Замполиты, политруки, а по старому комиссары!

Глава 1

Комиссары, политруки, а в более поздние времена советской власти, заместители командиров по политической части, это все широко всем известные названия должностей определенной части политического состава РККА, а затем и Советской Армии отвечавших, прежде всего за политико-моральное состояние бойцов и командиров, а с 1943 года солдат и офицеров Вооруженных Сил СССР.

С вступлением в первую мировую войну России в соответствии со своими обязательствами финансово-экономического характера перед союзниками, царское самодержавие, ввиду крайнего обострения социально-экономических противоречий, недовольства населения и армии, затянувшейся бойней за призрачные для них интересы, было свергнуто переворотом Государственной Думы. Временное правительство, бездумно продолжив политику на продолжение войны, разрушило устои армии и флота, способствовало активизации контрреволюционных сил в обществе и привело страну к неизбежному краху, уступив власть Советам Рабочих Солдатских депутатов и большевикам.

Белое движение с опорой на деструктивные силы и поддержку интервентов развязало Гражданскую войну против Советской власти, вынужденной для своей защиты создавать Красную Армию, прошедшую в своем становлении путь от добровольчества к регулярной армии на основе всеобщей повинности и привлечения в свои ряды офицеров старой армии. Гражданская война представляла собой острокризисное явление в истории Отечества, для выхода из которого потребовались неординарные меры. Одним из опорных элементов нового Советского государства, позволившим ему одержать победу в, казалось бы, безвыходной ситуации, стал институт военных комиссаров. Комиссары выступили, говоря современным языком, «кризисными менеджерами», обеспечившими победу советской власти в конкретный постреволюционный исторический период и с тем человеческим материалом, который имелся в стране.

Институт военных комиссаров в Красной Армии функционировал с небольшими перерывами сравнительно короткий исторический промежуток времени – с апреля 1918 г. до октября 1942 г. Военные комиссары вводились в вооруженных силах трижды: в апреле 1918 г., августе 1937 г. и в июле 1941 г. Причины их введения в Красной Армии вызывались крайне сложной военной или предвоенной ситуацией, когда стране угрожала опасность нападения со стороны внешнего врага или когда армия и флот находились в состоянии войны с агрессором.

После революции 1917 г. перед большевистским руководством Советского государства в качестве одной из важнейших задач стало создание регулярной Красной Армии для защиты страны от внешних врагов и сил внутренней контрреволюции. Деморализованную армию бывшей царской России для этих целей использовать было нельзя ввиду неблагонадежности воинских частей и соединений. Нельзя было использовать и учащихся военно-учебных заведений старой армии. Зарождение этого института неразрывно связано с деятельностью его предшественников – военными комиссарами Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, Временного комитета Государственной думы, Временного правительства России в период революционных событий февраля – октября 1917 г. Временное правительство пыталось с их помощью установить свой контроль над вооруженными силами и поднять боевой дух войск. Со своей стороны, созданный большевистской партией накануне Великой Октябрьской социалистической революции Военно-революционный комитет направлял своих комиссаров в воинские части и на боевые корабли.

Большевики, начав создавать в 1918 г. Красную Армию, вынуждены были сразу проститься с революционным романтизмом и лозунгом типа «Все люди братья», так как молодую страну Советов враги окружили сплошным кольцом фронтов, устоит новая власть или падет в течение нескольких недель все зависело, от того сумеют создать большевики в короткие сроки боеспособную армию или нет, но как ее создавать без офицерских кадров?

Однако создание армии нового строя было невозможно без привлечения военных специалистов царской армии, которым большевистское руководство страны также не особо доверяло. Политическая благонадежность военспецов внушала опасения, а соображения классового порядка требовали контроля над ними. В такой ситуации советским военно-политическим руководством страны было принято решение о введении специальных институтов в органах военного управления – военных комиссаров и политических органов. Над военспецами был установлен политический контроль.

Таким образом, строительство массовой регулярной Красной Армии было неразрывно связано с созданием партийно-политического аппарата – военных комиссаров и политических органов. Первоначальная функция комиссаров сводилась к роли «ока советского государства». Таким образом, исторически военный комиссар впервые вышел на сцену в качестве «советского контролера». Комиссары сыграли значительную роль в организации и строительстве регулярных вооруженных сил Советского государства, укреплении политико-морального состояния и воинской дисциплины личного состава армии и флота

Тогдашние руководители молодого советского государства приняли на то время единственное, но верное решение, это призвать на военную службу бывших царских офицеров и генералов, десятки, а то и сотни тысяч которых в то время сидели по домам соблюдая нейтралитет. Известно, что к концу войны в русской армии всего насчитывалось около 276 тыс. офицеров, из которых к этому времени 13 тыс. еще оставались в плену, а 21-27 тыс. по тяжести ранений не смогли вернуться в строй

Главным инициатором привлечения военспецов на службу революции считался «черный альбатрос революции» Троцкий, призывали офицеров на службу в рабоче-крестьянскую армию как в добровольном порядке, так и добровольно-принудительном, не редко оставляя под залог лояльности их родных и близких. Таким образом, благодаря энергичным мерам, предпринятым советским правительством вскоре военспецы, стали составлять около 75% командного состава Красной Армии, это огромная цифра, однако далеко не все из них были надёжными советской власти людьми, многие из них затаили злобу и нередко предавали советскую власть, переходя в период Гражданской войны на сторону белогвардейцев, иногда переходили вместе со своими подразделениями, а то и целыми воинскими частями. Чтобы предотвратить подобные случаи большевики приняли решение использовать военспецов в основном в качестве узких специалистов, взяв всю их деятельность под жесткий контроль специально для этого созданного института комиссаров.

В постановлении Наркомата по военным делам от 21марта 1918 г. указывалось, что «политический контроль над всей организацией и жизнью армии поручается военным комиссарам… Комиссар скрепляет все важнейшие приказы». В первом Положении о военных комиссарах, опубликованном 6 апреля 1918 г., говорилось: «Военный комиссар есть непосредственный политический орган советской власти при армии. Его пост имеет исключительное значение. Комиссары назначаются из числа безупречных революционеров, способных в самых трудных обстоятельствах оставаться воплощением революционного долга».

Декретом ВЦИК и СНК от 8 апреля 1918 г. «О введении в армии института военных комиссаров для контроля над военными специалистами» институт военных комиссаров был введен как в местных органах – волостных, уездных, губернских, окружных комиссариатах, различных управлениях, учреждениях, так и в частях и соединениях Красной Армии, кораблях Красного Флота.

С помощью института военных комиссаров труднейшая проблема привлечения военспецов к военному строительству была решена. Старые военные специалисты были широко привлечены к организации новой армии. Особенно широко они использовались на штабных должностях, в тыловых частях, в военно-учебных заведениях. В 1918 г. они составляли 76 % командного состава Красной Армии. По мере подготовки красных командиров этот процент снижался. Но и к концу военной интервенции и Гражданской войны более одной трети всего командного состава Красной Армии составляли военные специалисты старой армии.

ВЦИК 22 апреля принял декрет о порядке замещения должностей в рабоче-крестьянской Красной армии, отменявший выборность командного состава, и вводившего персональную ответственность командиров и военных комиссаров, назначаемых военными комиссариатами. При этом командиры отделений назначались командирами рот, командиры рот и батальонов местными комиссариатами, а командиры полков – народным комиссаром по военным делам.

Декретом СНК 22 апреля было создано 46 губернских и 344 волостных и уездных комиссариатов, а вся республика была разделена на 8 военных округов. В апреле месяце распоряжением СНК были введены единые штаты формируемых частей. Двадцать второго апреля ВЦИК принял декрет о всеобщем военном обучении трудящихся (Всевобуч), согласно которому все трудящиеся в возрасте от 18 до 40 лет без отрыва от своей основной работы должны были получить минимум военных знаний, и после этого они брались на учет как военнообязанные.

В эти же апрельские дни родилась идея революционной присяги, авторство которой принадлежало Наркому Л.Троцкому, враз написавшему текст «социалистической военной присяги», утвержденный 22 апреля 1918 года ВЦИК, как «формула торжественного обещания».

На заседании ВЦИК этого же дня с большой речью выступил Л.Троцкий, отметивший, что Всероссийская коллегия по организации Красной Армии сливалась с новой структурой, — Всероссийским бюро военных комиссаров. Суть военного управления представлялась одним военным руководителем плюс два военных комиссара, при этом военный комиссар не мог вмешиваться в оперативные вопросы военспеца, но своей подписью он ручался перед солдатскими и рабочими массами в том, что такой приказ продиктован военным замыслом, а не контрреволюционным подвохом, но ответственность за целесообразность приказа падает на военного руководителя; Добровольчество – это временный принцип и своего рода компромисс, особенно несостоятельный при сопротивлении сколько-нибудь организованной силой. От добровольчества к обязательной воинской повинности через военно-административный аппарат, через сеть военных комиссариатов, через коллегии военрука и двух комиссаров. Добровольчество закреплялось на полгода.

Он подчеркнул, что новую армию нельзя построить без слома старой и ее ликвидации, что выборность боеспособного командного состава — это противоречие нежизнеспособной армии.

Идея создания Всероссийского бюро военных комиссаров, введенного дополнительно к декрету СНК приказом Народного комиссара по военным делам №270 от 8 апреля 1918 года, была не нова, так как еще в период подготовки Октябрьского восстания Бюро военных комиссаров было создано при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов. Оно поручало своим комиссарам, направляемым в части, гарнизоны и другие города, опираться на коммунистов, пресекать контрреволюционную деятельность со стороны командиров, подписывать все их приказы и распоряжения. Многие из первых военных комиссаров формировали первые революционные отряды и стали во главе их. Для руководства деятельностью военных комиссаров 8 апреля 1918 г. был создан специальный политический орган – Всероссийское бюро военных комиссаров во главе со старым большевиком К.К. Юреневым. В положении, определявшем его функции, говорилось: «Всероссийское бюро военных комиссаров есть орган, руководящий политической жизнью армии и контролирующий всю служебную деятельность командного состава, а также организации и учреждения, подведомственные Народному комиссариату по военным делам».

Приказом Народного комиссара по военным делам №300 от 23 апреля 1918 г. определялась структура Всероссийского бюро военных комиссаров. В бюро, помимо учетно-распределительного отдела, входили информационный и инспекторский. В составе бюро был учрежден Агитационно-просветительский отдел, переведенный из упраздненной Всероссийской коллегии по организации Красной Армии. Он включал подотделы – культурно-просветительский и литературно-библиотечный. Этот же отдел приказом определялся центральным политическим органом. Скорее всего, это было чисто технически-условное положение, так как никакими возможностями, кроме пропаганды и агитации культурно-просветительскими, этот отдел не обладал, не говоря уже о непосредственной работе с военными комиссарами. В новых условиях вызревало понимание, что ни один военный комиссар не заменит настоящего и подготовленного в военном отношении командира, но в тоже время самый лучший военный специалист не мог быть вождем революционной армии ввиду отсутствия у него опоры на социально-политическую базу и знание настроений рядового состава. Очень многие отмечали, что поначалу, в мае 1918 года, Высший Военный совет поручал формирование частей местным совдепам и штабам обороны, а Троцкий и Бонч-Бруевич направляли свои приказы прямо на военруков, минуя комиссаров. Все четче вырисовывалась функция не только политическая, но и воспитательная, причем воспитания самих военруков и воспитания красноармейцев в сформированных частях.

Заслуживал внимания опыт организации в сформированных частях школ политической грамоты с курсом в 72 часа и школ грамотности с обучением основ письма, чтения и арифметики, истории, родиноведения и мироведения. Многие были не согласны с мнением Троцкого о наличии чувства патриотизма у большинства военспецов. Как правило, их переизбыток наблюдался в многочисленных штабах, а в первой линии их практически не было, что повсеместно вызывало чувство враждебности и недоверия как к военным специалистам, так и органам, назначаемым военспецов.

Во главу угла практической работы был поставлен вопрос о конкретных обязанностях военных комиссаров.

Выступивший на съезде 7 июня 1918 года нарком Троцкий, остановился на двух основных функциях в работе военных комиссаров: политического воспитания и контроля за командным составом. Он признал, что принцип добровольчества оправдал себя лишь частично не только в количественном, но и качественном состоянии добровольцев, среди которых оказалось много негодного элемента – хулиганов, подлецов и отбросов. Поэтому важнейшей обязанностью комиссаров была работа поднятия сознательности в недрах армии и флота, беспощадного искоренения проникшего в них несознательного элемента.

Троцкий заявил, что комиссар является непосредственным представителем Советской власти в армии, защитником интересов рабочего класса… Если комиссар заметил, что со стороны военного руководителя угрожает опасность революции, комиссар имеет право беспощадно расправиться с контрреволюционером вплоть до расстрела.

Съезд военных комиссаров одобрил Положение о военных комиссарах еще 18 мая 1918 года представленное на Военный совет Московского военного округа, а 30 мая утвержденное Наркомвоеном.

Военные комиссары, подчеркивала резолюция, являются блюстителями тесной и нерушимой внутренней связи Красной армии с рабочими и крестьянами, и Советской властью. На посты военных комиссаров, которым поручается судьба армии, должны ставиться лишь безупречные революционеры, стойкие борцы за дело пролетариата и деревенской бедноты.

Военный комиссар – непосредственный военный орган Советской власти при армии – говорилось в Положении.

На военного комиссара возлагается вся тяжесть создания Красной армии и поэтому военный комиссар должен быть безупречным революционером и человеком исключительных способностей.

Комиссар – лицо неприкосновенное, он отвечает за работу всех руководителей и всего командного состава, не мешая военным специалистам заниматься военной деятельностью в пределах их полномочий.

Утверждение командиров проводится при согласии военного комиссара. В случае упущений со стороны командиров военный комиссар обязан указать ему на недостатки, а при необходимости отстранить от должности и предать суду, о чем обязан доложить во Всероссийское бюро военных комиссаров. Комиссар имеет право распустить войсковые комитеты.

Комиссар обязан поддерживать воинскую дисциплину в части и руководить всей культурно-просветительской жизнью.

В гражданской войне комиссар принимает командование единолично.

Несмотря на критический градус внутриполитической обстановки, большевики стремились, во что бы это ни стало закрепить организационно Советскую власть в стране, чтобы дать мощный импульс Советам из центра, устранить разночинность и неразбериху на местах.

В Москве 4 июля 1918 года в большом театре открылся V Всероссийский съезд Советов, на который прибыли 1164 делегата. Из них 773 большевика, 353 левых эсеров, 17 максималистов, 4 анархиста, 4 меньшевика и другие.

Роль и значение военных комиссаров в создании дееспособной и дисциплинированной Красной Армии трудно переоценить. Созданная в невероятно сложной обстановке Красная Армия сумела одержать победу над многочисленными воинскими формированиями иностранных интервентов и армиями внутренней контрреволюции (Деникина, Колчака, Юденича, Краснова и других «освободителей»), которые стремились задушить молодую Советскую Республику изнутри страны.

На военных комиссаров возлагались следующие основные функции: руководство всей партийной и политико-просветительной работой; непосредственная работа по строительству и организации воинских частей; политический контроль над командиром, очень часто бывшим офицером; борьба за суровую дисциплину; личное участие в боях, примерность в исполнении воинского и партийного долга.

Комиссары обладали огромными полномочиями: они непосредственно участвовали в разработке, обсуждении, принятии и выполнении планов боевых действий. При подозрении в нелояльности беспартийного командира комиссар мог, отстранив его от должности, а в случае необходимости и арестовав, принять командование на себя.

Другой важной функцией комиссаров была воспитательная и агитационная работа с целью убедить командиров и красноармейцев в правильности общего политического курса и необходимости безусловного выполнения поставленных перед войсками задач. Кроме этого, комиссары предоставляли в Реввоенсовет информацию о положении дел в их частях и морально-политическом состоянии личного состава.

Военных специалистов на фронте было крайне недостаточно, да и многие комиссары в работе с ними проявляли беспечность, а привлекаемые для назначения на высокие должности бывшие офицеры, назначались ведомством Троцкого поспешно и без проверки. После предательства полковника Муравьева перешли на сторону врага командующий Северо-Урало-Сибирским участком Махин и другие офицеры. Проведенный еще в мае месяце «акт устрашения» лично Троцким в отношении капитана 1 ранга А.М.Щастного, начальника морских сил Балтийского флота, не возымел должного воздействия и не снимал ответственности за подбор военспецов. Щастный был обвинен Троцким и единственным свидетелем, выступившим с обвинением в Верховном трибунале, в подготовке контрреволюционного переворота и, как отмечал Д.Волкогонов, «суд был скорым, но скорее всего неправым», хотя на деле подтверждений в измене Щастного было достаточно.

Вряд ли в полной мере могли себя проявить военные комиссары отрядов, частей и других формирований непосредственно на фронте. Среди них было много случайных и просто неподготовленных ни в военном деле, ни к ведению политической работы с красноармейцами. Зачастую они оказывались один на один с трудностями и без поддержки какой-либо структуры сверху.

На практике Всероссийское бюро военных комиссаров и военные комиссариаты, как оказалось, были не приспособлены к работе во фронтовых частях и соединениях. Их военные комиссары, помимо агитационно-вербовочной деятельности, в лучшем случае могли проводить работу на стадии формирования частей и тех, что оставались в ведении комиссариатов на местах. По-видимому, как предполагали, фронт будет относительно стабилен, и военные комиссариаты смогут в прифронтовой полосе проводить работу в частях.

Положение на Восточном фронте оставалось крайне тяжелым и стабилизировать обстановку не удавалось, хотя на Восток направлялись все боеспособные части — 1 и 2 Московские революционные полки, 2 и 6 Петроградские полки, несколько латышских полков, отряды балтийских и черноморских моряков, боевые корабли Балтики для усиления Волжской флотилии. Заканчивалось формирование пяти армий общей численностью в 70 тысяч бойцов при 250 орудиях и 1000 пулеметов, способных сдерживать более организованного противника в 50 тысяч штыков и сабель при 190 орудиях. В телеграмме Реввоенсовету Восточного фронта Ленин отмечал, что судьба революции стоит на одной карте – быстрая победа над чехословаками на фронте Казань – Урал – Сибирь.

С учетом остановки ЦК РКП(б) принимает единственно возможное решение, позволившее в решающей степени стабилизировать положение на Востоке – специальное постановление о проведении массовой мобилизации коммунистов и, в первую очередь тех, кто имеет какой-либо военный опыт с последующим направлением их на фронт.

На фронт направлялись многие руководящие работники партии и государства. С прибытием на Волгу и Урал опытных партийных работников появилась возможность укрепить кадры военных комиссаров непосредственно в полках и дивизиях. Многие коммунисты стали командирами младшего звена, батальонов и даже полков. Коммунисты участвовали в агитационной работе, а в частях повсеместно стали создаваться коммунистические ячейки – опора в работе военных комиссаров.

На всех уровнях власти, военного руководства, в широких красноармейских массах требовалось осознание необходимости тяжелой и напряженной работы по воспитанию железной воинской дисциплины и организованности, значительно отличающейся от степени усилий по разложению прежней царской армии и защитников Временного правительства. Даже Троцкий, при всяком удобном случае демонстрирующий свою приверженность к крайним мерам в наведении жесткого революционного порядка в армии и на флоте, в сентябре 1918 года в публикации газеты «Правда» рассуждал о гражданской войне как двухсторонней партизанской войне, ведущейся обоими лагерями и что она, эта война, глубже и шире любой войны и в итоге заключил, что «как упрекал о чрезмерном тяготении к методам регулярной войны и необходимости использования духа партизан, а сейчас хочу предостеречь от излишнего уклона в сторону партизанства». Да, он предостерегал, но в то время партизанщина по сути превратилась в открытого союзника любого врага Красной Армии. Не отсюда ли идет его понимание обязанности военного комиссара стать единоличным начальником в случае ведения гражданской войны, изложенной в положении о военных комиссарах, утвержденного на 1 Всероссийском съезде военных комиссаров в июне 1918 года? Прекрасно понимая, что револьверное право военного комиссара в отношении принуждения к службе в Красной армии военных специалистов чуть ли не единственная возможность их привлечения, Троцкий зачастую не разбирался в нюансах взаимоотношений и степени виновности других лиц в отношении предательства и измены военспеца, шел на прямое устрашение военных комиссаров. Так, в приказе от 14 августа 1918 года он с угрозой заявил, что, если какая-либо часть отступит самовольно, первым будет расстрелян комиссар части, вторым командир. Заметим, что здесь речь не об измене, а о боевых действиях, фактически полупартизанской красноармейской массы, составлявшей большинство «регулярной» Красной армии лета 1918 года.

ЦК потребовал от комиссаров установить непрерывный контроль над военспецами и привлекать к суровой ответственности тех, кто не выполнял это требование, обязал партийные организации отдавать фронту самые боеспособные части и развернуть среди населения широкую агитацию о необходимости очистить Урал, Волгу и Сибирь от контрреволюции. Партийная мобилизация охватила крупнейшие организации Москвы, Петрограда, Тульской, Ивановской, Нижегородской, Орловской, Калужской областей, направлявших на фронт каждого пятого коммуниста. Только из Москвы в июле было направлено около 5000 коммунистов. Институт военных комиссаров, по словам члена Военного совета 4-й армии Г.Линдова, вызревал в ходе проводимой политики партии на сырую крестьянскую армейскую массу, был рычагом воздействия на них и контроля рабочего класса над военспецами. Именно на них, подчеркивал он, падало больше всего работы и ответственности, т.к. они находились в самой гуще красноармейской массы, они были постоянно на виду у нее, а в боях впереди ее. Они представляли Советскую власть в самые ответственные моменты жизни армии.

Конечно же, комиссары — назначенцы местных партийных и советских органов, военных комиссариатов не могли успешно решать поставленные задачи, и пришлось усиливать их ряды направлением в действующие части партийных работников из центральных органов партии. Так, до конца 1918 года, в армию было направлено около 35600 коммунистов. Третьего декабря 1918 года на совещании заведующих политотделами Южного фронта совместно с представителями Всероссийского бюро военных комиссаров была высказана просьба разработать Инструкцию партийным организациям Красной армии и даже представлен ее проект. Девятнадцатого декабря ЦК поручает Я.Свердлову, И.Смирнову, И.Сталину, К.Юреневу доработать этот проект и 5 января 1919 года ЦК РКП(б) утвердил «Инструкцию партийным ячейкам красноармейских частей фронта и тыла».

Первичные партийные организации (ячейки) создавались в полках, отдельных частях, военно-учебных заведениях и учреждениях, частях тыла. На партийных собраниях избирался президиум и секретарь партийной организации. Инструкция закрепляла за военным комиссаром функцию партийного руководства, и партийная ячейка была обязана быть первым помощником в организации партийно-политической работы, контроля за работой выборных культпросвет комиссий и хозяйственных комиссий. Партийные организации не должны были вмешиваться в деятельность командира, военного комиссара и в управление частью. Решение собрания партийной ячейки, идущее вразрез с действиями командира и комиссара, не могло быть отменено комиссаром, а лишь приостановлено до решения вышестоящего комиссара. Только в боевой обстановке комиссару предоставлялось право отменять решение партийных собраний. За политическими отделами оставалось право созывать партийные конференции соединений и объединений.

Однако, по-прежнему, инструкция четко не оговаривала порядок взаимоотношений армейских партячеек с политическими отделами и местными парткомами в области руководства, подчиненности и контроля.

Таким образом, к концу 1918, началу 1919 годов был накоплен определенный опыт организации партийно-политической работы, взаимоотношения военных комиссаров с армейскими партийными организациями, определялись со своими функциями политические органы. Первой попыткой обобщить практику партийно-политической работы стала брошюра Г.Линдова «О политической работе и политических работниках на фронте», изданной Агитпросветом и Губвоенкомом г. Харькова в 1919 г.

Автор предупредил товарищей, приезжающих на фронт из самых высоких партийных и советских инстанций, в превратности понимания своих задач, прежде всего, как наблюдателей и контролеров за командным составом и их оперативной работы. Они, зачастую, совершенно забывали свою политическую задачу внедрения в сознание красноармейцев революционной дисциплины и понимания тех задач, которые ставятся командирами, назначенными советской властью в интересах социалистической армии. Главное, чтобы они, прибывающие на фронт, использовали прежде всего свои знания и опыт и не приносили вреда и путаницы.

Главным в работе военных комиссаров по организации политической работы, наряду с контролем за командным составом, являлось участие в общем руководстве жизнедеятельностью армии, политическом воспитании красноармейцев, поддержание революционного духа и революционной дисциплины. Все комиссары должны быть членами РКП(б) и в этом суть, они поставлены партией и проводят ее мнение, создавая партячейки и кадры партийных красноармейцев. Они в своей работе опираются на партийные ячейки, которые не могут смещать и назначать военных комиссаров, препятствовать работе политических отделов.

Задачи партячеек – проводить коммунистическую пропаганду в духе преданности партии, формировать классовое и коммунистическое сознание, поддерживать революционный дух и революционную дисциплину. Роль партячеек возрастает, когда падает воинская дисциплина, накапливается усталость, колеблется настроение под влиянием контрреволюционной агитации и паники, белогвардейских провокаций и т.п.

Все партячейки примыкают к центру партии и объединяет их комиссар. Нет надобности в отдельных партийных объединениях и дивизионных комитетах. Созыв армейских съездов и конференций – только по указанию ЦК, когда предстоит выбрать, или высказаться по тому или иному вопросу. Могут обсуждаться вопросы, поставленные Центром.

Партийные работники, прибывшие по мобилизации, отвечают, как красноармейцы перед комиссарами и реввоенсоветами. Группы сочувствующих создаются в каждой партийной ячейке, прием в них по рекомендации члена партии, они имеют совещательный голос, уплачивают членские взносы и в случае неуплаты в течение 2-х месяцев убывают. Сочувствующие могут вступать в члены партии через 4 месяца.

Арест военнослужащего проводится с ведома его начальника и с согласия комиссара при начальнике арестованного. В частях действуют ротные товарищеские суды (приказ РВС №585 от 23 июля 1918 г.) в составе 3-х членов и 2-х запасных. По заявлению командиров или комиссаров красноармейцы могут быть осуждены за неисполнение небоевых приказов, порчу имущества, оскорбление командиров и комиссаров, пьянство и азартные игры. Им могут объявлять выговор перед собранием без отдания приказом по части, а также они могут быть лишены отпуска на 1 месяц, наказаны штрафом до 300 рублей, обязательными работами или нарядами до 15 суток. Наказание оформлялось протоколом.

Комиссары осуществляли контроль за политической и военной разведкой, мерами по созданию военно-полевых судов и чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией.

Комиссар не командует, а наблюдает зорко и твердо, проявляя уважение к военспецам, добросовестно работающим, уважая их права и достоинство, отвечает головой за перелеты «тушинских воров», жестко спрашивает за перебежчиков.

Вся командная, строевая и хозяйственная, техническая деятельность командиров находится под наблюдением и контролем военных комиссаров. Командир всю переписку и отчетность представляет за подписью комиссара, приказ вступает в силу только за подписью комиссара. Телефонные разговоры ведутся на основании резолюции комиссара или в его присутствии.

Красноармейцы должны видеть в комиссаре образец поведения и ведения политической работы, агитации и пропаганды.

В полку – военный комиссар, помощник комиссара (обычно при штабе) – руководители политической работы. В бригаде – комиссар, комиссар при штабе и заведующий политработой.

Комиссары в штабах ведут бдительное наблюдение за работниками штаба, проявляют выдержку, такт и зоркость, стремятся, чтобы там работали верные люди. Они назначаются при начальнике штаба, при отделах, начальнике дежурств, начальнике полевого управления, хозяйственном отделе, связи, интендантах и телеграфе.

В дивизии комиссар и один помощник, комиссар при начальнике штаба и желательно комиссары при отделах. В политотделе – заведующий политотделом, заведующие агитационно-организационным отделением и культпросвет отделением. В штате около 20 человек.

Политический отдел армии (фронта) во главе с заведующим отделом, назначаемым РВС армии, секретариат политотдела, инструкторы-контролеры по 2 на дивизию. Он состоит:

Отдел организационно-агитационный с секциями: военной, партячеек, контрольно-хозяйственной, руководства политработой в частях, агитаторы и крестьянская секция.

Литературно-издательский отдел с армейской газетой и типографией.

Культпросвет отдел с секциями: грамотности, лекционной, культурно-развлекательной (оркестр, библиотека, театр, кинематограф, читальни), политического и воинского воспитания.

Отдел информирования командования.

Военно-хозяйственный отдел.

Штат работников политорганов готовится в армейских партийных школах и местных парторганизациях.

Вполне объяснимо, что изложенные Г.Линдовым четкие установки по организации и проведению партийно-политической работы, взаимоотношений между военными комиссарами, партийными организациями и политорганами, зачастую не отражали состояние этой работы на практике, упирались в непонимание стоящих задач и стремление отстоять свои взгляды и свою правду…

В обязанности политических отделов фронта и армии входила подготовка политических сводок об обстановке, а с началом 1919 года ведение агитационно-пропагандистской работы среди вражеских войск, в т.ч. иностранных армий (оккупантов) за линией фронта и трудящихся. Практиковались выпуски газет, листовок и воззваний. Политотделом 6-й армии в январе 1919 года было выпущено 90 тыс. газет, 25 тыс. воззваний к чехам. Поощрялось братание, и РВС армии выпустил инструкцию по проведению братаний под непосредственным руководством комиссаров.

Крестьянская секция (затем советская) организовывала работу в прифронтовой полосе, содействовала в организации советских органов, временных революционных комитетов и комитетов бедноты, борьбы против незаконных реквизиций, обысков, формировали здоровые отношения с населением.

В ведении РВС армии находились: летучие десятки и сотни; чрезвычайная армейская комиссия; военно-полевой трибунал; особый политотряд. Летучие десятки боролись в тылу со шкурниками, хулиганами, дезертирами и паникерами и содействовали в этом местным организациям. Летучие десятки подчинялись военным комиссарам, если действовали на территории их ответственности.

В 1930 году группа авторов Военно-политической академии имени Толмачева весьма своеобразно оценила период становления партийно-политической работы во время Гражданской войны, утверждая, что РККА являлась пролетарской армией по своей сути, бойцы которой были вынуждены существовать с кулацкими и середняцкими элементами и именно классовая готовность и была основой боеспособности армии, а политорганы и военные комиссары главным в содержании своей работы видели классовую линию партии. Может быть, на эту оценку влияло время, когда вновь и вновь стали об этом говорить, классовой борьбой оправдывая расправы над инакомыслящими, возможно, они пытались привнести, что-то новое в партийно-политическую работу, считая ее составной частью науки. Так, в продолжение своих взглядов, они считали военного комиссара, совмещающего в одном лице коммуниста и партийного руководителя, единоначальником. Сама суть этого единоначалия заключалась в подготовке и проведении партийно-политической работе самой партией в полном единстве этого руководства.

Более об этом виде единоначалия, как принципе управления со стороны единственной партии в лице военного комиссара, в литературе не говорится, так как более правильно рассматривать единоначалие, как принцип военного руководства в вооруженных силах.

Оно направляло работу военных комиссаров, будучи единым органом по руководству политработой в действующей армии, тыловых управлениях и воинских частях. В соответствии с решением 8-го съезда РКП(б) приказом РВСР № 674 от 18 апреля 1919 г. Всероссийское бюро военных комиссаров упразднялось. Одновременно для руководства партийно-политической работой в армии и в тылу вместо него был учреждён Политотдел РВСР, преобразованный приказом Реввоенсовета Республики № 912 от 26 мая того же года в Политуправление РВСР. Политуправление Реввоенсовета Республики получило права военного отдела ЦК партии. Во главе его назначался член ЦК партии, которому предоставлялись и права члена Реввоенсовета Республики. Первым начальником Политического управления был назначен член ЦК партии И.Т. Смилга.

1919 году Н. Бухарин и Е. Преображенский в «Азбуке коммунизма» теоретически

обосновывали необходимость и полномочия политических комиссаров:

Коммунистическая ячейка часть правящей партии, комиссар уполномоченный всей

партии. Отсюда его роль и в части, и в коммунистической ячейке части. Отсюда же его

право надзора за командиром. Он смотрит за командным составом, как политический

руководитель смотрит за техническим исполнителем.

Комиссары осуществляли надзор за деятельностью командования воинских частей и руководили пропагандистской работой. Помимо базовых, политических функций, комиссары

участвовали в административном и хозяйственном управлении. К началу 1920 года в Красной Армии было более трёх тысяч комиссаров. По выражению Троцкого:В лице наших комиссаров… мы получили новый коммунистический орден

самураев, который без кастовых привилегий умеет умирать и учит других умирать за дело рабочего класса.

Красные комиссары в годы Гражданской войны совершили подвиг во имя социалистической Родины и, как отметил комиссар И.Т.Смилга, – Гражданская война должна быть записана в первую голову в кредит комиссарам. Именно комиссары создали из разрозненных групп партизан многомиллионную Красную армию. Они переварили и примирили с Советской Россией бывших офицеров. Они своим огнем и железной волей подняли крестьян России на защиту своих прав и революции

Комиссары в Красной Армии обладали огромными правами и привилегиями: комиссар подразделения мог и обязан был участвовать в разработке, обсуждении и принятии планов

боевых действий, а его права в отношении личного состава подразделения не уступали

правам командира. При подозрении в нелояльности беспартийного командира

подразделения комиссар имел право принять на себя командование, отстранив командира от должности, а в случае необходимости арестовав его. С одной стороны, столь обширные полномочия были необходимы, поскольку значительную часть командных должностей в Красной Армии занимали бывшие офицеры русской императорской армии (царской

армии), либо добровольно поступившие на службу, либо принуждённые к ней путём

взятия в заложники близких (так называемые военспецы). Руководству государства

требовались гарантии того, что эти командиры не смогут повернуть оружие против

Советской власти.

На практике круг дел, которым приходилось заниматься комиссарам, был намного шире, особенно в период становления этого института. Недаром начальник Политуправления Красной Армии в начале 1920-х гг., член Реввоенсовета Республики С.И. Гусев, имея в виду период Гражданской войны, признавал: «Функции комиссара всеобъемлющи, полномочия огромны, права почти не ограничены…»

С другой стороны, во многих случаях это фактическое двоевластие приводило к

негативным последствиям, поскольку комиссары, обычно не имевшие специального

военного образования, попросту мешали командирам нормально управлять

подразделениями.

Исторический феномен партийно-политической работы возник в Красной армии – армии нового типа, которой дотоле не имелось аналогов в историческом пространстве и во времени. Причем, он отнюдь не представлял собой имплантированную новой властью силовым путем конструкции, предназначенную для функционирования в войсковых структурах. Данный феномен имел стройные концептуальные основы, главным разработчиком которых стал В.И. Ленин. Именно он оставил потомкам знаменитую максиму: «Там, где наиболее заботливо проводится политработа в войсках, там тверже их дух и крепче дисциплина». Она стала хрестоматийной. Несмотря на современную тенденцию опровергать ленинское наследие, нельзя не признать ее правоту, особенно с учетом роли политического воспитания бойцов Красной Армии в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Анализ показывает, что В.И. Ленин подходил к разработке концептуальных основ партийно-политической работы в Красной Армии с сугубо утилитарных позиций. Этого требовала конкретно-историческая обстановка, складывавшаяся в 1918–1920 гг. Все концептуальные построения базировались на классовом подходе к оценке событий и явлений. Причем, на том классовом подходе, который в условиях Гражданской войны в России зачастую принимал форму зоологической классовой ненависти, культивировавшейся истерично, интенсивно и повсеместно (наглядная иллюстрация тому – ныне печально известная политика красного террора, масштабно проводившегося советской властью в период братоубийственной Гражданской войны). В концептуальных основах партийно-политической работы в РККА имелась стержневая идея – идея всемерного повышения руководящей роли большевистской партии в экстремальных условиях Гражданской войны. Эта идея приняла форму четкой политической линии, правившей в стране Российской коммунистической партии (большевиков), неукоснительно проводившейся в жизнь: насаждался перманентный и до предела жесткий партийный контроль над всеми сферами строительства Красной Армии

Средства, формы и методы политического воспитания военнослужащих подразумевали, в первую очередь, воздействие на их духовную сферу. Здесь можно выделить две, основные группы средств:

1) устная агитация и пропаганда;

2) массовая информация и пропаганда. Формы агитации и пропаганды - конкретные способы ее организации и ведения. Каждая составная часть политико-воспитательной работы имеет присущие ей формы. Политическая агитация осуществляется путем докладов, митингов, собраний личного состава, групповых и

индивидуальных бесед и т.д. Устная пропаганда осуществляется посредством лекций, семинаров, теоретических собеседований, конференций и т.д. Политическое воспитание военнослужащих осуществляется и в ходе культурно-просветительной работы, представляющей собой систему целенаправленных мероприятий, способствующих формированию у воинов научного мировоззрения,

высоких нравственных качеств, эстетических идеалов.

Воспитание политической сознательности у военнослужащих в анализируемой деятельности заняло приоритетное место. Властные структуры, организуя агитационно-пропагандистскую работу, больший акцент делали на агитации, так как она позволяла оперативно разъяснять красноармейцам сложившуюся обстановку, выдвигаемые советской властью задачи, апеллировать к их политической сознательности. Агитации были присущи некоторые характерные черты:

боевитость, бескомпромиссность, жесткость (а порою и жестокость), ударность.

Она преломлялась сквозь призму психологической войны. Так, по данным разведки ВСЮР, красноармейцам упорно внушалась мысль, что «армию Деникина надо не разбить, её надо уничтожить»

Наиболее часто проводились митинги. В печатной агитации политика советской власти доводилась до сознания красноармейцев, в первую очередь, через листовки, а также и агитационные плакаты.

В воспитании политической сознательности у военнослужащих использовались на полную мощь и возможности пропаганды. В среднем, за месяц в частях проводилось 340 лекций.

Ежедневный тираж красноармейских газет составлял в 1919 г. не менее 300 - 400 тыс. экз. В газетах на войска противника навешивали уничижительные ярлыки: «белые гады», «кровососы простого народа», «буржуйские псы» и пр. Это - порождение психологической войны.

Среди военных комиссаров в годы Гражданской войны были Р.И. Берзин, А.С. Бубнов, К.Е. Ворошилов, Я.Б. Гамарник, В.П. Затонский, С.М. Киров, В.В. Куйбышев, В.И. Межлаук, К.А. Мехоношин, А.И. Микоян, Г.К. Орджоникидзе, И.В. Сталин, И.С. Уншлихт и многие другие деятели партии.

Многие из военных комиссаров отличились в боевых действиях против белогвардейцев и интервентов. За время Гражданской войны 39 членов РВС фронтов и армий и 499 военных комиссаров были награждены орденом Красного Знамени и Почетным революционным оружием.

Создание института комиссаров в годы Гражданской войны явилось вынужденной, но необходимой мерой, которая в целом себя оправдала. Более того, оно сыграло важнейшую роль в укреплении боеспособности Красной Армии и ее дисциплины, достижении победы над внутренними и внешними врагами. Этот институт явился основным, цементирующим стержнем партийно-политического аппарата в Красной Армии.

25 декабря 1918 г. ЦК РКП(б) принял знаковое постановление «О политике военного ведомства». В данном документе четко зафиксирована руководящая роль РКП(б) в советском военном строительстве в целом, и в строительстве РККА в частности. Безапелляционно констатировалось: военное ведомство, точно так же, как и другие правительственные учреждения, проводят политику в сфере военного строительства и строительства РККА, только строго соблюдая общие директивы, которые им отдает РКП(б) «в лице ее Центрального Комитета». Причем, ЦК РКП(б) осуществляет здесь непосредственный контроль и проверку исполнения. Данную политическую линию окончательно закрепил в марте 1919 г. VIII съезд РКП(б). В принятой на нем по военному вопросу резолюции отмечается, в том числе значимость для укрепления РККА работы комиссаров и коммунистических ячеек, а также и «общего партийного руководства жизнью и деятельностью армии». Еще одна из ведущих идей, легших в концептуальные основы партийно-политической работы в Красной Армии, – идея необходимости целевого массированного, интенсивного и перманентного воздействия на сознание военнослужащих с целью формирования у них преданности политике советской власти, а также понимания роли РКП(б) в государстве и армии в качестве правившей партии. В.И. Ленин подчеркивал необходимость эффективного доведения до военнослужащих Красной Армии целей и задач, поставленных советской властью в условиях Гражданской войны. Что характерно: основатель Советского государства лично дал доктринальные установки в данной связи. Их суть – учет диалектической противоречивости в решении задачи, указанной выше. С одной стороны, бойцам и командирам Красной Армии нужно было разъяснять, что война, как таковая, чужда политике советской власти, но с другой – война, которую вела Республика Советов, является справедливой войной. Ведь ее ведет пролетариат против своих жестоких вековых эксплуататоров, и он защищает свое социалистическое Отечество. Именно здесь, согласно В.И. Ленину, кроется коренное отличие Гражданской войны от Первой мировой (империалистической, по большевистской оценке). Анализ ленинских работ, написанных в 1918–1920 гг., показывает следующее: их автор выдвигает требование достижения сопряженности конкретного интенсивного воздействия на массовое сознание личного состава РККА с целью обеспечения уяснения им целей и задач борьбы с врагами советской власти с мобилизацией красных воинов на выполнение конкретных военных задач. Основатель Советского государства в духе ярко выраженного революционного прагматизма потребовал подчинить всю практическую деятельность решению задач, диктуемых войной. Здесь не нужны красивые призывы. Необходимо развернуть массовую и, что особенно важно, дисциплинированную всеобъемлющую деятельность. В концептуальные основы партийно-политической работы в Красной Армии органически вписался такой фундаментальный постулат идеологии большевизма, как победа мировой революции. Данный фундаментальный постулат стал доминировать, начиная с первых дней строительства Красной Армии. В принятом 15 (28) января 1918 г. Декрете «Об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии» было прописано: «С переходом власти к трудящимся и эксплуатируемым классам возникла необходимость создания новой армии, которая явится оплотом Советской власти в настоящем, фундаментом для замены постоянной армии всенародным вооружением в ближайшем будущем и послужит поддержкой для грядущей социалистической революции в Европе». Весной 1918 г. В.И. Ленин начинает осознавать, что складывающееся критическое международное положение не приведет в ближайшее время к мировой революции, она запаздывает и надо продержаться до того момента, когда она, все-таки, созреет. Следовательно, советская власть обязана прикладывать максимум усилий для того, чтобы как можно дольше продержаться. Было невозможно рассчитывать на мировую революцию, так как она вызревает намного медленнее, нежели рассчитывали большевистские функционеры в своих концептуальных построениях. Как видно, большевистский лидер проявлял определенную осторожность в оценках грядущей мировой революции. Но одновременно на протяжении 1918 г. он отмечает факты якобы приближающихся социалистических революций в различных странах (в первую очередь, в Европе). Иногда В.И. Ленин выдавал желаемое за действительное. Например, он заявил о том, что германский империализм уже рухнул. И, все-таки, одержала победу ленинская политическая прозорливость и дальновидность. В конце 1919 г. он признал, что ошибся в своих прогнозах о быстром развертывании мировой революции. Автор данной статьи считает, что В.И. Ленин (как бы к нему сегодня не относились) проявил в этой ситуации политическое мужество – признал ошибочность своих суждений. Зато Л.Д. Троцкий, столь много сделавший в сфере военного строительства молодой Республики Советов, оставался (в отличие от В.И. Ленина), в плену личностной идеи мировой революции. Ее перспективность не вызывала у него никаких сомнений. Об этом он заявлял публично, к примеру, летом 1919 г., находясь на советском Южном фронте. Именно поэтому для него Красная Армия имела двоякое предназначение: с одной стороны – защитница социалистического Отечества, а с другой – «Красная Армия III Интернационала». В действиях Л.Д. Троцкого явно проявлялась позиция революционного фанатизма. Так, 5 августа 1919 г. он подготовил для ЦК РКП (б) секретную записку, в которой была обоснована идея наступления подразделений Красной Армии через Среднюю Азию и Афганистан на Индию для стимулирования мировой революции в колониальных странах. Конечно, подобные крайности здравомыслящие советские руководители не принимали, но сама идея мировой революции прочно вошла в концептуальные основы идеологической работы в РККА. Наиболее рельефно эта идея проявлялась тогда, когда дело касалось интернациональных формирований в организационной структуре Красной Армии. В концептуальные основы партийно-политической работы в РККА органически вписалась еще одна идея – идея патриотизма, сопряженная с идеей интернационализма. Базисными в их развитии стали взгляды В.И. Ленина, суть которых сводится к следующему тезису: в капиталистическом обществе носителем подлинного патриотического чувства может выступать только рабочий класс и, отчасти, крестьянство (при условии, если они не являются эксплуататорами наемного труда). Эксплуататорские же слои общества В.И. Ленин однозначно лишил права на столь сложное духовное образование как чувство патриотизма. Такие взгляды, полагает автор данной статьи, не что иное, как догматизированные, утилитарные, сугубо классовые установки идеологии большевизма. Но это не дает весомых оснований для обвинения советской власти в антипатриотизме. Она была патриотической. Но ее патриотизм – феномен, рожденный конкретно-исторической обстановкой, который отличался по содержанию от патриотизма вообще. Дело в том, что в патриотизме советской власти нашли сопряжение две идеи:

1) идея мировой революции, преломившаяся в феномен пролетарского интернационализма);

2) идея собственно советского патриотизма.

Вполне закономерно то, что из подобных тезисов органически вытекает положение о защите именно социалистического Отечества как сверхважнейшей задаче победившего пролетариата и всех его союзников, вне зависимости от их национального состава. Невооруженным глазом видно, что на подобный постулат оказал непосредственное влияние все тот же классовый подход к оценке событий и явлений. В то же время было нелогичным отрицать очевидное: невозможно любить свой народ, свою Родину, одновременно проявляя ненависть к другим народам и государствам. Под таким углом зрения становится ясным, почему в патриотизме советской власти нашли сопряжение идеи мировой революции (пролетарский интернационализм) и идея собственно советского патриотизма. Понятно также, почему В.И. Ленин все время подчеркивал, что в Красной Армии национальная принадлежность ее бойцов и командиров не является решающей силой для ее боеспособности. Ведь советская власть декретировала обязанность по защите социалистического Отечества для всех граждан, вне зависимости от национальной принадлежности. При этом Л.Д. Троцкий заявил, что из личного состава РККА следовало сформировать патриотов именно социалистической России. Между тем, в таком советском патриотизме была вытеснена на периферию общечеловеческая сущность понятий «патриотизм» и «интернационализм», так как она не вписывалась в классические каноны одного из краеугольных камней марксизма в большевистском его измерении – классового подхода к оценке событий и явлений. Столь жесткая бескомпромиссность сопутствовала тому, чтобы концептуальные основы партийно-политической работы в Красной Армии несли в себе элементы догматизма. Но вряд ли в обстановке российской Гражданской войны от руководителей Советской России можно было ожидать других взглядов на проблему, о которой речь идет выше. Думается, что специфика конкретно-исторической обстановки, сложившейся в исследуемый период в молодой Республике Советов, где РКП(б) имела монополию на неограниченную власть, полностью повлияла на то, чтобы в воспитании личного состава Красной Армии в духе советского патриотизма первичная роль отводилась неукоснительному соблюдению требований большевистской доктрины. При этом необходимо подчеркнуть, что РКП(б) смогла гармонизировать деятельность, проводившуюся в рамках партийно-политической работы в РККА по привитию красным бойцам и командирам, с одной стороны, качеств воинов-патриотов, а с другой стороны – воинов-интернационалистов. Советский патриотизм органически вписывался в решение проблемы интернациональных войсковых формирований в структуре РККА в 1918–1920 гг. Их расценивали как органическую часть Красной Армии. И это было правильным. По сведениям Политического управления Реввоенсовета Республики, в списочном составе РККА числилось 250 тыс. иностранцев. Роль серьезного побудительного мотива – связать свою судьбу с Красной Армией – играла для данных людей все та же идея мировой революции. Надо отметить, что такой побудительный мотив учитывался, точнее даже эксплуатировался, в постановке дела агитации в РККА. Например, анализ политических донесений и отчетов политотдела 7 армии показывает, что в них особое внимание акцентируется на том, что в войсках интервентов возросло количество случаев братаний с красными бойцами из войск первой линии. Работники политотдела отдельно подчеркнули то, что солдаты из частей интервентов стали «переходить на нашу сторону». Более того, в отчетах политотдела 7 армии зафиксирован ряд случаев, когда в интервенционистских войсках солдаты разоружали офицеров и рядовых, если те противились переходу желающих в Красную Армию. В концептуальные основы партийно-политической работы в РККА легла идея жесткой централизации. Ее необходимость особо подчеркивалась в резолюции о постановке агитации и пропаганды в армии, принятой I Всероссийским съездом политработников Красной Армии в декабре 1919 г. Кроме того, в концептуальные основы идеологической работы заложили идею обеспечения единства партийно-политической работы в Красной Армии с решением задач общего просвещения красноармейцев. При этом необходимо подчеркнуть то, что В.И. Ленин проявил здесь политическую гибкость. Он дистанцировался от деятелей «Пролеткульта», которые, как известно, отнеслись с позиций нигилизма к культурному наследию прошлого. Его позиция отличалась четкостью, прагматизмом и классовым подходом к оценке событий и явлений. В.И. Ленин, к примеру, все время подчеркивал связь просветительной деятельности с политикой. Поэтому на I Всероссийском съезде политработников Красной Армии (декабрь 1919 г.) было решено, следуя указаниям В.И. Ленина, называть воспитательную работу в Красной Армии политико-просветительной работой. Таким образом, подчеркивалась ее политическая направленность. Съезд предложил считать неотложной задачей организацию в частях Красной Армии краткосрочных школ политической грамоты.

Партийно-политическая работа в РККА строилась на определенных принципах с применением своих форм и методов. К основным принципам идеологической работы в Красной Армии можно отнести следующие:

1. Научный подход, базировавшийся на теории марксизма. В основу были положены фундаментальные положения марксизма, возведенные большевистскими идеологами в абсолют – классовый подход к оценке событий явлений; партийность, т.е. полная идентичность идеологическим установкам и политической линии ЦК РКП(б).

2. Связь теории с практикой. Под этим понималось единство организаторской и идеологической работы, стремление обеспечить сопряженность партийно-политической работы с выполнением подразделениями Красной Армии боевых задач.

3. Строгая централизация руководства партийно-политической работой, координация усилий всех структур, проводящих рассматриваемую деятельность в Красной Армии.

4. Целеустремленность, непрерывность, оперативность, гибкость, наступательность, бескомпромиссность идеологического воздействия на военнослужащих.

5. Учет социальных и национальных особенностей личного состава частей и соединений РККА, уровня общей культуры бойцов и командиров, и, особенно, степени их грамотности.

6. Массирование сил и средств идеологического воздействия в действующей армии, особенно в войсках первой линии.

7. Применение разнообразных форм и методов.

Все эти принципы были взаимосвязаны и взаимообусловлены и вытекали из доктринальных установок марксизма, адаптированного большевистскими идеологами к нуждам и запросам политического режима советской власти. Безусловно, главная роль в разработке этих принципов принадлежит В.И. Ленину. Формы и методы идеологического воздействия на военнослужащих Красной Армии, в отличие от принципов, отличались большей динамичностью. Представители советской власти прекрасно понимали, что нельзя научиться решать свои задачи новыми приемами сегодня, «если нам вчерашний опыт не открыл глаза на неправильность старых приемов».

К основным формам идейно-политической работы в Красной Армии можно отнести следующие. В организационно-партийной работе (под ней подразумеваются, прежде всего, вопросы внутрипартийной жизни, организационного строения политорганов и партийных организаций в РККА, способы, формы и методы партийной работы в соединениях и частях, вопросы повышения ее действенности и эффективности, руководства ею, сюда же входят вопросы подбора и расстановки кадров политсостава): партийные собрания, конференции, совещания, инструктажи, учеба партийного актива, обмены опытом, расстановка коммунистов в частях и соединениях, работа с кадрами политсостава и др. В идеологической работе (под ней понималось формирование у красноармейцев коммунистического мировоззрения и сознательности, преданности делу советской власти и РКП(б), воспитание высоких морально-психологических и боевых качеств, необходимых для достижения победы над многочисленными врагами советского политического режима; включает в себя теоретическую, агитационно-пропагандистскую и культурно-просветительную работу): политические занятия, лекции и политическое информирование красноармейцев, митинги, чтение газет и листовок, беседы, удовлетворение культурных потребностей бойцов и командиров Красной Армии и др. К основным методам системы идеологического воздействия на военнослужащих в РККА можно отнести следующие: убеждение, упражнение, принуждение, личный пример, поощрение. Данные методы полностью совпадали и соответствовали общепринятым в военно-педагогической науке методам, тем более, что применение их в конкретной ситуации – дело сугубо добровольное.

Чтобы запустить механизм функционирования партийно-политической работы в РККА, В.И. Ленин (в первую очередь), а также и другие политические лидеры РКП(б) и Советского государства разработали ее концептуальные основы, принципы, формы, методы. Разрабатывая рассматриваемые концептуальные основы, В.И. Ленин стал исходить из теории марксизма, адаптируя необходимые используемые положения применительно к конкретно-исторической обстановке братоубийственной Гражданской войны в России, где тенденция к перманентной ее эскалации приобретала все более отчетливые формы: никто не хотел уступать. В рассмотренных выше концептуальных основах партийно-политической работы имеется ядро – сопряженность с военными задачами, решаемыми Красной Армией, с обязательным учетом классового подхода к оценке событий и явлений – знакового признака марксизма в большевистской его интерпретации. В рассмотренных выше концептуальных основах партийно-политической работы прослеживается и ее сущность – воздействие на умы и сердца бойцов и командиров с целью формирования у них преданности идеям большевизма, понимания политики советской власти и готовности сражаться с ее врагами до полного их уничтожения. Сражаться умело и самоотверженно, не щадя своей крови и даже жизни, что вполне соответствовало формату доктринальных установок большевизма. Отметим важное обстоятельство – в концептуальные основы идеологической работы в РККА была включена идея патриотизма, которая тесно переплелась с идеей интернационализма. В.И. Ленин создал концепцию именно советского патриотизма, и, будучи диалектиком, соединил ее с идеей мировой революции и пролетарского интернационализма. Но лидер большевизма выхолостил общечеловеческое содержание категории «интернационализм», так как наполнил его сугубо классовым содержанием. Относительно принципов, форм и методов партийно-политической работы в РККА, освещенных выше, представляется целесообразной такая констатация: они органически вытекают из концептуальных основ исторического феномена, анализу которого посвящена настоящая статья. Все они зиждутся, в первую очередь на жестком (а иногда даже жестоком) классовом подходе к оценкам событий и явлений. Нельзя также не заметить, что формы и методы партийно-политической работы в Красной Армии во многом обусловливались обстановкой, складывавшейся по ходу Гражданской войны. При этом, что представляется особенно важным, формы и методы партийно-политической работы в РККА отличались динамизмом и гибкостью. В целом же тот факт, что рассмотренные выше концептуальные основы, принципы, формы и методы были разработаны, рельефно подчеркивает степень серьезности, с которой советская власть и правившая в Советском государстве компартия подходили к проблеме организации и проведения партийно-политической работы в Красной Армии. Это послужило, в конечном итоге, одним из факторов ее победы в Гражданской войне.

Начиная с 1919 г. в Красной Армии появились кроме комиссаров еще и так называемые «политические руководители» – политруки, это так стали называть комиссаров в низовых военных подразделениях в ротах и взводах. Политрук – это младший командир, заместитель командира по политической части, они не имели настолько больших прав, как комиссары подразделений. Фактически политруки выполняли функии «младших» командиров подразделений, ведя политиковоспитательную работу и выполняя часть административных функций

Пособие политрукам к полит.уставу РККА

Выпускаемая Пур’ом “Серия пособий политрукам к политическому уставу” ставит себе задачу дать материал для бесед с красноармейцами по политуставу.

Рассчитана она непосредственно на политрука. Серия построена по плану политического устава Красной армии и флота (проект, разосланный Пур’ом для отзыва) таким образом, что каждый пункт политустава является тезисом для соответствующих бесед.

1. Что такое Красная армия

Из года в год наша Советская власть призывает под знамена Красной армии массу молодых рабочих и крестьян. В Красную армию стекаются молодые граждане со всех концов нашей великой, необъятной страны, с Украины, Сибири, Туркестана, Дона, Урала.

Они покидают свои родные дома, города и села, уходят от мирного труда, от сохи, молотка и станка, собираются в казармы, объединяются в полки, берут в свои руки оружие и обучаются военному делу.

Казалось бы, что все силы без остатка наша власть должна употребить самым производительным образом на восстановление разрушенного хозяйства страны, на борьбу с голодом и недоеданием, бестоварьем и болезнями.

Работы у нас в стране непочатый край. Между тем, Советская власть отрывает молодых работников от их полезной работы для непроизводительного, казалось бы, занятия — военной службы. Но непростительно было бы так думать.

Никакой спокойной работы не могли бы вести трудящиеся, не будь Красной армии — защитницы нашего трудового отечества.

В Советском государстве у власти стоят выборные от народа — рабочие, крестьяне, преданные интересам трудящихся люди, коммунисты.

Наша власть тесно связана с трудовыми массами, все ее дела и помыслы устремлены к тому, чтобы создать лучшую жизнь для рабочего и крестьянского люда. Трудящиеся в нашей стране могут устраивать свою жизнь согласно своей воле и разумению, и это лучшая порука тому, что наш упорный труд приведет к желанной цели, к богатой, здоровой и светлой жизни.

У нас в стране вся-земля принадлежит трудовому народу. Большие фабрики и заводы принадлежат нашему рабоче-крестьянскому государству. Интересы рабочих, плата за труд и т. д. охраняются строгими государственными законами, защищаются сильными рабочими объединениями, профессиональными союзами.

Наука и школа доступны всем трудящимся.

Драгоценные завоевания революции надо беречь как зеницу ока, ибо у нашей республики есть непримиримые враги, мечтающие отнять наши завоевания.

Против врагов нужно иметь крепкую боевую силу, вооруженную руку. Этой рукой и является Красная армия.

Враги Советской власти хотят ограбить нашу землю, фабрики и заводы, поставить свою власть и командовать народом. Эти враги — капиталисты и помещики, отечественные и иностранные.

Они ненавидят Советскую власть, ненавидят трудящихся, создавших эту власть, хотят гибели нашей потому, что наши земли, фабрики, заводы и власть отняты нами в октябре 1917 г. у богатеев, бывших хозяев всего народного достояния.

Рабочие всех стран ведут трудную, героическую борьбу против своих угнетателей, но свалить их не легко. В большинстве иностранных государств правители и буржуазия умнее и организованнее наших капиталистов.

В этом-то и вся беда, что доселе повсюду еще царствуют капиталисты, располагающие мощными армиями. Когда свергнутые рабочими и крестьянами России богачи, не желая отказаться от сладкого житья, открыли жестокую, кровавую войну против власти советов, им помогали иностранные капиталисты, компаньоны, совладельцы наших отечественных.

Борьба длилась годы, несмотря на неуклонную волю к миру нашей рабоче-крестьянской власти. Советская власть создала Красную армию, и только благодаря ее сознательности, поддержке трудящихся, благодаря ее великим победам и героизму мы все же добились мира.

Но мир этот непрочен, ибо пока существуют в других странах правительства золотого мешка, они будут добиваться нашей гибели и искать подходящего момента для уничтожения Сов. республики, они ненавидят нас не только за то, что мы „отняли" награбленное, они боятся, что Красная армия поможет их порабощенным народам освободиться от власти буржуазии, ибо знают, что Красная армия — друг всех угнетенных, борющихся за свое освобождение.

Красная армия свое оружие применяет только для защиты трудовой родины, только для освободительных целей, ибо рабочий класс живет исключительно своим трудом, а не грабежом себе подобных.

Этот завет нам оставили еще учителя рабочего класса Маркс и Энгельс: „Не может быть свободным народ, угнетающий другие народы".

Мы не только не стремимся к угнетению трудящихся других стран. Более того, — мы хотим их освобождения.

Для восстановления народного хозяйства, разрушенного империалистической и гражданской войной, нам нужны машины, орудия труда, ибо наши фабрики и заводы сильно потрепались. Мы испытываем острый недостаток в машинах, за границей же эти машины имеются. Но у иностранных капиталистов мы можем приобретать эти машины только за грабительские цены. На справедливых условиях мы можем договориться только с рабочей властью других стран.

Мы не добьемся полного раскрепощения от ига капиталистов и расцвета хозяйства без помощи иностранных товарищей-рабочих.

Точно также они без помощи нашей не могут окончательно победить своих поработителей, ибо мы — сильные союзники международного пролетариата.

Сов. республика окружена враждебными государствами, против нас стоят сильнейшие по технике, вооружению и организации армии буржуазии. Нам нужна постоянная могучая армия, и потому Советская власть ежегодно призывает трудящихся в армию для защиты наших прав и революционных завоеваний.

„Безоружный народ — раб, ибо он отдан во власть грубой силы (буржуев)", — так сказал один из вождей Парижской Коммуны, член первого в мире рабочего правительства Арну.

А мы рабами быть не хотим и никому себя поработить не позволим.

2. Из кого состоит Красная армия

Наша армия называется рабоче-крестьянской. Сверху донизу, от красноармейцев до комиссаров и командиров, она состоит из рабочих, крестьян, из людей, на деле доказавших свою преданность рабочему классу и революции.

Но самое важное — то, что она борется за рабоче-крестьянскую власть, за счастье трудящихся России и всего мира, за уничтожение класса капиталистов. Именно по этой причине наша армия должна быть чисто-классовой. Капиталистам и дворянам, явным врагам пролетариата, не может быть доверено оружие в рядах той армии, которая воюет за уничтожение буржуазного господства.

В декрете ВЦИК’а об обязательной воинской повинности, изданном 28 сентября 1922 года, сказано:

Все граждане РСФСР привлекаются к несению обязательной военной службы в Красной армии и флоте для защиты республики. Лица, коим по их классовой принадлежности или активно выраженной враждебности к Советской власти не может быть доверена защита РСФСР с оружием в руках, призываются на военную службу в особом порядке.

Закон борьбы гласит:

„Отобрать оружие у побежденного является основною задачею победителя, если он хочет, чтобы борьба не начиналась ежеминутно вновь", — эти слова одного из великих вождей рабочего класса, Лассаля, являются для нас руководящими.

На этом рабочий класс в результате упорной борьбы с буржуазией стал твердо и непоколебимо. Этой истине его научили имущие классы, строившие свою армию так, чтобы она была их верным цепным псом.

Правда, без набора трудящихся в армию дворянство и буржуазия не могли и не могут создать армии, ибо их – жалкая горстка. Поэтому на командные посты они назначают выходцев из своей среды.

Кто палку взял, тот и капрал, — это правило имущие классы соблюдают как cвятыню.

В царской армии солдаты подчинялись офицерам из-под палки. В этом была сила дворянства, тайна его векового господства.

Французский император Наполеон заявлял с откровенностью победителя, властелина, слишком уверенного в себе:

— „Хороший генерал, хороший командный состав и твердые кадры достаточны для того, чтобы создать наилучшую армию независимо от цели, за которую армия борется".

При царе Петре Великом каждый дворянский сынок с появлением на белый свет зачислялся своим родителем в армию. Дворянин должен был обязательно служить в армии и занимать офицерскую должность.

В далекие времена военное искусство было преимуществом знати, аристократии, дворянства, не позволявших „черни", рабам, носить оружие. В Японии, например, еще до 1868 года военное дело было привилегией дворян (самураев).

Привилегией военной службы в Советской России пользуются только трудящиеся.

Тов. Троцкий в декабре 1918 г. говорил на съезде по всеобщему военному обучению: „Великая идея социалистической демократии состоит в том, чтобы не отрывать армию от народа, растворить ее в народе, уничтожить пропасть между тружеником и человеком с винтовкой".

Но мало уничтожить пропасть между армией и трудящимися, какая была при царях. Армия должна быть плоть от плоти, кость от кости трудящихся.

Тов. Троцкий предвидел это, когда говорил, что „задача вооружения революции всей своей тяжестью падает на пролетариат".

В программе компартии так сказано об этом:

„В эпоху разрастающейся гражданской войны невозможно ни сохранение старой армии, ни построение новой на так называемой внеклассовой или общенациональной основе.

Красная армия, как оружие классовой диктатуры, должна по необходимости иметь открыто-классовый характер, т.-е. формироваться исключительно из пролетариата и близких ему полупролетарских слоев крестьянства".

Главное внимание нужно обратить на слова о том, что в разгар гражданской войны, т.-е. войны между богачами и бедняками, угнетателями и угнетенными, особенно необходимо создание однородной по классовому составу армии.

До наступления революции, пока еще не разгорелись страсти между борющимися в открытом бою угнетателями и угнетенными, можно тем или другим способом заставить людей из враждебного класса служить в армии своим интересам. Когда же идет борьба за власть, когда решается вопрос о судьбе всего класса, тогда власть не может доверять оружия враждебным ей элементам. Опыт гражданской войны и по отношению к нам и к белогвардейцам подтверждает эту мысль целиком.

Во всем мире буржуазия также строит свои классовые военные организации.

В Италии, например, существует союз „фашистов". „Фашисты" — это банды, организованные офицерами и унтерами, которые после окончания войны и демобилизации не захотели заняться мирным, честным трудом или остались безработными.

В банды фашистов помимо офицеров входит всякое хулиганье и сброд из среды кулаков, мелких помещиков, чиновников, городских мещан, учащихся, буржуазных сынков, иногда и отсталых, темных людей из среды трудящихся. Фашисты объединили вокруг себя массу мелкой буржуазии. Они пользуются в Италии большой силой, и правительство помогает этим белогвардейским бандам очень усердно, ибо они оказали итальянскому правительству и буржуазии неоценимые услуги.

Когда в Италии происходило революционное движение, фашисты помогали правительству подавить выступление рабочих, потопить его в крови. Лучшие рабочие были брошены при содействии фашистов в тюрьму. Их погромные банды свирепствуют по всей стране, душат рабочий класс Италии, защищая интересы буржуазии. В настоящее время фашисты захватили власть в Италии, и вождь их Муссолини даже стал во главе министерства.

В Германии войска („рейхсвер") состоят исключительно из вольнонаемных солдат и офицеров. Срок службы—12 лет. Все командные должности в германском „рейхсвере" заняты отъявленными монархистами, черносотенцами и белогвардейцами. Германские наемные войска служат оплотом буржуазии, которая, опираясь на них, беспощадно расправляется с коммунистами и революционными рабочими. Но помимо правительственных войск в Германии существует созданная полковником Эшерихом белогвардейская организация офицеров-монархистов (Оргеш). Эта организация великолепно вооружена. Все мечты германских монархистов, мечтающих о восстановлении в Германии императорской власти, связаны с этой черносотенной бандой, которая действует хотя и полуподпольно, но все же составляет серьезную силу.

Во Франции в войсках имеются целые полки чернокожих африканцев, полудикарей.

Эти „цветные" части созданы в войсках для того, чтобы, на случай революционных волнений в частях, они могли быть брошены на усмирение.

Благодаря своей темноте они представляют великолепное орудие для насильнических планов буржуазии.

Важнейшие технические и специальные части французских войск, инженерные, артиллерийские, броневые, авиационные и кавалерийские части подбираются из кулачков, интеллигентов, лавочников и иного рода мелких буржуа. Французская буржуазия содержит войска очень хорошо, стремясь этим подкупить солдат и крепко держать в своем подчинении. Помимо войск во Франции существует белогвардейская организация под именем „гражданской милиции".

В Польше также существует ряд организаций, „стрелковых союзов", занимающихся спортивным делом, в действительности же являющихся резервом польской белогвардейщины, ее “скрытыми кадрами". На ряду с этим в Польше буржуазная молодежь приступила к организации союза по образцу итальянских фашистов.

Таковы уроки, которые мы получаем от буржуазии.

Что говорят нам эти уроки? А вот что. Защита революции всей тяжестью падает на трудящихся. Самозащита трудящихся — дело только самих трудящихся. Класс против класса, угнетенные против угнетателей. Решается вопрос о существовании класса. Победит тот, кто лучше сплочен, един и по составу, и по духу своей армии.

Трудящиеся должны из своей среды выдвинуть командный состав Красной армии. Остальная масса должна проникнуться глубоким классовым сознанием и ответственностью. Вылитой из одного куска металла Красной армии не страшны армии буржуазных и мещанских сынков.

3. Красноармеец-гражданин

Советская власть отменила деление жителей Республики на сословия дворян, купцов, крестьян, мещан, существовавшие при царском строе, но не все граждане в Сов. республике пользуются в равной мере правами.

Советская власть делает различие между трудящимися и эксплуататорами, пользующимися чужим трудом.

Нетрудовые элементы лишены права выборов в Советы. Трудящимся же Советская власть полностью обеспечивает свободу собраний, обществ, союзов, печати и т. п. Все военнослужащие у нас в Советской республике пользуются правами гражданства наравне со всеми трудящимися. Но в то же время военнослужащие подчиняются всем приказам и правилам, установленным на военной службе.

В декрете о воинской повинности, изданном Сов. властью, предусмотрен вопрос о гражданских правах красноармейца.

Как все трудящиеся граждане, красноармейцы имеют право выборов в советы депутатов, участвуют в съездах, конференциях, совещаниях общегосударственного значения, происходящих в стране и т. д. В красноармейских частях устраиваются собрания, на которых обсуждаются вопросы политической жизни Сов. республики и всего мира, интересующие красноармейцев вопросы из жизни Красной армии, части и т. д.

У нас в Красной армии существуют партийные организации, куда входят красноармейцы, командиры и политические работники, имеются клубы, где красноармейцы могут собираться и работать в кружках.

В библиотеках и читальнях, военных и общегражданских, красноармеец может всегда получить для чтения книгу, газету, журнал. Между красноармейцами и командиром установлены товарищеские отношения. Во внеслужебное время красноармеец, так же, как и командир, волен в своих действиях, может встречаться, с кем хочет, посещать театры, общественные учреждения, лекции, собрания, короче говоря, поступать как полноправный гражданин Республики, поскольку его поступки не идут во вред интересам трудящихся и не подрывают звания красно армейца, как гражданина и солдата Красной армии.

Советская власть не только не лишает красноармейца гражданских прав, но направляет все силы к тому, чтобы воспитать в красноармейце борца за освобождение трудящихся, сознательного гражданина, общественного работника и строителя новой трудовой жизни.

Она для этого строит в Красной армии школы, библиотеки, клубы, поручает воспитание красноармейца политическим руководителям, учителям.

Красная армия тесно связана с рабочими и крестьянскими массами во всей политической и хозяйственной жизни.

Чтобы понять и оценить значение этого, нужно вспомнить, как буржуазия относится и относилась царская власть к солдату.

Буржуазия упорно проводит одну мысль, — „армия стоит вне политики", „солдат является слугой правительства, подчиненным своих начальников и не должен заниматься вопросами государственного строительства, принимать участие в политической, партийной, общественной жизни, иметь право выборов органов власти и представительства (думы, местные самоуправления)". Стремление буржуазии отвлечь солдата от всякой живой мысли, от всякого участия в государственных делах, лишение солдата всех прав гражданства вполне понятно. Буржуазия заботится о том, чтобы рабочие и крестьяне, служащие в армии, были слепым орудием в руках капиталистов, боятся того, что сознательный солдат, занимаясь политикой, начнет понимать, кто его друг и враг, и обратит свое оружие против господства буржуазии.

В царской армии солдат был бесправным и презренным существом, лишенным даже тех ничтожных прав и возможностей, которые имели остальные „обыватели" и „подданные” царя.

Вот несколько примеров того, как относились к солдату при царе.

В старом уставе внутренней службы говорилось: „нижние чины не должны иметь у себя книг, газет и журналов без разрешения и подписи ротного командира". Зато „при каждой войсковой церкви должны (были) находиться для продажи нижним чинам духовные книги, крестики и образки". „Нижние чины не могут состоять членами никаких обществ и кружков". Без разрешения командира не имели права посещать публичные лекции, собрания. Солдат, к примеру, не имел права ездить в трамвае, занимать места в театре в тех рядах, где сидели „господа офицеры", и т. п.

Между „нижними чинами" и офицерами существовала огромная пропасть, презрение, пренебрежение офицера-дворянчика к солдату, как представителю низшего, „подлого" (как говорили дворянчики) мужицкого сословия. Презрение „белой кости" к „черной" было закреплено в уставах царской армии.

В царской армии господствовало мордобитие, рукоприкладство, солдата загоняли муштрой, забивали ему голову „словесностью", стены казармы отделяли его от всей трудящейся массы. Для солдата казарма была тюрьмой.

При царе Николае Первом солдата муштровали так, что он должен был маршировать с наполненным водой кувшином на голове, не пролив при этом ни одной капли.

При Александре I солдат так муштровали, что когда во Франции русским войскам, одержавшим победу над войсками императора Наполеона, устраивали смотр в Шампани (местность во Франции), то 120 тысяч солдат прошли по полю церемониальным маршем так, что ни один с ноги не сбился.

Вся эта муштра сводилась к тому, чтобы вытравить из солдата всякий живой дух, превратить его в недумающего автомата.

В Красной армии пуще всего борются с тем, чтобы красноармеец превращался в деревянную куклу, в оловянного солдатика, не рассуждающего и чуждого живым интересам. Советская власть и красные командиры стремятся к тому, чтобы красноармеец выполнял приказы не механически, не только потому, что приказывают, а потому, что есть внутреннее понимание и убеждение в целесообразности и необходимости точнейшего выполнения приказа.

Красноармеец должен ясно понимать общие цели трудящихся, за которые он борется. Он должен относиться честно и сознательно ко всем своим обязанностям по службе, честно, по-революционному сражаться в бою за Советскую власть. В солдате революции должна быть высокая сознательность гражданина. Взять, например, теперешние бои. При наступлении солдаты рассыпаются цепью для того, чтобы неприятельский огонь меньше урону наносил. Боец „применяется к местности", т.е., иначе говоря, укрывается в бою за холмиками, бугорками, покатостями и т. д. Благодаря этому вся часть в бою находится под слабым наблюдением начальника, командира. И тут требуется от каждого бойца высокая сознательность, чтобы он в бою вел себя так, как подобает красноармейцу-гражданину, а не прятался, пользуясь рассыпанием цепи и применением к местности, не стремился уклониться от боя. Да и самая стрельба, как метко говорил генерал Драгомиров, „дело совести стрелка".

Советская власть доверяет красноармейцу, не стесняет понапрасну его личной свободы, хотя и строго спрашивает с него службу. И это доверие перед лицом трудящихся красноармеец должен оправдать.

Наши враги сильны, и потому Советская власть добивается, чтобы каждый красноармеец в будущем имел знания и подготовку отделенного командира и выше, чтобы он был не только техническим исполнителем приказа старшего, но был организатором победы, умеющим объединять, сплачивать вокруг себя своих товарищей, всех трудящихся, вызывать у трудящихся активное содействие в борьбе с врагами Советской власти. И это требует высокой сознательности.

Красноармеец, как гражданин-пролетарий, должен быть хорошим товарищем в бою, в казарме, должен относиться по-братски к своему товарищу-красноармейцу и командиру, помогать им делом и словом, защищать их интересы. „Сам погибай, товарища выручай", — вот лучший завет красноармейца.

Но помимо того, он должен удерживать от нечестных поступков, направленных против интересов Советской власти, всех трудящихся, своих товарищей, разъясняя им неправильность и гибельность их проступков, борясь против них всеми мерами.

Как подлинный пролетарий-гражданин, красноармеец должен относиться к трудящимся гражданам внимательно, не обижать их, защищать их от всех обидчиков.

Красноармеец не может пройти без внимания мимо проступков, которые совершают другие во вред Советской власти, в ущерб трудящимся и Красной армии. Повсюду и всегда он должен бороться с контрреволюцией, со взяточничеством, воровством, мародерством, пьянством.

Что дурного видит он, должен немедленно сообщить своему комиссару, командиру или органам Советской власти для принятия ими мер против преступлений.

Красноармеец должен уважать других, но и требовать уважения к себе. Истинный красный воин гордится своим почетным званием слуги трудового народа и революции, он должен держать себя с достоинством, не ронять своего звания, не унижаться ни перед кем, и тогда трудящиеся будут уважать воинскую часть, в которой он служит, будут гордиться им.

Красноармеец пользуется всеми правами гражданина, находится под защитой всех законов Советской власти, но он должен неуклонно соблюдать дисциплину, подчиняться всем правилам военной службы, быть исполнительным, уважать, слушаться своих начальников, выполнять все их приказы и распоряжения не за страх, а за совесть гражданина и революционера, помня, что никогда еще не было в мире такой свободной, сознательной армии, братской, товарищеской семьи, какой является наша Красная Рабоче-Крестьянская армия.

Вот что говорит об этом тов. Троцкий:

„Красноармеец должен уважать других и себя. Уважение к человеческому достоинству есть важнейшая нравственная спайка в Красной армии. Красноармеец подчиняется в порядке службы вышестоящим. Веления дисциплины непреклонны, но в то же время он чувствует и сознает себя сознательным гражданином, призванным к выполнению самых ответственных обязанностей. Воинское подчинение дополняется гражданским и нравственным равенством, которое не терпит нанесения ущерба личному достоинству" (ст. „ты" и „вы" в Красной армии).

4. Просвещение Красной армии

„Страшен человек, решившийся победить или умереть", — так говорил умный и опытный генерал старой армии Драгомиров.

Эти слова особенно должны быть понятны нам в Красной армии.

Царская власть и буржуазия заставляли и заставляют трудящихся, служащих в их армии, защищать враждебные им интересы.

Поэтому буржуазия старалась затемнить головы солдат.

Советской власти нужны сознательные защитники, и поэтому она превращает казарму в школу. Красноармеец должен понимать не только свои служебные обязанности, но и знать, за что борется, знать, что такое Советская власть, почему нам нужен союз и братское единение с пролетариатом всего мира, как устроено наше государство, какую работу ведет Советская власть и весь трудовой народ в области народного хозяйства. Красноармеец должен быть грамотным, должен уметь читать книжку, газету, уметь написать письмо домой, рапорт по службе. Красноармеец-крестьянин должен получить сведения о том, как лучше вести сельское хозяйство и т. д.

Красноармейцу нужна грамота и для того, чтобы он был мастером своего дела, отличным бойцом. Он должен уметь читать устав воинской службы, это для него будет сильной подмогой по службе, военные книжки, благодаря которым он сумеет быстрей овладеть своим искусством. На войне в разведке он должен уметь записать собранные о неприятеле сведения, начертить хотя бы простой план расположения неприятельских частей и т. д.

Для этой цели красноармейца прежде всего учат грамоте в школе. Неграмотного красноармейца, как только он вступает в армию, направляют в школу учиться. Ему облегчают в течение первых двух-трех месяцев занятия по службе, пока он не научится грамоте. И старослужащих красноармейцев один или два часа в день учат грамоте, счету, ведут с ними беседы по разным вопросам.

В старой армии было 85 процентов неграмотных, а у нас в Красной армии их очень мало.

Красноармеец к присяге идет вполне грамотным и подготовленным.

Через некоторое время в армию будут приходить все грамотными, ибо в последние годы перед вступлением в армию все допризывники должны будут обучаться грамоте, и среди призванных неграмотность будет совершенно ликвидирована. Это дает возможность превратить казарму в еще более серьезную школу, чем до сих пор.

На ряду с обучением строю с красноармейцами ведутся политические занятия. Красноармеец должен знать, какие враги есть у Советской Республики, как идут дела у нас в стране, ибо красноармеец — лучший политик, и чем крепче он держит винтовку, чем тверже стоит он на своем посту, тем мягче разговаривают с нами иностранные капиталисты, тем спокойнее и успешнее работают трудящиеся по хозяйству. Советская власть в своей политике опирается на широкие народные массы, на всю Красную армию, и поддержка трудящихся в политике — ее лучшее оружие.

Во всех полках и частях равного им значения организованы клубы, в которых красноармейцы находят разумный отдых, развлечения. При клубах организованы кружки, в которых красноармейцы могут получить знания по политическим, военным, сельскохозяйственным, техническим и иным вопросам.

Внутри армии для подготовки политических руководителей, учителей и т. д. создана сеть курсов и школ в округах и дивизиях. На всех командных курсах будущим командирам даются, помимо военных, общие знания и большая подготовка к политически просветительной работе среди красноармейцев.

Библиотеки и читальни Красной армии и флота постоянно снабжаются свежими газетами и новыми книгами. На просвещение Красной армии тратятся огромные средства, несмотря на бедность нашей страны. В 1920 г. но неполным сведениям, в Красной армии насчитывалось 1500 клубов, 1000 театров, около 10 тысяч библиотек, 1500 школ грамоты.

В 1921 году в течение июля, например, было проведено 5024 митинга, на них присутствовало свыше 750 тыс. человек, партийных конференций произошло 937 с числом участников 68 тысяч, беспартийных красноармейских конференций 766, с числом участников свыше 50 тыс. Школ грамоты на июль месяц 1800, учащихся в них 43 тыс. Школ повышенного типа и курсов 660, театров 451.

На 1 января 1922 года цифры, следующие: число партийных ячеек 3.100, школ грамоты 1530, учащихся в них 45 тыс., школ II ступени 420, учащихся в них 12.800 человек, клубов 1279, библиотек 4900, книг в библиотеках на 1 января 3 миллиона экземпляров. С 1 августа по 1 января армией было получено 6,250 тысяч газет.

Помимо просветительной работы к Красной армии и флоте ведется огромная воспитательная работа.

Тов. Троцкий сказал, что самое главное — побороть в армии духовную вшивость (безграмотность) и физическую. Нужно добиться того, чтобы красноармеец был опрятен, чист, аккуратен, чтобы он был бережливым и хозяйственным человеком. С этой целью в армии ведется работа по хозяйственному воспитанию и санитарному просвещению.

Просветительная работа в армии возложена на политические отделы. В частях ее проводят политические руководители, учителя, руководители кружков в клубах, библиотекари, политруки, ответственные организаторы в полках, комиссары и весь командный состав.

Красная армия ведет большую просветительную работу не только внутреннюю, но и среди всего населения Республики. Все просветительные силы армии используются для устройства лекций, митингов среди населения.

Красная армия — детище трудового народа, свое сознание, волю к победе она черпает из сознания широких трудовых масс. Ясное понимание задач, стоящих перед Красной армией и всеми трудящимися, крепкая идейная связь армии с трудовым населением были той силой, благодаря которой Красная армия победила на всех фронтах и является непобедимой вообще.

Просветительная работа ведется армией не только в условиях мирной стоянки, но и на фронте. Красная армия, борясь с оружием в руках, в то же время разъясняет населению освободительные цели своей борьбы.

Солдат царской армии, особенно после войны, возвращался, большей частью, развращенным и забитым, и только увеличивал невежество и темноту в нашей деревне, и без того глухой и отсталой. Советская же власть стремится к тому, чтобы красноармеец, выйдя из армии, был полезным работником в тылу, участвовал в работе по советскому строительству, народному просвещению и хозяйству, пропагандируя новые улучшенные формы в земледелии и т. д. И действительно, масса демобилизованных из Красной армии принесли свет в нашу темную деревню.

5. О всеобщей воинской повинности трудящихся в Советской Республике

28 сентября 1922 г. В. Ц. И. К. и Совнарком издали декрет об обязательной военной службе, по которому все граждане Советской Республики обязаны отбывать воинскую повинность в Красной армии. Этот декрет ничего нового не говорил, он только указывал твердые основы набора в Красную армию. В минуту опасности, когда враги угрожают существованию Республики, Советская власть по мере необходимости призывает всех трудящихся под ружье.

Служба в Красной армии, защита своего социалистического отечества — почетное право и обязанность трудящихся. Об этом в ст. 19 Конституции Сов. Республики так и сказано:

“В целях всемерной охраны завоеваний великой рабоче-крестьянской революции Р. С. Ф. С. Р. признает обязанностью всех граждан Республики защиту социалистического отечества и устанавливает всеобщую воинскую повинность. Почетное право защищать революцию с оружием в руках предоставляется только трудящимся, на нетрудовые же элементы возлагается отправление иных военных обязанностей”.

Таким образом, декрет об обязательной военной службе составлен на основании основного закона Советской Республики.

Защита социалистического отечества, т.е. своих собственных кровных интересов, является правом трудящихся, ибо лишение этого права самозащиты равносильно лишению всех прав, завоеванных трудящимися. Служба в Красной армии является почетным делом. Трудящиеся уважают, гордятся теми, кто готов пролить свою кровь за общее дело трудящихся, готов, не щадя своей жизни, бороться за социализм. Служба в армии является не только правом, но и обязанностью, повинностью, ибо никто, кроме больных или по особым семейным обстоятельствам и имущественному положению, не имеет права освобождаться от нее.

Поэтому все трудящиеся в возрасте от 20 до 40 лет считаются военнообязанными. А в случае серьезного военного положения Республики, при крайней необходимости ВЦИК может призвать в ряды армии граждан старше 40 и моложе 20 лет. Когда нет серьезной войны, в мирное время, Советской власти нет необходимости содержать большую армию, и поэтому Советская власть из года в год призывает только молодых граждан 20 лет. Это дает возможность Сов. власти иметь вооруженную силу необходимую для охраны границ Республики, для охраны порядка внутри страны от всех бандитских замыслов врагов.

20-летний возраст призываемых — наилучший возраст для военной службы. И действительно, всех армиях и в старой русской армии 20—21 г. является призывным. В этом возрасте человек является наиболее подвижным, ловким и здоровым, он сравнительно мало обременен и связан семейными узами, хозяйственными заботами. И полуторагодичная служба, которую он отбывает, для него и для семьи его сравнительно легка, тем более, что военная служба приучает молодого гражданина к самостоятельности, аккуратности, порядку и дисциплине, настойчивости и умению добиваться своей цели, доводить заданное дело до конца, закаляет и приучает к бодрости. На службе в армии юноша делается грамотным, сознательным гражданином, понимающим свои интересы. Военная школа приносит ему серьезную пользу.

