Записки нервной женщины

1. О запахах

…А запахи оказались, конечно, самым гадким симптомом.

Чёрт их знает, откуда они берутся. То есть, понятное дело, что из нарушенной химии мозга, но всё же, разве это не загадочно? Вдруг, ни с того ни с сего, средь бела дня ощутить запах, которого нет. Ну, вот скажем, запах мертвечины.

Да, сначала был он. Тошнотворный запах тухлого мяса, хорошо полежавшего в сырости и темноте. В нем даже кислинки не было, только настойчивая тухлятина. Этот запах появлялся рядом с едой. Любое мясо — хоть то, которое я купила и приготовила сама, хоть поданное в ресторане, хоть в виде колбасы или копчёностей, — любое мясо сопровождал этот проклятый запах гниения. Это длилось то недели, то месяцы. Я отказывалась от любых мясных блюд, выходила из кухни, когда кто-то грел себе плов или котлеты, а часто вообще переходила на снеки и фастфуд — на то, что полноценной едой никогда не считала. От неё не пахло ничем, кроме ароматизаторов, идентичных чему-то там.

Я, конечно, обращалась по этому поводу к специалистам. Сначала к специалисту по обнюхиванию. Им была моя мать. Она нигде не обнаружила дурных запахов, зато стала смотреть на меня с беспокойством и молчаливым сочувствием. Вопросы стали задаваться полушепотом, в доме повисла атмосфера храма: дочь была не в себе. Какая честь для любой матери. Какая важная миссия. Мне было семнадцать, еда пахла залежалыми трупами, меня тошнило, но молчаливая жалость с её стороны не перешла в рекомендации обратиться к врачу. Наоборот, она их боялась: залечат.

К врачу, однако, я всё же дошла. Спустя годы, потому что даже не думала, что мне нужна помощь медика. Я думала, мясо просто стало некачественным. Ну, или мой организм хотел больше овощей и хлеба. Почему нет? Говорят, тело умнее сознания. Кажется, ошибаются, но как оправдание звучит хорошо. Наконец-то посещенный врач сообщил мне тогда, что это может быть связано с гастритом или чем-то ещё того же ряда. У меня не было ничего «того же ряда». Терапевт, гастроэнтеролог, а потом и невролог смотрели задумчиво, но помочь не могли. Совершенно здоровый человек жаловался на какие-то глупости. Жаловался искренне, забористо. Это означало одно: время идти в чёрный-чёрный дом на чёрной-чёрной улице, где в чёрном-чёрном кабинете сидит он. Психиатр.

Психиатр смотрел уже без сочувствия и интереса, но помочь тоже не мог. Курс антидепрессантов, абсолютно неизбежный к моменту обращения в частную клинику, изменил характер воображаемого запаха и триггеры, но не убрал амбре полностью. Просто теперь я чувствовала не гниль, а кровь. Тяжёлый, удушающий железистый запах, от которого мутило не меньше, чем от прошлого. И реакция была не на еду, а… ну, на что-то. На что угодно, в общем-то, могла быть реакция, закономерности я так и не отследила. Терапевт раньше говорила что-то о скачках давления и лопающихся в носу сосудах, психиатр теперь кивал и пояснял, что это частая жалоба у больных. Запахи, да. Ну, что ж тут такого. У многих бывает. Вот таблеточка подействует, уйдет основная проблема… Таблеточки действовали — и всегда не в ту сторону. Психотерапия оказалась куда как продуктивнее любых препаратов, хоть и не избавила мир от загадочного (уже почти что флиртующего со мной) трупного флёра. Но главное, от неё не было побочек.

Запах всё так же то уходил, то возвращался. На него не действовали разговоры и перемены во взглядах на жизнь и себя. В этом году он снова изменился. Теперь это уже не кровь. Это очень характерная и легко узнаваемая смесь разогретого кожзама, ноток бензина и — совсем капельку — пластика. Это горячий, тяжёлый запах салона старого автомобиля. Я его ненавижу, от него мутит не меньше, чем от прошлых двух, но ассоциации куда хуже. Летний полдень. Разогретый салон. Солнце светит через переднее стекло. Дурнота плавит виски, проходит спазмом от горла и ниже. Почему я здесь, зачем, за что… Когда всё это прекратится?.. Удушающая вонь, которая впитывается в тело, налипает, словно густой, тошнотворный жир. Отвратительный запах откуда-то с задворок памяти. Когда он появился впервые, я перевернула всю квартиру, пытаясь найти источник. Я не понимала ещё, что источник снова где-то во мне. Думала, может, от искусственной ёлки пахнет. Китай, в конце концов. Кто заходил в китайки, тот знает: от их товаров может пахнуть вообще чем угодно.

