Офелии, начинает возмущаться и высказываться в том смысле, что Лаэрт, раз он столь рельефно над гробом сестры горюет, скотина и мерзавец. С точки зрения бытовой придраться к Лаэрту оснований у Гамлета нет никаких: человек сестру смертью первой не убивал, якобы просто скорбит по ней, - потому что якобы любит. Но человек из тёмной структуры, а Лаэрт именно таков, любить не может в принципе, соответственно, и скорбь его непременно деланная, призванная скрывать причастность Лаэрта к смерти второй своей сестры.

Так что поведение Гамлета, когда он подрался внутри могилы Офелии с её братом Лаэртом, - вовсе не поведение сумасшедшего, а поведение человека, которому подсознание подсказывает об устройстве жизни гораздо больше, чем остальным. Подсказывает, в частности, о смерти второй. Указание на то, что именно в этот момент к Гамлету пришло понимание, что Лаэрт - убийца своей сестры и своей имитацией горя пытается палеонтологически убить и пришедших на похороны. В том числе, пытается убить и самого Гамлета. И Гамлет, вступив в драку, защищал свою жизнь, - и притом жизнь вечную. Это не было ещё пониманием ума, и это видно из того, что Гамлет не понимал мотива своего поведения, это была догадка от подсознания, и над своей догадкой Гамлет задумался. И понял бы всё. Но не успел, - из-за своего непонимания погиб. Гамлет ещё молод. Был бы Гамлет постарше и таких комбинаций повидал бы прежде, отреагировал бы много спокойней.

Понятно, что от жреческой палеонтологии у Шекспира в 'Гамлете' есть не только понимание двух видов смерти. Но и отличие в мировоззрении у понимающего смерть в жреческом смысле от мировоззрения того, кто не понимает, огромно. Действительно, по бытовому взгляду Офелия - это милая девушка, очень наивная, которая жила-пребывала как бы в прекрасной сказке, где все до одного вокруг неё были или хорошими-хорошими, или кончеными злодеями. Сказка эта якобы разрушилась от удара шпаги Гамлета, - и вообще во всём виноват Гамлет и все прочие, пытающиеся мыслить. От горя в связи со смертью отца она тронулась умом и утонула практически случайно. Но её смертью неприятности для неё не кончились. Даже после смерти её преследуют якобы несправедливости: её хоронят как вполне осознанную самоубийцу, за оградой кладбища, там же, где похоронен безвестно Йорик, по сути, актёр. Ах, какая она, Офелия, жертва, ах, как жизнь несправедлива.

Чтобы ей в тёмном мире стать всем, ей надо прибегать к драконьим технологиям обретения власти, а походы в районы красных фонарей - одна из таких технологий.

А по взгляду человека, знакомого хотя бы с частью понятий жреческой палеонтологии, всё иначе. Офелия - это главный монстр датского королевства. Она из белого дракона, палеонтологическая убийца. С ней в единоборство вступил Гамлет, пошёл с ней на сближение, разными способами её зондировал, - и, наконец-то, её разоблачил. Сначала Гамлет, догадавшись о позорной тайне Лаэрта, подрался с ним в могиле Офелии, а, подравшись, начал процесс его разоблачения. А потом, когда уже был смертельно ранен, получил материал и для разоблачения Офелии. И ушёл Гамлет из жизни победителем, чтобы в следующем воплощении начать с более высокого уровня. Ушёл как герой с точки зрения палеонтологической. Ведь бытовые неудачники обычно возмущаются: почему Фортенбрас, правитель соседней страны, воздал Гамлету столь высокие почести во время его похорон? Ведь с точки зрения обычного, то есть с точки зрения несведущего, Гамлет не сделал ничего. С точки зрения обычного, да, ничего. Но с точки зрения жреческой Гамлет - герой.

Это понимание тонкостей двух смертей не вопрос эстетический, необходимый всего лишь для созерцания красоты произведений авторов первой величины, вроде Шекспира, а вопрос практический. Неправильная оценка той же Офелии или Лаэрта и, как следствие, Гамлета ведёт к унынию. А уныние разобщает с мутационным коллективом.

Это - главное. Но есть и мелочи. Одна из мелочей - для самостоятельного размышления - такая: а почему церковники всех мастей многие столетия не могли прокомментировать содержание 'Гамлета'?

Возвращение людям понимания сути двух видов смертей, их отличия одной от другой сулит, видимо, немалые перспективы для всего человечества. Или хотя бы для того из народов, который согласится эту истину освоить. А если и не народы, то отдельные люди - для них точно откроются новые возможности.

Сопротивление со стороны палеонтологических убийц будет, ясно, сильным. И даже сильнейшим. Ведь это для них разоблачение. И, конечно, сопротивление будет не только со стороны отдельных лиц, но и со стороны драконов. Хуже того, чёрный и белый дракон исполнят танец, о котором речь пойдёт уже в следующей главе словами Редьярда Киплинга.