После окончания службы красноармеец и военмор увольняются в бессрочный отпуск и зачисляются в запас армии и флота. Запасные числятся на учете, время от времени являются в военкоматы для отбывания учебных сборов и являются на объявляемые пробные, опытные мобилизации.

В начале революции Красная армия была построена на добровольческих началах. Но добровольчество не могло дать в нужный момент необходимого количества бойцов. Помимо всего, тот факт, что некоторые трудящиеся служили в армии, проливали свою кровь за общие интересы, а другие, сверстники красноармейцев, сидели по домам — это в момент напряженной борьбы на фронтах гибельно отражалось на деле обороны страны, вносило разложение в ряды трудящихся. Возникла необходимость перехода от добровольчества к принудительному набору.

Тов. Троцкий на заседании Центрального Исполнительного Комитета 22 апреля 1922 г. сказал:

„Сейчас из добровольцев рабочих и крестьян мы создаем только вспомогательный орган, который должен на время создания подлинной армии социалистической Республики выполнять элементарнейшие функции обороны внешней и внутренней. Это орган слабый не по отношению к нашим внутренним врагам — нет, если эта армия слишком слаба, то по отношению к могущественным внешним врагам... Те самые отряды, которые состояли из героических рабочих, которые совершали героические подвиги в борьбе против калединцев, корниловцев, дутовских и иных банд, сами на опыте убедились, что их принцип организации несостоятелен... Для того, чтобы перейти от режима добровольческого к режиму обязательному, к обязательной воинской повинности, необходим административный аппарат... который будет подвергать военнообязанное население необходимому учету, призывать, формировать, мобилизовать".

ЦИК предложение тов. Троцкого о создании Красной армии на основах обязательной воинской повинности принял.

12 июня Совнарком издал первый декрет о призыве на военную службу рабочих и крестьян Приволжского, Приуральского и Западно-Сибирского военных округов. За этим декретом был издан целый ряд дополнительных декретов и приказов о призывах в армию.

9 июля 5 Всероссийский Съезд Советов в резолюции о создании Красной армии подтвердил:

„Рабочая и крестьянская власть не имела на первых порах других путей и средств создания армии, кроме набора добровольцев, которые оказались готовыми стать под знамена Красной армии. В то же время Советская власть всегда признавала и 5 Всероссийский Съезд Советов торжественно подтверждает это, что на каждом честном и здоровом гражданине, в возрасте от 18 до 40 лет, лежит долг по первому зову Советской Республики встать на ее защиту от внешних и внутренних врагов".

27 августа 1918 г. был издан Совнаркомом первый декрет о призыве в Красный флот военных моряков.

Во время войны численность Красной армии доходила до 5.300.000 человек (в декабре 1920 г.). После окончания войны армия сократилась, и в настоящее время ее численность доведена до размеров наименьшей, но необходимой в интересах обороны численности.

Срок службы в армии для пехоты и артиллерии—1 г., для кавалерии, конной артиллерии и технических войск—2 г., для воздушного флота—3 г., для морского флота — 4 г.

Все эти сроки являются наименьшими. В старой армии срок службы в пехоте был 3-летний. а при царях Павле, Александре I, Николае I срок службы был 25-летний, так что на службу уходили молодыми людьми и возвращались стариками, если вообще возвращались.

В старой армии солдата обучали разным ненужным вещам, всякой напрасной муштре, отдаванию „чести" бесконечному количеству всяких чинов. Советская власть всю эту ненужную муштру отбросила.

И действительно, вся учеба в Красной армии построена таким образом, чтобы сделать красноармейца хорошим бойцом в поле. На этом построено все обучение бойца.

И красноармеец должен самым ревностным образом относиться к учению, ибо срок невелик, а по своей подготовке наша армия не должна уступать ни одной из самых лучших буржуазных армий мира.

Лучшее доказательство того, что Советская власть добивается, чтобы красноармеец в наиболее короткий срок научился военному делу, это то, что отличных красноармейцев, особенно успешно прошедших службу, декрет о воинской повинности разрешает увольнять до срока в бессрочный отпуск. Каждый старательный красноармеец может надеяться на досрочное освобождение.

Учащимся, в виду крайней нужды Республики в просвещенных, научно-подготовленных людях из среды трудящихся, единственным сыновьям в семье, где они являются кормильцами и по особому имущественному и хозяйственному положению предоставляются льготы. Для „льготников" установлен 6-месячный срок службы.

В специальных и технических войсках срок службы выше, чем в пехоте и артиллерии (исключая конной). Эти части имеют особую важность для боеспособности армии, ибо наши враги сильны именно своей техникой. Обучение же в технических и специальных частях гораздо сложнее и труднее, чем в пехоте и артиллерии, требует больше времени, большей выучки и опыта.

К призыву обязаны являться все молодые граждане 20 лет, за исключением учащихся, которым дается отсрочка для окончания образования, чтобы не прерывать их работы.

Призыв происходит два раза в год, весной в феврале и марте, когда является главная масса новобранцев, и осенью, в августе и сентябре, когда являются „льготники".

Призыв происходит весной, несмотря на то, что в это время начинаются полевые работы, не случайно, а именно потому, что военные опасности для Республики весной и летом делаются наиболее угрожающими, так как военные действия и на суше, и на море удобнее вести в теплое время. В это время армии нужен приток новых сил.

Помимо того, если новобранец приходит в армию весной, то он служит две весны, если исходить из 1 лет службы, т.-е. два периода наибольшей военной угрозы для страны, при чем к следующей весне он уже является хорошим бойцом. Если же главный призыв происходил бы осенью, то тогда через полтора года Красная армия должна была бы отпускать вполне обученных бойцов как раз накануне весны — самого опасного для Республики времени.

Отсюда выход — увеличение срока службы. На это Сов. власть не пошла.

В виду небольшого срока службы в армии и необходимости серьезного обучения, Советская власть установила всеобщее военное обучение допризывной молодежи.

6. Дезертир

Наша Советская Республика устояла от нападения многочисленных врагов только потому, что трудящиеся сознательно относились к своей обязанности защищать страну от врагов. Они понимали, что Красная армия борется за интересы всего трудового народа, в целом, а, следовательно, и за интересы каждого трудящегося, в отдельности, и потому долг обороны социалистического отечества лежит на всех трудящихся, в целом, и на каждом из них, в отдельности, без исключения, и действительно, даже те льготы, которые даются Советской властью в военное время, отменяются.

Советская власть сократила срок службы в армии до крайнего предела, она сократила численность армии до минимума, дабы не отрывать от мирного труда ни одного лишнего человека.

Условия службы в Красной армии не тягостны, ибо у нас в армии товарищеские отношения, не имеющие ничего общего с каторжным режимом царской армии, где солдат был серой скотинкой.

Служба в Красной армии несравненно легче, чем в царской. Советская власть обеспечивает семьи нуждающихся красноармейцев и предоставляет им различные льготы и преимущества, дабы облегчить им тяготы, созданные отсутствием члена семьи, находящегося на военной службе. Все законодательство Советской власти проникнуто мыслью о предоставлении преимуществ военнослужащим.

Иное дело в царской армии.

Так, например, за 25 лет (1825—1851) при царе Николае I из армии дезертировало 155.000 человек, а нужно помнить, что всего-то армия при Николае Первом- была в эти годы приблизительно в 225.000 человек. Солдат загоняли муштрой так, что половина солдат постоянно лежала в госпиталях. А всего за 25 лет умерло от болезней 1.250.000 человек, не считая погибших в боях.

Уклоняющийся же от службы в Красной армии является преступником против интересов всех трудящихся, лишенным всякого оправдания.

Дезертиры бывают разные:

1) не явившиеся к призыву на военную службу,

2) искусственно причинившие себе увечье и симулирующие болезни с целью уклониться от службы,

3) самовольно оставившие ряды армии и совершившие побег из нее в мирное и военное время и т. д.

Дезертирство — пагубное явление по многим причинам. Прежде всего, дезертир тем, что оставляет ряды армии и старается за чужой спиной, как паразит и трутень, отсидеться дома, ослабляет ее, ибо уменьшает численность армии. Но, что всего опаснее, дезертир вносит разложение и порчу в ряды армии. Одна паршивая овца все стадо портит. Дезертир подрывает дисциплину, своим побегом развивает демобилизационные, дезертирские настроения у тех, кто служит в армии, убивает бодрость в красноармейцах и этим причиняет вред неимоверный.

Дезертир ослабляет армию, уменьшает ее боеспособность не на один штык, а на десятки и сотни.

Особенно гибельным является дезертирство во время боевых действий, ибо в решительный момент боя, когда страх смерти в каждом силен, дезертирство сеет панику и приводит к гибели целой части.

Дезертир — хуже врага, ибо враг всегда пред тобой, его видишь в лицо, а дезертир действует изнутри.

Дезертир — лучший помощник наших врагов, вот почему враги, стремясь к разложению армии, призывают красноармейцев к дезертирству. Большинство банд, которые выступали против Советской власти и столько горя причинили и причиняют нашей стране, состояли всегда из дезертиров.

Дезертир и бандит — родные братья.

Советская власть всегда беспощадно боролась и борется с дезертирами, как худшими предателями трудящихся, шкурниками, трусами и паразитами.

25 декабря 1918 года, когда Республика наша переживала нападение врагов, был издан первый наиболее важный декрет о борьбе с дезертирством, в котором говорилось:

„В то время, как главная масса рабоче-крестьянской Красной армии честно борется..., стойко перенося все тяготы..., некоторые порочные, а подчас и несознательные элементы самовольно отлучаются из своих частей и отправляются в тыл или места своего постоянного жительства. Признавая такое явление одним из самых тяжких и позорных преступлений, и находя необходимым обратить всю энергию государственной власти для борьбы с ним, Совет Рабоче-Крестьянской Обороны предписывает всем советским учреждениям приступить к повсеместному розыску дезертиров и передаче их в руки власти".

Во время войны дезертиров расстреливали, имущество укрывавших их семей подвергалось конфискации. Для борьбы с этим злом были созданы специальные чрезвычайные комиссии по борьбе с дезертирством. И в настоящее время Советская власть сурово борется и наказывает дезертиров.

Побег из армии, неявка из отпуска или командировки караются по закону лишением свободы на срок до трех лет, при чем имущество дезертиров конфискуется.

Побег в военное время или при боевой обстановке карается смертной казнью или тюремным заключением в строгих условиях на срок не ниже 3 лет с конфискацией имущества.

Командир и комиссары караются за дезертирство указанным образом во всякое время, и в мирное, и в военное (Уголовный кодекс, ст. 204).

Подстрекатели к дезертирству и укрыватели приговариваются к тем же наказаниям, что и дезертиры.

Семьи дезертиров, конечно, вдобавок лишаются всех льгот, преимуществ и социального обеспечения, которыми пользуются.

Дезертиру укрыться трудно, ибо Советская власть настигает его повсюду, борясь с дезертирством самым энергичным образом.

Каждый сознательный гражданин и красноармеец должен всемерно бороться с дезертирством.

Обнаружив дезертира, каждый гражданин и красноармеец должен предать его суду как злейшего врага и паразита.

Дезертирство — страшное зло для Советской Республики, борьба с ним идет жестокая и беспощадная.

Создание института комиссаров на этапе Гражданской войны явилось вынужденной мерой, и в целом себя оправдало, более того сыграло решающую роль в укреплении боеспособности армии и ее дисциплины. Но именно со времен Гражданской войны у части народа звание комиссар помимо героического прошлого еще ассоциировалось и с голодом, продразверстками, подавлениями мятежей и крестьянских восстаний, грозное это было звание комиссар, грозное и страшное, комиссары своим врагам пощады не давали, и враги их тоже не щадили.

1919 г. Форма одежды со знаками различия согласно приказу РВСР от 16 января 1919 года № 116

Знаки различия по родам войск представляли собой цветное поле-клапан (петлицу), пришиваемую по краю воротника одежды и имели установленный цвет:

пехота — малиновый;

кавалерия — синий;

артиллерия — оранжевый;

инженерные войска — чёрный;

воздухоплавательные войска — голубой;

пограничная охрана — зелёный.

"Например, в течение 1919 г. на Южном фронте число членов РКП (б) увеличилось с 3882 до 5678 человек. С учреждением в ноябре 1920 г. Главного политико-просветительного комитета при Наркомпросе РСФСР ему передавалось руководство и проведение политико-просветительной работы в армии и на флоте, а также отделы ПУРа - агитационно-пропагандистский и снабжения. Политорганы армии и флота по вопросам ведения политпросветработы подчинялись военной секции Главполитпросвета. Начальник ПУРа входил в коллегию Главполитпросвета на правах заместителя председателя.

По положению, утвержденному 8 сентября 1920 г. (приказ РВСР No.1912 от 21 сентября 1920 г.) в ведение Политуправления входила "вся политическо-просветительская и агитационная работа в Красной Армии и Флоте". Начальник ПУРа назначался Реввоенсоветом и подчинялся ему в административном отношении. В своих действиях он руководствовался "как приказами РВСР, так и указаниями ЦК РКП". Положение утвердило сложившуюся к 1 сентября 1920 г. структуру Политуправления в составе отделов: управления делами, инспекторско-осведомительного, агитационно-просветительного, литературно-издательского и снабжения. При Политуправлении действовала также Центральная комиссия по ликвидации неграмотности в Красной Армии и Флоте, учрежденная в июле 1920 г. С 15 августа 1920 г. начал работу польский отдел. Приказом РВСР No.2005 от 1 сентября 1920 г. создается отдел Востока, к которому перешли функции расформированной Центральной мусульманской военной коллегии. По приказу ПУРа No.44 от 21 февраля 1921 г. отдел Востока был расформирован, его функции переданы другим отделам; 1 февраля 1921 г. польский отдел, занимавшийся в основном обслуживанием польских военнопленных, передан в ВЧК.

Политорганы создавались в Красной армии в качестве руководящих органов РКП (б). В процессе дальнейшей централизации развитию и качественному укреплению сети армейских политорганов стало уделяться самое пристальное внимание. Только в годы Гражданской войны советская власть издала в данной связи более 20 всевозможных нормативных актов. В период перевода РККА на мирное положение X съезд РКП (б) (1921 г.) решил передать функции политико-воспитательной работы в Красной армии Главполитпросвету с созданием в нем Военной секции, которая бы руководила идейно-воспитательной работой по указанию ПУРа. Однако двойственность подчинения ее затруднила оперативность работы в войсках. В ноябре 1922 г. было решено Военную секцию изъять из аппарата Главполитпросвета и передать в ПУР, оставив за Главполитпросветом общее идейное руководство политико-просветительной работой в РККА.

Партийные организации РКП (б) в армии. ЦК РКП (б) неукоснительно проводил политику, направленную на количественный рост числа коммунистов первую очередь в действующей армии.

По инструкции, утвержденной ЦКРКП (б) 31 октября 1921 г., первичной партийной организации надлежало, в том числе: содействовать организации школ политграмоты, партийных и марксистских кружков; содействовать развитию партийного самообразования; побуждать своих членов к регулярной подписке и чтению газет, корреспондированию в них, участию в стенгазете части и т.д.

Командный состав РККА. Красная армия не имела априори своих командных кадров. 85% командующих фронтами, 82% командующих армиями, 70% начальников дивизий - бывшие офицеры и генералы царской армии, находившиеся под жестким контролем военных комиссаров.

Советская власть взяла, однако, курс на подготовку «красных офицеров» из числа рабочих и крестьян. К 1 июня 1920 г. в системе ГУВУЗ РККА имелось 128 различных курсов по подготовке командного состава всех родов войск, где обучалось 38192 курсанта.

К началу1922 г. насчитывалось 224 военно-учебных заведения.

В соответствии с постановлением ЦК РКП(б) «Об укреплении Красной армии» от 23 февраля 1921 года политотделам дивизий было рекомендовано проверить комиссарский состав на годность своему предназначению и участию в партийно-политической работе. ЦК потребовал от комиссаров регулярно посещать казармы своих частей и рекомендовал им провести действительный переход политруков на одинаковое с красноармейцами положение и, особенно в части проживания их наравне с личным составом в казармах. Помимо этого, всем коммунистам части надлежало проживать в частях, ротах, командах, где они числились, и проверять организацию досуга, питания, санитарно-гигиеническое состояние личного состава. Политорганы должны проверять исполнение постановления политработниками, политруками и привлекать командный состав из коммунистов к проведению партийно-политической работы среди личного состава, а также инструктировать политсостав по формам и методам работы.

Во исполнение постановления ЦК РКП(б) 25 ноября 1921 года было издано «Положение о политруках рот, эскадронах и командах» и вводились обязанности политруков, в которых подчеркивалось, что они являются связующим звеном между командным составом и красноармейской массой и обязаны проживать в казарме и пользоваться довольствием наравне с красноармейцами. Они предназначались для проведения занятий по политическим вопросам в роте и отвечали за политическое и воинское воспитание личного состава. Назначались политруки военными комиссарами и подчинялись непосредственно им, а утверждались и снимались вышестоящими комиссарами.

Политруки были обязаны проводить занятия по чтению газет и литературы, собеседования по политическим вопросам по указанию военного комиссара, контролировать воспитание красноармейцев и информировать военных комиссаров и бюро партийной ячейки о настроениях масс. В отсутствие библиотекаря в части его обязанности исполнял политрук. Он был обязан докладывать военному комиссару о неправомерных действиях командного состава по отношению к красноармейцам и при этом не должен был пререкаться с командирами. Политрук приравнивался по положению к командиру роты, но при этом никакими административными правами не пользовался. С апреля 1921 года демобилизация всех политруков приостанавливалась.

Внимание к фигуре политрука со стороны ЦК партии объяснимо отсутствием в Красной армии надежного звена младших командиров, которое утратило свою роль и значение с разрушением старой армии и, к сожалению, в годы Гражданской войны ничего нового создать не удалось. Если в годы войны с личным составом практически круглые сутки находились и командиры, и комиссары, то в мирное время казарма была обречена на откуп хулиганствующим элементам, которым ничего не могли противопоставить номинально исполняющие обязанности младших командиров лица.

К руководству Политуправлением РВС республики 13 мая 1921 года пришел С.И.Гусев, большевик с 1903 года, участник первой русской революции, опытный политработник, в годы Гражданской войны являвшийся членом РВС ряда армий, действующий член РВС республики. Ранее он резко полемизировал с Л.Д.Троцким по использованию военспецов, роли политорганов и партийных организаций в Красной армии. Он принял самые решительные меры к установлению единой структуры политорганов, их взаимоотношений с партийными организациями и разработки должностных обязанностей политсостава.

Положением РВСР от 27 июня 1921 года при ПУокрах, ПОармах, подивах и им равных создавались партийные комиссии, занимавшиеся вопросами приема и исключения коммунистов, их партийной дисциплиной, рассмотрением жалоб. Однако, подчеркивалось, что все постановления парткомиссий проводились без согласования с начальниками политорганов. В январе 1922 года при ПУР РВСР была создана конфликтная комиссия, назначенная начальником политуправления и утвержденная ЦК РКП(б). По сути, это было первым шагом к самостоятельности армейских парторганизаций от Губкомов партии.

Положением от 18 июля 1921 года о политуправлении военного округа во главе его назначался начальник, подчиняющийся начальнику ПУР РВСР, и он входил в состав РВС (Военного совета округа) и, если командующий являлся членом РКП(б), то он являлся его заместителем по политической части. В состав политуправления входили административно-технический, организационно-инспекторский, агитационно-пропагандистский и учетно-информационный отделы.

В Поармах все соответствовало ПУ округа за исключением того, что в политотделе вместо отделов были отделения.

Политический отдел дивизии был предназначен для ведения административно-организаторской работы, партийной и политико-просветительной работы. При начдивах коммунистах начальник политотдела являлся одновременно его заместителем по политической части. В состав подива входили работники по административно-технической и организационной работе, агитации и пропаганде. В конце 1921 года в подивы была введена должность ответственного организатора и информатора по партийной работе.

Все политорганы были обязаны контактировать с соответствующими парткомами и партийными комиссиями территориальных образований. Начальники отделов (отделений) агитации и пропаганды, работники агитации и пропаганды подивов входили в коллегии или комиссии местных политпросветов.

Структура партийно-политического аппарата полка была утверждена 26 сентября 1922 года в составе: комиссара полка, помощника комиссара, ответственного организатора партийной и политической работы, секретаря военного комиссара полка. Кроме них – секретарь партийного бюро полка, если таковое имелось, завклубом полка, комиссары батальонов и политруки подразделений.

Советская власть разработала и нормативно-правовую базу функционирования рассматриваемой организационной структуры. По положению, объявленному приказом РВСР No.599 от 10 марта 1922 г., начальник ПУРа в партийном отношении подчинялся ЦК РКП, в административном - РВСР. За ПУРом оставалось руководство административно-политической и партийной работой в армии и на флоте. В составе ПУРа действовали отделы: оргинструкторский, учетно-информационный, морской, мобилизационное отделение. Морской отдел, созданный 1 марта 1922 г. и просуществовавший до января 1927 г., возглавлял помощник начальника ПУРа по флоту. В августе 1922 г. при ПУРе создается Политическая инспекция для осуществления контроля за строительством и деятельностью политаппарата РККА, разбора конфликтных дел. В октябре 1922 г. руководство политпросветработой в армии и на флоте было вновь передано ПУРу, а военная секция Главполитпросвета преобразована в агитационно-пропагандистский отдел ПУРа.

Приказом РВСР от 31 января 1922 года № 322 военная форма РККА была строго регламентирована 1922-1924 гг.

Глава 2

Вскоре после окончания гражданской, в ходе военной реформы 20-х годов произошло огромное сокращение в РККА, большая часть боевых частей была расформирована. Одной из первоочередных задач того времени в работе политорганов Красной Армии являлось поднятие авторитета и воспитание волевых командиров и комиссаров, способных в любой обстановке принять решение и твердо провести его в жизнь. Одним из основных мероприятий, проведенных во время военной реформы, было сокращение штата

Согласно новому положению, объявленному приказом РВСР No.2504 от 5 ноября 1922 г., на ПУР возлагались: организация политорганов на местах; руководство партполитработой среди красноармейцев и военных моряков, учетно-информационной работой на местах; учет, распределение, аттестация политсостава; руководство агитпроп- и культмассовой работой в армии и на флоте, инспектирование политорганов.В условиях сложившейся безопасности у большинства внешних границ Советской республики содержание 5,4 млн. человек Красной армии и флота было невозможным, и 8 съезд Советов принял двухлетнюю программу ее трехкратного сокращения и постановил оставить в армии лучшие кадры и специальными аттестационными комиссиями отобрать лучшие командные кадры. При этом не предусматривалось какого-либо плана и конкретного состава войск, системы обучения и воспитания личного состава. Все это предполагалось сделать в ходе начавшейся демобилизации и сокращения частей, а будущее армии виделось в территориальном принципе, как уже было определено ранее.

Против подобных преобразований выступила большая группа командиров и политработников руководящего звена, справедливо полагая, что все изменения в армии необходимо проводить предусмотрительно и с осторожностью, не подрывая ее боеспособности, предусмотреть наличие конкретных формирований в округах и переброску войск к новым местам дислокации. По мнению начальника Политуправления РВС т. Смилга необходимо было иметь постоянную армию, хотя и дорогую и не отказываться от практики Всевобуча. Резкому сокращению подвергался командный состав Красной армии, насчитывающий к этому времени 217 тысяч человек, из которых 34% составляли военспецы, а остальные 66% выходцы из рабочих и крестьян. Военспецы на начало 1921 года представляли собой сплав военных знаний и боевого опыта, сочетавшиеся с преданностью Советской власти. Они, по словам А.Бубнова, сделали свой выбор и не пытались вырваться из сети коммунистической организации и пропаганды, которой их окружали большевики, а большинство из них были бы повешены у белых, если бы таковые вдруг неожиданно вновь появились.

Суть будущих негативных явлений для Красной армии, связанных с сокращением, не уловил Председатель РВС Л.Троцкий. От него в мирное время потребовались совершенно иные качества, чем в войну, но он с головой ушел во внутрипартийную борьбу, стремясь сохранить лидирующую роль в партии и государстве. Легко согласившись с общими представлениями об армии, как территориальной, он в конце октября 1921 года на III съезде Главполитпросвета высказался за регулярную армию, построенную на известных территориальных началах с едиными органами управления, а вопрос о милиционной армии, по его мнению, нужно было снять и рассматривать в исторической перспективе.

Вряд ли кто-нибудь в это время стал бы прислушиваться к мнению военспецов, т.к. они за службу имели дело с регулярными боевыми, запасными и резервными частями, в то время как еще на IХ съезде РКП(б) опыт создания трудовых армий и территориально-милицейской системы был признан положительным явлением, как приближение армии к производственному процессу, а в основу строительства новой армии был положен принцип постепенной демобилизации.

Лично Троцким, со ссылкой на мнение Ленина, была отвергнута попытка составить Пролетарскую военную доктрину, предпринятую членами РВС Гусевым и Фрунзе, и было заявлено о невозможности забегания вперед и создания единой военной доктрины на несозревшем материальном базисе. Троцкий на словах высказался за безусловное выполнение плана сокращения армии и равнение на мнение военспецов, проявивших себя в годы войны.

Однако, именно военспец Дегтярев в статье «Красная армия на мирном положении» подчеркивал, что сокращение армии втрое по решению 8 съезда Советов выполнено, а качества нет. Широкие демобилизационные настроения захлестнули красноармейцев и коммунистов, которые ощущали свою ненужность и, причем, уходят лучшие. В Харьковском военном округе только за полгода 1921 года численность членов и кандидатов в члены партии сократилась более чем в три раза. Материально-техническое снабжение ухудшилось, не было продовольствия и обмундирования. За 1921 год военным ведомством было удовлетворено 0,3% от необходимого. Казармы стоят без стекол и дверей. Среди личного состава участились случаи самоубийств.

Продолжается депролетаризация: среди коммунистов она составила снижение с 62% до 40%; среди комиссаров 6-й армии с начала 1921 года с 84% до 1 октября этого же года снизилась до 50% из рабочих. Задачи боевой подготовки и воспитания решаться не могут, т.к., к примеру, в N-й дивизии по штату 7000 человек, а расписание нарядов составляет ежедневно 7208.

Агитация тесно связана с повседневной жизнью и бытом в жилищах, а красноармейцы вынуждены жить в грязи, спать не на чем – нет тюфяков. Ввиду разрушенности казарм частей красноармейцы вынуждены проживать по квартирам, что само по себе оказывает разлагающее действие. Многие бойцы выпрашивают у крестьян хлеб и подвергаются агитации против Советской власти. Итак, армия стремительно сокращалась. К марту 1921 года – 4,4 млн. человек, а к концу года 1,3 млн. – более чем в три раза за год (к концу 1922 года она насчитывала 610 тысяч человек, а в 1923 году – 562 тысячи.

Почти три года спустя после решения VIII съезда РКП(б) было введено приказом РВС №61 от 3 января 1922 года (приказ ПУ РВС от 13.01.1922 г.) Положение о военных комиссарах Красной армии и флота. Это был последний нормативный документ в области партийно-политической работы в вооруженных силах республики, разработанный под руководством начальника ПУР РВС С.И.Гусева и через несколько дней он, как кандидат в члены ЦК РКП(б), будет отозван для работы в ЦК партии, а в 1923 г. избран членом ЦК ВКП(б) и возглавит отдел печати ЦК. Кстати, в литературе, у некоторых авторов, бытовало мнение о том, что С.И.Гусева необоснованно считали крупным военным деятелем, но именно Гусеву принадлежал ряд работ по вопросам строительства Красной армии, проблемам использования военспецов и подготовки командно-политических кадров, разработки военной доктрины государства, помимо постоянных публикаций в прессе, выступлений на съездах партии. Все это в сочетании с богатым практическим опытом в реввоенсоветах действующей армии позволяет судить о масштабе его личности. Вполне определенно, что сам Троцкий ревностно относился к его авторитету в войсках и партии.

Положением о военных комиссарах подчеркивалось, что институт военных комиссаров вводился в целях политического контроля и непосредственного наблюдения за красноармейцами, командным и административно-хозяйственным составом, поднятия боеспособности и революционной военной дисциплины и руководства красноармейскими массами, развития у них классового самосознания.

Военные комиссары назначались из числа членов РКП(б) и вводились при всех начальниках. Когда командиром (начальником) являлся член партии с партийным стажем не менее 2-х лет, и, если таковой был подготовлен для партийного руководства, соответствующим политорганом к нему назначался заместитель по политической части с отчетностью перед вышестоящим начальником и военно-политической инспекцией о состоянии политической и административной работы. Для низших политработников заместитель командира (начальника) по политической части имел права военного комиссара.

Военный комиссар являлся личностью неприкосновенной и должен был работать рука об руку с командиром, постоянно поддерживать его авторитет и вовлекать командира в коммунистическую работу. Он был обязан изучать военное дело, следить за выполнением приказов и пресекать выступления антисоветских элементов.

Военный комиссар имел право рассматривать все назначения командного состава и возбуждать отвод перед вышестоящей инстанцией с немедленным докладом. Военный комиссар имел право контроля за всей административно-хозяйственной деятельностью в полку. Без подписи военного комиссара приказы о перемещениях, инспектировании, оперативной и политической работы были недействительны.

Военный комиссар был обязан руководить всей партийно-политической работой в части и партийной ячейкой, а также имел право отменять решения партячеек с докладом вышестоящему начальнику.

В отличие от прежних обязанностей комиссара отсутствовал пункт введения комиссарского единоначалия в годы Гражданской войны и было отменено право подписи по строевой и административно-хозяйственной части.

В целях подготовки политруков в военных округах были созданы военно-политические школы, а 3 марта 1922 года для подготовки военных комиссаров университет имени 16-й армии и институт им. Толмачева были слиты в единые годичные высшие военно-политические курсы им. Н.Г.Толмачева, а с января 1923 года они были преобразованы в военно-политический институт им. Н.Г.Толмачева. Также политработников с высшим образованием готовил университет им. Свердлова.

Если в 1921 году в Красной армии оставалось 112 тысяч коммунистов, то через полгода их осталось всего 73 тысячи и партийная прослойка в армии составила 4,6%. ЦК партии, помимо направления коммунистов для усиления партийной прослойки частей и на должности помощников политруков, вновь и вновь, как и в годы Гражданской войны, в мирных условиях прибегал к совсем неоправданной, но вынужденной мобилизации и призвал 20 тысяч коммунистов в Красную армию 1899-1901 годов рождения. Однако, при этом в количественном отношении ничего не изменилось и из 87 тысяч состоящих на учете в армии и на флоте в 1922 году к концу 1923 года осталось всего 23 тысячи коммунистов.

Повсеместно ротные партийные ячейки самоликвидировались и сохранились даже не во всех батальонах. На смену им пришли стихийно образуемые казарменные партийные ячейки.

С разрешения ЦК партии был объявлен льготный прием в партию лучших красноармейцев из комсомольцев, рабочих и крестьян. Таковых набралось около тысячи человек, и их было рекомендовано направить на учебу в марксистские и партийные кружки, полковые школы политграмоты.

От процесса какого-либо влияния на массовый исход коммунистов из армии совершенно устранились политорганы, и именно в этом проявилась их беспомощность в отношениях с партийными ячейками в частях и с местными парткомами, с которыми им предписывалось неоднократно осуществлять самое тесное взаимодействие. В 1922 году ситуация была намного хуже и в армии, и на флоте добровольно вышли из партии выше 1500 человек, а 2,5 тысячи были исключены партийными комиссиями и рост рядов партии прекратился

15 марта 1923 г. при начальнике ПУРа было образовано Бюро печати, осуществлявшее руководство красноармейской печатью. В сентябре 1923 г. в связи с преобразованием РВСР в РВС СССР Политуправление РВСР стало именоваться Политическим управлением РВС СССР. 28 марта 1924 г. в связи с общей реорганизацией центрального военного аппарата по приказу РВС СССР No.446/96 Политуправление РВС СССР переименовано в Политуправление РККА и подчинено наркому по военным и морским делам. В декабре 1924 г. при начальнике ПУ РККА было создано Политическое совещание в целях согласования деятельности всех центральных политических учреждений и руководства работой окружных, корпусных и дивизионных политсовещаний.

Политического управления с 894 человек на 1 января 1922 г. до 118 человек в ноябре 1924 г. 28 марта 1924 г. Политуправление Реввоенсовета было переименовано в Политическое управление РККА. Через политорганы партия осуществляла руководство партийно-политической работой в армии, идейным воспитанием личного состава. Они были призваны обеспечивать повседневное и безраздельное влияние партии на всю жизнь и деятельность вооруженных Сил. Политическое руководство ПУРККА осуществлял через политорганы округов, флотов, армий, дивизий и т.п. На политорганы возлагалась полная ответственность за воспитание и боевое сплочение личного состава.

Если прежде в силу технических причин, а также динамики изменяющейся обстановки, в использовании огромного количества публикаций, доставлявшихся на фронты, явно не хватало оперативности, то в 1921 - 1924 гг. появилось больше возможностей для планомерного проведения политического воспитания военнослужащих РККА. Приказом РВСР No214 от 30 января 1923 года был объявлен минимальный объем политических знаний, обязательный для командного состава армии. Средний комсостав должен был усвоить этот минимум к 1 июля1923г. Реввоенсовет приказом №511 1923 года сузил права военных комиссаров и предписал им не заниматься непосредственными вопросами административно-хозяйственной деятельности и боевой подготовки, что существенно повышало авторитет командира и его самостоятельность. Приказом №820 РВС этого же года, как бы с оглядкой в 1920 год, подтверждалось право Реввоенсоветов военных округов назначать в управлениях, штабах и военных учреждениях начальников с соответствующими заместителями (помощниками) по политической части.

На XIV съезде РКП(б) в Устав ВКП(б) был введен специальный раздел «Об организации работы ВКП(б) в армии и на флоте».

Серьезная проблема в политическом воспитании военнослужащих - учет многонационального- характера РККА. В циркулярах ПУР РККА подчеркивалось, что работа среди воинов нерусской национальности является частью всей деятельности политорганов и партийных организаций по выполнению решений XII съезда РКП (б).

Во главу угла было поставлено усиление борьбы с буржуазной идеологией, которая, по оценке официальных идеологов правившей в Советском государстве РКП (б), набирала новые силы в связи с переходом к НЭПу. ПУР РВСР требовал в своих директивах наполнять деятельность культпросвет учреждений политическим содержанием. А их материальная база непрерывно наращивалась. Так, в РККА сформировали 23 театральные группы, которые обслужили все фронты. В 1921-1924 гг. при полковом клубе стали создавать кружки текущей политики - добровольные самодеятельные организации красноармейцев, объединившихся для совместного изучения вопросов политики советской власти.

Данный процесс наполнили исключительно политическим содержанием с жестких позиций классового подхода, подчинив его, в первую очередь, разъяснению политики советской власти, доказательству правоты целей и задач, решаемых ею по ходу Гражданской войны. Так, I Всероссийский съезд политработников (декабрь 1919 г.) предложил создавать в частях, в том числе, кружки политической грамоты. И в первые мирные годы данная линия проводилась в жизнь. Так, В Украинском военном округе, например, к 1 мая ликвидировали неграмотность более 8 000 человек из 10285 . К концу 1920 г. в Красной армии было обучено грамоте100 тыс. человек.

Между тем, в приказе N 280 от 26 мая 1923 г.Председатель РВС СССР Л.Д. Троцкий отмечал, что безграмотность в Красной армии «ликвидирована только вчерне». Налицо критичный подход к достигнутым успехам.

Политическое воспитание военнослужащих проходило и в процессе укрепления морального духа, повышения уровня морально-психологического состояния личного состава, укрепления воинской дисциплины и правопорядка в Красной армии. Его суть - путем доведения до сознания бойцов и командиров РККА политики советской власти, убеждения их в правоте целей, достигаемых Советским государством в Гражданской войне, внести весомый вклад в укрепление морального духа войск, повышение уровня морально-психологического состояния личного состава, укрепление воинской дисциплины и правопорядка в Красной армии. В борьбе с моральным разложением войск основная ставка делалась на репрессии. Л.Д. Троцкий неоднократно обращался в ЦК РКП (б) с предложением о создании заградительных отрядов. Идея Председателя РВСР, в конечном счете, получила нормативно-правовое оформление.

Однако дезертиров не только расстреливали, но и призывали к добровольной явке, а семьям следовало воздействовать на уклоняющихся. Нередко в селах и городах проводились суды-митинги над дезертирами. Приговоры на таких судебных заседаниях определяли меру наказания, как правило, условно, с предложением идти на фронт и искупить вину. Как следствие, дезертирство пошло на убыль. К концу 1919г. в ряды РККА на всех фронтах в строй вернулось 775 тыс. дезертиров.

В период перевода РККА на мирное положение большое значение имело введение присяги (1922 г.) Присяга была пронизана идеей беззаветного служения Республике Советов, укрепления боевой мощи Красной армии. Принимая присягу, воин давал клятву строго и неуклонно соблюдать революционную дисциплину и беспрекословно выполнять все приказы командиров, поставленных рабоче-крестьянским правительством. За нарушение торжественного обещания Красной присяги военнослужащий нес меру ответственности перед лицом военно-революционного трибунала. В июле 1922 г. ПУР РККА потребовало широко проводить разъяснение отличия Красной присяги от присяги царской армии. Политорганам Красной армии следовало подойти к вопросу внедрения в сознание красноармейцев важности Красной присяги, её целей и задач с надлежащей серьезностью и вдумчивостью. В устной и печатной пропаганде воинам разъяснялось значение коллективизма, дружбы и воинского товарищества для повышения боеспособности частей и подразделений.

Все это подкреплялось мероприятиями по социальной защищенности военнослужащих. Так, в 1923 г., по данным Главсанупра РККА, около 6000 военнослужащих прошли санаторно-курортное лечение.

Однако сохранялись и репрессии. В 1921 г. военные трибуналы по-прежнему выносили большое количество смертных приговоров (4337).

Властные структуры допускали ошибки в рассматриваемой деятельности.

Их объективная основа: сложность конкретно-исторической обстановки в исследуемом периоде; специфика российской Гражданской войны, ее братоубийственный, неимоверно жестокий характер, что наложило серьезные негативные отпечатки и, не будет преувеличением сказать, внесло серьезные деформации в социальную и индивидуальную психологию вовлеченных в Гражданскую войну субъектов; перенос деформации, указанной выше, и на первые мирные годы; изматывающая хроническая нехватка сил и средств, необходимых для организации рассматриваемой деятельности. Субъективная основа: абсолютизация догматов марксизма, особенно классового подхода к оценке событий и явлений, свойственная политическим и государственным лидерам Советской России.

Эффективность политического воспитания военнослужащих РККА, подтверждается тем фактом, что красные одержали победу в Гражданской войне, дает серьезные основания для утверждения о том, что в войсках имелся высокий уровень воинской дисциплины, в чем не последняя заслуга политического воспитания военнослужащих и направляющей силы политработников. Однако другой факт, что в Красной армии имелись явления, которые иначе, как проявления разложения войск нельзя классифицировать, говорит о том, что в рассматриваемой деятельности надлежащего эффекта достигнуто не было. Здесь видна специфика российской Гражданской войны, которая не могла стать школой нравственного воспитания народа. И многие закономерности военного строительства проявляют себя в ней в своеобразных формах, отличных, например, от войн за свободу и независимость Родины. Характерно то, что даже после окончания

Гражданской войны с целью укрепления воинской дисциплины широко применялись крайняя мера - расстрел. Налицо инерция подходов периода Гражданской войны.

Основными тенденциями в деятельности органов государственной

власти и военного управления по политическому воспитанию военнослужащих в 1918-1924 гг. являлись.:

1. Оперативность, непрерывность, гибкость и сопряженность с задачами, решаемыми частями и соединениями; проведение мероприятий в формате информационно-психологического противоборства с противником.

2. Непрерывное усиление руководства данным процессом со стороны РКП(б) посредством, в первую очередь, совершенствования организационной структуры политорганов и повышения качества подготовки политсостава армии, а также поиска новых форм и методов политико-воспитательной работы.

3. Ужесточение, классового подхода к оценке событий и явлений в политическом воспитании военнослужащих РККА в ущерб его гуманитарной составляющей.

4. Массирование сил и средств политического воздействия на военнослужащих на направлениях, которые к тому или иному моменту становились главными (например, в период Гражданской войны — войска действующей армии).

Характерные черты в рассматриваемой деятельности политорганов в проведении партийно-политической работы:

1. Учет социальных, национальных особенностей, уровня общей культуры,

в первую очередь степени грамотности военнослужащих.

2 Сложная диалектическая связь между методами принуждения и убеждения: доминирование репрессий в боевой обстановке и попытки сделать метод убеждения доминирующим в мирное время.

3. Перенос акцентов с агитации на пропаганду в мирное время, внедрение

плановой политической подготовки в форме политических занятий.

Обобщенный исторический опыт деятельности органов государственной власти и военного управления по политическому воспитанию военнослужащих в1918 -1924 гг. позволяет сделать ряд выводов:

1. Проанализированная деятельность стала одной из составляющих повышения боеспособности войск, укрепления их морального духа. Она способствовала достижению победы красных над белыми, а также решению задач перевода РККА на мирное положение.

2. Феномен российской Гражданской войны обусловливал исключительно политизированный, жестко конфронтационный характер деятельности органов государственной власти и военного управления по политическому воспитанию военнослужащих. Ее общегуманитарная составляющая (в системе координат

общечеловеческих ценностей) резко девальвировалась культом классовой ненависти как крайней формы классового подхода к оценке событий и явлений.

З.Сущность и содержание деятельности властных структур по политическому воспитанию военнослужащих в исследуемом периоде не могли быть иными, так как обусловливались конкретно-исторической обстановкой, а также и субъективным фактором - личностными качествами политических лидеров РКП(б) и Советского государства.

4. Воспитательная работа была, есть и будет одной из составляющих (вне зависимости от смены цивилизационных парадигм, что имело место в 1917 -22г.) деятельности органов государственной власти

и военного управления по укреплению морального духа в Вооруженных силах государства.

Выводы:

1. В условиях Гражданской войны никто из субъектов системы политического воспитания военнослужащих не сможет действовать в рамках общечеловеческих ценностей, как бы к этому ни стремились, какими бы добропорядочными качествами ни обладали, под какими бы лозунгами ни боролись. Причем, подобное по инерции переносится и на относительно мирный послевоенный период.

2. В мирное время. властные структуры, проводя воспитательную деятельность в армии, подчиняя ее, в первую очередь, укреплению морального-политического духа военнослужащих, воспитания их в духе беззаветной преданности партии и советскому правительству обязаны исходить из высших интересов обеспечения национальной безопасности государства. Это и должно быть положено в основу сущности, содержания, средств, форм и методов воспитательной деятельности органов государственной власти и военного управления в армии.

Несмотря на кратное сокращение в 1924 году Красная армия состояла на 81,6% из крестьян, а рабочих всего 11% и прочих 7,3%. У старшего комсостава из крестьян было 41,2%, а из рабочих 35,3%, у командиров рот 56,3% из крестьян и только 20,6% из рабочих. Даже среди комиссаров полков выходцы из рабочих составляли менее половины – 48,9%, а у политруков из крестьян 43%, из рабочих 42%. С изменением обстановки в стране и партии проблема партийности и внутрипартийной демократии стали чаще всего отождествляться с условиями, в которых строились государство, социализм и Красная армия.

Партийная прослойка среди командного состава фактически не превышала средней во всей Красной армии и составлял в 1919 году 6%, а в 1921 году 10%. При массовом сокращении армии, при внимании к увольнению командных кадров она составила в 1922 году 20%, 1923 году 29,5%, а в 1924 году военной реформы – 31,8%.

На 1 января 1924 года среди командующих военными округами членов ВКП(б) было 67%, командиров корпусов 85%, комдивов и комбригов 56%, среди командиров полков 48,5%, командиров батальонов 41,1%, командиров рот 41,5%.

На апрель 1925 года полными единоначальниками являлись 41,1% командиров корпусов, 14,3% командиров дивизий и 25,8% командиров полков, причем из всех назначенных командирами – единоначальниками три четверти были из бывших военных комиссаров. К 1930 году в Красной армии 73% командиров всех степеней стали командирами единоначальниками и, хотя многие рапортовали о завершении перехода к единоначалию, в действительности на службе еще долго находились беспартийные командиры (начальники).

Служебные категории высшего, старшего и среднего Политического состава армии и флота 1924—1934 гг.

5 категория — Политрук роты.

7 категория — Комиссар батальона.

9 категория — Комиссар полка.

10 категория — Комиссар бригады.

11 категория — Комиссар дивизии.

12 категория- Комиссар корпуса.

14 категория- Комиссар армии.

(или равных им подразделений и соеденений на флоте)

1924 - 1935 гг. В 1924 году с униформы были убраны декоративные элементы: цветные нагрудные клапаны и все нарукавные знаки различия, а также упразднены шифровки с петлиц. Это позволило разместить на петлицах знаки различия (у красноармейцев рядового состава на петлицах оставлены лишь номера полков, в которых они проходили службу). Произошло разделение командного состава на четыре группы (младший, средний, старший и высший составы) и четырнадцать категорий. Приказом Революционного военного совета СССР (РВС СССР) от 2 декабря 1924 года № 1244 были установлены новые знаки различия (треугольники, квадраты, прямоугольники и ромбы).

Были установлены новые знаки различия по занимаемым должностям, и новый порядок их размещения. Теперь они, будучи заменены на металлические и уменьшенными в размерах, размещались на петлицах (прямоугольных на гимнастёрках и фигурных на шинелях). Снова были изменены цвета родов войск:

пехота — малиновые петлицы с чёрной окантовкой;

артиллерия и бронечасти — чёрные петлицы с красной окантовкой;

кавалерия — синие петлицы с чёрной окантовкой;

Военно-воздушные силы — голубые петлицы с красной окантовкой;

технические войска — чёрные петлицы с синей окантовкой;

административно-хозяйственный состав и военнослужащие военно-санитарного ведомства — тёмно-зелёные петлицы с красной окантовкой.

В январе 1925 года на Пленуме ЦК его «Уроки Октября» были осуждены и названы «фальсификацией коммунизма». Троцкого сместили с должностей Председателя Реввоенсовета и наркома по военным и морским делам, но оставили в Политбюро. При этом Троцкий заявил о готовности занять любой пост и предупредил, что на очереди Зиновьев и Каменев.

Председателем РВС 25 января 1925 года был назначен М.В.Фрунзе, которому пришлось проводить военную реформу 1924-1925 годов после работы комиссии по обследованию положения в Красной армии, но ввиду отсутствия материальных средств она сводилась, в основном, к установлению смешанной системы комплектования вооруженных сил (части постоянной готовности – кадра – территориальные) со всеобщим военным обучением трудящихся, принятию новых уставов, совершенствованию подготовки командного, политического и инженерно-технического состава (военные краткосрочные курсы заменялись военными училищами с 2-х, 3-х и четырехлетним обучением, а также образованием в военных академиях). Отдельным пунктом военной реформы стоял пункт о введении единоначалия в армии и на флоте, который по сути своей содержал уже опробованные шаги в этом направлении в конце Гражданской войны.

Единоначалие в Красной армии и на флоте было введено циркуляром ЦК ВКП(б) от 6 марта 1925 года «Об единоначалии в Красной армии». В циркуляре отмечалось, что вся предшествовавшая работа в Красной армии благоприятствовала введению единоначалия с соответствующим отбором на должности командиров. При этом единоначалие вводилось в двух формах: полное, когда командир единоначальник выполняет все функции в своей работе и несет за них ответственность, в т.ч. по руководству партийно-политической работой, а комиссар при нем заменяется заместителем по политической части; неполное, когда командир выполняет функции оперативной, строевой работы и административно-хозяйственной с правом контроля со стороны военного комиссара.

На 1 апреля 1925 г. политический состав РККА насчитывал 14 807 человек (средний — 9 572, старший — 3 837, высший — 1 398 человек), что составляло 20,3 % общей численности начсостава и 2,9 % всего личного состава РККА, в связи с чем 2 марта 1925 г. на основании решения ЦК ВКП(б) в тех оставшихся частях, которыми командовали командиры-коммунисты, имевшие опыт партийно-политического руководства, было введено единоначалие, т. е. должность комиссара была отменена. Таким образом, командир стал полностью отвечать за все стороны деятельности войск, выполняя и функции комиссара, но получил помощника по политической части. В остальных воинских частях там где командир не являлся членом ВКП(б) по-прежнему сохранялась должность комиссара. Военный комиссар руководит партийно-политической работой и несет ответственность за морально-политическое состояние личного состава, он способствует командиру в выполнении его функций, приближает его к местным советским и партийным органам. Парткомы и партбюро оказывают командирам всяческое содействие в целях усиления партийного влияния в Красной армии. Еще в конце 1924 года основные положения о единоначалии в армии и на флоте были рассмотрены на пленуме Реввоенсовета, и была принята «резолюция по вопросу о единоначалии», основу которой составила Инструкция ПУ РККА. Она была результатом работы специально назначенной ЦК партии в июне 1924 года комиссии под руководством начальника ПУ РККА А.С.Бубнова для изучения вопроса о переходе к единоначалию и выработке предложений о введении единоначалия в роте, батальоне, полку, дивизии и корпусе.

Резолюция подчеркивала возможность единоначалия и сосредоточения в руках командира оперативных, строевых и административно-хозяйственных функций, и освобождение комиссаров от контроля оперативной, строевой и административно-хозяйственной функций.

В отношении той части партийного комсостава, которая удовлетворяет требованиям командного и партийно-политического руководства признать возможным совмещение в его лице не только функций строевой и административно-хозяйственной, но и функций партийного руководства.

Циркуляр ЦК ВКП(б) об единоначалии был введен приказом РВС СССР №234 1925 г.

Единоначалие в Красной армии, форма единовластного управления подчинёнными войсками и учреждениями на основании прав, предоставляемых законами и регламентируемых уставами и приказами вышестоящих начальников. Командир является единоначальником и несёт личную ответственность перед Коммунистической партией и Советским правительством за постоянную боевую и мобилизационную готовность, боевую и политическую подготовку, политико-моральное состояние личного состава и все др. стороны жизни и деятельности вверенного ему подразделения, части (корабля), соединения, учреждения. В своей работе он опирается на партийные и комсомольские организации, обеспечивает активное участие личного состава в жизни и деятельности войск. Военно-политическое руководство страны рассматривало введение единоначалия как часть проводимой военной реформы в армии и на флоте. Пленум РВС подчеркнул, что семилетний опыт работы по улучшению организационной структуры может обеспечить отбор среди лучших элементов командного и политического состава к работе по проведению единоначалия, но поскольку в некоторых частях вооруженных сил встречаются крайние затруднения, эта работа может быть осуществлена лишь частично. В этих случаях практика деятельности военных комиссаров сохраняется прежней.

Необходимо обеспечить максимальное развитие политработы в армии и на флоте с усилением влияния партийных организаций, сохранения самостоятельного положения политорганов в организационном отношении.

Реввоенсовет ввел в обязанность политическим управлениям и политорганам работу по систематическому вовлечению командного состава в политработу.

Реввоенсовет считал необходимым сохранить реввоенсоветы в округах и армиях.

Пленум поручил политуправлению РККА разработать положение о военных комиссарах, а инструкцию т. Бубнова в основном утвердить и принять к практическому осуществлению.

Пленум подчеркнул, что единоначалие – не ликвидация института военных комиссаров, а совмещение функций партийно-политического и военного руководства в одном лице командира – единоначальника; от командиров требуется не только партийный стаж, но и партийная выдержка, опыт руководства, знание политической и партийной работы, умение подходить к массам и политической подготовке; необходим тщательный отбор и массовая подготовка единоначальников.

Введение единоначалия, как одной из самых необходимых форм военного управления было в достаточной степени проверено опытом Гражданской войны. Как уже отмечалось, главным идеологом введения единоначалия был первый начальник Политуправления РВС И.Т.Смилга, который решительно настаивал, что там, где командир коммунист, показавший себя преданным делу революции, можно было вводить единоначалие, а вместо комиссара – заместителя командира по политической части. При этом, за преданностью делу революции шла единая военная воля, а не коллегиальность. Однако, на практике эта работа, не подкрепленная необходимыми усилиями со стороны Наркомата обороны, ПУРККА, политорганов и партийных организаций, растянулась на многие годы, нередко вызывая недопонимание со стороны всех заинтересованных инстанций. Политработнику (политруку, комиссару) приходилось заменять командира подразделения, части, соединения на его посту и вести войска на выполнение поставленной задачи. Не у всех этих людей получалось стать равноценной заменой командиру, но у некоторых политработников, смелых и инициативных, обладающих твердой волей и другими необходимыми качествами руководителя, это удавалось. Правда, не сразу, не сию минуту и не во всех областях военного дела. Известны примеры, когда таких политработников переводили на командную работу, и они успешно исполняли ее, занимая различные должности в частях и соединениях.

Комиссар батальона войск ОГПУ. Помполит командира стр.батальона , 1925-26 гг.

Известно также, что единоначалие в армии и на флоте является основой боевой готовности войск (сил флота), залогом крепкой воинской дисциплины. Институт военных комиссаров, периодически вводимый в Красной Армии, когда власть и права командира урезались и ограничивались (командир и комиссар почти на равных руководили подчиненными), был мерой временной, и по миновании надобности этого института и условий, его вызвавших, он упразднялся. И бывшие комиссары, имевшие много прав и обязанностей, становились всего лишь помощниками по политической части тех же командиров, отвечая только лишь за состояние партийно-политической работы. Многих политработников такое положение, а вернее, такое соотношение прав и обязанностей не устраивало, и они, имея задатки и некоторые навыки командной работы, стремились на нее перейти окончательно. Особенно после того, как в РККА окончательно укрепилась система полного единоначалия — когда командир отвечал за все стороны жизни и деятельности войск.

Постепенный переход к единоначалию, как одно из направлений военной реформы в Красной армии в 1924-1925 гг. совершенно не учитывал того обстоятельства, что вынужденная мера принуждения, применяемая к военным специалистам, стала фактически нормой недоверия к преданным Советской власти командирам и начальникам, а наличие рядом военного комиссара, делившего власть и нередко конфликтовавшего с командиром, отрицательно сказывалось на степени самостоятельности к единоличной ответственности за вверенное подразделение и часть у командиров и начальников всех степеней.

Между тем, М.Н.Тухачевский в докладе на имя зам. председателя РВСР Склянского по вопросам доктрины Гражданской войны был убежден в необходимости дать широкий простор в продвижении нарождающемуся революционному командному составу, наиболее способному и необходимому для Красной армии. Представляя Гражданскую войну как войну классов, Тухачевский подчеркивал характер войны с громадной шириной фронта, малочисленностью армий, трудностей комплектовании я обеспечения, организации обороны и был убежден, что генерал и офицер прежней армии не понимал значения классовой армии и мог руководствоваться лишь национальной идеей, а не своей солидарностью с рабочим классом. «…проведение коммунистического командного состава является большим шагом вперед к регулярным формам классовой армии от форм неорганической смеси красноармейцев со старым офицерством, неизбежной неприятной импровизации при лихорадочно-поспешном создании армии. Неспособные военспецы, а их большое множество, должны отстраняться».

В годы Гражданской войны нередко боевая обстановка складывалась так, что политработнику (политруку, комиссару) приходилось заменять командира подразделения, части, соединения на его посту и вести войска на выполнение поставленной задачи. Не у всех этих людей получалось стать равноценной заменой командиру, но у некоторых политработников, смелых и инициативных, обладающих твердой волей и другими необходимыми качествами руководителя, это удавалось. Правда, не сразу, не сию минуту и не во всех областях военного дела. Известны примеры, когда таких политработников переводили на командную работу, и они успешно исполняли ее, занимая различные должности в частях и соединениях.

Но переход политработников на командную работу происходил не автоматически и не только по пожеланию того или иного комиссара (замполита). Этому переходу предшествовал период аттестования последнего, выводов аттестационной комиссии, учебы на соответствующих курсах, т.е. к каждому подходили индивидуально, с учетом его деловых и морально-политических качеств. И не всегда этот переход для данного командира был усыпан розами на первых порах. Вернее будет сказать, что в первый период своей командирской стези приходилось чаще встречаться с шипами, нежели с цветами.

На примере комкора В.М. Мулина можно показать, как трудно шел процесс переквалификации значительной части политработников РККА после Гражданской войны на командные посты. Валентин Михайлович Мулин — до революции профессиональный революционер, член партии большевиков с 1906 г., все годы войны был на военно-политической работе (начальник политотдела и военный комиссар ряда дивизий, начальник политотдела и член РВС ряда армий, начальник политуправления войск Сибири). После войны (в 1921—1924 гг.) — член РВС 5-й армии и Восточно-Сибирского военного округа, член РВС группы войск Восточной Бухары. Был у него и небольшой опыт командной работы (некоторое время он командовал этой группой войск Восточной Бухары).

Как происходил его переход на командную работу, В.М. Мулин сообщаете своей автобиографии: «В начале лета 1924 года в связи с моей болезнью (острая форма тропической малярии) и переменой дислокации 13-го стрелкового корпуса... я получил разрешение уехать (из Средней Азии. — Н. Ч.) и по моей настойчивой просьбе в ЦК, и перед тов. Фрунзе, я наконец переведен был с реввоенсоветской работы на командную и летом 1924 года был назначен командиром и комиссаром 7-го стрелкового корпуса».

Каким получился этот переход, какова была его отдача, польза для В.М. Мулина и для подчиненных ему войск — все это достаточно наглядно видно из приводимых ниже документов. Из них усматривается, что не все и не всегда у него получалось гладко и результативно — были недостатки в работе, неудовлетворенность начальников и самим собой, были дополнительные усилия по освоению военного искусства, тактики и стратегии, методики обучения войск. Мы увидим далее — кто хотел всем этим овладеть, у тех получалось. Конечно, при наличии своей личной воли, при поддержке и понимании вышестоящего руководства (направление на ВАК, КУВНАС).

Из аттестации за 1925 г. на командира и военного комиссара 7-го стрелкового корпуса В.М. Мулина, написанной и подписанной 29 октября 1925 г. командующим войсками Украины и Крыма А.И. Егоровым: «Необходимые для командира волевые качества отсутствуют. Основ военного дела не знает. Несмотря на прохождение курса ВАК ни системы, ни принципов общевойскового управления не усвоил, что с особой яркостью обнаружилось на прошедших окружных маневрах. На которых тов. Мулину была дана специальная задача командующего одной из сторон маневрировавших войск. В общем, считаю, что управлять корпусом в бою не сможет и перспектив на достижение успехов в таковой подготовке не вижу». Высшая аттестационная комиссия признала В.М. Мулина соответствующим должности командира корпуса в мирное время, при этом отметив, что «для командования крупными соединениями во время войны необходимо совершенствование военных знаний».

Как видно из сказанного, А.И. Егоров (будущий Маршал Советского Союза, начальник Генерального штаба РККА. — Н.Ч.) поставил крест на командирском будущем В.М. Мулина. Конечно, последний был ознакомлен сданной аттестацией. Но не таков был этот человек, чтобы пасовать перед трудностями. А он и не пасовал, а работал над устранением выявленных недостатков. Как работал — видно уже из содержания следующей аттестации за 1926—1927 гг., подписанной врид командующего Украинским военным округом Н.Д. Кашириным (замещавшим И.Э. Якира. — Н. Ч.) и членом РВС округа И.Ф. Кучминым: «В течение настоящего года, после получения вывода высшей аттестационной комиссии. Тов. Мулин, не предаваясь упадочным настроениям, серьезно работал над повышением и укреплением своей военной подготовки. С особой пользой для себя тов. Мулин использовал прошлый летний период обучения подчиненных ему частей. Когда он, безотлучно находясь при них, имел возможность лично и наиболее глубоко вникнуть во все детали боевой подготовки и жизни войсковых соединений. Такую же работу он продолжает и в настоящее время. За последний год каких-либо значительных ошибок и упущений при осуществлении руководства работой корпуса со стороны тов. Мулина не замечалось, и боевую подготовку частей корпуса можно считать вполне удовлетворительной. Служебный и личный авторитет тов. Мулина среди всех подчиненных вполне достаточный. Учитывая также, что тов. Мулин обладает широким общим развитием, имеет испытанную закалку как старый революционер и член В КП (б) и имеет опыт Гражданской войны, нахожу, что он сможет справиться с командованием корпуса не только в мирное время, но и вести его с успехом в бой.

На основании изложенного считаю тов. Мулина соответствующим занимаемой должности комкора — полного единоначальника» .

В.М. Мулин продолжал учиться военному делу. В 1928 г. он окончил КУВНАС при Военной академии имени М.В. Фрунзе. Из учебной характеристики, подписанной групповым руководителем В.С. Лазаревичем: «Тактически подготовлен и свою подготовку углубляет. С работой штаба ознакомлен достаточно. Спокоен в работе. Выдержан и тактичен; Болезнь несколько мешала интенсивности работы. С методикой ведения занятий ознакомлен весьма удовлетворительно. Более склонен к командной деятельности. Руководить занятиями в корпусе и дивизии может с успехом».

В.М. Мулин продолжает служить в Украинском военном округе в той же должности командира 7-го стрелкового корпуса. В декабре 1928 г. командующий войсками округа И.Э. Якир и врид члена РВС округа Г. Г. Ястребов в очередной аттестации отмечают: «Аттестация на тов. Мулина в основном остается старая (данная в 1927 году). Тов. Мулин много над собой работает. Целое лето проводит в войсках, непосредственно руководя учебой своих дивизий. Во всех окружных работах (игры, поездки, маневры) тов. Мулин всегда настаивает на максимальном его к этим работам привлечении. У тов. Мулина и сейчас еще есть недоделы в подготовке как командира корпуса, но он все делает для их ликвидации. Корпусом руководит во всех отношениях. Должности комкора и военкома соответствует». Приведенные выше слова лично написал Иона Якир, известный своей требовательностью к подчиненным командирам. Такие оценки из его уст, как «много над собой работает», «корпусом руководит во всех отношениях», достались Валентину Михайловичу в результате больших усилий и труда. В аттестациях не хватало только еще одного вывода — о необходимости выдвижения на вышестоящую должность. И этот вывод прозвучал в аттестации за 1930 г., сделанный И.Э. Якиром: «Может быть выдвинут на должность помощника командующего войсками округа».

С апреля 1931 г. В.М. Мулин — помощник командующего войсками Приволжского военного округа (командующие И.Ф. Федько, П.Е. Дыбенко). С декабря 1935 г. — помощник командующего войсками Белорусского военного округа (командующий И.П. Уборевич. Заметим, что слабого в военном отношении командира Иероним Петрович Уборевич к себе заместителем не взял бы). С мая 1937 г. — помощник командующего войсками Закавказского военного округа (командующие Левандовский М.К., Куйбышев Н.В.).

Аттестуя своего помощника (заместителя), Иван Федорович Федько в декабре 1933 г. писал: «Тов. Мулин за истекший 1933 учебный год работал с большой энергией и в значительной мере помог РВС округа вывести округ в число передовых округов в РККА. Тов. Мулин в работе показал организаторские способности, умение сплотить начсостав частей округа вокруг задач боевой и политической учебы. По своей личной подготовке, опыту и умению руководить боевой подготовкой начсостава и войск в крупном масштабе, тов. Мулин заслуживает быть выдвинутым вне очереди на должность командующего войсками (округа). По характеру тов. Мулин твердый, волевой командир, пользуется заслуженным авторитетом среди начсостава и войск».

А вот со сменившим Федько на посту командующего войсками Приволжского военного округа П.Е. Дыбенко Валентин Михайлович Мулин «не сошелся характером». И в результате в аттестации за 1935 г. снова появились такие недостатки, как «отсутствие систематической специальной подготовки», «с трудом осваивает вопросы современной тактики», «слабо знает штабную службу».

После Гражданской войны многие политработники РККА, особенно после введения в ней единоначалия, пожелали сами стать единоначальниками и перейти с партийно-политической работы на строевые должности в частях и соединениях, предварительно окончив ВАК или КУВНАС при Военной академии имени М.В. Фрунзе. Назовем тех из них, которые занимали должности военкомов и начальников политотдела дивизий и корпусов, их заместителей, работников политуправлений округов. Точнее, дадим небольшие справки на них, при этом укажем — с какой последней политической должности данный командир перешел на строевую работу, какую должность при этом получил и какие посты занимал после этого.

Конев Иван Степанович — с должности военного комиссара 17-й стрелковой дивизии в 1926 г. назначен командиром и военным комиссаром 50-го стрелкового полка. В последующем занимал должности: командира и военного комиссара 37-й и 2-й Белорусской стрелковых дивизий, командира 57-го Особого корпуса (в Монголии), советника военного министра МНР, командующего 2-й отдельной Краснознаменной армией, командующего войсками Забайкальского и Северо-Кавказского военных округов. В 1934 г. окончил Особый факультет Военной академии имени М.В. Фрунзе. Комдив, комкор, командарм 2-го ранга, генерал-лейтенант.

В начале Великой Отечественной войны командовал 19-й армией Западного фронта. В годы войны занимал должности: командующего и заместителя командующего Западным фронтом, командующего Калининским, Северо-Западным, Степным, 2-м Украинским фронтами. Маршал Советского Союза. Дважды Герой Советского Союза.

После войны — главком Центральной группы войск, главком Сухопутных войск и заместитель министра обороны, командующий войсками Прикарпатского военного округа, главком объединенных вооруженных сил государств — участников Варшавского договора, главком Группы советских войск в Германии, генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов министерства обороны. Умер в Москве 21 мая 1973 г.

Штерн Григорий Михайлович с должности военного комиссара и начальника политотдела 7-й Самарской кавалерийской дивизии назначен командиром и военкомом 9-го Путиловского кавалерийского полка. После окончания в 1929 г. восточного факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе назначен для особо важных поручений при Народном комиссаре по военным и морским делам и председателе Реввоенсовета СССР. В секретариате Наркома возглавлял сектор военных и военно-морских атташе. В 1936 г. командовал 7-й Самарской кавалерийской дивизией. В 1937—1938 гг. был главным военным советником при правительстве республиканской Испании. Комдив. В последующем занимал должности: начальника штаба ОКДВА и Дальневосточного фронта, командующего 1-й отдельной Краснознаменной армией. В ходе войны с Финляндией командовал 8-й армией. С июня 1940 г. по январь 1941г. командовал Дальневосточным фронтом. С января 1941 г. — начальник Главного управления ПВО РККА. Генерал-полковник. Арестован 7 июня 1941 г. Обвинялся в шпионаже и участии в военном заговоре. Расстрелян без суда по распоряжению Л.П. Берии 28 октября 1941 г. Постановлением Главной военной прокуратуры реабилитирован в 1954 г.

Репин Василий Иванович с должности военного комиссара 2-го кавалерийского корпуса в 1926 г. назначен командиром 70-й стрелковой дивизии. В последующем (до Великой Отечественной войны) занимал должности: командира и военного комиссара 75-й стрелковой дивизии, коменданта Рыбницкого укрепленного района, командира 6-го и 15-го стрелковых корпусов, заместителя и помощника командующего войсками Одесского военного округа. Комкор. В 1935 г. окончил Особый факультет Военной академии имени М. В. Фрунзе.

В годы Великой Отечественной войны: заместитель командующего 9-й армией Южного фронта, начальник инспекторской группы по подготовке резервов для фронта, заместитель командующего 3-й резервной и 60-й армий, помощник командующего войсками Архангельского военного округа по вузам. После войны — помощник командующего войсками Беломорского, Таврического и Прибалтийского военных округов. С мая 1949 г. генерал-лейтенант В.И. Репин в запасе. Умер в 1971 г.

Смушкевич Яков Владимирович в 1931 г. с должности начальника политотдела 6-й (Смоленской) авиабригады назначен командиром и военным комиссаром 2-й авиабригады имени СНК Белорусской ССР. В последующем занимал должности: старшего советника при командующем ВВС республиканской Испании, заместителя начальника ВВС РККА, начальника Главного управления ВВС РККА, генерал-инспектора ВВС РККА, помощника начальника Генерального штаба РККА по авиации. Дважды Герой Советского Союза (1937, 1939), генерал-лейтенант авиации. Арестован 8 июня 1941 г. Расстрелян без суда 28 октября 1941 г. Определением Военной коллегии от 11 мая 1954 г. реабилитирован.

Магер Максим Петрович в 1926 г. с должности военного комиссара 3-го кавалерийского корпуса назначен командиром и военным комиссаром 75-го кавалерийского полка. В последующем занимал должности: командира и военного комиссара 9-й отдельной Дальневосточной кавалерийской бригады, командира и военкома 11-й Северо-Кавказской кавалерийской дивизии, начальника отдела военно-учебных заведений Управления механизации и моторизации РККА, командира и военного комиссара 9-й механизированной бригады, начальника автобронетанковых войск Ленинградского военного округа, члена Военного совета того же округа. Комкор. Депутат Верховного Совета первого созыва. Арестован 10 ноября 1938 г. Находился под следствием полтора года. Обвинялся в принадлежности к антисоветской организации и вредительстве. 29 февраля 1940 г. Главная военная прокуратура дело по его обвинению прекратила за отсутствием состава преступления и освободила из-под стражи. Повторно арестован 8 апреля 1941 г. и по старым обвинениям Военной коллегией Верховного суда СССР 20 июля 1941 г. приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 16 октября 1941 г. определением Военной коллегии от 15 октября 1955 г. реабилитирован.

Ткачев Иван Федорович в 1924 г. с должности военного комиссара 100-й стрелковой дивизии назначен командиром и военным комиссаром 46-й стрелковой дивизии. В последующем занимал должности: командира и военного комиссара 12-го стрелкового корпуса, заместителя начальника ВВС РККА, начальника Главного управления Гражданского Воздушного Флота (ГВФ) при СНК СССР. Комкор. Арестован 29 января 1938 г. Военной коллегией Верховного суда СССР 29 июля 1938 г. по обвинению в участии в военном заговоре приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Определением Военной коллегии от 8 февраля 1956 г. реабилитирован.

Рыбалко Павел Семенович с должности военного комиссара бригады назначен в 1926 г. командиром кавалерийского эскадрона при посольстве СССР в Монголии. В последующем занимал должности: командира и военного комиссара полка и бригады. В 1934 г. окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. Был командирован в Китай в качестве советника командующего фронтом в Синьцзяне, затем в Кашгаре. После возвращения из Китая — помощник командира горно-кавалерийской дивизии. Полковник. До Великой Отечественной войны — военный атташе при посольстве СССР в Польше и Китае, сотрудник Разведуправления РККА, начальник кафедры вуза.

В годы Великой Отечественной войны занимал должности: заместителя командующего и командующего 5-й танковой армией, командующего 3-й и 3-й гвардейской танковыми армиями. Дважды Герой Советского Союза. Маршал бронетанковых войск. После войны — заместитель командующего, командующий бронетанковыми войсками Красной Армии. Умер 28 августа 1948 г.

Бажанов Николай Николаевич с должности помощника начальника 2-й военной школы летчиков по политической части в 1930 г. назначен начальником штаба 4-й авиабригады. В последующем занимал должности: начальника и военного комиссара Военной школы морских летчиков и летчиков-наблюдателей, начальника и военного комиссара научно-исследовательского института ВВС РККА. Комдив. Арестован 22 ноября 1937 г. Военной коллегией Верховного суда СССР 15 сентября 1938 г. по обвинению в участии в военном заговоре приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Определением Военной коллегии от 30 мая 1956 г. реабилитирован.

Васенцович Владислав Константинович с должности военного комиссара и начальника политотдела 56-й Московской стрелковой дивизии в 1926 г. поступил учиться в Военную академию имени М.В. Фрунзе. После окончания академии занимал командные и штабные должности: командира и военного комиссара 118-го Ачинского стрелкового полка, начальника штаба и командира 40-й стрелковой дивизии, командира 18-го стрелкового корпуса, начальника штаба ОКДВА. Комдив. Арестован (первый раз) 28 февраля 1938 г. Под следствием находился до 18 февраля 1940 г. Обвинялся в участии в военном заговоре, шпионаже, вредительстве. За недоказанностью обвинений был освобожден и назначен старшим преподавателем Военной академии имени М.В. Фрунзе. 15 февраля 1941 г. по прежним обвинениям был повторно арестован. Военной коллегией Верховного суда СССР 16 июля 1941г. приговорен к пятнадцати годам ИТЛ. В мае 1954 г. освобожден из лагеря и направлен в ссылку, которую отбывал до апреля 1956 г. в Зубово-Полянском доме инвалидов. Определением Военной коллегии от 11 апреля 1956 г. реабилитирован. Умер в Москве 8 ноября 1961 г.

Василевич Иван Иванович с должности военного комиссара 36-й Забайкальской дивизии в 1925 г. назначен командиром и военным комиссаром 78-го стрелкового полка. В последующем занимал должности: начальника и военного комиссара Закавказской военно-подготовительной школы, помощника командира 12-й стрелковой дивизии по политической части, начальника и военного комиссара Объединенной Белорусской военной школы, коменданта Гродековского укрепленного района, командира 26-го стрелкового корпуса. Комдив. Арестован 25 июня 1937 г. Военной коллегией Верховного суда СССР 25 августа 1938 г. по обвинению в участии в военном заговоре приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Определением Военной коллегии от 4 апреля 1957 г. реабилитирован.

Головкин Василий Григорьевич с должности военного комиссара 44-й Киевской стрелковой дивизии в 1926 г. назначен командиром 130-го Богунского стрелкового полка той же дивизии. В последующем занимал должности: командира и военного комиссара 136-го Приднепровского стрелкового полка, командира и военного комиссара 46-й стрелковой дивизии. Комдив. Арестован 2 марта 1938 г. Военной коллегией Верховного суда СССР 28 сентября 1938 г. по обвинению в участии в военном заговоре приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Определением Военной коллегии от 20 октября 1956 г. реабилитирован.

Карпов Михаил Петрович с должности военного комиссара штаба Кронштадтской крепости в 1925 г. назначен начальником управления территориального округа Карельской АССР. В последующем занимал должности: командира и военного комиссара 167-го и 67-го Уфимского стрелковых полков, командира и военного комиссара 85-й, 56-й Московской и 17-й стрелковых дивизий. Комдив. Арестован 14 февраля 1938 г. Особым совещанием при НКВД СССР 14 мая 1939 г. по обвинению в участии в военном заговоре приговорен к восьми годам ИТЛ. Наказание отбывал в лагерях Северного железнодорожного строительства. Досрочно освобожден в 1944 г. на основании постановления Особого совещания при НКВД СССР от 30 сентября 1942 г. После освобождения работал начальником колонны в Ижемском строительном отделении Северного железнодорожного строительства. С 1946 г. работал в г. Выборге начальником отдела капитального строительства мелькомбината. Определением Военной коллегии от 6 сентября 1954 г. реабилитирован.)

В принятом на XIV съезде партии в декабре 1925 г. в новом Уставе партии впервые введен раздел «О парторганизациях в Красной Армии», который окончательно закрепил структуру, права и обязанности парСогласно новому положению, объявленному приказом РВС СССР No.910 от 8 сентября 1925 г., ПУ РККА являлось центральным органом Наркомвоена, руководившим партийной, политической и политико-просветительной работой в частях, учреждениях, заведениях РККА, а также военно-политической подготовкой трудящихся, проходящих военное обучение вневойсковым порядком. В ПУ РККА входили отделы: организационно-распорядительный, агитационно-пропагандистский, мобилизационной подготовки, информационно-статистический, морской, административно-хозяйственный и секретариат.

Уставом ВКП(б), принятым на XIV съезде партии в декабре 1925 г., определялось положение ПУ РККА как военного отдела ЦК ВКП(б). В нем говорится: "общее руководство партийной работой в Красной Армии и Флоте осуществляется Политическим управлением РККА, как военным отделом ЦК. Свое руководство Политуправление РККА проводит через назначаемые им политотделы (фронтов, округов, флотов, армий, дивизий), военкомов и выбираемые на соответствующих армейских конференциях партийные комиссии". Приказом РВС СССР No.362 от 10 июля 1926 г. в составе ПУ РККА образован отдел печати для объединения, инспектирования военно-редакционной и военно-издательской деятельности на территории СССР.

В речи перед выпускниками военных академий в 1926 году К.Ворошилов, касаясь международной обстановки, предупредил, что Польша, Румыния и Прибалтика готовы выполнить приказ Англии и напасть на СССР. Касаясь проблемы единоначалия, он подчеркнул, что у командиров во взаимоотношениях с политработниками есть два момента: одни стараются осадить политработников, другие – моя хата с краю, займусь политработой.

После рассуждений наркома обороны по вопросам единоначалия 14 мая 1927 г. им была подписана директива в дополнение к Положению о военных комиссарах, в которой отмечалось, что за 2 года вырос авторитет командира и как партийные организации, так и политорганы внесли в это определенный вклад. Предлагалось:

Освободить комиссара от подписи всех приказов за исключением имеющих непосредственное отношение к политической работе.

В области взаимоотношений с военными комиссарами и политработниками:

командир осуществляет общее руководство политической работой;

помощник по политической части непосредственно руководит политической работой и возглавляет аппарат;

помощник по политической части докладывает командиру о политико-моральном состоянии личного состава, партийно-политической работе по выполнению директив вышестоящих политорганов;

руководящий политорган по-прежнему руководит деятельностью помощника командира по политической части;

разногласия между командиром и помощником по политической части могут выноситься на усмотрение вышестоящего политоргана и утверждаются РВС округа.

В процесс становления единоначалия в Красной армии и на флоте 1928 год вошел как год внутриармейской оппозиции. Все началось с обычного собрания партийной организации Ленинградской военно-политической академии им. Толмачева 26 января 1928 года, на котором с докладом выступил начальник академии т. Берман. Среди других вопросов он остановился на проблеме полного и неполного единоначалия, введенного в 1924 году, и особо подчеркнул, что полное единоначалие не вводит систему руководства партийными организациями, наоборот, в его же интересах надо укреплять партийное влияние ввиду недостаточного роста политического и общего сознания личного состава и поэтому мы не можем говорить о коренных изменениях в части партийного руководства, как некоторые пытаются поставить его в Красной армии.

Приказом РВС СССР No.770 от 31 декабря 1926 г. в состав ПУ РККА передается из штата научно-уставного отдела Штаба РККА Музей РККА для улучшения работы по военно-политическому воспитанию личного состава армии. По приказу РВС СССР No.85 от 13 апреля 1930 г. Музей был выделен из состава ПУ РККА и оставлен в его подчинении. Новое положение о ПУ РККА, объявленное приказом РВС СССР No.121 от 7 апреля 1928 г., закрепило все прошедшие функционально-структурные изменения, в его составе действовали отделы организационно-распределительный, мобилизационный, информационно-статистический, агитационно-пропагандистский, печати. На ПУ РККА возлагалось руководство работой органов ВЛКСМ в армии.

По приказу РВС СССР N Реввоенсовет СССР был вынужден издать специальное постановление о внутриармейской оппозиции и обратиться с письмом к начальствующему составу РККА 27 июля 1928 года. В нем отмечалось, что военная реформа 1924 года проведена успешно и вставшие трудности развития социализма в стране серьезной опасности политической устойчивости армии и флота не представляют. Однако, кое-где просачиваются элементы кулацкой психологии, ухудшилось состояние воинской дисциплины, отмечается большое количество дисциплинарных проступков, а с 1926 года расширился круг коллективных нарушений, самовольных отлучек, дезертирства, пьянства у красноармейцев и младших командиров.

В связи с хлебозаготовками 1927-1928 гг. отмечался рост негативных крестьянских настроений, что отражается на состоянии классовой борьбы.

Среди командного состава участились случаи пьянства, самоубийств, очковтирательства, искривления дисциплинарной практики и издевательств над красноармейцами. Ухудшилось питание красноармейцев, не прекращаются поборы (одалживание денег со стороны младшего комсостава). В работе с личным составом нередко процветает бюрократизм и казенщина.

Для искоренения недостатков требуется единство и выдержка, однако, работа коллектива ВПАТ не отвечает этому, требует осуждения резолюция начсостава БВО, отмененная начальником ПУРа. Часть начальствующего состава БВО скатилась к политически вредным обобщениям и не расчищает дорогу в борьбе с бюрократическими помехами. Искоренение нездоровых настроений и групповой спайки, закулисных переговоров и склок – залог дружной работы.

Необходимо повышать ответственность начальствующего состава, реввоенсоветов округов за политико-моральное состояние личного состава, а роль политорганов и партийных организаций расширять при устранении недочетов в пределах критики и самокритики, но кроме приказов, дисциплинарной практики о назначении личного состава и строевых вопросов.

Последовала реакция со стороны ЦК ВКП(б), который призвал коммунистов армии и флота к сплоченности и выдержанности, а также признал трения среди командно-политического состава, выступления части политсостава и особенно в БВО нездоровыми явлениями.

ЦК посчитал эти явления недопустимыми в рядах Красной армии в условиях роста сопротивления капиталистических элементов в городе и деревне, прямого противодействия политике советской власти со стороны враждебных пролетариату классовых сил, поощряемых агрессией мирового капитализма. ЦК рекомендовал строить работу по одобренному постановлению реввоенсовета СССР от 27 июля 1928 г.

События в военно-политической академии им. Толмачева и Белорусском военном округе напрямую повлияли на оперативность разработки Инструкции ЦК ВКП(б) партийным ячейкам и нового положения о военных комиссарах, командирах-единоначальниках и помощников командиров по политической части.

В инструкции ячейкам ВКП(б) в Красной армии подчеркивалось, что общее руководство партийными организациями осуществляет политическое управление РККА через политорганы в условиях поддержания тесной связи с местными партийными организациями, что было вызвано большим количеством территориальных частей.

В звене ротная ячейка – полк – коллектив руководящие партийные органы избирались. Непосредственное руководство партийными ячейками осуществляют политорганы и политуправления во главе с начальниками, назначенными ПУР РККА, а военные комиссары являются полномочными представителями всех партийных организаций ВКП(б).

В циркуляре №28/32 от 29 сентября 1928 года, объявлявшим постановление ЦК ВКП(б) по докладу начальника ПУР РККА «О военной ячейке» обращалось внимание политуправлений округов, политорганов и партийных организаций на низкую красноармейскую прослойку в партии и необходимость вовлечения в партию батрацкой прослойки из красноармейцев, случаи искривления классовой линии при разъяснении важнейших вопросов политики партии, неумение своевременно вскрывать факты, отражающие настроения отдельных групп личного состава и, наконец, на недостаточную спайку, факты смешения служебных и партийных взаимоотношений от генеральной линии партии и особенно отрыва начальствующего состава от красноармейцев.

Особо подчеркивалось, что Красная Армия – орудие диктатуры пролетариата, обеспечивающая классовую линию в решительной борьбе с отклонениями от политики партии, с препятствующими настроениями, партийным единством, воспитанием и вовлечением в работу беспартийного командного состава, критики с учетом специфики военного строительства.

В положении о военных комиссарах, командирах-единоначальниках и помощников командиров по политической части определялось:

Военный комиссар не имеет право подписи приказов за исключением касающихся политической работы.

Военный комиссар несет равную, наравне с командиром, ответственность за политико-моральное состояние личного состава.

Военный комиссар и командир обязаны направлять все усилия на улучшение партийно-политической работы.

Помощники по политической части при наличии командира-единоначальника возглавляют партийно-политический аппарат и несут наравне с командиром ответственность за политико-моральное состояние и боеспособность части.

Командирами-единоначальниками и помощниками по политической части могут быть назначены члены ВКП(б), имеющие соответствующий партийный стаж и обладающие опытом в партийной и политико-просветительной работе и качествами партийно-политического руководителя.

Все разногласия между командирами и помощниками по политической части рассматриваются в вышестоящих политорганах.

Командиры, военные комиссары и помощники по политической части обязаны поддерживать тесные связи с местными партийными и советскими органами.

Вопрос о вхождении в руководящие партийные и советские органы командиров, комиссаров и помощников решается персонально соответствующими политорганами и политуправлениями.

Комиссар и партийная организация обязаны содействовать партийному командиру в тесной связи с партийной организацией.

Военные комиссары обязаны всемерно вовлекать беспартийного командира в политическую работу, помогая ему в повышении политического уровня, улучшения взаимоотношений с красноармейской массой для повышения его авторитета.

Новым положением о политруках, принятом также в 1928 году, которых нарком обороны предлагал назначать из командиров взводов с ответствующими правами, политрукам были оставлены права командира роты, а в порядке внутренней службы – подчинение командиру батальона (!). По-видимому, этим шагом руководство думало-таки усилить политическое руководство непосредственно в роте.

На политруках, помимо ответственности за состояние всей политико-воспитательной работы и проведения политинформаций и политических занятий, теперь лежала забота об оформлении и работе ленинских уголков, стихийно появившихся с 1924 года, а в 1926 году их было более 50 тысяч и наличие их было обязательным в каждой роте и им равном подразделении, в каждой казарме. Политрук был назначен председателем совета уголка, куда избирались 4 члена и 2 кандидата. Так же на политрука возлагалась ответственность за выпуск ротных стенных газет, а в полку было рекомендовано выпускать газету на стеклографах экземпляром в 50-60 штук.

Наиболее суровая оценка Толмачевской внутриармейской оппозиции, не иначе как приговор, прозвучал именно с округа, где она начиналась – от командующего ЛВО т. Тухачевского и члена Военного совета – начальника политуправления т. Саакова в докладе Председателю РВС СССР т. Ворошилову от 27 декабря 1928 года.