Источник запаха я так и не нашла. Тогда и поняла, что это снова оно. Мои особенности, мои интересности по жизни. Дышать нормально так и не могу. Если кажется, что это какая-то мелочь, представьте, что вас преследует очень четкий запах. Тот самый, который вы ненавидите уже много лет. И как только эмоции у вас становятся чуть сильнее, запах тоже становится сильнее. За ним приходит тошнота и головная боль. И ничего с этим не поделать. Потому что запаха на самом деле нет, прямо как той проклятой ложки, которую гнул Нео. Спецэффекты в своей собственной голове — они намного ярче того, что нам может предложить любая индустрия. Но я с удовольствием отказалась бы от половины своих. Пока не получается.

И регулярные проветривания тоже не помогают.

2. Мерзость неправильного

А ещё я терпеть не могу всё то, что скрывается под водой.

Ненавижу. Искренне, яростно, до внутренней дрожи.

Вся эта металлическая дрянь, собравшаяся в темноте дна, в толще воды… Это противоестественно, понимаете? Как игла в затылке младенца. Как забытый хирургом зажим под залеченной кожей. Вода — эта та же плоть, пусть и другого рода, другого характера. Все эти кошмарные, кошмарные механизмы, эти заросшие водорослями быки мостов, эти проклятые углубители дна — это техногенное варварство, раздирающее когтями слизистые планеты. Это оскорбительно, как всякое насилие, и невыносимо, как всякий пробел реальности. Потому что как ещё это воспринимать, если не как некую лакуну в нормальности, которую почему-то заполнила эта техногенная, иномировая мерзость?

Вот, скажем, один из моих детских кошмаров — подводная лодка. Сам факт существования такой машины наводил на меня ужас. Она казалась мне живой тварью другого мира, зачем-то пробравшейся в наш. Её мир был уродлив и жуток, он дышал паром, вонял дизелем, он был отравлен, он был жесток. И эта тварь несла в себе те же свойства: она была отравой, ядом. Тем, что не должно было жить рядом с человеком. Сама идея подводной лодки казалась мне ненормальной.

И что могло бы быть в ней нормальным?

Синяя гладь. Небо, бесшовно переходящее в воду. Нет горизонта, нет конца и начала, только чаша и над чашей — белое солнце. Тишина. Абсолютная тишина полудня. Почти что герметичный покой.

И черная тварь, поднимающаяся из глубины. Смерть, заключённая в стальной панцирь. Чужеродный миру элемент.

Что может быть в этом нормального? Ничего. Ничего и не должно быть нормального в разодранной плоти воды, в оскверненной картине почти что божественного покоя. Здесь есть только тревога. Почти не осознаваемая, но не из-за своей незначительности. Вовсе нет. Эта тревога тошнотворна, от нее бежит холод вдоль позвоночника. Она ощутима физически, но настолько велика, что остаётся незамеченной и непонятой, если не вслушиваться в нее слишком тщательно. Мне случилось родиться тем человеком, который вслушивается. И как ни затыкай уши, космический ужас всё равно гудит со всех сторон. Дрожит разрываемым речным дном. Стекает ржавыми потоками с корпуса мёртвой баржи. Это словно гниющая туша выброшенного на берег кита. Мощь и мерзость иного мира, выплюнувшего свои осколки в наш.

Окна моей детской выходили на реку. Словно выдранная кость из раны, над рекою висел вододелитель. Оттуда, из комнаты, через стекло, он выглядел привычно. Вблизи, из лодки, его быки, его пролёты приводили меня в оцепенение. Казалось, опоры уходят на бесконечную глубину. Казалось, там, в этой глубине, дно кровоточит, а бетонные тела опор обрастают плотью другого мира — мира воды и темноты. Ржавчина на огромных болтах казалась разъеденной раной, нанесенной борющейся рекой. Стальные пролёты, узоры галерей были одновременно безжалостно уместны и невыносимо неправильны.