В предыдущих наших работах, а мы имеем в виду наши ролики и семинары, мы, ничего ещё не зная о плезиозаврах и об их симбиотической связи с аммонитами, использовали термин 'светлый дракон'. Сейчас понимаем, что красный дракон - это синоним светлого. В прежних наших работах, (повторимся, ещё до обнаружения плезиозавра, существа, переселившегося подальше от своих недавних порочных с суши собратьев), термин 'дракон' нами уже использовался - причём в нескольких смыслах.

Первый смысл тот, что 'дракон' - это человек того особого типажа, с таким предваряющим жизненным опытом, схему этого опыта мы тоже называем 'дракон', которому охотно подчиняется население. Население состоит из обычных людей с обыденным опытом, тех, кто не знает порядка совершения драконовских поступков, порождающих драконий опыт. Всем известно, что не всякому имеющему внешность человека население готово охотно подчиняться. Третий тип людей, их ещё называют мыслящими, население ненавидит, даже порой убить готово. А в случае его независимой от них смерти закопать, подобно самоубийце, за пределами кладбища, в безвестной могиле, как закопали труп обитавшего при дворе философа Йорика, столь уважаемого Гамлетом.

Йорик, судя по тому, как уважительно к его черепу отнёсся Гамлет, был для Гамлета человеком с точки зрения духа значительным. Возможно даже Йорик был духовным отцом Гамлета. А если и нет, то после первой инициации по меньшей мере наставником. Закопали умершего Йорика столь безвестно, что те, кто подобрал место для захоронения самоубийцы Офелии и не вспомнили даже, что здесь уже закопан Йорик, - вот череп Йорика и оказался выброшен в отвал, когда копали могилу для Офелии. Такое вот проявление нелюбви населения, а при жизни нежелания прислушиваться и сдерживать свою ненависть.

А вот дракону - причём, любому, - хоть чёрному, хоть белому, хоть красному, - население подчиняется охотно.

Во-вторых, 'драконом' мы называли и называем специфический жизненный опыт, точнее духовный опыт, карьеру, детализированную на шесть ступеней. Пройдя эти ступени в верной последовательности, тот или иной индивид может достигнуть власти над населением. То есть может стать полновесным во власти драконом. Драконом в переносном, разумеется, смысле.

Пятая ступень из шести - это убийство. Но ведь следственными органами, которые отслеживают убийства, фиксируются убийства только с кровопусканием, отравлением или удушением, а вот так называемые палеонтологические убийства, когда убивается душа, не фиксируются. А между тем именно они, эти палеонтологические убийства, наиболее разрушительны для судеб отдельных людей. И биологического вида как целого. То есть он или она, опускаясь по ступеням карьеры дракона, могут достичь пятой ступени, то есть стать ещё и убийцами худшего рода из всех возможных. Однако, у работников уголовного розыска к ним претензий быть не может, да и обычное население не замечает ничего.

Вот в 'Гамлете' Шекспира и показана эдакая палеонтологическая убийца - Офелия. Хотя и юная девушка, но уже с огромным влиянием, появление которого, в смысле влияния, без привлечения системы понятий жреческой палеонтологии объяснить невозможно.

Дракон - это многолюдная структура, цель которой довести все свои элементы до состояния палеонтологической смерти. Лаэрт растлевает Офелию, Офелия растлевает отца своего Полония, а они все пытаются растлить Гамлета. Конечно, всякий дракон борется со всем мутационным коллективом, но здесь и сейчас он борется с Гамлетом.

Дракона побеждают не одиночки. Одна из граней того, как устроена боевая светлая структура в 'Гамлете' показана: когда борьба Гамлета подошла к серьёзной фазе, так скажем к эндшпилю, а в фазе эндшпиля всегда активизируются короли, к нему на помощь выдвинулась труппа странствующих актёров. Поднялась и пошла издалека, из другой страны, в Данию из Англии, - странствующие актёры-философы в те времена серьёзно отличались от современных актёров и в области духа могли существенно больше. Именно так и отправились на помощь - без вербального согласования действий. Близкая ситуация Шекспиром показана в его шедевре 'Сон в летнюю ночь', но для обсуждения этого шедевра Шекспира нужна отдельная глава. Практика показывает, что даже незначительной по численности труппы вполне достаточно для победы.

Драконьи же структуры всегда многочисленней - с неожиданными на первый взгляд функциями элементов. Драконов три типа: чёрный, белый и светлый (красный). Начать изучать драконов и, главное, танец драконов в рамках жреческой палеонтологии есть смысл, наверное, с понимания того, что именно курильщик опиума из рассказа Редьярда Киплинга 'Ворота ста печалей' принимал за битву чёрного и красного дракона. На самом деле, это был лишь танец драконов. Подмена описания нюансов танца ассоциациями с битвами - это очень серьёзный обман. На этот обман и попался киплинговский курильщик опиума - со всеми вытекающими отсюда для него печальными последствиями.