Особо подчеркнув проведение большой работы в соединениях и частях ЛВО по обсуждению резолюций ВПАТ и БВО, докладчики отметили, что толмачевская резолюция явилась предтечей Белорусской и дала сигнал к борьбе в рядах Красной армии по партийным вопросам ее строительства. Это удар по единству рядов начальствующего состава, партийным организациям и партийно-политическому аппарату, на 9-10 месяцев отвлекший внимание кадров от вопросов боевого воспитания и боеготовности и борьбы с недостатками. Внутриармейская оппозиция стоила А.С.Бубнову должности начальника ПУ РККА и 16 сентября 1929 года он был освобожден от нее и назначен наркомом просвещения РСФСР. Нарком обороны К.Е.Ворошилов в своем предложении И.В.Сталину о новой кандидатуре назвал И.Якира или Я.Гамарника, 1-го секретаря компартии Белоруссии, при этом он отметил, что кое-кто за П.Постышева (Харьковский окружной комитет партии). При этом он даже не упомянул о каком-либо согласовании кандидатур с ЦК ВКП(б). В ответе Сталин уклончиво ответил – можно либо Якира, либо Гамарника. Выбор был сделан и новым начальником ПУ РККА был назначен Ян Гамарник, воспитанник Петрограда, член РКП(б) с 1916 г., один из участников вооруженного восстания в Октябре, на фронте – на партийной работе на Украине, член РВС Южной группы под командованием Якира и затем был на партийной работе в Одессе, Киеве, на Дальнем Востоке и Белоруссии. Новый начальник ПУ РККА Ян Борисович Гамарник в выступлениях на партийных конференциях Украинского военного округа и Балтийского флота в 1920 году значительное место отвел характеристике внутреннего и внешнего положения страны, отмечая, что империалисты Америки, Польши, Германии пытаются «штыком прощупать наши границы.

Советский народ стремится выполнить пятилетку за 4 года, а в это время ЦК ведет борьбу с левыми, стремящимися на местах искривлять правильную линию ЦК в колхозном движении и правыми, не сопротивляющимися оппозиции. В ЦК нет ошибок, в документах все сказано, но продолжается обострение классовой борьбы и надо очищать партийные организации, аппарат и профсоюзы.

Кулак дерется не на жизнь, а на смерть и необходимо научиться работать в районах сплошной коллективизации, а в это время в сводках о политико-моральном состоянии не сообщается истина, к примеру, правда о медынском деле, когда полк раскулачивал нэпманов.

С первых лет молодая Советская Республика оказалась в кольце врагов. Крупный капитал в промышленно развитых странах серьезно опасался распространения гибельных для него марксистских идей. Правящие элиты буржуазных стран стремились задушить первое в мире пролетарское государство. Вначале была военная интервенция и поддержка Белой армии. Следующей попыткой уничтожить социализм прямой военной силой стала советско-китайская война 1929 года в Маньчжурии. Формальным поводом для нее служил конфликт за КВЖД. Который возник вследствие нарушения Соглашения о совместном управлении железной дорогой. Она была по сути захвачена. При этом китайские милитаристы арестовали свыше двух тысяч советских граждан. За сосредоточением 132-тысячной группировки войск Чжан Сюляна на границе последовали провокации, обстрелы советской территории. Не добившись урегулирования мирным путем, советское руководство вынуждено было принять ответные меры.

Исчерпав все средства мирного урегулирования конфликта, Москва приняла меры по обеспечению обороны Советского Дальнего Востока: 17 июля 1929 года объявило ноту о разрыве дипломатических отношений с нанкинским правительством и о прекращении железнодорожного сообщения через советско-китайскую границу. В конце июля приказом Реввоенсовета Союза ССР части и соединения Сибирского военного округа приводятся в боевую готовность и сосредотачиваются в приграничных районах Забайкалья, Приамурья и Приморья. Приводится в боевую готовность Дальневосточная речная флотилия. Боевые корабли выдвигаются из Хабаровска непосредственно к государственной границе для усиления РККА. В силу большой удаленности войска Дальнего Востока выделены из состава Сибирского военного круга в отдельное воинское объединение. Приказом Реввоенсовета Союза ССР от 6 августа 1929 г., подписанного его председателем К.Е. Ворошиловым, создается Особая Дальневосточная армия (ОДВА) (ЦГАСА). Ее командующим назначен В.К. Блюхер. Такое кадровое решение было неслучайным. С 1924 по 1927 гг. Блюхер находился в качестве военного советника при штабе китайской народно-революционной армии, разрабатывал наступательные операции против сил милитаристских генералов и отлично знал состояние и вооружение мукденских милитаристов.

Политуправление ОДВА было создано решением ЦК ВКП(б) 24 августа 1929 г. Возглавил его Николай Ефимович Доненко. Управление занималось агитационной и политико-воспитательной работой в соединениях, осуществляло подбор кадров командиров и политработников. Был организован выпуск боевых армейских газет «Тревога» и «Отпор». В газетах публиковались материалы о боевой и политической подготовке личного состава армии, очерки о подвигах советских воинов, сообщения о провокациях на границе, разоблачающие поджигателей конфликта на КВЖД – империалистические правящие круги США, Англии, Японии. Статьи, опубликованные в армейской газете, использовались для политинформации, групповых и индивидуальных бесед, докладов и лекций.

Вопреки ожиданиям мукденских властей и их западных союзников моральный дух красноармейцев был весьма высок. Политработники разучивали с солдатами специально сочиненные песни:

Вьются рельсы вдалеке

И колечком вьется дым.

Мы свою КВЖД

Никому не отдадим.

Мы дрались и будем драться,

Хоть не хочем воевать,

Мы заставим Чжана сдаться

И права наши признать.

Также в ходу были частушки:

Чан Кайши всегда воюет,

Но напрасно ждет побед:

Он воюет как торгует -

С перерывом на обед.

Показала свою прыть

Наша кавалерия.

Чан Кайши ночей не спит -

Стала дизинтерия.

Метко бьют винтовки наши,

Хорошо свистят клинки,

Эх, и всыпали мы каши

Вам, буржуйские сынки.

В октябре-ноябре 1929 г. войска ОДВА произвели ряд локальных военных операций по разгрому объединенных частей северокитайской армии и белогвардейцев в районе КВЖД. В ходе этих операций Красная Армия продемонстрировала тактическое, техническое и моральное превосходство над противником при многократном численном превосходстве последнего. Боевые действия обогатили командование РККА ценным опытом. А мировой империализм, прощупывавший СССР руками маньчжурских милитаристов, убедился в боеспособности Красной Армии и высоком моральном духе ее бойцов. Дальневосточная армия с минимальными потерями разгромила китайские войска в Маньчжурии и тем самым реализовала военную доктрину СССР – «бить врага могучим ударом, малой кровью и на чужой территории».

Командиры и политработники во время боев на КВЖД.

Среди местного населения велась агитационно-пропагандистская работа. Разъяснялся агрессивный характер действий китайской военщины на КВЖД: Распространялись листовки и газеты на китайском языке, в которых публиковались официальные заявления Советского правительства, народного комиссариата, сообщения Реввоенсовета ОДВА, а также письма и обращения пленных китайских солдат, общественных и политических деятелей к китайскому народу и китайской армии, рассказывалась правда о Советском Союзе, разъяснялись благородные цели Красной Армии. Политработники рассказывали на митингах и собраниях об успехах строительства социализма в СССР, об интернациональном долге ОДВА. Советским командованием была проведена значительная работа по нормализации отношений с китайскими гражданами, убеждение их в том, что СССР — друг Китая. С жителями проводили собрания, беседы и открытые киносеансы, распространялись листовки на китайском языке и советские газеты. Крестьянам и горожанам бесплатно выдавались мука, хлеб, сахар, мясо и другие продукты питания. Кроме того, населению были возвращены лошади и упряжь, реквизированные китайским командованием и оказавшиеся в числе трофеев РККА. В результате отношение китайского населения к СССР и советским военнослужащим улучшилось, а городская управа города Маньчжурия приняла два постановления, выражавшие благодарность красноармейцам. С китайскими военнопленными хорошо обращались и хорошо кормили, с ними проводилась агитационно-разъяснительная работа. Раненым и больным военнопленным оказывали медицинскую помощь. На бараках были вывешены лозунги на китайском языке «Мы и Красная армия — братья!» В лагере выходила стенгазета под названием «Красный китайский солдат». Уже через два дня 27 китайских военнопленных подали заявления о вступлении в комсомол, а 1240 человек подали заявление с просьбой оставить их в СССР. Политотдел 36-й с.д провел с населением города агитационно-пропагандистскую работу. Политические бойцы из числа коммунистов и комсомольцев рассказывали местному населению об успехах социалистического строительства в СССР, о миролюбивой внешней политике Советского Союза. Для населения города открыли кинотеатр, устраивали концерты, детские утренники, митинги и собрания.

Конфликт на КВЖД завершился подписанием мирного договора. 22 декабря 1929 года представители китайской и советской сторон – Цай Юньшэном и А. Симановским – подписали Хабаровский протокол. Это международное соглашение ликвидировало военно-политический конфликт на КВЖД. Дорога вновь признавалась совместным советско-китайским предприятием.

В.К.Блюхер сумел проявить свои лучшие полководческие качества и подчиненные войска действовали смело и отважно, продемонстрировав высокие морально-политические качества. Эта победа прогремела на всю страну и, на только что открывшемся XVI съезде партии, делегаты устроили Блюхеру овацию и стоя слушали его приветствие. Здесь же он вновь встретился со Сталиным через девять лет после первой встречи на Каховском плацдарме, и вождь выразил желание сфотографироваться с ним и членами Дальневосточной делегации.

Новый начальник ПУ РККА Ян Борисович Гамарник в выступлениях на партийных конференциях Украинского военного округа и Балтийского флота в 1929 году значительное место отвел характеристике внутреннего и внешнего положения страны, отмечая, что империалисты Америки, Польши, Германии пытаются «штыком прощупать наши границы.

Советский народ стремится выполнить пятилетку за 4 года, а в это время ЦК ведет борьбу с левыми, стремящимися на местах искривлять правильную линию ЦК в колхозном движении и правыми, не сопротивляющимися оппозиции. В ЦК нет ошибок, в документах все сказано, но продолжается обострение классовой борьбы и надо очищать партийные организации, аппарат и профсоюзы.

Кулак дерется не на жизнь, а на смерть и необходимо научиться работать в районах сплошной коллективизации, а в это время в сводках о политико-моральном состоянии не сообщается истина, к примеру, правда о медыньском деле, когда полк раскулачивал нэпманов.

Толмачевка свои грехи изжила и окончившие курсы единоначальников при академии дают им высокую оценку, хотя идут на эти курсы неохотно. Невероятно глупо противопоставлять в Красной армии технику человеку и обратно, важно овладеть техникой. На Белорусских маневрах один из комкоров пытался спихнуть командиру дивизии 60 самолетов, а один мудрец объявил, что этот факт – проявление правого уклона.

Отдельная Дальневосточная армия и Амурская флотилия достойно выдержали проверку на Дальнем Востоке в конфликте на КВЖД, потому что там крепкие партийные организации. Красная армия рабоче-крестьянская, в 1929 году рабочие и батрацкие элементы в ней составили 27,3%, а в 1930 – 31,1%. Из общего числа крестьян в армии в 1928 году 31,6% составили коммунары и колхозники, а в 1930 году 39,1% и поэтому наша армия крепка.

Командный состав, почти все участники Гражданской войны, командиры полков на 96% также участники Гражданской войны и 50% члены партии, командиры батальонов – 85% участники войны и 52% члены партии.

В РККА развивается социалистическое соревнование и ударничество, но в этом движении много неясностей. Вместо договоров о соревновании в боевой учебе и овладении боевой техникой, договариваются по быту, на мытье ног, чистку зубов, т.е. всего того, что предметом соревнования не является.

Положительно то, что политорганы в территориальных частях в межсборовые сроки работают с переменным составом в тесной связи с местными партийными организациями и учетными органами, в практику работы политорганов вводится «Показ» (т. Гамарник не уточнил, о чем речь, то ли показные занятия на местах, то ли показ документации.)

Совершенно другую характеристику положению в стране в своих общих рассуждениях дал бывший военспец в письме без подписи в ЦК ВКП(б). Он отметил о кризисе продовольствия в силу экономической чехарды в деревне, где совхозы не могут быть рентабельны, а колхозы по сути своей декларативны. Ввиду неравномерного расхода средств на душу населения между союзными республиками, возникла опека над окраинами. Так, в Грузии на душу населения приходится 150 рублей, а в России – 50.

Диктатура Сталина сильна как никогда. Путем чистки людей идет удаление всех честных людей из партии. Наблюдается увеличение прохвостнического элемента. Только в ОГПУ остались «прямые» и «честные», т.к. они в независимом положении.

Поражает ужасная неграмотность номенклатуры (их около 5000). В ОГИЗ не проходит работа Соколовского о Гражданской войне (там есть замечание, что во главе стояли непригодные люди).

В этой тяжелой обстановке сохраняем себя для более благоприятных условий. Сентябрь 1929, без подписи, напротив ОГИЗ стоит пометка: наверное, работает там.

Интересно мнение о Советской армии образца 1929 года французской «Ревю милитер» №100 за 10 октября. В политической характеристике Красной армии отмечается зависимость от Коммунистической партии, орудием которой она является, т.к. ею проводится политпропаганда, политическое обучение и воспитание, клубная и библиотечная работа. До последнего времени в ней имелись политические комиссары. Солдаты армии смотрят на себя как на пионеров мировой революции и защитников пролетариата в условиях железной воинской дисциплины.

Военный бюджет страны составляет 20%. Территориальные дивизии возведены в закон, военная служба проходит по призыву и в запасе. Постоянный состав служит 2 года, а на флоте и в авиации 3 года. Численность постоянного состава 700 тыс. человек, офицеров 40 тысяч. Летние сборы из запаса 1,5 месяца.

Командный состав имеет значительное число офицеров старой русской армии. Отмечается милитаризация населения через «Осовиахим». Интеллектуальный уровень командных кадров невысок. Матчасть и вооружение армии в основном старых образцов.

Красная армия любима народом и сильна пока крепок существующий режим. Армия одерживает победы, но ее ждет катастрофическое поражение и катастрофа в случае политических потрясений.

Другого характера были некоторые выдержки из политучебника для красноармейцев переменного состава территориальных частей, изданного в 1931 году, которые проливали свет на положение СССР и Красной армии в представлении его авторов подконтрольных ПУ РККА. Личный состав ориентируется на подготовку империализма к войне против СССР, как это сделали китайские генералы, напав на КВЖД. В большинстве правящих режимов в соседних государствах, потенциальных противников, фашисты у власти (Финляндия, Польша, Румыния). Растет влияние на них английской и французской военщины.

Воинское воспитание в вооруженных силах Польши состоит из воинского, гражданского, религиозного и эстетического, но все это чушь! И эта система внедряется в головы солдат в каждой воинской части командирами и попами.

В нашей Красной армии воспитание сплошь политическое, т.к. в условиях диктатуры пролетариата допустимо существование только одной партии и именно поэтому попытка Троцкого создать новую партию была разбита, как и недавняя попытка создать «Промпартию». Диктатура пролетариата, предусматривает классовую борьбу против врагов пролетариата и того крестьянства, которое против союза пролетариата с трудящимся крестьянством.

СССР отстает от передовых стран на 50-100 лет и его надо преодолеть за 10 лет.

Служба в Красной армии состоит из службы в частях постоянной готовности и территориальных частей, в которых в ядре кадра служат как в постоянных частях 2 года, а приписной состав 5 лет со сборовой подготовкой 8-12 месяцев, но не более декады в год.

Сталинское соревнование способствует повышению качества боевой и политической подготовки и честь для красноармейца заслужить звание ударника.

Тридцатым годам предстояло проверить на соответствие основные положения красноармейского политучебника, однако, в части необходимости классовой борьбы для диктатуры пролетариата, в которую был ввергнут начальствующий командно-политический состав РККА, они оправдались полностью.

Второе мирное десятилетие советской страны было связано не только с укреплением сталинского режима, но и проникновением его влияния в самые широкие слои общества и Красной армии. Ощущения простой человеческой жизни постепенно наполнялись страхом за судьбы близких и свое существование. Публичные шельмования оппозиционеров в партии, в большинстве своем несогласных с искривлениями во внутрипартийной демократии, и методами социалистического строительства, сменились поиском врагов среди людей, не столько противопоставивших себя новому строю, сколько просто инакомыслящих и, зачастую, без вины виноватых.

Более других льстил вождю один из самых близких к нему деятелей нарком обороны Ворошилов, извлекая из биографии Сталина, в общем-то обычной для десятков других революционеров-большевиков, различные эпизоды и возводил их в подвиг. Это касалось боев за Царицын, где железная воля вождя спасла город и фронт, за Петроград, где были уничтожены мятежники на Красной горке и город выстоял, организации сталинского удара через Донбасс и разгрома Деникина, руководства вместе с Егоровым Юго-Западным фронтом.

Спустя всего лишь два года после создания 1-й конной армии, в 1921 году, на собрании бойцов в Ростове-на-Дону в своем выступлении Ворошилов отметил, что Сталин, вообще-то, известен немногим, но это одна из величайших в истории личностей, так как он являлся вторым лицом в государстве и талантливым стратегом Гражданской войны.

В многочисленных выступлениях на съездах партии, пленумах ЦК и ЦКК, собраниях партийного актива Ворошилов восхвалял мудрость и достоинства Генерального секретаря ЦК ВКП(б), бросившего вызов всему капиталистическому миру. В очередном выступлении 20 января 1933 года, он заявил, что Сталин, обладая гением Ленина, его непреклонностью и громадным революционным опытом, его героизмом, чтобы победить в Гражданской войне, вступил в борьбу с рабочей оппозицией и другими фракционными группами, объединенным блоком троцкистов, атаковавших партию в 1926-1927 годах. Он бесстрашно сражался с кулаком, а с 1928 года организовал развернутое наступление на капиталистические элементы.

В этом же 1933 году он объявил Сталина наравне с Лениным, создателем РККА, причем, по его словам, на VIII съезде партии Сталин внес ясность о необходимости политического воспитания и строгой дисциплины в армии, наряду с вопросом об упразднении Всероссийского бюро военных комиссаров. Сталин охарактеризовал армию как нерегулярную вооруженную силу, не спаянную твердой организацией и дисциплиной и неготовой в любую минуту идти в бой. Дело заключалось в том, что ее части не только не могли вырасти в организованные единицы, но и сами руководители и командиры во многих случаях мешали строительству дисциплинированных частей.

Уместно упомянуть, что Ворошилов цитировал выступление Сталина по памяти, не удосужившись заглянуть в текст его речи на VIII съезде РКП(б), и сделал это с единственной целью – показать, какая Красная армия досталась т. Сталину и именно ее, такую, он сделал непобедимой.

Поддержал Клима Ворошилова 23 февраля 1933 года Председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин и заявил, что Ленин был гением и стратегом революции, а Сталин – вождь трудящихся, с которым связаны победы и строительство Красной армии.

Из бывших военспецов, помимо командующего Юго-Западным фронтом А.Егорова, высказался бывший Главнокомандующий вооруженными силами республики С.Каменев о том, что в минуту смертельной опасности, когда враги подступили к Красной горке в июле 1919 года, т. Сталин сплотил дрогнувшие части, поддавшиеся распоряжению т. Э.Склянского, оставить Петроград, и повел их к победе.

Даже сдержанный в отношении к Сталину и, особенно, Ворошилову, Тухачевский, в одной из статей писал, что гарантией победы является искусство нашей партии, ее вождя т. Сталина и его верного соратника т. Ворошилова.

В начале 30-х годов нарком РККА вновь и вновь возвращался к проблеме командира-единоначальника, как в докладе на Всеармейском совещании секретарей партячеек, так и выступая на партийном активе г. Владивостока во время посещения ОДВА и почти слово в слово повторил: «Мы не имеем командира, не только хорошо знающего свое дело, но и чувствующего себя командиром всегда и везде и даже тогда, когда он заседает на партячейке. Мы даже не знаем, как его создать… Мы даже не думали над этим».

Мы не прививаем командирских качеств, не создаем обстановку, чтобы он хотел стать командиром, хозяином части. Партийная организация не понимает огромного значения командира и создания условий для его роста отчасти потому, что он сам этого не желает.

Теперешние части на маневрах ведут себя хуже в сто раз, чем в Гражданской войне и «от приемов командира стыдно». В полковом звене особенно много у него неуклюжести, неповоротливости и безынициативности. Нет строевой выучки, подтянутости, отсутствует физическая подготовка, словом, куда ни глянь – везде расхлябанность.

Далее он привел шокирующий пример гибели 7 человек и тяжелого ранения в войсках Московского военного округа в полку связи, где командир не сумел отличить учебную гранату от боевой.

В искренность слов наркома трудно не поверить. То ли его расстроили результаты очередных маневров, то ли вопиющий случай в МВО? Вернее, всего, его чувство досады и глубокого недовольства вызывало состояние процесса становления командира-единоначальника, которого как воздух не хватало в Красной армии, и которого за время постепенного перехода к единоначалию так и не появилось.

Причем подобная картина почти не менялась на фоне общего роста образованности командного состава РККА. Так, в 1928-1932 гг. число командиров, имеющих высшее и среднее военное образование, неуклонно росло и в РККА их было в 1928 году – 92% от всего состава, в 1932 году – 84%. При этом в 1928 году среди командиров корпусов с высшим и средним военным образованием было 95%, командиров дивизий 70%, командиров полков 54% от всего состава, а в 1932 году у командиров корпусов 100%, комдивов – 95%, командиров полков 88%.

Тем не менее, партийная прослойка среди командного состава росла медленно и составляла 55% от всех в 1928 году и лишь 62% в 1932 году. Эти показатели сдерживали возможности для назначения на должности командиров-единоначальников. Возможно, как выразился К.Е.Ворошилов во Владивостоке, сами командиры не хотели этого.Увеличивалось количество военных академий с 6 в 1928 году до 11 в 1932 году. В рамках сотрудничества с Рейхсвером Германии, там в военной академии в 1930 году обучалось 54 командира из РККА, в 1931 г. – 39 и в 1932 г. – 39. В военно-учебных заведениях Красной армии было подготовлено с 1927 по 1933 годы 120 летчиков и 100 летчиков-наблюдателей и три десятка танкистов для Рейхсвера.

В докладе на имя наркома об обучении командиров Красной армии в академии Рейхсвера в 1933 году обращалось внимание на основательное изучение вероятного противника, причем 75% занятий на III курсе посвящалось непосредственной подготовке слушателей в качестве командира. Побеждать учили за счет маневра, сдерживания противника малыми силами. Применение бронетанковой техники планировалось на направлениях главного удара и в единых руках высокого начсостава, не распыляя танковых батальонов.

В обучение внедрялся, наряду с высокой обученностью офицера, принцип безусловной

В обучение внедрялся, наряду с высокой обученностью офицера, принцип безусловной подчиненности вышестоящему командиру. Тщательно отрабатывались вопросы противотанковой обороны и огневого боя в населенных пунктах.

На III курсе значительное место уделялось политическому воспитанию. Ежедневно проводились политические доклады и политобзоры прессы. Стержнем воспитания являлась идея отечества и аппелирование к героическому прошлому, восхваление Гитлера и его верхушки, разоблачение коммунистов. Политические занятия проводились регулярно офицерами, а с приходом нацистов политическая работа усилилась, многие слушатели находились в плену национал-социалистической идеологии. Рейхсвер поверил Гитлеру и его планам развернуть регулярные войска; чистки офицеров не будет.

Многие офицеры заигрывают с фашистами, везде портреты Гитлера, Геринга и Геббельса. Развернута подготовка офицеров на многочисленных курсах по основным командирским должностям. Некоторые офицеры открыто заявляли о ненависти к Польше и большой вероятности крестового похода Гитлера против большевизма.

С обучаемыми из Красной армии беседовал начальник политического департамента военного министерства полковник Рейхенау и заметил, что он тоже самое, что у нас Гамарник, только с меньшими правами, что мы, вероятно, судим по Германской армии по революционным бунтам в Киле, но теперь она самая дисциплинированная и отборная часть вооруженных сил.

В конце доклада был сделан вывод о том, что Рейхсвер не является фашистской армией и для Красной армии, с ее высоким уровнем боевой подготовки, не является образцом. Подписали Дубовицкий и Урицкий 23 ноября 1933 г.

По решению объединенного Пленума ЦК и ЦКК 12 января 1933 года, осудившего антипартийную группировку Толмачева – Смирнова – Эйсмана, якобы занимавшихся подпольной деятельностью и вербовкой своих членов, настраивая их против индустриализации, планировалась очередная и третья по счету чистка партии в течении года с приостановкой приема в партию, обеспечением железной пролетарской дисциплины и очищению партии от ненадежных и примазавшихся элементов.

Отличие третьей чистки от второй, боровшейся в основном с оппозиционерами правого и левого уклоном, состояло в борьбе с враждебными элементами чуждыми не только партии, но и всей стране, так как чем дальше продвигались партия и социализм, тем больше становилось врагов…

По итогам чистки в партии в РККА, подведенным в 1934 году, подвергались чистке 170 тысяч коммунистов и 91,7% из них прошли чистку без замечаний и оргвыводов, было исключено 3328 человек, что составило 5,9% коммунистов и 4% переведено из членов в кандидаты в члены партии. В целом по армии процент исключенных в 3 раза был меньше, чем по стране, где было исключено 18,3% от состава партии.

В ходе чистки из партии были исключено 302 политработника. По принадлежности к классово-чуждым элементам исключено 19,8% от общего числа исключенных, пассивному пребыванию в партии 19,1%, дисциплине 29,9%, двурушничеству 5,3%, перерожденчеству 5,1%, карьеризму и шкурничеству 4,4% и по морально-бытовому разложению и пьянству 11,9%.

Отмечалось, что наибольшую устойчивость проявило рабочее ядро армейских и флотских коммунистов, среди которых без замечаний прошло чистку 64,8%. Кампания подняла волну критики и самокритики, а политорганы проявили выдержанность и партийность. В качестве недостатка подчеркивалось, что армейские газеты и особенно многотиражки, плохо отражали ход чистки и зачастую ее результаты превращали в выставку негативов недостойных личностей вместо изложения напряженной борьбы с недостатками.

Ничем иным, как просчетами в системе подготовки и укомплектования было не объяснить большой некомплект политсостава среднего звена, несмотря на увеличение емкости военно-политической академии, введение заочной и вечерней форм обучения. Вновь прибегли к испытанному приему – проведению мобилизации коммунистов из гражданских местных партийных организаций и в 1931 году их было призвано 1300 партийных работников, а в феврале 1932 года более 4000 лучших, как считалось, коммунистов.

Если в Гражданскую войну партийные мобилизации являлись крайней мерой для повышения устойчивости частей, то в мирное время в число мобилизуемых в большинстве попадали коммунисты, не имея никакой военной подготовки, не определившиеся в жизненном выборе и не желающие служить. Подобные акции ЦК ВКП(б) не способствовали авторитету политсостава и улучшению состояния партийно-политической работы.

В целях улучшения политического воспитания красноармейцев с 1931 года начинаются ежедневно планируемые политические информации для личного состава, и в этом же году вводится марксистско-ленинская подготовка командно-политического состава. В 1930 году в политотделах дивизий вместо отделений агитационной и организационной работы были введены старшие инструкторы по организационно-партийной и агитационно-пропагандистской работе, а позже, с сентября 1932 года, в полках были введены инструкторы по пропаганде.

Приказом ПУ РККА №0101 от 22 февраля 1934 года выделялось 5 вечеров в месяц для проведения общих собраний, партийных собраний частей и подразделений, комсомольских собраний, заседаний партийных бюро, причем продолжительность мероприятий не должна была превышать 2-3 часа. Политические информации проводились, как и ранее, ежедневно по 20-30 минут, политзанятия в утренние часы с 8 до 10 часов по 10-12 часов в месяц. Запрещалось проведение собраний и совещаний в субботние и выходные дни.

Для усиления антирелигиозной пропаганды специальной директивой в каждой части создавались ячейки Союза безбожников под руководством военных комиссаров или помощников по политической части. Ячейки должны были вскрывать классовую сущность религии, выявлять и контролировать верующих среди военнослужащих, в т.ч. и среди начсостава, а также вести антирелигиозную пропаганду, более агрессивную в отличие от требований циркуляра №18/623 от 10 января 1921 года, которым определялись меры лишь рекомендательного характера и верующим не было надобности указывать на отрицательные стороны религии и привлекать их в безбожники не принуждением, а формами, не носящими напрямую антирелигиозный характер.

Очередной директивой ПУ РККА №184 от 20 октября 1933 года вновь был рекомендован к возрождению институт сочувствующих партии, вводимый в годы Гражданской войны и с ней закончивший свое существование. С сочувствующими лично должны были беседовать начальники политорганов и военные комиссары, секретари партийных организаций и вовлекать их в партийную работу. К каждому из них прикреплялся конкретный коммунист. На практике работа с сочувствующими результатов не давала, отвлекала время и силы обязанных ее проводить и отражалась только в отчетности.

С началом 30-х годов в целях укрепления единства армии и народа, улучшения военно-патриотического воспитания и повышения культурных связей в войсках разворачивается шефство над воинскими частями со стороны предприятий, учебных заведений и сельскохозяйственных структур. Оно приобрело массовый характер. Если в 1931 году пролетарским шефством было охвачено 4 764 000 предприятий и заведений, то в 1932 – 9 645 500, а за 6 месяцев 1933 года 8 020 000. В погоне за шефами в войсках допускался перебор и формализм. При проверке оказалось, что в 89 стрелковом полку СКВО 30 шефов, в 3 сп ПриВО 20 шефов и т.д. Дополнительным указанием войсковые части лишили права самим выбирать шефов и ликвидировали подобную самодеятельность.

В целях улучшения технической пропаганды и технической культуры при домах культуры были организованы занятия по техническому минимуму.

В клубах и домах культуры насчитывалось 1646 стационарных киноустановок, но из них только 51 были со звуковым сопровождением.

В войсках разворачивалось соревнование ударников, причем требовалось соревноваться однородными подразделениями и частями, но без гигантизма не обошлось и по взаимной договоренности в соревнование вступили Белорусский и Украинский военные округа.

Через годы после начала движения ударничества в Красной армии и стахановского движения заместитель наркома обороны – начальник ПУ РККА т. Гамарник на армейском совещании стахановцев 23 января 1936 года был вынужден отметить, что танкистов среди стахановцев всего несколько сотен, а аварийность в использовании танков возросла, в 1934 году было выведено из строя 24 танка, а в 1935 – в результате 150 аварий вышло из строя 50 танков. Имелись многочисленные факты самочинного подхода к движению стахановцев и соревновались «на сутки» использования боевой техники, в «три дня» обслуживания танков выполнить за 2 часа. Он подчеркнул, что безаварийность – основной критерий стахановцев при использовании техники от одиночек до подразделений.

Были поставлены задачи борьбы за безаварийность при вождении боевых машин и на огневой подготовке, экономии материальных средств и даже по таким явно надуманным критериям как образцовое управление частями и подразделениями и бесперебойность связи.

Необходимо отметить, что по вопросам соревнования, по стахановскому движению в Красной армии не было издано ни одного положения, инструкции или рекомендаций и во многих частях, за неимением их просто копировали формы и методы учета стахановцев с гражданки: заводили книжки ударников, популяризовали в основном материальное поощрение, для чего, к примеру, в 11-й кавалерийской дивизии по договоренности с местными парторганизациями устанавливали специальные взносы (поборы) с колхозов, за что был наказан начальник политического отдела.

Для улучшения воспитательной работы в национальных частях, введенных военной реформой 1924 года, потребовалось увеличение числа переводчиков и их дополнительной подготовки, введения их в состав работников штаба и тыла («коренизация»). Накапливался опыт отбора курсантов из национальных кадров и специальной подготовки политруков в течении 6 мес. для национальных частей на Украине, Белоруссии и Средней Азии. Дополнительно организовывался выпуск наглядных пособий, кинофильмов, грампластинок, литературы на национальных языках. Упорядочивалась работа клубов и Домов культуры Красной армии, ленинских уголков, ставились задачи Воениздату.

Планировалось обсудить вопросы улучшения работы политорганов и партийных организаций на окружных совещаниях политсостава и собраниях партийного актива. В конце 1932 года был заслушан член Военного совета – начальник ПУокр САВО.

С приказом начальника ПУ РККА №55/с «О мобилизации политсостава на бдительность» от 28 июня 1933 года начала набирать обороты всеобщая подозрительность, в т.ч. и среди политсостава. Так, на 19 политруков рот, имевших хорошие документы по докладу от 9 ноября 1933 года, из СибВО, пришли через 4-5 месяцев дела на их несоответствие и плохую работу, а в действительности они просто скрыли свое социальное положение.

В Уральском военном округе 80 политработников были переведены на другую работу, а 52-м, скрывшим свое социальное происхождение, по докладу из ПУокр, не место на политической работе, и они были исключены из партии.

Из военно-морской академии им. Ворошилова докладывали 14 сентября 1934 года о разоблачении правого оппортуниста, инженер-механика подводной лодки Круглова, члена партии с 1928 года, участника Гражданской войны и матроса с крейсера «Аврора», который в разговоре упомянул о неудачах социалистического строительства, ухудшающих положение рабочего класса. Он выражал недовольство генеральной линией партии и назвал повышение денежного содержания к XV годовщине Октября очковтирательством, а начальника академии и военного комиссара оппортунистами.

Из Каспийской флотилии 15 июля 1933 года сообщили на комиссара Полякова, признавшего ошибочным учение Маркса и Ленина. В качестве меры пресечения подобных разговоров он был направлен в «психушку», а начальник политотдела флотилии просил об его увольнении.

Были случаи и другого рода. В 97-м стрелковом полку, комиссар Ермаков, несколько политруков отказались выехать в военную политшколу с учебой на 2 года из-за тяжелого материального положения.

В ОКДВА политуправлением был исключен из партии и снят с должности в мае 1933 года военный комиссар полка Журавлев за зажим критики, пьянки и разбазаривание денежных средств.

Проверками ПУР на местах и по докладам ПУокров отмечались многочисленные недостатки в партийно-политической работе, воинской дисциплине, боевой учебе, в жизни и быту войск. [13]

Начальник ПУ РККА т. Гамарник, как член Оргбюро ЦК ВКП(б) в «нагрузку» к должности курировал развитие промышленности на Дальнем Востоке и входил в состав комиссии по выбору места для легендарного г. Комсомольска-на-Амуре. В одной из поездок по ОКДВА он отметил безобразное отношение к быту личного состава, живущего в грязных казармах, запущенных и неубранных городках, где не разбиты аллеи и дорожки, а личный состав бродит, куда ему хочется. В Богуславском гарнизоне не было окон ни в столовой, ни в казармах, не было кружек у красноармейцев, вынужденных пить чай из мисок – возмущался начальник ПУ РККА.

В колхозном корпусе, обслуживающем 100 тысяч га была низкая урожайность, а боевая и политическая подготовка запущена и ею занимались, если позволяло время, только зимой. Он обратил внимание на наличие множества несчастных случаев, которых в РККА имелось более 2000 в год.

В письме на родину красноармеец 5 кавалерийского полка 8 кавдивизии Исаков сообщил, что систематически голодает, как и его товарищи по службе. Письмо по инстанциям из ПУР вернули обратно в полк, где военком Леферкус поручил разобраться в сути жалобы начальнику клуба и подписал ответ. Начальник ПУР строго наказал военкома и предупредил нач. ПУ округа БВО т. Смирнова и начподива т. Нестерова, а также потребовал, чтобы в полку были устранены недостатки в быту и питании, соответствующим образом была налажена партполитработа. Начальнику политотдела было приказано личной работой помочь в устранении недостатков в полку.

Во многих местах изучение решений XVII съезда ВКП(б) было поставлено плохо. В САВО в 32-й стрелковой и 7-й горнострелковой дивизиях изучение материалов съезда было пущено на самотек, работа с людьми была организована плохо, в партийных организациях подразделений перестали бывать старшие начальники, а в политшколе 7-го артполка занятий не проводилось, т.к. она существовала только на бумаге.

Подобное положение было и на Каспийской флотилии, где имелись случаи притупления классовой бдительности, старшие начальники перестали замечать недостатки в собственной работе и не видели их у подчиненных, политический отдел флотилии работу в частях не планировал.

С введением в частях пропагандистов в 1933 году вместо инструкторов по агитации поначалу об их системе подготовки, в т.ч. и курсовой, сборовой никто не подумал. Проверкой ПУР этот факт был установлен. В 5 сд, где начальник политотдела Горностаев изучение решений XVII съезда не спланировал и в частях пропагандисты были предоставлены сами себе, как и их работа в национальных подразделениях. [15]

Начальником ПУР строгий выговор был объявлен начальнику политотдела 207-й авиабригады и его заместителю (СКВО) за развал партийно-политической работы и слабую воинскую дисциплину. В бригаде 8 месяцев политические занятия не проводились вообще, стало системой полеты в воздухе с гражданскими лицами.

На 22 ноября 1934 года согласно положению №114 ПУ РККА состоял из отделов, руководящих полит. Органов, культуры, пропаганды, лекторской группы, кадров, снабжения политпросветимуществом и 5 отделов партийно-политической работы по видам и родам войск (ВМФ, бронетанковый, автомобильный и др.), партийная комиссия.

Выступление на совещании начальников политорганов БВО 26 ноября 1935 года Я.Гамарник начал с необходимости классовой бдительности и борьбе с врагами, а затем резко отозвался о докладе нач. ПУокра т. Смирнова, заметив, что доклад «хороший», но с ним неплохо бы посидеть за чаем. В БВО было исключено из партии 556 человек, среди которых есть шпионы, 5 белогвардейцев, троцкисты, которых во время чистки не обнаружили, и нашли во время проверки документов, проверенных у 13 912 коммунистов.

Выяснилось, что начальники политорганов знают о людях только формально и не «думайте, что вам всех врагов удалось выявить», — предупредил он. Необходимо говорить с каждым новым коммунистом, когда тот приходит в дивизию.

Областью работы начальников полит. органов является партийное хозяйство, которое в большинстве своем запущено, а сами начальники плохо знают Устав партии, инструкцию, документы по партийному строительству.

Нужно не ослаблять, а усиливать классовую, политическую бдительность и поднимать идейно-политический уровень политсостава. Надо проверять политическую грамотность военных комиссаров, если слабый военный комиссар, то слабы и политруки.

Политорганы упускают работу с семьями начсостава, которым по 18-19 лет. Их надо вовлекать в работу, а не бить, публично попрекая социальным происхождением. Необходимо бороться с морально-бытовым разложением, предупреждать самоубийства, реагировать на факты издевательств старшего и младшего комсостава над красноармейцами, изживать грубость и хамство.

В заключении, говоря о прибавке к жалованию и художественной самодеятельности, он в ключе знаменитой фразы Сталина «жить стало лучше, жить стало веселей» произнес: «Веселей и лучше стало жить во всей стране, но еще веселее стало жить в РККА. Сталин, вождь, он знает, как двигать страну! БВО – лучший округ, и мы отмечаем неплохое руководство тт. Уборевича и Смирнова, на смену которого направлен т. Булин».

Политизация все больше проникала в умы самых различных категорий командно-политического состава и порою в самых неожиданных формах. В проверяемом артиллерийском полку 8 с.д руководитель комсомольской школы, рассказывая о сути взглядов Троцкого, попросту запутался в них и заявил, что он революцию, как и мы, защитили на штыках, и поэтому в колхозах нехватка продовольствия и массовые побеги колхозников. Помощник по политической части в агитационной работе, как и политруки полка, выглядели беспомощно. Выяснилось, что ни он, и не они к занятиям не готовятся и перед беседами с красноармейцами даже не читают газет, по которым приходилось беседовать.

Начальник политического отдела Абрамян состояние воинской дисциплины в артиллерийском полку не знает и ее оценить не смог, ссылаясь, что на проверке полк сдал на «хорошо», и значит, беспокоиться не приходится.

В 74-й стрелковой дивизии политрук Шаповалов, ввиду отказа прокуратуры возбудить уголовное дело, устроил показательный суд над рядовым Пищенко, так как тот устранялся от сборов и высказывался о кулацких настроениях. В этой же дивизии вся политико-массовая работа сводилась к читкам газет, которые были плохо организованы ввиду неподготовленности групповодов.

Забота о личном составе переменщиков, призванных на сборы, была забыта, не было палаток для жилья, подбор продуктов и их качество были плохими. Обувь развалилась и у 150 человек были потертости, с которыми они не могли выходить на занятия по боевой подготовке. С коммунистами переменного состава никакой работы не проводилось и уже в ходе сборов выяснилось, что один из них убил жену и скрывается от уголовного преследования, другой служил у Махно, третий сын кулака, четвертый уже 7 месяцев не состоял на учете и т.п.

В военной академии химической защиты один из лучших слушателей Пересыпкин за рассказы антисоветских анекдотов в 1935 году был арестован НКВД. По докладу в ПУР 29 апреля 1935 года на 35 отдельном складе парторг Семин скрыл, что его брат бежал из мест заключения, а дядя служил у белых.

В военном институте химобороны выяснилось, что у одного из сотрудников брат в Америке и, якобы, он высказывает поэтому антисоветские настроения. Распространялась книга Троцкого «Моя жизнь». Многие в разговорах высказываются об уходе из института. Партийная организация в институте работала формально, а в партбюро заседают одни начальники. Требуется срочно назначить помощника по политической части – докладывал инспектор ПУ РККА 5 августа 1935 г.

В 10 сд СКВО, несмотря на то, что дивизия сдала проверку с оценкой «хорошо», командир дивизии и начальник политотдела в частях бывают редко, авторитетом не пользуются. В партийных организациях многие допускали антисоветские настроения и контрреволюционные высказывания, критики и самокритики нет. В 29 стрелковом полку была организована встреча с осужденными лагеря, случались угрозы комсоставу свести с ними счеты. В 10 артполку было три случая троцкистских высказываний, бойцы говорили, что Троцкий создал Красную армию, а некоторые командиры приглашали попов в семьи. В 28 стрелковом полку командование полка разложилось в быту и пьянствует. Ряд военнослужащих, призванных из Азербайджана, имели иранское подданство и многие служили в дашнакской армии.

В 5-м механизированном корпусе арестовано 9 человек. Групповод Матыш опоздал на политзанятия на один час, а когда пришел, то сказал заниматься еще два часа и поручил помощнику групповода обсудить тему «Что было бы, если бы партия не покушалась на Троцкого?» Затем он снова ушел.

Сообщалось в ПУР о недостатках в агитационно-пропагандистской работе. В 64 с.д в Смоленске начсостав, командиры и члены их семей перестали посещать дом культуры и устранились от мероприятий ввиду их неудовлетворительной подготовки. С пропагандистами работа не налажена и инструктирование с ними не проводилось, поэтому и говорить что-либо об их методической подготовке не приходится. Конференция по теме «Партия в революции 1905 г.» была сорвана ввиду неподготовленности. Комсомольская школа работала только по бумагам.

В Киевском гарнизоне в мае 1935 года проверкой установлено, что партийная школа работает плохо, руководители к занятиям не готовились и вместо них занимались читкой политучебника.

На учениях СКВО (Северо-Кавказского военного округа) в октябре 1935 года особо отмечалось, что начальники политических отделов 22 и 74 сд не знали настроений и политико-морального состояния подчиненных, не вникали в организацию быта и питания красноармейцев и именно отсюда – недовольство и многочисленные нарушения воинской дисциплины. Учет политических настроений был налажен плохо. Термин политическое информирование заменен на «систему сигнализации», по замыслу ее авторов, она должна быть отработана или нет. Начальник политотдела 22 с.д нежелание командира дивизии беседовать с людьми охарактеризовал как «неумение его себя вести».

Особенно были слабы на учениях политруки, не знавшие настроений бойцов, не умеющие вести живую работу, а когда люди сами подходили к ним, они не знали, что сказать и отмалчивались.

Работу политических посредников на учениях работник ПУ РККА назвал «лишним нагромождением» контролеров, поскольку они не знали, чем себя нагрузить. Он же, отмечая хорошее снабжение газетами с помощью авиации, с большим юмором отозвался о работе передвижных агитповозок, не справившихся с работой на учениях: «А короче едет гроб, а в нем начклуб», а далее стихом от бойцов прибавил:

Есть четыре колеса

Гроб на них болтается.

В нем лежит мешок овса

Как он называется?

Но не смотря не на что, в период технического перевооружения армии в составе ПУ РККА образуются новые отделы по руководству политработой в технических войсках. По штату, введенному 15 мая 1933 г., в ПУ РККА входили отделы: по руководству политорганами, агитации и массовых кампаний, культуры и пропаганды, по работе в Военно-Воздушных Силах, в мотомехчастях, в Военно-Морских Силах (На 1934 год на флоте имеется разделение политсостава на командно-политический (с правом ношения должностных знаков различия) и политико-просветительный (без такого права).Источник: Форма одежды л/с ВМС РККА. Л.,М., 1934.), мобилизационной подготовки, кадров, технической пропаганды; партийная комиссия.

В июне 1934 г. Реввоенсовет СССР, существовавший как коллегиальный орган руководства вооруженными силами, был упразднен. Этим же постановлением ЦИК СССР Народный комиссариат по военным и морским делам был переименован в Народный комиссариат обороны СССР. Штаб РККА был преобразован в Генеральный штаб Красной Армии.

В 1934 году, с выходом новых Правил ношения формы одежды личным составом Военно-Морских сил РККА, устанавливался новый порядок знаков различий флота для военнослужащих командного и политического ВМС состава ВМС РККА, в том числе частей береговой обороны с 3-х летним сроком службы, и морской авиации. Нарукавные нашивки, как и прежде, были в виде галунов, с нашитой поверх них звездой. Нашивки из галунов серебристого цвета (а также красная звезда в серебристой окантовке и пуговицы серебристого цвета), отменялись, отныне моряки носили знаки различия только из позолоченного галуна с пуговицами желтого цвета.

Нарукавные знаки различия нашивались на шинель, бушлат, фланелевую рубаху, плащ-пальто и белый китель по наружной стороне обоих рукавов, длиной 8 см. На тужурке и синем суконном кителе – на наружной стороне обоих рукавов от шва до шва. На оба рукава обмундирования начсостава нашивалась кромке того, в расстоянии 3 см. от верхнего галуна, острием кверху, пятиконечная звезда из красного галуна (диаметром 4,5 см.) с золотой окантовкой.

Галуны нашивались параллельно нижнему краю рукава в расстоянии от верхней строчки обшлага на 0,75 см., между галунами на 0,75 см. Ширина галуна устанавливалась в следующих размерах: узкий – 0,6 см., средний – 1,30 см., широкий 2,80 см. Галуны нашивались выше, над более широкими.

Военнослужащие административного, политико-просветительного, юридического, медицинского и ветеринарного составов, знаки различия не носили, за исключением тех, кто занимал следующие должности – Старшие врачи кораблей, строевых частей и соединений; Флагманские (Морских сил, флотилий и соединений) врачи; Начальники Военно-санитарных управлений Морских сил морей, их помощники и начальники секторов; Главные врачи Военно-Морских госпиталей и их помощники; Ветеринарные врачи береговой обороны морей; Председатели военных трибуналов Морских сил морей и их помощники; Члены коллегий тех же трибуналов; Военные прокуроры Морских сил морей, их помощники и военные следователи; Начальники пожарных команд, укомплектованных краснофлотцами, рядового и младшего начсостава, и пожарные инспектора Морских сил морей; Начальники военной охраны военных портов морей.

В соответствии с Уставом ВКП(б), принятым XVII съездом партии в 1934 г., Политуправление РККА, работающее на правах военного отдела ЦК ВКП(б), осуществляло общее руководство партийной работой в армии, авиации и на флоте через назначаемые им политотделы, военкомов и партийные комиссии, выбираемые на соответствующих армейских конференциях. Задачи, структура и правовое положение ПУ РККА в предвоенные годы определялось положением об НКО СССР, утвержденным ЦИК и СНК СССР 22 ноября 1934 г. Положением на ПУ РККА, как на центральный орган НКО, возлагались: руководство деятельностью всех политорганов, организаций ВКП(б) и ВЛКСМ в РККА, постановкой политзанятий с личным составом армии и флота; подготовка, подбор и распределение кадров политсостава РККА; руководство Военно-политической академией и курсами усовершенствования комполитсостава; партийно-политический контроль за издательской работой в РККА и руководство красноармейской печатью; снабжение войск политпросветимуществом; политическое обеспечение мобподготовки РККА, партийных и политических организаций.

Как отмечалось ранее, в результате военной реформы улучшилась организационная структура Красной Армии, ее боевая и политическая подготовка, данное мероприятие повлияло и на развитие политорганов. Соответственно масштабной была подготовка политических работников для РККА и РККФ. В 30-е годы по указанию ЦК ВКП(б) создается широкая сеть военно-политических училищ и краткосрочных курсов. В дополнение к уже имевшимся, создаются новые — Брянское, Ивановское, Смоленское, Сталинградское и Харьковское военно-политические училища по подготовке политруков рот, а также Военно-политическое училище по подготовке пропагандистов Красной Армии. Морское отделение при Ленинградском военно-политическом училище имени Ф.Энгельса реорганизуется в самостоятельное Военно-морское политическое училище. На базе педагогического факультета Военно-политической академии имени В.И.Ленина приказом НКО СССР от 26 июля 1940 г. был создан Высший военно-педагогический институт Красной Армии.

Глава 3

Постановлениями ЦИК СССР № 19 и СНК СССР № 2135 от 22 сентября 1935 года были установлены персональные воинские звания для рядового, командного и начальствующего составов Сухопутных, Военно-воздушных и Военно-морских сил РККА. Постановлениями СНК СССР № 2590 и № 2591от 2 декабря 1935 года было введены новое обмундирование и знаки различия для Сухопутных и Военно-воздушных сил РККА, и знаки различия Военно-морских сил РККА, соответственно.

В 1935 году, при восстановлении системы воинских званий, были введены

специальные звания для политработников: Специальные воинские звания армейских политработников в 1937-1942 годах

Заместитель политрука (старшина)

Младший политрук (лейтенант)

Политрук (старший лейтенант)

Старший политрук (капитан)

Батальонный комиссар (майор)

Старший батальонный комиссар (подполковник) — с 01сентября1940года

Полковой комиссар (полковник)

Бригадный комиссар (комбриг)

Дивизионный комиссар (комдив)

Корпусной комиссар (комкор)

Армейский комиссар 2-го ранга

Армейский комиссар 1-го ранга

.Специальные знакиразличия армейских политработников в 1937-1942 годах

В дополнение к соответствующим званию общеармейским знакам различия (без эмблемы рода войск до 1940г.) политработники носили на рукавах алые звезды с серпом и молотом до 1942года.

К приказу НКО СССР 1935 г. № 144 должно быть приложение "Номенклатурные типовые должности военно-политического состава РККА".

Форма одежды ком и начсостава флота 1921-1943 гг.

В связи с ведением в вооруженных силах СССР персональных воинских званий, и с ликвидацией служебных категорий, Приказ Народного комиссара обороны Союза СССР № 144 от 26 сентября 1935 года объявлял Постановление Центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров Союза ССР от 22 сентября 1935 года "О введении персональных военных званий начальствующего состава Рабоче-Крестьянской Красной армии и об утверждении Положения о прохождении службы командным и начальствующим составом Рабоче-Крестьянской Красной армии и Положения о прохождении службы командным и начальствующим составом РККА". В частности приказ устанавливал командные и специальные военные звания начальствующего состава РККА, в том числе и для командного состава Морских сил, а также знаки различия, где особо оговаривалось, что командный. военно-политический и военно-технический состав занимающий должности на кораблях, носят галуны желтого (золотого) цвета, весь остальной начальствующий (некомандный) состав - галуны белого серебряного цвета.

Обострение международной обстановки и резкое усиление угрозы нападения империалистических государств на Советский Союз вынудило ЦК ВКП(б) и правительство страны принять меры к значительному увеличению численности вооруженных сил. Также было принято решение отказаться от практики смешанной организации войск – территориальной и кадровой и полностью перейти на кадровую основу комплектования армии и флота. Быстрый рост численности армии и флота в связи с развертыванием вооруженных сил привел к значительному уменьшению численности коммунистов, особенно среди командного состава вновь формируемых частей. Это объяснялось чисткой партии, а также прекращением приема, вызванным вначале чисткой партии, а затем обменом партийных документов. Кроме того, при ежегодной демобилизации из Красной Армии и Флота уходило большое число коммунистов и кандидатов в члены партии.

Через годы после начала движения ударничества в Красной армии и стахановского движения заместитель наркома обороны – начальник ПУ РККА т. Гамарник на армейском совещании стахановцев 23 января 1936 года был вынужден отметить, что танкистов среди стахановцев всего несколько сотен, а аварийность в использовании танков возросла, в 1934 году было выведено из строя 24 танка, а в 1935 – в результате 150 аварий вышло из строя 50 танков. Имелись многочисленные факты самочинного подхода к движению стахановцев и соревновались «на сутки» использования боевой техники, в «три дня» обслуживания танков выполнить за 2 часа. Он подчеркнул, что безаварийность – основной критерий стахановцев при использовании техники от одиночек до подразделений.

Были поставлены задачи борьбы за безаварийность при вождении боевых машин и на огневой подготовке, экономии материальных средств и даже по таким явно надуманным критериям как образцовое управление частями и подразделениями и бесперебойность связи.

Необходимо отметить, что по вопросам соревнования, по стахановскому движению в Красной армии не было издано ни одного положения, инструкции или рекомендаций и во многих частях, за неимением их просто копировали формы и методы учета стахановцев с гражданки: заводили книжки ударников, популяризовали в основном материальное поощрение, для чего, к примеру, в 11-й кавалерийской дивизии по договоренности с местными парторганизациями устанавливали специальные взносы (поборы) с колхозов, за что был наказан начальник политического отдела.

В Испании 17 июня 1936 года началось восстание против республиканского правительства, и мятежники генерала Франко развязали гражданскую войну, в которой, по решению Исполкома Коминтерна от 18 сентября 1936 года стали принимать участие интернациональные бригады добровольцев. Общественное мнение в СССР и либеральная интеллигенция Запада воспринимала борьбу в Испании, как войну против фашизма, который в лице Германии и Италии начал помогать режиму генерала Франко. Из СССР, принявшего соглашение Франции, других государств Европы и США о невмешательстве в конфликт, в ответ на «секретные» поставки оружия мятежникам, помимо добровольцев, отправлялись через третьи страны боевая техника и вооружение. Всего за три года войны в Испанию Советский союз поставил 648 самолета, 347 танков, 1186 орудий.

Выступая по итогам очередного Пленума ЦК ВКП(б), 4 января 1936 года, на совещании актива пропагандистов Московского гарнизона начальник ПУР Я.Б.Гамарник довел задачу, поставленную т. Сталиным, создать из РККА образцовый общевойсковой оркестр, т.к. ни одна армия не имеет такой учебно-материальной базы, ни одна армия не провела бы такие маневры как Киевские, ни в одной стране народ не любит армию как у нас.

Анализируя первые итоги проверки документов, проведенные после чистки партии 1933 года, он отметил, что из партии было исключено более 200 тысяч коммунистов, из которых 15 тысяч пришлось арестовать. В армии с партийными билетами расстались 3% от всех коммунистов. Были вскрыты факты, когда поддельный билет и два лжеордена Красного знамени имел командир авиаотряда С.Г.Токарчук, командир взвода Г.Г.Семерделев расстреливал в Гражданскую войну крестьян, помощник командира роты В.А.Рогач – шпион с 1923 года и неоднократно переходил границу с Польшей. Более 3000 человек имели расхождения в учетных данных, а 2786 приняты в партию с грубыми нарушениями устава партии.

Начальник ПУР напомнил, что каждый вновь прибывший коммунист должен был приходить к начальнику политотдела поговорить, разобраться с документами. Необходимо закрыть все щели для врагов во время обмена партийных документов.

С 1 июня 1936 года должен был проводиться прием новых членов партии и пройти он должен без кампанейщины и группового приема. В роте необходимо иметь 10-15 коммунистов вместо 3-4 на сегодня.

По-прежнему отмечалась высокая аварийность техники в войсках и низкая воинская дисциплина, много фактов пьянства и очковтирательства. На подводной лодке Балтийского флота «Семга» была вскрыта приписка миль подводного плавания. В 55-й сд наряду с недисциплинированностью были отмечены отказы от приема пищи. В ряде полков образовались «группы индивидуальных троек»: командир, комиссар и ответственный секретарь парторганизации, вместе пьянствуют, покрывают друг друга и действуют заодно, – подытожил Гамарник.

По итогам проверок ПУ РККА и донесениям сообщалось, что в армии по-прежнему много случаев пьянства, поборов средств на оборудование казарм (в/ч 1605, Харьковский ВО, УрВО). Среди командно-политического состава продолжалась практика издевательства и рукоприкладства. В I полугодии в сравнении с 1935 годом, увеличились случаи самоубийств и покушения на самоубийства на 20,5%, среди них комсостава более чем на 50%. Участились морально-бытовое разложение, семейные неурядицы, у многих появились упаднические настроения. Заместитель начальника ПУ БВО доложил о покушении на самоубийство командира 51 с.д Петровского (Левинзона).

Количество нарушений на 100 человек в 1935 году составило 68,8 случая, а только за январь 1936 года их зафиксировано 23,5. В большинстве своем о фактах нарушений воинской дисциплины знали командиры и начальники политорганов, помощники по политической части, но они зачастую никаких мер по ним не принимали. К примеру, в 23 с.д командир дивизии продавал сено на сторону и незаконно предоставлял сенокосные угодья. Зачастую при проведении учебных сборов приписной состав по договору с военкомами районов продолжал работать по месту жительства, а командиры частей на это не реагировали. В 65-й с.д незаконно использовалось 100 человек в качестве строителей. Эти факты установлены военными прокурорами.

В донесениях отмечалось, что из-за низкой грамотности многие красноармейцы не могли освоить политучебник. Политруки рот были слабо подготовлены, не способны довести содержание учебника до красноармейцев, и никто их этому не учил. В основном они читают газеты и используют их содержание в работе.

Помощник начальника танковой школы Муркин не знал танк, несвоевременно появлялся на службе, многие политработники 86 с.д безграмотны в тактическом отношении.

Почти повсеместно отмечался непривлекательный внешний вид красноармейцев, а временами даже безобразный, не было спецодежды для чистки коней. Красноармейцев приходится не пускать на встречи с представителями местной власти и мероприятия с участием гражданских лиц.

Из политуправления Московского военного округа сообщалось о либеральном отношении к пьянкам в Липецкой и Борисоглебской авиашколах. В 52-й с.д ни командир, ни комиссар не борются против этого зла. Пьют молодые командиры 17 сд, но никакой работы с ними, помимо арестов, не проводилось. Политработники перестали заботиться о досуге и культпросветработе с офицерами. В Ржеве командиры представлены сами себе, никуда, кроме ресторана, не ходят, «шатаются» пьяными и небритыми, а реакции противодействия никакой, случаи пьянок не расследовались и подобные проступки командованием покрывались. Пьют красноармейцы в увольнении, процветает бытовое пьянство по квартирам, а партийные и комсомольские организации в стороне. В 52 с.д 10 человек уволены со службы и 11 осуждены за преступления, совершенные в нетрезвом состоянии.

За критику существующего положения в 52 с.д инструктора политотдела Тюленина на партийном собрании осудили и запугали. В 41 с.п также много случаев пьянства, в полку пища готовилась плохо, имели место массовые случаи разбазаривания и продажи вещевого имущества, присвоения денег. На жалобу молодого командира Хакимова о непригодности предоставленного жилья для проживания, командир полка не реагировал. Партийно-политическая работа в полку запущена и помощник по политической части был снят с должности, а ответственный секретарь партбюро «очень молод, растерялся и разводит руками».

Своеобразно отреагировал начальник ПУ РККА на слезную просьбу оставить в кадрах и партии младшего летчика Голубева Н.М., который оставил в ресторане в залог партийный билет, т.к. он из бедняков. Гамарник прочитал просьбу и заключил «согласен».

Возобновившийся с 1 июня прием в ВКП(б), несмотря на предупреждения в ряде мест превратился в кампанейщину с множеством вопиющих фактов, среди которых подмена индивидуального отбора групповым приемом по заранее подготовленным спискам. В эти списки помимо комсомольцев вносили и тех, кто никогда не состоял в членах ВЛКСМ. Хуже того, в публикациях открытой печати отдельные коллективы брали на себя обязательства по вступлению в партию. Но ни ЦК ВКП(б), ни ПУ РККА в сводке по приему в партию конкретных адресов не указали.

Одержимый не только массовым поступлениями в войска танков, авиации и других видов вооружения М.Н.Тухачевский, будучи заместителем наркома и начальником вооружений РККА, не без влияния милитаризации фашистской Германии и Польши на новую расстановку сил в Европе, предложил 25 декабря 1935 года провести в Генеральном штабе большую стратегическую игру, в ходе которой можно было отработать возможный характер развязывания будущей войны и отражения агрессии со стороны Германии и Польши.

С учетом изменения военно-политического баланса у ближних границ СССР, И.В.Сталин дал согласие и такая игра, разработанная Генеральным штабом и под руководством его начальника Маршала Егорова, состоялась с 19 по 25 апреля 1936 года и при этом Западным фронтом СССР командовал Уборевич, польскими войсками Якир, германскими – Тухачевский.

В ходе обмена мнениями перед началом игры Тухачевский, во изменение замысла, предложенного Генштабом, заявил, что немцы будут наносить главный удар через Украину, создадут двойное превосходство в численности дивизий и развяжут войну внезапно нападением с поражением стратегической группировки РККА и продвинутся на 150-200 км, что принудит Красную армию в течении 8-12 месяцев оборонятся, восполнять потери и только после этого она перейдет в решительное наступление.

Генштаб полагал, что противник будет наступать через Польшу, что красные раньше немцев завершат сосредоточение войск на предполагаемом направлении главного удара и тем самым лишат противника превосходства.

Сталин, выслушав предложенные варианты, даже упрекнул Тухачевского в возможном развитии событий после начала агрессии, и возможного решения для ликвидации удара с фланга упредить противника и войти в Прибалтику!

С учетом мнения вождя был исключен фактор внезапности и других угроз и развернулись фронтальные сражения, в ходе которых-таки Уборевич получил удар Тухачевского с Минского направления.

В целом, Сталин учел предложения Тухачевского об увеличении численности войск и количества дивизий у Западных границ, о дальнейшем развитии бронетанковых сил и авиации, на что крайне негативно отреагировал Ворошилов, но его личная неприязнь не помешала 7 апреля 1936 года назначению Тухачевского Первым заместителем наркома обороны и начальником Управления боевой подготовки РККА, выведенным из организационной структуры Генштаба.

Августовско-сентябрьские маневры 1936 года снова показали низкий уровень боевой подготовки войск, и Ворошилов упрекнул Тухачевского, без учета незначительного пребывания в должности, назвав его на Военном Совете НКО 19 октября чуть ли не главным виновником упущений в обученности личного состава.

Совершено неожиданно для многих во второй половине года была арестована и обвинена, кто в покушении на Ворошилова, кто в подготовке заговора против власти группа высших лиц начсостава РККА: комдив 8 мех. дивизии Д.Шмидт, заместитель командующего ЛВО комкор В.Примаков, комбриг М.Зюк, военный атташе в Англии, комкор В.Путна, армейский инспектор КВО С.Туровский и ряд других. Все они были ранее в разработке НКВД и вряд ли, как считает ряд исследователей, это было актом пресечения давней враждебности старших командиров против Ворошилова, либо упреждением испанского варианта и ликвидации заговора, подобного генералу Франко. Вернее, всего, это было первым шагом к началу подавления всякого инакомыслия среди начсостава РККА, в рамках тотальной кампании, проводимой в СССР среди всех без исключения представителей больших социальных групп.

О серьезности положения обвиняемых свидетельствовало то обстоятельство, что обвинение по делам было в руках прокурора СССР А.Вышинского, близкого к Сталину человека, отбывавшего с ним срок в одной тюрьме. Когда-то он, являясь комиссаром Временного правительства Якиманского района Петрограда, получив постановление об аресте В.И.Ленина, бросился немедленно проводить следственные и розыскные действия, но успеха не имел. Он вошел в историю не только своими грязными прокурорскими делами, но и выполнял роль главного обвинителя против нацистов на Нюрнбергском процессе.

По докладу заместителя начальника разведывательного управления РККА т. Артузова совершенно искренне была удивлена арестом мужа жена военного атташе В.Путна и когда в Польше журналисты обратились к ней по этому поводу, сказала, что не может поверить, что он гад и троцкист и если бы знала, то давно бы ушла от него.

Смертельную опасность для Тухачевского представляла папка с информацией из Германии о его вербовке немецкой разведкой, полученная 26 декабря 1936 года. Ранее в сентябре 1936 года в парижской эмигрантской газете «Возрождение» была напечатана статья о скором аресте маршала. Сегодня доподлинно известно, что обе утки были сфабрикованы НКВД в целях представить Сталину руководителя заговора.

Поразительно точную характеристику фашистскому режиму дал Н.И.Бухарин на излете своей политической карьеры, выступая на конференции в Париже 3 апреля 1936 года по основным проблемам современной культуры. «Фашизм, как теоретически, так и практически довел до крайностей антииндивидуалистические тенденции над всеми институтами, он воздвиг всемогущее «тотальное государство», которое деперсонифицирует все, за исключением вождей и сверхвождей… Обезличенные массы здесь прямо пропорциональны прославлению вождя». Кое-кто не сомневался, что эти слова, безусловно, отнесут и к Сталинскому режиму, но его юная жена в своей книге не разделяет это мнение. Так это или нет, но Сталин в 1936 году не тронул Бухарина, отстраненного от всех постов, то ли что-то выжидал, то ли за известные заслуги в авторстве новой Конституции СССР.

Волна репрессий в начавшемся 1937 году накрыла и политсостав РККА. В первой половине года были репрессированы 241 политработника, из них 4 члена Военных советов округов, 2 начальника политуправления округа. Ян Гамарник, безусловно, понимал, что происходит, как сфабрикованы обвинения и даже пытался защитить отдельных лиц. Так, он лично просил, чтобы внимательно разобрались с командующим Черноморским флотом И.Кожановым, брал под защиту и не верил в вину члена Военного совета – начальника политуправления флота Гущина и заместителя начальника политуправления Мустафина.

На собрании командного и начальствующего состава наркомата обороны 13 марта 1937 года, где присутствовали Ворошилов, Гамарник, Буденный, Егоров, Осепян и другие обсуждалось постановление пленума ЦК ВКП(б) о преступлениях террористической группы Бухарина, Котова, Шмидта, Нестерова, Рындина. Назывались фамилии Сытова, Цейтлина, Лебедева, Радека, Угланова, Сокольникова, Пятакова – последних уцелевших большевиков, — обвинявшихся в обмене между собой «преступной информацией».

Ворошилов вальяжно и со смехом обратился к Гамарнику и спросил: «Допустимо ли это в РККА?» — «Конечно же, это недопустимо», — ответил тот вполне искренне.

Где-то в себе, многие руководители наркомата обороны и на местах, в округах, свои надежды на стабилизацию положения и торжеством справедливости связывали, прежде всего, со снятием с должности Генерального комиссара госбезопасности – наркома внутренних дел Г.Ягода в сентябре 1936 года, лишенного всех постов и арестованного по обвинению. Но на смену ему заступил другой палач, его заместитель Н.Ежов и начал с чистки кадров НКВД, подвергнув аресту 2273 сотрудника.

В выступлениях начальника ПУ РККА на мероприятиях в марте-апреле: активах наркомата обороны, в МВО и ЛенВО, Балтфлота, совещании комсомольских работников зазвучала лексика, созвучная риторике газетной пропаганды: «Японо-германские агенты», «шпионы и вредители» оказались в рядах армейского организма, в штабах, учреждениях и военно-учебных заведениях. Комментируя мартовский Пленум ЦК ВКП(б) 1937 года в ЛенВО Гамарник, пригвоздив троцкистов Рыкова, Бухарина, Томского, отозвался об арестованном военном атташе в Англии Путна, как обманувшего партийную организацию и поддерживающего связь с Троцким, о троцкистском агенте Примакове близким к Троцкому в 1925-1927 гг., комдиве Зюке, поддержавшим связь с ним, не оправдавшему доверия после восстановления в партии и оказавшегося, в конечном счете, мерзавцем. Начальник штаба бригады Кузьмичев, близкий к Примакову был его адъютантом в годы Гражданской войны, в 1925 году был исключен из партии, затем восстановлен, но оказался врагом.

Группа врагов была обнаружена в военно-медицинской академии, а в знаменитой ВПА им. Толмачева группа преподавателей, хорошо законспирированная, оказалась шпионами и вредителями. После убийства Кирова академию хорошо почистили и формально они в то время не были в оппозиции, никогда в открытую не голосовали, выглядели членами партии, а на деле оказались врагами.

В Толмачевке низкий уровень партийной работы, она менее активна, чем в частях. Преобладает логика, что академия политическая, а значит, на партийную работу не надо тратить время и это нанесло ей вред. Вскрытие банды троцкистов в академии не 100 человек, как говорят, а меньше, появление ее – все это из-за зажима критики. Она зажата начальником академии и начальниками кафедр по причине отрыва командования от масс. Идея пропорции военизации и политической работы в академии вредна, так как она готовит кадры для политработы, прежде всего, и поэтому надо пересмотреть программы и планы и там, где есть перегрузка, программы несущественным материалом, все пересмотреть. Надо развивать вкус к политической учебе и марксизму-ленинизму.

Непосредственно виновно в недостатках руководство академии и т. Иппо. Он передоверился другим, не контролировал, сам партийно-политической работой не занимался, не был в центре партийно-политической работы и не знал обо всем. В этом вина ПУ РККА, считали, что в Толмачевке все благополучно, там все коммунисты, а надо было проверять. Новый начальник академии Андросов из ПУРа и надо дать ему поработать, поднять партийную работу и перестраивать как преподавателей, так и слушателей.

Толмачевцам надо овладеть толмачевским большевизмом, изучать книги, расширять политический кругозор, чтобы не отрываться от повседневной работы, как это было раньше.

Продолжив дальше о шпионах, Гамарник заметил, что список этот неисчерпаем. Арестованы преподаватели в военно-транспортной академии, много арестованных в СКВО. В учреждении Киевского гарнизона раскрыла заговор рядовой член партии Николаенко, аспирантка, она смело вскрыла недостатки своего учреждения и в работе руководителей.

Причину убийства Кирова Гамарник изложил как недооценку характеристики троцкистов в 1931 году и классовой борьбы, которую нужно усилить, а значит надо знать о врагах все: с кем встречается их окружение, семью, жену и ее ближайших родственников. Необходимо сохранять военную тайну и прекратить болтовню в санаториях и на курортах. Все происходит из-за командирского чванства и отрыва командно-политического состава от людей. Вот Корк представил на беседу группу пьяниц, а сам их не вызывал, знает их по рапорту командира дивизии, но после моей беседы некоторые из них стали на путь исправления.

Идут доклады только о плохом, а сами с нарушителями не работают, не хотят ссориться, боятся, что на них напишут. А надо сказать прямо о воровстве, разбазаривании имущества и расходе моторесурсов.

В мехкорпусе Полякова (МВО) есть случаи неподписания на заем, что говорит о недовольстве людей, что они против партии и против советской власти. Также в МВО заморозили 500 человек на марше в 50 км и это случилось у плохого командира и большевика. Продолжаются массовые заболевания ввиду выбитых стекол в казармах, отсутствия теплой одежды и плохих продуктов.

Еще в 1936 году на должности политруков было выдвинуто более 2000 младших командиров и красноармейцев, и они требуют внимания. У нас нет системы учебы политруков и в дивизиях на сборах. Необходима система их переподготовки в Московской и Ленинградской военно-политических школах. Помощников командиров по политической части учат в Толмачевке, а выше дивизии надо учить в Москве на 3-4-месячных курсах или 6-ти месячных.

Все политработники должны заниматься пропагандистской работой и исправлять в ней недочеты, не опекать комсомол, а учить его овладевать большевизмом в сочетании с практической работой.

Распространены случаи пьянства, с которым борьба не ведется. В Ленинграде были задержаны красноармейцы, разгромившие отдел милиции и об этом доложили лично т. Сталину. Был избит по пьянке командир полка и это уже политическое хулиганство. Командир взвода, будучи пьяным, ворвался на квартиру к гражданским и, когда был выставлен оттуда, вызвал 17 бойцов и те избили хозяев квартиры.

В 9 артполку в Грузии 17 января 1937 года произошел крупный дебош на Кутаисской шелкопрядной фабрике с участием военнослужащих полка. Командующему ЗакВО Левандовскому и начальнику ПУ Яковлеву объявили выговор, а командир полка и помощник по политической части были сняты с должности.

Безудержно восхваляя вождя, Гамарник называл его мудрым и переживающим за РККА и за ЦК, т. Сталин не спит, не дремлет, работает с величайшим напряжением, ЦК у нас замечательный, а Сталин гениальный!

С поиском врагов и заговорщиков из центра заработала обратная связь и пошли доклады и доносы о многочисленных преступных действиях с мест.

Так, группа бывших военнослужащих БВО из Ростова, Новочеркасска и Таганрога сообщила оставшимся в кадрах красноармейцам о «связях» с троцкистами их бывших сослуживцев и даже Н. Каширина, командующего СкВО, но просили их пока не «разбалтывать» об этом (29 января 1937 г.).

Старшина хозвзода 29 конноартиллерийского полка, враг Советской власти, Белинчевский увез домой в Ленинград 10 револьверов, из которых пока не найдено 4. Начальник хозчасти 7 кавдивизии Шах-Абушев был тесно связан с троцкистом Гаем, комбригом Блюмом и начальником штаба 7-й дивизии Верховским, но переведен в Москву.

На имя председателя КПК им. Куйбышева из бюро при ВКП(б) Белоруссии 1 февраля 1937 г. поступили сообщения:

от комиссара 40 полка 7 кавдивизии Аукшина на командира полка Курдюмова о его высказываниях о Троцком, имевшем заслуги и авторитет в Красной армии, о Зиновьеве в Каменеве, как истинных вождях;

о поступке начальника штаба полка Чимурева, сыне кулака, бросившего партбилет после восстановления в партии, когда ему приписали пропажу секретного противогаза и высказывания о Троцком и Зиновьеве, а ранее он все скрывал, т.к. боялся за свою жизнь;

о командире батареи Елизарове, который, якобы, при невыясненных обстоятельствах, приказал уничтожить 1000 патронов;

о начальнике службы боепитания Поварове, высказывающегося о том, что Ленина «забирают» с Красной площади из-за неверной политики партии.

Из ПриВО сообщили о фактах преступлений и прямого вредительства на строительстве хозяйственно-бытовых объектов, где план выполнен только на 87%, а командующий округом об этом знает и никуда не докладывает.

Из этого округа в несколько инстанций написали, что комбриг Баронов, командир 53 с.д, имел чин поручика и рассказывал, что его фамилия происходит от обрусевших немцев. В 1925-1926 гг. Баронов был военруком Зиновьевского коммунистического университета, брат его морской офицер. В 1935 году Баронов был награжден орденом Красного знамени, а в дивизии наблюдается очковтирательство…

Сотрудница военно-химического института Скрастинь-Поливанова в феврале 1937 года доносила на начальника военно-химического управления РККА Фишмана за связь с троцкистом и контрреволюционером Рахинсоном, которого он держит в управлении и не только его, переводит на другую работу испытанных большевиков, недовольных порядками в институте.

В 10 с.д (Вологда, 15 апреля 1937 года) на партийном активе дивизии помощник командира дивизии Лахтинский выступил против командира дивизии комбрига Трифонова с информацией о наличии в дивизии действующей банды троцкистов, за что был снят прежний начальник политического отдела. Командир дивизии, по его мнению, самодур и бюрократ, получил орден не за хорошую работу, а за развал дивизии. Партактив дивизии отверг его выступление и принял специальную резолюцию.

Командир и комиссар артиллерийского дивизиона Прокофьев 8 апреля 1937 года сообщил на имя начальника ПУ МВО т. Аронштама Л.Н. о командире батареи капитане Зилке К.И., награжденного орденами Ленина и Красного знамени, который в 1934 году скрыл свою принадлежность к троцкистам и выступал с антипартийными заявлениями на марксистско-ленинских занятиях.

Из уже упомянутой 7-й кавалерийской дивизии поступил сигнал, что 40 кавполк хотя и хороший, удерживает 4 место среди кавалерийских полков, но моральное состояние в нем низкое, работа с кадрами поставлена плохо, партийная организация допускает просчеты и мирится с контрреволюционными высказываниями о том, что Сталин много говорит, но все это болтовня, многих лучших людей разогнали, а красноармеец Марченко бросил шлем на бюст т. Ленина.

Военкор газеты «Красная звезда» написал, что красноармейцев 128 с.п кормят плохо, и он обеспокоен, что в полку многие командиры «из бывших офицеров» смотрят на бойцов как на скотину, зажимают средний комсостав и проводят репрессии против беспартийного начсостава, в полку наблюдается лакейство и зажим критики.

Лейтенант госбезопасности Пандорин сообщил о недостойном поведении начальника политического отдела 23 с.д Бубличенко А.Г. о том, что наряду с плохой работой, он ведет в дивизии контрреволюционную работу среди политработников, прикрывает антисоветские группировки и берет под защиту троцкистских представителей, а к награждению представляет незаслуженных лиц.

Из Полтавской военно-политической школы доносили, что учебный процесс там налажен плохо и руководство им неудовлетворительное, обобщение методического опыта не производится, и никаких материалов нет, содержание и методика проведения занятий не обсуждается. Курсанты самостоятельно не работают, повсюду излишнее администрирование вместо живой работы с людьми, которых никто не изучает.

Пришло донесение с мнением о партийном собрании военной академии Генерального штаба РККА, созданной в 1936 году на базе военного факультета академии им. Фрунзе, в которую в отличии от Николаевской академии Генерального штаба царской армии, зачислялись не молодые командиры, порою не командовавшие даже ротой, а умудренные опытом комбриги и комдивы, старший начсостав РККА для подготовки их по оперативно-стратегическому профилю.

Собрание одобрило решение Пленума ЦК ВКП(б) об осуждении Бухарина, Рыкова и других оппозиционеров, однако обратило внимание, что во внутрипартийной работе в академии нет революционной критики и должной воспитательной работы с реагированием на сигналы. Ни начальник академии, ни комиссар академии т. Кучинский этому не способствовали. Отсутствует должна связь между командованием академии и начальниками кафедр, внутри кафедр, кафедр со слушателями. В академии нет своей многотиражной газеты. Необходимо усилить классовую бдительность и обязаться перед ЦК партии и т. Сталиным вести непримиримую борьбу с врагами народа.

В ПУ РККА поступило письмо непримиримого и принципиального борца с недостатками главного редактора газеты «Правда» Л.З.Мехлиса. Он прислал к ознакомлению письмо для принятия мер на сообщение Крымского корреспондента «Правды», направленное Мехлисом в секретариат ЦК ВКП(б) наркому СССР и лично т. Сталину 12 апреля 1937 года.

Письмо, по мнению Мехлиса, заставило бить тревогу в связи с заявлением на активе Черноморского флота политрука линкора «Парижская коммуна» т. Эйдельвайн о состоянии партийно-политической работы на корабле и ошибках военного комиссара линкора т. Бакулина, проявлявшихся в общении с коммунистами и личным составом, где процветали грозный окрик и игнорирование мнения коммунистов экипажа. Он проводил чествование лучших моряков на деньги, полученные из завода, как премию кораблю. Комиссар, затаив злобу на Эйдельвайна, вычеркнул того из списка партбюро корабля.

Гамарник в ответе на имя т. Сталина сообщил, что Бакулин свою вину признал, и коммунисты линкора возмущены его поведением. Во флотской газете «Красный черноморец» было опубликовано заявление т. Эйдельвайна и решение партийного бюро, осудившего военкома. Партийное бюро приняло заявление по пересмотру дела т. Эйдельвайна и включило его в состав бюро. Командир корабля т. Пуга строго предупрежден, а Бакулину объявлен строгий выговор с предупреждением и занесением в личное дело. К письму было приложено решение ПУ Черноморского флота об отстранении т. Бакулина от должности.

Кстати, при Мехлисе на посту Главного редактора «Правды» газета стала оперативно распространяться по Советскому Союзу, т.к. тираж печатался с матриц, доставлявшихся самолетами. Мехлис, державшийся высокомерно и с чувством превосходства использовал любой предлог, чтобы уведомить о своей кипучей работе ЦК, Политбюро и, конечно же, самого вождя. Так, он известил членов Политбюро о письме бывшему заведующему историко-партийным отделом М.Савельеву с критикой его статьи в «Правду», в которой тот не проявил большевистскую критику и бдительность на фронте истории. Статья не удовлетворяет редакцию в указании неконкретных ошибок ряда товарищей и неубедительной аргументации. Автор не извлек уроки из попыток троцкистов фальсифицировать историю партии и осуждения троцкистской банды. Нельзя ошибки Каменева, бывшего на то время редактором «Правды», распространяться на ЦК и редакцию. Обвинения в том, что до приезда Ленина «Правда» занимала позицию революционного оборончества – это обвинение всему составу редакции и это же обвинение новому составу редакции. Необходимо все исправить и не прятаться за чужие спины, дать развернутую критику, чтобы она была видна и в ней вся ваша ответственность, как редактора и заведующего истпартом. По мнению Мехлиса, главный редактор Каменев должен быть критикуем отдельно от редакции за занимаемую им позицию до приезда Ленина в Петроград, а коллектив редакции, конечно же, не мог с ним соглашаться!

В докладах в ПУ РККА сообщалось о политико-моральном состоянии военнослужащих, действующих в Испании и Монгольской народной республике. Заместитель начальника разведуправления РККА батальный комиссар т. Королев и старший майор госбезопасности т. Гандин отмечали, что в танковых подразделениях моральное состояние и «спайка» здоровые, однако повсеместно процветают мат и бескультурье. Испания, по их мнению, международный полигон, на котором много положительного в действиях пехоты Германии. Штабы наших танковых батальонов и бригад слабо планируют боевые действия и в боях потерян 21 танк.

Многие из начсостава пьянствуют и в частности Шухардин, Ланов и комбриг Грачев, который еще в Москве потерял партбилет. Многие вступили в связь с испанками и называют их своими женами. Партийные организации работают плохо. Политрук в танковых войсках, как в мирное, так и военное время, должен иметь свой танк. Имеется также предложение провести в Испании коллективизацию сельского хозяйства.

Военный комиссар группы войск в Монголии информировал о нездоровых отношениях среди офицеров, настроенных уволиться и стремлении многих отдохнуть. Много фактов пьянок и шовинистического отношения к населению МНР, плохо с доставкой газет и политпросветимуществом.

В мае 1937 года сталинский режим нанес завершающий удар по верхушке военных заговорщиков, среди которых были первый заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза М.А.Тухачевский и первый заместитель наркома, начальник политуправления РККА армейский комиссар 1 ранга Я.Б.Гамарник. Это был подготовленный и спланированный шаг, поскольку 10 мая 1937 года Постановлением ЦК, СНК и ВЦИК в Красной армии и на флоте отменялось единоначалие и вводились военные комиссары. В этот же день Постановлением ВЦИК и СНК было введено Положение о военных комиссарах, подписанное Председателем ВЦИК М.Калининым, Председателем СНК В.Молотовым, секретарем ВЦИК А.Горкиным.

В начале мая Гамарника неожиданно на совещании в ЦК ВКП(б) подвергли резкой критике за недостаточную бдительность по чистке политорганов и освободили от обязанностей 1-го заместителя НКО. Затем, 20 мая его сняли с должности и назначили членом Военного совета САВО (Среднеазиатского военного округа) и, наконец, 30 мая Политбюро ЦК отстранило его от всех должностей и за участие в военно-фашистском заговоре исключило из партии.

Поскольку Гамарник на Политбюро не присутствовал и находился по болезни на своей квартире, то по личному приказу Ворошилова 31 мая к нему на квартиру были отправлены заместитель начальника ПУР А.Булин и управляющий делами НКО, чтобы сообщить о решении Политбюро. Я.Б.Гамарник прекрасно понимал, что последует за этим сообщением и после ухода делегатов застрелился. Ворошилов с подачи доносчиков, в т.ч. начальника ВУЗов МВО Капустовского заявил, что Гамарник, наряду с участием в заговоре, собирался вместе с Тухачевским, Якиром, Уборевичем ставить вопрос об отстранении его, маршала Ворошилова, от руководства армией. разу же после самоубийства Гамарника работникам ПУ РККА было предложено на имя И.О. нач. ПУР Круглова письменно отозваться о своем начальнике. В некоторых из них говорилось:

Александров (без указания должности) неоднократно докладывал о безобразиях в мобилизационной работе, о партийной прослойке, по вопросам предполагаемой структуре ПУР. В беседах Гамарник и Осепян (зам. нач. ПУР) проводили вредительскую линию на свертывание политической работы. Они оба отказывались дать политическую главу в устав в апреле 1937 года, а также отказались слушать о недостатках на Черноморском флоте и своими действиями свертывали оперативную и мобилизационную работу;

старший инспектор Блументаль – Гамарник дружил с Якиром, Аронштамом, Левичевым. Не вникал в мои предложения, отмахивался, и многое приходилось делать на свой страх и риск. Изданные фотоальбомы к годовщине армии рассматривал как попытку «переплюнуть» другие ведомства. Осепян не любил наш отдел и делами его не интересовался; бригадный комиссар Носов (секретариат ПУР) – Гамарник в мае шел на работу неохотно. Он пользовался огромным авторитетом в кругах армейских работников, доверяя всем командующим округами, старался показать, что близко связан с вождями и ЦК. Гамарник боялся массы, боялся народа и не выступал на красноармейских собраниях, как шпион и бандит боится людей и боится ответа. Заклиная о самокритике, не посещал партийных собраний ПУР, за последний год не было совещания начальников политуправлений округов с обсуждением задач партполитработы. Он оставил в армии несколько командиров, вызванных на беседу под их честное слово – больше не пить. Вспомнил он эпизод, когда начальник военного отдела библиотеки им. Ленина Толкачев сообщил о фотоальбоме «вождю Красной армии Троцкому» от Киевского Губисполкома, направленным в библиотеку Военно-политической академии и, который перед этим показал т. Гамарнику. После майского совещания в ЦК и освобождения от обязанностей первого заместителя НКО стал рассеянным и мрачным, каким-то бесцветным, тускло-серым, физически разбитым. Произнес детский лепет в информации по поводу введения института военных комиссаров. На совещания в ПУРе актив собирался неохотно, под давлением начальников отделов, не занимался ППР в армии, проявлял невежество в партийной работе и все сваливал на замов. Ничего не было сделано, по реализации Пленума ЦК. Заботясь о своем авторитете, издал сборник русских песен;

Рейзин – начальник культпросветотдела. Если по вопросам культпросвет работы Гамарник принимал немедленно, то т. Харитонов днями ждал приема по красноармейскому учебнику, который он не прочитал и прятался за спины других.