Однажды я была внутри них, ходила по этим галереям, смотрела с той высоты вниз. Вода казалась почти что черной, дул ветер. Казалось, проще упасть в волны, чем устоять, держась за сталь. И всё же, там, наверху, реки уже будто не существовало. Только бесконечный вой ветра и серый, серый, серо-голубой металл. Ближе к небу, чем к реке. И всё равно чуждо. Коготь, острая кость, заточенный нож. То, чего не должно было быть. То, что чувствуется неоспоримо.

Реки уже не было, небо ещё не опустилось, а металл оставался. Над всем, вне всего. Заноза, вошедшая в рану до конца.

Хребет иномирной твари, притворно заснувшей у порога твоего дома.

3. Образ и пустота

Я уже не раз признавалась: я очень люблю наблюдать за людьми. Тем более здесь, на АТ, где делать это очень просто. Так вот, недавно в ленте мелькнул блог... Он был абсолютно бессодержательным. В принципе, как большая часть блогов того пользователя. Но. Он был очень интересен тем, что он задавал форму. Там был целый ноль мысли, ноль анализа, зеро вопросов - только прямая инструкция о том, как воспринимать автора. Я пошла смотреть прошлые блоги и другие приведенные автором ресурсы, надеясь, что найду что-то подкрепляющее эффектный образ, который он пытается диктовать. Не нашла. Что поделать, это было ожидаемо. Зато увидела поддержку заданного автором курса, чему искренне удивилась. Пустота же, пус-то-та...

Однако.

Однако блог тот вернул меня вот к какой мысли.

Образ.

Который складывается из множества факторов и множества деталей. Который мы формируем - осознанно или неосознанно. И который, конечно, формирует нас.

Я скажу то, что думаю, сразу и без подготовки:

Образ — это прекрасный инструмент, способный служить целям самого разного рода. Я, например, использую свой (свои) для того, чтобы фильтровать окружение, задавать комфортный для меня стиль общения и, честно говоря, чтобы самой становиться чуточку лучше. Это всё, в общем-то, понятно, даже если вы никогда об этом не думали.

Есть у образа ещё одно свойство, которое очаровывает меня и интересует больше прочих. Видите ли, в чем дело... Образ всегда говорит с другим образом. Считывая то, кем вы пришли, человек соответственно меняет и свою "маску", даже если ему это не обещает никаких прямых бонусов. Потому что соблюдение некоего сценария (существующего фактически только в воображении) — это уже само по себе награда и удовольствие. Почему-то мы любим, когда всё ясно и правильно. Это... Ну, как-то снижает тревогу, что ли. Сразу понятно, что в кустах не спрятался тигр. И что ты не выглядишь как дурак, играя мимо роли. С другой стороны, знаете, что мы ещё любим? Мы любим - сюрприз! - творчество. А взрастить и развить (пусть даже это только кажется) чужой образ — это соавторство. Можно даже решить, что сотворчество. Очень, очень приятно.

Так вот, из этой потребности играть по правилам и творить по шаблонам проистекает, видимо, и то, насколько просто поддерживать даже такой образ, который является пустышкой. Окружающие поддерживают его сами, лишь бы только не впасть в тревогу от неизвестности. Что, конечно, забавно. Но что влечет и следующий поворот: образ, создаваемый сторонним наблюдателем, может стать сильнее собственной реальности для того, кто ему должен соответствовать. Это может быть неплохо и даже полезно: например, это вполне можно использовать для создания правильного умонастроения у близкого человека. Может быть и во вред, если образ диктует некто не самый порядочный, а наш человечек не умеет сопротивляться или не замечает, что происходит.

Однако ж. Как всё это связано с темой поста? Да прямо. И можно было бы даже сказать всё короче: хоть ты Петром Великим назовись, обязательно найдется тот, кого это полностью устроит, и кто это подтвердит. Вам не понравилось? Давайте скажем иначе: устойчивость нарратива не зависит от его содержательности при наличии социального подкрепления. Аминь.

Так что если вам вдруг очень хотелось быть... ну, скажем, принцессой Монако, то, возможно, стоит продумать эволюцию своего образа в ту сторону. Не факт, что вас титулуют, но, во-первых, ролевые игры — это весело (иначе бы мы не сходили с ума по историям и их героям), во-вторых, пока будет эволюционировать образ, кой-чего перепадёт и оригиналу. В чем-нибудь прокачаетесь, где-нибудь подрастёте. И, что не менее важно, вы зададите фильтр: те, кто не примут ваш новый "костюмчик", отвалятся. А зачем вам те, кто не видит вас принцессой Монако? Потенциальной, конечно. Ну, или кем вы там хотите быть. Я не знаю. Я вот вообще всегда хотела ведьмой. Ну, так мой муж меня ею и видит. И ему это даже нравится.

