Обложка ЗАВЯЛИ ПОМИДОРЫ

ЗАВЯЛИ ПОМИДОРЫ

Леонид Винников

0% прочитано
Стандартный
Леонид Винников

ЗАВЯЛИ ПОМИДОРЫ

Глава 1

ЗАВЯЛИ ПОМИДОРЫ.

«Love is like oxygen»

Самый известный хит

рок-группы «Sweet»

Любовь – это цветок.

Он вырастает только на благодатной почве.

Почву нужно заранее готовить, рыхлить, удобрять, поливать, удалять камешки и мусор, очень тщательно нужно готовить своё сердце к любви. Чаще всего мы делаем это неосознанно, и наивно полагаем, что "к нам любовь пришла нежданно, словно песенный мотив". На не благодатной почве вряд ли что-то вырастет путное.

Но вот в эту почву попадает семечко. Зароненное при случайной или не случайной встрече, на улице, на работе, в гостях, в доме отдыха, на пляже, да где угодно, хоть в предгорьях Гималаев, городе паломников и йогов Ришикеш, среди коровьего дерьма, обезьян и обкуренных нищих в чистых оранжевых одеждах, выстиранных в водах священного Ганга и высушенных на горном ветру.

Из семечка появляется росточек, который сначала робко выбрасывает нежные листочки, потом всё увереннее и увереннее стремится вверх, и, наконец, зацветает ярким цветом (традиционно принято считать, что алым), распустившись и благоухая на всю округу.

Счастлив тот, у кого в сердце цветёт любовь.

Но цветок этот капризный. Это не какая-нибудь там верблюжья колючка или драцена, которые поливай раз в неделю, да рыхли раз в две.

Его нужно холить, нежить и лелеять. Тщательно соблюдая режим, по расписанию, поливать, опрыскивать листики, рыхлить землю в горшке, вносить специальные, только для него предназначенные удобрения. Цветок надо ценить, беречь, и быть счастливым, что он есть. Быть счастливым нужно очень осмотрительно. Чуть не доглядел - благородное и избалованное растение начинает вянуть, чахнуть и загибаться вниз.

Можно, конечно, подвергать любовь серьёзным испытаниям, но ни к чему хорошему это никогда не приводило.

Сопротивление материалов люди не придумывали из головы от скуки, они только описали уже имеющиеся в природе факты и закономерности. Башкой стену не пробить, например, это тоже закон природы, описываемый сопротивлением материалов, как частность. Или: если рубить нежный маленький цветок топором, то скорее всего, погибнет цветок, а не топор сломается, разлетевшись на маленькие стальные кусочки, как граната, вперемежку с щепками от топорища. Таких испытаний любовь не выдерживает. Но кто таким её подвергает? Это скорее паранойя.

Чаще всего просто забывают полить. Или опрыскать водичкой, даря свежеть листочкам и лепесткам, переливающихся бриллиантиками мельчайших капелек под бликами от наручных часов или очков. Или взрыхлить, внеся полезные удобрения. То есть пренебрегают всяко. Мало-помалу. Незаметно. А ещё чаще не забывают. Просто не успевают именно сегодня, оставляя на завтра уж точно. Завтра, конечно же, повторяется то же самое с переходом надежды и уверенности в следующий день. А ведь завтра не наступает никогда, другой закон природы, это уже астрономия.

И она, цветок-любовь, в вечное существование которой все уверовали настолько, что можно уже сравнить с табуреткой, которую не замечаешь под задницей, но без которой не обойдёшься, сидючи, начинает также незаметно умирать. Слегка подсыхают листочки, раз в несколько дней отваливаясь и падая мимо горшка на подоконник, бордовой окантовкой смерти по краю вянут некогда пышные красавцы аленькие цветки. А там, гляди, также вроде незаметно для глаза, постепенно и ствол начинает гнуться вниз, а не вверх, как было привычно настолько, что и никто и не задумывался, что это направление - не единственное.

И что же мы совершенно естественным образом наблюдаем, казалось бы, вдруг? А если даже не разобраться, а просто внимательно оглянуться назад – вполне закономерно? Мы видим засохшие цветы, опавшие листья, склонившийся стебель. Насколько глубоко любовь пустила корни, настолько же глубока надежда, что ещё хоть что-то можно спасти.

Но для этого нужно полностью, полностью, без компромиссов, также как и в здоровом питании или сценарном анализе, пересмотреть своё ужасное, страшное, жуткое, идиотское отношение к любви, к цветку в сердце, к табуретке под задницей, к суку, от которого отпиливали щепочки времени и забот, не замечая, а вернее делая вид, что не замечая, ведь так удобнее, что на нём и сидит любовь. Пусть она будет птичкой. Пусть не цветком. Но, даже несмотря на то, что «птичка божия не знает ни заботы, ни труда» (хорошо, что не знает, поскольку именно от них она и дохнет), о ней нужно заботиться не меньше, чем тогда, когда мы воображали её цветком.

Засох цветок, упала табуретка, улетела птичка.

Ой, ай, уй, с чего это вдруг? Вода камень точила-точила, точила-точила, а он вдруг взял, да и развалился, какая неожиданность-то, а? Вот дурак камень. Вот идиотка табуретка. Вот чудило цветок. Вот кретинка птичка, что с неё взять, полушария ведь гладкие, без извилин.

А с другой стороны, так ли оно это на хрен было нужно? Ведь жили как-то до того, и теперь проживём.

Среди наших ОЧЕНЬ ВАЖНЫХ ДЕЛ, ради которых мы и забыли любовь.

Москва, 2006

Спасибо за чтение

Вернуться к книге