Вот один интересный документ.

Записка М.П. Фриновского о заявлении В.А. Балицкого

21.07.1937

«ЦК ВКП(б)

Посылаю Вам заявление арестованного Балицкого В. от 17 июля с.г.

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР

(Фриновский)

Народному комиссару внутренних дел СССР

Генеральному Комиссару Государственной безопасности Н.И. ЕЖОВУ

от арестованного Балицкого В.А.

ЗАЯВЛЕНИЕ

14-го июля 1937 года я подал на Ваше имя заявление. Сейчас я должен от этого заявления полностью отказаться не потому, конечно, что я принял много вины на себя, а потому, что в этом заявлении я гнусно обманул Вас.

В этой записке я подло двурушнически пытался представить Вам себя как человека, который только лишь объективно виноват в том, что невольно способствовал антисоветской деятельности врагов народа.

После долгого раздумья я пришел к выводу, что все равно я буду неизбежно разоблачен следствием, а потому, я решил рассказать, как я самым гнусным образом обманывал партию и правительство, доверивших мне крупный государственный пост.

Преступления мои перед страной огромны, я после многолетней честной работы очутился в стане самых худших врагов партии и народа.

О том, какая конкретно враждебная работа проводилась мною, я подробно изложу следствию.

*В настоящей же записке я попытаюсь изложить основные моменты моей преступной деятельности*.

1. *Прежде всего я прямо заявляю — я участник антисоветского троцкистско-фашистского военного заговора*. В этот заговор я вовлечен ЯКИРОМ после известной обработки в конце 1935 года.

2. *Украинский центр военного заговора состоял из следующих лиц: *ЯКИРА, ПОПОВА Н.Н., ШЕЛЕХЕСА, ВЕГЕРА, ДЕМЧЕНКО и меня БАЛИЦКОГО*.

По линии восходящей наш украинский заговор входил в состав всесоюзного антисоветского военного заговора, который руководился ГАМАРНИКОМ и ТУХАЧЕВСКИМ, *причем руководящая роль во всесоюзном военно-фашистском заговоре принадлежала не ТУХАЧЕВСКОМУ, а ГАМАРНИКУ*.

ГАМАРНИК в свою очередь был связан с руководящими центрами троцкистов и правых.

По линии нисходящей во всех областях Украины среди руководящих партийных и советских работников имелись участники заговора, главным образом люди из числа бывших троцкистов и правых.

3. Переходя к политической квалификации заговора, исходя из тех задач, которые нами выдвигались, я должен заявить, что заговор наш по своему политическому направлению и его организационным связям был право-троцкистско-фашистским. Наш заговор был военным в том смысле, что руководство в центре и на Украине шло по линии военной (ГАМАРНИК — ЯКИР). По существу, же он был связан с рядом гражданских троцкистских и правых линий.»

Ян Гамарник был головой заговорщического спрута в РККА

Примерно в тоже время весной 1937 года был разоблачен и арестован армейский комиссар 2-го ранга Л.Н. Аронштам

Участие в заговоре высших руководителей ПУРА РККА, означало что копать там надо глубже

Комиссар Славин

К началу июня 1937 года армейского комиссара 2-го ранга Славина (Бас) Иосифа Еремеевича, начальника Управления военно-учебных заведений РККА, а в недавнем прошлом начальника политуправления Ленинградского военного округа, обложили со всех сторон.

Славин был одним из доверенных лиц Гамарника и не мог не знать о измене последнего

Одним из первых на него поступило заявление члена Комиссии Советского Контроля Кисиса, написанное в начале апреля на имя наркома обороны маршала Ворошилова. В нем были опасные для Славина обвинения вы троцкизме.

Хотя уже само по себе обвинение оппонента в приверженности к троцкизму, пусть даже это случилось полтора десятка лет назад, в апреле 1937 года было чревато для последнего весьма большими последствиями. Последствиями, разумеется, неприятными, что вскоре и случилось. Приведем этот документ, как образчик послепленумовских доносов.

«Лично Наркому обороны СССРтов. Ворошилову К.Е.

Начальником Главного Управления Высших Военно-учебных учреждений РККА работает тов. Славин.

Сообщаю Вам, что тов. Славин в 23–24 г. в период ХIII-й партконференции стоял на троцкистских позициях. В то время тов. Славин работал на Дальнем Востоке, а я был секретарем Енисейского губкома партии.

Я встретил тов. Славина… по дороге в Москву на XIII-ю партконференцию. В поезде, среди делегатов, едущих на партконференцию, шла дискуссия вокруг тогдашних споров с оппозицией и в этой дискуссии тов. Славин защищал троцкистов.

Сообщаю Вам об этом для проверки, не скрывает ли тов. Славин этих своих троцкистских ошибок от партии.

Член КСК (Кисис)

7.IV.37 г. г. Москва»

После этого обвинения Славину пришлось отбиваться, ибо из Партийной комиссии Политуправления РККА от него затребовали объяснений. Но тогда ему очень повезло.

Во главе Парткомиссии ПУРККА стоял Константин Сидоров, политработник, знавший Славина не один год и пытавшийся на первых порах.

Однако затем, когда волна чисток по ним приобрели масштабы «девятого вала», даже и Сидорову оказалось не под силу во всех персональных партийных делах соблюсти сугубую объективность, не поддаться эйфории обличительства.

2 мая 1937 года Славин посылает на имя К.Г. Сидорова объяснительную записку, в которой утверждает, что «ни в 1923, ни в 1924 гг., о которых пишет тов. Кисис, я к троцкистской оппозиции не принадлежал, а стоял на позиции партии».

Он также сообщает, что самого Кисиса хорошо знал по совместной работе в Екатеринославе в 1922–1923 гг. А что касается совместной поездки в Москву на ХIII партконференцию, то

«в беседе с ним и некоторыми другими партийными работниками (точно не припомню), ехавшими с нами в одном вагоне на конференцию, я говорил о том, что, как мне казалось, дискуссия началась слишком обостренно и могла бы проходить в менее резких формах… Нигде, ни на одном собрании я этого не высказывал, так как колебаний в правильности политики партии у меня не было.

На ХIII Всесоюзной партийной конференции (декабрь 1923 г.) я голосовал вместе с партией. Как известно, на этой конференции только два начпуокра – Московский и Закавказский – голосовали с троцкистской оппозицией. На ХIII съезде партии (май 1924 г.), на котором я тоже был делегатом, я голосовал с партией»

Здесь же Славин сослался на то, что его приверженность генеральной линии партии в означенный период могут подтвердить ответственные работники наркомата обороны (комдив И.Я. Хорошилов, дивинженер А.М. Аксенов) и ПУРККА (корпусной комиссар Н.И. Ильин, бригадный комиссар И.Г. Шубин), а также член Военного совета ЗабВО корпусной комиссар В.Н. Шестаков.

В доказательство своих слов Славин приложил к объяснительной записке ряд документов: резолюцию партконференции 5 й армии; характеристику, данную ему парторганизацией Ташкентской военной школы; отзывы о его работе, выданные Киевским и Екатеринославским губкомами партии. Все перечисленные документы характеризовали Славина только с положительной стороны.

Но уходить от ответственности ему становилось все сложнее.

Корпусной комиссар Сидоров Константин Григорьевич, , ответственный секретарь Парткомиссии Политуправления РККА.

Он занимался «крышеванием» антисоветских сил, фактически под «крылом» политуправления заговорщики чувствовали себя в безопасности

Сидоров смазал дело Славина, что позволило тогда вывести последнего из-под удара

Все более имеются показания (со знаком минус) других людей, тоже когда-то встречавшихся с ним в эти злополучные 1923–1924 гг. К тому же дело по обвинению Иосифа Еремеевича в троцкизме уже вышло за рамки ПУРККА, оно стало предметом внимания и партколлегии КПК при ЦК ВКП(б). Именно туда поступило в конце июня заявление бывшего секретаря Дальбюро ЦК ВКП(б) A.M. Буйко, в котором, в частности, говорилось:

«Члены ВКП(б) Седякин и Славин, работавшие на Дальнем Востоке в 1924 г. – первый командармом, а второй начальником политического управления армии – в период острой борьбы партии с троцкистами не боролись за линию партии (не выступали на собраниях против троцкистов, отмалчивались). Уход с работы (с Дальнего Востока) названных лиц имел прямую связь с их непартийным поведением в то время…»

Снежный ком, пущенный Кисисом по косогору, стремительно набирал скорость, превращаясь в могучую лавину, все сметающую на своем пути. К уже имеющимся материалам вскоре добавились новые: следователи Парткомиссии ПУРККА направили ряд запросов лицам, работавшим в 1923–1924 гг. в пуарме

Те не замедлили откликнуться и в августе 1937 года в кабинетах ПУРККА скопилось около десятка таких ответов. Среди них несколько было от гражданских лиц, но большинство принадлежало людям, продолжавшим службу в Красной Армии.

Несомненный интерес представляют слова начальника кафедры истории ВКП(б) Военной академии имени М.В. Фрунзе бригадного комиссара Г.Л. Баранцева, бывшего заместителя Славина в политуправлении 5 й армии. В заявлении, написанном по собственной инициативе в середине августа 1937 года, Баранцев писал:

«Считаю необходимым сообщить ряд фактов об антипартийном поведении т. Славина И.Е. в 1923–24 гг….

Тов. Славин был в конце 1923 г. назначен нач. пуарм-5, я ему сдавал должность, а затем остался при нем заместителем. Вскоре после прибытия т. Славина по его инициативе были назначены в пуарм Шмидт, Березкин и Липелис… Шмидт, назначенный нач. орготдела пуарма, был одним из троцкистских лидеров в Чите, вплоть до выступления троцкистским содокладчиком на общегородском партсобрании. Березкин и Липелис с ним солидаризировались… Славин держался двурушнической позиции, не выступая прямо за троцкизм, но и не критикуя его…»

Все обличения в адрес Славина, поступившие в различные инстанции весной и летом 1937 года, можно подразделить на три неравные по количеству заявлений группы, соответствующие трем основным этапам его деятельности после гражданской войны.

Первая из них, самая обширная, касается поведения Славина в бытность его начальником политуправления 5 -й Краснознаменной армии.

Вторая, сравнительно малая по количеству сообщений, относится к периоду его работы начальником политуправления Ленинградского военного округа. И, наконец, третья группа доносов (будем называть вещи своими именами) содержит критику и обвинения начальника УВУЗа РККА.

Другие же, наоборот, грешили излишней детализацией описываемого события, приводя множество бытовых подробностей, чаще всего совершенно не относящихся к политической подоплеке данного вопроса. Вот и другой пример. Голосовавшая в 1923 году за троцкистскую резолюцию, Мария Подчасова, страстно желая загладить эту свою вину, решительно разоблачает всех знакомых ей бывших троцкистов. К их числу она относит и Иосифа Славина.

«В 1923–24 гг. я училась в Свердловском университете, в общежитии со мной жила Кацнельсон Ф., активная троцкистка, к которой приходил Славин, когда приезжал в Москву из Читы.

Славин полностью разделял троцкистскую оппозицию, он не разоблачал враждебность троцкизма…

Мне это понятно потому, что я лично в 1923 г. совершила тяжкое преступление перед партией, голосовала за резолюцию врага, предателя. Славин же относился к нам сочувственно и это был единственный человек из приходивших к нам в общежитие делегатов 13 партсъезда, который не ругал и не позорил нас за сделанное преступление перед партией…

Славин был делегатом на 13 партсъезде, в день голосования резолюции по отчету ЦК ВКП(б) пришел в общежитие удрученным и когда его спросила Кацнельсон, за кого он голосовал, он ответил: «Ни за кого, я вышел и просидел в уборной в период голосования резолюции». Такой ответ вызвал бурю негодования Кацнельсон, она назвала его «гнилым интеллигентом» …

Славин на это ей ответил:

«Так выгоднее и полезнее, никто не придерется, ведь мог же у меня заболеть живот, а вот вас всех, видно, разгонят за то, что вы голосовали против ЦК».

Такова двурушническая позиция была у Славина вовремя 13 партсъезда, скрывавшего свою враждебно-троцкистскую идеологию от партии»

Баранцеву и Подчасовой вторит дивизионный комиссар Л.Г. Якубовский, помполит 18-го стрелкового корпуса (ОКДВА). В своем письме на шля маршала Блюхера он сообщал: «…1923 г. явился более серьезным испытанием для меня… В пуарме-5 свирепствовал Шмидт (зам. нач. пуарма), который, пользуясь гробовым молчанием тогдашнего начпуарма тов. Славина, немало сделал для разложения армейской парторганизации…»

Заявления, подобные вышеприведенным, с обвинениями Славина в пособничестве троцкизму, в 1937 году в различные партийные инстанции поступили также от военкома Сумского артиллерийского училища полкового комиссара Жлобницкото. помощника командующего войсками Харьковского военного округа по материальному обеспечению дивинтенданта О.П. Латсон-Крашинского, от члена партии Тулупчука (г. Севастополь) и еще нескольких человек.

А что писал сам Славин о своем троцкизме? Но он его признавал.

Да, говорил и писал. Обратившись к его личному партийному делу, находим там выписку из протокола открытого собрания ячейки ВКП(б) курсов марксизма-ленинизма при ЦК партии. Дело происходило в 1929 году, в период очередной чистки партийных рядов. В протоколе относительно Славина говорится, что в 1921 году он активно защищал линию Троцкого о профсоюзах, однако после статьи В.И. Ленина «О продналоге» понял свою ошибку и отошел от троцкизма.

На вопрос одного из присутствующих на собрании: «Вы где-нибудь официально отказались от троцкистских взглядов?», Славин ответил: «Конечно, я был начпуарма и зам. нач. ПУРа и у меня ничего не осталось от моих взглядов». Окончательное решение данного собрания: «Проверен. Стаж с 1917 года».

Славина, разумеется, волновал вопрос – а как же реагирует ПУРККА и нарком обороны на обвинения в его адрес? Как намерены там поступить с клеветниками (и с ним самим)? В подобном неведении для него проходили недели, месяц за месяцем. А между тем и Константин Сидоров тоже не терял времени даром: 9 июня (за два дня до суда над Тухачевским и спустя десять дней после самоубийства Гамарника) он подготовил обобщенный доклад по материалам на Славина и направил его Ворошилову.

В этом докладе Сидоров отмечал:

«…Познакомившись с материалами и опросив т.т. Кубяк, Караваева, Ильина, Булина, Латсона, Подчасову, установил:

т. Славин не отрицает спора с Кисисом о резкой форме борьбы с троцкизмом в 1923–24 гг., но отрицает колебания и принадлежность к троцкистской оппозиции.

Опрошенный т. Кубяк подтвердил в категорической форме троцкистские настроения Славина.

т.т. Караваев, Ильин, Якубовский, Булин заявили, что они не слышали в тот период выступлений т. Славина за линию партии в борьбе с троцкизмом.

Со своей стороны, считаю, что т. Славин, будучи троцкистом в 1920 г., в 1923–24 гг. формально стоял за линию партии, а по существу оставался троцкистом. Только этим можно объяснить «гробовое молчание» т. Славина в бытность его нач. пуарма 5 в то время, как его заместитель – троцкист Шмидт вел активную троцкистскую борьбу против партии…

В бытность начальником политуправления ЛВО, Славин покрывал троцкистов – врагов народа Зюк и Гарькавого…

Также ему были известны отзывы Гарькавого о методах работы ОО (особых отделов НКВД.) как о жандармских, но он их покрывал и дезориентировал парторганизацию, заявляя: «Разве вы не знаете Гарькавого и Зюк?»

Поэтому не случайно, что Славин был не в ладу с быв. Командующим войсками ЛВО т. Беловым и наоборот «дружно» работал с врагами народа Примаковым и Гарькавым…

Все эти факты приводят меня к убеждению, что Славин по настоящее время остался троцкистом.

Докладывая об изложенном, считал бы освободить т. Славина от занимаемой должности начальника Управления Военно-учебных заведений РККА. Вопрос о его партийной принадлежности рассмотреть на Парткомиссии ПУРККА»

А что касается покровительства комбригу М.О. Зюку, бывшему командиру 4 й стрелковой дивизии, а также «либерального» отношения члена РВС ЛВО Славина к словам и поступкам бывших заместителей командующего ЛВО комкоров И.И. Гарькавого и В.М. Примакова, совместной и дружной работы с ними, то здесь обвинения строились на заявлениях недавних подчиненных Иосифа Еремеевича – начальников политотделов дивизий: 16 й стрелковой – бригадного комиссара Л.И. Идельсона, 67- й стрелковой – бригадного комиссара Ф.Н. Муромцева, помполита Артиллерийского НИИ бригадного комиссара А.И. Мошкина. бывшего заместителя Славина в политуправлении ЛВО корпусного комиссара И.Ф. Немерзелли, а также начальника санитарной службы округа бригврача Звоницкого.

Славин был близким другом заговорщика Гарькавого и немецкого шпиона Примакова (на фото)

Идельсон пишет:

«Я предложил написать об этом… начпуокра тов. Славину. Это заявление тов. Поповым было написано и передано т. Славину. Несмотря на такой серьезный факт, как связь Зюка с убийцами т. Кирова и ряд других сигналов, доходящих до высказывания им открыто троцкистских взглядов и антисоветских анекдотов, Зюк был послан на должность командира дивизии на Дальний Восток, а затем на Украину»

Далее Идельсон, закончив историю с Зюком, переходит к разоблачению Ильи Ивановича Гарькавого:

«Зам. командующего войсками Гарькавый при обходе расположения частей лагеря в часы массовой работы выразил недовольство тем, что во всех подразделениях проходили партсобрания. Он заявил командиру дивизии т. Князеву следующее: «Чего вы «мудой» занимаетесь?».

Я, услышав эту фразу, заявил ему – идут партсобрания. Он вторично заявил примерно следующее:

«Что нужно делом заниматься, а не трепотней». Я об этом факте доложил тов. Славину. О недооценке политработы Гарькавым было известно и по другим делам.

Я решил об этих серьезных фактах доложить Вам Я глубоко сомневаюсь, что эти серьезные сигналы, особенно в отношении Зюка, были доведены до сведения Наркома тов. Ворошилова и ЦК ВКП(б) тов. Славиным, ибо если они были известны, то Зюк не получил бы новое назначение на Восток и после его провала там, в 25 дивизию»

Примерно такого же содержания были и заявления Мошкина, Муромцева и Звоницкого.

Лев Исаакович Идельсон напрямую о том не говорит, но по существу он обвиняет Славина в явном пособничестве и укрывательстве троцкиста Зюка, выражая тем самым своему бывшему начальнику политическое недоверие.

Многое рассказал бывший секретарь парторганизации этого Управления полковник И.Ф. Нефтерев

«Глубоко прочувствовал и осознал всю историческую важность постановления последнего Пленума ЦK ВКП(б) и внимательно прослушал Ваш доклад и заключительное слово…, я решил сообщить Вам следующее:

1. Заместитель начальника УВУЗа РККА Артеменко Н.Ф. бывший троцкист; до обмена партдокументов скрывал свою принадлежность к троцкистской оппозиции.

Я, как парторг, выяснил это при заполнении регистрации листка на члена партии и немедленно об этом доложил тов. Славину, который не придал особого значения, сказал мне:

«Ведь это было давно, ладно, не волнуйся, я переговорю с Осепяном».

Затем я поставил в известность заместителя секретаря партбюро НКО тов. Симонова, который мне сообщил, что он Артеменко знал по работе в ПриВО как троцкиста, работавшего вместе с Мрачковским.

2. Колодочкин, помощник начальника отдела, тоже троцкист.

3. Мамченко, помощник начальника отдела, бывший троцкист, исключенный из партии в конце 1936 года.

Все они благополучно работают в Управлении Военно-учебных заведений РККА до сего дня.

После моего выступления против троцкистов, ко мне значительно ухудшилось отношение начальства, до этого времени у нас были хорошие отношения, и работа моя ценилась…

В дополнение моего письма желаю говорить с Вами лично… Если Вы не можете принять меня, то я напишу второе письмо с освещением ряда существенных фактов, т.к. в данном письме Вам написал не все и сознательно не всех лиц указал»

Комбриг Зюк, матерый троцкист оказался под "крышей" политуправления РККА

В первом своем послании наркому парторг УВУЗа, видимо, тоже вполне осознанно лишь рикошетом задевает Славина. И только через два месяца, предварительно выяснив по известным ему каналам реакцию наркома и ПУРККА на свое первое донесение (или донос), он садится за второе письмо. Привести его здесь полностью не представляется возможным ввиду большого объема текста, поэтому ограничимся лишь некоторыми выдержками из него, имеющими непосредственное отношение к Славину. Нефтерев писал:

«Назначение Славина, армейского комиссара 2 ранга, начальником Управления военно-учебных заведений РККА парторганизацией УВУЗа рассматривалось, как самое удачное назначение, т.к. до него начальником УВУЗа был Казанский, бывший троцкист-зиновьевец, совершенно не интересовавшийся партийной и общественной работой…

Таким образом, парторганизация считала, что с приходом Славина должна резко улучшиться партийная работа, повыситься ее качество, но этого не получилось.

1. Славин прибыл в Управление, сел в свой кабинет, как чиновник, и никого не хотел признавать. Несмотря на настойчивые требования меня, как парторга, чтобы доложить ему о состоянии парторганизации и дальнейших задачах по обеспечению руководства начальника управления, но Славин дважды отказывался… и благодаря исключительной настойчивости моей просьбы, он меня принял, но доклад мой почти не слушал.

2. Я просил его, чтобы он собрал членов партии и побеседовал бы с ними для того, чтобы дать им указания по работе. Он решительно отказывался: «Чего я буду с ними говорить, пусть лучше работают…»

3. Славин 6 месяцев не был на партсобраниях, хотя я аккуратно его приглашал, но он отвечал: «Иди и сам проводи, ты парторг» …

5…Вечером, перед самым обменом партдокументов, Славин пригласил меня к себе в кабинет и поставил передо мною вопрос: «Как заполнять пункт принадлежности к оппозиции», ему ответил: «Если вы принадлежали, надо писать» и тогда он написал, что голосовал за троцкистскую резолюцию по профсоюзам, а также мне сообщил, что он состоял в партии Бунда…

6. Славин и Артеменко на закрытом партсобрании во время чтения закрытого письма ЦК ВКП(б) о контрреволюционном троцкистско-зиновьевском центре – они читали программу для артиллерийских школ.

7. Славин и Артеменко не явились на митинг, посвященный вынесенному приговору Военной Коллегией Верховного суда СССР о расстреле контрреволюционной троцкистско-зиновьевской банды…

10. Подбор кадров:

1) Славин состоял членом партии Бунда и голосовал за троцкистскую резолюцию по профсоюзам.

2) Артеменко – бывший троцкист, помощник командующего войсками ПриВО… уже расстрелянного врага народа Мрачковского…

3) Юшков-Парусинов, беспартийный, эсер, дважды арестовывался органами ВЧК…

6) Свет – служил в белой армии Махно.

7) Сафронин – сын бывшего крупного торговца…

8) Белый – комкор ВУЗ МВО, оказался бывшим троцкистом и уже исключен партбюро штаба и политуправления МВО из партии.

Вот все ставленники Славина. Можно сказать, Славин в УВУЗе создавал «артель», ему всячески помогал Фельдман и Гамарник…»

Письмо это весьма обширное, со многими деталями внутриколлективных взимоотношений в отделах УВУЗа, но стержневой линией на всем его протяжении проходит рефрен:

«Поведение Славина является подозрительным и его необходимо тщательно проверить».

Следует также добавить, что, отправив это, второе по счету, письмо, Нефтерев через две недели пишет к нему дополнение, в котором уже напрямую обвиняет Славина в преступной связи с врагами народа Гамарником, Фельдманом, Осепяном.

Безусловно, Нефтерев, как работник одного из центральных управлений НКО, знал о самоубийстве Гамарника. Как мог знать и об аресте Фельдмана с Осепяном.

Еще одно важное письмо помполита 7-го механизированного корпуса от 6 августа 1937 года.

В нем дивизионный комиссар П.М. Фельдман сообщает, что Славин обвинил его в перегибе при расследовании им контрреволюционной вылазки троцкистов. Этот факт, по мнению Фельдмана, ярко характеризует линию Славина, тогда начальника политуправления ЛВО, в политически важном вопросе.

А суть его такова:

«в 1935 году в школе младшего командного состава корпуса была выявлена группа антипартийной направленности, в которую входили члены партии Шавлис, Бортницкий и Дикарев. Расследованием этого случая руководил лично начпокор Фельдман. По итогам работы следственной бригады члены группы были исключены из партии, а партийное бюро школы распущено. Однако начальник политуправления округа не во всем поддержал действия П.М. Фельдмана, упрекнув его в перегибе, и приказал распущенное бюро восстановить. А также он порекомендовал пересмотреть меру партийной ответственности членов названной группы. В результате таких действий со стороны Славина вышеозначенный Дикарев был восстановлен в партии, с чем Фельдман категорически не соглашался. О чем он и написал в высшую инстанцию.»

В деле имеется еще один подобного рода материал, также относящийся к 1935 году. Подоплека этого события такова: командир роты 11-го стрелкового полка И.Н. Быков во время проведения политзанятий на тему о роли личности в истории допустил неверные политические суждения, принизив значение известного руководителя партии. Быков также заявил, что

«инструктор пропаганды дивизии сказал неправду, утверждая, что уровень зарплаты в Японии ниже их потребности»

В 1933 году Быков уже привлекался к уголовной ответственности («за антисоветскую агитацию») и был условно осужден Особым совещанием к двум годам лишения свободы.

Решая вопрос об этом командире роты, Славин проинформировал начальника политотдела 4 й стрелковой дивизии о своей личной беседе с Быковым.

Он предложил оставить этого командира в полку и восстановить в партии, усилив при этом его воспитание в большевистском духе. Материал о Быкове поступил в ПУРККА в августе 1937 года, пополнив досье на комиссара Славина

Продолжим дальше обзор его персонального партийного дела. Заведующий сектором учета руководящих кадров Киевского обкома КП(б) У Лоев сообщал о том, что Славин в 1920 году на Киевской партконференции выступал как троцкист.

При этом Лоев не преминул подчеркнуть, что на данной конференции председательствовал «ныне разоблаченный враг народа Гамарник».

Начальник Управления ПВО РККА командарм 2-го ранга А.И. Седякин сообщал о том, что за их кратковременное совместное пребывание в 5 й армии он не слышал выступлений Славина ни за троцкизм, ни против линии Центрального Комитета. Однако «он не проявлял активности, какую следовало ожидать от партийного руководителя армии»

Корпусные комиссары И.М. Гринберг и И.Ф. Немерзелли, работавшие в разное время заместителями Славина в политуправлении ЛВО, сообщали (каждый по отдельности) наркому обороны о ряде фактов подозрительных его действий и связях с разоблаченными врагами народа.

В частности, Немерзелли в письме от 5 июня 1937 года писал, что Славин «был теснейшим образом связан узами личной дружбы с врагами народа Гамарником, Тухачевским, Фельдманом, Якиром, Гарькавым. Славин сам часто хвастался дружбой и своими связями»

Итак, персональное дело на начальника УВУЗа в Парткомиссии ПУРККА уже было готово, но его разбор не состоялся ввиду ареста Славина, последовавшего 5 октября 1937 года.

К тому времени в НКВД на него уже имелись показания со стороны ранее арестованных:

--армейских комиссаров 2-го ранга А.С. Булина и Г.А. Осепяна (заместителей начальника ПУРККА),

--М.М. Ланда (ответственного редактора газеты «Красная Звезда»);

--комкоров И.К. Грязнова (командующего войсками САВО) и С.А. Меженинова (заместителя начальника Генерального штаба)

--корпусных комиссаров И.Г. Неронова (начальника политуправления СКВО), И.М. Гринберга (члена Военного совета АОН), Б.У. Троянкера (члена Военного совета МВО), М.Л. Хороша (заместителя начальника политуправления КВО);

-- комдива Я.И. Зюзь-Яковенко (командира 2-го стрелкового корпуса); дивизионного комиссара В.С. Винокурова (начальника политотдела Краснознаменной Амурской флотилии, бывшего начальника отдела кадров ПУРККА);

--Бригадного комиссара И.И. Андреева (начальника политотдела 32 й механизированной бригады); полкового комиссара В.М. Берлина (заместителя начальника агитационно-пропагандистского отдела ПУРККА).

В чем признавался Славин?

Иосиф Еремеевич признается, что

«в антисоветский заговор был завербован Гамарником в 1934 году, что оба они в свое время защищали троцкистскую платформу о профсоюзах и начальник ПУРККА знал его как скрытого троцкиста.»

По словам Славина

«он по предложению Гамарника вошел в военно-политический центр заговора, созданного в противовес бонапартистским устремлениям Тухачевского «с целью сдерживать тенденции Тухачевского – захватить руководство заговором в свои руки»

Помимо Гамарника, показывал Славин, в этот военно-политический центр входили также

«армейские комиссары 2-го ранга Осепян, Булин, Ланда и корпусной комиссар Троянкер. Близко к нему стояли такие видные политработники РККА, как Б.М. Иппо – начальник Военно-политической академии имени Н.Г. Толмачева, армейский комиссар 2-го ранга, и Г.Е. Писманик – заместитель начальника политуправления БВО. дивизионный комиссар.»

Зам. начальника ПУРА РККА Гайк Осепян также оказался изобличен как участник заговора

Корпусной комиссар Б. У. Троянкер был разоблачен следствием

Корпусной комиссар И. Г. Неронов

Корпусной комиссар Немерзелли Иосиф Фаддеевич также был разоблачен как изменник

Армейский комиссар 2-го ранга Иппо Борис Михайлович тоже оказался предателем

Корпусной комиссар Ильин Николай Иванович был разоблачен как участник антисоветского военного заговора

Так, например, Славин в числе лиц, завербованных им в военный заговор, назвал

«Я.Ф. Генина – помполита Артиллерийской академии, М.И. Арша – начальника политотдела 20 й стрелковой дивизии, З.К. Цейтлина – начподива 10 й стрелковой, Л.И. Идельсона – начподива 16 й стрелковой, И.М. Гринберга – своего бывшего заместителя по авиации в ЛВО, Н.Ф. Артеменко – заместителя начальника УВУЗа и М.Ф. Березкина – помощника начальника ВВС РККА по политчасти»

Этих лиц, как показал Славин, он вовлек в заговор в 1935–1936 годах. Например, в отношении методики вербовки Цейтлина и Арша в протоколе допроса говорится следующее:

«В июне 1935 года мною были завербованы начальник политотдела 20 стрелковой дивизии Арш и начальник политотдела 10 стрелковой дивизии Цейтлин.

Арш и Цейтлин в свое время участвовали в троцкистско-зиновьевской оппозиции. После их докладов мне я переходил к расспросам об их прошлой работе, о том, какую позицию они занимали в наиболее острые периоды жизни партии…

Указывая Аршу и Цейтлину на то, что мне известно об их участии в троцкистско-зиновьевской оппозиции, я говорил им о трудном положении бывших оппозиционеров в партии, о недоверии к ним со стороны парторганизаций, подчеркивая, что все это является результатом неправильной политики ЦК партии.

Убедившись, что они являются старыми троцкистами и что они пойдут на вербовку, я ставил перед каждым из них вопрос о необходимости борьбы с руководством партии, а затем рассказал им о существовании антисоветского военного заговора. Получив их согласие на вступление в военно-политическую организацию, я сказал им, что не только сохраню их на занимаемых должностях, но и продвину на высшие должности в интересах заговора…»

Показаний же Арша, Цейтлина, Генина, Идельсона, Артеменко и Березкина в деле Славина почему-то нет. Как нет и протокола его ознакомления с материалами своего дела согласно ст. 206 УПК РСФСР.

15 марта 1938 года состоялся суд. Бригада Военной коллегии (Ульрих, Ждан, Кандыбин) приговорила Славина к расстрелу с конфискацией имущества и лишением присвоенного ему воинского звания.

На суде, как указано в протоколе судебного заседания

«Славин виновным себя признал и подтвердил свои показания, данные им на предварительном следствии».

Иосиф Славин был признан виновным по самым тяжким статьям и приговорен к расстрелу

Вот список всех оборотней, прошедших по делу:

Бригадный комиссар Андреев Иван Иванович, 1901 г. рождения, начальник политотдела 32 й механизированной бригады. Арестован 19 апреля 1937 года УНКВД по Читинской области. Выездной сессией Военной коллегии 5 октября 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в ноябре 1957 года.

Бригадный комиссар Арш Марк Исаакович, 1901 г. рождения, начальник политотдела 20 й стрелковой дивизии. Арестован 26 августа 1937 года УНКВД по Вологодской области. Выездной сессией Военной коллегии 9 октября 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в сентябре 1957 года.

Полковой комиссар Берлин Владимир Маркович, 1901 г. рождения, заместитель начальника агитационно-пропагандистского отдела ПУРККА. Арестован 16 сентября 1937 года. Военной коллегией 15 марта 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в октябре 1955 года.

Дивизионный комиссар Винокуров Владимир Сергеевич, 1899 г. рождения, начальник политотдела Краснознаменной Амурской флотилии. Арестован 11 июня 1937 года. Военной коллегией 22 августа 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в октябре 1957 года.

Дивизионный комиссар Генин Яков Филиппович, 1892 г. рождения, помощник начальника Артиллерийской академии РККА по политической части. Арестован 11 июня 1937 года УНКВД по Ленинградской области. Умер во время следствия 30 июля 1937 года.

Корпусной комиссар Гринберг Исаак Моисеевич, 1899 г. рождения, член Военного совета Авиации особого назначения (АОН). Арестован 26 ноября 1937 года. Военной коллегией 29 июля 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в марте 1957 года.

Бригадный комиссар Идельсон Лев Исаакович, 1899 г. рождения, начальник политотдела 16 й стрелковой дивизии. Арестован 26 августа 1937 года. Особым Совещанием при НКВД СССР 27 июля 1939 года приговорен к 8 годам ИТЛ. Умер в Севвостлаге 7 марта 1943 года.

Корпусной комиссар Ильин Николай Иванович, 1895 г. рождения, член Военного совета Управления Морских Сил РККА. Арестован 20 декабря 1937 года. Военной коллегией 3 апреля 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июле 1957 года.

Армейский комиссар 2-го ранга Иппо Борис Михайлович, 1898 г. рождения, член Военного совета Среднеазиатского военного округа. Арестован 30 июля 1937 года. Военной коллегией 26 ноября 1937 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в сентябре 1956 года.

Армейский комиссар 2-го ранга Ланда Михаил Маркович, 1890 г. рождения, ответственный редактор газеты «Красная Звезда». Арестован 5 ноября 1937 года. Военной коллегией 28 июля 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июле 1956 года.

Корпусной комиссар Немерзелли Иосиф Фаддеевич, 1895 г. рождения, начальник Военно-политической академии имени Н.Г. Толмачева. Арестован 5 декабря 1937 года УНКВД по Ленинградской области. Военной коллегией 21 сентября 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в октябре 1956 года.

Корпусной комиссар Неронов Иван Григорьевич, 1897 г. рождения, комиссар Военной академии имени М.В. Фрунзе. Арестован 10 августа 1937 года. Военной коллегией 10 декабря 1937 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в августе 1956 года.

Армейский комиссар 2-го ранга Осепян Гайк Александрович, 1891 г. рождения, заместитель начальника Политуправления РККА. Арестован 30 мая 1937 года. Военной коллегией 10 сентября 1937 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в мае 1955 года.

Дивизионный комиссар Писманик Григорий Ефимович, 1899 г. рождения, начальник политического управления Белорусского военного округа. Арестован 26 ноября 1937 года. Военной коллегией 29 апреля 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июне 1955 года.

Дивизионный комиссар Серпуховитин Василий Васильевич, 1899 г. рождения, комиссар корпуса военно-учебных заведений Ленинградского военного округа. Арестован 29 сентября 1937 года. Военной коллегией 25 февраля 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в сентябре 1956 года.

Корпусной комиссар Сидоров Константин Григорьевич, 1884 г. рождения, ответственный секретарь Парткомиссии Политуправления РККА. Арестован 25 мая 1938 года. Военной коллегией 25 февраля 1939 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июне 1955 года.

Корпусной комиссар Троянкер Бенедикт Устинович, 1900 г. рождения, член Военного совета Московского военного округа. Арестован 21 ноября 1937 года. Военной коллегией 28 июля 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в январе 1956 года.

Дивизионный комиссар Фельдман Петр Максимович, 1899 г. рождения, начальник политуправления Черноморского флота. Арестован 17 февраля 1938 года. Военной коллегией 22 августа 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июне 1956 года.

Корпусной комиссар Хорош Мордух Лейбович, 1899 г. рождения, заместитель начальника политуправления Киевского военного округа. Арестован 9 августа 1937 года. Военной коллегией 15 октября 1937 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в декабре 1956 года.

Бригадный комиссар Цейтлин Залман Карпелевич, 1897 г. рождения. начальник политотдела 10 й стрелковой дивизии. Военной коллегией 2 ноября 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован.

Корпусной комиссар Шестаков Виктор Николаевич, 1893 г. рождения, член Военного совета Забайкальского военного округа. Арестован 9 июля 1937 года. Военной коллегией 2 октября 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июле 1956 года.

Бригадный комиссар Шубин Исидор Григорьевич, 1898 г. рождения, заместитель начальника отдела руководящих политорганов Политуправления РККА. Арестован 4 июля 1937 года. Военной коллегией 26 сентября 1937 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июле 1956 года.

Дивизионный комиссар Якубовский Лев Григорьевич, 1896 г. рождения, военком 19-го стрелкового корпуса (ОКДВА). Арестован 24 августа 1937 года. Военной коллегией 25 марта 1938 года приговорен к расстрелу. Реабилитирован в июне 1960 года.

Комиссар Булин

Антон Степанович Булин, член партии большевиков с 1914 года, являлся старейшим армейским политработником. Много лет он входил в состав высшей номенклатуры – особо доверенных и всесторонне проверенных лиц партийной элиты.

Ведь только одному ему удалось дважды за межвоенный период побывать в роли заместителя начальника Политуправления РККА, работавшего, как известно, на правах отдела ЦК ВКП(б). Сначала это было при Бубнове с переходом на Гамарника (в конце двадцатых годов), а затем уже при П.А. Смирнове (июль – ноябрь 1937 года).

Булина лично знали и высоко ценили Сталин и Ворошилов, рекомендовавшие его на ХVII партийном съезде в члены Центрального Комитета.

Армейский комиссар 2-го ранга А.С. Булин.

Однако все это никак не спасло его в 1937 году – арест последовал 5 ноября и был он произведен сотрудниками 2-го Управления НКВД СССР по ордеру, подписанному Фриновским. Санкцию прокурора они получить не удосужились, посчитав, видимо, данное действие формальностью и пустой тратой времени.

Этот ордер и открывает следственное дело. Однако узнать, какими же конкретными материалами., послужившими основанием для ареста, располагали к тому времени следственные органы, этого из дела узнать невозможно.

Булин признался

«что в 1929 году, будучи начальником политуправления МВО и членом бюро Московского комитета ВКП(б), был завербован в организацию правых секретарем МК Н.А. Углановым. Другим своим вербовщиком, но только уже в состав военного заговора (в 1934 году), он называет Гамарника.»

Но ранее в своем заявления на имя Ежова Угланов назвал большое количество лиц, связанных с ним по антисоветской работе.

В судебном заседании Военной коллегии 31 мая 1937 года Н.А. Угланов виновным себя в инкриминируемых ему преступлениях не признал, но все равно был приговорен к расстрелу. Написав 16 ноября под давлением следователя заявление на имя наркома внутренних дел с признанием своего участия в военном заговоре и организации правых, Булин через два дня находит в себе силы обратиться к тому же Ежову с новым заявлением, но уже противоположного свойства:

«…Поданное мною на Ваше имя 16 ноября заявление о моем участии в организации правых и в военно-фашистском заговоре является ложным от начала до конца; оно написано под диктовку ведущих следствие по моему делу при моем болезненном состоянии и в результате избиения и пыток, никогда никем, ни в какой заговор против Советской власти, против Сталинского руководства ВКП(б) я не вербовался и завербован не был никогда. Я не проводил преступной деятельности против партии и Советской власти – настоящее заявление является правдивым, честным.

Я был окружен врагами, работал, к несчастью, в этом окружении, прозевал их преступную вражескую работу, но сам я никогда не был их сообщником, не был врагом народа, не был заговорщиком против Советской власти, против партии».

На этом текст героического заявления Булина не заканчивается. Поставив далее знак «Р» (что, по всей вероятности, означало «постскриптум»), он самокритично добавил:

«Я слепо верил, что Гамарник и Якир честные большевики, это разоружило мою бдительность против них и не дало возможность вовремя заметить в них врагов народа. Никто из них при мне антисоветских, контрреволюционных разговоров не вели»

Итак, набор обвинений весьма солидный: принадлежность к организации правых, участие в военном заговоре в качестве члена его военно-политического центра и троцкист.

В обвинительном заключении на этот счет следующие строки:

«…Булину от Гамарника было известно о связи последнего с Троцким и о содержании директивных указаний по заговору, получаемых Гамарником от Троцкого… По заданию Троцкого, Булиным и Гамарником создан ряд террористических групп для совершения террористических актов против руководителей партии и Советского правительства…»

Отмечено в обвинительном заключении: «Булин в предъявленном обвинении сознался и дал показание, но спустя 6 месяцев от своих показаний отказался,»

В июне 1938 года следственные работники предпринимают новый натиск на Булина с целью возврата его в лоно прежних показаний, так как дело надо было заканчивать. Тогда следователь Малышев делает новый ход – он переносит центр тяжести в давлении на Булина на очные ставки с теми командирами и политработниками, кто на него когда-то показал.

За месяц до суда, в июне 1938 года, такие очные ставки (почти со всеми перечисленными лицами, за исключением Мезиса, Гринберга, Троянкера, Краснова, Писманика и Гайдукевича) Булину были устроены.

Расчет следователей строился на том, чтобы ошеломить Булина такой массой обвинений со стороны весьма авторитетных в Красной Армии лиц, под напором которых его защитные доводы не выдержат и рухнут на радость «компетентным органам». Однако этим прогнозам не суждено было сбыться – Булин не признавался

Из архивно-следственных дел на вышеуказанных лиц сделаем краткую выборку информации, касающейся Булина. В том числе его показаний на очных ставках с названными подследственными.

Егоров А.И., бывший первый заместитель наркома обороны, Маршал Советского Союза. На предварительном следствии и на очной ставке с Булиным 28 июня 1938 года показал, что

«ему об участии Антона Степановича Булина в военном заговоре известно со слов Гамарника.»

Булин эти показания Егорова стремился опровергнут

Следователи устроили Булину ставку с арестованным маршалом Егоровым, который полностью подтвердил его участие в заговоре Гамарника

Белов И.П., бывший командующий войсками БВО, командарм 1-го ранга. На предварительном следствии показал, что

«в своей преступной деятельности он «блокировался с лидерами других антисоветских заговорщических организаций – Тухачевским, Якиром, Булиным, Капуловским и другими».

Однако Булин эти показания Белова на очной ставке с ним 28 июня 1938 года не признал, заявив, что тот говорит неправду, оговаривая его

Командарм Белов также указал на Булина как на заговорщика

Ланда М.М., бывший ответственный редактор газеты «Красная Звезда», армейский комиссар 2-го ранга. На предварительном следствии показал, что

«в заговор он был вовлечен Гамарником в 1930 году, а в 1933 году связался с заговорщиком Булиным.»

На очной ставке с Ланда 24 июня 1938 года Булин показаний последнего не подтвердил и заявил, что он ни в чем не виновен.

Мезис А.И., бывший член Военного совета БВО, армейский комиссар 2-го ранга. На предварительном следствии признал себя виновным в принадлежности к антисоветскому военному заговору.

Хаханьян Г.Д., бывший член Военного совета ОКДВА, комкор. Булин на предварительном следствии показывал, что

«ему известно со слов Гамарника о принадлежности Хаханьяна к заговору»

Прокофьев А.Д., бывший военком 57-го Особого корпуса (в Монголии), а еще ранее – начальник политуправления СибВО, корпусной комиссар. На предварительном следствии показал, что

«его в военный заговор завербовал Булин в 1933 году»

. На очной ставке с Прокофьевым Булин эти показания не подтвердил, заявив, что он участником заговора не состоит, а заявления Прокофьева являются ложными, клеветническими. э

Гринберг И.М., бывший член Военного совета АОН, корпусной комиссар. На предварительном следствии показал, что

«после самоубийства Гамарника и ареста Г.А. Осепяна он был связан по делам антисоветской организации с Булиным, Славиным и Троянкером.»

Троянкер Б.У., бывший член Военного совета МВО, корпусной комиссар. В его показаниях находим немало разночтений по самым разным вопросам, в том числе в отношении Булина.

Так, на предварительном следствии и в судебном заседании Троянкер показал, что

«в антисоветский военный заговор был завербован Булиным в 1933 году»

Хорошилов И.Я., бывший заместитель начальника Управления по комначсоставу РККА (сначала у Б.М. Фельдмана, а затем у Булина), комдив. На предварительном следствии называл Булина в числе руководителей военного заговора.

Винокуров В.С., бывший начальник политотдела Краснознаменной Амурской флотилии, дивизионный комиссар. На предварительном следствии и на очной ставке с Булиным 28 июня 1938 года он показал, что

«знает Антона Степановича Булина как участника антисоветского военного заговора.»

Писманик Г.Е., бывший начальник политуправления БВО, дивизионный комиссар. На предварительном следствии показал, что

«в антисоветскую военно-политическую организацию он был вовлечен в 1933 году начальником организационного отдела ПУРККА Троянкером, а в 1935 году перевербован Булиным. По заданию последнего проводил вредительскую работу в политорганах Белорусского военного округа.»

Симонов М.Е., бывший заместитель начальника Административно-Мобилизационного управления РККА, дивизионный комиссар.

На предварительном следствии Булин показал, что

«ему со слов Гамарника известно об участии Симонова в военном заговоре. Сам же Симонов в ходе следствия по его делу утверждал, что в заговор он был завербован Осепяном в 1935 году.»

Гайдукевич Л.Ф., бывший начальник отдела комначсостава ВВС РККА, бригадный комиссар. На предварительном следствии (на допросе 9 марта 1938 года) показал, что

«выполнял распоряжение Булина и Гамарника, он возвращал в кадры РККА находившихся в резерве троцкистов и бывших белых офицеров.»

Гайдукевич также показал, что

«кроме Булина, который его завербовал, и Троянкера, с кем он поддерживал антисоветскую связь, других заговорщиков больше не знал. Через четыре дня (13 марта) Гайдукевич от всех этих своих показаний отказался»

Кравченко М.Р., бывший начальник отдела кадров ПУРККА, бригадный комиссар. Был арестован по показаниям Булина.

На предварительном следствии Кравченко показал, что

«в антисоветский военный заговор он был завербован Булиным в начале 1936 года и по его заданиям проводил вербовку новых членов, а также занимался вредительской работой.»

Судила Антона Степановича Булина 28 июля 1933 года Военная коллегия в составе председателя В.В. Ульриха и членов – диввоенюристов И.Т. Никитченко и А.Д. Горячева.

В судебном заседании Булин виновным себя не признал, от показаний, данных им на предварительном следствии, отказался

Военная коллегия признала доказанным, что он,

«Булин, совершил преступления, предусмотренные ст.ст. 58–1 «б», 58–8, 58–9 и 58–11 УК РСФСР и приговорила дважды заместителя начальника ПУРККА, члена ЦК ВКП(б) к расстрелу»

С лишением воинского званая «армейский комиссар 2-го ранга» и конфискацией имущества. Приговор приведен был в исполнение на следующий день.

В связи с обострением в стране очередного витка классовой борьбы, в целях более полного контроля над армией 10 мая 1937 г. ЦИК и СНК СССР приняли постановление о введении института военных комиссаров в частях, соединениях и учреждениях, в ротах – политруков. Такой шаг не означал отказа от единоначалия. Эта временная мера вызывалась конкретной исторической обстановкой, необходимостью усилить партийное руководство в вооруженных силах в связи с их техническим перевооружением, улучшить воспитательную работу среди личного состава. Поднять роль политработников среди личного состава.Эти политработники, несмотря на наличие слова «комиссар» в звании, чаще всего занимали

должности помполитов, то есть комиссарами, как таковыми, не являлись.

10 мая 1937 года институт комиссаров был восстановлен в Красной Армии в полном объёме снова ,очевидно, для сохранения управляемости армии в период политических чисток. Приказом народного комиссара обороны от 7 июня 1937 г. командиры-комиссары были освобождены от функций комиссаров, а их помощники по политической части были назначены военными комиссарами. Военный комиссар или замполит был представителем партии во вверенной ему части, наделенный огромным доверием и несущий полную ответственность наравне с командиром за боеспособность части, политическое и нравственное воспитание бойцов и командиров.

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 августа 1937 г. было утверждено Положение о военных комиссарах Рабоче-крестьянской Красной Армии. В Положении отмечалось, что военный комиссар наравне с командиром (начальником) отвечает за политико-моральное состояние части, за выполнение воинского долга и проведение военной дисциплины всем личным составом снизу доверху, за боевую, мобилизационную, оперативную и мобилизационную готовность, за состояние вооружения и войскового хозяйства части (соединения, управления, учреждения).

По существу, в частях, на кораблях и в соединениях временно вводилась неполная форма единоначалия – с разделением руководства и ответственности на военное и политическое: за командиром оставались военно-административные функции, комиссар отвечал за политическую сторону руководства.

Серьезность и важность данной должности подтверждается и выдержками из первого полноценного устава РККА УВС-37, так согласно данного устава военный комиссар полка:

ст. 47. Наравне с командиром является прямым начальником всего личного состава части и несет полную ответственность за политико-моральное состояние части, за выполнение воинского долга и проведение воинской дисциплины всем личным составом части снизу доверху, за боевую и мобилизационную готовность, за состояние вооружении и войскового хозяйства полка.

ст.48. Военный комиссар полка обязан:

1) оградить полк от проникновения и появления в нем шпионов, диверсантов, вредителей и иных врагов народа, немедленно и решительно пресекая всякие действия, могущие нанести вред РККА;

или политический руководитель роты (эскадрона, батареи)

ст.59. Наравне с командиром роты является прямым начальником всего личного состава роты и несет ответственность за политико-моральное состояние и боевую подготовку роты, воинскую дисциплину, за хозяйство, боевую готовность роты и за сохранение военной тайны.

ст.60. Политический руководитель роты обязан:

3) укреплять воинскую дисциплину и боевую подготовку роты, лично быть образцом большевистской бдительности и оберегать роту от проникновения шпионов, диверсантов, вредителей и иных врагов народа;

(Устав внутренней службы РККА (УВС-37). Воениздат. 1938г. Введен в действие приказом НКО СССР №260 от 21 декабря 1937г. взамен Временного устава внутренней службы РККА 1924 года.)

Однако была еще одна важная особенность этого периода строительства вооруженных сил. С начала 1937 г. в стране начинаются массированные репрессии против так называемых «врагов народа», которые с середины 1937 г. обрушились на армию и флот. Так же было с ликвидацией «руководителей военного заговора» «сторонников» из руководящего командно-политического состава вооруженных сил. На самом деле «сторонники заговора» были бывшими однополчанами или сослуживцами, вместе воевали или учились, состояли в дружеских, товарищеских отношениях или были едва знакомы. Все они были огульно обвиняемыми органами НКВД и облиты лавиной доносов.

С мая 1937 г. по сентябрь 1938 г. были репрессированы около половины командиров полков, почти все командиры бригад и дивизий, все командиры корпусов и командующие войсками военных округов. За небольшим исключением, были арестованы все начальники управлений и другие ответственные работники Наркомата обороны и Генерального штаба, все начальники военных академий и институтов, все руководители Военно-морского флота и командующие флотами и флотилиями. В день отмены единоначалия 10 мая 1937 года Тухачевский был отстранен от должности первого заместителя наркома и назначен командующим ПриВО в г. Куйбышев. Арестованные Путна, Корк, Фельдман признали, что именно Тухачевский был главою заговора. Якобы, по утверждению многих исследователей, именно комкор Фельдман склонял его к решительным действиям в заговоре против Сталина.

В ходе допросов почти все «заговорщики» дали признательные показания, в т.ч. арестованные чуть позже Якир и Уборевич. Арестованный 22 мая в Куйбышеве Тухачевский, 24 мая был доставлен в Москву, 26 мая после очных ставок с Примаковым, Путна и Фельдманом категорически отказался от предъявления обвинений, но в этот же день все же признал их.

Некоторые исследователи утверждают, что Тухачевский, «будучи сам организатором репрессий против народа», понимал, что с ним произойдет и после первых же пыток, свидетельством которых были бурые пятна на протоколе допроса, прекратил сопротивление. Ему было предъявлено обвинение в передаче сведений секретного характера германскому Генеральному штабу (директив оперативного плана развертывания с «целью скорейшего поражения Красной армии при нападении Германии»), проведении террористических актов против лидеров государства и захват Кремля.

Количество репрессированных представителей высшего комначсостава РККА составило: маршалов – 60 %, командармов и флагманов флота 1-го и 2-го ранга – 100 %, комкоров – 100 %, комдивов – 76 %, комбригов – 52 %; в целом по высшему комначсоставу из 767 чел. – 66 %. К началу ноября 1937 года было репрессировано 7 командующих военными округами, 12 заместителей командующих, 20 командиров корпусов, 36 командиров дивизий, 19 командиров бригад, 134 командиров полков, 229 командиров батальонов. Подлежали репрессиям 1069 руководящих политработников, среди которых 8 членов Военных советов, 7 начальников политуправлений округов, 8 заместителей начальников политуправлений, 15 военных комиссаров корпусов, 5 военных комиссаров академий, 24 военных комиссаров дивизий, 54 военных комиссаров полков. За 10 месяцев 1937 года было уволено 1,5 тысячи политработников.

Подлежал роспуску Военный совет при народном комиссаре обороны. Он состоял из 85 членов, представителей всех военных округов. Из состава Военного совета было репрессировано 76 человек и из них 68 расстреляно.

В условиях сужения внутрипартийной демократии в Коммунистической партии, становления Сталинского режима в ходе социалистического строительства, обстановки всеобщей подозрительности и расправ над инакомыслящими, поиска шпионов и врагов напрямую коснулась командно-политического состава РККА и привела к репрессиям над ним. Институт военных комиссаров во многом был использован в угоду политической конъюнктуры и стал частью запущенного механизма сталинских репрессий в ущерб своему предназначению по работе с личным составом армии и флота.

В 1937-38 годах 120 военных комиссаров, входивших в высшее звено политуправления РККА было арестовано, и осуждено за измену государству и родине.

Кроме этого оказались уволенными 1 469 политработников, их сочли неблагонадежными, но весомых доказательств их измены найти не удалось.

Лишь в августе 1938 г., когда последствия массовых репрессий командного и начальствующего состава стали угрожать потерей управляемости РККА, была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров. Она рассмотрела около 30 тысяч заявлений, были возвращены в Красную Армию около 12,5 тыс. командиров и политработников.

Организационными указаниями ПУ РККА по преподаванию социально-экономических дисциплин в военно-учебных заведениях наряду с изучением трудов Маркса-Энгельса, Ленина и Сталина был введен курс борьбы с троцкистско-бухаринскими и германо-японскими шпионами, диверсантами и вредителями в духе большевистской бдительности. Ими же предлагалось использование в учебных целях фильмов и диафильмов, согласованных с ПУокр.

Заметно, что в программах курса партийно-политической работы в ВУЗах полностью отсутствовали темы по методике проведения и организации ее основных форм в войсках. Все было сведено к тематике лекций, бесед и семинаров.

В принятом Положении о военных комиссарах зазвучали ноты, созвучные духу времени, установившиеся в партии, государстве и РККА. В нем говорилось, что военные комиссары вводились для политического руководства и непосредственного проведения партийно-политической работы, и они полностью отвечали за воспитание личного состава, а также наравне с командиром несли ответственность за политико-моральное состояние, воинскую дисциплину, боевую и мобилизационную готовность части.

Они были обязаны оградить части от проникновения враждебных элементов, шпионов, диверсантов и вредителей, пресекать их влияние.

В их обязанности входило изучение личного состава, знание их настроений и запросов, в т.ч. и начальствующего состава. Они были обязаны информировать вышестоящие политорганы о политико-моральном состоянии личного состава во вверенной части.

Военные комиссары отвечали за воинскую дисциплину, руководство партийно-политической работой и партийными организациями. Вместе с командирами они участвовали в аттестовании, награждении и выдвижении командиров и начальников.

В отличии от времен Гражданской войны и практики неполного единоначалия военные комиссары подписывали все приказы по части вместе с командирами и единственная форма приказываю – оставалась одна на двоих.

Введение военных комиссаров явилось актом не только отмены единоначалия в РККА, но, прежде всего, политического недоверия к командирам и начальникам и очередного раздвоения единоличной власти и ответственности.

Решение об отмене единоначалия принималось без учета большой практической работы по его становлению и деятельности политорганов и партийных организаций по укреплению авторитета командиров, накопленного опыта, повышения их роли в боевой готовности и боеспособности вверенных частей и соединений. Принятием нового положения игнорировался факт отсутствия каких-либо лиц, разделявших командирскую власть, в армиях вероятных противников, прежде всего, Германии и Японии, наращивающих свою боевую мощь и милитаристские устремления, напрямую угрожающие безопасности СССР.

В ПУ РККА 19 августа 1937 года была утверждена инструкция о чрезвычайных происшествиях и установлен их перечень:

Факты антисоветской деятельности и настроений, агитация против советской власти, шпионаж и измена Родине.

Самоубийства.

Коллективные нарушения воинской дисциплины.

Катастрофы и аварии.

Издевательства и рукоприкладство по отношению к подчиненным и серьезные нарушения караульной службы.

Массовые заболевания.

Хищения и порча имущества, пропажа оружия и боеприпасов.

В этом же месяце было утверждено положение о партийно-политической информации политорганов и партийно-политического аппарата РККА и в ней должны были отражаться политические настроения, сведения о состоянии боевой и политической подготовке и чрезвычайные происшествия.

С политруками ее состояние должно было осуждаться 2 раза в месяц, а антиморальные проявления немедленно, в полку 2 раза в месяц, а с красноармейцами 1 раз в месяц. Вопросы содержания информации подлежали обсуждению в партийных и комсомольских организациях и на совещаниях начальствующего состава. Чрезвычайные происшествия командиры и комиссары должны были расследовать немедленно и лично.

Новым начальником ПУ РККА назначили пока не замеченного в антипартийной и антигосударственной деятельности, активного участника Гражданской войны, члена Военного совета ряда округов П.А.Смирнова. Несмотря на то, что в октябре 1937 года он был возведен в ранг заместителя наркома обороны, его кандидатура была временной. Своеобразным поздравлением ему с назначением на должность было письмо из БВО его старого знакомого т. Бушмакина, который ранее обращался и к Гамарнику, и в ЦК. Его беспокоила, помимо недостатков в боевой и политической подготовке в армии, слабая слаженность подразделений. Он отмечал, что молодые командиры малокультурны и теряются в управлении войсками, сверхсрочников много, но они также малокультурны, а младший командный состав слаб, т.к. никто его не учит. Старшие начальники не все отвечают требованиям, светят старым светом.

Среди политсостава огромный некомплект, политработников не готовят, а тех, кого учат, учат неудовлетворительно. Из запаса призывают случайных людей и на младшие должности подчас малограмотных. Нужна система подготовки из рабочей молодежи и комсомольцев через сеть военно-политических училищ.

Подбор кадров запаса по пехоте – убожество, не умеют командовать и теряются. В бронечастях запаса нет. Необходимо ликвидировать отставание в пехоте, увеличить средства на вооружение, в т.ч. обратить внимание на политработу в пехоте.

Эффекта от работы в пехоте нет, мобилизационная подготовка неудовлетворительная. Бойцы в повседневной одежде выглядят замызганными и грязными. Уставов внутренней и дисциплинарной службы нет, и они подменяются многочисленными инструкциями, но их никто не знает. В частях наблюдается и обучение, и проживание на национальных языках. Учат по-белорусски, по-украински. Надо отказаться от белорусского духа в обучении и воспитании частей и слить все воедино – в единый партийный дух.

Если бы ПУР собрал всеармейское партийное совещание, послушал бы политработников частей и соединений, то был бы результат.

С поздравлением с высоким назначением и дружескими пожеланиями.

18.VI.1937 г. Бушмакин. БВО.

Перед новым 1938 годом был отстранен от должности начальник Политуправления РККА Смирнов П.А., армейский комиссар 1 ранга, заместитель НКО и был назначен на странную для сухопутчика должность – народным комиссаром Военно-морского флота, а ровно через полгода 30 июня 1938 года Смирнов П.А. будет расстрелян, как и все его коллеги – начальники политуправления Реввоенсовета и политуправления РККА, кроме умершего в 1933 году С.И.Гусева, — т.т. Смилга И.П., Серебряков Л.П., Антонов-Овсеенко А.С., Бубнов А.С., а Гамарник Я.Б. застрелился.

В письме будущему поколению руководителей Н.И.Бухарин писал в 1937 году, что режим в стране использует методы средневековья, использует организованную клевету, действует с исполинской силой, смело и уверенно.

НКВД – переродившаяся организация, любого члена ЦК или партии может стереть в порошок, превратить в предателя, террориста, шпиона. Он пишет о себе, что мог ошибаться в методах построения социализма и, как он считал, можно было спорить, искать пути, ссориться, мириться с тем, чтобы идти дальше вперед вместе.

В конце письма он просил ЦК разобраться, что он не был предателем, любил Ленина, Кирова, ничего не затевал против Сталина, а также обращался с просьбой зачитать письмо на Пленуме ЦК.

В конце 1937 г. на должность начальника Политического управления РККА был назначен Мехлис Л.З., который в Гражданскую войну также был комиссаром, но 46-й дивизии. После отмены института комиссаров в РККА в 1940 г. Мехлис был назначен на пост народного комиссара Наркомата государственного контроля. Но в июне 1941 г. его вновь назначили начальником Главного политуправления и заместителем наркома обороны, присвоив армейское звание комиссара 1-го ранга (соответствует званию генерала армии). Пленум ЦК ВКП(б) в январе 1938 года «Об ошибках партийных организаций при исключении коммунистов из партии и формах бюрократического отношения к апелляциям» отметил, что в ходе очистки партии от троцкистско-правых агентов допускается поспешность и ввиду этого к работе надо подходить более внимательно, для чего в работе использовать выступление т. Сталина на Пленуме, в котором он говорил о внимании к коммунистам, необходимости знать, чем они живут и проявлять индивидуальный подход, а получается, что наобум хвалят или исключают тысячами и считают это пустяковым делом. Подобная практика вызывает недовольство и озлобленность, нуждается в осуждении и играет на руку троцкистам.

В работе по рассмотрению апелляций, говорилось на Пленуме, необходимо использовать письмо ЦК от 24 июня 1936 года «Об ошибках при рассмотрении апелляций» и исключить несерьезное и бездушно-чиновничье отношение в этой работе.

Медленное и заочное рассмотрение апелляций без всякой проверки — это произвол по отношению к исключенному и все это играет на руку врагам народа. К примеру, в Азербайджане 5 ноября 1937 года исключили 274 человека из партии, в Сталинградском обкоме 26 ноября 69 человек, Новосибирске 28 и т.д. Так поступали карьеристы, и они проявляли фальшивую бдительность. Тысячи и десятки тысяч апелляций не рассмотрены.

Большевистская бдительность не исключает, а предполагает умение проявлять осторожность, учил ЦК ВКП(б), и поэтому надо покончить с культом увольнения и снимать тех, кто это делает. Необходимо в 3-х месячный срок рассмотреть апелляции. В постановлениях об исключении из партии должны быть представлены мотивы исключения, а лица, допустившие активность в клевете, должны быть строго наказаны. Запретить заносить в учетные карточки взыскания до рассмотрения апелляций.

Не позже 15 февраля 1938 года обеспечить восстановление на работе незаконно уволенных коммунистов.

Несмотря на то, что в РККА ни одно должностное лицо не было наказано за свои деяния в поспешности при оформлении документов на врагов народа и троцкистских шпионов и тем более, коммунисты, участвующие в доносительстве, все-таки работа по рассмотрению апелляций и восстановлению людей в партии и на службе началась. Была образована комиссия по разбору жалоб уволенных со службы офицеров, которой из 9579 уволенных в 1937-1939 гг. было восстановлено на службе 1457 человек.

Приступивший к работе Мехлис, упрямо продолжал линию по поиску врагов и по докладу в ЦК ВКП(б) в январе 1938 года только за декабрь 1937 года из партийных организаций поступили сообщения о 331 случае антисоветской деятельности (139 – контрреволюционеры, 19 – шпионы, 12 – распространение листовок, 161 случай принадлежности к троцкистам), арестовано НКВД 227 человек, 57 случаев самоубийств, из которых значительная часть связаны с разоблачением.

В очередном докладе «об отрицательных явлениях в РККА» в секретариат ЦК ВКП(б), Сталину, Жданову, Кагановичу, Андрееву, Ежову Мехлис обратил внимание на непрекращающиеся проявления антисоветской деятельности среди командного состава. Так за 2-ю половину декабря 1937 г. и 1-ю декаду января 1938 года он сообщил о 135 подобных случаях и из них: 35 случаев – старший комсостав, 32 – средний, младших – 7.

На лицо рост числа погибших, аварий и катастроф. В течении 1,5 месяцев 1938 года к такому же периоду 1937 года увеличение погибших с 17 до 73, аварий с 37 до 55, катастроф с 7 до 41.

В зону особого внимания начальника ПУ РККА т. Мехлиса попадают ВВС, любимое детище т. Сталина, которому, как считал Мехлис, именно он должен помочь в наведении порядка, дисциплины и очищению от неблагонадежных кадров. Он спешит доложить в ЦК ВКП(б) и лично т. Сталину о неблагонадежности командного состава ВВС в записке от 21 марта 1938 года.

В январе арестованы командующие ВВС Сибирского и Уральского военных округов Маслов и Кожевников. Есть сомнения по командующему ВВС Приморья из ОДВА Шелухину; Якубову – ВВС СаВО, узбеку; Смушкевичу – заместителю начальника ВВС РККА – бывшему в плену у белополяков и до сих пор обстоятельства возвращения из плена не выяснены, он выделялся в БВО мерзавцем Уборевичем.

Начальник управления ВУЗов ВВС РККА исключен из партии за связь с врагами Алкснисом, Трояниером, Хрипкиным; Филиппович – военврач, начальник отдела медслужбы ВВС РККА – из дворян; Сакриер – бригадный инженер, начальник управления авиавооружения родился в Бессарабии. Вредительство многих прикрывает член Военного совета армии особого назначения Гальцев. Из показаний Булина верно, что Гальцев участник заговора Уборевича.

В своем выступлении перед политработниками ВВС 23 марта 1938 года, Мехлис не только как начальник ПУ РККА, но и включенный в первый состав только что образованного Главного Военного совета при Народном комиссаре обороны СССР, выразил свое отношение не только к беспорядкам в ВВС, но и к введенному в 1937 году институту военных комиссаров.

Главной причиной аварийности в ВВС Мехлис считал неудовлетворительную работу по расчистке кадров и засоренность ими ведомства, пьянство и неблаговидные поступки, о которых в ПУР становится известно не от участников совещания, а через их голову.

Так, Степанов – 1-я воздушная армия не очищал личный состав и поэтому у него изъяли 160 летчиков – уволили 63 и арестовано НКВД – 74, у техников – 63 и 30 соответственно;

комиссары бригад растерялись в работе, а кто имеют «хвостики» отошли от руководства и бросили все на самотек;

в авиации особого назначения не партактив, а сбор беженцев 17-18 гг., там принимают в партию вчерашних исключенных беспартийных. Все болтуны и перестраховщики.

Создание при НКО Главного Военного совета и образование коллегий при наркоматах союзного значения, это канал для повышения коллегиальности и ответственности, решительности за состояние дел, как этого требует товарищ Сталин. Ни Кольцов, член Военного совета ВВС, ни Степанов, командующий армией, не поставили вопрос о положении в авиации. Наблюдается недостаток большевистских кадров и растеряли вы их потому, что у многих земля горит под ногами.

Комиссары есть глаза и уши Советского правительства – так Сталин дописал формулировку о комиссарах. Они не должны ходить слепыми, а уметь воодушевлять людей. Роль комиссаров утроена, они обязаны проверять и контролировать командный состав, как он работает и политически верен, куда гнет… будет ли он драться под знаменем нашей партии за Советскую власть или это чужой человек. Надо знать командира досконально, контролировать его и давать сведения политорганам о том, что представляет собой данный командир.

Военные комиссары отвечают за состояние работы партийных организаций, т.е. входят вместе с коммунистами в решение задач, они должны оказывать влияние на них, чтобы не снижали требовательность к командному составу, не пьянствовали, не отлучались на охоту на 5-6 дней. Разложение командиров – это разложение красноармейцев и разложение кадров.

Товарищ Сталин подчеркнул, что нет выше формы вредительства в отношении людей, чем когда их разлагают личным примером и небоеспособными партийными организациями. Необходимо превращать политорганы в отдел кадров, пересмотреть политическую требовательность и подбирать кадры!

Следует подчеркнуть, что в мартовских выступлениях и материалах от Мехлиса ни слова не сказано о работе вокруг январского 1938 года Пленума ВКП(б) «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии». Мехлис считал, что ужесточение требовательности по всем без исключения коммунистам, это и есть исправление допущенных ранее ошибок, да и к тому же они были допущены не при нем.

Мехлис потребовал своей директивой от 25 февраля 1938 года во исполнение декабрьского Пленума ЦК ВКП(б) от Военных советов, ПУокр, политорганов и партийных организаций поддерживать авторитет волевых командиров и комиссаров в поддержании воинской дисциплины, цементирующей армейские коллективы и всячески помогать стойким командирам и комиссарам, которые, сами будучи дисциплинированы, твердой рукой наводят порядок.

Он приказал исключить у таких командиров и комиссаров разбор дел партийных проступков по маловажным вопросам, рассматриваемых часто без всяких оснований, поскольку это влияет на тех, кто занимается укреплением воинской дисциплины и вызывает у них боязнь в работе.

Дела о всех проступках командиров и военных комиссаров не должны были рассматриваться там, где они состояли на учете, а передавались в вышестоящую организацию и партийную комиссию, и вопрос об их привлечении к партийной ответственности там решался самостоятельно в присутствии секретаря партийной организации.

Если были сомнения в партийности командира и военного комиссара, то партийная комиссия должна была направить документы в ПУ РККА и вопрос об этом мог решаться по специальному решению ПУ РККА.

Практика применения этой нормы ко всем командирам (начальникам), военным комиссарам, заместителям командиров по политической части на долгие годы всегда вызывала неоднозначные суждения. Она была утверждена Инструкцией ЦК партийным организациям армии и флота и гласила о том, что любое дело командира и комиссара (зам. по политчасти) рассматривалось в вышестоящей партийной инстанции без присутствия секретаря парторганизации.

С одной стороны, это создавало видимость исключительности двух членов партии, состоящих на учете в первичной партийной организации, которая была не вправе предъявить справедливые требования ко всем без исключения коммунистам, помимо критики их приказов и распоряжений, и именно это обстоятельство порою порождало у части указанной категории безответственность, чванство, грубость, высокомерие и другие проявления непорядочности, не боясь какой-либо ответственности, тем более, наказания.

В то же время вышестоящая организация (политорган, партийная комиссия) могла самостоятельно, без учета мнения партийного коллектива, привлечь командира, комиссара (зам. по политчасти) по своему усмотрению и наказать их вплоть до отстранения от должности и исключения из партии.

Репрессии, не без оглядки на старших братьев, затронули и Монгольскую народно-революционную армию. По докладу от 14 февраля 1938 года, главного инструктора политуправления МНРА, бригадного комиссара Воронина, был арестован командарм Дамба и начальник политуправления Найдам, начальник штаба Мамсарай. Они якобы были причастны к гайдуковско-демидовской банде, разбитой в 1937 году и вели контрреволюционную работу, разваливали армию, вербовали агентов, возвеличивали Японию и дискредитировали СССР, организовывали диверсионные акты, разрабатывали план наступления на Улан-Батор и пытались отравить маршала Чойбалсана…

По личной инициативе Мехлиса было проведено решение об утверждении секретарей первичных партийных организаций в звене полк и выше военными комиссарами, что, по его мнению, должно было способствовать повышению их авторитета и ответственности в борьбе с недостатками и проявлениями антибольшевизма, а также личной примерности коммунистов.

Вновь появилась категория сочувствующих партии и к концу 1938 года их насчитывалось в РККА в 2020 группах 13530 человек, а общее число членов и кандидатов ВКП(б) составило более 200 000.

Оперативно была разработана и направлена для исполнения 8 июня 1938 года программа курса о методах борьбы со шпионско-вредительской, диверсионной и террористической деятельностью разведок капиталистических стран и их троцкистско-бухаринской агентуры. Курс был рассчитан для военно-учебных заведений, партшкол и курсов при ДК на 30-40 часов.

В военных академиях РККА было рекомендовано с 20 января 1939 года создать единую кафедру марксизма-ленинизма с сохранением кафедры политической экономии, а в основу обучения и пропаганды марксистско-ленинской теории среди слушателей и командно-политического состава положить глубокое изучение «краткого курса истории ВКП(б)», написанного и утвержденного т. Сталиным.

Для использования в обучении и воспитании личного состава в марте 1938 года были рекомендованы кинофильмы об истории России и советской действительности: «Ленин в Октябре», «Петр I», «Последняя ночь», «Волочаевские дни», «Чапаев», «Мы из Кронштадта», «Если завтра война», «Партийный билет», «Шахтеры».

На организованные народным комиссариатом образования 7-ми месячные курсы для подготовки агитаторов и пропагандистов- антирелигиозников политуправления округов и политорганы должны были отправить указанную категорию, а на местах этим же ведомством была организована сеть консультационных пунктов. Был запрещен к показу кинофильм «Иуда», а в библиотеках было приказано изъять посписочно в августе 1938 – декабре 1939 года соответствующую литературу.

В Москву на ул. Садово-Кудринскую 14 была переведена из Ленинграда военно-политическая академия имени В.И.Ленина, непосредственно подчиненная ПУ РККА, и, как ожидалось, на новом месте, с новым именем она будет писать новую историю.

Нескончаемым потоком в 1938 году в ПУ РККА и другие инстанции продолжали идти донесения на командно-политический состав и коммунистов. Так, ответственный секретарь парткомиссии ПУ РККА сообщил в Ленинград начальнику штаба 33 стрелкового корпуса Тупикову о том, что в 1923 году в 6 дивизии, где он проходил службу, обсуждался циркуляр Антонова-Овсеенко и спросил какую линию занимал политрук гаубичной батареи т. Гапонович, т.к. он говорит, что циркуляра и решения по нему не помнит!

Из Свердловского пехотного училища докладывал и.д. начальника отдела академий ВУЗ ПУР Цветаев о необходимости снятия с должности полкового комиссара Алексеева, который, по его мнению, плохо руководил партийной и комсомольской работой, социалистическим соревнованием, не проявлял заботу о курсантах. Зная о недостатках, т. Алексеев смирился с ними и потерял чувство партийного реагирования. В 1924 году в военной академии возражал докладчику, в 1932 году получил выговор за необъективный подход к политруку Клименко, в аттестации 1929 года указано, что не имеет ухватить главное в работе. Предлагаю Алексеева снять, а начальника политического отдела Лихачева перевести в педагоги. К докладу приложено сообщение в Сухопутные войска комдиву Семашко о том, что Алексеев снят с должности.

Член Военного совета МВО т. Запорожец просил Мехлиса снять комиссара склада АБТИ (автобронетанкового имущества), т.к. там обнаружено несколько листовок, содержавших выпады против вождей партии и восхвалявших врагов народа, а также контрреволюционная клевета. Помимо комиссара склада он просил снять и начальника политотдела складов в г. Москве.

Старший инструктор ПУ РККА Архипов докладывал, что комиссар бригады Голованов, член ВКП(б) с 1918 года, в армии с 1919 года, проявляет беспечность и отсутствие бдительности.

О вредительстве на конных заводах СКВО доложил старший инструктор ПУ РККА, полковой комиссар Магид. Там, по его мнению, наблюдается вредительский подбор жеребцов к маткам, за границей производится закупка бракованных лошадей, а необеспеченность кормами вызывает заражение заболеваниями конского поголовья. Член Военного совета СКВО Зимин и начальник ПУокр Жарков мер не принимает, а политотдел, в чьем ведении конезаводы, не реагирует.

Начальник политуправления КВО т. Гудзенко просил разрешения на проверку инструктора по агитации и пропаганде Соловьева и политрука Емельянова, которые являлись в 1923 году членами группы троцкистов, а один из них ее возглавлял.

ПУ РККА указал Военному совету СКВО на их ходатайство о снятии с должности командира полка Громотовича А.Ф., в котором не изложены причины его исключения из партии и поэтому ПУР санкции не дал.

Начальник политуправления БВО Иванов просил разрешения ПУ РККА на привлечение к партийной ответственности и снятие с должности начальника штаба ВВС округа Шкурина, который был связан с врагами народа Шавровым, Кольцовым, Сычевым и др., покрывал их после ареста и пьянствовал.

На имена Мехлиса и Ежова в июле 1938 года поступил донос от анонимного автора старшего лейтенанта члена ВКП(б) на Конева И.С. с обвинениями в его адрес в том, что он проявил политическую слепоту и представил к награждению врагов народа с выговорами и партийными взысканиями, с отрицательными характеристиками, потворствует их выдвижению и зажимает критику.

Тимошенко из КВО доложил Мехлису, что по докладу заместителя начальника Особого отдела округа, Шифрес, бывший начальник ВПА, дал показания на Полякова, состоящего в группе Славина.

Политуправление ВВС доложило т. Мехлису о недостойном поведении Героя Советского Союза Гусева, который пьянствовал на квартире Героя Советского Союза Серова и ранее уже за пьянку был предупрежден т. Ворошиловым. Ночевал он на квартире у комбрига Гущина.

Неожиданную решимость и смелость проявил командующий МВО маршал Советского Союза С.М.Буденный по защите комбрига Калмыкова, командира особого кавалерийского полка.

События 1936-1939 гг. сильно ударили по политическим органам. Наверное, ни одна структура в РККА не пострадала столь значительно. Дошло до того, что вся система подготовки политических кадров не справлялась с комплектованием быстро становившихся вакантными должностей. Из армии в 1937 году оказались уволенными 1469 политработников, в том числе по политическим мотивам (главным образом якобы за связь с так называемыми врагами народа) — 1045 человек, при этом членов военных советов, начальников политуправлений военных округов и их заместителей — 18, военкомов корпусов — 16, военкомов дивизий — 57, военкомов училищ и морских соединений — 33 человека. Такие действия вызвали в свою очередь большие перемещения политработников и новые их выдвижения. За 3—4 месяца 1937 года на вышестоящие должности было назначено более 3000 политработников, причем военкомами и начальниками политотделов корпусов и им равных — 40, военкомами и начальниками политотделов училищ, курсов и морских соединений — 121 человек, а всего за это же время получили перемещение по этой категории 614 политработников. Тем не менее в конце 1937 года некомплект только политработников составил 10341 человек или 27% общей их потребности, причем некомплект высшего политсостава достигал 938 человек. Перед самой войной пришлось призвать из запаса в армию и на флот 3700 партийных работников для использования их на должностях политсостава.

В 1938 году решением ЦК ВКП(б), Приказом НКО № 19 от 25.01.38 были введены должности заместителей и помощников политруков подразделений (уровень взвода), сыгравших немалую роль в воспитании личного состава. Помполитруки должны были носить четыре треугольника, как и старшина, но иметь на рукавах комиссарские звезды. На должность замполитрука назначались военнослужащие, имеющие неполное или полное среднее образование, вне зависимости от срока службы, состоящие членами или кандидатами в члены ВЛКСМ и ВКП(б). Красноармейцы, занимающие должность политбойцов в основном большинстве, были беспартийными поэтому повсеместно распространить эту практику не смогли. Прежде всего по причине того, что среди младшего командного состава почти не было членов ВКП(б) или комсомольцев, и комплектовать эти должности оказалось некем.

В середине 30-х годов продолжали расширяться функции, менялась структура ПУ РККА. По штату, введенному 1 ноября 1938 г., в составе ПУ РККА действовали отделы: руководства политорганами, партполитработы в военных академиях, училищах и на курсах, культуры и пропаганды, кадров, партполитработы в частях авиации и ПВО, в мотомехчастях и частях артиллерии, информации и печати, по работе среди комсомола (создан приказом НКО No.55 от 26 февраля 1938 г. по решению Политбюро ЦК ВКП(б)), снабжения политимуществом, мобилизационной подготовки, по руководству парторганами центральных управлений НКО СССР; партийная комиссия.

В это время, как известно, РККА отразила нападения Японии в конфликтах у озера Хасан (29 июля — 11 августа 1938 г.) и на реке Халхин-Гол (11 мая — 31 августа 1939 г.), совершила поход в Западную Украину и Белоруссию (17-28 сентября 1939 г.), воевала против Финляндии (30 ноября 1939 г. — 12 марта 1940 г.), вошла в прибалтийские республики (15-21 июня 1940 г.) и Бессарабию (28-30 июня 1940 г.)

К этому времени Япония, у которой были развязаны руки в дальнейшей самостоятельности на Дальнем Востоке, смещением политического градуса напряженности в Европу, продолжала наращивание своего присутствия в Китае и Маньчжурии, созданном ими марионеточном государстве Манчжоу Го, где они сосредоточили группировку в треть состава своих вооруженных сил. Не скрывая своего раздражения от принятия ответных мер Советским Союзом по укреплению своих границ и заключению протокола о взаимной помощи с Монгольской народной республикой с содержанием там своей группы войск, японская военщина стала на путь бесконечных провокаций в приграничной с СССР полосе, напрочь отвергнув договоренности прошлого века. Подобными действиями японцы стремились не только подчеркнуть свою гегемонию на Дальнем Востоке и Китае, но и поддерживать военный психоз в войсках, находившихся в Манчжурии, и правящей верхушке своего государства.

В преддверии конфликта произошло невероятное событие – пропал бывший начальник Управления НКВД по Дальневосточному краю Генрих Люшков, который еще 26 мая был освобожден от должности, якобы для перевода в центральный аппарат. Но Люшков, ставленник Ежова, понял, что это конец и дальше будет игра, которую оставляли жертве «спецы», чтобы выявить ее окружение и просчитать возможную реакцию. Он вполне официально выехал для проверки границы, якобы для встречи с агентом, на участке Посьетского погранотряда в сопровождении начальника отряда К.Гребенника, который даже усомниться не мог в полномочиях высокого гостя. Там, через «окно» на одной из застав, он перешел границу и был доставлен в Харбин, где дал прессе интервью и в открытом письме изложил свою позицию. К материалам в газетах были приложены фотографии самого Люшкова с тремя орденами и знаками, партийного билета и удостоверения депутата Верховного Совета СССР.

В стенограмме допроса Люшков заявил, что после того, как был отстранен от должности, узнал, что Ежов откомандировал в Хабаровск Фриновского, с которым выехал и Мехлис. Он рассказал все, что мог знать в объеме занимаемой должности, о репрессиях в крае, ОДВА и Тихоокеанском флоте, о задании собрать компромат на Блюхера, что ему, как оказалось, сделать не удалось. Кстати, ранее, в марте 1938 года, на процессе по делу «новотроцкистов» член Политбюро Н.И.Бухарин, председатель СНК СССР А.И.Рыков, как и члены ЦК бывшие наркомы Крестинский, Розенгольц, Глинько и Чернов не высказали никаких сомнений по поводу Блюхера.

Побег Люшкова поставил точку в карьере Ежова, которому Сталиным многое прощалось, как излишнее усердие и «искривления» в борьбе со шпионами и врагами, так и недостойное поведение в быту. Ставку вождь сделал на его первого заместителя Лаврентия Павловича Берию.

О высокой степени напряжения и нервозности во взаимоотношениях Мехлиса и Блюхера, а также обстановки вокруг конфликта у озера Хасан свидетельствовали шифровки, отправленные Ворошилову и Сталину.

Ворошилову – с места конфликта 27 июля 1938 года от Мехлиса.

Показания Блюхера в связи с инцидентом у высоты Заозерная льют воду на мельницу японцев. После получения ошибочной схемы Подласа, Шуликова (командующий 1-й Приморской армией и член Военного совета.) я потребовал от Блюхера совещания с участием Фриновского и Мазепова (член Военного совета Дальневосточного фронта).

26 июля на совещании критиковалась схема Подласа. Этой, грубо исполненной в карандаше, схеме была противопоставлена схема пограничных войск, составленная начальником штаба 50 погранотряда Алексеевым. И речи не могло быть о нарушении нами границы. В результате была составлена шифровка в ваш адрес с подписями Блюхера, Мазепова, Фриновского. Блюхер задерживал ее отправку и хотел скрыть от меня свой доклад.