Ой, да чего я вам объясняю. Мы же на сайте, где вокруг сплошное РПГ. Почему-то с приставкой "реал". А какой-то тут реал, когда вокруг одни образы и представления?

Совсем уже с ума посходили.

Реал, ишь ты.

4. Время и его капризы

Порою я искренне не понимаю, куда девается время.

Вот казалось бы: сейчас должен быть полдень, я ведь чувствую, что я встала давным-давно. Смотрю на время — нет, только час, как проснулась. И вот куда оно провалилось, всё то время, в котором я была, пока возилась с ребенком, собой, домом? Что с ним случилось? Что случилось со мной, что мне казалось, будто прошли часы?

Причем у меня происходит именно так чаще всего: время нормальное, общее, внешнее, словно идёт медленнее, чем внутреннее. Так обычно бывает, когда скучаешь, но я не скучаю. Нет. Просто словно бы пропадаю в каком-то зазоре, где нет объективных измерений, понятных человеку. Этот зазор полон тумана и мягкого света и всё-то в нем хорошо. Покой, тишина, порядок — в отличие от того, что происходит вокруг. Внешним процессам это никак не мешает: я всё так же могу заниматься какими-то делами, быть среди людей, общаться с внешним миром. А потом с удивлением посмотреть на телефон и понять, что впереди ещё полдня. А я-то уже рассчитывала на ужин и баиньки.

Черт его знает, с чего оно так. Я слышала выражение «режим зомби», когда человек просто существует, не осознавая, как и зачем. Я склонна к другой крайности: постоянному анализу, поиска смысла, цели, причинности. Ничего хорошего в этом нет, поскольку отсюда происходит гиперконтроль, тревожность и очень дохленькое, почти отсутствующее «хочу», чье место занимает «надо» или, в лучшем случае, «интересно». Может быть, эти зазоры во времени — это отказ перегруженной психики болтаться здесь и сейчас. Не зря же там все аккуратно, минималистично, правильно. Там — всё уже посчитано, выставлено по линейке, отрегулировано до идеала. Там хорошо. А здесь опять бесит какая-нибудь мелочь.

Неврозы как генератор темпоральных сбоев… Интересно, писал кто-нибудь о таком? Обычно нервную систему и мозг представляют либо как мощный компьютер для расчетов неизвестно чего, либо как последнего, надчеловеческого, стража на случай некой агрессии в сторону хозяина этого стража. Помню, впрочем, варианты с пытками. Там запредельное страдание должно было поднять некую завесу. Позволить сознанию выйти за пределы человеческого. Хороший вариант. Достойная цель.

Страдание ради вознесения…

Вот мы и пришли сквозь время к вечному.

Кто бы мог подумать.

5. Самое страшное воспоминание

Итак, муж усвистел в командировку, ребенок уложен спать, а мне на глаза попался блог с хорошим вопросом:

«А что у вас самое страшное было в жизни?»

А я вам сейчас расскажу, что.

Не пожар, не землетрясение и даже не предпринятая какими-то мужиками попытка затащить в машину прямо посреди улицы. Самое страшное произошло со мной дома. Как оно зачастую и бывает в жизни.

Был поздний вечер долгого дня. И вечер тот был омерзителен. С самого утра со мною скандалил мой молодой человек. Впрочем, написала сейчас и понимаю: да не такой уж и молодой он был, но мужчиной его не назвать, а обозначить как-то нужно. Обозначим его Васей.

Скандалил Вася страшно. Неутомимо, зрелищно, бессмысленно и беспощадно. Я была ещё глупая и думала, что так выглядит искренность. Но даже при таком раскладе он сумел меня измотать. И вот в тот день я ему сказала: адье. Моя психика не переживет твоей любви. Больше я так не играю.

И началось хождение по кругу. Обесценивание — оскорбление — мольбы — клятвы — угрозы — восхищение — оскорбление. С самого утра, сначала по телефону. Ну, у меня дел хватало (в отличие от нервов) и на телефон я в какой-то момент перестала отвечать. И тогда, одновременно с наступлением темноты, ко мне заявился он. Человек, о котором я ещё долго не могла думать в цензурных выражениях.