Глава 13. Редьярд Киплинг, «Ворота ста печалей»

Материал взят с сайта писателя Алексея Меняйлова

vairgin.com

'...Большую комнату наверху, где собирались его лучшие клиенты, он держал чистенькой, как новая булавка. В одном углу стоял Фунчинов идол - почти такой же безобразный, как и сам Фун Чин, - и под носом у него всегда тлели курительные свечки, но когда трубочный дым густел, запаха их не было слышно. Против идола стоял гроб Фун Чина. Хозяин потратил на него добрую часть своих сбережений, и когда в 'Воротах' впервые появлялся свежий человек, ему всегда показывали гроб. Он был покрыт чёрным лаком и расписан красными и золотыми письменами, и я слышал, будто Фун Чин вывез его из самого Китая. Не знаю, правда это или нет, но помню, что, когда я под вечер приходил первым, я всегда расстилал свою циновку около него. Здесь, видите ли, был спокойный уголок, и в окно иногда веяло лёгким ветерком с переулка. Если не считать циновок, в комнате не было никакой обстановки - только гроб да старый идол, весь синий, зелёный и пурпурный от времени и полировки...

...Все мы давно состарились. Нам много-много сотен лет. В 'Воротах' очень трудно вести счёт времени, к тому же для меня время не имеет значения...

...Не забудьте, что в Фунчиновы времена 'Ворота' были очень солидным заведением, где вам предоставлялись все удобства, - не чета какой-нибудь там чандукхане, куда ходят черномазые. Нет, здесь было чисто, спокойно и не людно. Конечно, кроме нас десятерых и хозяина бывали и другие посетители, но каждому из нас всегда давалось по циновке и по ватной подушечке в шерстяной наволочке, сплошь покрытой чёрными и красными драконами и всякими штуками, точь-в-точь как на гробе, стоявшем в углу.

После третьей трубки драконы начинали двигаться и драться. Я смотрел на них много-много ночей напролёт. Так я определял меру своему курению, но теперь уже требуется не меньше дюжины трубок, чтобы принудить их зашевелиться. Кроме того, все они истрепались и загрязнились не хуже циновок, а старик Фун Чин умер. Он умер года два назад, подарив мне трубку, которую я теперь всегда курю, - серебряную, с причудливыми зверями, ползущими вверх и вниз по головке под чашечкой.

...Не знаю, почему я не бросаю это заведение и не курю спокойно в своей собственной комнатушке на базаре...

...Я мало-помалу очень привязался к 'Воротам'. Ничего в них нет особенного. Они уже не такие, какими были при старике, но покинуть их я бы не смог. Я видел столько людей, приходивших сюда и уходивших. И я видел столько людей, умиравших здесь, на циновках, что теперь мне было бы жутко умереть на свежем воздухе. Я видел такие вещи, которые людям показались бы довольно странными, но если уж ты привержен чёрному куреву, тебе ничто не кажется странным за исключением самого чёрного курева. А если и кажется, так это не имеет значения...

...Я надеюсь когда-нибудь умереть в 'Воротах'. Перс и мадрасец теперь здорово сдали. Трубки им зажигает мальчик. Я же всегда это делаю сам. Вероятно, я увижу, как их унесут раньше, чем меня. Вряд ли я переживу мем-сахиб или Цин Лина. Женщины дольше мужчин выдерживают чёрное курево, а Цин Лин - тот хоть и курит дешёвый товар, но он стариковой крови. Уличная женщина за два дня до своего смертного часа знала, что умирает, и она умерла на чистой циновке с туго набитой подушкой, а старик повесил её трубку над самым идолом. Мне кажется, он всегда был привязан к ней. Однако браслеты её он забрал.

Мне хотелось бы умереть, как эта базарная женщина, - на чистой, прохладной циновке, с трубкой хорошего курева в зубах. Когда я почувствую, что умираю, я попрошу Цин Лина дать мне то и другое' И тогда я буду лежать спокойно и удобно и смотреть, как чёрные и красные драконы бьются в последней великой битве...'

Продолжение постижения жизни как структуры состоит в том, что, как уже было сказано, борьба красного дракона с чёрным - это обман или самообман. Во-первых, не красный дракон, а белый, а, во-вторых, это вовсе не бой, а танец - со взаимной поддержкой. Но после того, как освоить тот уровень, с которого танец ясно различим, можно в постижении внутреннего устройства драконов пройти дальше, и они станут уязвимы. Именно поэтому светлый дракон в союзе с логиком всех - чёрного и белого драконов - побеждает.