Блюхер не хотел совещания несмотря на мои требования. Совещание состоялось 27 июля в 22 часа и по договоренности с Фриновским, мы рассмотрели вопросы и предложили Блюхеру отдать директиву 39 корпусу и 40 дивизии о приведении их в боевую готовность. Лишь по нашему настоянию Блюхер отдал боевой приказ. По поводу скрытых от меня шифровок он заявил, что послал их как член ЦК ВКП(б) и член бюро Хабаровского крайкома.

Блюхер сказал, что с юридической точки мы не правы и погранотряд нарушил границу на спорной территории. Я потребовал, чтобы Блюхер отправил шифровку, но Блюхер отказался и сказал, что ему писать в Москву нечего.

Блюхер ответил, что это сознательная попытка пограничников спровоцировать конфликт, но его умозаключения не отражают истины и документа – схемы пограничников.

Свой вывод Блюхер увязывает с тем, что на участке 59 погранотряда перешел границу Генрих Люшков – полпред НКВД на Дальнем востоке и он не доверяет начальнику отряда, который с 13 июля лежит в Посьете с воспалением легких и командование отрядом принял начальник штаба майор Алексеев.

Вывод:

Блюхер ведет себя двойственно не только по данному вопросу, но и ряду других.

Никакого нарушения границы со стороны погранотряда нет и в помине.

По возвращению в Москву доложу свои выводы о командующем фронтом.

т. Мехлис – т. Сталину.

Блюхер не организовал работу штаба и частей, обезличивает и лишает каких-либо прав своих начальников. Создается заколдованный круг, нарушается нормальная работа по повышению боеспособности армии.

Блюхер готов отдать высоты японцам и требует наказать пограничников, стрелявших в нарушителей-японцев необоснованно, т.к. пограничники проявили бдительность в борьбе за нерушимость границ.

Позицию Блюхера связываю с его положением как командующего, любое указание наркома воспринимает болезненно, без борьбы за устранение недостатков, не проводит в жизнь мероприятия по повышению боеспособности войск, не назначил командира Благовещенского укрепрайона (укрепрайон находится на удалении более 1000 км). В частях много оставшихся на работах бойцов, 25% личного состава. Во всех частях идет очистка от врагов, явно симпатизирующих Блюхеру.

Блюхер возражает в отношении доведения всей обстановки до Штерна и Фриновского. По его мнению, пограничники не должны были стрелять, даже если бы японцы зашли на нашу территорию.

Штерн признал, что в некоторых ротах осталось по 7 стрелков и можно вернуть 25% бойцов, отправленных в командировки на летние работы.

Блюхер не ударил пальцем, чтобы взамен арестованных и снятых с должностей был кто-нибудь назначен.

По линии комиссаров все нормально и все назначены.

Вооружённый конфликт между СССР и Японией у озера Хасан летом 1938 г возник из приграничных территориальных споров, принципиально поддававшихся мирному разрешению в случае взаимной готовности к такому исходу обеих сторон. Но, к сожалению, такой готовности не наблюдалось. Камнем преткновения в советско-японской дипломатической дуэли, развернувшейся летом 1938 г., явился вопрос о территориальной принадлежности пограничных сопок Безымянная и Заозерная (высота каждой из них не превышала 150 м), расположенных недалеко от озера Хасан. В начале июля на Заозерной появилась группа советских пограничников, а затем туда скрытно прибыли красноармейцы, которые развернули на ней фортификационные работы.

Параллельно с этим японский военный министр Итагаки и начальник генерального штаба принц Каньин представили императору Хирохито оперативный план боевых действий в районе высоты Заозерной. По этому плану два пехотных полка японцев должны были вытеснить советские части с вершины сопки Чанкуфэн (Заозерная). Конечная цель намечаемого контрудара состояла в том, чтобы в результате «разведки боем» выяснить дальнейшие намерения СССР. Со своей стороны, Сталин был настроен весьма решительно и выражал готовность «дать самураям по зубам».

Ко времени начала вооруженного конфликта у озера Хасан на Дальнем Востоке была дислоцирована Особая Краснознаменная Дальневосточная армия (ОКДВА), штаб которой находился в Хабаровске. По приказу наркома обороны ОКДВА была преобразована в Краснознаменный Дальневосточный фронт (с 1 июля 1938 г.) под командованием маршала Советского Союза В.К. Блюхера. В состав фронта входили: 1-я Приморская (комбриг К.П. Подлас) и 2-я Отдельная Краснознаменная (комкор И.С. Конев) армии.

После перехода японскими войсками границы и захвата ими высот Заозерная и Безымянная, имевших важное оперативно-стратегическое значение, в район вооруженного конфликта немедленно был направлен усиленный 39-й стрелковый корпус (командующий – начальник штаба Дальневосточного фронта комкор Г.И. Штерн). Численность войск Красной Армии здесь превысила 32000 чел., имевших на вооружении около 1000 пулеметов, 237 артиллерийских орудий, 285 танков и 250 самолетов. Им противостояли японские части, усиленные артиллерией и пулеметами (всего около 20 000 чел.). Непосредственно в боевых действиях участвовало с советской стороны более 13,5 тыс. чел., а с японской около 7 тыс. чел.

В связи с обострением обстановки у озера Хасан по постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) на Дальний Восток был командирован Л.З. Мехлис. Уже 28 июля он телеграфировал Сталину, что уволил из армии свыше 200 политработников, большая часть которых была арестована. В.К. Блюхер считал, что именно советские пограничники несли ответственность за инцидент в районе высоты Заозерная, с которого и начался вооруженный конфликт. Он пытался предостеречь высшее советское руководство от ненужных военных действий. Однако в Москве эту версию расценили как полную «чепуху».

В то же время, задерживая развитие событий, находясь в ожидании распоряжений из Москвы о приостановке сосредоточения войск и наказания виновных за нарушение границы, командование Дальневосточным фронтом не сумело вовремя оценить всей важности происходящего. Своими действиями (вернее, бездеятельностью) В.К. Блюхер порождал в боевом управлении ситуацию неясности и безответственности. Он также не принял своевременных мер по укреплению государственной границы в районе озера Хасан. В довершение всего маршал Блюхер всячески пресекал попытки дать достойный отпор провокациям японцев на советско-маньчжурской границе. Дело кончилось тем, что Сталин позвонил Блюхеру и задал командующему Краснознаменным Дальневосточным фронтом вопрос: есть ли у него вообще желание дать отпор японцам?

Не случайно, прибыв в район вооруженного конфликта, Л.З. Мехлис поспешил сообщить Сталину о «двурушничестве» командующего Краснознаменным Дальневосточным фронтом, которое «лило воду на мельницу японцев». В конечном счете, маршал В.К. Блюхер был отстранен от должности, арестован и умер в ходе следствия над ним.

В период инцидента у озера Хасан выяснилось, что у советских востоковедов-переводчиков, участников событий не было еще навыков в области пропаганды на японские войска с целью подрыва их морального состояния, поскольку такая задача и не ставилась.

Л.З. Мехлис, вызвав к себе помощника начальника разведотдела штаба Приморской группы войск Б.Г. Сапожникова, заявил ему: «Вы ведь коммунист и обязаны уметь вести пропаганду, чтобы морально обессилить противника». Мехлис выдвинул конкретную задачу: составить листовку-обращение «к японским солдатам, рабочим и крестьянам», в которой требовалось рассказать, что они «воюют за чужое им дело японских эксплуататоров, против рабочих и крестьян Советской России». В листовке также должен был содержаться призыв «сложить оружие и уйти с нашей (советской. – В.Н.) и вернуться на территорию Маньчжурии». Вопрос о необходимости овладения методикой пропаганды на войска вероятного противника имел большую актуальность. По словам Б.Г. Сапожникова, это было своеобразное «искусство, требующее политической зрелости, знания и учета особенностей „аудитории“ (будущего читателя, его нравов, обычаев, индивидуальной психологии), особенностей исторического опыта».

В период пребывания на Дальнем Востоке Л.З. Мехлис делал все для утверждения культа вождя – Сталина. Именно Мехлису принадлежит авторство знаменитого лозунга «За Сталина, за Родину», который начальник ПУРККА внедрял в период боев у озера Хасан.

Согласно официальному отчету, партийно-политический аппарат продемонстрировал во время этого вооруженного конфликта преданность «социалистической родине, показал способность выполнять любое сталинское задание, в любое время, в любых условиях». В то же время руководство ПУРККА было вынуждено признать, что при организации политико-пропагандистской работы пришлось столкнуться с рядом трудностей.

Во-первых, политотделы действующих частей не были укомплектованы ни на полковом, ни на дивизионном уровне. В ходе боев регулярно отмечалась острая нехватка политсостава. Так, в политотделе 39-го стрелкового корпуса следовало иметь 11 чел., однако к началу боев налицо оказалось лишь 3 чел. Его штат «буквально был сколочен» в период хасанских событий. Помимо этого, политработники не имели опыта практической работы в боевых условиях, а изучение театра военных действий было затруднено, поскольку, как подчеркивалось в итоговом документе ПУРККА, «враги народа, сидевшие в руководстве» 39-го стрелкового корпуса, «умышленно не допускали к изучению командно-политическим составом этого участка». В результате не только начальники политотделов и комиссары отдельных частей не представляли себе обстановки, но даже в политуправлении фронта «некоторые ответственные работники» не знали, что именно делают воинские части и где находятся войска на данный день и час. Сравнительно высоким был процент потерь среди политработников на поле боя. Из 90 чел. погибших, представлявших среднее и старшее звено комсостава, 18 чел. (20%) являлись политработниками.

Во-вторых, важным упущением в работе партийно-политических органов в период боев у озера Хасан было фактическое неведение личного состава о подлинном состоянии дел и конкретной боевой обстановке. Так, части 40-й стрелковой дивизии уже ввязались в сражение с японцами и несли большие потери. А в 32-й стрелковой дивизии и во 2-й механизированной бригаде, которые только начали движение в направлении высоты Заозерная, тем временем проводился инструктаж, делались разъяснения о предстоящих… учениях.

Некоторые из легко раненных даже просили отомстить за них врагу. И в то же время политработники 32-й стрелковой дивизии и 2-й механизированной бригады продолжали твердить подчиненным, «что они идут на большие учения». В результате, как подчеркивалось в итоговом документе ПУРККА, «была допущена грубейшая ошибка, которая шла не на пользу, не на поднятие патриотического духа личного состава, а во вред политико-моральному состоянию войск».

Наконец, в-третьих, в период боев за высоты Заозерная и Безымянная имели место и мелкие недостатки в проведении политико-пропагандистской работы среди личного состава. Плохо был поставлен его учет, а в ряде частей даже не имелось поименных списков.

Практически ничего не сообщали политорганы о боевых действиях, которые вела 40-я стрелковая дивизия. Многотиражные газеты 32-й стрелковой дивизии и 2-й механизированной бригады не только не распространялись, но и порой не выпускались по нескольку дней подряд. Информационная работа политорганов в целом, как было вынуждено признать руководство ПУРККА, в период хасанских событий имела ряд недостатков, что приводило в конечном счете к возникновению «общей горячности» и не позволяло по-настоящему учитывать моральное состояние красноармейцев и командиров.

2 августа части Красной Армии начали боевые действия по вытеснению японцев с высот Заозерная и Безымянная, которые первоначально оказались безуспешными и сопровождались неоправданно большими потерями с советской стороны. Решающие бои развернулись 6-9 августа. Несмотря на ожесточенное сопротивление японцев, эти высоты, а также сопка Пулеметная горка были заняты частями Красной Армии. Однако японские войска попытались взять реванш. В результате военные действия у озера Хасан продолжались до 12 часов 11 августа. В конечном счете конфликтующим сторонам удалось достичь договоренности о прекращении огня и восстановлении статус-кво на границе между СССР и Маньчжоу-го.

Несмотря на всю свою скоротечность, вооруженный пограничный конфликт в районе озера Хасан привел к большим потерям в живой силе. Японцы потеряли около 500 чел. убитыми и 900 – ранеными. По уточненным данным, потери Красной Армии составили: около 1000 чел. убитыми, умершими от ран и болезней, 2752 чел. ранеными, 75 чел. пропали без вести или оказались в плену

Те уроки, которые были получены в ходе боевых действий частей Красной Армии у озера Хасан, внимательно изучались в войсках и штабах, например, во время крупных учений, связанных с чехословацким кризисом (конец сентября 1938 г.). Не случайно в высказываниях некоторых красноармейцев и командиров, которые были задействованы на учениях, проводилась мысль о том, что они могут «показать, как надо воевать», так же как их «дальневосточные товарищи показали у озера Хасан». Один из красноармейцев, в частности, заявил: «…наши дальневосточные товарищи проучили японских самураев, как хочется нам на Западе проявить такое же геройство и отвагу».

Однако пропагандистская значимость событий у озера Хасан порой чрезмерно преувеличивалась. Так, при публикации доклада А.С. Щербакова на торжественно-траурном заседании, посвященном 15-й годовщине со дня смерти В.И. Ленина (21 января 1939 г.), в его текст после упоминания об этих «памятных боях» были вставлены следующие пассажи: «Узнали силу советского оружия японские самураи. Наша авиация и артиллерия в обломки превращали японские орудия, в пыль стирали их блиндажи. Наши танки давили японские окопы со всем, что там находилось. Наши пулеметы смертельным огнем поливали японских захватчиков. Наша пехота завершила дело, начатое авиацией, артиллерией и танками». Между тем в стенограмме доклада А.С. Щербакова этот абзац отсутствовал.

В середине 1939 г. разразился новый советско-японский вооруженный конфликт, теперь уже на территории Монгольской Народной Республики, на реке Халхин-Гол. Япония планировала захватить восточный выступ территории МНР, расположенный за этой рекой, между государственной границей СССР, Монголии и горным хребтом Большой Хинган. С его захватом создавался бы удобный плацдарм для дальнейших действий с целью овладения значительным участком Транссибирской магистрали. В мае 1939 г. японцы вторглись на территорию МНР.

Еще в ноябре 1934 г. было достигнуто устное советско-монгольское соглашение о взаимной поддержке, которое предусматривало помощь при нападении третьей стороны на СССР или на МНР. 12 марта 1936 г. оно было заменено Протоколом о взаимной помощи, на основании которого советский воинский контингент оказался на монгольской территории. Начавшим наступление в районе реки Халхин-Гол японцам противостояли монгольские части и советские войска. Учитывая всю сложность ситуации, в Москве было принято решение усилить имеющуюся советскую группировку и направить в район боевых действий заместителя командующего Белорусским особым военным округом комдива Г.К. Жукова. Прибыв к месту назначения, Жуков получил приказ немедленно принять непосредственное командование войсками. Он принял решение, заняв активную оборону, одновременно подготовить сильный контрудар.

Между тем 2 июля 1939 г. японские войска вновь перешли в наступление. Им удалось переправиться на западный берег Халхин-Гола и начать сосредоточение на горе Баин-Цаган. Первоначально успех был на стороне противника. Однако Г.К. Жукову удалось, используя резервную 11-ю танковую бригаду комбрига М.П. Яковлева, которая была брошена в бой без прикрытия стрелковых частей, но при поддержке артиллерии и авиации, переломить ситуацию в свою пользу. Японцы отступили, оказавшись под угрозой окружения, а к 5 июля их сопротивление было сломлено.

Однако они все еще находились на монгольской территории и готовились взять реванш за поражение. Для ликвидации очага напряженности в районе реки Халхин-Гол требовалось изгнать захватчиков и восстановить государственную границу МНР. Г.К. Жуков предпринял кардинальные меры для разгрома японской группировки, находившейся на монгольской территории. Действовавший в районе Халхин-Гола 57-й особый корпус был преобразован в 1-ю армейскую группу, а Жуков стал ее командующим. Советско-монгольская группировка насчитывала 57 тысяч чел., 542 орудия и миномета, около 500 танков, 383 бронемашины, свыше 500 истребителей и бомбардировщиков. Ей противостояла 75-тысячная 6-я особая армия японского генерала О. Риппо, на вооружении которой имелось 500 орудий, 182 танка, более 300 самолетов. И хотя численный перевес был на стороне противника, Жуков добился превосходства над ним в танках (в 3 раза) и самолетах (в 1,7 раза). Кроме того, в войска доставлялись в большом количестве боеприпасы, горюче-смазочные материалы, продовольствие в расчете на двухнедельную боевую операцию. Была проведена большая работа по дезинформации противника.

В конечном счете все это удалось успешно использовать в предстоящих боях в районе Халхин-Гола.

Начав наступление 20 августа 1939 г. в соответствии с заранее разработанным планом, Г.К. Жуков упредил противника, намечавшего нанести удар 24 августа. В ходе ожесточенного сражения 23-24 августа 1-я армейская группа сумела окружить и полностью уничтожить войска противника. Не имея численного перевеса над японцами, она успешно осуществила крупную наступательную операцию по уничтожению превосходящих сил противника, в результате которой была восстановлена граница МНР.

О размахе боевых действий в какой-то мере могут свидетельствовать потери, понесенные участвовавшими в нем сторонами. Советские войска потеряли убитыми свыше 6800 чел., ранеными и контужеными – свыше 15 200 чел., пропавшими без вести 1143 чел.; монгольские – 165 чел. убитыми и 400 ранеными. Потери японцев в ходе вооруженного конфликта на реке Халхин-Гол: не менее 25 000 убитыми, 25 000-30 000 ранеными, почти 500 – пленными.

Партийно-политическая работа во время сражения на реке Халхин-Гол имела свою специфику. Накануне, осенью 1938 г. в 57-м корпусе был репрессирован ряд политработников. Своей специальной директивой от 8 сентября Л.З. Мехлис дал указание о массовой смене политсостава корпуса. В октябре Мехлис прибыл в МНР, и под его непосредственным руководством эта акция была проведена вплоть до батальона. В результате к началу майских боев в районе реки Халхин-Гол должности начальника политотдела корпуса, его заместителя, освобожденного партийного и комсомольского работников все еще оставались вакантными. А вновь назначенные кадры не обладали боевым опытом и плохо знали своих подчиненных.

Уже в ходе боев предпринимались попытки ликвидировать нехватку политсостава. Из резерва 1-й армейской группы в части было откомандировано 272 чел. Из ПУРККА и военных округов на Халхин-Гол перебросили 60 политработников, из Военно-политической академии им. В.И. Ленина – 60 чел., из военно-политических училищ – 311 чел. Наконец, Л.З. Мехлис своими распоряжениями от 12 июня и 7 июля командировал к месту боевых действий еще 54 чел.

Победа советско-монгольских войск на Халхин-Голе явилась результатом умелого руководства войсками, мужества, отваги и героизма воинов, их настойчивости и активности при выполнении боевых задач, высокого качества советского вооружения и боевой техники тех лет и ряда других факторов. Важную роль в достижении победы сыграла и глубокая по содержанию, разносторонняя по методам организации и проведения партийно-политическая работа.

Политработники во время боев на Халхин-Голе всегда находились на самых главных, решающих участках, постоянно учитывали изменения боевой обстановки, поддерживали связь с командирами, штабами и политорганами.

В своей повседневной деятельности они опирались прежде всего на коммунистов, которые являлись цементирующей силой подразделений и частей.

26 июня Мехлис направил письменные указания политуправлению Забайкальского военного округа о задачах партийно-политического аппарата соединений и частей «по организации отпора японской военщине на р. Халхин-Гол». Прежде всего он распорядился прекратить отпуска политработникам, обязал вернуть в строй тех из них, кто уже находился в отпусках, а также в командировках и на различных курсах и работах вне своих частей. Намечалось в 5-дневный срок создать резерв политработников. Ставилась задача провести беседы с командным и политическим составом в полках и соединениях с целью учета «прошлых ошибок, когда части приводились в состояние боеготовности». Красноармейцам Мехлис распорядился разъяснять смысл событий «в связи с японскими провокациями на границе» и в МНР и «задачей приведения частей в полную боевую готовность». В то время развертывалась подготовка к генеральному наступлению. Ознакомившись с обстановкой, Л. З. Мехлис провел совещание с руководящим составом Управления армейской группы. От политорганов он потребовал усиления всех форм воспитания советских воинов и тесной увязки ряда вопросов с политорганами армии МНР. Уточнил содержание пропаганды, направленной на войска противника.

Политотделы, редакции соединений, политпросвет- имущество – все должно было быть подготовлено к предстоящему походу, следовало иметь необходимые запасы бумаги и красок. Публикациям в дивизионных газетах, освещавших «японские провокации» и события в МНР, следовало, согласно директиве Л.З. Мехлиса, придать «боевой тон». В тот же день своей телеграммой Мехлис обязал поместить в армейской печати и довести до сведения личного состава сообщение ТАСС о событиях в МНР, а 29 июня телеграфно распорядился перепечатать из «Правды» фельетон «Невежественные хвастуны из штаба Квантунской армии».

В ходе боев у озера Хасан основная боевая задача личного состава частей Красной Армии состояла в том, чтобы защитить границы СССР. Не случайно соответствующая патриотическая установка пропаганды хорошо усваивалась военнослужащими. Сложнее обстояло дело во время вооруженного конфликта у реки Халхин-Гол. Вначале был допущен серьезный просчет в определении содержания пропаганды среди личного состава, участвовавшего в боевых действиях: основное внимание уделялось идеологическому обеспечению лозунга о необходимости выполнения договора о взаимопомощи с дружественным монгольским народом. Этот лозунг большинству красноармейцев, действовавших на Халхин-Голе, был малопонятен. Например, один из участников боевых действий, красноармеец Гусев высказывал недоумение: «Ведь у нас своей земли достаточно, а потом ведь надо учитывать, что есть германские фашисты, которые могут напасть на СССР».

Позднее, в мае 1940 г., выступая с докладом о военной идеологии, Л.З. Мехлис был вынужден признать: на первом этапе боевых операций на Халхин-Голе в основу пропагандистской работы среди личного состава был положен лозунг о выполнении договора о взаимопомощи с МНР, который оказался недейственным. И уже в ходе боев, констатировал Мехлис, пришлось внести поправку. Политработники разъясняли красноармейцам, «что МНР – это ключ к нашим границам» и, защищая ее, Красная Армия тем самым «обороняет территорию Советского Союза от Байкала до Владивостока», препятствуя одновременно созданию Японией плацдарма для войны против СССР. Этот тезис с пониманием воспринимали красноармейцы и командиры, осознавшие значимость боев у Халхин-Гола для защиты родины.

В то же время именно в период боев на Халхин-Голе был приобретен первый опыт ведения контрпропаганды. Л.З. Мехлис еще до того, как развернулись решающие бои в районе реки Халхин-Гол, в июне 1939 г. утвердил программу полумесячных сборов редакций и типографий газет на иностранных языках. Приписной состав должен был ознакомиться с географией, экономикой и политическим положением стран, на языке которых намечалось выпускать газеты, с организацией вооруженных сил вероятного противника. Руководители сборов были призваны также обучить сотрудников редакций газет на иностранных языках методам разложения армии и тыла потенциального противника.

10 июля для решения задач ведения контрпропаганды на войска противника была создана спецгруппа политработников. Однако печатная база из Забайкальского военного округа прибыла лишь 16-17 августа. Тогда же окончательно оформилось отделение по работе среди войск противника, имевшее две редакции (японскую и китайскую) и необходимое оборудование.

Прибыв в район боев у реки Халхин-Гол, Л.З. Мехлис лично возглавил пропагандистскую деятельность по разложению войск противника. При политуправлении 1-й армейской группы был создан соответствующий отдел. К моменту начала советского контрнаступления на Халхин-Голе уже функционировала специальная группа по разложению войск противника, которой руководил выпускник Военно-политической академии М.И. Бурцев. Однако она дислоцировалась в 120 км от фронта и практически бездействовала: не было ни переводчиков, ни типографии, ни редакции газеты. Мехлис распорядился немедленно перевести из Читы имевшиеся там редакции газет на монгольском, японском и китайском языках. Из Москвы был вызван единственный звуковещательный отряд. Опытный образец звуковещательной станции создали ученые Ленинградского НИИ радиовещательного приема и акустики. Техника прибыла на территорию МНР в конце июля 1939 г. Станция базировалась на 4 автомобилях (ЗИС-5 и ЗИС-6), имела две мощные группы громкоговорителей, аппаратную студию, электростанцию. Аппаратура позволяла транслировать передачи на расстояние до 10 км.

Для ее обслуживания был создан специальный звуковещательный отряд. В состав отряда входили помимо инженерно-технической группы, операторов, водителей также представители ПУРККА (инструктор, полковой комиссар И.М. Поляков) и диктор со знанием японского языка (преподаватель Военной академии им. М.В. Фрунзе интендант 2-го ранга Г.А. Селянинов). В ходе подготовки августовского наступления звуковещательная станция использовалась для воспроизведения имитационных шумовых программ. Например, с ее помощью имитировались оборонительные работы, в то время как части Красной Армии на самом деле готовились к наступлению. Через звуковещательные установки велась контрпропагандистская работа на войска противника.

Начальник ПУРККА лично составил текст первых четырех контрпропагандистских листовок, обращенных к японским солдатам и офицерам. Он апеллировал к противнику в тех же выражениях, с теми же аргументами, что и к своим военнослужащим.

В листовках встречались бранные слова в адрес японского императора, что оказалось явным «проколом». Призыв, обращенный к японским солдатам, – «свергнуть императора – главного виновника социальной несправедливости и кровопролития на полях Монголии», имел совершенно противоположные изначальному замыслу результаты. Прочитав листовку с подобного рода призывами, японские солдаты, которые были воспитаны таким образом, что видели в лице императора потомка богов и их священного представителя на земле Японии, подбадриваемые своими командирами, переходили в отчаянные атаки на позиции корпуса (армейской группы) РККА. В конечном счете эти контрпропагандистские материалы были изъяты политуправлениями из обихода, ибо, ознакомившись с ними, японские войска становились более ожесточенными в бою.

В войсках 1-й армейской группы широко распространялись периодические издания. Накануне решающих августовских боев личный состав получал более 54 000 экз. газет и 8345 экз. журналов. В период вооруженного конфликта в районе реки Халхин-Гол было налажено издание газеты «Боевая красноармейская», в которой много внимания уделялось популяризации опыта, накопленного представителями различных родов войск (пехотинцами, артиллеристами, танкистами) в сражениях с японцами.

Естественно, эффективность политико-пропагандистской работы трудно оценивать, основываясь лишь на таких количественных показателях, как тираж распространяемых в войсках периодических изданий, или обращаясь к тематике публикаций армейских газет.

В боевых условиях она в большой степени зависела от того, какой личный пример показывали подчиненным командиры и политработники. К сожалению, не всегда и не везде они служили образцом для подражания. В ходе сражения в районе реки Халхин-Гол представители командного и политического состава 1-й армейской группы на поле боя снимали знаки различия, стремясь избежать огня вражеских снайперов. В связи с этим командир 39-го стрелкового корпуса комкор Г.М. Штерн и военком корпуса бригадный комиссар Семеновский даже были вынуждены издать приказ, в котором каждый отдельный случай снятия знаков различия расценивался как прямое проявление трусости. Всему начсоставу, согласно этому приказу, следовало разъяснять, что подобное поведение просто недопустимо. В данной связи следует отметить, что и в этом вооруженном конфликте потери среди политработников были большими: 120 чел. убитыми и 243 ранеными.

На финальной стадии боевых действий Л.З. Мехлис предпринял попытку обобщения того опыта, который был накоплен в политико-пропагандистской работе среди личного состава. 29 августа 1939 г. он дал соответствующее распоряжение на сей счет политуправлению 1-й армейской группы. Ссылаясь на задачу, поставленную народным комиссаром обороны СССР в связи с разгромом японцев, Мехлис призывал следить за тем, чтобы «у отдельных руководителей частей не было головокружения от успехов». Особая ответственность, по мнению начальника ПУРККА, падала на политаппарат и на комиссаров. Он предлагал разработать план партийно-политической работы с учетом обстановки и конкретных задач, стоявших перед 1-й армейской группой. Л.З. Мехлис распорядился использовать все формы агитации (собрания, митинги, беседы) с личным составом, чтобы «развенчать японских генералов как бездарных руководителей и поднять роль (sic. – В.Н.) наших командиров и комиссаров». Политруки, переданные в помощь пропагандистам, развивал далее свою мысль Мехлис, должны были вместе составить листовки, предназначенные как для бойцов Красной Армии («без телячьих восторгов» в тексте), так и для противника, чтобы и японцы смогли «подвести итоги» боев на реке Халхин-Гол.

Начальник ПУРККА призвал также не ослаблять пропагандистской работы в частях и немедленно приступить к составлению книги о партийно-политической деятельности в ходе этого вооруженного конфликта. Но прежде следовало подробно разработать план издания, привлекая политорганы, комиссаров, писателей. Особое внимание Л.З. Мехлис советовал обратить на накопленный опыт мероприятий «по разложению противника» и привести конкретные материалы по данному вопросу.

Как уже отмечалось, при политуправлении 1-й армейской группы был создан отдел по работе среди войск противника. С подачи ПУРККА наркомат обороны СССР издал приказ о формировании в мирное время редакций и типографий газет на языках сопредельных с СССР государств. Такие газеты предполагалось издавать на японском, китайском, немецком, польском, финском, корейском, монгольском, эстонском, латышском, румынском, турецком языках и даже на фарси. Отделением спецпропаганды 1-й армейской группы было распространено 5 368 000 экземпляров печатной продукции на языке противника. В их числе – 99 листовок и 30 лозунгов на японском и китайском языках тиражом соответственно 2 464 000 экз. и 1 294 000 экз. Эти печатные материалы разбрасывались преимущественно с бомбардировщиков (СБ и ТБ-3).

Однако остро ощущалось отсутствие квалифицированных кадров переводчиков, переводчиков-референтов и офицеров-востоковедов. Координация между подразделением политоргана и отделом штаба корпуса (армейской группы) была недостаточной. Главный недостаток состоял в том, что офицеры-пропагандисты не были знакомы с национальной психологией войск противника, не имели представления о степени их религиозности и преданности монарху. Так или иначе, но опыт пропаганды среди войск противника в период вооруженного конфликта на реке Халхин-Гол был использован в ходе дальнейшей подготовки к созданию широко разветвленного, организационно продуманного пропагандистского аппарата. В политуправлениях Дальневосточного и Забайкальского военных округов начали формироваться отделы по пропаганде среди войск и населения противника.

Создавались учебно-тренировочные газеты на японском, китайском, монгольском и английском языках. Готовились экипажи для укомплектования звуковещательных установок на автомобилях и т.д. и т.п..

Во время вооруженного конфликта на Халхин-Голе, как и у озера Хасан, военнослужащие порой сталкивались с явным противоречием между реальными событиями, свидетелями и непосредственными участниками которых они являлись, и официальной пропагандистской интерпретацией этих же событий, шедшей вразрез с реальностью. В результате имели место критические высказывания, адресованные не только командованию воинских частей, но и обращенные к руководителям советского государства. В «Информационной сводке об отрицательных высказываниях командно-начальствующего и красноармейского состава за время боевых действий в районе реки Халхин-Гол с июля по 1 октября 1939 г.», подготовленной армейскими политработниками и сотрудниками НКВД, упоминается 894 случая подобного рода высказываний. Из них 234 «падало» на командно-начальствующий состав и 660 – на младший комсостав и на красноармейцев. 216 высказываний (почти 25% от общего числа) квалифицировались «компетентными органами» как антисоветские; в 155 случаях имело место недовольство службой в боевой обстановке. 86 зафиксированных высказываний расценивались как пораженческие, 82 – как провокационные, 74 – как проявление трусости и нежелания идти в бой, 70 – как недовольство руководством боя. 37 раз отмечалась устная угроза начальствующему составу, 29 – восхваление боевой техники противника (японцев).

Хотя в 1938-1939 гг. и были предприняты некоторые попытки обобщения опыта боев у озера Хасан и на реке Халхин-Гол (в том числе – пропагандистского), однако уже в 1940 г. он фактически был предан забвению. На совещании при ЦК ВКП(б) начальствующего состава (17 апреля 1940 г.) Сталин заявил, что эти вооруженные столкновения – лишь «отдельные эпизоды на пятачке, строго ограниченном». «Япония, – разъяснял он, – боялась развязать войну, мы тоже этого не хотели, и некоторая проба сил на пятачке показала, что Япония провалилась. У них было 2-3 дивизии, и у нас 2-3 дивизии в Монголии, столько же на Хасане». Вывод Сталина по итогам конфликтов у Хасана и на Халхин-Голе сводился к следующему: «Настоящей, серьезной войны наша армия еще не вела».

Ещё до войны Мехлис пытался найти способы воспитания храбрости Красной Армии, способы возбуждения её мужества и стойкости в бою. В 1940 г. на совещании по военной идеологии он требовал от комиссаров и командиров: "Армию, безусловно, необходимо воспитывать, чтобы она была уверена в своих силах. Армии надо прививать дух уверенности в своей мощи. Но это как небо от земли отличается от хвастовства о непобедимости Красной Армии".

Любая война обостряет старые и создает много новых проблем и сложностей во взаимоотношениях государства и населения. Вынужденное переселение с обжитых мест, адаптация экономики к условиям военного времени и, как следствие этого, ухудшение снабжения товарами первой необходимости и продуктами питания, снижение уровня жизни и т. п. сказывается больше всего на тех, кто не принимает непосредственного участия в сражениях. Как результат этого появляется так называемый «неустойчивый элемент» — то есть люди, которые в мирное время проявляют лояльность к правительству, государству, его политическому и экономическому устройству, а с началом войны занимают выжидательную позицию. Вынужденное изменение привычного уклада жизни нередко вызывает у населения. всякого рода недовольство, порождает слухи и неуверенность.

Пропаганда и агитация на территории и в армии противника рассчитана в первую очередь на таких людей, количество которых значительно увеличивается в связи с войной. Противоборствующая сторона старается воспользоваться сложившейся ситуацией и, используя пропагандистский аппарат, изменить мировоззрение людей, склонить их на свою сторону. Государство, в свою очередь, по мере сил и возможностей старается пресечь эти неблагоприятные тенденции в обществе. Для предотвращения вражеской пропаганды и агитации вводятся различные ограничения в свободе слова и действия, в том числе и цензура. Не были исключением и Советский Союз, и Финляндия в период их вооруженного противостояния 1939–1940 годов.

Если говорить о Советском Союзе, то по этому вопросу наибольший интерес представляют следующие источники. Во-первых, документы партийных и комсомольских органов СССР и политических органов Красной Армии. Это политдонесения о настроениях населения в тылу и на оккупированной территории, отчеты районных комитетов партии, комсомольских организаций в вышестоящие органы и т. п., донесения о морально-политическом состоянии в частях РККА и РККФ. Документы партийных и комсомольских органов позволяют наиболее полно осветить изменения настроений членов ВКП (б) и ВЛКСМ.

Во-вторых, сведения органов НКВД СССР: информационные и докладные записки органов НКВД о настроениях населения и т. п., а также письма в партийные органы и органы НКВД. В отличие от партийных документов, здесь наиболее широко представлены материалы, отражающие негативные настроения населения СССР. Политорганы СССР интересовались откликами граждан на про исходящее в стране и настоятельно требовали от низовых органов НКВД предоставлять им информацию о политико-моральных настроениях населения.

В-третьих, письма в красную Армию и из нее, дневниковые записи военнослужащих и гражданских лиц и основанные на них материалы военной цензуры. В них, как и в документах органов госбезопасности, находили свое отражение не только положительные, но и отрицательные высказывания о войне и ситуации в Советском Союзе.

Зимняя война вызвала неоднозначную реакцию в советском обществе. С одной стороны, большинство населения страны целиком и полностью поддерживало позицию Сталина и советского правительства в отношении северного соседа. С другой — были и недовольные. Физическое истребление национальной интеллектуальной, военной и хозяйственной элиты по социальному признаку, расказачивание и раскулачивание, насильственная коллективизация и последовавший за ней искусственный голод 1932–1933 годов, многолетнее терроризирование населения, бытовая нищета и создание системы принудительного труда в государственном масштабе привели к известной деградации традиционной для России системы ценностей. В сознании части общества укоренилось резкое неприятие советской действительности во всем ее многообразии — быта, условий труда, постоянного страха перед возможными репрессиями, всевластия партийно-административной номенклатуры и органов НКВД. Во многих случаях подобное инстинктивное неприятие системы усиливалось чувством личной мести за пережитые страдания, потерянных близких, разрушение привычного уклада жизни, тотальную ложь пропаганды и крушение иллюзий. Одновременно с этим большинство населения страны целиком и полностью поддерживало позицию Сталина и советского правительства в отношении Финляндии. Еще до начала боевых действий в советской официальной прессе развернулась пропагандистская кампания с целью дискредитации Финляндии. Финское правительство обвинялось в нежелании идти на уступки Советскому Союзу. Политика Финляндии называлась «провокационной и агрессивной». Объявлялось, что финское правительство идет на поводу у «мировой буржуазию в лице Великобритании, Франции, США и других капиталистических стран.

В стране шла разъяснительная работа о политике правительства в отношении Финляндии, о целях и задачах, стоящих перед Красной Армией и советским народом. Наиболее распространенными были высказывания о том, что Советский Союз «чужой земли не хочет ни пяди, но и своей земли не отдаст ни вершка», что СССР «не покушается на национальную и политическую независимость финского народа», что «Красная Армия оказывает братскую помощь финским рабочим и крестьянам в их борьбе с теми, кто вверг страну в войну с Советским Союзом»

Проведение митинга в одном из подразделений 7-й армии РККА. Карельский перешеек. Финляндская Республика. Январь 1940 года.

На предприятия, заводы, фабрики, в деревни и в части Красной Армии направлялись опытные пропагандисты, политработники и агитаторы. Известные писатели, поэты, композиторы активно выступали в печати и на радио, объясняли гражданам страны причины войны.

Начало боевых действий вызвало небывалый энтузиазм масс, особенно среди молодежи. Только в Ленинграде на войну добровольцами ушли около 4000 человек Из них были сформированы лыжные отряды. Такие же добровольческие отряды формировались по всей стране.

В самих войсках также наметились тревожные тенденции. Особенно явно недовольство стало проявляться с января — февраля 1940 года, когда война стала приобретать затяжной характер, а части Красной Армии понесли большие потери. Беспокойство и паника отражались в письмах из тыла на фронт, что, несомненно, оказывало негативное влияние на морально-психологическое состояние бойцов и командиров РККА. Многие не до конца понимали официальные цели и задачи данной кампании и считали, что «противоречий с Финляндией можно было избежать». В войсках наблюдались случаи отказа воевать, дезертирства, бойцы и командиры нередко самовольно оставляли поле боя и уходили в тыл.

Первые критические высказывания в адрес советского режима провоцировались сравнением бытовых условий колхозной жизни и хуторских сельских хозяйств и проявились еще во время «освободительного похода» РККА в Западную Украину и Западную Белоруссию в сентябре 1939 года. Аналогичная реакция возникала при виде деревень, оставленных финским населением при эвакуации из сопредельной полосы в глубь страны в октябре — ноябре 1939 года. Традиционные утверждения советской пропаганды о «невыносимой эксплуатации трудящихся» и «крестьянской нищете» в Финляндии оказались несостоятельными при первом же знакомстве красноармейцев с бытом и условиями труда на многочисленных хуторах Карельского перешейка.

Одновременно с протестными настроениями «экономического характера» в войсках участились случаи и политического протеста. В основном они проявлялись в призывах убивать коммунистов, политработников и командиров. Взятые особыми отделами НКВД армий и дивизий в оперативно-агентурную разработку, такие выявленные красноармейцы по мере накопления компрометирующего материала арестовывались за высказывание «контрреволюционно-повстанческих и террористических настроений» и в подавляющем большинстве случаев приговаривались к расстрелу. Все дела обвиняемых по подпунктам знаменитой ст. 58 УК РСФСР слушались на закрытых заседаниях. Публичному расстрелу, например в 9-й армии, подверглись 16 бойцов и командиров, из них девять — осужденных за «контрреволюционные преступления». Целесообразно отметить еще один парадокс Зимней войны. Активно внедрявшийся в сознание населения советского народа лозунг о помощи рабочим и крестьянам Финляндии сыграл свою роль в отношении к финским военнопленным. В отличие от войны Продолжения, в Зимнюю войну серьезных нарушений прав пленных зафиксировано не было.

Не было обнаружено ни одного случая расстрела финнов при пленении, как это было в 1941–1944 годах. Советская пропаганда преподносила военнослужащих финской армии как насильственно мобилизованных, обманутых правителями «рабочих и крестьян, одетых в солдатские шинели финской белой армии». Советская пресса всячески поддерживала этот пропагандистский штамп, описывая военнопленных как плохо одетых, голодных и испуганных людей, с радостью принимающих хлеб и табак от красноармейцев. Соответственно у населения к пленным было больше сочувственное, нежели враждебное отношение. Итак, картина морально-политического состояния советского общества и его армии во время Зимней войны была далека от идиллической. Рассмотренные выше факты не позволяют согласиться с выводами наркома обороны маршала К. Е. Ворошилова, заявившего вскоре после окончания боевых действий о повышавшемся «с каждым днем в войсках» советском патриотизме, который «не ослабевал в самые трудные моменты боевой страды». Ворошилов предложил ЦК ВКП (б), Совнаркому и Сталину «гордиться высокой политической и моральной стойкостью» РККА. И все же большинство советских граждан верили в необходимость войны с Финляндией. Люди были убеждены в том, что победа в ней отодвинет границу от Ленинграда и тем самым обеспечит его безопасность. Многие верили в правильность позиции, занятой СССР по территориальному вопросу. Да и официальная пропаганда говорила о войне как об освободительной миссии: Красная Армия шла в Финляндию не как захватчик, а как друг, способный оказать помощь трудящимся Финляндии в их борьбе против ига помещиков и капиталистов.

В годы предвоенных военных конфликтов, несмотря на их благоприятный исход, и особенно в войне с Финляндией военные комиссары проявили себя большей частью неподготовленными к участию в оперативном управлении войсками и организации партийно-политической работы в армии и на флоте. В целом, институт военных комиссаров негативно влиял на становление командиров-единоначальников и их подготовку к самостоятельному руководство подчиненными соединениями и частями и степени персональной ответственности за их боевую готовность и состояние дисциплины.

Председатель СНК СССР, нарком иностранных дел В.М. Молотов высказывался по вопросам военной политики чаще всего косвенно, больше с позиции международных отношений. 31 августа 1939 года, выступая на заседании Верховного Совета СССР с сообщением «О ратификации советско-германского договора о ненападении», он выдвинул тезис о прекращении вражды с фашистской Германией. На заседании Верховного Совета 31 октября 1939 года он выступил с докладом «О внешней политике Советского Союза», в котором дал оценку походу Красной Армии в Западные Украину и Белоруссию, конфликту на Халхин-Голе; в уничижительной форме высказался о Финляндии.

Участие Красной Армии в «освободительных походах» в 1939-1940 годах вызвало необходимость публикаций, в которых прослеживалось бы идеологическое обоснование. внешнеполитических акций Советского Союза. Так, в брошюре «Борьба финского народа за свое освобождение» акценты были расставлены, исходя из интернациональных задач Красной Армии, которая «ведет войну за освобождение финского народа». Изменения в пропаганде - Красная Армия ведет войну за безопасность Ленинграда и северо-западных границ Советского Союза - повлекли за собой иную расстановку акцентов. На первое место выдвигался тезис о том, что Финляндия является очагом военных интриг и провокаций против Советского Союза.

Однако интернациональные задачи не отрицались полностью, а лишь уходили на второй план. Таким образом, работы, изданные в довоенный период, были крайне идеологизированы и отражали официальную точку зрения сталинского руководства на причины и характер военных конфликтов, в которых принимала участие Красная Армия. Издания, посвященные отдельным направлениям в деятельности политорганов, чаще всего носили характер методических указаний по организации партийно-политической работы на фронте.

В советской историографии имели место и критические оценки деятельности политорганов, которые в основном сводились к указаниям на недостатки в работе некоторых политработников. Например, отмечались «отдельные» недостатки в идеологической подготовке к войне. Но эти недостатки сводились, прежде всего, к тому, что «в литературе и устной пропаганде не всегда рисовалась суровая реальность будущих военных действий». Слабая эффективность пропагандистского воздействия на войска противника объяснялась тем, что «в некоторых книгах и статьях не давалась должная оценка проводимых в капиталистических странах мерам по одурманиванию сап датских масс». Однако в целом, как отмечалось, «идеологическая работа в стране отличалась высокой эффективностью».

А. Крупенников, рассматривая вопросы партийно-политической работы в западных военных округах в предвоенное время, в числе основных недостатков работы политорганов выделял «элементы формализма и шаблона». В то же время он делал выводы о том, что «командиры и политорганы, партийные и комсомольские организации, претворяя в жизнь решения партии об укреплении наших западных границ, в целом успешно решили поставленную задачу».

В историко-теоретическом очерке «Политорганы Советских Вооруженных Сил» дан подробный анализ стиля работы политорганов, их руководства партийными и комсомольскими организациями, влияния на улучшение идеологической, политико-воспитательной работы среди личного состава армии и флота в 1939-1941 годах. Анализируя итоги советско-финляндской войны, авторы очерка показали ряд упущений в политической работе, вскрытых во время войны: ориентировка личного состава на легкую победу над врагом; принижение силы противника; непонимание личным составом характера и целей войны и пр. Подобные недостатки в деятельности политорганов в предвоенное время характерны и для других работ советского периода. Однако в них не нашли своего отражения те проблемы, с которыми пришлось столкнуться политработникам в период ведения боевых действий: состояние воинской дисциплины, проблемы идеологического обеспечения внешнеполитических акций Советского Союза, кадровая проблема, обеспечение примерности коммунистов и комсомольцев в армии и ряд других . В частности, В.А. Невежин обращает внимание на пропагандистское обеспечение внешнеполитических акций Советского Союза в преддверии войны. При этом автор отмечает, что «пропагандистское обеспечение боевых действий Красной Армии против сопредельных стран... во всех случаях опиралось на основополагающий лозунг «освобождения». «Территориальные расширения СССР в 1939-1940 годах под лозунгом укрепления обороны западных границ от будущей агрессии, - пишет А.Н. Сахаров, - являлись дымовой завесой, которая прикрывала геополитический реванш в наиболее выгодных внешнеполитических условиях пакта Риббентропа - Молотова». Как известно, первым практическим шагом на пути расширения «сферы социализма» явился поход в Западную Украину и Западную Белоруссию в сентябре 1939 года. В современной научной литературе довольно подробно охарактеризованы мероприятия советского военно-политического руководства по пропагандистскому обеспечению этого похода. В историографии отмечаются и идеологические издержки договоренностей с Германией в 1939 году. Н. Плотников пытается представить советскую пропаганду полностью парализованной в результате пакта Риббентропа - Молотова и не играющей роли в подготовке к войне. В исследованиях отмечается, что в условиях, когда была свернута открытая антифашистская пропаганда, Германия перестала рассматриваться в ней как потенциальный военный противник. Американский журналист Л. Фишер считал, что «Сталин использовал советско-нацистский пакт 23 августа 1939 года и войну, которая началась неделю спустя для создания новой Советской империи из территорий Восточной и Центральной Европы». Не ослабевает дискуссия и по поводу выступления И.В. Сталина перед выпускниками военных академий РККА 5 мая 1941 года. Немецкая исследовательница Б. Пиетров-Эннкер считает, что речь Сталина «ни в коем случае нельзя называть однозначной и полностью известной» и использовать ее в исторических исследованиях. В российском многотомнике по истории Великой Отечественной войны можно встретить следующее утверждение: «В выступлениях в Кремле перед выпускниками военных академий Сталин, по существу, призвал не верить официальной пропаганде, а готовиться к войне». М.Л. Гарсев признает, что выступление Сталина 5 мая 1941 года было выдержано «в активно наступательном духе». Такая неоднозначная трактовка выступления Сталина требует рассмотреть, какие последствия для политической работы имело данное событие. Выступление Сталина 5 мая. 1941 года послужило отправной точкой в деле пересмотра содержания военной пропаганды и воспитательной работы в Красной Армии. «Большевики поставили принцип национализма, национальной обороны против угрозы вторжения Германии над прежними идеями интернационального братства рабочих всех стран. Они стали националистами, вместо интернационалистов» - считал американских журналист В. Дюранти. Среди российских ученых преобладающим стало мнение о начале поворота всей советской пропаганды в духе «всесокрушающей наступательной войны». В.А. Невежин считает, что «до 22 июня 1941 года пропагандистская машина большевистской партии работала для обоснования исключительно наступательной войны»

С учетом боевых действий РККА в указанных вооруженных конфликтах в 1940–1941 гг. были внесены существенные изменения практически во все сферы жизнедеятельности вооруженных сил. Изменялась организационная структура войск, были переработаны боевые уставы, наставления, были внесены изменения в программы обучения в военно-учебных заведениях и боевую и политическую подготовку.

Верховным Советом СССР 1 сентября 1939 г. был принят Закон о всеобщей воинской обязанности, который завершал перевод вооруженных сил на кадровое положение. Этим законом устанавливались новые сроки прохождения военной службы, нахождения в запасе, порядок призыва, начальной и допризывной подготовки. Сроки действительной военной службы рядового и сержантского состава в Сухопутных войсках и авиации были увеличены до трех лет, на флоте – до пяти лет. В армию призывались лица, которым исполнилось 19 лет, окончившие среднюю школу – в 18 лет.

Основные направления реформы в Красной Армии после советско-финляндской войны отражены в выступлениях руководителей Наркомата обороны. Начальник ПУРККА Л.З. Мехлис выстроил четкую систему новых приоритетов военной политики и идеологии: изучение положительного опыта царской армии и боевых действий последних лет, отказ от прославления опыта гражданской войны, от тезиса о непобедимости Красной Армии, переход от интернационального к патриотическому воспитанию в армии.

На этот раз должность комиссара просуществовала до 1940 года, после чего снова была заменена на должность помполита К середине 1940 г. общая численность армии и флота превышала 5 млн. чел. и была в 2,8 раза больше, чем в 1939 г.

№ 262. 14 августа 1940 года. Москва.

1. Объявляю Указ Президиума Верховного Совета Союза ССР от 12 августа 1940 г. «Об укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-Морском Флоте»:

УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССРОб укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-Морском Флоте

В связи с тем, что институт комиссаров уже выполнил свои основные задачи, что командные кадры Красной Армии и Военно-Морского Флота за последние годы серьезно окрепли, а также в целях осуществления в частях и соединениях полного единоначалия и дальнейшего повышения авторитета командира — полновластного руководителя войск, несущего полную ответственность также и за политическую работу в частях, — Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

1. Отменить «Положение о военных комиссарах Рабоче-Крестьянской Красной Армии», утвержденное Центральным Исполнительным Комитетом и Советом Народных Комиссаров СССР от 15 августа 1937 года № 105/1387.

2. Ввести в соединениях (корпусах, дивизиях, бригадах), частях, кораблях, подразделениях, военно-учебных заведениях и учреждениях Красной Армии и Военно-Морского Флота институт заместителей командиров (начальников) по политической части.

3. Обязать Военные Советы округов, фронтов и армий осуществлять повседневный живой контроль за политической работой в корпусах, дивизиях, бригадах.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.КАЛИНИН

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А.ГОРКИН

Москва, Кремль. 12 августа 1940 г.

2. Во исполнение Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР освобождаю военных комиссаров всех корпусов, дивизий, бригад, учебных заведений, учреждений, управлений, отдельных частей, неотдельных батальонов и дивизионов и политруков подразделений от занимаемой должности и назначаю их заместителями соответствующих командиров (начальников) по политической части.

3. Заместителей командиров (начальников) соединений, военно-учебных заведений и учреждений, имеющих по штату отделы политической пропаганды, назначаю одновременно начальниками этих отделов политической пропаганды.

4. Начальников отделов политической пропаганды соединений, военно-учебных заведений освобождаю от занимаемой должности и назначаю заместителями начальников тех же отделов политической пропаганды.

5. Ввести в штаты отделов политической пропаганды соединений и военно-учебных заведений должность заместителя начальника отдела политической пропаганды.

6. Заместителям командиров (начальников) по политической части, заместителям начальников отделов политической пропаганды, назначенным этим приказом, сохранить прежний оклад денежного содержания и должностную категорию.

7. Приказ разъяснить всему личному составу частей и соединений.

8. Приказы НКО 1937 г. №№ 165, 073, 085, 086, 087, 089, 090, 091, 093, 0178; 1938 г. №№ 131, 211, 093, 099, 0113, 0149, 0220 отменить.

9. Приказ военным советам округов и ДВФронта передать по телеграфу.

Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко

В июле 1940 года были введены новые звания: подполковник и старший батальонный комиссар, соответственно введены новые знаки различия, а в ноябре 1940 года были установлены новые воинские звания и знаки различия для рядового и младшего начальствующего состава.

С учетом качественных изменений, произошедших в вооруженных силах, летом 1940 г. было принято решение о введении полного единоначалия в армии и на флоте. Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-морском флоте» от 12 августа 1940 г. институт военных комиссаров был в очередной раз отменен. Должность комиссара снова была заменена должностью помощника командира по политической работе.

Приказом НК ВМФ № 487 от 19 августа 1940 года институт заместителей и помощников политруков в ВМФ был упразднен.

Знаки различия политического состава флота 1935 - 1943 гг.

Заместитель политрука (1935-1940 гг.); Младший политрук (с 1937 г.); Политрук; Старший политрук; Батальонный комиссар; Полковой комиссар; Бригадный комиссар; Дивизионный комиссар; Корпусной комиссар

Образование политработников оставляло желать лучшего. НаркомТимошенко в заключительной речи на совещании высшего командноначальствующего состава в декабре 1940 г. говорил: «Общая и военнополитическая подготовка многих руководящих политработников неудовлетворительная. Большая часть политсостава армии (73 проц.) не имеет военной подготовки …Большая часть (77 проц.) политсостава запаса не имеет военного образования». Институт военных комиссаров был отменён по настоятельной просьбе вступившего в должность Народного Комиссара обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко. На том же совещании с высшим командноначальствующим составом РККА нарком Тимошенко говорил: «В партийнополитической работе ещё много формализма и канцелярщины. Вместо живой, конкретной работы, в массах многие политработники занимаются чрезмерным администрированием, чрезмерным увлечением бумажным руководством, а часть политработников, не понимая существа проводимых мероприятий в Красной Армии, встала на позицию нейтральных наблюдателей и очень несмело, робко включается в дело политического воспитания бойцов и командиров. Новый нарком справедливо заметил «Два начальника – один командир, а второй надзирающий за ним – размывали ответственность за исполнение боевой задачи – становилось непонятно, кто из них конкретно отвечает за поражение?»

Некоторые из политработников

постановление об укреплении единоначалия расценили как ограничение функций и умаление своей роли.

Были и такие факты, когда отдельные политработники в связи с проведением единоначалия встали даже на путь противодействия этим мероприятиям» Основным противоречиями между командирами и политработниками было то, что первые отвечали за боевую подготовку и состоянием подразделения или части в целом. Они были грамотнее в техническом, и, вообще, в военном отношении. Политработники вели политическую подготовку и занимались воспитанием. Они же, как правило, превосходили командиров партийно-политическими знаниями, умением работы с людьми. Но не все. Некоторые своё воспитание сводили к нудным нравоучениям. Ещё больше было таких, кто лишь поверхностно знал технику, оружие, их обслуживание и боевое применение.

В соответствии с действовавшей военной доктриной СССР большинство военно-политических училищ готовило политработников для стрелковых частей. Военно-политическое училище имени М.В.Фрунзе специализировалось на подготовке политсостава для артиллерийских и танковых частей; Смоленское военно-политическое училище — на подготовке и переподготовке политработников Военно-Воздушных Сил Красной Армии. Старший и высший политсостав проходил подготовку и военную переподготовку в Военно-политической академии имени В. И. Ленина, на курсах при Военной академии имени М.В.Фрунзе, а также при некоторых академиях (в соответствии с профилем подготовки обучавшихся в них слушателей).

В общей сложности Красная Армия и Флот накануне Великой Отечественной войны имели более 70 военно-политических учебных заведений по подготовке кадровых политработников. В их числе: Военно-политическая академия имени В.И.Ленина, Высший военно-педагогический институт РККА, Высшие курсы усовершенствования политсостава РККА, Курсы усовершенствования высшего политсостава ВМФ, 9 всеармейских, 16 окружных военно-политических училищ, Военно-морское политическое училище, Военно-политическое училище 17-й армии, а также различные курсы по подготовке и переподготовке политработников армии и флота. В училища принимались наиболее способные, инициативные красноармейцы, краснофлотцы и младшие командиры — члены и кандидаты в члены ВКП (б). Кандидаты должны были иметь общее образование не ниже семилетнего. Поступающие отбирались комиссиями при политических управлениях военных округов, флотов и утверждались командующими и членами военных советов округов, флотов.

В военно-политических училищах с двухгодичным сроком обучения курсанты изучали основы марксизма-ленинизма, историю международных отношений и внешней политики СССР, партийно-политическую работу в РККА, военную историю, военные и другие дисциплины. Причем на военную подготовку выделялось до 55 % всего учебного времени. На окружных военно-политических курсах младших политруков преподавались история ВКП(б), военные дисциплины, история международных отношений, курс партийно-политической работы и военная география. На курсах по переподготовке среднего политсостава на выпускные экзамены выносились основы марксизма-ленинизма, тактика, боевая техника и воинские уставы.

В войска поступали директивы, в которых были отражены следующие сведения: указания наркома обороны об отборе в Красную Армию по политико-моральным соображениям; новая структура Политического управления РККА на 1939 г.; данные о потерях среди политсостава в ходе советско-финляндской войны (1939-1940 гг.); количество политработников, владеющих иностранными языками; количественный состав армейских комсомольских организаций; данные о количестве исключенных из ВЛКСМ в Красной Армии по различным причинам; сводка о чрезвычайных происшествиях в Красной Армии за 1940 г.;

Приказом НКО No.0037 от 26 июля 1940 г. Политуправление Красной Армии преобразовывается в Главное управление политической пропаганды. От урезанного института «комиссарства» оставались только заместители командиров по политической части. Таким образом, в армии снова была упразднена функция надзора за командным и начальствующим составом РККА и оставлена только функция воспитательной работы. Тогдашний Главный комиссар РККА Лев Мехлис был в полном расстройстве, так как его ведомство лишилось многих важных полномочий, а это для Мехлиса было не допустимо, но вскоре глава Главного политического управления РККА наверстал упущенное, наступил суровый и кровавый 1941 год.

Начальствующий состав носил в петлицах цветом по роду войск эмблемы соответствующей службы. Нарукавных знаков не полагалось. Комиссарские звезды на рукавах отличали политработников, эмблем в петлицах они до 26июля 1940г. не имели. Армейский комиссар 1-го ранга носил на малиновой петлице с черным кантом золотую вышитую звездочку и четыре ромба, а на рукаве - такую же звезду, как у командарма 1 -го ранга.

Кстати, что в уставе должность политического руководителя полка именуется "военный комиссар полка ", но никак не "полит-комиссар" или "политический комиссар", или же "полковой комиссар"(последнее - это воинское звание).

Немецкий исследователь ревизионистского направления И. Хоффман, ссылаясь на доклад «Современное международное положение и внешняя политика СССР», директиву ГУППКА от 15 мая 1941 года, а также на доклад, «сделанный в войсках 15 июня 1941 года одним авторитетным политработником», делает вывод о подготовке Советского Союза к наступательной войне. Однако историки на основе приведенных документов дают оценку настроений лишь в советском военно-политическом руководстве в последние предвоенные месяцы. Совершенно противоположную точку зрения высказывает Ю.А. Горьков: «Ссылки на директиву, принятую на заседании Главного военного совета 14 мая 1941 г., - о пересмотре направления военной пропаганды в Красной Армии - как доказательства изменения военной доктрины на наступательную неубедительны». Согласно утверждениям, Н. Плотникова, следовало, что инициатором разработки пропагандистских материалов являлся начальник Главного управления политической пропаганды Красной Армии Л.И. Запорожец. Однако следует отметить, что все основополагающие вопросы решались только по указаниям Сталина. Безусловно, прав Н.Н. Маслов, утверждая, что Сталин имел «исключительную возможность и фактическое право высказывать истину в последней инстанции». «Не осталось без внимания исследователей сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года «По сути, сообщение ТАСС», - считает СТ. Осьмачко, - есть удар, который мы собственными руками нанесли по обороноспособности страны». Британский журналист А. Ворст высказывал совершенно противоположную точку зрения, считая, что советская историография «преувеличивает усыпляющее действие этого сообщения ТАСС на советский народ». Он полагал, что «советские люди к тому времени уже достаточно привыкли читать правительственные. сообщения между строю) ной из причин публикации он называет слухи о готовящейся войне с Германией, «именно их распространение привело к тому, что 14 июня 1941 г. было опубликовано известное заявление ТАСС».

Анализ внешнеполитических актов Советского Союза и их пропагандистского обеспечения показывает, что советская пропаганда в 1939-1941 гг. была направлена на обеспечение внешнеполитического курса военно-политического руководства страны по расширению «фронта социализма». Тем более, что, по мнению советского руководства, обстановка этому благоприятствовала — Вторая мировая война, разразившаяся в Европе, советско-германские соглашения позволили не только избежать участия в войне, но и присоединить к СССР новые территории в Восточной Европе. Сталин и его окружение считали, что в сложившейся обстановке затяжной войны и роста недовольства в оккупированных Германией странах Советский Союз может выполнить свою историческую роль и «освободит» всю Европу от «загнивающего капитализма». Советская пропаганда в мае-июне 1941 года стала убеждать общественное мнение о необходимости ведения справедливой войны против капитализма в целом и «оплота самой реакционной буржуазии» - Германии, в частности. Уверенность в проведении такой политики добавляло состояние Красной Армии в предвоенный период. Следует отметить, что, несмотря на те невозвратимые потери, которые понесла армия в ходе репрессий, она все же представляла собой гигантский военный инструмент в проведении внешней политики сталинского руководства. Рассматривая Красную Армию в этом качестве, советское военнополитическое руководство уделяло повышенное внимание наращиванию ее боевой мощи. Развитие Красной Армии в 1939-1941 годах являлось, по сути, скрытым мобилизационным развертыванием, что сделало ее к лету 1941 года крупнейшей армией мира наряду с увеличением численности Красной Армии и ее техническим оснащением, сталинское руководство уделяло большое внимание разработке пропагандистских материалов для бойцов и командиров «армии освободительницы». Внедрение в умы военнослужащих идеологических установок возлагалось на политический аппарат армии, структура которого была сложной и разветвленной. Этот организм был достаточно громоздким, но строго централизованным и контролировался лично Сталиным. Непосредственное руководство пропагандистской сферой в Красной Армии возлагалось на Политическое управление РККА (с 29 июля 1940 года—Главное управление политической пропаганды Красной Армии), во главе которого стоял Л 3. Мехлис (С ноября 1940 года - корпусной комиссар А И Запорожец).

Однако анализ кадрового состава политработников показывает, что данная категория военнослужащих по уровню подготовки не отвечала в потной мере тем требованиям, которые к ней предъявлялись. Это было следствием репрессий среди политсостава, быстрого увеличения численности армии в достаточно короткие сроки, потерь в ходе боевых действий и др.

Одним из основных направлений политической работы в Красной Армии являлась агитационно-пропагандистская работа, проводившаяся в русле общих идеологических установок в Советском Союзе в рассматриваемый исторический период. Следует отметить, что она отличалась преобладанием идеологических стереотипов В рамках этой работы можно выделить следующие аспекты, во-первых, пропагандистское обеспечение лозунга о непобедимости Красной Армии, которое сводилось к упрощенной трактовке «шапкозакидательских» настроений. И лишь «кровавая баня» финляндской войны заставила военно-политическое руководство пересмотреть оценки мощи Вооруженных Сил Советского Союза. Во-вторых, тезис о непобедимости дополнялся пропагандистским обеспечением наступательной стратегии Красной Армии — «бить врага на его территории». При этом третьим аспектом агитационно-пропагандистской работы являлось убеждение военнослужащих в особой освободительной миссии Советских Вооруженных Сил - «Красная Армия - армия освободительница». В-четвертых, проведение работы по разложению войск и населения противника. Однако этот аспект агитационно-пропагандистской работы, к сожалению, не получил должного внимания со стороны руководителей государства и Вооруженных Сил. Ведь считалось, что «братья по классу» не станут воевать с советским народом. И опять лишь горький опыт советско-финляндской войны заставил создать в составе управлений политической пропаганды специальные органы по работе среди войск и населения противника. Советско-финляндская война обозначила некоторый поворот в деле воспитания военнослужащих: отказ от «шапкозакидательских» настроений, от преобладающей пропаганды опыта гражданской войны, смена интернационалистических лозунгов на патриотические, восстановление исторических традиций старой армии и т.д. Все это способствовало повышению эффективности политической работы в армии. Однако резкие повороты во внешней политике (советско-германские соглашения) и отказ от антифашистских лозунгов лишь дезориентировали военнослужащих, делая образ врага в их сознании неопределенным. Это привело к идеологическому разоружению армии перед началом Великой Отечественной войны. В предвоенный период остро обозначилась проблема воинской дисциплины. Крайне низкий уровень дисциплины приводил к большим потерям среди военнослужащих в мирное время, возраставшим из года в год. Так, если в 1938 г. в РККА в результате чрезвычайных происшествий погибло 1178 человек и было ранено 2904 человека, то в 1940 г. - 2921 и 7127 человек соответственно. Это было вызвано рядом причин. Прежде всего, надлежит отметить репрессии в - армии, в результате которых из строя выбыли десятки тысяч квалифицированных и требовательных начальников; нехватка комсостава, его частая сменяемость привели к снижению дисциплинарного уровня. Долгие годы большая часть армии функционировала в полувоенном территориальном режиме. Затем, на рубеже 1930-1940-х гг., армия выросла количественно; приход в войска больших призывных контингентов вызвал серьезное дисциплинарное напряжение. Так, если по призывам 1934-1938 гг. по политико-моральным соображениям во вневойсковики было зачислено 783935 человек, то с принятием Верховным Советом СССР в 1939 г. нового закона о всеобщей воинской обязанности в Красную Армию была призвана значительная часть бывших вневойсковиков. Следует также отметить слабость содержания и организации воспитательной работы в направлении укрепления воинской дисциплины. Решение проблемы укрепления воинской дисциплины потребовало от военно-политического руководства страны принятия самых серьезных мер. Можно сказать, что после войны с Финляндией руководство армии стало осуществлять новую дисциплинарную политику. При этом в рассматриваемый период командно-принудительные методы приобрели самодовлеющий характер. Меры принуждения все больше стали преобладать над методами убеждения. В свою очередь, крайние меры принуждения волновали людей, негативно отражались на сознании личного состава Красной Армии. Содержательная сторона политической работы в Красной Армии в рассматриваемый период отличалась сложным переплетением позитивных и негативных моментов.

Среди позитивных сторон политической работы в РККА можно выделить следующие: во-первых, деятельность политорганов в предвоенные годы была направлена на обеспечение боевой готовности армии; во-вторых, политорганы направляли партийно-политическую работу на воспитание воинов, преданных коммунистической партии и советскому народу; в-третьих, к началу войны в армии сложилась четкая система идейно-воспитательной работы; в-четвертых, военно-политическое руководство Советского Союза исходя из опыта советско-финляндской войны 1939-1940 годов, предприняло попытку пересмотра и коррекции некоторых содержательных аспектов военной идеологии. Стойкость, преданность Родине советских воинов, массовый героизм в годы Великой Отечественной войны убедительно доказали действенность партийно-политической работы. Однако наряду с позитивными моментами в содержании политической работы в Красной Армии в 1939-1941 годах было много негативного. Во-первых, негативную роль сыграли взгляды И.В. Сталина на будущую войну, которые отрицательно повлияли на советские военно-доктринальные установки; во-вторых, вследствие ошибок военно-политического руководства в оценке внешнеполитической обстановки конца 1930-х — начала 1940-х годов пропаганда не была направлена на развитие понимания личным составом характера, целей и замысла командования в боевых операциях; в-третьих, в пропагандистской работе имели место переоценка собственных сил, умаление сил вероятного противника; в-четвертых, репрессии негативно отразились на кадровой политике; в-пятых, в это время были свернуты демократические начала, выявилась неразвитость демократических правовых структур, форм и процедур; в-шестых, в области партийно-комсомольской работы в армии на первое место выдвигалась задача увеличения численности коммунистов и комсомольцев как опоры политорганов, что привело к «засорению» партийных и комсомольских организаций людьми, не отвечавшими по своим морально-политическим качествам, предъявляемым к ним требованиям.

Глава 4

В самом начале войны, по понятным причинам, армейский механизм действует по планам мирного времени и в том числе вся система политического и воинского воспитания, однако, реальность настолько не соответствовала ожиданиям, что впору было подумать о горькой правде, с которой обращалась партия в годы Гражданской войны к воинам Красной армии в минуты смертельной опасности и мобилизации всех сил на разгром Колчака, Деникина, Юденича и Врангеля, а правду, выхолащиваемую из сознания людей вместе с культом героики Гражданской войны в угоду победной риторики предвоенных конфликтов и освободительных походов, развернувшуюся настолько, что приходилось ее сдерживать и выправлять.

Состояние партийно-политической работы в реальности соответствовало тяжелейшему положению действующей армии в большинстве своем потерявшей управление и вынужденной сражаться в окружении в сочетании с беспорядочным отходом и бегством деморализованных войск. По докладам из Юго-Западного фронта, многие политработники посчитали, что пришло время воевать и перестали заниматься своей работой, проводили в лучшем случае короткие беседы.

Прекратилась доставка газет и литературы, даже в политуправление фронта, а готовить радиосводки никто обучен не был и даже не пытался. В редких беседах о международном положении старались не вспоминать, от злободневных тем фактической агрессии уходили. В лучшем случае, в выступлениях и инструктировании актива использовались установки и штампы краткого курса ВКП(б). В 421 и 119 с.д, вместо разоблачения содержания немецких листовок, нередко их просто цитировали, и этим грешил даже комиссар дивизии полковой комиссар Шершун.

Несколько лучше обстояло дело в 5-й армии, где развернули работу вокруг речи т. Молотова и И.Сталина, информировали людей о договоренностях с Англией, но зачастую, в большинстве частей армии беседы с личным составом стали таким же редким явлением, как и выпуск боевых листков – откровенно докладывал полковой комиссар Фадеев.

По воспоминаниям генерала армии Е.Е.Мальцева: «Моральный дух падает не столько во время неудачного сражения, сколько во время отступления и неудач, захлестнувших командиров и политработников и партийно-политическая работа отошла на второй план, ни митингов, ни информации, у всех уныние, мы отступаем…».

С началом войны утратили боеспособность 180 и 181 с.д эстонского корпуса, в котором почти весь командный состав был из бывших офицеров-эстонцев, принявших 23 февраля 1941 года военную присягу. Большинство бывших офицеров, как выяснилось, не принимали участие в голосовании в местные советы, отличались вызывающим поведением и недисциплинированностью, но всем им давались необъективные характеристики, несмотря на их недовольство и злобу к советской власти. В первом же бою более 70 офицеров перешли на сторону немцев месте со своими подчиненными, а остальные проявляли недисциплинированность, пассивность, открытое неповиновение и вслед за командирами сдавались в плен.

Командир 180 дивизии, генерал Крусс, от командования дивизией устранился и ни в одной части не был, просиживал в штабе, а его заместитель полковой комиссар Орлов пошел у него на поводу и вопросами воспитательной работы не занимался.

Между тем, в конце марта 1941 года в специальной директиве ГУПП РККА о воспитательной работе с бойцами и командирами национальных корпусов Прибалтийского военного округа указывалось о необходимости проявлять особую бдительность при изучении личного состава, выявлять враждебные элементы, изучать русский язык, улучшить интернациональное воспитание с учетом антисемитских настроений, а политрукам было лично приказано проводить политзанятия с помощью переводчиков и воздерживаться от выступлений по антирелигиозным вопросам. Последняя рекомендация касалась слабой подготовки политруков, которые зачастую не могли ответить на вопрос о необходимости введения советских войск в Эстонию и объясняли это тем, что советская власть должна устанавливаться везде! Подобным же образом повели себя и литовские части и массами переходили на сторону врага или разбегались. Словом, эксперимент с советизацией национальных формирований в Прибалтике был провален.

Секретарь Брянского обкома партии М.Н.Тупицын доложил И.В.Сталину 2 июля 1941 года, что руководство 4-й армии оказалось неподготовленным организовать и руководить военными действиями, ни одна часть не была готова принять бой и все они в беспорядке отступали, а тысячи командиров, начиная с майоров и полковников, и кончая младшими командирами и бойцами, обращались в бегство.

В.И.Анисимов из Пинска сообщал, что в городе в панике подорвали артсклады, нефтебазы, но объявили, что в них попали бомбы. В городе полно командиров из Бреста, Кобрина, не знающих, что им делать, и они беспрерывно двигались на Восток.

Из Гомеля Сталину пришло сообщение от секретаря Гомельского обкома Ф.В.Жиженкова о деморализующем поведении значительного числа командного состава, их бегства с фронта под предлогом сопровождения семей и просто покинувших свои части, что разлагающе действовало на население и сеяло панику.

Члены штаба обороны города Ельня Смоленской области просили Москву в письме в Политбюро разрешить им ударить по паникерам.

Картина суровой реальности и трагичности происходящего звучала в докладе от 6 августа 1941 года начальника политуправления Северного фронта Пожидаева на имя Мехлиса, которая отражала безнравственный эпизод гибели комиссара 118 с.д бригадного комиссара Мареева, пытавшегося с группой командиров штаба задержать группу военнослужащих 537 с.п, бегущих с занимаемых позиций. В ответ на требование комиссара остановиться, его в упор расстреляли командиры взводов 3-й пулеметной роты лейтенанты Токарь С.Г, и Артеменко Н.И. и дезертировали вместе со своими бойцами.

С нескрываемым возмущением докладывал о позоре, постигшем 28-ю армию, докладывал в Главное политуправление РККА не кто иной, как редактор армейской газеты «Защитник Отечества» Н.Потапов. В своем докладе он сообщил, что остатки многих дивизий, «проявивших паническую храбрость», выходили из довольно странного окружения, хотя у армии была возможность и время, чтобы подготовиться к боям.

Командарм Качалов и его помощники Колесников и Егоров представляли довольно плохую голову армии, которая, «прочно занимая оборону», пренебрегая маскировкой, и вела себя пассивно, отсиживалась в обороне и разведку не производила. С наступлением противника 2 августа 1941 года многих командиров оставила храбрость и 164 с.д обратилась в бегство, теснимая небольшими группами немцев. Части армии откатывались без боя, оставляли на поле боя технику и вооружение. Хорошо дралась 222 с.д и ее командир Бобров воевал уверенно, все время был на передовой.

Армия в районе Рославля плохо организовала оборону, и немцы в результате обхода прорвали ее, люди начали разбегаться и разбились на мелкие группы. Войсками армии никто не руководил, а командующий армии Качалов проявил безрассудство и ушел к противнику, якобы для разведки, как свидетельствовали очевидцы, его танк ушел к противнику.

Командование армии вместе с опергруппой, к которой просочилось до батальона пехоты немцев, оказалось в окружении. Газету «забыли» и оставили в 10 км от передовой, а журналистам, работающим с опергруппой, пришлось выходить из окружения, чем объясняется двухнедельный перерыв в выпуске газеты.

Газету передали в 43-ю армию, и она ее обслуживала и остатки 33 армии. Из окружения вышли 12 журналистов из 15. По-видимому, из-за своей неопределенности Н.Потапов доложил на ГлавПУРККА.

Как свидетельствует Е.И.Малашенко, командующий 28-й армии В.Я.Качалов погиб, а Г.К.Жуков вспоминал, что против войск Качалова противник бросил 9 дивизий и с ходу захватил Рославль и окружил группу Качалова. Силы были не равны, и командарм погиб смертью героя.

В донесениях за два первых месяца войны из действующей армии сообщалось о многочисленных случаях дезертирства и плененных. Батальный комиссар Никифоров докладывал, что пред боями на Брянском направлении больше страха, чем противника, но все выжидали и не били противника. В 269 с.д бойцы не были охвачены никаким влиянием, а прибывшие на доукомплектование 1100 бойцов, были брошены без дела и среди них появилось немало дезертиров и не случайно в 280 с.п 1020 бойцов были окружены и рассеяны, за 5 дней боев дивизия потеряла 5000 человек, и командование дивизии было отстранено от должностей. В этой же дивизии в полном составе сдались три роты, а в саперном батальоне группа бойцов из 9-ти человек захватила командира взвода лейтенанта Волкова и увела его в плен. В дивизию одновременно поступали приказы из 50-й армии и 45 стрелкового корпуса, противоречащие друг другу.

В 282 с.д людей никто не информировал, партийно-политическая работа была пущена на самотек, в ней никто не использовал даже газетные материалы.

На Северо-Западном фронте в пропаганде редко использовалось живое слово пропагандистов, которые в основном занимались не своим делом. В полках, занимающих оборону, политическая работа не проводилась, никакой пропаганды героизма не велось, политбойцов, прибывших на фронт, никто не инструктировал, библиотечка, брошюры и другие материалы для бесед отсутствовали.

В 280 с.д, участвующей в боях, все командование кадровое, но командир дивизии генерал-майор Денисов, неглубоко знал обстановку, а начальник политического отдела полковой комиссар Коган плохо руководил политической работой и ввиду «боязни» находился от передовой в 6-8 км. В дивизии 15 бойцов были осуждены и расстреляны за трусость, числятся пропавшими без уточнения причин 628 красноармейцев и 105 младших командиров, почти все командиры батальонов беспартийные, бойцы плохо обучены.

В 287 с.д, полностью укомплектованной, никаких тренировок и занятий в течении 5-6 дней не проводилось, и дивизия была брошена на фронт.

В 254 с.д 51-й армии старший политсостав был призван из запаса, опыта работы и соответствующих знаний не имел, а из окончивших военно-политические училища никто не был выдвинут, и все поголовно занимали должности политруков рот. Снабжение газетами в дивизии отсутствовало.

В 21 с.д, прибывшей с Дальнего Востока, несмотря на боевое настроение, имелись 7 случаев членовредительства, были заменены 7 политруков рот, изъято из дивизии 20 бойцов немецкой национальности и 12 ранее проживавших за границей. Отдельные красноармейцы открыто восхищались успехами немцев и угрожали командирам.

В 31-й армии политотдел рекомендовал проводить политинформации по сводкам Совинформбюро, без всякой увязки с жизнью частей.

В 43-й армии в частях радиосводки не готовились, газеты доставлялись с большими перерывами. В 110 танковой дивизии был организован прием радионовостей и радиопередач, в том числе и немецких, на танках КВ. В 119 с.д начальник клуба организовал прослушивание вражеских передач. Комиссары от живого общения с людьми устранились и бесед не проводили, общались только с политруками.

В 5 мехкорпусе настроение бойцов тревожное и не улучшается, все истосковались по живому слову.

(Из донесений работников ГлавПУРККА Решетко, Френкеля и Фадеева).

В гражданских газетах изымались многочисленные материалы о вражеских бомбардировках, пожарах, перебоях со связью и жертвах среди мирного населения, в них продолжали публиковаться, несмотря на военную обстановку, частные объявления. Никогда бы не были опубликованы просочившиеся материалы о бегстве военнослужащих и преданию их суду военного трибунала, многочисленных фактах бегства с поля боя без оружия, оставления частей и др.

В «Правде» за 4 августа 1941 года вместо немецких уничтоженных танков на фото показали наши разбитые танки, и пришлось оправдываться, что эти кадры были предоставлены оператором Союзкинохроники А.И.Фадеевым, снимавшим эпизод в присутствии какого-то старшего политрука якобы не знавшего боевую технику.

В газетах «На разгром врага», «Сын родины!», «Знамя Севера», «Ленинский путь» авторство в публикуемых материалах принадлежало исключительно военным корреспондентам, да и их публикации носили характер перепечаток больших и рыхлых материалов из центральной прессы. Везде отсутствовали факты о бесчинствах фашистов и их зверином облике.

В дивизионной газете 60-й танковой дивизии в глубоком тылу на Дальневосточном фронте в начале сентября было опубликовано, что фашисты повсеместно перешли к обороне, не за горами тотчас, когда они будут бежать.

Пока еще в тыловой газете «Боец РККА» Закавказского военного округа многие военные корреспонденты разбирались с многочисленными жалобами на медиков, хищениями со стороны поваров низкой бдительностью у воинских частей, где часовые сняты, а посторонние расхаживали по территории гарнизонов и даже антисоветских настроениях конюха Бондаренко. Многие читатели недоумевали, почему в сообщениях центральных газет и по радио вещали о сокрушительных ударах по немцам, а вот о том, сколько у нас «падает люду» писать не выгодно. «Территорию мы им отдали половину и все время отступаем», все собираемся ударить, но уже поздно – вопрошал в докладе в политуправление ответственный редактор газеты.

С началом войны страна пришла в движение. С Запада миллионы людей под бомбежками отправлялись вглубь страны, тысячи железнодорожных эшелонов увозили на Восток эвакуированных, оборудование заводов и фабрик, а навстречу им к фронту мчались вагоны с техникой и людьми. Где бы ни был советский человек, он жадно ловил каждое слово об обстановке на фронтах и этому должны были способствовать специальные агитпункты на железнодорожных вокзалах и станциях, которые начали создаваться еще с 1938 года директивой начальника ПУ РККА №047/716, однако, 21 сентября 1941 года распоряжением т. Мехлиса в них были сокращены три помощника и оставлены всего три технических работника.

Проверками ГлавПУ РККА было установлено, что на многих станциях агитпункты работали плохо и хотя временами там скапливались тысячи военнослужащих, никакой работы с ними не проводилось. Начальники агитпунктов бесед не проводили, своей работой не занимались и в основном сводили ее к снабжению продуктами и размещению бойцов и командиров на поезда. Газеты в эшелоны не выдавались, снабжением литературой никто не занимался. Под агитпункты зачастую отводились неуютные и грязные помещения без какой-либо наглядной агитации.

Начальники агитпунктов подчинялись военным комендантам и отчитывались за работу перед военными комиссарами передвижения войск железных дорог. Комиссар управления военных сообщений, бригадный комиссар Ивашкин был уверен, что начальники агитпунктов должны заниматься вопросами питания и посадки военнослужащих на поезда.

На станциях Владимир и Арзамас, к примеру, никакой работы на агитпунктах не проводилось, они размещались в непригодных и грязных помещениях, вся работа сводилась к раздаче талонов на хлеб и редко выдачей в эшелоны газет. Слушатель 3-го курса ВПА сообщал, что даже в прифронтовой полосе агитпункты на станциях плохие, прессы нет, с военнослужащими никакая работа не проводилась.

Политуправления округов, на территории которых работали агитпункты, их деятельностью не занимались, и лишь 18 ноября 1941 года ГлавПУ РККА обязало взять их под контроль и интересоваться работой по предназначению.

В немалой степени этому способствовало обращение группы членов ВКП(б) руководящих работников Министерств и секретаря партбюро Нарком мясомолпрома СССР, следовавших из Москвы в Куйбышев, в котором они писали на имя т.т. Щербакова и Мехлиса, что на всех стоянках по 3-4 часа агитпункты были закрыты на замок, радио на станциях не работало, как и не было газет, а пассажиры питались слухами. Они же рекомендовали организовать работу агитпунктов с использованием читален и радиоустановок, оборудовать доски для сводок Совинформбюро и сообщений, привлечь к работе местные партийные организации.

Почти повсеместно в военно-санитарных поездах работа с людьми была организована плохо, больные и раненые изнывали от скуки, везде наблюдалась антисанитария и отсутствие одеял на каждого. Начальники поездов и комиссары часто сбивались на грубость и откровенное хамство (сентябрь-октябрь 1941 г. поезда № 189, 28, 33).

В воинских эшелонах и особенно сборных нередки были случаи происшествий, краж, пьянства, а администрация эшелонов воспитательной работой, информированием людей и беседами с ними не занималась. В нескольких проверенных эшелонах не были назначены начальники эшелонов и комиссары. По результатам работы ГлавПУ РККА потребовал от политуправлений военных округов организовать воспитательную работу в эшелонах, составить тематику бесед, снабжение газетами.

Потребовалось срочно разрешить проблему доставки почтовой корреспонденции и особенно в действующую армию, о чем в августе месяце проинформировал ГлавПУ РККА нарком связи А.Т.Пересыпкин и просил разъяснять личному составу порядок написания адресов, решить вопросы с припиской и отпиской частей к полевым учреждениям связи и организовать их работу.

Начальник ГлавПУ РККА телеграммой потребовал от политорганов, устранившихся от контроля почтовых органов, и сигнализирующих наверх, принять самые решительные меры, чтобы не допускать впредь нездоровые настроения среди военнослужащих. Так, политуправление и политорганы Юго-Западного фронта смирились, что в течении месяца военнослужащие не получали газет, а на военно-полевых сортировочных пунктах скопились груды писем. Требовалось срочно проверить состояние работы Управлений и отделов почтовой связи и военно-полевых баз, разобраться с их кадрами, проводить разъяснительную работу с личным составом, организовывать перераспределение газет и их доставку в соответствии с новой дислокацией войск в системе фронт – армия – дивизия и заниматься этой работой должны политуправление фронта, политорганы армий и дивизий.

Осознав, наконец, что началась война с Германией, а не провокации приграничного характера, Сталин и его ближайшее окружение начали лихорадочно формировать органы государственного и военного управления страной и вооруженными силами, без которых нельзя было организовать отпор врагу, о которых в мирное время ожидания и надежд, что все еще обойдется, никто всерьез не думал.

Г.К.Жуков вспоминал, что так и не довелось довести идею Ставки Главного командования до практической реализации, заключил: «Да вряд ли Сталин стал бы в то время слушать подобные предложения».