Человек приехал с улыбкой и планами на вечер, абсолютно игнорируя всё, что я говорю. Абсолютно. Словно меня вообще не было. Я просила его уйти — он смеялся и рассказывал, что в любимом баре сегодня живая музыка. Я говорила, что не хочу его больше видеть — он вспоминал, как мы гуляли по заливу. Я выставила его чемодан в коридор — он удивился, зачем. И, наконец, услышал, что я говорю. Сел на чемодан и тоже заговорил со мной.

И снова по кругу, по кругу, по кругу. Унижение — восхищение — обещание — угроза — признание в любви. Около трёх часов подряд, с накалом, с напором, с требованием в голосе. В какой-то момент я поняла, что не выдерживаю и уговоры встать и уйти из моей квартиры даются всё сложнее. Слова теряются, говорить сложно. А главное, лицо человека стало плыть. Просто стекать, как расплавленный пластик. Как какая-то дикая, дьявольская маска. Вот тогда я по-настоящему испугалась. И именно от этого вернулся контроль. Товарищ понял, что его поведение не прокатывает и наконец ушел. А я осталась. Совершенно разбитая и где-то уже почти не в себе. Вот это «не в себе» и было страшнее всего. Когда мозг просто клинило от эмоционального напряжения.

Мне даже сейчас страшно вспоминать, а прошло десять лет. Из квартиры тогда было не выйти (этот идиот же сидел в коридоре), в полицию я почему-то не догадалась позвонить, а стоило, конечно. Наверняка бы он испугался самого звонка и ушел бы. Ну, что тут скажешь, неопытная ещё была. Думала, если мужчина бьётся в истерике — это любовь. Теперь знаю, что любовь — это когда истерики вообще не нужны и не возникают ни у одного участника событий.

6. Пошлость, глупость и другие радости человека

Как женщина нервная, я раздражаюсь от миллиона вещей.

Из них я выберу две, которые, как на мой взгляд, часто идут рядом, держутся за руки, целуются и влажно шепчут друг другу на ушко «Ещё…».

Вещи эти — пошлость и стремление упрощать.

Как только начинается песня про то, что на всё надо смотреть проще, я понимаю, что следующим аккордом будет что-то из разряда — эх, тут бы классика процитировать, да матом не хочется — из разряда разговоров про заговоры учёных (которые, я не сомневаюсь, есть, но на немного другом уровне) и растлевающую пропаганду (которая тоже есть, только растлевает немного на другом уровне).

Короче, когда я вижу слишком крупные мазки, я подозреваю, что мазали дерьмом. А это даже для «дегенеративного искусства» уже прошлый век и пережитки.

Уже как-то хочется оттенков. И новых материалов для художеств. Хочется сомнений — в себе самом, в мире, который нам предлагают, в однозначности выбора, в авторитетах. А вместо этого что получаешь?

Все бабы шлюхи, но каждая мать — святая.

Все мужики козлы, но каждый должен хотеть умереть во имя «великаяцель_name».

Все «чужие» плохие, все «свои» хорошие, каждый сосед сверху — пидорас, а каждый пидорас — это террористическая организация по растлению другого соседа.

Я даже не знаю.

Я вроде злюсь, а вроде и завидую иногда. Потому что живёшь так — и все понятно. А как только думать начинаешь, так что-то как-то сразу не то и кажется, что где-то тебя обманули.

Кстати, вы знаете, что все философы были пидарасами? А их книжки в магазинах продают.

Стыдно. Такую страну потеряли…

7. Кошка родила котят - Достоевский виноват

Родственница звонила. Принесла мне восхитительных историй.

Звонила и обильно огорчалась. Говорила, как жить, если все врут? Вот партия говорила, что мир прекрасен, а он таким не оказался. Вот в книжках все себя ведут достойно, а на самом деле «жизнь бьёт разводным ключом по башке» — цитата, между прочим. Я спросила, что в этом утверждении представляет жизнь. А она возьми и скажи без задней мысли: ну, мои поступки. Я даже опешила. Не стала спрашивать, при чём тут Достоевский или Толстой, спросила, что мешает думать чуть дольше перед поступком. Оказалось, что мир.

Всё-таки, сука, мир. Поджидает за левым плечом и выскакивает наперерез пути истинному.