Как выразился адмирал Н.Г.Кузнецов: «Государственная машина, направленная по рельсам невероятности нападения Гитлера, была вынуждена остановиться, пережить период растерянности и потом повернуть на 180 градусов».

Для улучшения стратегического руководства войсками 23 июня 1941 года была создана Ставка Главного командования в составе: С.К.Тимошенко (председатель), К.Е.Ворошилов, В.М.Молотов, И.В.Сталин, Г.К.Жуков, С.М.Буденный, Н.Г.Кузнецов. Однако ее первоначальный состав не отражал, по мнению Г.К.Жукова, расстановки и распределения военной и государственной власти, так как С.К.Тимошенко реально не мог принимать самостоятельные решения, что приводило к излишней трате времени. Это обстоятельство подчеркивает, что Сталин либо не осознавал необходимости сосредоточения всей военной власти в одних руках, либо надеялся, что все обойдется пограничным конфликтом. С назначением Сталина народным комиссаром обороны 19 июля 1941 года, 8 августа Ставка Главного командования была преобразована в Ставку Верховного Главного командования во главе с Верховным Главнокомандующим И.В.Сталиным.

С учетом опыта Гражданской войны, когда обороной страны руководил Совет рабочей и крестьянской обороны был создан чрезвычайный орган – Государственный Комитет Обороны во главе с т. Сталиным и в его состав вошли: И.В.Сталин (председатель), В.М.Молотов (заместитель), К.Е.Ворошилов, Л.П.Берия, Г.М.Маленков и затем дополнительно были включены Н.А.Булганин, М.А.Вознесенский, Л.И.Каганович, А.И.Микоян.

Этот орган сосредоточил всю полноту власти в стране и осуществлял свою работу через своих представителей. ГКО, идею создания которого почему-то приписывают т. Берия, не делил власть ни с одним государственным или политическим институтом и все его решения оформлялись постановлениями.

С получением сведений о глубоких прорывах немцев вглубь территории 24 июня был создан Совет по эвакуации, председателем которого был назначен Н.М.Шверник, а заместителем А.И.Косыгин и М.Г.Первухин.

В отличие от времен Гражданской войны произошла вполне очевидная и ожидаемая концентрация власти в руках одного человека, Генерального секретаря ЦК ВКП(б), Председателя совета народных комиссаров, Верховного Главнокомандующего вооруженными силами, наркома обороны и председателя ГКО т. Сталина. Его современники и многие историки отмечают его твердую руку и оперативность в решении любых вопросов, богатую интуицию и природный ум, умение найти главное и другие качества личности, но это был один человек, и он не мог охватить всего, тем более, ему что-то приходилось по душе, а что-то нет, и к тому же, многих при общении сковывал страх и тут уже было не до рассуждений…

В литературе неоднократно отмечалось о подавленности и растерянности Сталина и отсутствии его в Кремле целую неделю. Но документы говорят об обратном и даже Д.Волкогонов, писавший, что 29, 30 июня Сталин был так подавлен, что не мог себя проявить как «серьезный руководитель» и находился в состоянии испуга, когда к нему вечером 29 июня приехал ряд товарищей. Таким образом время «прострации» сократилось с двух дней до нескольких часов до утра 30 июня (когда вождь отдыхал), что зафиксировано в журнале посещений т. Сталина, из которого следует его ежедневное пребывание на работе.

Директивой партийным и советским организациям прифронтовых областей, подписанной 29 июня 1941 года председателем СНК и секретарем ЦК ВКП(б) И.Сталиным и заместителем председателя Совнаркома СССР В.Молотовым закончилось время раздумий по поводу начавшейся войны, и была сказана правда о захваченных территориях и смертельной схватке с опасным и коварным врагом – немецким фашизмом и о том, что некоторые партийные, профсоюзные и комсомольские организаторы не поняли этой угрозы и не осознали ее значения. Требовалось отстаивать каждую пядь земли, оказывать всестороннюю помощь Красной Армии и укреплять ее, не оставлять врагу материальные ценности, создавать партизанские отряды и организовать работу по уничтожению врага в его тылу и «немедленно предавать суду военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешает делу обороны – не взирая на лица».

В речи по радио 3 июля 1941 года Сталин подчеркнул, что люди должны понять всю глубину опасности, отрешиться от благодушия и беспечности, от настроений мирного строительства и дело идет о жизни и смерти советского государства и народов СССР, нужно немедленно перестроить работу на военный лад и отстаивать каждую пядь земли. Война против немецко-фашистских захватчиков – война за свободу Отечества, война всенародная и отечественная.

В череде принимаемых чрезвычайных мер, как вспоминал Г.К.Жуков, вполне закономерным и ожидаемым в «целях усиления партийно-политической работы в вооруженных силах по решению Центрального комитета партии в июле была проведена перестройка органов политической пропаганды в армии и вновь введен институт военных комиссаров».

Опыт РККА и армий других стран показал, что в случае, когда верховная политическая власть не доверяла командному составу армии, вводился институт комиссаров. Комиссары выполняли функции надзора за командирами, кроме этого, на них же лежала задача по политической пропаганде в среде личного состава частей. При этом комиссары не обладали необходимым военным образованием и навыками, иначе гораздо логичнее было бы назначить их на пост командира. По решению Политбюро ЦК ВКП(б) Президиум Верховного Совета СССР 16 июля 1941 года издал Указ «О реорганизации органов политической пропаганды и введении института военных комиссаров в РККА». В соответствии с этим указом Главное управление политической пропаганды Красной Армии было преобразовано в Главное политическое управление Красной Армии (приказ НКО No.237) , а Главное управление политической пропаганды Военно-Морского флота в Главное политическое управление Военно-Морского флота. Управления и отделы политической пропаганды превращались в политуправления и отделы. Военные комиссары вводились во всех полках и дивизиях, штабах, военно-учебных заведениях и учреждениях Красной Армии, а в ротах, батареях и эскадронах – политруки. 20 июля 1941 г. данное решение было распространено на Военно-морской флот.

В августе 1941 г. должность военного комиссара была введена во всех батальонах и ротах танковых войск, в дивизионах и батареях артиллерийских частей, в сентябре – должность военкома штаба во всех дивизиях, а приказом №0513 от 28.12.1941г. – должность военкома батальона стрелковых частей и соединений.

Младший политрук в летней походной форме, пехота

(1941 - 1943)

Младший политрук А.Г. Еременко,

политрук роты 220-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии

Эти меры вызывались условиями фронтовой обстановки, возросшей ролью политработы, нехваткой опытных кадровых командиров. Только небольшая часть командиров, призванных из запаса, имела военное образование. В начальный период войны намного расширялся объем партийно-политической работы. Политработники не могли ограничиваться только пропагандой и агитацией, они должны были осуществлять и другие важные функции.

Следует подчеркнуть, что введение института военных комиссаров было временной, чрезвычайной мерой, оно не означало принципиального отказа от единоначалия как наиболее целесообразного принципа руководства и управления войсками и силами флота. Институт военных комиссаров не преследовал цели контроля за действиями командиров, не вызывался недоверием к ним. Основное в деятельности военных комиссаров периода Великой Отечественной войны – это помощь командирам в решении боевых задач. В сравнении с функциями заместителя командира по политической части комиссар имел больше прав, но и нес большую ответственность.

Военные комиссары должны были, помимо руководства партийными и комсомольскими организациями, подписывать все приказы командиров и вместе с ними проводить их в жизнь и сигнализировать командованию о пораженческих настроениях.

В положении о военных комиссарах и Директиве НКО и ГлавПУ от 20 июля 1941 года было подчеркнуто, что необходимо было устранить недостатки в слабой политической работе в частях и укрепить политическую работу в частях, попавших в окружение, и пресекать панические настроения.

Война требовала, чтобы политработники не ограничивали свою работу пропагандой и взяли на себя ответственность за военную работу на фронте. С другой стороны, война усложнила работу командиров в полку и дивизии и требует, чтобы командирам полков и дивизий была оказана помощь политработниками не только в области политической, но и военной.

Не умаляя ответственности командиров за военную работу, комиссары вводились для помощи командирам в укреплении боеспособности войск и воинской дисциплины, т.к. настроение и поведение войск, попавших в окружение, во многом определялось действиями и распоряжениями командиров.

В июле 1941 года на укомплектование должностей военных комиссаров было мобилизовано 27 000 работников партии, а до ноября месяца еще около 20 000.

Опуская рассуждения о введении военных комиссаров в 1937 году, пожалуй, единственным обстоятельством введения военных комиссаров как в 1918, так и в 1941 годах была смертельная опасность для Советского государства. Но тогда в Красной армии не было командиров и пришлось привлекать военных специалистов, а к июлю 1941 года уже выросло целое поколение защитников Родины и те, кто воевал в Гражданскую войну даже рядовыми, могли бы приобрести достаточные военное образование, опыт и необходимые командирские качества. Получалось так, что вновь командиру приходилось делить с комиссаром свои полномочия и уповать на его помощь как по линии военной, так и политической.

Сразу же после Гражданской войны М.В.Фрунзе на совещании командного и комиссарского состава заметил, что «в деле военно-политического воспитания мы должны обратить внимание на необходимость слияния двух линий, линий чисто военной и политической. Я думаю, что одним из наших громадных недостатков является то обстоятельство, что эти две линии не сливаются, а идут параллельно».

Как показало время, не силились эти две линии после Гражданской войны и с июля 1941 г. им предстояло идти параллельно. Двойственность комиссарского положения не могла никак повлиять на военную линию и продолжала только отрицательно сказываться на линии политической, тем более, что в массе своей приходящие ответственные партийные работники из запаса не имели военного образования, да и специфики партийно-политической работы в боевой обстановке обучены не были.

О многом говорило назначение Л.З.Мехлиса начальником Главного политического управления РККА, годом ранее с почетом отстраненного от должности за упущения в партийно-политической работе во время войны с Финляндией. Без сомнения, он имел личную протекцию вождя, считавшего в силу сложившейся обстановки именно Мехлиса, человека жесткого, напористого и решительного, способным придать импульс уже опробованной структуре придать командирам дополнительные силы, чтобы твердо управлять войсками и любой ценой остановить врага, а в окружении сражаться до последнего солдата.

Л.З.Мехлис в отличии от других представителей Ставки, назначаемых из числа наиболее подготовленных военачальников, как вспоминал Г.К.Жуков, не имел вообще никакого военного образования, но по своему характеру и поведению этим нисколько, как и его кумир, не тяготился и считал, что именно его мнение наиболее правильно, потому что он думал так же, как т. Сталин.

Все это знали и показательно, что его просьбы, касающиеся не только партийно-политической работы, но и организации снабжения, связи, тыла брались к исполнению.

Зам. Наркома обороны Мехлис Л.З. с революционной решимостью взялся за укрепление дисциплины в армии. Он писал: "Командира... надо обучать быть требовательным к подчиненным, быть властным. Тряпка-командир дисциплины держать не будет». «Но командир... должен быть справедливым отцом бойца. Не допускать незаконных репрессии, рукоприкладства, самосудов и сплошного мата… Подчинять людей, не унижая их". Мехлис считал, что на фронте в присутствии комиссаров красноармейцы чувствуют себя увереннее.

Он начал свою работу по укреплению морального состояния войск с насыщения их добровольцами-коммунистами и политработниками, одновременно укрепляя дисциплину, следуя наставлениям Суворова А.В.: "Дисциплина – мать победы". Трусов и паникёров, особенно если они коммунисты и комсомольцы, он требовал предавать суду военного трибунала. В понимании Мехлиса, если политработник во время боя находится в тылу, то он ничего, кроме пули, за это не заслуживает. Сам же Лев Захарович отличался исключительной храбростью, и это его качество было при нём всю его жизнь. Страшные это были времена, полные неизвестности, страха и отчаянья, так что быть политработником в войсках под началом Мехлиса в тот период войны было смертельно опасно.

В июне 1941 г. по требованию Мехлиса был отдан по суд и расстрелян полковой комиссар Шленский А.Б., сбежавший с фронта в Прибалтике. 11 сентября 1941 г. в деревне Заборовье по решению уполномоченных армейского комиссара 1-го ранга Мехлиса Л.З. и генерала армии Мерецкова К.А. за дезорганизацию в управлении артиллерией армии и личную трусость без суда и следствия на основании приказа Ставки ВГК № 270 был расстрелян перед строем начальник артиллерии 34-й армии генерал-майор Гончаров В.С. А 29 сентября 1941 г. по приговору военного трибунала Северо-Западного фронта, утверждённому армейским комиссаром 1 ранга Мехлисом, бывший командующий той же 34-й армией генерал-майор Качанов К.М. был расстрелян.

Суд признал Качанова виновным в неисполнении полученного им 8 сентября 1941 г. приказа ВС Северо-Западного фронта с задачей – нанести удар во фланг и тыл наступавшему противнику, уничтожить его и выйти на новый рубеж. Вопреки этому приказу, он снял с оборонительного рубежа три дивизии, что дало противнику возможность усилить наступление на участке фронта и прорваться в тыл армии. Однако, учитывая сложность обстановки на фронте в 1941 г., расстрел двух опытных генералов, вряд ли мог упростить боевую обстановку и улучшить положение с кадрами высшего офицерского состава РККА. В 1957 г. оба генерала были реабилитированы.

Произвол, допущенный Мехлисом Л.З. при решении судьбы командования 34-й армии, явился лишь продолжением общей практики репрессий советской партийно-государственной системы. Действия которой были направлены не на анализ причин неподготовленности советской обороны, отсутствия необходимой технической оснащенности Красной Армии, причин окружения и массового захвата военнослужащих в плен в начальный период войны, а на поиск жертв из числа её же защитников и приверженцев.

Надо сказать, что Лев Захарович Мехлис пользовался особым расположением и доверием Сталина, и, конечно, не последнее место здесь занимала его «большевистская непримиримость», а не стремление объективно и внимательно разобраться в ситуации, в судьбе зависевших от него людей. Генералы Гончаров и Качанов стали лишь новыми жертвами при «продолжении выявления предателей и трусов» и немедленном приведении в исполнение приговора. Проведение подобных «эффективных процессов» Мехлис использовал ещё в Финской войне. Эти его действия были рассчитаны скорее на внешний эффект, устрашение, чем на проведение воспитательной работы, о которой он заявлял в своих агитационно-пропагандистских выступлениях.

Так, 25 октября 1941 года из-под Малой Вишеры, он просил направить две роты из коммунистов (политбойцов) и средства связи, 23 октября из Подольска 150 командиров взводов в свое распоряжение, 50 командиров рот и батальонов, артиллерийские снаряды и другие боеприпасы. Только 26 октября в распоряжение Мехлиса поступили 200 ручных пулеметов, 13500 маскировочных халатов, 15 тысяч лыж и средства связи. Все это было переправлено тихоходными и малоподъемными самолетами У-2.

Памятуя о прежних инструкциях военным комиссарам в Гражданскую войну на Южном фронте, к которой, по преданию, приложил руку сам т. Сталин, своему видению личности комиссаров 1937 года и с учетом обстановки жаркого лета 1941 года, Л. Мехлис 11 августа лично отредактировал программу для подготовки комиссаров и политработников, которая 16 августа была запущена в печать, а 19 августа с предпроводиловкой для сигнального экземпляра «устранить недочеты в работе и обеспечить секретность» ушла в войска. Во многом программа повторяла жесткие фразы, обороты и штампы, использованные им в выступлениях и многих, подписанных им документах.

Нам всем хорошо известен ещё один политический комиссар высшего ранга – Хрущев Н.С., который с 1939 г. был членом Политбюро ЦК ВКП(б). Хрущев, несомненно, знал о массовых обвинениях в политических преступлениях, очевидно также, что он играл, хотя бы по должности, не последнюю роль в репрессивной политике в Москве и на Украине. Неизвестно, принимал ли он сам кровавые решения, но в защиту репрессированных, в том числе тех, с кем долго вместе работал, он точно не выступал. До конца своей жизни Хрущев был уверен, что враги в стране действительно были, только власти обходились с ними слишком сурово и недозволенными методами.

Если в годы гражданской войны Хрущев был рядовым красноармейцем, то во время Великой Отечественной – членом Военных советов Юго-Западного направления, Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Воронежского, 1-го Украинского фронтов. Он, безусловно, разделяет ответственность с командующими фронтов за катастрофические окружений частей Красной Армии под Киевом в 1941 г. и под Харьковом в 1942 г. Однако это не помешало ему примерно в середине войны получить звание генерал-лейтенанта. Хрущев Н.С. не был военачальником и не играл существенной роли на фронте, однако во время обсуждения фронтовых вопросов в интересах дела и сохранения жизни бойцов иногда отстаивал самостоятельную позицию в спорах со Сталиным.

Хрущев Н.С. участвовал в Сталинградской битве, руководил партизанским движением на Украине. Никита Сергеевич был уверен в неоспоримости социалистических завоеваний, защищать которые был призван каждый в Великой Отечественной войне, да и сам он был человеком не робкого десятка. По воспоминаниям дважды Героя Советского Союза генерал-полковника Петрова В.С. Хрущев Н.С. на Курской дуге под артиллерийским обстрелом на передовой награждал бойцов орденами и медалями, благодарил их за службу. С этим поручением он мог послать любого подчинённого, однако счел нужным показать солдатам, что генералы тоже здесь – на передовой, что они не уклоняются от этого смертного боя.

В мае 1938 г. с согласия Хрущева Н.С. – Первого секретаря ЦК КП(б) Украины, ещё один будущий комиссар – Брежнев Л.И. возглавил один из обкомовских отделов. Через семь месяцев он стал секретарем по пропаганде, а еще через год к этой высокой номенклатурной должности получил должность заведующего новым, престижным по тем временам отделом оборонной промышленности. Примерно через месяц после начала войны (а не в первый день, как утверждалось в книге «Малая земля») Брежнев надел военную форму бригадного комиссара и стал заместителем начальника политуправления Южного фронта. С осени 1942 г. он – зам. начальника политуправления Черноморской группы войск Закавказского фронта, с весны 1943 г. – начальник политотдела 18-й армии в чине полковника, с конца 1944 г. – (наконец-то в долгожданном звании генерал-майора) начальник политуправления 4-го Украинского фронта.

Волкогонов Д.А. и Медведев Р.А. приводят далеко не лестную характеристику, которую принципиальный представитель ПУРККА полковой комиссар Верхорубов, инспектировавший политработу в 18-й армии, дал бригадному комиссару Брежневу: "Черновой работы чурается. Военные знания Брежнева – весьма слабые. Многие вопросы решает, как хозяйственник, а не как политработник. К людям относится не одинаково ровно. Склонен иметь любимчиков". Вот так, можно сказать по-ленински – прямо, честно и открыто – написал, что видел. Как говорится, разные были комиссары…

В программе для подготовки комиссаров и требованиях к ним говорилось, что война являлась Великой Отечественной и носила национально-классовый характер, имела целью поработить славянские народы и уничтожить Советскую власть. Необходимо было развеять миф о непобедимости немецкой армии и драться до последней капли крови и не терять перспективу борьбы.

Комиссар, по сути своей, должен быть воинствующим большевиком, боевым носителем духа большевистской партии и прочно связанным с красноармейцами, командирами и политработниками.

Военный комиссар – глаза и уши большевистской партии и Советского правительства и должен быть самым бдительным в части и координировать работу особых отделов, военной прокуратуры и военного трибунала.

Комиссар – отец и душа воинской части, наряду с командиром, он обязан знать оперативную обстановку, помогать разрабатывать командиру боевой приказ, укреплять авторитет командиров и строго контролировать проведение приказов вышестоящего командования.

Комиссар должен превратить свою часть вместе с командиром в неприступную крепость. Он отвечает головой за стойкость части в бою, ее готовность драться до последней капли крови с врагами нашей Родины.

Военный плакат СССР. «Военный комиссар — отец и душа своей части»

Военный комиссар – образец храбрости в бою, он самый храбрый воин части в наиболее серьезные моменты боя, он должен находиться среди красноармейцев и примером личной храбрости и отваги поднимать боевой дух и добиваться безусловного выполнения частью боевого приказа. После выполнения боевой задачи ободрять личный состав и внедрять в него непоколебимую веру в Красную Армию и наше оружие.

Самые храбрые бойцы — коммунисты и комсомольцы. Бойцы-коммунисты должны драться ценой смерти ради победы и быть на всех участках фронта, в разведке и ночном поиске и инструктироваться лично комиссарами перед отправлением их на подвиг.

За призывом борьбы с самовольными уходами и дезертирством, отступлении без приказа и расстрелом за всякую попытку перехода к врагу, комиссар должен железной рукой насаждать дисциплину и порядок, воспитывать героев Отечественной войны, популяризировать отважных бойцов, воспитывать у красноармейцев ненависть к кровожадным фашистам и отмщение им за зверства над населением и пленными.

Комиссары и политработники отвечают за воспитание любви и гордости к своей части и готовности беречь как зеницу ока оружие и матчасть, утрата которых величайший позор.

Штаб-мозг части, а глаз комиссара должен проникать во все детали работы штаба. Крепкий тыл – основа фронта и задача комиссара взять под неослабный контроль тыл снизу и доверху. Комиссары и политработники тыловых частей несут ответственность за свою работу так же, как комиссары и политработники действующей армии.

Военный комиссар обязан осуществлять руководство партийными и комсомольскими организациями и воспитывать их в духе помощи командиру, вовлекать в партию лучших.

Политинформация на корабле

Партийно-политическая работа должна быть сосредоточена в роте (батарее, эскадроне), комиссары должны знать всех командиров подразделений и политруков, парторгов и комсоргов и руководить их работой.

Пропаганду и агитацию (устные беседы, лекции и доклады) комиссары должны организовать так, чтобы они обеспечивали выполнение стоящих перед частью задач и своевременно реагировали на все изменения.

Необходимо руководить политической работой в прифронтовой полосе и оккупированных областях, партизанским движением, поддерживать связь с местными парторганизациями по наведению революционного порядка, воспитанию бдительности и недопущения провокационных слухов, борьбы со шпионами, диверсантами и провокаторами.

В целях изучения противника и работы среди его войск и населения разъяснять военнослужащим о зверствах к населению, использовать звуковещательные станции, фотосъемку и материалы для информации. Быстро и решительно пресекать все попытки врага вести пропаганду среди наших войск, все листовки немцев уничтожать.

На снимке слева направо: политрук 10-го автобатальона А. Ханцев, А. Соколенко, инструктор политуправления Черноморского Флота Н. Емельянов, работник штаба 7-й бригады морской пехоты Л. Осиновский и комиссар Северной батареи А.Лебедев.

Действия большинства политработников действительно были примером для подчиненных. . Массовый героизм личного состава на поле боя в первый тяжелейший год войны во многом объясним присутствием рядом с бойцами политработников. Да, скрывать тут нечего, было много и негатива, и комиссар мог проявить трусость, слабость и малодушие, так как все они были обыкновенными советскими людьми, а не какими-то сверхчеловеками. Конечно, политработники, как и советские командиры, были разные. Однако есть много примеров героического поведения политработников в боях.

К примеру, Фридрих Вильгельм фон Меллентин в своей книге «Бронированный кулак вермахта» пишет: «…Однако следует учитывать, что партия и ее органы обладают в Красной Армии огромным влиянием. Почти все комиссары являются жителями городов и выходцами из рабочего класса. Их отвага граничит с безрассудством; эти люди очень умные и решительные. Им удалось создать в русской армии то, чего ей не доставало в Первую мировую войну, — железную дисциплину

Немецкий военный историк Пауль Карель, в своём труде «Восточный фронт» осмыслил роль комиссаров так: «Хотя в начале войны роль комиссара, возможно, и была неопределенной, со времени Курской битвы он все больше и больше воспринимался бойцами и командирами как опора в борьбе с недальновидными начальниками, бестолковыми бюрократами и духом трусливого пораженчества… В действительности комиссары были политически активные и надежные солдаты, чей общий уровень образования был выше, чем у большинства советских офицеров… Он должен быть в состоянии самостоятельно решать чисто боевые задачи… политрук роты стать командиром роты, комиссар дивизии – командиром дивизии. Чтобы соответствовать такому уровню требований, корпус политработников, естественно, должен состоять из жестких людей, преданных власти, и в первой половине войны эти люди, как правило, составляли главную движущую силу советского сопротивления и твердо следили за тем, чтобы войска сражались до последней капли крови. Они могли быть безжалостными, но в большинстве случаев они не жалели и себя»

Старший политрук в повседневной форме, военно-воздушные силы

(1940 - 1942)

25 июня 1941 г. самолет 48-го бомбардировочного авиаполка после выполнения боевого задания возвращался на свой аэродром. Вблизи Изяслава, в районе своего аэродрома, советский самолет был атакован пятью истребителями врага. Приняв неравный бой, наши летчики огнем пулеметов сбили три вражеских истребителя. В ходе боя немцам удалось поджечь советский самолет. Отважный экипаж – заместитель командира эскадрильи по политчасти старший политрук Турин И.А., штурман лейтенант Афоничев Н.К. и воздушный стрелок-радист сержант Деревяненко – горящим самолетом таранил четвертый истребитель врага. Немецкий самолет рухнул на землю. Советские летчики погибли.

К примеру, руководили обороной Брестской крепости капитан Зубачев И.Н., замполит полковой комиссар Фомин Е.М. и начальник штаба старший лейтенант Семененко А.И. Комиссара Фомина всегда видели там, где было опасней. Он водил бойцов в атаки, подбадривал раненных, заботился о красноармейцах, старался поднять боевой дух бойцов. Комиссара Фомина фашисты расстреляли в крепости у Холмских ворот.

Конечно, что на комиссарские должности, что и на генеральские, люди попадали разные: кто-то шёл защитить Родину, а кто-то старался получше устроиться. Кто-то прятался в тылу, а кто-то водил солдат в атаки – всё точно так, как и у остальных офицеров РККА. Ни каких особых привилегий комиссарская должность не давала. С точки зрения своей доходности она ничем не отличается от командирской – такой же оклад, такая же пенсия, такие же льготы и форма, пайки и уважение общества.

Вот несколько строк о политруке, в будущем дважды Герое Советского Союза, Хохрякове С.В. «Фашисты рвутся к Рязани, обходя Москву с юга. Создалась угроза столице. Политрук сутками на ногах. Он делает все возможное для успеха подразделений в бою, осунулся и, кажется, постарел. Никто уже не скажет, что ему 25 лет. Впалые глаза горят нездоровым блеском, но он всегда на передовой. Политработник беседует с воинами, поддерживает, успокаивает и призывает. Подчиненные воины слушали и задавались одним вопросом: «Скоро ли будет и «на нашей улице праздник?» И все же вера и уверенность в нашу победу политрука передавалась бойцам. Октябрьские и ноябрьские бои 1941 года уже не были похожи на августовские и сентябрьские. Больше у наших войск стало упорства, настойчивости». (В. Жилин «Танкисты-герои 1943-1945 гг.», М., «Яуза» «Эксмо», 2008 г., с. 455).

Ещё пример, "несколько фраз из представления на звание Героя Советского Союза Николая Васильевича Терехина от 20 июня 1942 года: «В Отечественной войне участвует с первых дней. 10 июля 1941 г. в одном из воздушных боев пулеметным огнем сбил самолет противника «Хейнкель-111». И израсходовав все боеприпасы, тараном сбил 2-й «Хейнкель-111». И уже поврежденной своей машиной вторым тараном сбил 3-й «Хейнкель-111». На 30 мая 1942 г. имеет лично сбитых самолётов противника 15 штук». Н.В. Терехин начал войну комиссаром 161-го истребительного авиаполка, а 30 ноября 1942 года, будучи уже командиром полка, погиб в бою, сопровождая, штурмовики Ил-2. Звание Героя ему так и не было присвоено". (Ю. Мухин «Уроки Великой Отечественной» М., «Яуза-Пресс», 2010 г., с. 380).

Да, не все могли как политрук Синцов показанный в книге Симонова «Живые и мертвые» бродить по немецким тылам с комиссарскими звездами на рукавах, так как немецкий приказ не брать комиссаров и политруков в плен и расстреливать их на месте, выполнялся немцами неукоснительно. . Интересно, что в начале июня 1941 г. немецкое командование направило в войска «Указание об обращении с политическими комиссарами» в тот момент, когда их в Красной Армии уже не существовало. Этот приказ предписывал не брать комиссаров и политруков в плен и расстреливать их на месте. Однако приказ был издан ещё до войны, боевого значения комиссаров немцы не знали и уничтожать их предполагали сугубо как политических противников.

"Оберштурмбанфюрер СС Шмидт, ставший после войны немецким военным историком, выступающим под псевдонимом Пауль Карель (Карелл), в своём труде «Восточный фронт» осмыслил роль комиссаров так: «Хотя в начале войны роль комиссара, возможно, и была неопределенной, со времени Курской битвы он все больше и больше воспринимался бойцами и командирами как опора в борьбе с недальновидными начальниками, бестолковыми бюрократами и духом трусливого пораженчества... В действительности комиссары были политически активные и надежные солдаты, чей общий уровень образования был выше, чем у большинства советских офицеров… Он должен быть в состоянии самостоятельно решать чисто боевые задачи… политрук роты стать командиром роты, комиссар дивизии – командиром дивизии. Чтобы соответствовать такому уровню требовании, корпус политработников, естественно, должен состоять из жестких людей, преданных власти, и в первой половине войны эти люди, как правило, составляли главную движущую силу советского сопротивления и твердо следили за тем, чтобы войска сражались до последней капли крови. Они могли быть безжалостными, но в большинстве случаев они не жалели и себя". (Там же с. 381).

Еще 30 марта 1941 года, выступая перед командным составом вермахта в Рейхсканцелярии, Адольф Гитлер заявил, что «в борьбе против России речь идёт об уничтожении большевистских комиссаров», на которых, по его мнению, не распространялись нормы международно-правовой защиты военнопленных. За две недели до начала операции «Барбаросса», 6 июня 1941 года, Верховное главнокомандование вооруженными силами Германии выпустило документ под названием «Директивы об обращении с политическими комиссарами». В нём политработники Красной Армии приравнивались к партизанам.

«Политические комиссары – изобретатели варварских азиатских методов ведения войны, –утверждалось в документе. – Поэтому против них следует немедленно и без всяких задержек действовать со всей беспощадностью».

Верховное Главнокомандование Вермахта Штаб оперативного руководства, отдел обороны страны L IV/Qu № 44822/41

Совершенно секретно

Главная Ставка Фюрера

6.6.41 г.

(Только для командования)

Передавать только через офицера.

В приложение к указу фюрера от 14.5 о применении военной подсудности в районе «Барбаросса» направляются «Указания об обращении с политическими комиссарами».

В борьбе с большевизмом на соблюдение врагом принципов гуманности или международного права рассчитывать нельзя!

Особенно жестокого и диктуемого ненавистью бесчеловечного обращения с нашими военнопленными следует ожидать от всякого рода комиссаров, этих подлинных носителей сопротивления.

Войска должны осознавать следующее:

1. В нынешней войне пощада этим элементам и соблюдение в отношении их международных правил неуместны. Они представляют собой угрозу нашей безопасности и быстрому освобождению нами населения захваченных областей.

2. Политические комиссары — инициаторы варварских азиатских методов ведения войны. Поэтому против них следует немедленно и без всяких задержек действовать со всей беспощадностью. Если же они оказывают вооруженное сопротивление, следует немедленно устранять их силой оружия.

В остальном действуют следующие положения.

I. Во фронтовых областях. 1. Обращаться с действующими против наших войск политическими комиссарами согласно "Указу о военной подсудности в районе «Барбаросса». То же самое относится к комиссарам всех видов и должностей, даже только подозреваемых в сопротивлении, саботаже или подстрекательстве к ним.

2. Опознать политических комиссаров в качестве враждебных органов можно по особому знаку различия красной звезде с вытканными на ней серпом и молотом на рукаве.

Их надлежит немедленно, то есть прямо на поле боя, отделять от всех остальных военнопленных. Это необходимо, чтобы лишить их всякой возможности оказывать влияние на взятых в плен солдат. Комиссары в качестве солдат не признаются; никакая международно-правовая защита к ним не применяется.

После произведенной сортировки их надлежит уничтожить.

3. Политических комиссаров, которые не виновны ни в каких вражеских действиях или только подозреваются в них, первоначально не уничтожать. Только в ходе дальнейшего продвижения в глубь страны может быть решен вопрос о том, следует ли их оставить на месте или же передать в руки зондеркоманд. Следует стремиться, чтобы те производили следствие сами. При решении вопроса «о виновности или невиновности» в принципе личное впечатление имеет значение большее, чем, по всей вероятности, недоказуемый состав преступления.

4. Все вышеназванные меры не должны задерживать проведение операций. Поэтому планомерные поиски и «чистку» полевым войскам запретить.

II. Во фронтовом тылу. Комиссаров, схваченных во фронтовом тылу при вызывающем сомнение поведении, следует передавать айнзацгруппам или айнзацкомандам Службы Безопасности. Просьба разослать только командующим армиями и воздушными флотами, остальных командующих соединениями и командиров частей ознакомить устно.

III. Beschränkung der Kriegs- und Standgerichte

Die Kriegsgerichte und die Standgerichte der Regiments- usw.

Kommandeure dürfen mit der Durchführung der Maßnahmen nach

I und II nicht betraut werden.

OKH-Verteiler:

Abschnittsstab Schlesien 1. Ausfertigung

Heeresgruppe B 2. Ausfertigung

Abschnittsstab Ostpreußen 3. Ausfertigung

AOK 18 4. Ausfertigung

Unterabschnitt Ostpreußen I 5. Ausfertigung

Festungsstab Blaurock 6. Ausfertigung

AOK 4 7. Ausfertigung

Abschnittsstab Staufen 8. Ausfertigung

Arbeitsstab Gotzmann 9. Ausfertigung

AOK 11 10. Ausfertigung

AOK 2 11. Ausfertigung

Oberbaugruppe Süd 12. Ausfertigung

Festungsstab 49 13. Ausfertigung

Festungsstab Wagener 14. Ausfertigung

Panzergruppe 4 15. Ausfertigung

AOK Norwegen 16. Ausfertigung

OKH/Adj. Ob. d. H. 17. Ausfertigung

OKH/Adj. GenSt. d. H. 18. Ausfertigung

OKH/Abt. Fremde Heere Ost 19. Ausfertigung

OKH/Dp. Abt. (ohne OKW.-Erlaß) 20. Ausfertigung

OKH/Gen. Qu. (ohne OKW.-Erlaß) 21. Ausfertigung

Vorrat 22.-30. Ausfertigung

За начальника штабаВерховного Главнокомандования вермахта

Однако в тексте имелись некоторые противоречия. Его можно было истолковать как разрешение на уничтожение всех комиссаров, но тут же оговаривалось, что они должны быть устранены в случае «вооружённого сопротивления». Эта двусмысленность позволяла Гитлеру косвенным образом навязать войскам антисемитскую доктрину. Нацисты утверждали, что львиную долю комиссаров в СССР представляют лица еврейской национальности. Впоследствии полевые впечатления солдат подкрепили это мнение. «Слово «комиссар» в тогдашнем немецком языке означало то же, что «евреи». Они и были преимущественно евреями», – вспоминал бывший командир роты вермахта Бруно Менцель. Однако прямого отождествления «комиссаров» и «евреев» в официальных военных документах не было.

Исполнители «Приказ о комиссарах» был фактически секретным. В письменном виде его видели лишь командующие армий. Попытки фон Лееба, Браухича и Кейтеля возражать Гитлеру по этому вопросу столкнулись с упорством фюрера. Несмотря на саботаж приказа со стороны некоторых военачальников, например, Манштейна и Гудериана, в большинстве частей нижестоящие чины были ознакомлены с директивой устно. На уровне батальонов и рот о приказе сообщили за один-два дня до начала войны с СССР. Солдат учили распознавать комиссаров в массе пленных по красной звезде на рукаве.

На практике командиры быстро поняли, чего именно хочет Гитлер. Летом 1941 года бойцы вермахта, вопреки нормам Женевской конвенции, расстреливали указанную часть военнопленных. Правда, по дополнению, внесённому Вальтером фон Браухичем, казнить их старались «вне зоны боевых действий, незаметно».

Установлена личность героя, который с достоинством советского командира держится перед группой солдат и офицеров Вермахта. Утверждается, что на фото - политрук Земляков Иван Алексеевич - заместитель по политчасти командира роты 646-го стрелкового полка 152-й стрелковой дивизии, который пропал без вести в августе 1941 года.

Еще одно фото политрука - петлицы и нарукавная нашивка политрука перед пленом не сорваны, выражение лица героя - спокойное. Политрук остается верен присяге и долгу перед Родиной.

Политрук Земляков И.А. был взят в плен 5 августа 1941 года, в юго-западной части Смоленского котла..

Фотографии были сделаны перед допросом, и очевидно перед расстрелом. Командование Вермахта получило приказ А.Гитлера по выявлению и расстрелу среди военнопленных командиров РККА всех комиссаров, политработников и евреев.

Политработники знали, что их ждет в плену и нередки случаи, когда они срывали с себя нашивки и выбрасывали документы чтобы выжить. Тогда на помощь немцам приходили добровольные помощники (иллюстративный фотоснимок представлен ниже):

Вместе с тем, случаи хладнокровия у командиров РККА были нередки. В качестве примера снимок, который на обороте подписан как "допрос русского комиссара 22 июня 1941 г."

Демограф Павел Полян приводит характерный отрывок из отчёта отдела «1c» 123-й пехотной дивизии (группа армий «Север») от 22 июня 1941 года: «Среди взятых в плен русских находился политкомиссар Зарин из 178-го строительного батальона. Согласно приказу, в 20:35 он был, как положено, расстрелян». Одна только 4-я танковая группа, действовавшая на том же направлении, с 22 июня по 8 июля уничтожила сотню политкомиссаров. «Как видим, убийцами тут являлись никак не профессиональные антисемиты-погромщики из айнзатцгрупп (АГ), а исключительно немецкие военнослужащие регулярной немецкой армии», – подчёркивает Полян. Комиссары даже не вносились в немецкую статистику военнопленных. Общая численность жертв приказа оценивается историком Андреасом Хильгером в 10 тысяч человек. Разумеется, не считая тех комиссаров и политруков, кто, не желая попасть в плен, покончил жизнь самоубийством.

Отмена приказа

Страх перед пленом заставлял комиссаров бороться до последнего. 23 сентября 1941 года генерал Мюллер от имени Верховного командования сухопутных войск попросил пересмотреть «принципы обращения с комиссарами». Он считал, что, если позволить комиссарам сдаваться в плен, это снизит остроту сопротивления Красной Армии. Но тогда Гитлер на попятную не пошёл. На практике, однако, отношение к комиссарам несколько смягчилось. Поиск и сортировку военнопленных переложили на СД – имперскую службу безопасности.

В лагере, устроенном в декабре 1941 года в Сталинской (Донецкой) области, пленных евреев, политруков и комиссаров помещали в спецкамеру, где их хоть не расстреливали, но морили голодом. По воспоминаниям ряда мемуаристов, со временем приказ просто перестали выполнять. Но на самом деле 6 мая 1942 года он был отменён официально.

«Исходя из «военно-утилитарных соображений», командование вермахта сочло нужным молчаливо отказаться от казней советских политработников на передовой линии фронта», – отмечает кандидат исторических наук Ольга Некрылова. Ключевую роль, вероятно, сыграла потеря уверенности в безоговорочной победе Германии. Перед офицерами вермахта замаячили будущие трибуналы, и они стремились обезопасить себя от уголовного преследования. Отчасти это удалось. Как известно, на Нюрнбергском процессе вермахт не был признан преступной организацией, а многие генералы отделались «лёгким испугом». Но на судьбу военнопленных-евреев в целом это не повлияло. Вплоть до конца войны их либо уничтожали на месте, либо отправляли в лагеря смерти.

В конце августа — начале сентября в Москве состоялось несколько совещаний, в работе которых приняли участие члены Политбюро ЦК ВКП(б), руководящие работники аппарата ЦК, Наркомата обороны и ЦШПД, многие видные партизанские руководители. На совещаниях были подведены итоги всенародной борьбы в тылу врага, обобщен опыт и определены конкретные задачи по дальнейшему развитию всех форм народного сопротивления гитлеровским оккупантам в тылу врага.

Особое внимание Коммунистическая партия уделяла важнейшим проблемам внешней политики СССР. На заседаниях ЦК ВКП(б) и СНК СССР рассматривались вопросы заключения соглашений с США и Великобританией о союзе в войне против фашистских агрессоров, разрабатывались мероприятия, способствовавшие удержанию ряда государств от вступления в войну на стороне Германии. Внешнеполитические акции, предпринятые Коммунистической партией, сыграли огромную роль в создании широкого антифашистского фронта борьбы, значительно укрепили международное положение СССР.

Однако по докладам групп ГлавПУ РККА из действующей армии улучшения в работе с людьми не наблюдалось. Так, в 20-й армии в 229 и 153 с.д личный состав сотнями переходил на сторону немцев, продолжалась практика направления в бой подразделений прямо с поездов. Солдаты не знали, что за противник перед ними и по прибытию на передовую подвергались обработке с вражеской стороны машинами с рупорами на плохом русском языке. За две недели боев не было взято ни одного пленного.

Программа подготовки комиссаров оценена в армии как проходной документ сверху, а не программа работы; программы в полках нет, и даже в политотделе армии никто не обратил на нее внимания и понимания того, что она должна стать во главу угла при работе с комиссарами и политсоставом. Политсостав не имел никаких планов работы, вся их работа сводилась к читке газет и поверхностных инструктажей политруков.

В 19-й армии основным методом работы с людьми были групповые беседы по 3-5 бойцов, с положительной стороны зарекомендовали себя политбойцы, однако у них не было возможности что-либо прочесть ввиду отсутствия печатных материалов. В 526 сп инструктор по пропаганде был постоянно прикреплен к одному батальону и работал лишь там. В 50 с.д за полтора месяца на фронте в управлении дивизии не было проведено ни одной беседы и каких-либо информаций или занятий.

Прибывшее пополнение никто не проверял и с ним никто не беседовал. В 735 с.п 166 с.д красноармеец Ралке заявил, что командовал кавалерийским эскадроном и его со слов назначили командиром батальона, а в первом же бою он перешел к немцам. Красноармеец Парфенков был без всяких документов назначен командиром отдельного батальона.

Людей из запаса сразу же бросали на передовую и 52 человека были уличены в членовредительстве. В эшелоне среди прибывших находились «агитаторы» Василий и Андрей, которые занимались их обработкой и зачитывали немецкие листовки. В результате в первом же бою многие проявили трусость и сдались в плен.

Даже вовремя 4-5 дней передышки беседы с вновь прибывшими по обстановке, об элементарной маскировке и тактике врага, а также занятия по обращению с оружием не проводились. Очень много из запасных полков прибывало больных.

В сентябре 1941 года группа лекторов из Высших курсов усовершенствования политсостава, направленная на фронт, докладывала, что люди в беседах живо интересовались обстановкой на фронтах. В 186 и 133 сд 22-й армии работой вокруг программы подготовки комиссаров и политруков никто не занимался, как и инструктированием политсостава и воспитательной работой. «Отсутствие планов у комиссаров и политработников полное» — было записано в донесении т. Мехлису.

Зато в 133 сд командир дивизии и комиссар поселили у себя в блиндаже двух медсестер и запретили ночью приносить шифровки. Об этом доложил секретарь дивизионной партийной комиссии Акимов.

В 186 сд политрук роты в нетрезвом состоянии угрожал начальнику политотдела пистолетом и стрелял из него, у него при задержании изъяли две листовки – пропуска на территорию врага.

С западного фронта 8 сентября 1941 года лектор ГлавПУ РККА Фальков-Арский докладывал, что люди в беседах проявляли интерес к бездеятельности Англии в развертывании боевых действий, отношениям с Японией и Турцией. С населением никакой агитационно-пропагандистской работы не проводилось. Он предложил издавать обзоры для лекторов и пропагандистов и направлять их в войска.

В первой декаде декабря 1941 года в частях Медвежьегорского направления Карельского фронта, где противник потерял более тысячи солдат, были проведены беседы с красноармейцами, посвященные Сталинской конституции, об успехах в боях, а также предупреждению отморожений, однако о том, что привело к неудачной атаке батальонов 242 с.п, поддержанного 290 артполком, не говорилось. В других частях беседы проводятся редко, политруки мало общаются с личным составом. Никаких мероприятий по разъяснению речи т. Сталина на параде в Москве 7 ноября 1941 года не проводилось.

Многие командиры и комиссары в общении с личным составом проявляли хамство и грубость, ругая за мелочные просчеты. Начальник штаба 143 легкого артполка в боевой обстановке без всякой необходимости выгнал на передовую больных и раненых из медпункта полка.

Коммунисты не имели никаких поручений, работа партийных и комсомольских организаций в частях запущена, заявления в частях в течении полутора месяцев не рассматривались, многие протоколы были утеряны, либо не составлялись вообще.

Работники политуправления фронта, направленные в части для оказания содействия в организации противотанковой обороны сроком на 10 дней, докладывали, что в частях партийные и комсомольские организации не проводили работы, слабо была организована пропаганда выступления т. Сталина на параде 7 ноября, а работе вокруг приказа НКО №0391 вообще не была организована.

По предложению политуправления Южного фронта в инструкцию Генерального штаба о партизанских отрядах от 21 августа 1941 года был внесен раздел о партийно-политической работе, в котором руководство ею возлагалось на комиссара отряда, которому было разрешено назначать политруков, парторгов и комсоргов. Личный состав отрядов должен был воспитываться в духе преданности Ленину – Сталину, ненависти к врагу и проявлению инициативы, революционной дисциплины и бдительности, бороться с трусостью и паникерством. В отрядах рекомендовалось вести прием в партию и комсомол в соответствии с положением о нелегальных организациях.

С большим опозданием, для стремительно развивающихся событий в сентябре 1941 года была выпущена памятка военному комиссару маршевой роты, на которой лично Л. Мехлис написал, чтобы в ротах не было сомнительных людей и групп землячества. За дезертирство в пути красноармейцев комиссар должен был нести уголовную ответственность.

В памятке в призывной форме говорилось о необходимости повышать ответственность бойцов за судьбу Родины, знать свою ответственность за бегство с поля боя и сдачу в плен врагу, измену Родине. Комиссар был обязан проводить политические информации, политзанятия и беседы, воспитывать веру в победу с фашизмом, использовать выступления участников боев, привлекать к работе актив, заботиться об обеспечении военнослужащих и не отсиживаться в вагонах.

В конце июля 1941 года директивой ГлавПУ РККА «О воспитательной работе и политических занятиях с красноармейцами запасных полков» главной задачей пропаганды и агитации в них была мобилизация воинов на выполнение боевых задач и готовности к ведению справедливой и всесокрушающей войны против армии германских фашистов. В тематике политических занятий отражались вопросы воспитания непримиримой ненависти к врагу и уверенности в победе над ним. Предлагалось рассматривать вопросы повышения бдительности и воинской дисциплины, ответственности за судьбу Родины и верности присяге. Предлагалось итоговые оценки выставлять по каждой теме. Кроме политзанятий в запасных частях необходимо было организовать работу клуба, проводить политинформации, лекции и беседы. Политзанятия должны были проводиться 2 раза в неделю по 2 часа методом рассказ-беседа.

Проверками состояния дел в запасных полках было установлено, что в 133 полку политзанятия не проводились, среди личного состава низкая воинская дисциплина, партийно-политическая работа запущена, командир батальона Саибов на занятиях не присутствовал, развлекался стрельбой на деньги, унижал политруков и был снят с должности.

В 15 танковом запасном полку личный состав задавал вопросы: почему отступаем, где помощь Англии и США. Боле сотни командиров, прикомандированных к полку, занятиями охвачены не были и болтались без дела, с ними не проводились ни беседы, ни политинформации.

В г. Горьком в 7 запасном полку 13 тысяч человек, занятия были организованы формально, материалов для бесед было недостаточно. Политруки беседовали с людьми эпизодически без всяких планов. У личного состава были обнаружены немецкие листовки, нательные кресты и тексты молитв.

Во 2-м запасном авиационном полку половина самолетов неисправна, много летных происшествий, люди, в большинстве своем, сидят без дела, пропагандистская работа не велась, сводилась к читке газет, хотя в доме Красной армии есть радио, библиотека и инструктор по пропаганде. Комиссар полка батальонный комиссар Власов ничего не делал, от работы устранился.

В 230 учебном полку г. Верея командир полка не знал фамилии комбатов и ротных командиров. Командный состав полка и политработники в ротах не бывали, с людьми не беседовали, об обстановке под Смоленском никто ничего не знает.

Неудовлетворительно была организована партийно-политическая работа в запасном полку 1-й авиабригады по переучиванию летного состава. В полку много неисправных самолетов, комиссарский состав в учебно-боевую деятельность не вникал и вопросами дисциплины в авиаэскадрильях не занимался, в полку процветает повальное пьянство, отдельные военнослужащие допускали нездоровые высказывания о положении на фронте. В расписаниях занятий тематика политинформаций вообще отсутствовала, комиссар полка их придумывал сам и никому не доводил. Плана политико-воспитательной работы в полку нет. Среди стрелков-радистов был выявлен один немец.

В 4-м запасном авиаполку г. Курска из 1800 человек 154 летчика прибыли на переучивание еще в 1940 году и ни разу не летали, матчасть в полку наполовину не исправна, из 80 самолетов исправен 1 МИГГ-3 и 38 ЯК-1, двухместные самолеты в полку отсутствовали. В полку воинская дисциплина низкая, много летных происшествий, бытует пьянство. Комиссар полка, полковой комиссар Миронченко, бездействовал и работой не занимался, авторитетом у подчиненных не пользовался. В полку радиостанции не учтены и их прослушивали все, кому вздумается.

Не лучше складывалась обстановка в военно-политических училищах, где за беспечностью начальствующего состава и комиссаров не ощущалось тревоги за тяжелое положение на фронте. С 22 по 30 сентября 1941 года работой группы представителей управлений наркомата обороны и ГлавПУРККА в военно-политическом училище им. Фрунзе было установлено, что там вместо 1200 курсантов обучалось 4000, в т.ч. политсостав резерва. Командование училища к приему сверхкомплекта не подготовилось и пребывало в растерянности. Боевая подготовка проводилась с отсутствием материальной базы, в училище не было ни одного танка. В наличии одна гаубица. Быт был организован плохо, работники политотдела училища приходили на работу к 10 утра, занимались своим делом и уходили, когда им вздумается, а в подразделениях не появлялись. Начальник политотдела слаб и работу организовать не способен. Клуб в училище работал сам по себе без всякого плана. (К 1 декабря начальник управления вузов Главного управления кадров НКО доложил в ГлавПУРККА, что в училище для ликвидации танкобоязни были выделены танки и макеты, противотанковые средства и введены инструкторы для проведения занятий, имеющие боевой опыт).

В военно-политическом училище им. Молотова политические информации проводились нерегулярно, а их тематика не удовлетворяла курсантов, наглядная агитация в училище отсутствовала, а работа клуба сводилась к показу кино.

На двухмесячных курсах по подготовке комиссаров танковых полков при военной академии моторизации и механизации им. Сталина в сентябре 1941 года курс партийно-политической работы был прочитан на довоенном материале, без учета фронтового опыта. В академии танков КВ и Т-34 нет, и все занятия проводились теоретически.

В письме в газету «Правда» курсант ВПУ им. Ленина сообщал о недостатках в учебном процессе, большом отрыве личного состава от занятий, плохой службе войск. Командиры взводов в училище выбирались. Инспектор ГлавПУРККА докладывал, что не все факты подтвердились, но командование училища плохо организовало и контролировало учебный процесс и особенно самостоятельную подготовку. Никаких изменений в преподавании социально-экономических дисциплин в связи с войной и обстановкой на фронте внесено не было.

В сентябре в ВПУ Западного военного округа с 6-ти месячным сроком обучения учебный процесс был организован слабо, литературы нет, самоподготовка отсутствовала. Преподаватели ввиду отсутствия материала к занятиям не готовились и проводили их «по памяти».

Большие потери в начавшейся войне нес политический состав. К августу в ГлавПУ РККА стали поступать предложения о создании резерва в обеспечении действующей армии политработниками. Специальной директивой ГлавПУРККА от 10 августа требовалось иметь кадровый резерв политсостава в полках из красноармейцев-коммунистов для замещения политруков по 2 на роту, в дивизиях иметь резерв для замещения комиссаров полков, а в армиях для военных комиссаров дивизий и во фронтах для членов Военных советов армий. Было предложено иметь списки резерва и доложить по команде. Затем, в 1942 году, приказом НКО от 4 мая на фронте полагалось иметь 300-500 политработников и с ними должны были проводиться занятия по 10 часов в день.

Директивой начальника ГлавПУ РККА от 27 июля 1941 года в целях усиления партийного влияния в полках был учрежден институт политических бойцов из числа коммунистов, призванных из запаса и уже к концу августа 1941 года их было отобрано 93 976 человек, а к концу мая 1942 года – еще 132 365. Предлагалось их перед отправкой на фронт обучать в течение месяца при военно-политических и командных училищах и направлять в действующие войска на должности парторгов рот и заместителей политруков. Определенные в политбойцы призванные из запаса красноармейцы в возрасте до 40 лет из числа коммунистов и зрелых комсомольцев направлялись в училища группами по 500 человек и содержались во время обучения на положении красноармейцев.

Так, в 1-м Московском артиллерийском училище был принят особый партийный батальон в составе 502 человек, состоящий из 430 членов ВКП(б) и 72 членов ВЛКСМ. Занятия начались организованно, настроение политбойцов было бодрое и было отчислено всего 2 человека, члена ВКП(б), немцев по национальности.

Другая картина наблюдалась в инженерном училище г. Москва, где прибывшим из Ленинграда политбойцам не разъяснили об их предназначении, и семьям они ничего не могли сообщить. Воспитательная работа с ними не проводилась, и все занятия сводились к бессмысленной муштре и изучению винтовки, в устройстве которой путались даже инструкторы.

Нередко политбойцы использовались не по назначению в худшем случае для прикрытия брешей на фронте, в лучшем – назначались на должности командиров отделений и даже рот. Так, в 30-й армии из 1000 полученных политбойцов более 300 были назначены командирами отделений, 60 –командирами рот, 70 парторгами рот, а остальные воевали в качестве рядовых.

Всего за первые шесть месяцев войны в войска было послано 100 тысяч политбойцов (40 тысяч комсомольцев и 60 тысяч коммунистов). До января 1942 года было организовано пять мобилизаций; в дальнейшем же из-за роста числа коммунистов в составе действующей армии они прекратились.

Перед отправлением на фронт политбойцы обучались на курсах специальной подготовки длительностью от двух недель до одного месяца. В октябре 1941 года их подготовка была поставлена на поток в 59 военных училищах. Обычно, после её окончания основная часть политбойцов направлялась во вновь формируемые части или на наиболее критические участки боевых действий. Как правило, политбойцы вступали в состав действующих частей компактными группами по 500 человек на дивизию или по 15-20 человек на роту. Иногда, в особо тяжёлых ситуациях политбойцов перебрасывали на угрожаемые направления целыми подразделениями ротного состава. Им поручались наиболее опасные и ответственные задания; они первыми вставали в атаку, поднимая других бойцов личным примером и неся при этом значительные потери. Многие из них в ходе боевых действий выдвигались на должности политруков, командиров взводов и рот.

В первый год войны в действующую армию было направлено более одного миллиона коммунистов и более 900 тысяч комсомольцев.

За счет сокращения числа общегражданских газет и журналов с 8806 до 4561 в два с половиной раза возросло число войсковых газет до 1321 и общий их тираж превысил 4 млн. 655 тысяч.

В связи с нехваткой журналистов были сокращены штаты армейских газет с 50 до 15 военнослужащих в редакции и до 15 военнослужащих в издательстве и типографии. (Приказ НКО №034/81 от 27 ноября 1941 г.). Ранее, Постановлением ЦК ВКП(б) от 9 августа 1941 года «О работе на фронте специальных корреспондентов» 140 членов Союза писателей были направлены на фронт в армейские и фронтовые газеты, там же проходили стажировку и командировались корреспонденты общегражданских газет.

Все писатели, поэты, спецкоры ТАСС, представители радиокомитета, журналисты выезжали на фронт только по пропускам ГлавПУ РККА и туда же сдавали отчеты о своей работе. Любопытно, что Илья Эренбург, писатель и публицист, обратился лично к Л. Мехлису со странной, на первый взгляд, просьбой – определить ему тематику памфлета о Гитлере и конкретно, с чем должна быть связана его острота. Этот запрос он объяснял тем, что не хотел пороть горячку! Может быть, он сомневался, что его кто-то поймет неправильно!

События лета 1941 года вызвали всплеск негодования со стороны Сталина по поводу неудач в управлении войсками не только командирами, но и командующими армиями и фронтами. В целях повышения их личной стойкости и дисциплины высшее – военно-политическое руководство сделало ставку не на отстранение их от должности, повышение их военного уровня или воспитания, а на репрессивные меры. Приказом наркома Сталина 12 августа 1941 года военным советам фронтов и армий в целях решительной борьбы с паникерами и трусами, пораженцами из начальствующего состава, самовольно оставляющими позиции без приказа высшего командования было приказано разрешить военным советам действующих армий предавать суду военного трибунала лиц среднего и старшего начсостава, виновных в упомянутых преступлениях, до командира батальона включительно.

16 августа 1941 года появился приказ Ставки Верховного Главного командования Красной арии №270 «О случаях трусости и сдачи в плен и мерах по пресечению таких явлений». В приказе говорилось, что большинство командиров и комиссаров ведут себя мужественно и героически, порою даже в частях, попавших в окружение, однако имеются факты сдачи в плен врагу.

Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, находясь вместе со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам. Штаб группы Качалова из окружения вышел, пробились из окружения части группы Качалова, а генерал-лейтенант Качалов предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу.

Так же поступил командующий 12-й армии генерал-лейтенант Понеделин, командир 13-го стрелкового корпуса, генерал-майор Кириллов. Следует отметить, гласил приказ, что ни члены Военных советов, командиры и политработники, ни особисты, находившиеся в окружении, проявили недопустимую позорную трусость, не пытались помешать Качаловым, Кирилловым и другим сдаться в плен врагу. Это говорит не только о неустойчивых и трусливых элементах среди красноармейцев, но и начальствующего состава.

Нельзя терпеть трусов, дезертиров, сдающихся в плен среди командиров и начальников, их надо снимать с должности, а при необходимости расстреливать на месте.

Приказываю:

Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подвергнуть аресту, как семьи дезертиров, нарушивших присягу и предавших свою Родину.

Попавшим в окружение частям драться до последнего, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, а сдавшихся в плен командиров и красноармейцев уничтожать, а их семьи лишать государственных пособий и помощи.

Уклоняющихся от боя командиров снижать в должности, переводить в рядовые, расстреливать на месте.

Необходимо отметить, что в начальном периоде войны тяжелая участь постигла многие армии и 14 армий были окружены и разгромлены. Командармы В.Я.Качалов (у Е.И.Малашенко), А.К.Смирнов, П.М.Филатов погибли, Ф.А.Ершаков, М.Ф.Лукин, М.И.Потапов, П.Г.Понеделин, И.Н.Музыченко оказались в плену (после освобождения из плена М.И.Потапов и М.Ф.Лукин продолжали службу в Красной Армии). Некоторые из них: К.М. Качанов, А.А.Коробков, П.Г.Понеделин были расстреляны и в 50-е годы реабилитированы.

В ноябре погиб в боях за Москву член Военного совета и начальник политуправления фронта дивизионный комиссар Д.А.Лестев, погибли в боях члены Военного совета армий В.О.Галстян, И.А.Гаврилов, И.В.Васильев, И.П.Щелканов, начальник политотдела армии Н.Д.Червов.

Не спасли положение, созданные еще в июле 1941 года, в некоторых дивизиях и армиях по инициативе их командиров и командующих заградительные отряды. В.Краснов утверждает, что именно Сталин лично диктовал директиву №001919, и эта практика была узаконена, помимо заградотрядов, создаваемых при особом отделе, Сталин приказал в каждой дивизии иметь заградотряд из надежных бойцов силою в стрелковый батальон, поскольку «устойчивых командиров и комиссаров у нас не так много». Основной задачей этих заградотрядов следовало считать помощь командному составу в поддержании твердой дисциплины в дивизии, препятствие бегству одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, ликвидация инициаторов паники.

Не менее жестко потребовал Сталин 21 сентября 1941 года от руководителей обороны г. Ленинграда расправляться с делегатами от занятых районов немцами, которых те гнали впереди своих войск с просьбами сдать Ленинград. Бить вовсю по немцам и их делегатам, кто бы они ни были – телеграфировал он.

Приказом №0064 от 17 сентября 1941 года Военный совет Ленинградского фронта и штаб приказали объявить всему командному и политическому составу, что за оставление без письменного приказа рубежей Лигово – Кискино – Колпино все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.

Другим приказом объявлялось, что за оставление Петергофа командиры всех степеней будут расстреляны… Как трусы были сняты с должности командующий 8 армией В.И.Щербаков и член Военного совета И.Ф.Чухнов.

Выходящих из окружения ожидал не менее серьезный экзамен доказательства невиновности, поиск свидетелей своего безупречного поведения. В многочисленных докладах в ГлавПУ РККА поднимался вопрос о коммунистах, вышедших из окружения. Считать ли их всех беспартийными, рассматривать ли дело ввиду затруднений в доказательствах обстоятельств плена, как следует поступать с сохранившими партийные билеты, либо утратившими их? Но категоричных рекомендаций не последовало, кроме пожелания рассматривать каждый случай в персональном порядке.

Нередко разгорались нешуточные споры. Показательно в этом плане партийное собрание управления 43-й армии, на котором с резкой критикой, как этого требовал приказ т. Сталина №270 от 16 августа 1941 года, в адрес группы коммунистов штаба, вышедших из окружения, выступил член Военного совета бригадный комиссар Яковлев. Он обозвал этих коммунистов «сволочами и мерзавцами» и во всеуслышание обвинил их в трусости. В ответ на выступление начальника артиллерии армии, генерала Тарановича, который говорил о проявлении особого внимания к каждому окруженному, в заключительном слове Яковлев, никого не стесняясь, оскорбил генерала Тарановича, оказавшегося волей случая в окружении, обозвав его «генералишкой», а командира запасного полка выматерил.

В то же время, Яковлев авторитетом у коммунистов не пользовался, всегда вел себя по-хамски и недостойно, возил с собой семью и брал для нее продукты.

Не случайно, предложение об исключении из партии группы окруженных коммунистов и генерала Тарановича не прошло и за него проголосовало лишь 27 из 102 коммунистов, присутствующих на собрании. Протокол подписал секретарь бюро парторганизации старший политрук Гройсман.

Кстати, в действующей армии решением ЦК ВКП(б) был изменен порядок приема в партию и рекомендующие в партию 3 члена ВКП(б) должны были иметь партийный стаж не менее 3-х месяцев, а не год, как ранее. С 9 декабря 1941 года прием в партию в действующих частях осуществлялся на партбюро первичной парторганизации, а не на общем собрании коммунистов, которое в боевых действиях собрать было очень трудно. В июле – декабре 1941 года в партию было принято в 2,6 раза больше, чем за первое полугодие.

Ввиду больших потерь и улучшения учета личного состава приказом НКО №3307 от 10 октября 1941 года вместо служебной книжки была введена «Красноармейская книжка» с фотографией, которую очень трудно было изготовить в полевых условиях и политорганам приказывалось взять эту работу на себя, как и контролировать наличие и выдачу обязательных медальонов (футляров) бойцам, которых просто не хватало на всех.

На Ельнинском выступе была одержана первая крупная победа в войне, где войска резервного фронта под командованием генерала армии Г.К.Жукова в тяжелых и ожесточенных боях разбили несколько дивизий врага и особо отличившихся в боях 100, 127, 153, 161 стрелковым дивизиям были присвоены звания гвардейских и впредь дивизии именовались 1, 2, 3, 4 гвардейские стрелковые дивизии. Однако радость победы вскоре была омрачена окружением двух армий под Уманью и глубоким окружением пяти армий Юго-Западного фронта во главе с командующим фронтом генерал-полковником М.П.Кирпоносом, погибшим под разрывами мин.

Жесткие, на грани возможного понимания, репрессии к командно-политическому составу за их поведение на поле боя, умение руководить войсками и удерживать вверенные части от окружения и беспорядочного отступления помогали мало. По вине прежде всего Генерального штаба РККА и командования фронтов, не сумевших вскрыть намерения врага, и призывающих любой ценой держать фронт, группа армий «Центр» внезапными ударами с 30 сентября по 3 октября 1941 года нанесла поражение сразу трем фронтам – Брянскому, Резервному и Западному.

Только под Вязьмой в окружение попали 19, 20, 24, 32 -я и большая часть 16-й армий. Всего во фронтах были окружены до 660 тысяч человек, 1242 танка и 5,4 тысячи орудий и минометов. От расправы командующего Брянским фронтом генерала А.И.Еременко и обещавшего разгромить Гудериана спасло ранение, командующего Резервным фронтом маршала С.М.Буденного наказывать было неприлично, а вот командующего Западным фронтом генерала И.С.Конева спас Г.Жуков, срочно прибывший из Ленинграда спасать Москву. Жуков упросил Сталина оставить Конева своим заместителем и возглавить войска на Калининском направлении.

Как и в июне, командующие фронтами узнавали и оценивали обстановку с большим опозданием и принятые меры повлиять на исход сражений не могли и заведомо были обречены на провал. Насколько неожиданно немецкие танки Гудериана ворвались в г. Орел, не знал ни начальник гарнизона, ни командование частей, а редакция бывшей окружной газеты «Сталинец» панически бежала, бросив всю матчасть, библиотеку и свежий номер газеты, успев отправить донесение на ГлавПУ РККА о том, что не смогла вовремя перебазироваться.

О том, что танки немцев прорвались к Подольску через Малоярославец, откуда им до Москвы было два часа ходу, Сталину доложил член Военного совета Московского округа К.Ф.Телегин, а не командование Резервного фронта. Спасло положение то, что танки немцев не пошли на Москву, а повернули в тыл армиям Резервного и Западного фронтов, отрезав им отход на Москву.

Фронту Красной Армии на Московском направлении против неудержимой немецкой машины предстояло за четвертый месяц войны после краха под Минском, Смоленском и Вязьмой сомкнуться в четвертый раз и стать насмерть у стен Москвы.

С окружением главных сил Западного, Брянского и Резервного фронтов немцы, после нескольких контрударов советских войск, потеряли главное свое преимущество – превосходство своих танковых сил, имевших место до тех пор и, по словам командующего 2-й немецкой армией генерала Гудериана, тем самым исчезли перспективы на быстрый и непрерывный успех, а памятное быстрое наступление на Тулу пришлось отложить и фашистам, пожалуй, впервые с начала войны пришлось лихорадочно изыскивать силы и средства, чтобы хотя бы дойти до Москвы.

Командующему Западным фронтом, генералу армии Г.К.Жукову, одиноко колесившему на своей эмке по незанятому войсками пространству своего фронта, удалось с помощью Ставки к середине октября сосредоточить основные усилия фронта на трех главнейших направлениях: Малоярославецком, Волоколамском, Можайском и занять их, так как сил на занятие сплошной обороны не было ни на передовой, ни в тылу. Осознание самой возможности захвата немецкими войсками Москвы удесятеряло силы советского воина, а торжественное собрание, посвященное 24-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, и парад 7 ноября на Красной площади сыграли огромную роль в укреплении морального духа армии, советского народа и имело международное значение, — писал Г.К.Жуков.

Немцы явно недооценили боевого духа Красной армии и, столкнувшись с упорством русского бойца, понесли потери, невиданные в молниеносных войнах в Европе, хотя по утверждению немецкого военного историка Б.Мюллер-Гиллебранта: «Армия, слишком быстро увеличившаяся в мирное время, неизбежно должна потерять в боевой выучке и закалке и, следовательно, утратить способность в военное время быть началом для всей вновь призванной массы войск».

Другой немецкий военный историк фон Бублар отметил: «Солдатские качества русского воина, особенно его дисциплина и способность действовать, не обращая внимания на огонь противника, его стойкость в перенесении тягот и лишений, без всякого сомнения были высокими», но не признавая просчетов немецкой стратегии добавляет, что было неясным, какое влияние окажут крупные военные неудачи на спаянность и боевой дух русских войск и, надо прямо сказать, что в этом отношении немецкие военные круги не питали никаких особых надежд, тем более с учетом невозможности определить материальные и людские ресурсы русских и влияние сурового климата на боевые действия».

Наконец, Гальдер из донесений командующих сделал вывод: «…сколь ужасной ни была русская зима и сколь не бесспорно, что советские войска оказались лучше подготовленными к ней, чем немцы, фактором, определившим исход сражения, явилась не погода, а ожесточенное сопротивление советских войск, их неукротимая воля не сдаваться, решимость и ожесточенность русских атак».

Одновременно с ужесточением репрессивных мер по всем категориям командно-политического состава и красноармейцам по оценке ГлавПУ РККА и Военных советов фронтов воспитательная работа с людьми не улучшалась и это, в решающей степени, зависело от военных комиссаров, которые живой и целеустремленной партийно-политической работе предпочитали сиюминутные чрезвычайные акции устрашения и нагнетания страха в воинских коллективах.

Четвертого октября 1941 года с началом броска немцев на Москву в организации партийно-политической работы в Красной Армии произошло знаковое событие – вышел приказ НКО т. Сталина №0391 «О фактах подмены воспитания в РККА репрессиями», в котором подчеркивалось, что военные комиссары не сумели восстановить в правах воспитательную работу и не боролись за сочетание убеждения и принуждения в частях. Одновременно была издана Директива начальника ГлавПУРККА Л. Мехлиса «О недостатках и ближайших задачах пропагандистской и агитационной работы в частях Красной Армии».

Неудовлетворительно, по оценке директивы, проводилась работа по разъяснению Постановлений ГКО, приказов и директив НКО. Все сводилось к зачитке их перед строем, а прибывшие в части их не знали. В запасных частях заброшена работа вокруг требований военной присяги и законе об измене Родине. Так же неудовлетворительна работа по разъяснению опасности, нависшей над страной, сущности фашизма и воспитания ненависти к врагу.

Не проводится работа вокруг приказов и задачах боевых действий частей, которые не разъясняются личному составу, беседы, как лучше выполнить боевую задачу, не проводятся, боевой актив не используется и на него не опираются. У военнослужащих не воспитана любовь к своей части и своему оружию. Информирование о положении дел на фронте проводилось нерегулярно.

Агитационно-пропагандистской работой не охватывается начальствующий состав, и она была в основном, ориентирована на красноармейцев и младших командиров. В воспитании слабо использовалась печать, досуг личного состава, работа с молодым поколением в запасных частях и среди выздоравливающих запущена.

Основными причинами недостатков являются:

стремление политорганов и военных комиссаров заниматься боевыми действиями и в результате этого произошло ослабление партийно-политической работы, запущенности агитации среди личного состава. Они забыли указание т. Сталина о необходимости сочетать организаторскую работу с повседневной политической работой в массах;

недооценка пропаганды и агитации, их злободневности и остроты, целенаправленности и эффективности. Политработники сами устранились от ведения агитации и опыт ее работы не обобщали, инструктированием агитаторов и лекторов не занимались, а штатный инструкторско-пропагандистский состав занимался не своим делом;

отсутствие опыта партийно-политической работы среди политсостава и должной работы партийных организаций и печати по его обсуждению;

в тылу среди военнослужащих работа организована плохо, лекции не читаются, коллективные и индивидуальные беседы не проводятся.

Предлагается:

В основу партийно-политической работы положить воспитание у военнослужащих верности военной присяге и высокого чувства ответственности за судьбу Родины и непримиримой ненависти к врагу.

Агитацию вести непрерывно и показывать нависшую опасность над Родиной, необходимость мобилизации всех сил и средств, воинской дисциплины для отпора врагу.

Показывая мощь Советского Союза, разъяснять, что война приняла затяжной характер, стала войной ресурсов и на истощение ресурсов Германии, зажатой между нашей страной, США и Англией. Наши ресурсы неисчислимы.

Разоблачать коварство врага и показывать звериное лицо фашизма, развернуть борьбу на оккупированных территориях.

Бороться с боязнью окружения и упадническими настроениями, обрушить ярость всего народа против дезертиров, трусов и паникеров.

Усилить внимание к прибывающему пополнению, доводить до них опыт боев и готовить сражаться с сильным и до зубов вооруженным противником, довести до всех военнослужащих приказ НКО №308 от 18 сентября 1941 года о присвоении 100, 127, 153, 164 стрелковым дивизиям звания гвардейских.

Покончить с недооценкой устной пропаганды, организовать ее сверху донизу, используя каждый удобный для этого момент. Усилить роль лекторов и инструкторов, привлекать для проведения лекций и бесед всех политработников, включая политруков.

Усилить работу с начальствующим составом. Каждый командир должен организовывать и проводить разведку, боевое охранение, оборону против нажима со стороны противника.

Устную пропаганду и агитацию необходимо проводить на передовой методом групповых и индивидуальных бесед, проведения политинформаций в небольших группах, организовывать индивидуальные и групповые читки газет.

В запасных частях проводить политические занятия 2 раза в неделю по 2 часа, политические информации по 30 минут в дни свободные от политзанятий, планировать и проводить среди личного состава лекции и беседы.

В госпиталях, среди выздоравливающих, проводить политические беседы не реже 2-х раз в неделю.

В партийных и комсомольских организациях обсудить 3-х месячный опыт боев и составить на этой основе планы улучшения пропагандистской и агитационной работы.

Г.К.Жуков высоко оценил подвиг курсантского полка Московского командного пехотного училища под командованием Героя Советского Союза участника войны с Финляндией генерал-майора С.И.Младенецева. Кремлевские курсанты, поддержанные артиллерией курсантов Подольского артиллерийского училища, стояли насмерть и прочно удерживали порученный им участок обороны. Непонятно, откуда в творческой фантазии известного режиссера Н.Михалкова родился эпизод о залихватской браваде курсантов-кремлевцев, прибывших на фронт, да еще и в распоряжение «бесстрашных» и опытных вояк-штрафников грудью ставших на защиту Москвы (кинофильм «Предстояние»).

Первого декабря, когда гитлеровцы прорвались на стыке 5 и 33-й армий и двинулись по Киевскому шоссе у деревни Акулово, им преградила путь 32-я стрелковая дивизия под командованием полковника В.И.Полосухина, и они были вынуждены повернуть на Голицыно, заняли деревню Юшково и отдельными группами прорвались в Апрелевку и Алабино. Однако, 4 декабря 1941 года, перед контрнаступлением наших войск тот отчаянный и оказавшийся последним бросок немцев к кремлевской брусчатке для своего парада был ликвидирован.

Именно отсюда в бессильной злобе у врага, рвавшегося к Москве, начали рождаться сомнения в успехе войны и их непобедимости, о вине Гитлера, и полководцы вдруг заговорили о суровом русском климате и неисчислимых ресурсах и бескрайних пространствах России.

Как писал Г.К.Жуков, самая крупная ошибка немецких стратегов была в расчете сил и средств и недооценке возможностей Красной Армии, и переоценке своих.

Несмотря на численный перевес немцев в танках и артиллерии, глубокий снег, контрнаступление Советских войск началось 6 декабря 1941 года, по плану, утвержденному 30 ноября в Ставке Верховного Главнокомандования, исполненного графически с минимумом пояснений на карте, на котором И.В.Сталин коротко написал «Согласен». Враг был отброшен от Москвы на 100-250 километров, и угроза столице была ликвидирована.

Г.К.Жуков предположил, что успех Красной Армии под Москвой породил у Сталина идею организовать как можно быстрее общее наступление на всех фронтах от Ладожского озера до Черного моря, стоит только умело организовать удары.

Однако, конец 1941 года стал критическим и в военной экономике Советского Союза. К декабрю прокат черных металлов упал в три раза, а цветных металлов в 430 раз, танков и самолетов оставались считанные сотни и единственным ресурсом в стабилизации фронта, как и прежде, оставались людские ресурсы, которые без прикрытия с воздуха, поддержки танков и артиллерии бросались в бой.

По мнению большинства историков и исследователей, битва за Москву, наполненная драматизмом и большими сомнениями, катастрофической нехваткой сил и средств, стала для Г.К.Жукова самой главной в его жизни и судьбе военачальника. Тем не менее, в ней он проявил себя не только жестким, но и жестоким полководцем. Свидетельством тому несколько приказов по Западному фронту, подписанных им лично. Так, приказами №0345 от 13 октября 1941 года, №0490 от 19 октября объявлялось, что трусов и паникеров, оставляющих поле боя, отходящих без разрешения с занимаемых рубежей и бросающих оружие и технику, расстреливать на месте. Приказом №054 от 4 ноября 1941 года доводилось, что исполняющий дела командира дивизий подполковник Герасимов П.Г. и бывший комиссар дивизии бригадный комиссар Шабалов Т.Ф. за отдание приказа об отходе дивизии из г. Руза расстреляны перед строем. Приказом №057/оп от 21 ноября 1941 года за отход своих войск командиры и комиссары 17 и 24 дивизий из 30 армии арестованы и преданы суду. Чудом избежал суда командир 316-й сд И.В.Панфилов, временно отстраненный от командования дивизии за отход войск с занимаемых позиций.

Так же поступали и на других фронтах и даже между собою высокие начальники нередко оставляли рамки приличия. И.А.Потемкин описывает два подобных факта.

Член Военного совета Центрального фронта, бывший секретарь ЦК Компартии Белоруссии т. Пономаренко обратился 14 августа 1941 года к т. Сталину с докладом на вновь назначенного командующим фронтом генерал-лейтенанта М.Г.Ефремова, что при нем, в отличие от бывшего командующего генерала Кузнецова Ф.И., «наступило успокоение, стали нормально, а то и больше спать и ничего не знать. Звонки почти прекратились». Сталин ответил Пономаренко: «Вашу шифровку об Ефремове получил. Ваше поведение непонятно… Предлагаю Вам начистоту объясниться с Ефремовым по существу содержания вашей шифровки, с которой я знакомлю Ефремова, и добиться того, чтобы фронтовая работа шла по-большевистски. К вашему сведению сообщаю, что в ЦК имеются очень благоприятные отзывы об Ефремовых таких товарищей, как Ворошилов и Микоян. Я уже не говорю о том, что Мехлис, ездивший для проверки, тоже хорошо отозвался о Ефремове».

В сентябре 1942 г. лично т. Сталину пожаловался на хамское поведение командующего Брянским фронтом член Военного совета 13-й армии бригадный комиссар Ганенко. В обычной рабочей ситуации Еременко бросился на него с кулаками, несколько раз ударил по лицу, угрожал расстрелом, на что член Военного совета заявил, что расстрелять он может, но унижать достоинство коммуниста и депутата Верховного Совета не имеет права. Тогда Еременко вынул маузер, но вмешательство Ефремова, заместителя командующего Брянским фронтом, помешало ему произвести выстрел. После этого он стал угрожать расстрелом Ефремову, но тот быстро остудил пыл зарвавшегося командующего.

Выходка Еременко, пишет И.А.Потемкин, могла стоить ему карьеры, но накануне Еременко пообещал Сталину, что разобьет подлеца Гудериана, однако этого не случилось.

Командующий 43-й армией генерал Голубев К.Д. не раз был оскорблен командующим Западным фронтом Г.К.Жуковым и один раз не выдержал и пожаловался Сталину: «На второй день по приезде меня обещали расстрелять, на третий день отдать под суд, на четвертый день грозили расстрелять перед строем армии. В такой обстановке работать невозможно», привел еще один пример И.А.Потемкин.

И все-таки спасли страну от катастрофы в начальный период войны воины Красной Армии, несмотря на то, что миллионы из них были взяты в плен, у тех, кто вводился или бросался в бой в самое пекло, проявились высокий боевой дух и готовность пожертвовать собой во имя Родины.

С ограничением и ликвидацией некоторых прав и свобод в военное время и без того жесткой демократии в обществе произошла консолидация и сплочение всего народа вокруг руководства страны. У большинства проявилась высокая гражданская ответственность за судьбу Родины, лучшие качества патриотов всех времен. Под лозунгом «Все для фронта, все для победы!» проводились государственные займы, сбор средств для закупок боевой техники, более 4-х миллионов людей добровольно ушли на фронт и более 2-х миллионов в ополчение. «Настроения в народе менялись от растерянности 1941-1942 годов к оптимизму и ликованию, несмотря на многочисленные лишения, ограничения и трудности», — заметил английский историк А.Верт.

Церковь с началом войны не противопоставила себя государству, хотя подвергалась с его стороны гонению, а воспитывала мужество и самоотверженность, поощряла героизм, оказывала материальную помощь, и эти чувствовало на себе большинство верующих (по результатам переписи населения перед войной 56,7% признали себя верующими). Впоследствии из тюрем в 1943 году было освобождено 11 архиереев. На соборе архиереев патриархом Московским и всея Руси был избран отец Сергий, который призвал верующих послужить отечеству в тяжкий час испытаний.

Важно отметить, что для определенной части общества политические мотивы в войне не стали определяющими не только в умах, но и поступках, сотни тысяч активно сотрудничали с немцами, помимо украинских и прибалтийских националистов, «власовцев», более 90 восточных легионов численностью от 900 человек каждый, сражались против Красной армии (в т.ч. тюркский, азербайджанский, северокавказский, татарский и калмыцкий корпуса и другие) на Северном Кавказе подавлялись восстания недовольных советской властью.

В речи перед участниками парада на Красной площади 7 ноября 1941 года Сталин обратился к глубоким патриотическим чувствам воинов: «Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова». Но и в этой речи у Сталина налицо убежденность в не так далекой победе: «…еще несколько месяцев, еще полгода, может еще годик… Гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений».

Помимо глубоких патриотических чувств у воинов Красной Армии и большинства населения страха, вызываемой угрозами падения Москвы и существования государства, волна безбрежной ненависти к фашистским захватчикам захлестывала умы и сознание людей от сведений о зверствах, творимых гитлеровцами на захваченных территориях и по отношению к пленным красноармейцам. Руководители Третьего Рейха открыто высказывались, что немцы не считают своей заботой кормить население и военнопленных и их не волнует, что 30 млн. русских могут умереть от голода.

Не случайно 20 июля 1941 года Л. Мехлис начертал порывистым почерком записку в блокноте о срочной подготовке новых лозунгов:

1. Ненависть фашистов к славянству.

2. О зверствах в оккупированных территориях и областях.

3. Презрение к смерти.

4. Институт комиссаров.

Как известно, особую неприязнь немцы питали к комиссарам и политрукам Красной Армии. В указания Верховного командования Вермахта «Об обращении с политическими комиссарами» 6 июня 1941 года отмечалось, что в борьбе с большевизмом нельзя рассчитывать на соблюдение врагом принципов человечности или международного права со стороны комиссаров, в том числе и при отражении в будущем с наши военнопленными, если они будут схвачены в плен или при оказании сопротивления, то, как правило, их необходимо уничтожить, применяя оружие.

В качестве благих намерений поступил в немецкие войска сразу же после вторжения план мероприятий против расхищений материальных ценностей в России, утвержденный рейхсмаршалом Г.Герингом от 28 августа 1941 года. В нем указывалось о фактах недостойного поведения немецких солдат в тыловых подразделениях и командах невоенного предназначения. Помимо рекомендаций о гуманном отношении солдат фюрера к населению приказывалось взять все трофеи на учет и приобретать имущество за деньги, а на сумму свыше 1000 рейхсмарок выписывать квитанции. Разрешалось приобретать и отправлять товары в Германию в размерах, не превышающих месячное жалование, а для контроля за этим предписывалось создавать на границе специальные контрольные пункты.

Командующий 16 армией генерал Буш приказывал не разбойничать и прекратить грабежи, а лошадей у населения приобретать за деньги.

По докладу разведуправления Генерального штаба на имя Л. Мехлиса, немцы устанавливали на территории Прибалтики и местах компактного проживания финнов порядок сдачи хлеба, теплой одежды и оружия, а также докладов о наличии красноармейцев в немецкие комендатуры с 6 до 20 часов каждого вечера. В городах Нарва и Кингисепп для немецких офицеров были созданы публичные дома с 25-ю самыми красивыми девушками в каждом.

Командир 2-й горно-стрелковой румынской бригады в приказе потребовал не грабить, не громить и не избивать мирных жителей под угрозой расстрела виновных на месте. Приказ должен был зачитываться на построениях ежедневно утром и вечером.

Командующий 3-й румынской армией проинформировал войска о сообщении командующего 11-й немецкой армии генерала фон Шаубера о реквизициях и насиловании девушек румынскими солдатами, о чем он сообщил лично генералу Антонеску. Командующий 3-й румынской арией приказал за подобные факты отстранять командиров от должности вплоть до предания суду военного трибунала, а уличенных в преступлениях расстреливать на месте. Лично Антонеску в свою очередь, приказал за недостойное поведение румынских солдат и низкую дисциплину ввести телесные наказания. Командир полка, к примеру, имел право назначить виновнику 25 ударов палкой, а командир батальона до 15.

Но подобная гуманность проявлялась лишь в отдельных эпизодах обрушившейся лавины и жестокости к военнопленным и местным жителям, вызванной пропагандистской машиной Геббельса. Фельдмаршал фон Манштейн, рыцарь кодекса военного профессионала, в начале войны в одном из приказов писал: «Еврейско-большевистская тьма должна быть уничтожена… Положение в стране требует, чтобы войска кормились за счет местных ресурсов, а возможно большее количество продовольственных запасов оставлялось для Рейха. Во вражеских городах значительной части населения придется голодать. Не следует руководствоваться логичным чувством гуманности, что-то давать военнопленным или населению, если они не находятся на службе немецкого Вермахта».

Сведения о расправах над военными и населением, выступления на митингах свидетелей зверств немцев вызывали у красноармейцев и даже раненых желание отомстить врагу – докладывали с Карельского фронта. До воинов доводилась нота наркома иностранных дел т. Молотова «О возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных». Появились многочисленные сообщения, что немцы гонят перед собой в наступление женщин и детей и прикрываются перед ними в отступлении.

Из 9-й армии докладывали, что даже мертвым красноармейцам выкалывали глаза, разрубили живот лейтенанту и заминировали его тело и при разрыве мины погиб 13-летний пионер, это все подтвердил его брат и актом жители села Красногорьевка. Корреспондент армейской газеты сообщил, что в селе Волошино Ростовской области было сожжено немцами 25 трупов пленных красноармейцев, а в селе Балабана сожгли 12 пленных, в селе Глуно 15 ноября 1941 года было убито и растерзано 8 красноармейцев.

У Волоколамска было расстреляно 60 красноармейцев, трупы которых были сожжены. Среди военнопленных распускались слухи о том, кто выходит из окружения, подлежит расстрелу, и многие побоялись переходить линию фронта.

По докладу с Юго-Западного фронта в селе Рахмановка заживо сожгли 20 молодых ребят и 20 красноармейцев, а всех женщин и детей убили. В селе Аграфеновка за порчу линии связи расстреляли каждого третьего жителя.

Выходившие из окружения рассказывали, что в немецких листовках сообщалось, что Сталин и Тимошенко сдались в плен, а Япония захватила большую часть Дальнего Востока.

Картина зверств и расправ над русскими людьми дополнялась сведениями бесчинств над евреями, которых в г. Умань и Киеве в овраге Бабий Яр было уничтожено более 100 тысяч евреев.

В письмах немецких солдат на родину, некоторые из них откровенно сообщали о фактах нечеловеческого обращения с военнопленными. Так, обер-ефрейтор Вили Беккер писал, что теперь его маршрут не лежит мимо лагеря военнопленных, откуда доносились мучительные стоны от истязаний и голода. Унтер-офицер Абель писал, что русских военнопленных содержат в погребах, где они задыхаются и погибают от холода.

Политотдел 18-й армии после освобождения ряда населенных пунктов Ворошиловградской области в ноябре 1941 года докладывал о грабежах населения, о системе немецкой пропаганды, рассказывающей об освободительной миссии фашистов по уничтожению жидов и коммунистов, назначении старост и полицаев, необходимости каждого выдавать красноармейцев. Выходящие из плена красноармейцы высказывали предложения – больше листовок сбрасывать в районы, где дерутся окруженные с разъяснением, что пленных по возвращению в части не расстреливают. Особо говорилось об усилении работы с прибывающими из запаса военнослужащими по разъяснению им советских законов, с населением прифронтовой полосы. Сообщалось также, что в захваченных районах церкви работали бесперебойно.

В начале 1942 года Розенберг писал Кейтелю, что из 3 млн. 600 тысяч советских военнопленных лишь несколько сот тысяч в состоянии работать. Нацисты были убеждены, что русские красноармейцы не являлись солдатами, а были идеологическими врагами и не могли содержаться как военнопленные других государств.

Такова была расплата за неумение воевать и низкие морально-волевые качества, отсутствие отваги и упорства драться в окружении. В немалой степени этому способствовал низкий уровень партийно-политической работы в РККА.

Вполне откровенным был доклад 25 декабря 1942 г. для руководства на 13-ти страницах, подготовленный доктором Отто Брайтигамом, заместителя начальника политического департамента, созданного Розенбергом министерства оккупированных территорий.

В нем говорилось, что, вступив на территорию Советского Союза, мы встретили население, уставшее от большевизма, нас встречали как освободителей. Однако, обладая присущим восточным народам инстинктом, простые люди вскоре обнаружили, что для Германии лозунг «Освобождение от большевизма» на деле был предлогом для покорения восточных народов немецкими методами, рабочие и крестьяне быстро поняли, что Германия не рассматривает их, как равноправных партнеров, а считает лишь объектом своих политических и экономических целей.

Мы обращаемся с народами оккупированных восточных территорий, как с белыми «второго сорта», которым провидение отвело роль служения Германии в качестве ее рабов. Мы обращаем русских мужчин и женщин в рабов и настраиваем русских против немцев. Мы варварски обращаемся с советскими военнопленными, которые сотнями тысяч умирают от голода и холода в наших лагерях, а нам не хватает рабочих рук!

Безграничная жестокость к славянам, охота на людей, политика немцев в России вызвала колоссальное сопротивление восточных народов.

«Наша политика вынудила как большевиков, так и русских националистов выступить против нас единым фронтом. Сегодня русские дерутся с исключительной храбростью и самопожертвованием во имя признания своего человеческого достоинства».

Однако, этот доклад по своей достоверности такой же силы, как и предвоенные рассуждения т. Запорожца о состоянии военной пропаганды, был гласом вопиющего в пустыне и принят к ознакомлению узкого круга лиц фашистской верхушки.

Злобные деяния нацистов и немецко-фашистских нелюдей на советской территории, жестокие расправы над военнопленными вызывали у тех, кто выстоял и встал в строй вместо павших и плененных, совершал трудовой подвиг в тылу, яростную волну гнева, удесятерял силы и непоколебимую веру к победе. Это было оружие особой силы, которую враг не ожидал встретить, рассчитывая посеять у воинов Красной Армии страх и панику, подавить волю к сопротивлению. Именно сила этого оружия, а не образ вождя, угрозы и репрессии помогала поднимать людей на защиту своей Родины.

Среди генералитета Германии были лишь единицы, которые понимали обратную силу жестокости по отношению к армии и народу Советского Союза. В памятке немецкого солдата 4-й армии говорилось, что замысел, с которым пришлось сражаться в течение девяти месяцев по подчинению Германии еврейско-большевистских сил, сорвался. Мы отогнали врага, несмотря на его превосходство от границ Германии. Мы не ведем войну против русского народа и, освобождая граждан, берем их под защиту немецкого оружия. Нам приходится кроме военных задач выполнять политическую и хозяйственную линии.

В поведении немецких солдат к русским жителям проявляется ненужная жестокость. Именно в доверии и доброжелательности должен проявляться дух нашего превосходства. Немецкий солдат должен быть образцом гуманности, законности и превосходства в моральном отношении, что само по себе является наиболее острым оружием.

Таким видел своего солдата командарм генерал Гейнрисен, но вряд ли его пожелания что-либо изменили в системе немецкой пропаганды, продолжающей внедрять в умы немецкий солдат культ жестокости и насилия.

Образованное с приходом нацистов к власти в Германии министерство народного просвещения и пропаганды приказом Гитлера от 13 марта 1933 года произвело централизацию всех средств пропаганды на местах, в т.ч. и печати и управление им только из центра под руководством Геббельса. На 8 сентября 1941 года Министерство состояло из отделов пропаганды, прессы, радио, кино, литературы, иностранной прессы, пропаганды в армии, кинохроники и сектора связи с Верховным командованием. В состав германского информационного бюро ДНБ входили отделы внутренней и внешней информации количеством свыше 700 человек. Бюро отвечало за работу в государственных учреждениях и имело там свои учреждения.

Непосредственно в национал-социалистической партии Германии действовали: отдел активной пропаганды со средствами радиовещания, связи и кино, отдел националистической пропаганды, отдела информации и учебных материалов, искусства, истории, литературирования, науки и др. Широко использовался институт уполномоченных фюрера по вопросам духовного и идеологического воспитания НСП.

Кроме того, нацистская пропаганда широко использовала подразделения пропаганды в созданных союзах молодежи, гитлерюгенда, союза трудящихся германского трудового фронта, союзов девушек, женщин и других организаций.

Во всех военных кампаниях и в том числе против Советского Союза пол личным контролем Геббельса создавались пропагандистские отряды из числа корреспондентов гражданских газет, которые шли за войсками и держали в руках камеру, лейку и блокнот. Они были предназначены для информирования населения и войск об обстановке, состоянии морального духа в рядах Германских военных и показывали войну как единую форму существования народов, освобождаемых армией Германии – писал о действиях пропагандистских отрядов немецкий еженедельник «Дас Рейх» от 18.V.1941 г.

Отряды действовали оперативно и поставляли свои материалы соответствующего характера. Так, в «Беобахер» от 5 августа 1941 г. была опубликована статья о состоянии 50-ти тысячного лагеря советских военнопленных, представляющих людской зверинец, захваченных случайно, из-за страха быть убитыми и состоящих из людей совершено малограмотных с тупыми выражениями лиц, убитых страхом перед комиссарами.

В обзоре «Дер Аргиф» за июль-август 1941 года сообщалось, что германские солдаты разрушили тайну советской страны с ее нищетой, убогими жилищами и поголовным голодом в результате последствий коллективизации, сознательным разрушением семьи многочисленными разводами и отсутствием какой-либо охраны труда.

По германским агентствам в Берлине прошел материал о результатах бомбежки советскими самолетами 5 октября 1941 года лагеря с советскими военнопленными, где погибло десять тысяч человек, залитого фонтанами крови и остатками человеческих тел.

В газете для немецких военнослужащих и населения «На страже Востока» была опубликована статья Геббельса о том, что Советский Союз осудил 170 миллионов человек в результате варварской революции на прозябание и тяготы войны. Борьба за будущее требует самоотверженности и напряжения от граждан Германии и немецких солдат. Сделаем все, что служит победе, не будем спрашивать, когда она придет и тогда этот час наступит – завершил Геббельс в декабре 1941 года, когда, по мнению читателей, с Советским Союзом все должно быть закончено.

В ряде французских газет 9 октября 1941 года в унисон немецкой прессе печатались хвалебные отклики на войну против большевиков. Только германская армия спасла нас от жутких орд и вражеского невежества, от убийств и смерти – вещали статьи. Но, среди барабанного боя о чести «немецких наци» большинством газет, в некоторых проскакивали кое-какие сомнения в отношении трудностей, связанных с плохими дорогами, большим удалением тыла, перестройкой ширины железнодорожной колеи, обширными театрами военных действий. Отмечалось, что в отличии от французских войск Красная армия была лучше вооружена и оснащена средствами моторизации, имела большие резервы.

Главным инструментом пропаганды в армии Вермахта являлись роты пропаганды, создаваемые по числу армий и корпусов, а также при некоторых дивизиях. Роты пропаганды состояли из пропагандистских отрядов, в которые входили журналисты, радиоорганизаторы, кинорепортеры, фоторепортеры и другие специалисты.

Роты пропаганды выполняли три основные функции:

национал-социалистической пропаганды и информирования о положении на германском фронте силами печати, радио, кино, подготовленными докладами;

информации о боевых действиях немецких войск и жизни германской армии. Материалы по этим направлениям готовились как для внутреннего употребления (непосредственно для показа и демонстрации в частях) и внешнего, для заграничной демонстрации;

информирование о моральном состоянии армии и настроениях солдат. В подготовке материалов принимали непосредственное участие органы разведки и гестапо.

Для выполнения задач по предназначению роты имели самую современную материальную базу для вещания на противника и население во время боевых действий своих войск, за которыми они были обязаны продвигаться. Подразделения роты кроме вещания могли осуществлять радиоперехват, готовить материалы для печати и доводить их до адресата, включая звуковещание, организовывать досуг военнослужащих.

Созданием рот пропаганды занимался лично Геббельс, и он постоянно контролировал их действия.

Помимо общей системы национал-социалистического воспитания населения и войск, непосредственно в армии в целях привития нацистского мировоззрения и духовного воспитания личного состава проводилось национал-социалистическое обучение в форме национал-политической подготовки. Кроме того, в составе подразделений обсуждались текущие вопросы международного и внутреннего положения в государстве и состояния войск, а также организовывалось проведение свободного времени и досуга.

Национал-политическая подготовка проводилась ротными командирами. Для ее организации отдел военного дела Генерального штаба Сухопутных войск готовил организационные указания, отдаваемые приказом Главнокомандующего Сухопутными войсками.

Так, в указаниях от 1 октября 1941 года говорилось о наступлении предстоящей зимы, требующей полного напряжения сил, о том, что духовное воспитание и привитие мировоззрения является обязанностью и задачей всех командиров и начальников.

Как и раньше главное внимание следовало уделить изучению 4-х тем:

народ Германии;

Германская империя;

немецкое жизненное пространство;

национал-социализм. Германский народ – нордическая раса.

В армиях, корпусах и дивизиях на основе организационных указаний издавались приказы по организации национал-политической подготовки и соответствующие разъяснения по каждой теме. Занимались национал-политической подготовкой, как и воспитанием мировоззрения и морального духа специальные отделы «С» в штабах армий, корпусов и дивизий.

Занятия по национал-социалистической подготовке проводились в служебное время, а досуговые мероприятия во внеслужебное.

Словом, нацистский угар предвоенных лет умело поддерживался и направлялся в зависимости от обстановки и сложившихся обстоятельств непосредственно в действующей армии в войне против Советского Союза, которую развязали фашисты.

О примере завидной оперативности действий рот пропаганды говорит факт в издании листовок для красноармейцев нерусской национальности в боях за Крым в 60-й кав. дивизии, которых политотдел так и не мог обеспечить газетами на их родном языке. Так, 188 кав. полк прибыло около трех сотен новобранцев из Восточных республик и сразу же противник забросал листовками расположение полка на языках народов Средней Азии, в которых заявлялось, что командир полка полковник Ольшанский сказал, что пусть этих нерусских лучше давят танками, тогда полк скорее отойдет в тыл, а вот русских надо сохранить! Доложил об этом батальонный комиссар Дронов 12 июня 1942 года.

По решению Л. Мехлиса в национальных стрелковых дивизиях и стрелковых бригадах были созданы красноармейские газеты на национальных языках, что положительно сказалось на работе с призывным контингентом из Средней Азии и Кавказа.

Опрос захваченных пленных говорил, что они в 1942 году продолжали оставаться под сильным нацистским влиянием, говорили о временных неудачах и верили в победу Гитлера. Они были не согласны, что в войне воюет народ и воевать по их убеждениям должны были только военные.

Противостояла национал-социалистической пропаганде в масштабе страны созданное 25 июля 1941 года советское бюро военно-политической информации для пропаганды на войска и население противника. Обстановка требовала организации специального коллективного органа, который бы объединил для этой работы Совинформбюро, телеграфное агентство Советского Союза, гражданские и военные газеты и координировал бы их работу.

С началом войны в Красной Армии противостояли национал-социалистической пропаганде врага седьмые отделы ГлавПУ РККА, фронтов и армий, которые на 25 июня 1942 года насчитывали 547 человек, в т.ч. 58 в 7 отделе ГлавПУ РККА. Основным приемом ведения работы был выпуск листовок и залистование ими районов прифронтовой полосы. Зачастую листовки, издаваемые в десятки миллионов экземпляров, сбрасывались безадресно с неприспособленных для этой цели самолетов. Листовки порою изготавливались с общим содержанием, слабой фактурой и плакатной агитацией. В 1942 году за полгода на всех фронтах было подготовлено всего 560 передач средствами звуковой пропаганды.

О слабом техническом оснащении звуковещательными станциями говорит тот факт, что в основном звуковые передачи велись через рупоры продолжительностью до 5 минут. Всего рупористов к 26 июня 1942 года насчитывалось 682 человека, знающих немецкий язык. Готовились рупористы на специальных сборах при отделах армий. Для заброски листовок широко использовались подручные средства, как к примеру в 20-й армии: выстрелы из лука, воздушные змеи, лодочки, сплавлявшиеся по течению реки, но все они, кроме улыбки, никакого реального воздействия на сознание немцев оказать не могли.

Некоторыми авторами создание, так называемых седьмых отделов, приписывается Л. Мехлису, забывая о том, что еще в годы Гражданской войны пропаганду на противника и иностранные войска вели специальные группы при политотделах армий и дивизий на Восточном, Западном и Южном фронтах, но седьмыми по счету их не называли.

Несмотря на успех наступления под Москвой и Ростовом, стратегические взгляды Сталина и Ставки Верховного Главного командования почти не изменились, и они не представляли себе реальные возможности, силу противостоящего противника и вероятный характер его действий.

На предложение Генерального штаба РККА занять стратегическую оборону и с накоплением резервов перейти в контрнаступление, Г.К.Жуков высказался в пользу продолжения наступления только силами Западного направления для разгрома Ржевско-Вяземской группировки, С.К.Тимошенко – нанести решительный удар на Юго-Западном фронте в районе Харькова. Сталин помолчал и ответил весомым аргументом – не сидеть же нам в обороне сложа руки, пока немцы не нанесут удар первыми! Надо самим нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и прощупать готовность противника.

Как показали события 1942 года «прощупывание готовности противника» проведением частных операций под Ленинградом в районе Демянска, на Западном направлении по ликвидации Ржевско-Вяземского выступа, Юго-Западном фронте под Харьковом и в Крыму закончилось полным провалом и окружением врагом нескольких армий. Вновь, как и в 1941 году, отсутствовали сведения о замыслах противника и составе его сил, планирование операций было проведено неудовлетворительно и в результате были израсходованы последние резервы, что, в конце концов, поставило страну на грань новой катастрофы под Сталинградом и на Кавказе.

Не учитывалось никем, что страна была не готова обеспечить планируемые действия фронтов в экономическом отношении. В результате потерь первых месяцев войны и эвакуации сотен предприятий валовая продукция с июня по ноябрь 1941 года уменьшилась в 2 раза. Устанавливаемые правительством планы выпуска вооружений не выполнялись. Так, за январь – апрель 1942 года они не были выполнены по станковым пулеметам на 40%, противотанковым ружьям и 120 мм минометам на 70%, танкам на 45% и по боевым самолетам на 65%. Еще хуже обстояло дело с выпуском боеприпасов.

Анализ партийно-политической работы в войсках Красной армии по выполнению требований приказа НКО №0391 «О фактах подмены воспитания в РККА репрессиями» и директивы начальника ГлавПУРККА №268 «О недостатках и ближайших задачах пропагандистской и агитационной работы в частях Красной Армии» убедительно показал, что улучшения не произошло и для перестройки этой работы недостаточно двух документов, нужны не только время, но и подготовленные кадры. Военные комиссары, как и прежде, продолжали нести груз ответственности наравне с командирами за боевую и оперативную работу, а все остальное, включая живую работу с людьми, считали делом вторым.

Л. Мехлис с 7 декабря 1941 года издал директиву ГлавПУРККА «О ликвидации запущенности в устной пропаганде» № 268. В ней отмечалось, что устная пропаганда и агитация находились в загоне и по-прежнему оторваны от жизни войск, не откликаются на вопросы, волнующие людей. Настроения личного состава никем не изучаются и молодое поколение, особенно по прибытию в районы боевых действий, не выделяется. Политические информации проводились нерегулярно и не подготовленными людьми, не отвечали на злободневные вопросы, политические занятия проводились только в тылу. Политруки были предоставлены сами себе, работу с агитаторами никто не проводит.

Работникам политорганов задачи не ставились и конкретные вопросы по работе в частях не указывались. Политическому составу не прививалась любовь к устной пропаганде, их не учили работать с конкретным человеком, опыт лучших не обобщался.

Многие не поняли значение приказа НКО №0391 от 4 октября 1941 года «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями» и не сумели восстановить воспитательную работу, борьба за сочетание мер убеждения и принуждение отсутствовала, повседневные беседы с красноармейцами не проводились.

Главной причиной недостатков является то, устную пропаганду забыли и уповают на печатную, материалы которой должны служить устной пропаганде, не поняли, что устная пропаганда более гибкая, чем печатная.

Приказываю:

Устную пропаганду восстановить в правах, т.к. запущенность устной пропаганды – запущенность в работе.

Главное внимание уделить приказу №0391 и восстановить в правах метод убеждения только в сочетании с карательными мерами.

Комиссары, работники политорганов и политсостав обязаны ежедневно общаться с красноармейцами и отвечать на их вопросы, особо выделять в работе проведение индивидуальных бесед с младшими командирами и красноармейцами.

В частях и подразделениях создать группы низовых агитаторов из числа боевого актива, лучших коммунистов и комсомольцев, организовать руководство ими.

Направлять устную пропаганду на борьбу со всем, что мешает укреплению боевой мощи Красной Армии, повседневно уточнять тематику бесед, направленных на разъяснение политики партии и правительства, приказом НКО и особенно приказа Ставки №270 от 16 августа 1941 года для руководящего состава.

Устную пропаганду направить на борьбу с пораженчеством и капитулянтством, разъяснить что самая большая опасность – потеря веры в победу.

Использовать все силы, все формы партийно-политической и воспитательной работы в формируемых частях с тем, чтобы ни один боец не уходил на фронт не распрогандированным.

Особое внимание уделить политической обработке личного состава, прибывающего маршевыми ротами, ознакомить их с боевыми традициями части и примерами героизма, отваги ее воинов, приемами и тактикой врага.

Установить систему инструктирования политруков рот, заместителей политруков, пропагандистов и агитаторов, учить их на примерах и опыте лучших.

Начальникам политических управлений фронтов и политических отделов армий не отдавать устную пропаганду на откуп аппарату, без нее не может быть настоящей политработы в массах, быстрой реакции на все стороны ее жизни.

Всю политико-воспитательную работу, пропаганду и агитацию направить на моральный подъем войск, создание наступательного порыва, выполнение указаний т. Сталина по истреблению всех немцев до единого, прорвавшихся на территорию нашей Родины в качестве оккупантов.

Осуществлять постоянный контроль за состоянием пропаганды и агитации, довести до всех категорий политического состава, обсудить на партийных собраниях и докладывать о выполнении к 15 и 1 числу каждого месяца.

В целом, в данной директиве, исполненной в стиле Мехлиса, с порою надерганными митинговыми оборотами, прозвучала серьезная озабоченность и оценка состоянию пропаганды и в особенности устной агитации, как самой важной части живой и непосредственной работы с людьми. Вместе с тем, исполненная после полугода ожесточенных боев, директива показала неподготовленность политсостава к этой работе и умению организовать ее.

Как показывала практика политико-воспитательной работы с людьми, оценки партийно-политической работы по-прежнему были невысокими. Так в 4-й армии в 92 с.д политический отдел свою работу не планировал вообще и инструкторы, направленные в части, впрочем, как и инструкторы политотдела армии, конкретных заданий по работе в войсках не получали. «Придут, посидят на КП и уйдут!» — так отзывались о них в частях. В стрелковых частях и подразделениях устная пропаганда организовала плохо, политруки ею не занимаются. В партийных организациях планов работ не было, партийное хозяйство в запущенном состоянии, в ротах партийных организаций нет.

В 60-й танковой дивизии 443 коммуниста, с 1 ноября по 5 декабря 1941 года было по заявлениям принято 63 чел. кандидатами в члены ВКП(б) и 19 в члены ВКП(б), но документы не оформлены. С постановлением ЦК ВКП(б) о кандидатском стаже в 3 месяца для особо отличившихся в боях никто не знал. Партийной комиссией дивизии с ноября 1941 года по 5 января 1942 года выдано всего 5 партбилетов.

Партийное хозяйство «мрачное», в штабах не хранится, и секретари партийных организаций носят его в полевых сумках, не организована работа по фотографированию на партдокументы. Низовой партийный актив в батальонах партийными поручениями охвачен не был.

Работа по организации устной пропаганды была организована плохо. Нет тематики бесед и с агитаторами никто не занимался. С начальствующим составом дивизии и частей никто не беседует, и их ни о чем не информирует, — «Все воюют!».

В 4-й армии комиссары не привыкли относиться к директивам и указаниям вышестоящих политуправлений как к приказам, повсеместно отсутствует спрос и требовательность. Работники политорганов о работе в войсках нигде не отчитываются, и никто их не заслушивает. Многие из них занимаются хозяйственными и личными делами.

В 65, 92, 191 сд 31-й армии в полках осталось по 25-30 коммунистов, а в батальонах 6-7, состояние работы партийных организаций и устной агитации пущено на самотек. Директива №268 даже не обсуждалась и до политсостава и политруков не доведена. В 191 с.д работники политотдела на передовой не бывают и находятся в 18 километрах от нее. В 80-й кавалерийской дивизии политруки не знают боевых задач, инструкторы по пропаганде своей непосредственной работой не занимались, и вся воспитательная работа сводилась к читке нерегулярно поступающих газет. Об отличившихся в боях бойцах никто не говорил, даже прибывшим на доукомплектование красноармейцам. Со стороны политработников заботы о питании, снабжения куревом (махоркой) не проявлялось, горячей пищи для бойцов не было давно.

В 65 с.д вынос раненых с поля боя был организован плохо. В этой же дивизии постоянно пьянствовал начальник хлебозавода Черненко и занимался рукоприкладством, в том числе избил секретаря парторганизации хлебозавода. Комиссар хлебозавода старший политрук Жуков обо всем знал, как и комиссар дивизии, но мер никаких они не принимали.

В 80-й кавалерийской дивизии от недосмотра много лошадей вышло из строя, в 92 с.д 800 человек получили обморожения, а в 377 с.д 47 бойцов замерзли насмерть. В политотделе армии об этих фактах никто не знал.

В политотделе армии работа вокруг директивы №268 была организована плохо, работники поарма изучением директивы и работой по ее внедрению не занимались, как и лично не участвовали в пропаганде и агитации в частях армии. Требовательность к политорганам дивизий низкая, зачастую работников тыловых частей покрывают из-за неприятностей и не спрашивают с них за работу.

Работой с 28 декабря 1941 года по 8 января 1942 года на Калининском установлено, что директива №268 недооценена ни в политуправлении, ни в поармах и до низового актива она не доведена. Плохо проводилась работа с прибывшим пополнением, которое ни боевой обстановки, ни традиций частей не знало. В 930 с.п 256 с.д неделю не была организована уборка трупов, агитаторы взамен погибших не назначались.

В штабах с начальствующим составом устная пропаганда не проводилась, как и пропаганда результатов боевых действий, о политических информациях и политзанятиях никто не слышал.

В войсках Западного фронта работа по Д-268 была организована и спланирована, были проведены совещания командного и комиссарского состава, задачи по улучшению пропаганды и агитации обсуждались в партийных организациях. Работники политорганов начали проводить лекции, доклады и беседы, семинары с агитаторами и пропагандистами.

С пропагандистами частей и политорганов почему-то никто не занимался, и они всячески уклонялись от своих прямых обязанностей. Лекторы поарма выступали с лекциями примитивной тематики сомнительного содержания: «Как наша артиллерия беспокоит противника». В политотделе 354 с.д инструктор по пропаганде занимался сбором трофейного имущества и уборкой убитых.

Политруков в частях никто не учит, военные комиссары с людьми не беседуют, низовые агитаторы – сами по себе. Вся работа свелась к чтению сводок Совинформбюро и газет. Были единичные случаи проявления инициативы со стороны низовых агитаторов. Так, агитатор Инкин личным примером бьет фашистов и, узнав, что красноармейцу Чиж пришло письмо о гибели его отца с просьбой матери и сестры отомстить врагу, агитатор довел содержание письмо до воинов взвода и те поклялись отомстить и отличились в атаке.

В 34-й армии Северо-Западного фронта в целом отмечалось улучшение состояния устной агитации и пропаганды, работы с низовыми агитаторами, увеличилось число живых бесед по тематике ГлавПУРККА, работники политорганов систематически инструктировали пропагандистов и агитаторов. В соединениях и частях политинформации стали проводиться через день, а в наступлении политические беседы. К работе с людьми привлекались военные прокуроры и работники военных трибуналов.

Основными недостатками в работе являлись: сведение бесед к читке газет, недостаточная подготовка к проведению инструктажей, стремление политруков рот переложить проведение бесед на заместителей политруков и агитаторов, а те, как правило, не опытны и не подготовлены. Комиссары частей и подразделений устранялись от работы с людьми, а работники политорганов им не помогают и работают за них.

Проверками партийно-политической работы в 1-м корпусном районе ПВО в феврале 1942 года установлено, что состояние воинской дисциплины крайне низкое, много случаев пьянства, самоволок и дезертирства. В 1-м полку ВНОС в октябре-ноябре дезертировал 41 человек. Комиссары не знают настроений личного состава, изучают его слабо, с людьми не беседуют, с низовыми агитаторами работу проводят формально. Темы бесед и политинформации далеки от жизни. В 13-й батарее 193 зенитно-артиллерийского полка беседа проводилась по теме: «Марксистско-ленинское учение о войне и армии», в 16 батарее 254 зап «О русско-японской войне», «Жизнь и деятельность Пушкина». Военные комиссары повсеместно устной пропагандой не занимаются. Прием в партию проводится не на собраниях, а методом опроса.

Боевая готовность дежурных сил низкая ввиду чего распространен пропуск самолетов, отдельные командиры батарей самовольно покидают расположение батарей, пьянствуют. Нередки случаи пьянства среди политруков батарей и комиссаров дивизионов. Политотдел корпусного района ПВО работает слабо, не вскрывает недостатки. Среди принятых в партию, 60 человек с просроченным стажем.

В марте 1942 года группой работников ГлавПУРККА были проверены укрепленные районы (УР) Московского Западного района обороны и было установлено, что в 155 УР в обороне примитивизм, огневые точки были расположены неправильно, много жалоб на питание и отсутствие курева, среди бывших окруженцев нередки нездоровые высказывания.

Директива об устной пропаганде нигде не обсуждалась, в том числе и в партийных организациях, беседы с бойцами не проводились. Политические занятия перепоручены групповодам из числа младших командиров и красноармейцев, а политруки и комиссары от занятий устранились, политзанятия никто не контролировал, а политрук 3 роты 354 батальона вообще не знал, проводятся ли в его роте политзанятия.

Агитаторы были назначены на бумаге, их никто не собирал и не инструктировал. Политинформации во многих подразделениях не проводились. С начальствующим составом и командирами марксистско-ленинская подготовка не проводилась, партийные и комсомольские собрания почти повсеместно не проводились, а там, где проведены, никаких решений не принято. Вся воспитательная работа сведена «к накачке».

В 152 УР лекционная работа запущена, начальник политотдела и работники политоргана нигде не выступают. Устная пропаганда и агитация запущена, агитаторы ничем не занимаются. Политотдел от руководства парторганизациями устранился. В ротных парторганизациях тишь, коммунисты предоставлены сами себе. Политотдел «в разобранном состоянии», нет плана работы, донесения из батальонов не анализировались, а начальник политотдела батальонный комиссар Сапрыкин ничего не делает.

В батальонах УР огневые точки не пристреляны и имеют «мертвые зоны» на Бородинском направлении и дороги «Москва – Минск».

В 156 УР агитаторы назначены, но предоставлены сами себе. Комиссары частей с беседами перед людьми не выступали.

В 157 УР за полтора месяца 1942 года было совершено 1158 проступков и нарушений воинской дисциплины. Начальник политотдела груб, ни во что не вникает. Политруки беседуют с людьми редко, агитаторы назначены формально.

Не лучше обстояли дела в запасных соединениях. В 21-й запасной стрелковой бригаде пропаганда и агитация находились в запущенном состоянии и политотдел в ее организации участия не принимал. Вся работа агитаторов сводилась к читке газет. Комиссар и начальник политотдела к людям не выходили, их нуждами не интересовались, стиль их работы бумажный. Быт организован неудовлетворительно, люди завшивели, обморожены и живут в грязных необорудованных землянках. Только в 32 запасном сп с октября по январь 1942 года заболели 3100 человек, из них 1104 находились в стационарах, от боевой и политической подготовки были освобождены 2208 человек.

В 38-й запасной стрелковой бригаде о директиве №268 ходят только разговоры, в пропаганде и агитации не видно политотдела, комиссаров и политруков. В 35 запасном сп комиссар и инструктор по пропаганде работу вообще не планировали. Групповоды для политзанятий были подобраны из младших командиров, с агитаторами инструктажи не проводились. В полку за три месяца дезертировали 177 солдат, боевая учеба была организована слабо.

В 131-й отдельной стрелковой бригаде, прибывшей на фронт с Урала 11 марта 1942 года, политико-моральное состояние в основном здоровое, из 4291 военнослужащих 198 членов ВКП(б) и 137 кандидатов, партийная прослойка – 7,8%. О директиве №268 в бригаде никто не слышал, беседы были сведены к читке газет. Красноармейцы, имевшие боевой опыт, к выступлениям не привлекались. Песен в бригаде не поют, художественная самодеятельность отсутствовала. Работники политотдела и начальник в подразделениях бывали, но бесед не проводили.

В 11-й саперной бригаде, состоявшей из 10 линейных и 4-х учебных батальонов, все комиссары батальонов были призваны из запаса и в армии не служили, неопытны и плохо подготовлены, свою работу спланировать не могут, от бесед с людьми устранились. С групповодами политзанятий назначенных из командиров и политруков рот инструктажей не проводилось, материалов для проведения политзанятий отсутствовали. Люди не получали ответы на свои вопросы, газеты получаются нерегулярно, наглядной агитации в бригаде нет. Комиссар бригады полковой комиссар Уральский и начальник политотдела батальонный комиссар Гулько расписались в своей беспомощности, как организаторы воспитания пропаганды и агитации. Планов партполитработы в батальонах нет, 5 комиссаров батальонов сняты с должностей. Питание в бригаде плохое, массовая вшивость среди личного состава, сменного белья нет, вещевое снабжение неудовлетворительное.

При погрузке в эшелоны для отправки на фронт 155 с.д в феврале 1942 года установлено, что у многих красноармейцев пораженческие настроения, «мы только говорим, а не готовимся и немец нас побьет…» говорили многие.

При погрузке в эшелоны 1-й ударной армии на станции Клин работники политотдела армии плана погрузки не знали и не расставили своих работников по эшелонам, о партийно-политической работе в эшелонах инструктажей проведено не было, а секретари парторганизаций не знали, чем заняться. В эшелоне №33583 начальник эшелона и политрук организовали пьянку. В 84-й и 16-й отдельных стрелковых бригадах на станции Завидово работники политотделов при погрузке отсутствовали, при подготовке к погрузке никаких бесед и инструктажей проведено не было. Политико-моральное состояние в целом здоровое, однако, командир батальона Кошкин и комиссар скрыли смерть красноармейца, расследование не провели и о случае не доложили.

Глава 5

Состояние партийно-политической работы проверялось в январе 1942 года в воздушно-десантных корпусах и бригадах, сформированных в конце 1941 года, явно не с оборонительными целями. Было установлено:

в 1 воздушно-десантном корпусе (ВДК) партийная прослойка составила 7%, комсомольская 53%, за октябрь – декабрь 1941 года дезертировало 111 человек, более 1100 было призвано из оккупированных областей, из которых изъяли 381 человек. Пропаганда и агитация в корпусе в запущенном состоянии;

в 6 ВДК партийная прослойка 6%, комсомольская свыше 50%, 21 случай дезертирства. Личный состав завшивлен, питание плохое. Директива о запущенности пропаганды и агитации доведена, плохо готовятся партийные собрания;

в 7 ДВК отмечались панические настроения, более 1000 призвано из оккупированных областей, более 100 дезертировало. В дисциплинарной практике повальное увлечение арестами. Руководство политорганов партийными и комсомольскими организациями плохое;

В 8 ДВК партийная прослойка 6%, комсомольская свыше 50%, изучение людей поставлено плохо, комиссары неопытны и помощи им со стороны политорганов нет, никто их не учит;

в 9 ВДК политико-моральное состояние здоровое, более 80% личного состава русских, белорусов и украинцев 124%. Из рабочих 44%, из крестьян 41%, были 49 случаев дезертирства, у части личного состава были угрозы командирам: «будем на фронте, рассчитаемся!»;

в 3 маневренной воздушно-десантной бригаде (МВДБР) на формирование прибыло 150 человек из судимых, 15 – из раскулаченных. Стрельбы не проводились, никто с парашютом не прыгал. Политинформации и политзанятия проводились от случая к случаю, партийные и комсомольские организации в подразделениях не созданы;

в 1 МВДБР были отмечены разговоры пораженческого характера, личный состав изучен недостаточно, 133 человека списаны, политработники руководящих документов не знали;

во 2 МВДБР начальник политотдела с людьми не беседует, родственник у него репрессирован, но комбриг с его отчислением не согласен. Большинство политработников к беседам не готовятся, и они проводились на примитивном уровне. [84]

В проверенных в феврале 1942 года 586, 587, 588 авиационных полках военные комиссары своих задач и обязанностей не знают, с людьми не беседуют, увлекаются исполнением обязанностей по хозяйственной части.

В 112 отдельном батальоне аэродромного обслуживания (ОБАТО) командир батальона капитан Лукин пьянствовал, спаивал личный состав, сожительствовал с полькой. Комиссар батальона Сорокин пьянствовал вместе с комбатом, с людьми не работает, батальон предоставлен сам себе. Политотдел авиабазирования мер не принимает.

В проверенных в феврале 1942 года военных училищах:

в Ташкентском пехотном училище изучение директивы Д-268 организовано, ведется переписка с выпускниками училища с фронта, однако прием в комсомол ведется плохо;

начальник политотдела Горьковского военно-политического училища имени Фрунзе отделался отпиской об изучении Д-268, ни слова не упомянув о работе с курсантами, о политической подготовке, обучении курсантов, проведению бесед и обсуждался ли вопрос в партийных организациях;

в Смоленском военно-политическом училище (г. Саратов) командный и комиссарский состав с курсантами не беседовал, вся устная пропаганда свелась к читке сводок и газет, изучение Д-268 не организовано;

в 1 Саратовском училище тяжелых танков Директиву Д-268 не изучали, вся пропаганда сводится к читке газет и сводок, о боевом опыте забыли, партийные и комсомольские организации работают плохо;

в Чкаловской авиашколе политотдел от работы в эскадрильях устранился и перед курсантами с беседами не выступал, увлекся бумажным стилем работы;

в академии командного и штурманского состава ВВС РККА из базы роста 1085 человек в партию было принято 160 человек, 104 коммуниста с просроченным стажем, в партийных организациях даются поручения политрукам, преподаватели слабо участвуют в работе со слушателями, опыт слушателей-участников боевых действий не использовался.

В целом, анализ состояния устной пропаганды и агитации, партийно-политической работы на фронте, ближайшем и глубоком тылу свидетельствовал о том, что никакого улучшения работы с людьми после выхода директивы №268 в январе-марте 1942 года не произошло. Политорганы и военные комиссары слабо руководили организацией воспитательной работы с людьми и участвовали в ней крайне редко, проявляли пассивность и низкий профессионализм.

В Главном политуправлении РККА, помимо анализа материалов групп работников, выезжавших в войска, внимательно изучали доклады политуправлений фронтов и политорганов армий о состоянии работы по выполнению требований Д-268 и старались наладить обратную связь с ними, чтобы еще и еще раз довести смысл и задачи перестройки работы с людьми, главными исполнителями которой должны были стать политорганы и комиссары.

В целом, по докладам с фронтов, выяснилось, что они сбиваются на формальное осмысление требований директивы №268 и в лучшем случае, на ее обсуждение, отмечались характерные почти для всех недоработки – пропаганда и агитация запущены и политсостав занимается ею от случая к случаю. Так, к примеру, политуправление Западного фронта докладывало, что в декабре 1941 – январе 1942 гг. задачи по Д-268 находились в стадии обсуждения, почти повсеместно плохо с индивидуальной работой, спланированы не только инструктажи, но и сборы инструкторов пропаганды. В 39 ск старший политрук 3 артдивизиона 282 артполка Скородумов за три месяца не провел ни одной беседы и просиживал в блиндаже за составлением письменных характеристик на агитаторов, а военный комиссар отдельного батальона 12 сд добился, чтобы рота стала центром партийно-политической работы.

Начальнику политотдела 20-й армии бригадному комиссару т. Паша в ответе на его донесение заместитель начальника ГлавПУ РККА армейский комиссар 2 ранга Ф.Кузнецов писал, что донесение о ходе выполнения Д-268 не отражает анализа того, что сделано, чтобы довести ее требования до каждого политработника, беседуют ли с людьми командиры, военные комиссары, работники политорганов и инструкторы по пропаганде, беседует ли комиссар с каждым бойцом из молодого пополнения, знакомят ли их с героями частей и традициями, знает ли руководящий состав приказ НКО №270, какую помощь оказывают политрукам агитатор и инструктор по пропаганде, как принят приказ НКО №0391 от 4 октября 1941 г. «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями», не отвлекаются ли от основной работы инструкторы по пропаганде и вообще, что меняется в пропаганде и агитации с получением Д-268.

Заместителю начальника политуправления Юго-Западного фронта т. Гришаеву указывалось, что политуправление фронта пока ограничилось семинарами, сборами и совещаниями, и разработкой так называемых «конкретных мероприятий» и только после этого приступит к конкретному выполнению директивы №268, а пока живое слово неизменно тонет в море разговоров.

Для работы нет нужды в разработке мероприятий, т.к. директива проста и конкретна и содержит программу работы.

Вы были обязаны просветить:

что сделало политуправление фронта, чтобы довести директиву до каждого политработника, как они поняли и усвоили ее содержание;

беседуют ли работники политорганов и военные комиссары с красноармейцами;

беседует ли политсостав полков с каждым прибывшим из пополнения, ознакомлено ли оно с боевыми традициями части, ее героями, тактикой врага и приемами борьбы с ним;

как проводилась плановая обработка частей, готовящихся к вводу в бой, из вторых эшелонов и находящихся на доукомплектовании;

во всех ли подразделениях созданы группы низовых агитаторов, как они работают, какую помощь им оказывают комиссары и политработники;

какую помощь политрукам и заместителям политруков оказывают работники политотделов и инструкторы по пропаганде;

как политорганы и политработники выполняют приказ НКО №0391 «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями»;

что изменилось в пропаганде и агитации с получением директивы, и как она стала влиять на все стороны жизни подразделений и частей.

Вы плохо знаете состояние пропаганды и агитации непосредственно в частях и подразделениях для их улучшения.

Начальнику политуправления Сибирского военного округа т. Кузнецов отвечал, что тот не понял, что Директива ориентирует политуправление и политорганы на боле глубокое и всестороннее обследование состояния пропаганды и агитации. Главное в директиве обязать военных комиссаров, политорганы и политработников не ограничиваться инструктажем, а повседневно беседовать с красноармейцами и особенно индивидуально.

Начальнику политуправления Северо-Кавказского военного округа в январе 1942 года было указано, что даже в хороших и мирных условиях работа по пропаганде и агитации поставлена плохо. Заместитель начальника ГлавПУ РККА обратил внимание на состояние агитпунктов на железнодорожном транспорте, которые так и не стали центрами проведения агитации, ночью они превращаются в ночлежки, наглядная агитация скудная, обеспечение газетами плохое и ничего не сделано по снабжению политпросветимуществом.

В Архангельском военном округе по состоянию на конец января 1942 года директиву сначала изучили, а потом решили обсудить, однако ни начальствующий состав, ни коммунисты приказов №0391 и №270 не знали. В некоторых частях продолжается подмена воспитательной работы грубостью и рукоприкладством. Так, комиссар батальона 293 запасного полка в 1-й роте избил несколько человек и ругался площадной бранью. Множество примеров оскорбления курсантов в учебных подразделениях. Инструкторы по пропаганде не усвоили, кого считать низовым агитатором. Семинары с групповодами политзанятий не проводятся, а политинформации проводятся неподготовленными людьми. Отдел пропаганды и агитации в округе слабый, раздает в части общие указания. Бывая в 33 запасном полку раз в полгода, работники политуправления округа не заметили, что там политические занятия не проводились вообще.

Следует заметить, что в развернувшейся работе по повышению уровня пропаганды и агитации в войсках, организации живой работы с людьми, члены Военных советов фронтов и армий, отвечающих непосредственно за состояние партийно-политической работы, стояли на почтительном удалении от проблем, а политорганы, комиссарский состав, инструкторы и остальные политработники, партийные и комсомольские организации по-прежнему ставили ее в число заурядных задач и абсолютное большинство считало, что нужно, прежде всего, воевать и бить врага.

Назревала необходимость принятия нечто большего, решения организационного плана, помимо активной работы по выявлению недостатков, упущений и промахов, докладов, приказаний и директив, взаимной переписки. Вполне очевидно, что начальник ГлавПУРККА Л.З.Мехлис понимал, что видимого улучшения ни в содержании, ни в формах партийно-политической работы не происходило, но он считал, что все-таки улучшение должно произойти само по себе, то ли ему просто не хватало времени активно вмешаться в процесс.

Большую часть времени, находясь в войсках в качестве представителя Ставки Верховного Главнокомандующего, он направлял свою неуемную энергию на искоренение тех недостатков, которые непосредственно видел сам или слышал о них в докладах должностных лиц. Как человек понимающий и знающий журналистику, он лично вникал в работу газет, редактирование и выпуск листовок.

Так, работая над листовкой-пропуском к финскому населению и войскам «Долой Маннергейма, да здравствует мир!» он потребовал указать, что народ Финляндии вымирает от голода, т.к. выдавали хлеба по 60 граммов на каждого. Он призывал винить во всем тех, кто довел страну до голода – Гитлера и Маннергейма, немцев, войска которых объедают страну и лишают вас, ваших жен и матерей крохи хлеба. Выход один – изгнать немцев из Финляндии и тогда Советский Союз, и Америка дадут вам сколько угодно хлеба. «Маннергейм и кампания» связали судьбу с Гитлером и не кончают войны, пока с ними не покончат финские солдаты! Не верьте лживым обещаниям власти. Требуйте мира, хлеба ради финских жен и детей! Кончайте войну и сами расходитесь по домам!

В политотдел 30-й армии пошло резюме на листовку к немецким солдатам – Ваша листовка безграмотна и наносит вред нашей пропаганде на противника, так как вы угрожаете мстить немецким солдатам кровью за детей и матерей.

С досадой на грубые стилистические и грамматические ошибки в листовках на итальянском языке Мехлис, ввиду отсутствия подготовленных переводчиков в 7 отделе политуправления Южного фронта приказал впредь представлять листовки для перевода через ГлавПУ РККА.

В телеграмме на Ф.Кузнецова Мехлис приказал на листовках для противника писать вместо «Прочти и передай товарищу», «Прочти и сохрани для передачи и пропуска!».

В ответ на информацию с Брянского фронта поступает указание не публиковать фамилии немцев, добровольно сдавшихся в плен, ввиду боязни за расправу с их семьями в Германии. Необходимо в листовках разъяснять, что немецкие солдаты, сдаваясь в плен и опасаясь быть подстреленными, должны поднимать обе руки.

Через Ф.Кузнецова Л. Мехлис передал в политуправление Карельского фронта о переводе статьи Заславского в «Правде» о том, как гитлеровцы «запугивают финский народ» и которой надо залистовать финскую территорию.

Кроме напоминания Ф.Кузнецову о заявке под подарки бойцам Красной Армии, он потребовал распространить газеты ЦК Компартии Белоруссии «Советская Белоруссия» на оккупированной территории по 10 тысяч газет для Брянского, Калининского и Западного фронтов, организовать выпуск в Ленинграде газеты «Советская Эстония» 2 раза в неделю по 20 тысяч экземпляров, передаче в политуправление Юго-Западного фронта по просьбе Хрущева походной типографии для газеты «За радянску Украину!».

На начальников политуправлений Юго-Западного, Южного, Брянского фронтов было отправлено распоряжение об издании газет на узбекском, грузинском, армянском и азербайджанском языках 2 раза в неделю по 5000 экземпляров.

Помимо требования в марте 1942 года прекратить «отсебятину» и не заниматься сбором средств на танковые колонны и самолеты с участников боев и необходимости больше заниматься воспитанием красноармейцев и командиров, последовало подробное разъяснение Л. Мехлиса редактору газеты «Сталинский сокол» о требованиях к освещению действий авиации:

разведка авиации без фотоснимков не может быть разведкой, а воздушные разведчики – лучшие летчики;

усилить пропаганду ночных полетов и налетов на немецкие аэродромы;

гибкость большого авиационного начальника в руководстве авиацией через плановую таблицу с учетом опыта боев;

усилить политическое воспитание летных кадров с тем, чтобы каждый летчик понимал, что меньшая в сравнении с противником скорость его самолета, это еще не недостаток, противника надо перехитрить, ловить на ошибках, на наборе высоты. Летчик не должен делать ошибочные выводы об отставании и непригодности своего самолета;

может быть, поддержать идею о нагрудных знаках для летчиков с количеством сбитых самолетов? (10, 14, 16 и т.д.).

В личной телеграмме редактору газеты «Красная звезда» т. Ортенбергу Мехлис настаивал о беспочвенности разговоров о неисчерпаемости наших ресурсов. «Наши головотяпы часто понимают это упрощенно и транжирят материальные и людские ресурсы… нет неисчерпаемых ресурсов, все можно исчерпать, если не беречь живую силу и матчасть (ранее именно Мехлис подписал лозунги к 24-й годовщине Великой Октябрьской Социалистической революции, переданные по прямому проводу начальникам политуправлений фронтов и армий, в которых с необходимостью понять всю глубину опасности и отрешения от благодушия, беспечности и мирных настроений отмечалось, что Германия испытывала огромные трудности на фронте и тылу, боится затяжной войны, а у нас неисчислимые людские и сырьевые ресурсы! ).

Пропаганда сильна, подчеркивал Мелис, когда обобщает опыт боев и войн, отдельных родов войск и направляет его конкретному адресату.

Статья о международных законах гуманизма в отношении пленных ничего не дает, т.к. от немцев в фашистской шкуре нечего требовать. Вместо этого надо продолжать освещать зверства и глумления над пленными.

Немцы покоряют и уничтожают славян и враждебные элементы на Кавказе, стремятся к богатствам Кавказа и ненавидят русских. Немцы вовлекли в свои ряды весь европейский сброд (чехи, поляки, крымские татар) и в результате немецкие части теряют свою монолитность, так как с нарастанием трудностей этот сброд разбежится.

В непосредственных беседах с корреспондентами газеты «Красная звезда» у Л. Мехлиса рождались рекомендации для статей в газете об использовании противотанковых средств, взаимодействия родов войск, умении в обороне зарыться в землю, об артиллерийском наступлении и умелом руководстве боем командирами полков и дивизий с необходимостью плановой таблицы для управления в бою, обеспечении средствами связи, роли минометов и противотанкового резерва и т.п.

Из беседы с одним из корреспондентов последовало в резкой форме указание за использование не по назначению группы резерва политработников Южного фронта в качестве коноводов, кладовщиков, портных. Всего, таким образом, из 800 человек были «загружены» около 200, а остальные были предоставлены сами себе и бездельничали.

Росчерком пера Л.Мехлис обратил особое внимание на фронте к выращиванию партийного и комсомольского актива: «Коммунисты и комсомольцы в частях нередко превращаются в одиночек и опускаются до уровня рядового бойца», — отмечал он. Поэтому надо формировать общественное мнение, а не регистрировать его, в партийных и комсомольских организациях необходимо подводить итоги после каждого боя с тем, чтобы втряхнуть партийный и комсомольский актив, поговорить о задачах части и соединения, фронта и армии, провести митинги по ротам с подведением итогов боев на передовой.

В этом указании просматривался то ли призыв, то ли рекомендация к работе. Дополнительно Мехлис потребовал от Кузнецова поставить вопрос в ЦК ВКП(б) о выборах партийных активистов, парторгов и членов партбюро открытым голосованием, потому что даже во-вторых эшелонах трудно проводить закрытое голосование, а также ввести должность освобожденных секретарей партбюро в штаты стрелковых батальонов стрелковых бригад.

После неудачного наступления войск Красной Армии в Крыму для укрепления руководства фронта Ставка Верховного Главного Командования направила своим представителем заместителя наркома обороны, начальника Главного политического управления РККА, армейского комиссара 1 ранга Л.З.Мехлиса. Не подлежит сомнению, что это было сделано по инициативе И.В.Сталина, чтобы встряхнуть командование Крымского фронта, которое, имея значительное превосходство в силах и средствах, провалило наступление.

Напрочь забыв урок из войны с Финляндией, Мехлис активно включился в поиск виновников, трусов и дезертиров. Уже 22 января 1942 года он поспешил с докладом лично Сталину о неприглядной картине в организации управления фронтом, а о командующем фронтом генерале Д.Т.Козлове доложил, как о растерявшемся и неуверенном в своих действиях по управлению войсками. «Никто из руководящих работников фронта с момента занятия Керченского полуострова в войсках не был», — добавил Мехлис.

На следующий день с уведомлением Верховного Главнокомандующего, как этого требовал приказ Ставки №270 о репрессиях в отношении трусов и дезертиров, были арестованы и преданы суду военного трибунала за потерю управления войсками командир 9-го стрелкового корпуса и временно исполняющий обязанности командующего 44-й армией генерал-майор И.Ф.Дашичев, командир 236 с.д генерал-майор В.М.Мороз, военный комиссар дивизии батальонный комиссар А.И.Кондрашев, командир 63-й горно-стрелковой дивизии подполковник П.Я.Циндзеневский, начальник политотдела 404 С.Д. Н.П.Колобаев и другие.

Мехлис активно включился в снабженческие дела, обеспечение войск вооружением, боеприпасами, не жалея для этого времени на переговоры с Генеральным штабом и тылом Красной Армии и многими главными управлениями Наркомата обороны. Из-за неподготовленности и неудовлетворительных климатических условий бездарно провалилась в феврале 1942 года операция по освобождению г. Феодосия, на которой настоял Мехлис.

Находившийся в боевых порядках частей 51 армии военный корреспондент газеты «Красная звезда» К.М.Симонов вспоминал, что Мехлис собою фактически подменил командующего фронтом генерала Козлова. Каждый снаряд, каждая мина противника сеяли трупы в скопившихся на передовой наших войсках. Словом, это была картина бездарного военного руководства и полного чудовищного беспорядка. Плюс к этому полное пренебрежение к людям, полное отсутствие заботы о том, чтобы сохранить живую силу, о том, чтобы уберечь людей от лишних потерь.

Мехлис затеял перетасовку кадров, сменил состав Военных советов фронта и трех армий, добился освобождения от должности начальника штаба фронта генерал-майора Ф.И.Толбухина, двух командующих армий. Лишь командующего фронтом Д.Т.Козлова Сталин оставил на месте. Мехлис был искренне убежден, что новые люди будут воевать по-новому, да и уцелевшие на должности подтянутся и встрепенутся. Его абсолютно не беспокоила потеря дорогого времени для вновь прибывших на врастание в неизвестную обстановку и служебные обязанности.

Мехлис потребовал провести чистку тылов и изъять выявленных чехов, поляков, молдаван и болгар, проверить боевые части и пополнение. Отправить на передовую выявленных в тылу 300 коммунистов и комсомольцев, всех командиров моложе 30 лет и младших командиров моложе 35 лет. Он напомнил начальникам политических отделов 44, 47, 57-й армий о каре для семей изменников Родины согласно постановлению ВЦИК СССР от 8 июня 1934 года и дал указание перевести это постановление на азербайджанский, армянский и грузинский языки.

Начальникам политотделов армий было поручено привести к присяге вновь прибывший личный состав, а также изъять радиоприемники у начальствующего состава и из редакций дивизионных газет. Только в политотделах армий и дивизий могли принимать информацию по советским каналам, а тех, кто был уличен в прослушивании немецких радиопередач, необходимо было подвергать аресту.

Через начальника политуправления находившегося поблизости Северо-Кавказского военного округа, Мехлис потребовал тщательно проверять маршевые роты на наличие у них удовлетворительной партийной и комсомольской прослойки, организовать контроль за проведением занятий на курсах политсостава и наблюдать за своевременной отправкой выздоравливающего начальствующего состава из госпиталей на свои фронты.

Не забыл Л.З.Мехлис об освещении своей деятельности на фронте и для снятия Крымской операции, в исходе которой он был уверен согласно директивы №316 от 27 декабря 1941 года «О хроникальных киносъемках на фронтах Отечественной войны…» была направлена специальная группа. На Крымский фронт был предоставлен лимит на 61 паек для кинооператоров и журналистов, а Юго-Западному фронту на 77 пайков.

Любопытно, что один из пайков на Юго-Западном фронте предназначался поэту А.Т.Твардовскому, направленному для работы в редакцию газеты «Красная армия» и совершенно неожиданно для руководства ГлавПУ РККА, и себя самого, получившего неоднозначный отзыв о своем пребывании. В боевой характеристике, прибывшей в ГлавПУ РККА было указано, что поэт А.Т.Твардовский не нашел своего места в работе и мало принес пользы фронту, вел себя высокомерно и грубо, допускал выпивки и, работая в частях фронта, не проявлял старания. Конечно же, приглашенный для беседы Твардовский, опровергал все обвинения.

Начальнику отдела печати ГлавПУ РККА т. Баеву ничего не оставалось, как запросить начальника политуправления Юго-Западного фронта т. Галаджева о соответствии отзыва.

В ответе с Юго-Западного фронта говорилось, что в газете «Красная Армия» дважды обсуждалась характеристика на Твардовского. Он же заслушивался на партийном собрании редакции за имевшие место выпивки.

В отличие от коллектива редакции, занявшей принципиальную позицию, к ответу были приложены опросы бригадного комиссара Федорова и дивизионного комиссара Гришаева, в которых они дали в основном положительную оценку работы писателя и сделан был вывод – т. Твардовский нужный человек, но посылать его надо в очень хороший и здоровый коллектив.

Довольно оригинальное заключение комиссаров, ни дня не работавших с Твардовским и подвергнувших сомнению честь редакционного коллектива своего фронта, усугубил в докладе руководству ГлавПУ РККА т. Баев и отметил, что, по его мнению, Твардовский получил на фронте необъективную характеристику!?

В самый разгар встряски командования Крымского фронта Л.З.Мехлисом в его адрес 9 марта 1942 г. направил шифр-телеграмму командующий 33-й армией Западного фронта генерал-лейтенант М.Г.Ефремов. Он с отчаянием сообщал, что ударная группа его армии в составе 4-х стрелковых дивизий находилась в полном окружении под Вязьмой и ввиду острого недостатка боеприпасов и продовольствия стоит под угрозой разгрома. Командарм просил, наряду с форсированием наступления 43-й армии для прорыва кольца, помочь боеприпасами и пополнением.

Измотанная в боях 33-я армия вошла в образовавшуюся сорокакилометровую брешь между 4 танковой армией и 4 армией немцев по приказу командующего Западным фронтом генерала армии Г.К.Жукова в соответствии с директивой фронта от 17 января 1942 года, с задачей стремительным броском выйти к г. Вязьма и совместно с 1 гвардейским кавалерийским корпусом генерал-лейтенанта П.А.Белова и десантниками 4-го воздушно-десантного корпуса овладеть ею.

Дерзкая идея Жукова совершить бросок в 120 километров по сугробам силами обескровленных дивизий без запаса боеприпасов, без единого танка представлялась Ефремову за гранью реального, но в телефонном разговоре командарма резко оборвал комфронта – «Выполняйте приказ! Вы не командующий фронтом, чтобы оценивать его оперативные возможности и задачи». Ранее в подобном стиле и с угрозой расправы был так же предупрежден комкор Белов и получил приказ выйти западнее Вязьмы.

Замысел Жукова строился лишь на видимой стороне обстановки в полосе Западного фронта, где немцы продолжали отступать, сдали Можайск и преднамеренно оставили Юхнов, но дальнейших их планов по перегруппировке войск и их усилению, организации прочной обороны Вязьмы, ликвидации образовавшейся бреши командующий Западным фронтом не разгадал.

Свои сомнения в боеспособности своих войск, в надежде получить пополнение, Жуков изложил в докладе Сталину в конце января 1942 года, в котором писал, что большинство дивизий и бригад настолько обескровлены, что не представляют ударной силы, а многие дивизии имели по 200-300 штыков. Тем не менее, вскоре, 1 февраля 1942 года из Ставки Верховного Главного командования от Сталина Василевского пришел ответ об образовании Западного направления в составе Западного и Калининского фронтов и утверждении Жукова Главкомом направления. Была также обозначена задача ближайших дней, наряду с занятием г. Вязьма окружить и пленить Ржевско-Сычевскую группировку противника или в случае отказа – истребить ее.

Смелые замыслы Ставки и Жукова ничем обеспечены не были. Страна могла помочь фронту лишь десятками и сотнями плохо обученных и вооруженных маршевых рот, ограниченным количеством боеприпасов и вооружения. К примеру, в начале февраля в 33-ю армию была включена единственная танковая бригада в составе 13 танков, из которых семь Т-60, три Т-34, два Т-26 и один КВ.

После несогласованного по времени и усилиям штурма Вязьмы, а вернее наскока на нее, без должной поддержки артиллерии и авиации, немцы 3 февраля 1942 года плотно закрыли брешь в своем фронте и, перерезав коммуникации 33 армии, взяли в кольцо ее ударную группу 1 кавкорпус и десант 4 ВДК. Жуков, взвалив всю вину за окружение на Ефремова, приказывал не топтаться перед слабыми заслонами противника, а Белову рекомендовал: «Лупи противника, пока он не собрался. Пошли удальцов для диверсий в Вязьму, для паники – и город будет наш… Действуйте нахальнее и овладевайте Вязьмой!»

Но чуда на войне с немцами, подобного их провалу под Москвой, много не бывает, и силы окруженцев таяли с каждым днем, а надежды на соединение с пытавшейся пробиться 43-й армией угасали во мраке безнадежного ожидания. Не спасли положения ночные авиарейсы транспортной авиации.

Не мог пропустить мимо себя Г.К.Жуков послание М.Г.Ефремова к Л.З.Мехлису и поручил ответить командарму члену Военного совета фронта Хохлову, призванному с гражданки с немалой должности председателя СНК РСФСР.

Как и ожидалось, Хохлов всю вину за окружение ударной группы и неудачи под Вязьмой возложил лично на Ефремова, а на просьбу к Мехлису воздействовать на активность 43-й армии генерала Голубева, отписал, что оценку ее действиям может дать только Военный совет фронта, Главком и Ставка.

О критическом положении окруженных войск 23 марта 1942 года М.Г.Ефремов доложил Главкому и копию направил в адрес т. Сталина: «Положение стало крайне тяжелым, сил парирования ударов противника нет… Вынужден просить пополнения десантом до 1000 человек для выигрыша времени до присоединения и тем самым спасти раненых (свыше 3-х тысяч человек) … Все возможные силы исчерпаны. Прошу помощи от Вас». Сталин сразу же ответил: «Уважаемый, Михаил Григорьевич! Мы знаем ваше тяжелое положение. Потерпите еще немножко, мы вас не оставим».

Командарм Ефремов М.Г. был лично известен И.В.Сталину, когда тот весной 1938 года по настоятельной просьбе К.Е.Ворошилова и А.И.Микояна пригласил его на беседу и спас ему жизнь отводом оговоров в шпионаже в пользу германской и японских разведок и ложных обвинений бывшего командующего Приволжским военным округом П.Е.Дыбенко, выбитых жестоким насилием к нему. Вождь распорядился назначить Ефремова командующим создаваемого Орловского военного округа.

Безусловно, знал об этом и Л.З.Мехлис и, будучи в августе 1941 года на Центральном фронте, положительно отозвался т. Сталину о командующем фронтом, впрочем, такого же мнения он был о генералах Мерецкове и Рокоссовском.

Ставкой Верховного Главнокомандования 6 апреля 1942 года было предложено М.Г.Ефремову покинуть окруженную группу 33-й армии, а Главком Г.К.Жуков приказал ему оставить за себя генерала П.Н.Офросимова и вместе с боевыми знаменами вылететь из окружения. Однако, в жизни М.Г.Ефремова, в бытность командующим Центральным фронтом, была подобная ситуация, когда он приказал генерал-лейтенанту Л.Г.Петровскому покинуть его, окруженный немцами, 63-й стрелковый корпус и вступить в командование 21-й армией, но героический генерал отказался и погиб при прорыве. Так же поступил и Михаил Григорьевич, он предпочел остаться со своими войсками до конца и, будучи раненым, застрелился.

Немцы, отдавая должное советскому генералу за трехмесячные бои в окружении, похоронили М.Г.Ефремова в селе Слободка с троекратным салютом в присутствии местных жителей, нескольких десятков немецких солдат и плененных ефремовцев. Примечательно, что организацией похорон с траурным митингом и фотографированием для отчета о знаковом событии, руководил начштаба 5-го армейского корпуса полковник Артур Шмидт, которому, будучи уже генералом и начальником штаба 6-й армии фельдмаршала Паулюса, придется испить чашу плененного в Сталинградском котле.

Героическая группа 33-й армии генерал-лейтенанта М.Г.Ефремова показала величайшую стойкость духа и верность чести воина Красной армии, несмотря на катастрофическую нехватку боеприпасов, продовольствия и медикаментов и, сражаясь до конца, предпочла вражескому плену возможность биться с врагом и умереть за Родину.

Высокие морально-боевые качества у воинов-ефремовцев были достигнуты прежде всего личным авторитетом командарма и большинства командиров и политработников, умело организованной партийно-политической работой под руководством полкового комиссара А.Ф.Владимирова, по должности секретаря партийной комиссии при политотделе армии, отданного приказом по армии членом Военного совета ударной группы.

Доподлинно известно, что ни член Военного совета 33-й армии бригадный комиссар Шляхтин, ни начальник политического отдела армии полковой комиссар Вишневецкий в ударной группе армии, выполнявшей главную задачу на главном направлении боевых действий, так и не побывали, отсиживались в глубоком тылу среди войск, безуспешно пытавшихся восстановить коммуникации армии. Вся помощь и забота о состоянии партийно-политической работы свелась к отправке небольшой группы младшего политсостава в распоряжение А.Ф.Владимирова.

Полковой комиссар А.Ф.Владимиров постоянно находился в войсках группы на угрожаемых направлениях, своевременно докладывал командующему о положении дел, общался с ним и ставил многочисленные вопросы по оказанию помощи раненым, обеспечению продовольствием и приобретением запасов у населения по финансовым чекам, а также непосредственно проводил работу по этим направлениям. Он лично участвовал в организации взаимодействия с подпольным райкомом партии во главе с Ф.Ф.Зимониным, командирами партизанских отрядов, призыва в армию местного населения, работы с бывшими окруженцами. До личного состава постоянно доводилась информация о боевой обстановке и приказах командующего, об отличившихся в бою воинах и представленных к правительственным наградам. Во всех полках проводился прием в партию, были проведены торжественные собрания в честь дня Красной Армии.

Отношения А.Ф.Владимирова с командующим армией М.Г.Ефремовым, в свое время окончившим факультет командиров-единоначальников военно-политической академии, строились на взаимном уважении и доверии друг к другу. Во время прорыва комиссар находился рядом с командармом и героически погиб.

В мае-июне 1942 года старший помощник начальника Западного направления Оперативного управления Генерального штаба полковник К.Ф.Васильченко провел глубокий анализ операции войск на Вяземском направлении, опираясь на материалы и донесения, в том числе и офицера Генштаба подполковника Н.Н.Борисенко, непосредственно находившегося при группе генерала М.Г.Ефремова.

Он докладывал, что командующий Западным фронтом поставил грандиозную задачу, оторванную от конкретной действительности, как и 33-й армии ничем не обоснованную и без учета сложившейся обстановки и она не могла быть выполнена.

Группа Белова и Западная группа 33-й армии общим командованием объединены не были и действовали каждая самостоятельно.

Командующий Западным фронтом разбросал равномерно свои силы, не имея ни на одном направлении ярко выраженной ударной группировки, засыпал мелкими указаниями подчиненные армии, порой вмешиваясь в их внутренние обязанности. Он ничего лучше не придумал, как бросить упрек о слабой сопротивляемости западной группировки 33 армии, дерущейся без снарядов (патронов) и продовольствия (Д №к/191 от 24.03.42 г.).

В качестве выводов Васильченко доложил, что Западный фронт неправильно оценил противника и погнался преждевременно за большими целями, хотел одновременно разгромить ряд группировок противника, не имея для этого достаточно сил и средств.

Западный фронт не имел мощной группировки из всех родов войск на решающем направлении, его силы и средства были почти равномерно распределены по фронту и громкие приказы, которые отдавал командующий фронтом, были невыполнимы.

Западная группировка 33-й армии честно и доблестно дралась до конца своего существования 2,5 месяца в полном отрыве от своих сил, нанося большой урон в живой силе противнику и сковывая его большие силы своими действиями.

Анализ деятельности Г.К.Жукова в первые месяцы 1942 года показал, что он, как и И.В.Сталин, стал заложником слишком поспешных выводов о реальной силе врага, который, оправившись от неудач, начал наносить едва встававшей с колен Красной Армии один удар за другим.

Личность генерал-лейтенанта М.Г.Ефремова, выходца из батрацкой семьи, прапорщика первой мировой войны и Героя Гражданской войны, последовательно прошедшего все командирские ступени до командующего ряда военных округов, представляла собою яркий тип командира-единоначальника Красной Армии, патриота своей Родины, чудом уцелевшего из многочисленного отряда себе подобных и уничтоженных сталинскими репрессиями. Именно Ефремовым, Кутяковым, Кашириным и многим, многим, безвинно убиенным военачальникам удалось бы остановить врага и, оправившись от его ударов, уничтожить фашистскую нечисть.

В этом доподлинно убеждает повествование о сильной и светлой личности Михаила Григорьевича Ефремова и его славной западной группе 33-й армии, написанное Игорем Анатольевичем Потемкиным, уроженцем Смоленщины и большим патриотом своей малой Родины в романе «Противостояние», насыщенном, помимо многочисленных архивных материалов, яркими личными впечатлениями от встреч с ветеранами и своими многочисленными единомышленниками.

Есть в книге И.А.Потемкина знаковая резолюция Г.К.Жукова начальнику управления кадров Западного фронта т. Алексееву на рапорт военного комиссара 113 с.д т. Коншина о представлении к наградам группы ефремовцев, вышедших из окружения: 1. Запросить списки на всю группу. Группу наградить полностью. 2. 33 армия – пример! Всех вышедших из окружения обязательно наградить орденами и медалями. Жуков.

Но, из окружения удалось вырваться навстречу с 43-й армией нескольким десяткам человек, а группе под командованием подполковника Кириллова И.К., численностью 670 человек, соединиться с десантниками 4 ВДК.

В ходе продолжающейся командировки на Крымский фронт Л.З.Мехлис вдруг решил покончить с разговорами о неподготовленности кадров политсостава, прибывающего из запаса, которые вызывали у него особое негодование, так как их ввиду больших потерь насчитывалось более 60 процентов. В политорганы 44, 47, 51 армий пошло его жесткое требование о прекращении рассуждений о кадровых политработниках и призванных из запаса. «Мы имеем все возможности сделать всех кадровыми, вовлечением их в боевую подготовку, помимо командиров и включением партийных организаций, особенно во-вторых эшелонах, резервах», — разъяснял он 1 мая 1942 года и далее: «Проведите жесткую борьбу с распущенностью и оппортунистической недооценкой боевой учебы. Политорганам через день доносить об отрицательных явлениях в ходе учебы в политуправление фронта!».

Перед самым налом Керченской операции, 3 мая 1942 года, Мехлис, проявляя неслыханную щедрость, обратился с предложением во все три армии: «Вы мало назначаете политработников, имеющих военное образование, на командные должности. Я вместо них направлю вам соответствующее количество политсостава». Причем он не разъяснил, кого он имел ввиду – выпускников курсов с 3-х или 6-ти месячным сроками обучения, или тех, кто закончил одногодичные или двухгодичные военно-политические училища.

Распоряжением заместителя наркома обороны Л.З.Мехлиса в Крым отправлялись все без разбора сроков обучения категории политсостава и политбойцы из командных училищ. Из Тамбовского пехотного училища в распоряжение Мехлиса были направлены 250 коммунистов и комсомольцев, Свердловского училища 324, Черкасского 355, 1-го пехотного училища и Смоленского 807 человек. Из военно-политического училища г. Энгельса 315 человек, из Тбилисского на должности политруков рот и военкомов батарей 300 человек, Камышинских курсов младших политруков 200 человек, из г. Иваново 120 и из г. Свердловска с окружных курсов политсостава 400 человек, из Рижского пехотного училища 340 человек, Бердичевского 400, Уфимского 290 человек. [103]

Почти в это же время сотни снятых с обучения кадры политсостава направлялись и в другой адрес, пользующегося особым доверием Л. Мехлиса члена Военного Совета Волховского фронта А.И.Запорожца. Из Ивановского военно-политического училища были направлены, как было сказано, из числа наиболее подготовленных курсантов на должности младших политруков 700 человек, из Архангельских окружных курсов младших политруков 240 человек, из Смоленских курсов политсостава в г. Аткарске 560 человек, из военно-политического училища им. Фрунзе 250 человек, из Московского военного округа 200 человек. На стацию Неболга Ленинградской области было направлено 750 человек, мобилизованных по решению ЦК ВКП(б) в распоряжение комиссара Горохова.

Можно предположить, что направление политсостава и политбойцов в распоряжение т. Запорожца производилось не только ввиду особой важности задач Волховского фронта по деблокаде города Ленинграда, но и потому, что Запорожец не стал бы распространяться о судьбе этих категорий военнослужащих, которых в большинстве своем сразу же бросали в бой.

Гораздо позже, 29 апреля 1943 года, в докладе нового начальника ГлавПУ РККА А.С.Щербакова на совещании начальников отделов кадров политуправлений фронтов и политотделов армий был поднят вопрос о массовом откомандировании кадров политсостава на фронт. Бывало, пошлют политработников человек 300 по запросу, а что с ними стало, куда они назначены, как воевали и что с ними сделано – никто не знал, — возмущался Щербаков. Так, отдел кадров Волховского фронта не мог сказать Главному политуправлению РККА, что с ними случилось и как были использованы около 3000 политработников, направленных на фронт в феврале – марте 1942 года, а ведь дело касалось судьбы людей, а не дров. Щербаков подчеркнул, что подобное отношение к политработникам на Волховском фронте продолжалось и позже, и привел пример, когда в 1943 году рота из командиров и политработников занимала фронт обороны, а прибывшим 200 политработникам дали автоматы и сразу бросили в бой.

Назвав подобные факты из разряда бесшабашных действий, начальник ГлавПУ РККА продолжал, что использование политсостава на первом этапе войны в качестве рядовых и особенно из числа политбойцов, замечательных и лучших коммунистов, направленных для обучения на 2-3 месяца при военных училищах было нередким явлением. Много пропало людей. Вместо того, чтобы давать им военное образование, на них надевали шинель, давали винтовку и неподготовленных отправляли в бой. Это была преступная практика, принципиально неправильная и так использовались не только политбойцы и политсостав. А.С.Щербаков не назвал конкретно главного преступника, по воле которого все это происходило, так как никто бы этого не позволил, да и жизнь у него была одна.

Для Л.З.Мехлиса, что политсостав, что политбойцы, что коммунисты были всегда своеобразными символами, идущими умирать за дело революции, борцами против шпионов и оппортунистов, трусости и разгильдяйства. Он никогда не видел в них коллег по работе с людьми, политических работников – организаторов партийно-политической работы по конкретным задачам с соответствующими формами и методами деятельности, профессионалов, специально обученных, опытных и подготовленных для этого.

В силу того, что командование Крымского фронта не располагало сведениями о вероятном замысле действий противника и не спланировало действия фронта, имевшего почти двукратное превосходство в живой силе и вооружении, войска и боевые порядки были поставлены в неопределенное положение, как для оборонительных, так и для наступательных действий, расположив их скученно и в один эшелон.

В считанные часы до первого удара авиации противника 7 мая 1942 года Мехлис доложил Сталину: «Положение у нас прочное!» Тем не менее, удар немцев оказался, как всегда это бывало, неожиданным и привел впоследствии к тяжелому поражению и оставлению Керчи.

Ни приезд командующего Закавказским фронтом маршала С.М.Буденного с целью навести порядок в Военном Совете фронта и заставить командующего фронтом Козлова организовать устойчивую оборону, ни попытки Мехлиса и офицеров штабов фронта и армий остановить отходящие войска, положения не спасли. В коллективном письме на имя Верховного Главнокомандующего группы политработников была убедительно показана картина происходившего позора: «…отсутствие хоть какого-то организующего начала при отходе, быстро переросшего в паническое бегство вызвало страшную давку на переправах и массовые жертвы. Это все произошло благодаря предательскому командованию Крымского фронта, иначе считать нельзя.»

Потеряв более 176 тысяч человек, около 3,5 тысяч орудий и минометов, 400 самолетов и 347 танков против 7588 солдат и офицеров Вермахта, на Таманский полуостров удалось эвакуировать около 140 тысяч человек.

Позже в докладе Сталину Мехлис писал горькую правду, не оправдываясь, что сил, чтобы удержать Крымский полуостров, было достаточно, что бойцы не виноваты, а не справилось руководство операцией. 8-20. V.42 г. Он же был вынужден доложить, что войсковая разведка работала плохо, не было боевых порядков, войска из этнических армян и азербайджанцев шли стадом и обращались в паническое бегство. Точных данных о том, сколько осталось бойцов на Керченском полуострове, нет…».

Поначалу Сталин и Ставка не поняли и не осознали последствий решительного наступления немцев в Крыму и Сталин, получив телеграмму Мехлиса о боях за удержание Керчи и возможном отходе и «незначительной» эвакуации людей и техники, чтобы как-то привести в чувство защитников Крыма телеграфировал генерал-лейтенанту Козлову: «Ставка Верховного Главного командования приказывает: 1. Керчь не сдавать, организовать оборону по типу Севастополя. 2. Перебросить к войскам, ведущим бой на Западе, группу мужественных командиров с рациями и задачей взять войска в руки. Организовать ударную группу с тем, чтобы ликвидировать прорвавшегося к г. Керчи противника и восстановить оборону по одному из Керченских отводов. Если обстановка позволяет, необходимо там быть Вам лично. 3. Командирующий фронтом Вы, а не Мехлис. Мехлис должен Вам помочь. Если не помогает, сообщите…».

Персонально Мехлису от Сталина было адресовано следующее: «Вы держитесь странной позиции стороннего наблюдателя, не отвечающего за дело Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымфронте вы – не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязаны исправлять ошибки командования… а вы не приняли всех мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для вас. Значит, вы еще не поняли, что посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля, а как ответственный представитель Ставки». Как показала обстановка в Крыму, это прозрение Верховного Главнокомандующего в отношении своего надежного помощника слишком запоздало.

Специальной директивой Ставки, подготовленной по личному указанию Сталина №155452 от 4 июля 1942 года главными причинами поражения советских войск в Крыму были определены:

Полное непонимание командованием фронта и представителем Ставки природы современной войны.

Бюрократический и бумажный метод руководства войсками (т.т. Козлов и Мехлис считали, что главная их задача состояла в отдаче приказа и что изданием приказа заканчивается их обязанность по руководству войсками., что в «критические» дни операции командование Крымского фронта и т. Мехлис, вместо личного общения с командующими армиями и личного воздействия на ход операции, проводили время на многочасовых бесплодных заседаниях Военного совета).

Личная недисциплинированность военачальников (Д.Т.Козлов и Л.З.Мехлис нарушили указание Ставки и не обеспечили своевременный отвод войск за Турецкий вал).

Ставка потребовала от командующих и Военных советов фронтов извлечь уроки из ошибок, допущенных руководством Крымского фронта.

Тем не менее, развитие боевой обстановки на фронтах в 1942 году показало, что ни Верховный Главнокомандующий, ни Ставка Главного командования, ни командование фронтов никаких выводов из поражений первой половины 1942 года не сделали и ничему не научились, слепо следуя своему, присущему соответствующему уровню, видению возможностей своих войск без учета глубокой и всесторонней оценки сил и средств врага и характера его действий.

Так же обстояло дело с личным составом, призванным из запаса для пополнения действующей армии. Учебный процесс и воспитательная работа в запасных частях и соединениях были организованы на крайне низком уровне. К запущенности и необеспеченности учебного процесса прибавлялось наличие в основной массе командного состава из запаса, обучающих призывников. Фронтовики, годные к строевой, немедленно возвращались на фронт, а получившие контузии и ранения, нередко отправлялись долечиваться на гражданку. Стремление создать численный перевес в живой силе любой ценой приводило к пагубной подпитке боевых частей и соединений маршевыми ротами в 1942 году.

Замечания некоторых исследователей за неудачи Красной Армии в 1942 году в отношении укомплектования соединений и частей личным составом, призванных из запаса и отсутствием кадровой армии, чтобы воевать, слишком просты и неубедительны, поскольку в 1941 году в начальном периоде войны она была в основном потеряна в боях и пленена врагом. Тем более, с прибывшим пополнением в запасных соединениях и частях надо было удесятерить усилия по их обучению и воспитанию высоких морально-боевых качеств, доведению опыта войны и организации действенной партийно-политической работы под неусыпным контролем политорганов и военных комиссарах, порою не знающих, чем себя занять при людях на службе в глубоком тылу.

Командный и начальствующий состав Крымского фронта: Д.Т.Козлов, Ф.А.Шаманин, К.С.Колчанов, С.И.Черняк и Е.М.Николаенко были сняты с должностей и понижены в воинском звании и, несомненно, они избежали военного трибунала благодаря пребыванию на фронте Л.З.Мехлиса, которого И.В.Сталин был вынужден снять с постов заместителя наркома обороны СССР и начальника ГлавПУ РККА и снизить в воинском звании на две ступени – до корпусного комиссара.

Мехлису не пошел впрок урок из войны с Финляндией, где он так же безапелляционно, как и на Крымском фронте, вмешивался в действия командарма, держал в напряжении Военные советы армии и фронта, безжалостно расправлялся с виновниками неудач, в то время как подчиненная ему структура, работала вяло и неэффективно и вместо активной живой работы с людьми напрягала «глаза и уши» в поисках врагов. Бывая в войсках, Л.З.Мехлис зацикливался на многочисленных случаях разгильдяйства и всевозможных недостатках, срывался на поиск виновников, что заслоняло в его работе конструктивизм и созидательность, умение настроить и повести за собой тех людей на местах, лучше которых попросту не было и не могло быть в существующей и годами сложившейся системе.

Мехлис был порождением сталинской шеренги, шагавшей в четком равнении на вождя и, если все по-военному четко старались держать равнение, то Мехлис со своей неистовой принципиальностью, напором и партийной идейностью, демонстрацией своей преданности направляющему строя, всегда старался выйти чуть-чуть вперед, чтобы видеть первого шагающего, а не грудь четвертого, как гласит воинский устав.

Пришло время увидеть не только несостоятельность Мехлиса как военного, как человека, но и, наконец, как политработника-профессионала. В поисках своего самоутверждения в длительных командировках в действующих войсках, он давно превратился по выражению ветерана партийно-политической работы в Советской Армии Н.Ф.Кизюна, в «телеграфно-эпизодического» руководителя ГлавПУРККА, перепоручив заботу о партийно-политической работе своему заместителю Ф.Ф.Кузнецову, который, в силу своего служебного положения, не мог активно влиять на непосредственных организаторов партийно-политической работы на фронтах и использовать богатый наработанный опыт и аналитический материал по результатам выездов в войска групп ГлавПУ РККА в действующую армию, учреждения и военно-учебные заведения, соединения и части резерва и тыла.

Требования директив по коренному улучшению пропаганды и агитации разработанные ГлавПУ РККА в октябре-декабре 1941 года повсеместно Военными Советами, политорганами фронтов, армий, соединений выполнены не были и ничего в деятельности политсостава и военных комиссаров не изменилось. Характерно, что ни начальник ГлавПУ РККА, ни его заместитель Ф.Ф.Кузнецов в переписке с Военными Советами фронтов и армий не посмели назвать их главными виновниками неудовлетворительной работы. Между тем, помимо членов Военных советов, отвечающих за материально-техническое снабжение войск, за руководство партийно-политической работы отвечал конкретный член Военного совета, который на практике все передоверял начальнику политуправления или политотдела и только с ними ГлавПУ РККА вело переписку и высказывало пожелания об устранении недостатков в работе.

На партийном собрании организационно-инструкторского отдела ГлавПУ РККА в апреле 1942 года коммунисты отмечали, что передовой опыт ведения партийно-политической работы изучается, обобщается и доводится до войск слабо, а информация из политуправлений фронтов и политотделов армий представлялась в розовом свете и не проверялась. Ни одна проблема партийно-политической работы политуправлениями фронтов перед ГлавПУ РККА серьезно не поднималась. Политорганы войск и военные комиссары информацию из низов не изучают и необходимых мер не принимают.

Получается так, что в частях пишут донесения все: военные комиссары, секретари партийных и комсомольских организаций, политруки рот и даже комсорги и все пишут об одном и том же, без какого-либо анализа представляемого материала в ущерб короткой и лаконичной устной информации. Донесения в политотдел идут более 10 дней, а на устную информацию никто не реагирует.

Коммунисты отдела предложили учить аппараты политуправлений и политорганов войск, военных комиссаров анализу и обобщению поступающей информации, строго спрашивать за формальные отписки. (Протокол от 6 апреля 1942 г.).

Почти в одно и тоже время с трагическими событиями в Крыму, последовала катастрофа, приведшая к окружению Харьковской группировки войск Красной Армии в результате провала наступательной операции, проводимой войсками Юго-Западного и Южного фронтов, предпринятой по воле Сталина и горячей просьбы С.К.Тимошенко и Н.С.Хрущева, командующего Юго-Западным направлением и члена Военного совета. Операция развивалась вопреки докладам Генерального штаба о немедленном ее прекращении с просьбой повернуть войска на ликвидацию как всегда внезапного прорыва немцев на Южном фронте. В очередной раз в 1942 году 6, 57 и 9 армии были окружены и разбиты противником, а заместитель командующего фронтом, герой Гражданской войны Ф.Я.Костенко, командующий 57-й армией К.П.Подлас и командующий оперативной группой фронта А.В.Бобкин погибли.

В нелегкое для страны и Красной Армии время новым начальником ГлавПУ РККА стал Щербаков Александр Сергеевич – один из самых ярких представителей молодой сталинской номенклатуры. Уроженец г. Руза Московской области, красногвардеец 1917 года, член РКП(б) с 1918 года, активный комсомольский работник, окончил коммунистический университет имени Свердлова и институт Красной профессуры, ответственный партийный деятель, историк и литератор, первый секретарь Московского горкома и областного комитета ВКП(б), секретарь ЦК ВКП(б) и кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) с 24 июня, начальник Советского информационного бюро. Назначение А.С.Щербакова 12 июня 1942 года означало совершенно другой, отличный от Л.З.Мехлиса, стиль дальнейшей работы Главного политического управления РККА и глубокое изменение содержания, форм и методов партийно-политической работы.