Человеку седьмой десяток. У неё уже внук взрослый. Даму завёл, которая младше меня на пару лет. Любит постарше, заинька. Вот этот внук и то разобрался, что книжки бывают разные и можно жить так, чтобы нравилось тебе. Не во всём, но где-то. А дама не разобралась. Опять комсомол подвёл. Опять Тютчев в душу плюнул.

Сколько раз она меняла место работы, сколько людей знала… Седьмой десяток — это уже объективно время подводить итоги и делиться плодами. И что? И где?

Посоветовала ей почитать Франкла и «Тотальное принятие». Я сама не читала, не мой профиль, но надеюсь, что она увлечётся. Что-то ещё надо поискать про тревогу. Вдруг что-то откликнется.

А в целом, конечно… Упаси Господи. Она старше примерно в два раза. Как можно дожить до старости и сохранить в себе претензии а-ля «прекрасный принц не подарил мне королевство»? Дети, работа, переезды, развод, расставания, смерти близких… И так и не сформированная связь с реальностью и ответственность за свою жизнь.

Чудеса. Только далеко не господни.

8. Хотелось бы, да не хочется

Обещала я про "хочу — не хочу» немного высказаться. И заодно про «хорошо» и «плохо».

У меня с «хочу» тяжёлый опыт: оно закончилось, не начавшись. Я, к сожалению, ничего не хочу, или, по другой версии, не могу поверить, что хочу. Я не знаю точно. Я знаю только, что ничего сложнее, чем неудовлетворённая потребность уровня поспать-поесть, не вызывает у меня переживания, которые я могла бы вербализовать как "хочу". Я даже зависти почти не испытываю, к сожалению. Можно представить, каково это — вставать утром просто потому, что надо вставать, а не потому, что ты хочешь за этот день к чему-то приблизиться. Как и почему так сложилось — история отдельная и не суперинтересная, но рядом там стояла многолетняя психическая анестезия вкупе с парочкой расстройств и специфическим окружением, конечно, куда ж без этого.

Так вот, что я хочу сказать. В моём опыте отсутствие чувств и желаний — это не покой. Это потеря ориентации. Пока тебе нравится, ты понимаешь, куда идти. Пока ты хочешь, ты знаешь, зачем вставать. А когда смотришь по сторонам, видишь, как красиво, как интересно, как больно или радостно — и ничего вообще из этого не переживаешь, это просто страшно. День за днём это разрушает даже не личность, а смысл, на который можно ориентироваться. Потому что если нет никакого отклика от мира (он, конечно, есть, просто его не получается распознать и принять), то зачем вообще с миром как-то взаимодействовать? Человек так устроен, что невозможно только бесконечно ставить галочки напротив достижений и пройденных событий. Нужно переживать хоть какое-то вознаграждение. Образно говоря, нужно чувствовать форму, текстуру, температуру предмета, который держишь в руках, а не просто знать, что руки заняты чем-то.

Самое страшное, что всё это распространяется на межличностные отношения. Люди тоже становятся просто чем-то, чем можно заполнить пустоту в руках или расписании. Их не слышишь, не видишь — с ними играешь роль, пытаясь хотя бы опосредованно получить человеческую близость. Это отвратительно и болезненно, но, к сожалению, иначе не получается: потребность в близком общении есть, навыков нет, инструментов для распознавания чужих состояний нет, себя тоже не слышишь, и получается то, что получается. Нежизнеспособный конструкт, созданный без всякой цели и разрушающий всех, кто согласился в него влезть.

Тем не менее человек-то я живой. И в переживаниях всегда нуждалась. Штука в том, что, когда нет никакого "хочу", нет понимания, где лучше эти переживания искать. Становится всё равно, где и как. И характер переживаний тоже перестаёт играть важную роль — ну хоть что-то, ну хоть как-то. Я до сих пор удивляюсь, что у меня нет зависимостей, потому что тот чувственный вакуум, в котором я жила годы, очень к ним располагал.

Сейчас я иногда чего-то хочу. Тогда я стараюсь запомнить этот порыв, развить его, поддержать, выстроить свои активности так, чтобы двигаться по этому вектору. А когда он пропадает с внутреннего радара, я просто стараюсь вспоминать. Получается с трудом. Потому что "хочу" — это, в общем-то, эмоция. И если ты эмоций не переживаешь, то поддержать это состояние и нечем: искать великие смыслы, объяснять логически, взывать к совести не помогает.

Мне лично помогает культура. Развивать чувство стиля, тянуться к чему-то красивому даже без "хочу", просто потому что это соответствует представлениям о достоинстве человека — вот это помогает. И тут я хочу сказать про "хорошо/плохо". Я не люблю этих категорий. Слишком много нюансов. Мне понятнее "во вред — на пользу". В рамках какой-то конкретной ситуации или сценария, где не слишком много переменных. Так вот отсутствие желаний и переживаний — это не на пользу. Может быть, временно, в рамках пары дней, чтобы нервная система могла выключиться и передохнуть, но не дольше. Никак не дольше. Потому что потом жизнь постепенно становится похожа на тёпленький кисель без цвета и запаха, в котором болтаешься. И надо вроде бы грести к берегу, а где он — непонятно. Надо как-то держаться на поверхности, а... причин нет. Потому что... какая разница? Нет разницы. Везде — оттенки серого, и ни один из них не симпатичнее. И сложно, сложно, бесконечно сложно постоянно напоминать себе, что (наверное?) однажды может быть по-другому.

Нет, к сожалению, отсутствие желаний и чувств — это не свобода быть чем угодно. Это пустота, вытягивающая из человека способность быть вообще чем-либо. Да, даже в пустоте можно что-то построить. Но зачем?

И главное, зачем находить любые "зачем"?..

9. Жёлтые занавески

Есть вещи, которые я очень не люблю в интерьерах.

Ковры на стенах. Эти проклятые фигурки на полках. Вязаные салфетки.

Занавесочки.

За

На

Ве

Со

Чки

Ненавижу. Презираю. Не могу находиться рядом.

Ролеты, тяжёлые плотные шторы, прозрачный тюль без узора, да обычные жалюзи, в конце концов. Что угодно лучше этой дешёвой порнографии с ленточками и оборками. От них просто-таки несёт бытовой безысходностью.

Постиранные пакеты на серой от времени верёвке, натянутой над ванной.

Кактусы, грязь от которых рассыпана по всему подоконнику.

Жёлтая кастрюля с красным петушком на боку и пятном ободранной эмали внутри.

Клокочущий высокий смех. Халат в цветочек.

У занавесочек, конечно, жёлтый цвет. Или тошнотворно розовый. Может быть, имеется лента. На холодильнике — календарь с котиками.

В комнате на полке стоит вся серия «романтического детектива». Бигуди? Обязательно. И рыжие брови, наведённые так густо, что становятся объёмными.

Сколько десятков лет ничего не меняется? Десятка три.

Хозяйка даже не знает, что за стеной что-то есть. У неё пластиковые цветы в вазе. У неё три маршрута, по которым она передвигается. У неё сериал по Первому.

И эти проклятые, убогие, непобедимые в своей розовой пошлости занавесочки. Она находит их красивыми. Она не уверена, кто именно и когда летал на Луну, но зато умеет печь постные котлеты и не верит в бога.

Она неплохая женщина.

Но эти проклятые занавески…

10. Совершенно нормальные люди в совершенно нормальном мире

Вышла сегодня на площадку с ребёнком, накрашенная в три слоя. Естественно, это было максимально неуместно, но это я осознала только на улице, а дома всё было ок. В настроение.

И вот стою, качаю дочь на качелях, чувствую себя дура дурой. И замечаю, что на собачьей площадке мужчина стрижёт пса. Пёс сидит спиной и, судя по роскошной гладкой шерсти, является афганской борзой. Цвет, правда, больше как у спаниеля — глубокий каштаново-рыжий, очень красивый, но мало ли как там у пёсы кровь намешана. И вообще, может, борзые и рыжими бывают, я не знаю.

И вот смотрю, как лихо мужчина расчёсывает, как подравнивает, то и дело меняя ножницы. Жалею, что лапки, наверное, уже постригли, это же самое ми-ми-ми. Восхищаюсь, какое у них с псом взаимопонимание: тот вообще не дёргается.

А потом пёс поворачивается.

Накрашенным, бляха-муха, лицом.

И я понимаю, что стрижку лапок я уже действительно не увижу.

Всё это время дядька стриг женщину.

На собачьей площадке.

Прямо на ветру.

...

Если вам тоже иногда кажется, что у вас не все чашечки в шкафчике, оглядитесь. Скорее всего, вы довольно быстро почувствуете себя совершенно нормальным человеком в мире, полном совершенно нормальных людей.