Свое литературно-партийное кредо А.С.Щербаков выразил в 1939 году в статье «Непобедимая партия Ленина – Сталина».

В ней он подчеркнул, что Сталин вместе с Лениным выращивали мировую партию нового типа – партию большевизма. Партия сложилась на учении Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина и обеспечила победу социализма в нашей стране.

Касаясь борьбы с оппортунизмом II интернационала, автор отметил, что в партию могут проникать представители различных классов и мелкобуржуазных элементов и поэтому на XVIII съезде ВКП(б) установлены единые правила приема для всех, независимо от принадлежности к рабочему классу, крестьянству и интеллигенции.

т. Сталин учит, что самокритика – основа нашего партийного действия и выступает как большевистский метод воспитания кадров. Разгром врагов, стремившихся задушить самокритику, сопровождался небывалым расцветом критики и самокритики, единством партии и железной дисциплиной. Сталин в докладе на XIII партийной конференции РКП(б) отметил, что партия большевиков единая, стальная партия.

Не обошел А.С.Щербаков и войну в Западной Европе, которая, по его мнению, велась и была начата империалистами Англии и Франции, как война захватническая и грабительская (как и ожидалось, о немецких фашистах ни слова).

Пытливый ум А.С.Щербакова работал в границах четко очерченной свободы и именно поэтому он, понимая нависшую опасность фашизма, все-таки воспротивился проекту директивы Главного управления пропаганды РККА и так ее не доработал, зато в сентябре 1941 года представил в Политбюро ЦК ВКП(б) тезисы доклада «Фашизм – злейший враг народов». Он же предложил Сталину запретить постановку пьесы А.Н.Толстого «Иван Грозный», выдвинутую на Сталинскую премию за 1941 год, считая, что жестокость царя внесет путаницу в головах народа, но уловив реакцию вождя, больше к этому вопросу не возвращался.

В отличие от своего предшественника Л.З.Мехлиса, А.С.Щербаков обладал большим организаторским опытом и умением сплотить коммунистов и беспартийные массы для выполнения самых сложных и трудных задач, что особенно ярко проявилось при обороне Москвы. Ему не надо было искать врагов, кого-то запугивать, тиражировать большевистские лозунги, чтобы проявить себя. Он прекрасно понимал, что от него ждут другой работы с прежними людьми комиссарского и политического состава Красной Армии, поднятой на иную высоту, отвечающую духу времени и новым задачам партийно-политической работы.

О своих первых шагах, о понимании задач партийно-политической работы говорят рукописные тезисы доклада А.С.Щербакова на встрече с руководством ГлавПУРККА «О партийно-политической работе и воспитании политработников Советской Армии».

В них отмечено, что Красная Армия вступила во второй год войны с 2 млн. коммунистов и выросшими в 2 раза количеством армейских партийных организаций.

Основными недостатками партийно-политической работы является то, что она ведется сухо, недоходчиво, не дифференцирована и не ориентирована к текущим задачам; пропаганда и агитация оторвана от запросов людей и конкретных задач; бумажные приказы и директивы подменяют живую работу; широко распространено пагубное мнение – Я начальник, я кладезь мудрости; надо советоваться с людьми – учит Сталин; советоваться надо до приказа; мало инициативы в работе; необходимо сообщать на предприятия и колхозы о награжденных и отличившихся в боях.

Почему низка эффективность ППР?

Члены Военных советов и военные комиссары превратились в плохих операторов, все садятся за карту туда же, куда командир, а военное дело знают плохо.

Цель командира и военного комиссара – победить, но каждый должен подходить со своего угла, а не подменять единоначалие (на заводах директор руководит, а парторг мобилизует людей).

Знать военное дело. Командир не должен уклоняться от партполитработы, но он обеспечивает победу военно-оперативной работой, а военный комиссар морально-политической.

Руководящие политработники к бойцу не ходят, не разговаривают с людьми, бытом не интересуются, не выполняют своих функций и не ведут политработы.

Военный комиссар, как учит Сталин, — представитель партии большевиков, носитель духа партийной дисциплины, не отсиживаться в канцеляриях и тылу, иметь постоянную связь с красноармейцами, руководить политорганами, партийными и комсомольскими организациями.

Сразу же после назначения начальника ГлавПУ РККА на совещании в ЦК ВКП(б) были обсуждены назревшие перемены не только в руководстве всей партийно-политической работе в Красной Армии, но в практике ее проведения и организации. За основу обсуждения был взят доклад «О ликвидации недостатков в партийно-политической работе в РККА», подготовленный группой работников ГлавПУ РККА во главе с Ф.Ф.Кузнецовым.

ЦК ВКП(б) обратило внимание, что партийно-политическая работа в армии по-прежнему, как отмечал приказ НКО №0391, в целом заброшена и на практике подменялась репрессиями, а метод убеждения по-прежнему предан забвению и подменялся голым принуждением в ущерб разъяснительной работе и живому общению командиров и политработников с красноармейцами.

ЦК ВКП(б) констатировало, что Главное политуправление РККА, как и многие Военные советы, политорганы, военные комиссары и политработники принизили значение партийно-политической работы и допустили ряд серьезных недостатков:

Главным недостатком в ведении ППР является ее недоходчивость и бюрократические методы проведения без дифференциации среди личного состава, к текущим задачам, условиям и месту ее проведения. Пропаганда и агитация оторваны от запросов и настроений личного состава и конкретных задач частей.

Многие руководящие работники не выступают с живым словом перед бойцами, члены Военных советов и военные комиссары отсиживаются в штабах и канцеляриях, уходя с головой в административную и хозяйственную работу.

Подготовка и выращивание пропагандистов и агитаторов в частях поставлена неудовлетворительно, инструкторам по пропаганде и политрукам помощи не оказывается.

На лицо отсутствие доходчивой и яркой агитации, руководящий командно-политический состав забыл роль большевистской агитации, которой занимались руководители партии, Ленин и Сталин, вся работа по воспитанию живым словом переложена на политруков и низовых агитаторов. В тылу и на фронте яркое живое слово звучит редко, талантливые агитаторы предоставлены сами себе, а политорганы не берут их на учет и с ними не занимаются.

Особенно слабо ведется партийно-политическая работа в запасных и резервных частях.

Не проводится работа с командным составом по привитию ему навыков воспитания.

Плохо организована работа в многонациональных воинских коллективах по изучению русского языка, во многих частях общение идет только через переводчиков.

Недостаточно проводилась работа среди войск противника, его настроения и противоречия не изучаются. Работа носит общий характер и не направлена на конкретные части и соединения, она слишком централизована и политорганы армий и дивизий не проявляли необходимой инициативы.

Борьба с фактами аморального поведения среди командиров и военных комиссаров не ведется, процветает пьянство и половая распущенность.

Основными причинами недостатков в партийно-политической работе в Красной Армии являются:

Канцелярско-бюрократический стиль ГлавПУРККА, Военных советов, политорганов и военных комиссаров, казенная и бумажная переписка, самоустранение от живой работы, попытки переложить ответственность за ее состояние на низы.

Непонимание старым руководством ГлавПУ РККА новых требований к военным комиссарам и их роли в руководстве ППР, увлечение Военных советов и военных комиссаров административными функциями, устранение от руководства партийными организациями и неиспользование их потенциала и авангардной роли.

Задачи:

Коренным образом изменить методы руководства ГлавПУ РККА политуправлениями фронтов, политорганами армии и сосредоточить свое внимание на изучении положения дел в войсках, оказании практической помощи военным комиссарам в соединениях и частях.

Укрепить ГлавПУ РККА, политуправления фронтов и политорганы армий кадрами.

Создать при ГлавПУ РККА, политуправлениях фронтов и политотделах армий коллективы квалифицированных агитаторов для непосредственной работы в войсках.

Укрепить печатную пропаганду, повысить авторитет и роль военных газет и их влияние на красноармейцев.

Военным Советам, политорганам, военным комиссарам изменить стиль совей деятельности, находиться в гуще армейской массы, не отсиживаться в канцеляриях.

Восстановить массовую агитацию за счет организации митингов, выступлений перед личным составом, использование живого доходчивого слова и квалифицированных агитаторов.

ГлавПУ РККА укрепить кадры пропагандистского аппарата, улучшить их работу среди красноармейцев нерусских национальностей.

Покончить с недооценкой роли военных комиссаров как политических работников и обязать их общаться с политработниками рот и батарей непосредственно в подразделениях.

В работе партийных организаций шире использовать опыт коммунистов-фронтовиков и партийное информирование, обеспечить прием в партию в первую очередь из воевавших бойцов и командиров.

ГлавПУ РККА прекратить необоснованную переброску кадров политсостава, иметь постоянный резерв на должности членов Военных советов, начальников политорганов и для этой цели иметь резерв при ГлавПУ РККА в 30-40 человек.

В двухнедельный срок издать новую инструкцию партийным организациям в Красной Армии с учетом накопленного фронтового опыта в боевой обстановке.

А.С.Щербаков понимал, насколько запущена партийно-политическая работа в Красной Армии и, что для повышения ее действенности и влияния на войска требуются решительные шаги по изменению системы работы и обновления института военных комиссаров, повышению персональной ответственности Военных советов, политорганов и военных комиссаров. С согласия ЦК ВКП(б) он инициировал создание при Главном политуправлении РККА специального органа – Совета военно-политической пропаганды в состав, которого под его председательством вошли: Г.Ф.Александров, кандидат в члены ЦК ВКП(б), начальник управления пропаганды и агитации ЦК, А.А.Жданов, член Политбюро ЦК ВКП(б), секретарь ЦК ВКП(б), член Военного совета Ленинградского фронта, Д.З.Мануильский, член ЦК ВКП(б), член партии с 1905 г. журналист, Л.З.Мехлис, И.В.Рогов, член ЦК ВКП(б), начальник Главного политуправления ВМФ, Ф.Ф.Кузнецов, заместитель начальника ГлавПУРККА, член ревизионной комиссии ЦК ВКП(б), Е.М.Ярославский член ЦК ВКП(б), видный публицист.

Таким образом, организация партийно-политической работы в Красной Армии перестала быть делом одного человека и его аппарата в лице ГлавПУ РККА, она становилась делом всей партии, чтобы, перестраиваясь, соответствовать уровню накала беспощадной войны на истребление, развернувшейся с новой силой в 1942 году.

Выступая на первом заседании Совета 16 июня 1942 года, А.С.Щербаков подчеркнул, что начинать перестройку партийно-политической работы в армии надо с Главного политического управления РККА, решительно ломая сложившийся в нем бюрократический стиль, сократив количество директив, создать при ГлавПУ группу штатных и нештатных агитаторов с утверждением в ней крупных работников партии. При этом отдел печати подчинить Управлению пропаганды и агитации, а шефство над отделом спецпропаганды попросил принять на себя т. Мануильского как члена Совета военно-политической пропаганды.

Касаясь основного вопроса заседания «О политической работе в армии» А.С.Щербаков отметил, что она организована плохо и оказенена, ведется бюрократическими методами, не дифференцируется по месту и времени и не доходит до бойца. К примеру, в директиве т. Кузнецова приказывается развернуть работу по такому-то документу, то на Западном фронте т. Макаров – начальник политуправления, пишет тоже самое, развернуть работу, также в армиях и дивизиях, а конкретных мероприятий (митингов, бесед, собраний) никто не указывает, а ведь есть передовая, резерв, существуют самые различные формы работы у политорганов, военных комиссаров и партийных организаций.

Пропаганда и агитация оторваны от жизни частей, политрукам никто не помогает и не снабжает их материалами для работы, многие политработники отсиживаются в канцеляриях и считают ниже своего достоинства вести работу в подразделениях. В агитации почти нет ничего кроме бесед таких массовых форм работы, как, к примеру, в гражданских организациях и на заводах.

Бытуют среди политработников аморальные явления, низок их авторитет и зачастую они сводят свою работу к окрику и администрированию. Огромный штат политработников разучился разговаривать с массами. Все эти явления необходимо выжигать каленым железом.

Противник изучается плохо, мало конкретных фактов, обращений к резервистам, молодежи, по конкретным национальностям: немцам, румынам, итальянцам и венграм. Необходимо использовать пленных и отправлять их с листовками обратно, использовать группы антифашистов.

Необходимо решительно перестроить работу, а проект поручить т.т. Ярославскому, Мануильскому и Гуревичу доработать.

Политуправлениям подобрать штатных агитаторов и посылать их в войска, переиздать соответствующую литературу. Сократить количество директив в пользу конкретной работы по руководству их выполнения.

Резкой и беспощадной критике была подвергнута деятельность политуправлений фронтов и политорганов армий на Всеармейском совещании политсостава 6 июля 1942 года в г. Москве.

Было прямо сказано, что Центральный комитет партии и высшее военно-политическое руководство недовольны состоянием и качеством политической работы, которая в большинстве своем оторвана от интересов войск и задач частей и подразделений, не дифференцируется в зависимости от условий боевой обстановки, в ней процветает формализм. От фронта до батальона все пишут об организации работы, а конкретности и наполнения ее формами и методами нет (как она проводится в частях 1 и 2 эшелона, резерве и т.д.).

Зачастую комиссары обладают крайне низкими военными знаниями, не знают боевой техники, на которой воюет их личный состав. Так, один из представленных к выдвижению комиссаров танковой бригады не знал, какова броня танка Т-34, каков калибр его пушки, о немецких танках представления не имел, а ведь храбро воевал один год! В частях и соединениях нет никаких элементарных брошюр.

Члены Военных советов, начальники политорганов не принимают мер с тем, чтобы агитация среди красноармейцев была доходчивой и политически насыщенной, направленной на ум, чувства и эмоции. Вся работа переложена на низовых агитаторов, которых зачастую подбирают не по способностям, а по чинам. Забыты массовые формы агитации – митинги, выступления, встречи.

Воспитанием политруков никто не занимается, налицо голые требования к ним, а им нужно помогать и растить, сочетая метод убеждения и принуждения.

Военные комиссары неправильно понимают свою роль во взаимоотношениях с командирами, предпочитая вместо оказания помощи им в подготовке выступлений перед людьми и советов как лучше подготовиться, совместные выпивки.

В результате командир грубит, ругает людей, говорит резко вперемежку с матом. По-прежнему не изжиты случаи подмены воспитательной работы голыми репрессиями, инсценировками расстрелов и повешений, окриками и грубостью. Бумажные приказы подменяют живую работу.

Не случайно ЦК ВКП(б) создал Совет по военно-политической пропаганде при ГлавПУ РККА. Необходимо проявлять инициативу в выборе форм и методов работы и не ждать указаний. К примеру, положиться на зарекомендовавшие себя письма об отличиях воинов в боях в колхозы, школы, фабрики и заводы.

Члены Военных советов и комиссары превратились в плохих операторов (командир сидит за картой и комиссар тоже с картой), но, к сожалению, членов Военных советов и комиссаров грамотных в военном деле у нас мало и их недостаточно. Цель у командиров и комиссаров одна – бить врага и эту задачу каждый должен решать со своего угла: командир обеспечивает победу со стороны военной и оперативной, военных знаний и искусства, а комиссар и политработник со стороны политико-морального состояния личного состава.

У нас руководящие работники к бойцу не ходят, не учат низовых политработников, в лучшем случае, встречаются с начальниками политотделов. Из 40-50 политработников армейского политоргана политработу ведут 5 человек, а остальные учитывают, проверяют, ставят задачи.

Все политработники, независимо от основной обязанности, должны обязательно работать среди бойцов. Товарищ Сталин требует от комиссаров быть воинствующими большевиками и ежедневно заниматься политической работой, бывать в партийных и комсомольских организациях. Члены Военных советов и комиссары должны изучать военное дело, но, прежде всего, выполнять свои обязанности и функции и быть организаторами политической работы.

Нужно бороться за политический и моральный авторитет командиров и комиссаров. Многие морально разлагаются, пьянствуют, сожительствуют с медперсоналом, но при рассмотре заявлений и жалоб необходимо принимать во внимание, где люди живут по любви на законном основании, а где разврат и распущенность, т.е. прежде всего объективность, а не партийная подозрительность.

В воздействии на противника необходимо использовать противоречия между воюющими СС и армейскими частями и соответственно готовить листовки и «пролазить» в эту щель. Не надо строить иллюзий, что армия Гитлера разложилась. Гитлер растлил немецкий народ и солдат и они, прежде всего, наши враги, творящие немыслимые зверства, и поэтому их надо бить и бить!

На заседании Совета военно-политической пропаганды «О состоянии работы 7 отдела политуправления Западного фронта и политотдела 20-й армии среди населения противника» 27 июля 1942 года говорилось о серьезных недостатках этой работы. Содержание листовок носило слишком морализованный характер и не оценивало моральный облик немецкого солдата. Основная масса немецких солдат растлена Гитлером, произошло падение морального уровня народа и особенно солдат и агитировать их за то, что они делают нехорошее дело на нашей территории, недостаточно.

Только сокрушительные удары Красной Армии могут повлиять на убеждения немцев. Надо действовать страхом, запугивать их семьи безнадежностью борьбы и силою коалиции.

Усилить сантиментальную пропаганду, показывать отношение немцев к ребенку и семье, воздействовать на их психику.

Использовать в работе противоречия между немцами и их вассалами. Пропаганда должна быть правдивой, необходимо пользоваться проверенными фатами, незачем врать и грубо излагать мысли. Продолжать глубокое изучение противника, используя сведения разведки и особых отделов.

Продолжать работу в прежних штатах, направить во фронты по одному немцу из мобилизованных, знающих немецкий язык.

Состояние политической работы на Карельском и Калининском фронтах обсудил 24 августа 1942 года Совет по военно-политической пропаганде, заслушав доклады начальников политуправлений тт. Румянцева и Дребеднева.

На Карельском фронте «невоюющем» положение с политической работой даже хуже, чем на Калининском. На Карельском фронте была возможность заняться боевой подготовкой и воспитательной работой, однако, если бы начались активные боевые действия и какая-нибудь дивизия или полк разбежались бы – обязательно начали сваливать на плохое пополнение и не подготовленных бойцов, а мы здесь не причем…. Сталин говорит, что у Суворова не было плохих солдат, он из них делал чудо-богатырей. Настоящий бой начинается со сколачивания боевой учебой и воспитания – подчеркнул А.С.Щербаков.

Надо серьезно предупредить т. Румянцева, про которого говорят, что он неплохой парень, но нам нужна работа – строго указал начальник ГлавПУР ККА, это же касается и членов Военных советов, которые не хотят работать!

Начальник политотдела 367 дивизии Недилько, с гражданки, где был толи вторым, толи третьим секретарем райкома партии, ранее призывался в армию на сборы, в должность 8 месяцев – бюрократ, сидит в штабе дивизии и пишет приказ о приказе 227, а его нужно послать в роту, пусть в роте себя покажет!

Митинги нужно готовить, это не передача винтовки снайпера, нужно выходить на них с подготовленными людьми.

На Калининском фронте, воюющем, в политической работе преобладали формально-бюрократические формы, мало инициативы, люди привыкли, когда их ткнут носом, а сами с трудом перестраиваются.

Касаясь литературы, А.С.Щербаков отметил, что по военному делу нужны пособия, брошюры, надо показывать, чем воюет Красная Армия (танки, самолеты, орудия). Речь не идет о Гегеле, Марксе, Канте, а о литературе, которую надо довести до бойца в роту. «По указанию т. Сталина издается библиотечка для солдата, т. Сталин читает эти книжки, прежде чем они дойдут до бойца, окопа, блиндажа и руководители должны быть с ними знакомы!»

В газете «Правда» напечатана пьеса «Фронт» и к ней надо подойти критически, сверить на себя, если в «Правде» печатают, то это не зря и с большим смыслом, необходимо проявлять инициативу и не ждать телеграмм и указаний – подытожил А.С.Щербаков.

Вопрос «О работе среди населения оккупированных районов» был рассмотрен на Совете по военно-политической пропаганде 16 сентября 1942 года по докладу И.В.Шикина – начальника управления агитации и пропаганды, заместителя начальника ГлавПУРККА. Было указано, что центр по работе среди населения оккупированных территорий теперь находится не в политуправлениях фронтов, а в Главном штабе партизанского движения и обкомах партии. Необходимо им помогать листовками, радиопередачами о вестях с Родины, помогать с переброской людей и газет.

Газеты, издаваемые на фронтах для населения оккупированных территорий, зачастую для читателей не доходят. Это должны быть газеты обкомов или ЦК компартий республик и готовиться они должны местными кадрами. Из 17 газет на немецком и других языках, издаваемых в политуправлениях, надо оставить по одной на финском, немецком и венгерском языках, а освободившиеся кадры и редакторские группы передать в 7-е отделение.

Отметив, что на фронтах имеются 156 звуковещательных станций и установок, А.С.Щербаков отреагировал на запрет начальника политуправления Сталинградского фронта о прекращении работы звуковещательных стаций, полагавшего, что их работа может привести к братанию. «Это смотря как разговаривать, не ублажать, а угрожать надо и говорить, что все равно врага уничтожим и перебьем!» — подчеркнул он.

Почти через три месяца после образования Совета по военно-политической пропаганде при ГлавПУ РККА оценки состояния партийно-политической работы ничуть не изменились, наоборот, они зазвучали еще резче. В основе недостатков лежали не только просчеты в организационной работе, но и вопиющий непрофессионализм политсостава не только полкового звена, но и среди начальников политорганов. При обсуждении доклада т. Шарова «О состоянии партийно-политической работы в 7-й отдельной армии» 8 октября 1943 г. А.С.Щербаков отметил, что 2-3 месяца назад т. Сталин дал оценку партийно-политической работы в армии как оказененной и проводимой формально, не доходившей до души бойцов.

Политработники и, в первую очередь, военные комиссары на пушечный выстрел стоят от политической работы, заделались плохими операторами, забыли свои основные функции, забыли, зачем партия их послала на фронт и к политической работе поворачиваются очень медленно, а командирам своим не помогают готовиться к выступлениям перед людьми.

Члены Военных советов фронтов и армий, начальники политорганов не ориентируют и не поправляют своих пропагандистов. На реплику Мехлиса о том, что в этом повинен аппарат, Щербаков прямо заметил: «Не аппарат, а первые лица работают по казенному формально и бюрократически сваливают работу на низовых агитаторов и это надо ломать изо всех сил. Они, эти первые лица, не читают статей в «Правде» и не используют их в работе («Фронт», «Русские люди»), тоже – с книгой о Суворове, а т. Сталин дал задание о написании каждым рецензии.

На замечание Мехлиса о контрпропаганде Щербаков указал, что на листовки немцев в конкретные части, кроме их сжигания, нужно отвечать и вести контрпропаганду. Привлекать к ответственности и хватать тех, в т.ч. и гражданских лиц, кто говорит – «при немцах можно жить», показывать зверства немцев в Истре, покалеченных детей, сожженные деревни и т.д.

Щербаков предостерег в отношении надежд на открытие второго фронта после поездки Молотова в Англию и призвал не сеять иллюзии, а быть достаточно сильными, чтобы бить фашистов.

В соответствии с растущими требованиями к пропаганде и агитации 19 сентября 1942 года выступил перед расширенным агитпропколлективом 6-й армии член Военного совета армии корпусной комиссар Л.З.Мехлис.

Отметив, что в агитации и пропаганде много казенщины и трафаретного, недоброкачественности, он потребовал прекратить всякие шутки в отношении второго фронта, отрицательно влияющие на моральный дух армии и воспитания уверенности бойцов в коалиции Советского Союза, Англии и Америки, ввязавшейся в битву на Тихом океане и тем самым проявлять гибкость, а не повторять вражеские тезисы.

Мехлис призвал не затушевывать классовый характер войны и всегда помнить, что речь шла о рабстве нашего народа, его национальном и социальном порабощении, а гитлеровская пропаганда направлена на завоевание восточных земель и прибегает к самым разнузданным рассуждениям для немецкого народа, которые мог придумать «мозг этих садистов, педерастов, мозг геббельсов и гитлеров».

Воспитательная работа должна быть наступательной, а политорганам необходимо реагировать на события и противопоставлять врагу оружие сталинской пропаганды. Далее следовали рассуждения о том, что агитаторы должны поддерживать боевой дух и ободрять людей, приводить факты из жизни части, а качество агитации зависит не от количества агитаторов, которых на бумаге в дивизиях 700-800 человек, а от наличия трибунов и вожаков, которых мало. Начальник политотдела должен плясать, если ему удалось найти хотя бы одного человека, который может стать агитатором.

Он потребовал давать политруку время на подготовку к выступлениям и прекратить треп на митингах, использовать беседы по душам, знать людей и особенно из пополнения, готовить агитаторов для воинов нерусских национальностей.

Останавливаясь на вовлечении командиров в партийно-политическую работу, Мехлис посоветовал помочь им включиться в нее и почему-то посетовал, что у нас совсем нет младших командиров, которых «мы – политработники» раздергали в политруки и младшие политруки и поэтому с младшими командирами должен беседовать начальник политического отдела и военные комиссары.

Квалифицированные агитаторы должны выступать перед комсоставом, а не квалифицированные перед солдатами и все они должны воспитывать стойкость и выдержку, разъясняя об успехах обороны Москвы и Ленинграда, что робкие и трусливые воины гибнут в первую очередь.

Так весьма своеобразно рассуждал о проблемах пропаганды и агитации во вверенной ему армии, Л.З.Мехлис, сдабривая острым словом общие положения, не использовав ни одного конкретного примера по задачам политической и агитационно-массовой работы.

Принимаемые меры по улучшению пропаганды и агитации в войсках подкреплялись организационным и качественным укреплением состава пропагандистов и агитаторов. В полках ограничились введением вместо инструкторов по пропаганде агитаторов. В группу нештатных агитаторов при Главном политическом управлении РККА вошло 75 человек, среди которых были видные деятели партии, государства и представители общественности: А.Андреев, А.Зверев, О.Николаев, В.Потемкин, В.Каверин, Е.Ярославский и др. В группы штатных агитаторов при политуправлениях фронтов входило 7-10 человек, при политотделах армии – 5 человек, при политотделах дивизий 2 человека. В июле 1942 г. в качестве штатных агитаторов политуправлений фронтов и политотделов было направлено около 500 человек по инициативе ГлавПУ РККА.

В управление пропаганды и агитации ГлавПУРККА вошли редакции журналов «Красноармеец», «Агитатор и пропагандист Красной Армии», редакция красноармейского радиовещания. Был налажен выпуск брошюр небольшого формата для чтения непосредственного в окопах и блиндажах переднего края серии «Библиотека красноармейца», «Из фронтовой жизни», комплектовались «ротные библиотечки». Все эти издания направлялись в политорганы, начальникам которых вменялись в обязанность утверждать распределение литературы по подразделениям организовывать доставку к низовому активу, не допуская оседания ее в штабах и политорганах.

Несмотря на нелицеприятную критику и требования перестроить свою работу, члены Военных советов фронтов и армий, начальники политорганов и военные комиссары помимо своих прямых обязанностей по организации живой работы с людьми по-прежнему растворялись в большом объеме военно-административной деятельности и перекладывали ведение партийно-политической работы на вторых и третьих лиц.

Причем, у исследователей почти ничего не говорится об особой ответственности членов Военных советов и военных комиссаров за военную работу, за которую они своей подписью под приказом или схемой боя отвечали головой. В полках и дивизиях денно и нощно корпели над картами, помимо оперативников и командиров, комиссары. Так, к примеру, на схеме-плане боевых действий 55-й гвардейской дивизии по овладению западной частью села Ряженое и высотой 105,9 в октябре 1942 года стояли подписи начальника штаба дивизии и военного комиссара штаба, а утверждали документ командир дивизии полковник Потехин и военный комиссар дивизии полковой комиссар Волкинштейн. И так было повсюду. Военные комиссары прекрасно усвоили Сталинский урок от 16 июля 1941 года, когда их коллеги не были расстреляны вместе с группой высокопоставленных командующих и командиров во главе с Павловым, только потому, что являлись на то время заместителями по политической части, а не военными комиссарами.

Между тем, у многих ответственных работников ЦК ВКП(б), начальника ГлавПУ РККА и главпуровцев, членов Совета военно-политической пропаганды вызревало мнение о том, что никакими мерами, кроме организационных, не изменить отношения членов Военных советов, военных комиссаров, большинства политсостава к организации партийно-политической работы и личному участию в ней.

К середине июля 1942 года положение на фронте с немцами стало не просто тяжелым, а катастрофическим. Всем стало понятно, что Германия сохранила военную мощь и к ее военным вернулась идея блицкрига, поскольку фронтовых резервов у Ставки не было, Красная Армия была отброшена за Дон до Ростова и в руки врага попали богатейшие области Дона и Донбасса, создалась прямая угроза выхода противника на Волгу и Северный Кавказ, потери Кубани и важнейшего экономического района, снабжающего нефтью армию и промышленность.

В набросках к обращению о тяжелом положении Советского государства в период боев Красной Армии у Воронежа, под Харьковом, на Дону и под Сталинградом к бойцам и командирам о защите Отечества начальник ГлавПУ РККА А.С.Щербаков писал о том, что у нас большая страна, много населения и хлеба всем хватит. Мысли о том, что можно уступать землю усугубляют смертельную угрозу для Родины. Надо до последнего дыхания защищать свою позицию и каждую пядь территории – таковым должен быть лозунг каждого бойца, командира и комиссара. В эти тяжелые дни надо проявлять храбрость и выполнять все приказы.

Многие мысли начальника ГлавПУ РККА вошли в приказ Народного Комиссара Обороны т. Сталина от 28 июля 1942 года №227, который требовалось прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, командах, штабах. Приказ не был секретным, но имел гриф: «Без публикаций в печати».

В преамбуле приказа открытым текстом говорилось о больших потерях и разрушениях, которые понес советский народ в 1942 году, а войска Южного фронта оставляют город за городом, покрыв позором свои знамена. Народ теряет веру в Красную Армию, а многие проклинают ее за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей.

Некоторые неумные люди утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать, так как у нас много земли, много населения и, что хлеба у нас будет всегда в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны и поэтому надо в корне пресекать разговоры о величии и богатстве нашей страны. Пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким должен быть наш главный призыв. Ни шагу назад без приказа высшего командования.

У нас не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения, которые самовольно оставляют боевые позиции. Паникеры и трусы должны истребляться на месте. Выполнить этот приказ, значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

Немцы для восстановления дисциплины приняли суровые меры и сформировали после своего зимнего отступления более 100 штрафных рот из бойцов, проявивших трусость и неустойчивость, около десятка штрафных батальонов для командиров и специальные отряды заграждения, поставив их позади неустойчивых дивизий, и велели им расстреливать на месте паникеров. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей Родины, а есть лишь одна грабительская цель – покорить чужую страну, а наши войска, имеющие возвышенную цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

Сталин задает вопрос – не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов и сам же отвечает – Я думаю, что следует!

Приказная часть, доводимая до каждого красноармейца, на первый лишь взгляд касается Военных советов фронтов и командующих, Военных советов армии и их командующих, командиров и комиссаров корпусов и дивизий и им же приказано – ликвидировать отступательные настроения, снимать с постов и должностей допустивших отход войск без приказа командующих, командиров и комиссаров, предавать их суду и при этом:

во фронтах сформировать от одного до трех штрафных батальонов (по 800 человек) для средних и старших командиров и соответствующих политработников;

в пределах армий сформировать 3-5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставив их в тылу неустойчивых дивизий, сформировать в пределах армий от 5 до 10 штрафных рот (по 200 человек в каждом) для рядовых бойцов и младших командиров;

командирам и комиссарам корпусов и дивизий оказывать всяческую помощь и поддержку заградотрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Все штрафники лишались орденов и медалей, и им предоставлялась возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

Таким образом, каждый красноармеец, прослушав приказ, касающийся вышестоящего и далекого от него командования, мог ясно прочувствовать, что будет с ним в случае оставления позиции в бою.

Выход приказа НКО №227 был подкреплен большой разъяснительной работой и соответствующей директивой ГлавПУ РККА, которая ориентировала политорганы на то, что приказ являлся основным военно-политическим документом, определяющим боевые задачи Красной Армии и содержание военно-политической работы на ближайший период войны.

прием в партию

В малочисленных источниках однозначно утверждается, что абсолютное большинство фронтовиков относились к приказу «Ни шагу назад!» с должным пониманием и при этом часто приводят мнение маршала Советского Союза А.В.Василевского: «В приказе нас, прежде всего, поразило его социальное и нравственное содержание. Он обращал на себя внимание суровостью правды, нелицеприятностью разговора наркома и Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина с советскими воинами, начиная от рядового бойца и кончая командармом… Мы сознавали, что жестокость и категоричность требований приказа шла от имени Родины, народа…».

А.М.Василевский, в отличии от других полководцев, не приложил руки к расстрельным приказам, которых на всех фронтах, начиная с 1941 года было подписано немало с подобными угрозами расправы за отступление без приказа, бегство с поля боя и паникерство.

Фактически издание приказа было обусловлено тяжелейшей обстановкой на фронтах, когда судьба Родины, как и в 1941 году висела на волоске, только в отличие от командующих фронтами, командармов, подписывающих приказы подобного содержания, в этот раз подписал его лично Верховный Главнокомандующий. К тому же для многих призванных в Красную Армию в 1942 году он был подобного содержания первым.

Гораздо позже, после Великой Отечественной войны в 80-е годы с опубликованием приказа в открытой печати появилось множество авторов, критикующих его излишнюю жестокость, исходившую от существовавшего сталинского режима, другие старались исследовать объективные факторы его появления.

Безусловно, правы многие, кто считает, что, прежде всего, были виновны те, кто задумывал проведение наступательных операций в 1942 году, кто соглашался с решениями Верховного Главнокомандующего, кто просил его поддержать наступательный порыв на Западном направлении, Юго-западном направлении и на Крымском фронте.

Суду истории подлежат все, кто бросал в бои необстрелянных и необученных солдат и офицеров, не проявляя заботы об их морально-психологическом состоянии. В личном письме военному Совету Юго-западного направления Сталин назвал потерю 18-20 дивизий под Харьковом катастрофой, равносильной катастрофе с Реннекампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии в августе-сентябре 1914 года и обвинил в ошибках командующего направлением С.К.Тимошенко, секретаря ЦК КП(б) Украины и члена Военного совета Н.С.Хрущева и начальника штаба И.Х.Баграмяна (снятого с должности. ), добавив в конце письма: «Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то, я боюсь, что с вами бы поступили очень круто…»

«Верховный понял, что неблагоприятная обстановка, сложившаяся летом 1942 года, является следствием и его личной ошибки, допущенной при утверждении плана действий наших войск в летней кампании этого года. И он не искал других виновников среди руководящих лиц Ставки и Генерального штаба», — вспоминал Г.К.Жуков.

Вполне убедительными в пользу приказа №227 свидетельствуют задержание 140 755 военнослужащих заградотрядами за бегство с позиций с 1 августа по 15 октября 1942 года, из которых было арестовано 3980 человек, расстреляны 1189 человек, направлено в штрафные роты 2776 человек, штрафные батальоны 185, возвращены в свои части и на пересыльные пункты 131 094 человека. Из них по Донскому фронту было задержано 36109 человек, арестовано 736, расстреляно 443, направлено в штрафные роты 1056, штрафные батальоны 33, возвращено в части и на пересыльные пункты 32933 человека. По Сталинградскому фронту было задержано 15649, арестовано 244, расстреляно 278, направлено в штрафные роты 218, штрафные батальоны 42, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 14833 человека.

В своем боевом и радужном стиле оценил приказ НКО №227 на Волховском фронте Л.З.Мехлис. Приказ №227 – знамя, вокруг которого мы строим свою работу и, если вначале мы говорили, что много потеряли, то сейчас приказ 227 – приказ победы над врагом, приказ на разгром врага! Приказ – удар по нытикам и трусам и надо пресекать слухи и панику об окружении, что нас отрезают и обходят.

Поистине неистребима была вера Льва Захаровича в силу большевистского слова, призыва, приказа, способных поднять людей на подвиг вопреки трусам и паникерам.

Несомненно, рождение приказа №227, как ответ не только на неудачи на фронтах, угроза бегущим с фронта и покидающим боевые позиции, оценка профессиональной компетенции командующих и командиров. В нем просматривался укор всей системе партийно-политической работе в Красной Армии, не способной мобилизовать личный состав на отпор врагу, бессилию комиссарского состава повлиять на морально-психологическую стойкость частей и соединений.

Во многом приказ №227 мог способствовать проявлению необоснованных репрессий по отношению к личному составу, увлечению административными методами, ранее осужденных приказом НКО от 4 октября 1941 г. «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями» и от Военных советов, политорганов и военных комиссаров требовались определенные усилия, чтобы не спровоцировать негативные последствия подобного подхода в партийно-политической работе. Приказ должен был стать частью большой работы с людьми в сочетании с принимаемыми мерами по наращиванию боеспособности частей и соединений Красной Армии, чтобы любой ценой остановить врага.

Между тем, после выхода приказа №227 обстановка продолжала ухудшаться. Немцы прорвались к Волге и разъединили войска Юго-Восточного и Сталинградского фронтов, с Юга к Волге рвалась 4-я армия с Кавказского направления, а 62-я армия была плотно изолирована в Сталинграде. Предпринятое наступление Сталинградского фронта в начале сентября 1942 года провалилось. Враг устремился к Грозному, через Кавказский хребет и к Черноморскому побережью на Туапсе.

Тяжелые потери нес политсостав Красной Армии. К середине 1942 года более 2/3 политработников составляли призванные из запаса. В 1941-1942 гг. несколько военно-политических училищ в полном составе были направлены на фронт. Только в июле 1942 года по приказу Ставки из 16 военно-политических училищ были направлены рядовыми 4500 курсантов. Героически сражалось в Сталинграде Сталинградское военно-политическое училище.

Неувядаемой славой покрыли себя в боях с врагом политруки рот, у которых перед своими бойцами были лишь одна привилегия – первыми подняться в атаку и насмерть стоять на позиции. Большинство из них равнялись на героев сорок первого года. В августе 1941 года в боях под Великим Новгородом грудью закрыл вражеский пулемет политрук 125 танкового полка 25 танковой дивизии А.К.Панкратов, удостоенный за этот подвиг звания Героя Советского Союза.

В бою за безымянную высоту в Крыму 7 ноября 1941 года политрук батальона морской пехоты Черноморского флота Н.Д.Фильченко в критический момент боя, обвязавшись гранатами, бросился под фашистский танк и подорвал его. Примеру героя-политрука последовали моряки Д.С.Одинцов и Ю.К.Паршин.

Подвиги этих героев затем повторили десятки воинов Красной Армии. В том же 1941 году прогремело имя героя-панфиловца младшего политрука В.Г.Клочкова-Диева, возглавлявшего группу красноармейцев 316-й стрелковой дивизии, сдерживавших 16 ноября 1941 года более 4-х часов атаку 50 вражеских танков у разъезда Дубосеково. Лично Мехлис Л.З. потребовал 28 ноября напечатать «Завещание 28 павших героев» отдельной листовкой и провести беседы на передовой. Все герои погибли, проявив твердость духа и стойкость с девизом политрука «Ни шагу назад!» (именно такие слова произнес политрук согласно телеграммы Мехлиса, а другой девиз к бойцам: «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!», наверное, слышал кто-то другой…).

В продолжение истории с девизом от политрука Клочкова после войны по личному указанию И.В.Сталина было проведено расследование (уточнение) данного факта героизма 28 героев-панфиловцев, о которых поведал в передовой газеты «Красной звезды» военный корреспондент Кривицкий по просьбе главного редактора газеты бригадного комиссара Ортенберга. Из показаний корреспондента и других свидетелей, в частности, бывшего командира 1075 стрелкового полка, очевидно, что бой у разъезда Дубосеково вела группа бойцов 4-ой роты 2 батальона 1075 стрелкового полка во главе с младшим политруком Клочковым-Диевым. В роте действительно погибло более 100 человек, а список 28 героев и представления к награждению Героев составили комиссар полка Мухамедьяров и командир 4-й роты Гунделович, поскольку их должно было именно 28, как говорилось в их завещании и в газете , именно поэтому эти сведения в последствии оказались неточны, т.к. кое-кому из списка погибших «удалось выжить». Дело рассматривалось в 1948 году и факт героической гибели отважного политрука и геройской 4-й роты был подтвержден уже вполне официально с соответствующим докладом И.В.Сталину.

Продолжил эстафету Героев Советского Союза А.К.Панкратова. Н.Д.Фильченкова, В.Г.Клочкова в 1942 году в боях на Кавказе отважный политрук 7 роты 71 с.п 30 стрелковой дивизии Г.Гардеман. Его 7 рота при обороне опорного пункта гранатами уничтожила 9 танков врага и несколько десятков автоматчиков и, чтобы остановить врага Г.Гардеман со связкой гранат бросился под танк. За этот бой весь личный состав роты был награжден орденами, а бесстрашный политрук был удостоен звания Героя Советского Союза посмертно.

К октябрю 1942 года обстановка на всем фронте от Баренцева до Черного морей оставалась критической. Задыхался в блокаде Ленинград, на Западном направлении истекали кровью войска в безуспешных попытках разгромить Ржевско-Вяземскую группировку врага. В ходе тяжелейших боев 62-я армия генерала В.И.Чуйкова была изолирована от других объединений фронта, и немцы на нескольких участках прорвались к Волге. На Кавказе неимоверными усилиями обороняющихся немцы были остановлены у г. Орджоникидзе. В гениальных головах представителя Ставки Г.К.Жукова и начальника Генерального штаба А.М.Василевского только-только вызревал замысел наступательной операции «Уран» по предстоящему разгрому немецко-фашистских войск под Сталинградом и лишь 7 октября в общих чертах узкий круг лиц Генерального штаба и командования войск Сталинградского и Донского фронтов были ознакомлены с общим планом контрнаступательной операции по окружению вражеской группировки численностью по данным нашей разведки всего-то в 90-100 тысяч человек! Трудно представить, как бы готовилась эта операция, если бы удалось установить наличие вражеских войск численностью в три раза больше, что оказалось в действительности?

В это тяжелейшее время для страны и Красной Армии принималось вполне созревшее наверху и совсем неожиданное для основной массы командно-политического состава решение об упразднении института военных комиссаров и введении полного единоначалия. Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» от 9 октября 1942 года был введен приказом НКО СССР №307. Должности военных комиссаров корпусов, дивизий, полков и батальонов подлежали упразднению и вместо них вводились соответствующие заместители командиров по политической части.

Отныне командир-единоначальник обретал полную военно-оперативную самостоятельность, сочетая ее с персональной ответственностью не только за боевую и мобилизационную готовность, но и за политико-моральное состояние личного состава, воинскую дисциплину и партийно-политическую работу в соединениях, частях и подразделениях.

По некоторым источникам институт военных комиссаров был упразднён также и по настоянию многих

военачальников. Так, например, осенью 1942 года Конев в разговоре со Сталиным поставил вопрос о

ликвидации института военных комиссаров в Красной Армии, мотивируя тем, что этот институт сейчас не нужен. Главное, что сейчас нужно в армии, доказывал он, это единоначалие. Конев говорил: «Зачем мне

нужен комиссар, когда я и сам им был! Мне нужен помощник, заместитель по политической работе в войсках, чтобы я был спокоен за этот участок работы, а с остальным я и так справлюсь. Командный состав доказал свою преданность Родине и не нуждается в дополнительном контроле, а в институте военных комиссаров есть элемент недоверия нашим командным кадрам». МаршалЖуков говорил: «Пустое дело эти члены

Военных советов… Зачем они мне? Учить солдат „Ура“ кричать? И без них прокричат. Толку от них

никакого на фронте. Хотя бы тылы помогли организовать.

Хоть какаято польза от них была бы». Жуков "…действительно хотел убрать из армии политработников. По его мнению, они лишь разлагают Вооружённые Силы. Жуков в узком кругу называл их шпиками и не раз говорил…: «Сколько же можно их терпеть? Или мы не доверяем командирам?». По свидетельству Главного

маршала авиации Голованова слова Конева произвели впечатление на Сталина, и он стал выяснять мнения по этому вопросу. Большинство военачальников поддержало Конева, и решением Политбюро институт

комиссаров в армии упразднили.

Замполиты не имели комиссарских полномочий, их функции ограничивались политической работой среди личного состава. Организационно замполит не занимал особого положения, считаясь одним из заместителей командира и в полной мере ему подчиняясь. В большинстве своём после замены должностей комиссары частей и соединений автоматически стали замполитами. Тем из них, кто имел воинские звания политсостава, были присвоены общевойсковые воинские звания (как правило по занимаемой на момент переаттестации должности, обычно на ступень ниже штатного звания соответствующего командира). Некоторое время замполитов продолжали неофициально называть «комиссарами», но со временем это обыкновение отмерло. Проверки в войсках показали, что без достаточных военных знаний политработник не мог помочь командиру в организации боя и тем более заменить его в случае необходимости. Зимой 1943 года по этому поводу было проведено заседание Совета военнополитической пропаганды с повесткой дня: «О повышении военных знаний и изучении опыта Отечественной войны политическим составом Красной Армии». При курсах «Выстрел» была организована подготовка членов Военных советов и начальников политотделов армий. Этой же проблеме было посвящено Всеармейское совещание начальников отделов кадров политуправлений фронтов, округов и отдельных армий. Только 30 % из 122 тысяч комиссаров сразу же были назначены на командные должности. Остальные были посланы на различные курсы. 29 марта 1943 года вышел приказ НКО «Об установлении обязательного минимума военных знаний для политических работников Красной Армии». Всего за время войны на командную работу было «передано» около 150 тысяч политработников.

Роль политработников во время Великой Отечественной войны оценивается поразному. В одних публикациях их показывают, как исключительно деструктивную силу, упирая на их политически-надзорные функции и утверждая, что они лишь мешали командирам руководить подразделениями

В директиве ГлавПУ РККА №158 от 10 ноября 1942 года подчеркивалось, что установление полного единоначалия и упразднение института военных комиссаров не принижает роли и значения политической работы в армии, а наоборот, она должна получить более широкий размах и содержание. Заместители командиров освобождались от военных функций в планировании и ответственности за них, получали возможность полностью сосредоточиться на своем конкретном предназначении – руководстве и организации партийно-политической работы, более активном влиянии на боеспособность частей через укрепление политико-морального состояния личного состава, мобилизуя все его категории через многообразие всех форм воинского воспитания и повышение роли партийных и комсомольских организаций.

В программной статье газеты «Красная звезда» от 22 ноября 1942 года «Политическая работа на переднем крае» говорилось, что существо нынешней перестройки партийно-политической работы в армии состоит в том, чтобы максимально приблизить политработника к рядовому бойцу. Только в этом случае вся партийно-политическая работа и политическая агитация, в частности, приобретут должную конкретность и действенность.

Особо подчеркивалось, что введение института военных комиссаров было обусловлено чрезвычайными обстоятельствами в начальный период войны. Далее для широкого круга читателей было написано, что командиры РККА выросли в политическом отношении и прошли большую школу войны, накопили богатый опыт руководства войсками и способны были взять на себя ответственность за все стороны жизни частей и политическое воспитание, в частности.

Характерно, что от этих положений отталкивались многие исследователи, касавшиеся в той или иной степени проблем института военных комиссаров. Они писали, что к осени 1942 года был пройден наиболее тяжелый период Великой Отечественной войны и исчезли причины, вызвавшие введение института военных комиссаров, о возросшей командирской зрелости и боевом опыте командного состава. В целом же, итогом подобных рассуждений был вполне резонный и правильный вывод, что существование института военных комиссаров являлось тормозом в управлении войсками и вызывал раздражение военного и политического руководства, и в этом была суть перестройки партийно-политической работы.

Глава 4.

До начала 90-х годов прошлого века никто не осмеливался упомянуть о главном обстоятельстве, сыгравшем основную роль в отмене института военных комиссаров и замене его на институт заместителей командиров по политической части. Этому в определяющей степени способствовал глубокий анализ состояния партийно-политической работы в войсках на всех уровнях вплоть до ЦК ВКП(б), убедительно показавший ее низкую действенность по мобилизации духовных и нравственных сил Советского воина для ведения жестокой и тяжелейшей схватки с врагом. Только постановка работы с людьми на новую высоту в войсках была способна придать новый импульс стремлению личного состава Красной Армии не только бить врага, но и разгромить его. Все понимали, что этого можно достичь, развернув все категории политсостава к своему главному предназначению – живой работе с людьми.

Не изжиты заключения из прошлого и в нынешнем XXI веке, касающиеся истории деятельности института военных комиссаров. В юбилейном издании к 95-летию Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота «Главное политическое управление Советской армии и Военно-Морского флота в зеркале истории и современности» некоторые ветераны партийно-политической работы пишут, что командиры к концу 1942 года значительно выросли и окрепли в политическом и военном отношении, а в свою очередь комиссары и политработники повысили свою военную квалификацию и их можно было использовать на командной работе и 9 октября 1942 года в Красной Армии, а 13 октября в Военно-Морском Флоте было установлено полное единоначалие.

Другой автор утверждает, что к середине 1942 года Красная Армия уже располагала достаточным количеством преданных Родине талантливых командиров, хорошо подготовленных в военном и политическом отношении и в ее рядах находились десятки тысяч комиссаров и политработников, которые повысили свои военные знания и приобрели богатый опыт современной войны, и часть из них можно было использовать на командных должностях, либо после известной военной подготовки и в силу этого советское руководство решило упразднить институт военных комиссаров и ввести полное единоначалие.

Что касается появления талантливых командиров к середине или концу 1942 года, то лишь после полутора месяцев после отмены военных комиссаров 19 ноября 1942 года войска Калининского и Западного фронтов получили задачу на разгром противостоящей группировки (операция «Марс»), чтобы воспрепятствовать переброске резервов под Сталинград, где в это же день началась операция «Уран», закончившаяся лишь 31 января 1943 года разгромом окруженной группировки немцев, а 2 февраля сдались остатки Северной группы. Г.К.Жуков подчеркивал: «Значительную роль в успешном осуществлении разгрома вражеских войск сыграла партийно-политическая работа Военных советов, политорганов, партийных и комсомольских организаций и командования, воспитавших у воинов уверенность в своих силах, смелость, мужество и героизм при решении боевых задач».

В 1943 году продолжала совершенствоваться структура политорганов, политсостава частей партийных и комсомольских организаций. Главный комитет Обороны рассмотрел вопрос об объединении должности заместителя командира по политической части и начальника политотдела соединений, упразднении должностей заместителей начальников штабов по политической части в бригадах, дивизиях и корпусах.

Постановлением ГКО от 24 мая 1943 года был упразднен институт заместителей командиров рот по политической части (политруков), как отмечалось в постановлении это было новым шагом в укреплении единоначалия и повышения роли командиров в армии, что позволило высвободить более 130 тысяч политработников для перевода на командные должности, либо переаттестовать на должности политсостава.

ЦК ВКП(б) 24 мая 1943 года принял постановление «О реорганизации структуры партийных и комсомольских организаций». В батальонах создавались первичные партийные организации, а в ротах вводился институт назначаемых парторгов. В полках и батальонах вводились назначаемые комсорги. Одновременно в ротах упразднялись помощники заместителей командиров рот по политической части, которых насчитывалось около 40 тысяч человек. Для укомплектования должностей парторгов и комсоргов были направлены и рассмотрены к назначению более 400 тысяч лучших коммунистов и комсомольцев.

Так была поставлена точка в самой массовой и более всех критикуемой категории политсостава политруков (заместителей командиров рот по политчасти) и их помощников. В свое время К.Е.Ворошилов возмущался превращением их в маленьких комиссаров, то наделял их «правом» проживать в казарме и положением ротного командира, а Л.З.Мехлис сетовал, что всех младших командиров под гребенку забирают в политруки их помощники. Пожалуй, наиболее соответствовала этой категории роль самых мужественных и активных бойцов, в тоже время они испытывали большие затруднения в работе с людьми ввиду своей слабой подготовки, имея зачастую неполное среднее образование и неделю-две каких-нибудь курсов, откуда они в полном составе бросались на фронт.

В стрелковом полку избиралось партийное бюро во главе с парторгом, в батальоне создавалась первичная партийная организация, в роте партийная организация. При этом в ротах парторги назначались в полках, парторги батальонов в дивизиях, а парторги полков в армиях. Число первичных партийных организаций увеличилось более чем на 20 тысяч.

Начальник ГлавПУ РККА 4 июня 1943 года издал директиву №05 «О перестройке структуры партийных и комсомольских организаций». Был установлен новый порядок прохождения дел о приеме в партию. Вопрос о приеме в партию, как правило, рассматривался на собрании ротной парторганизации, решался на бюро первичной организации батальона и утверждался парткомиссией при политотделе соединения, минуя общее собрание первичной партийной организации (батальоны, полки).

К середине 1942 года в Красной Армии насчитывалось 1 312 670 членов и кандидатов в члены ВКП(б). Несмотря на большие потери число членов и кандидатов в члены ВКП(б) с 1 января 1942 года и по 1 июля 1943 года увеличилось в 2 раза. К октябрю 1944 года партийная прослойка в стрелковых подразделениях составляла около 10% и в Красной Армии насчитывалось 1 810 140 членов и 965 930 кандидатов в члены ВКП(б). К концу войны каждый четвертый воин стал коммунистом. При этом желание стать коммунистом каждый воин связывал прежде всего со стремлением отважно сражаться против врага и быть на передней линии огня, верой в партию и ее вождя т. Сталина.

Тезис о вере советского народа, воинов армии и флота, сплоченного вокруг коммунистической партии, в победу над фашистами и завтрашний день заслуживает особого пояснения, т.к. партия с 1939 года фактически была лишена коллективного руководства, ни съезды, ни партийные конференции, ни пленумы ЦК ВКП(б) не проводились. Ленинское учение о партии было подправлено кратким курсом ВКП(б) так, что Генеральный секретарь ЦК единолично под ленинским знаменем решал судьбы страны и само имя т. Сталина в сознании большинства народа отождествлялось с партией, советским государством и руководством Красной Армии. Вместе с тем, партия на деле стала рупором не только идеологической обработки массового сознания, но и мощным средством организации всех слоев советского общества и его вооруженной организации. В критический час именно коммунисты цементировали ряды защитников Родины и у них была единственная привилегия не отсиживаться в тылу.

Бытует мнение, что полное единоначалие в армии в условиях функционирования единственной правящей партии в обществе и государстве невозможно в принципе. Но, при этом, партийным организациям было, как и заместителям командиров по политической части, запрещено касаться любых вопросов военного и оперативного управления воинской частью, не говоря о приказах, директивах и распоряжениях командиров. Командир, если он был коммунистом, был обязан принимать участие в жизни партийной организации, где состоял на учете и отвечал за участие в идеологической и воспитательной работе, выполнение Устава партии и свой политико-моральный облик. К тому же, в партию никто насильно никого не принуждал, а в годы войны в отличие от предвоенных лет, каждый командир и даже военачальник считал для себя большой честью и обязанностью состоять в рядах ВКП(б).

Не подлежала коренной перестройке деятельность Военных советов фронтов и армий, как органов коллективного руководства и ответственности перед высшим военно-политическим руководством за состояние своих войск и их боеспособность, конечные результаты в операциях.

И все-таки коллективная ответственность Военных советов складывалась из конкретной персональной ответственности каждого члена Военного совета за порученный участок работы. Так, председатель Военного совета по должности являлся соответствующим командующим и именно от его военной подготовки, боевого и жизненного опыта, зрелости и личных качество в решающей степени зависел замысел операции и организации подготовки к ней, контроля и управление войсками, а также формирование стиля работы Военных советов.

Начальники штабов фронта и армии, первые заместители командующих несли самую главную функцию по управлению войсками через штабы подчиненных войск.

Точно так же первый член Военного совета в большей степени отвечал наряду с другими вопросами работы Военного совета в большей степени отвечал за политико-моральное состояние войск и личную работу с командно-политическим составом, руководство политорганами и всей системой партийно-политической работы. Он был обязан знать конкретный уровень политико-морального состояния каждого соединения, входящего в состав своего объединения и его способность выполнить боевую задачу, стремиться быть в гуще армейские массы, общению с коммунистами и комсомольцами как непременного стиля партийного руководства.

Именно за отрыв членов Военных советов от партийно-политического руководства политорганами и военными комиссарами, слабое знание нужд и запросов личного состава они неоднократно подвергались критике на заседаниях Совета по военно-политической пропаганде и лично начальника ГлавПУ РККА т. Щербакова.

С перестройкой партийно-политической работы после 9 октября 1942 года первые члены Военных советов были обязаны сверять свою работу с новыми условиями и требованиями, от многочисленных представительских функций и размытости своей ответственности за состояние работы подчиненного политуправления либо политоргана, личное обучение начальников политорганов.

О деятельности Военных советов в годы Великой Отечественной войны и роли первых членов Военных советов предстоит еще многое сказать и, особенно, в сфере поддержания деловых и уважительно-взвешенных взаимоотношений друг с другом с учетом большой творческой работы, проделанной видным политработником Советской Армии и Военно-морского флота Б.П.Уткиным.

Помимо низкой профессиональной подготовки политсостава серьезную озабоченность ГлавПУ РККА, Военных советов вызывало состояние военной подготовки политработников. Были озабочены этим вопросом и коммунисты аппарата ГлавПУ РККА. На партийном собрании организационно-инструкторского отдела 28 августа 1942 года коммунисты обсудили вопрос о боевой подготовке работников отдела и обязались участвовать в социалистическом соревновании по владению оружием и техникой, сдавать зачеты по оружию и знакомиться с новыми видами вооружения, а при работе в войсках изучать этот вопрос среди комиссарского и политического состава. Затем итоги военной подготовки коммунистов отдела были рассмотрены на партийном собрании 3 декабря 1942 года и было отмечено, что военная учеба идет плохо и с тем, чтобы не превращать ГлавПУ в курсы «Выстрел» нужно каждому лично, через посещение занятий по командирской подготовке и выезды в командировки настойчиво работать над собой, изучать новейшие образцы техники и вооружения как этого требовал начальник ГлавПУРККА А.С.Щербаков.

Коммунистам Безрукову и Артемьеву было поставлено на вид за слабую личную подготовку и устранение от подбора танковых экипажей к отправке на фронт при выезде в г. Саратов.

Совет по военно-политической пропаганде при ГлавПУРККА 16 февраля 1943 года рассмотрел вопрос «Организация военной учебы с политическим составом Красной Армии» и при этом А.С.Щербаков отметил, что нельзя человека, не мыслящего в военном деле обучить программой за 300 часов. Поэтому для политсостава, обладающего низкими знаниями в военной области, необходимо было организовать подготовку на курсах непосредственно на фронтах при военно-политических училищах, срок обучения в которых был установлен не 2-3 месяца, а 6-8 месяцев в зависимости от военно-политической специальности. На базе этих училищ должен был готовиться фронтовой резерв политсостава.

Приказом НКО №144 от 29 марта 1943 г. вводился обязательный минимум военных знаний для политсостава, по которому должны были сданы зачеты. Окончившие военные академии и военные училища к 1 июля 1943 года должны были сдать зачеты по боевому уставу пехоты (БУП-42).

В связи с расформированием более половины военно-политических училищ и курсов по подготовке политсостава подготовку курсантов вели в течение 6-8 месяцев 13 фронтовых и 6 окружных военно-политических училища, а всего вместе с курсами насчитывалось 43 училищ и курсов. Подготовкой парторгов и комсоргов руководили политические отделы армий и готовили их при армейских курсах младших лейтенантов. Военно-политическая академия имени В.И.Ленина были преобразована в Высшие всеармейские военно-политические курсы при ГлавПУ РККА со сроком обучения один год.

Для переназначения на командные должности уже в октябре на фронтах были организованы 2-х месячные курсы по подготовке командиров рот из числа заместителей командиров рот по политической части. С ноября 1942 года из числа политсостава на должности командиров батальонов и полков стали готовиться кадры на курсах «Выстрел» и при военной академии им. М.В.Фрунзе. Всего за годы Великой Отечественной войны на командные должности было направлено свыше 140 тысяч политработников.

Настоятельного решения требовала проблема повышения профессиональной компетенции всех без исключения категорий политсостава. Так, порою надуманность форм в работе поражала воображение. «Красная звезда» резко выступила с критикой одной из фронтовых газет, пропагандирующей соревнование на фронте по укреплению воинской дисциплины, самоокапыванию в бою, по числу взятых опорных пунктов и т.п. Несмотря на нелепость этих публикаций, напомним, в газете фронта, обиженные критикой высокие чины смогли достучаться до Сталина, который поручил А.С.Щербакову разобраться лично. Начальник ГлавПУ РККА спокойно и выдержанно разобрался лично и поддержал «Красную звезду».

В обстановке непрекращающихся боев и резкой смены обстановки был совершенно упущен вопрос с изданием учебных пособий, брошюр, не обобщался положительный опыт работы. Не случайно на имя А.С.Щербакова 23 ноября 1942 года поступило письмо фронтовика, бывшего комиссара А.Ханьковского, ранее работавшего в аппарате ЦК ВКП(б). Он писал, что не было ни одной обобщенной работы о политической работе в боевой обстановке, ни одного пособия. Особенно трудно молодым политработникам, ощущающим голод ввиду отсутствия методической литературы. Приходилось действовать по требованию приказов и директив, которые каждый понимал по-своему.

Он предложил написанную им книгу «От института комиссаров к единоначалию», в которой он писал о политической работе в Гражданской войне, институте военных комиссаров в Отечественной войне, о партийно-политической работе в боевой обстановке, методах работы в наступательных боях, в первом и втором эшелонах. Также наряду со структурой партийных и комсомольских организаций излагались памятки парторгу и комсоргу. К сожалению, о судьбе этого издания ничего неизвестно.

Неудивительно, что не только формы и методы партийно-политической работы, но и обстановку на фронтах каждый понимал по-своему. «Ошеломляющие» выводы сделал лектор из анализа положения на фронте в лекции перед слушателями одной из Московских военных академий к лету 1942 года по теме «Значение и задачи партийно-политической работы в Красной Армии на военное время». «…Как показали 9 месяцев войны, фашистская армия не способна на длительные и серьезные испытания, …она деградирует, разболтанная ржавая военная машина Гитлера не в состоянии сдержать могучего напора Красной Армии (далее призывы и лозунги)» – убеждал педагог слушателей, которые на фронте видели иную картину.

Состояние партийно-политической работы как отмечали коммунисты инспекторской группы управления по проверке политорганов улучшалось не так, как хотелось бы, не все шло гладко и были серьезные недостатки. По-прежнему многие политработники халатно относились к овладению военными знаниями, в политуправлениях и политотделах плохо обобщался опыт партийной работы, работа по изучению руководящих документов планировалась формально и изучались они поверхностно. В политорганах и войсках не видно было, где и как работал руководящий состав поармов и подивов, что ими было сделано конкретно. Продолжалась практика закрепления политработников на длительное время за одним подразделением.

Положительно сказывалось изменение стиля в работе ГлавПУ РККА, работники которого при выездах в войска, помимо контрольных функций привлекали к совместной работе аппарат политуправлений фронтов. К примеру, результатом работы с политуправлением Брянского фронта явилось обобщение работы политотделов и заместителей командиров по политической части по доведению приказов командиров на боевые действия до секретарей партийных организаций и агитаторов, главное внимание уделялось вновь прибывшим воинам, молодому поколению, воинам нерусской национальности. Широко использовались митинги, выпуск листовок, выступления опытных фронтовиков.

Начальники политотделов стали проводить подекадное планирование, где каждому работнику поручались конкретные вопросы, планировалась их работа в войсках на 1-2 дня. Начальник политотдела дивизии планировал свою работу в полках, выступления перед офицерами штабов и подразделений, семинары с политработниками, парторгами и комсоргами.

Совет по военно-политической пропаганде при ГлавПУРККА продолжал наращивать работу по изучению и анализу партийно-политической работы на фронтах и в армиях. Обсуждению каждого вопроса предшествовала работа в войсках. Совет стал школой передового опыта и учебы политработников фронтового и армейского звена, определялись меры к улучшению работы политсостава, партийного и комсомольского актива.

В поле зрения Совета был рассмотрен вопрос о работе политорганов по материально-бытовом обслуживании бойцов Красной Армии и было подчеркнуто, что не может быть никакой партийно-политической работы, если бойцы не накормлены и вовремя не обмундированы. Прежде чем самому поесть, политработник обязан заглянуть на кухню. На Совете 11 января 1943 года было напомнено не без иронии и напоминания о прошлом – если раньше сидели с командирами и занимались оперативными вопросами, то теперь стало больше времени заниматься пропагандой и агитацией, которая обречена на провал, если бойцы не накормлены и завшивлены.

Не упускались вопросы примерности коммунистов, число которых в преступлениях и происшествиях в 7-й отдельной армии доходило до 32%. Особое внимание следовало уделять дисциплине офицерского состава (2-й Украинский фронт), которые особенно после напряженных боев нередко пьянствовали, расслаблялись и безобразничали, теряли бдительность. Нередкими были случаи проявления низкой культуры среди младших офицеров, среди которых треть всех правонарушений составляли младшие лейтенанты, командиры взводов и рот.

Пристального внимания требовала к себе работа с воинами нерусских национальностей. Наращивали свою работу, введенные осенью 1942 года в политуправлениях фронтов и армий, инструкторы по работе среди воинов нерусских национальностей. Широко в этой работе использовалась связь с союзными республиками, с ними поддерживалась переписка, организовывался прием делегаций, выходили специальные выпуски фронтовых газет на языках народов Кавказа и Средней Азии, проявлялись забота, чтобы литература и газеты из союзных республик доходили до каждого бойца.

Требовала коренного улучшения качества работа с молодым пополнением, его изучение, проведение с каждым индивидуальных бесед, тем более, что многие из них были на оккупированной территории и в плену, до 80% из них были неграмотны, особенно из Бессарабии. Только в четыре Украинских фронта влились более 2-х миллионов человек.

Немецко-фашистские войска, отступая под ударами Красной Армии, оставляли после себя выжженную землю. В совершенно секретном приказе хозяйственного управления группы Юг от 10 марта 1943 года приказывалось уничтожать имущество, не подлежащее вывозу: водонапорные башни, электростанции, шахты, заводы, неснятый урожай. Скот гуртами гнали на Запад. При том фашисты творили массовые зверства над населением. Об этом говорилось молодому пополнению и, конечно же, на похоронах боевых товарищей и клялись отомстить. Вскрывались многочисленные факты издевательств и уничтожения населения, творимые предателями украинцами, казахами и узбеками.

На завершающем этапе войны главной задачей партийно-политической работы было не ослабить наступательного порыва советских воинов в связи с нарастающим ожесточением в сопротивлении фашистов по мере приближения их к логову, в условиях, когда жгучая ненависть ко всем завоевателям могла выплеснуться на мирное население.

К чести советских солдат и офицеров не подтвердилось беспокойство высшего военно-политического руководства, касающееся разлагающего влияния на боевой настрой войск в столкновении наших воинов «с капиталистической действительностью и благополучием буржуазного мира». Надуманная тревога по этому поводу никак не сказалась на горячем желанию личного состава Красной Армии разбить и уничтожить ненавистного врага.

С выходом на территорию стран Восточной Европы немецкая пропаганда активизировала свои усилия, предупреждая, что семьи солдат, сдавшихся в плен, будут расстреливаться русскими, о выселении основной массы населения за Урал и всеобщей конфискации земли и собственности. К.К.Крайнюков вспоминал, что «в июле 1944 г. его, члена Военного совета фронта и коллегу с другого фронта Е.Е.Субботина вызвали в Ставку Верховного Главнокомандования, для заслушивания о работе с местным населением и сразу же после этого лично Сталин поручил Щербакову и им подготовить проект постановления ГКО о нормах поведения бойцов и командиров за рубежом, с тем, чтобы высоко держать честь и достоинство советского солдата-освободителя, уважать суверенитет и национальное достоинство местного населения и уже 31 июля данный документ был подписан для работы в Военных советах фронтов и армий.

М.Х.Калашник, бывший начальником политотдела 47 армии, действовавшей в Польше, докладывал об активных действиях польских националистов и одновременно упомянуло поводу брошюры со сведениями о Катыньском расстреле 12 тысяч польских офицеров, как о «чудовищной лжи фашистов», поскольку в то время он не мог знать всей правды, строго дозируемой в угоду политике.

После ожесточенных боев в Польше, унесших более 600 тысяч жизней советских солдат и офицеров, и особенно увиденной картины в немецких лагерях смерти на территории Польши, Освенциме, Майданеке, Треблинке воины горели желанием отомстить всем немцам за их злодеяния, сжигать все на своем пути. Подобные устремления двигали не только солдатами, но и многими офицерами и по этому поводу докладывал начальник политуправления фронта Галаджев, что после увиденной в грудах развалин Варшавы не только солдаты, но и офицеры поклялись сделать тоже самое с Берлином.

В газете «Правда» появилась статья «Товарищ Эренбург упрощает», поправляя «ошибку» И.Эренбурга, ранее известного статьей в этой же газете «Убей врага!», призывавшей убивать всех немцев и беспощадно мстить. Теперь разъяснялось, что не все немцы одинаковы, что Красная Армия не ставит целью уничтожить весь немецкий народ, что фашисты, развязавшие войну, ответят по закону.

Заблаговременно, перед выходом на границу с Германией, были подготовлены обращения Военных советов фронтов и армий, в печати разоблачались слухи о полном истреблении немецкого народа, что русские в плен не берут и т.п. Итогом проведенной работы случаи бесчинств со стороны воинов Советской Армии к местным жителям и пленным не приобрели массового характера, а праведный гнев воинов-освободителей удалось направить на победоносное завершение войны.

Коренным образом изменился характер партийно-политической работы, а основным содержанием донесений стали сведения о подвигах солдат и офицеров, проводимой работе перед наступлением, инструктировании и расстановке партийного и комсомольского актива, многочисленных беседах с молодым поколением, митингах и вступлениях бывалых фронтовиков-орденоносцев, разъяснении благодарственных приказов НКО т. Сталина, обращений Военных советов, вручении листовок-благодарностей Верховного Главнокомандующего.

С назначением начальника Главного политического управления РККА А.С.Щербакова, человека энергичного и требовательного, но в тоже время отличавшегося скромностью и душевностью, обладавшего феноменальной памятью и способностью быстро анализировать обстановку, начал внедряться новый стиль работы с политсоставом и в политорганах, задерганных ранее бесконечными реформированиями. По поводу любого документа, выходящего из ГлавПУ, А.С.Щербаков скрупулезно взвешивал его надобность в войсках и помимо улучшения качества и содержания, расширялся круг лиц, дававших свои заключения по нему.

Не случайно за свои прекрасные человеческие качества, чуткость и внимание к людям А.С.Щербакова с особой теплотой вспоминали в своих мемуарах видные полководцы Советской Армии и Флота. И.Х.Баграмян, А.М.Василевский, Г.К.Жуков, Н.Г.Кузнецов, К.К.Рокоссовский, считали его не только партийным работником крупного масштаба, примером высоких личностных качеств, но и политработником новой формации. Лишь Н.С.Хрущев, по-видимому, от зависти, предпринял попытку очернить светлую память А.С.Щербакова, приписывая ему угодничество Сталину в том, что на совместных пьянках «пытался первым проинформировать об обстановке на фронтах». Он просто «забыл», что А.С.Щербаков начинал работу с изучения сводок с подчиненного ему Совинформбюро.

А.С.Щербаков, опираясь на авторитетное мнение Совета по военно-политической пропаганде при Главном политическом управлении РККА, работников ГлавПУ о низкой эффективности функционирования института военных комиссаров, введенного с началом войны с Германией системой чрезвычайных мер по отпору врагу, убедил военно-политическое руководство и Верховного Главнокомандующего вооруженными силами в нецелесообразности излишнего контроля за командным составом Красной армии, являвшимися истинными патриотами своей Родины и способствовал принятию решения об отмене военных комиссаров в армии и на флоте, предоставив им возможность проявить себя в ранге заместителей командиров по политической части и раскрыть свои лучшие качества в живой работе с личным составом и, опираясь на партийные и комсомольские организации, повести его к новым победам по разгрому ненавистного врага, изгнанию его с территории СССР, стран Восточной Европы и уничтожению фашистской нечисти.

Подводя историю полит органов во время Великой Отечественной войны с учетом всего выше написанного можно сделать вывод:

В 1920 - 1930-е годы многие недостатки в работе политорганов сохранялись, сказывалась и внутрипартийная борьба между сторонниками и противниками Сталина, принявшая особенно острые формы в середине 1930-х. Итоги войны с Финляндией выявили серьезные недостатки в боевой подготовке Красной Армии. А на политорганы возложили ответственность за многие промахи и недостатки в различных сферах военной деятельности. Многие погрешности в подготовке войск, состоянии дисциплины, работе с военными кадрами объясняли низкой эффективностью партийно-политической работы. Поэтому летом 1940 года Политическое управление РККА решено было преобразовать в Главное управление политической пропаганды Красной Армии, а политорганы всех уровней - в органы политической пропаганды. Изменялась их сущность и предназначение, изымалась главная функция - руководство партийными организациями. Это объективно вело к ослаблению партийного влияния в армии, принижению роли политработников и партийно-политической работы, ухудшению взаимосвязей между командирами и политработниками. Состояние воинской дисциплины стало ухудшаться. Кропотливая воспитательная работа зачастую подменялась оскорблениями и даже рукоприкладством. Начавшаяся Великая Отечественная война расставила все по местам. Трагические итоги первых недель войны высветили помимо прочего слабости в моральном факторе, недостаточную эффективность партполитработы в войсках Красной Армии накануне войны. 16 июля 1941 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение одновременно с введением института военных комиссаров реорганизовать управления и отделы политической пропаганды в политические управления и политические отделы РККА. Без подписи комиссара ни один приказ не имел законной силы. Это подрывало единоначалие в армии и возрождало губительное для военного времени двоевластие. Военные комиссары руководили политорганами, а также партийными и комсомольскими организациями войсковых частей. Они «твёрдой рукой насаждали революционный порядок и воинскую дисциплину в войсках…». В самом начале войны

выбираемые ранее секретари партийных организаций были заменены парторгами, назначаемыми политорганами. Военные комиссары были подотчётны лишь вышестоящим военным комиссарам и Главному Политическому Управлению РККА. В свою очередь с 17 июля 1941 года согласно постановлению ГКО

уполномоченные особых отделов в полку и дивизии одновременно подчинялись Наркомату Внутренних дел и комиссару полка и дивизии соответственно. Члены Военных советов армий и фронтов, кроме того, контролировали работу военной прокуратуры и трибунала. Комиссары также направляли и курировали деятельность заградительных отрядов. ЦК ВКП(б) принял правильные решения в отношении внешней и внутренней политики в сложное для страны время. Особое внимание Коммунистическая партия уделяла важнейшим проблемам внешней политики СССР. На заседаниях ЦК ВКП(б) и СНК СССР рассматривались вопросы заключения соглашений с США и Великобританией о союзе в войне против фашистских агрессоров, разрабатывались мероприятия, способствовавшие удержанию ряда государств от вступления в войну на стороне Германии. Внешнеполитические акции, предпринятые Коммунистической партией, сыграли огромную роль в создании широкого антифашистского фронта борьбы, значительно укрепили международное положение СССР.

В повышении боевой мощи Советских Вооруженных Сил важную роль сыграли мероприятия Коммунистической партии, направленные на улучшение и совершенствование партийно-политической работы в войсках, и в частности на практическую реализацию постановления ЦК ВКП(б) от 12 июня 1942 г. о дальнейшем организационном укреплении руководящих партийных органов армии и флота, улучшении стиля работы Главного политического управления РККА и Главного политического управления ВМФ. Создавались полноправные органы партии в армии, призванные в равной мере заниматься как идеологической, так и организационно-партийной работой. Высший политорган в армии стал называться Главным политическим управлением Рабоче-Крестьянской Красной Армии. В конце августа — начале сентября в Москве состоялось несколько совещаний, в работе которых приняли участие члены Политбюро ЦК ВКП(б), руководящие работники аппарата ЦК, Наркомата обороны и ЦШПД, многие видные партизанские руководители. На совещаниях были подведены итоги всенародной борьбы в тылу врага, обобщен опыт и определены конкретные задачи по дальнейшему развитию всех форм народного сопротивления гитлеровским оккупантам в тылу врага.

Новую страницу в жизни и деятельности Советских Вооруженных Сил открыло установление полного единоначалия в армии и на флоте. За полтора года войны советские командиры приобрели богатый боевой опыт, выросли в военном и политическом отношении. Большую школу в боях прошли политработники. Значительно укрепились моральные и нравственные силы советских войск. Учитывая все эти качественные изменения, происшедшие в Советских Вооруженных Силах, Центральный Комитет партии решил установить в армии и на флоте полное единоначалие и упразднить институт военных комиссаров. На основе этого решения Президиум Верховного Совета СССР принял 9 октября 1942 г. Указ, в котором говорилось: «...назрела необходимость упразднить в Красной Армии институт военных комиссаров, установить полное единоначалие и целиком возложить на командиров ответственность за все стороны работы в войсках». 13 октября этот Указ был распространен на Военно-Морской Флот. В армии и на флоте был введен институт заместителей командиров по политической части. Политработники, освободившись от административных и хозяйственных функций, могли теперь направить все свое внимание и энергию на повышение качества политической работы. Подчеркивая значение этих мер, принятых ЦК ВКП(б), Главное политическое управление РККА в своей директиве от 10 октября 1942 г. писало: «...Установление полного единоначалия и упразднение института военных комиссаров не принижает значения политической работы в армии, а наоборот, политическая работа должна получить еще более широкий размах и более глубокое идейное содержание».

В динамике войны политические органы крепли, возрастала их численность, совершенствовалась организационная структура. Во многом и благодаря этому Советский Союз взял верх над нацистской Германией: было обеспечено морально-психологическое превосходство наших Вооруженных Сил над вермахтом. Политработники были в первых рядах поднимавшихся в атаку бойцов. Думаю, в том, что авторитет партии в годы войны резко возрос - во многом заслуга политорганов, офицеры которых были примером самоотверженности и отваги на фронте. Объективно, во время этой войны большая часть политработников имела специальное, в том числе военное, образование. Некоторые, как например батальонный комиссар Ленинградского фронта Погорелов И. И., получив по 2 и более высших образования, в довоенное время руководили средними школами или даже целыми ГорОНО (Городскими отделами народного образования) Наркомата Просвещения СССР с присвоением почетного звания Заслуженный учитель школы РСФСР, в то время как большинство красноармейцев и командиров РККА неполитического состава не имели за спиной даже полного среднего образования. Нередко в бою политработники показывали пример бойцам, брали на

себя командование в случае гибели командиров. Потери политработников были ничуть не меньше, чем

прочих категорий офицеров, что полностью опровергает иногда высказываемое мнение, что «комиссары

сидели по землянкам, пока остальные ходили в бой». К примеру, в 1943 году потери убитыми и ранеными из числа политработников только фронтов, армий и соединений составили около 2 тысяч человек. Среди 11603 Героев Советского Союза, удостоенных этого звания в годы Великой Отечественной войны,

было 211 политработников . По другим источникам среди политработников, удостоенных звания Героя СССР в годы Великой Отечественной войны, членов Военных советов фронтов, флотов, армий, начальников

политотделов армий было 7 человек, а всех политработников, получивших звание Героя СССР, начиная от

начальника политотдела дивизии (заместителя командира дивизии по политической части) и кончая

заместителями политруков рот всего 342, в том числе сержантов и рядовых,

исполнявших эти должности — 41 человек.

История полит органов.

ПолитическийотделРеволюционноговоенногосоветаРеспублики (1919);

ПолитическоеуправлениеРеволюционноговоенногосоветаРеспублики (ПУРРВСР, 1919—1922);

ПолитическоеуправлениеРеволюционноговоенногосоветаСССР (ПУРРВССССР, 1922—1924);

ПолитическоеуправлениеРабоче-крестьянскойКраснойармии (ПУРККА, 1924—1940) иПолитическоеуправлениеРабоче-крестьянскогоКрасногофлота (ПУРККФ, 1938—1940);

ГлавноеуправлениеполитическойпропагандыРабоче-крестьянскойКраснойармии (ГУППРККА, 1940—1941) иГлавноеуправлениеполитическойпропагандыВоенно-морскогофлота (ГУППВМФ, 1940—1941);

ГлавноеполитическоеуправлениеРабоче-крестьянскойКраснойармии (ГУППРККА, 1941-1946) иГлавноеполитическоеуправлениеВоенно-морскогофлота (ГУППВМФ, 1941—1946);

ГлавноеполитическоеуправлениеВооруженныхсилСССР (ГПУВССССР, 1946—1950);

Переименования и руководители

Политуправление РВСР

01.1921 — 02.1922Гусев, СергейИванович (партийныйдеятель)

Политическое управление РВС СССР

Начальники:

28.08.1923 — 17.01.1924 — Антонов-Овсеенко, ВладимирАлександрович

17.01.1924 — 28.03.1924 — Бубнов, АндрейСергеевич

Политическое управление РККА

Начальники:

28.03.1924 — 01.10.1929 — Бубнов, АндрейСергеевич

01.10.1929 — 31.05.1937 — Гамарник, ЯнБорисович

??.06.1937 — 30.12.1937 — Смирнов, ПётрАлександрович

30.12.1937 — 25.07.1940 — Мехлис, ЛевЗахарович

Политическое управление РККФ

Начальники:

1938 — Шапошников, МихаилРоманович[1]

1938—1939 — Надёжин, ИванПавлович[1]

30.03.1939 — 12.08.1940 — Рогов, ИванВасильевич

Главное управление политической пропаганды Красной Армии

Начальники:

25.07.1940 — 12.09.1940 — Мехлис, ЛевЗахарович

15.09.1940 — 21.06.1941 — Запорожец, АлександрИванович

21.06.1941 — 16.07.1941 — Мехлис, ЛевЗахарович

Главное управление политической пропаганды ВМФ

Начальник:

12.08.1940 — 22.07.1941 — Рогов, ИванВасильевич

Главное политическое управление РККА

Начальники:

16.07.1941 — 12.06.1942 — Мехлис, ЛевЗахарович

12.06.1942 — 10.05.1945 — Щербаков, АлександрСергеевич

08.09.1945 — 14.02.1946 — Шикин, ИосифВасильевич

Главное политическое управление ВМФ

Начальник:

22.07.1941 — 06.02.1946 — Рогов, ИванВасильевич

Главное политическое управление Вооруженных Сил СССР

В 1946 год ув связи с объединением Наркомата обороны и Наркомата ВМФ в один орган — Наркомат Вооруженных Сил СССР — создаётся единое Главное политическое управление, которое с апреля 1958 года в соответствии с решением ЦК КПСС именуется Главным политическим управлением СоветскойАрмии и ВМФ.

Начальники:

12.02.1946 — 21.02.1949 — Шикин, ИосифВасильевич

Главное политическое управление Красной Армии (ГлавПУ, ГлавПУР КА)

[Политический отдел РВСР, Политическое управление РВСР (ПУ, ПУР РВСР), Политическое управление РВС СССР (ПУ, ПУР РВС СССР), Политическое управление РККА (ПУ, ПУР РККА), Главное управление политической пропаганды Красной Армии (ГУПП КА)]

18.04.1919 Сформирован Политический отдел РВСР для руководства партийно-политической работой в Красной Армии и Флоте. (Приказ РВСР №674 от 18.04.1919) Политотделу РВСР передавались функции и личный состав упраздненного Всебюрвоенкома.с 15.05.1919Политотдел РВСР переименован в Политическое управление РВСР (ПУ РВСР) (Приказ РВСР №912 от 26.05.1919)Общий отдел Политический отдел Просветительный отдел Литературно-издательский отделс 08.09.1920По Положению, утвержденному 08.09.1920 (Приказ РВСР №1912 от 21.09.1920) в ведение ПУ РВСР входила вся политическо-просветительская и агитационная работа в Красной Армии и Флоте. Начальник ПУ РВСР назначался Реввоенсоветом и подчинялся ему в административном отношении. В своих действиях он руководствовался как приказами РВСР, так и указаниями ЦК РКП.Отдел управления делами Инспекторско-осведомительный отдел Агитационно-просветительный отдел Литературно-издательский отдел Отдел снабжения15.08.1920Сформирован польский отдел01.09.1920Сформирован отдел Востока, к которому перешли функции расформированной Центральной мусульманской военной коллегии (Приказ РВСР №2005 от 01.09.1920)21.02.1921Отдел Востока расформирован, его функции переданы другим отделам (Приказ ПУР №44 от 21.02.1921)01.02.1921Польский отдел передан в НКВД11.1920Руководство и проведение политико-просветительной работы в армии и на флоте передано Главному политико-просветительному комитету при Наркомпросе РСФСР, а также переданы отделы ПУ РВСР - агитационно-пропагандистский и снабжения. Политорганы армии и флота по вопросам ведения политпросветработы подчинялись военной секции Главполитпросвета. Начальник ПУ РВСР входил в коллегию Главполитпросвета на правах заместителя председателя.01.03.1922Сформирован морской отдел.с 10.03.1922По Положению (объявлено Приказом РВСР №599 от 10.03.1922) начальник ПУ РВСР в партийном отношении подчинялся ЦК РКП, в административном - РВСР. За ПУ РВСР оставалось руководство административно-политической и партийной работой в армии и на флоте.Оргинструкторский отдел Учетно-информационный отдел Морской отдел Мобилизационное отделение08.1922При ПУ РВСР создана Политическая инспекция для осуществления контроля за строительством и деятельностью политаппарата РККА, разбора конфликтных дел.10.1922Руководство политпросветработой в армии и на флоте было вновь передано ПУ РВСР, а военная секция Главполитпросвета преобразована в агитационно-пропагандистский отдел ПУ РВСР.с 05.11.1922Согласно новому Положению (объявлено Приказом РВСР №2504 от 05.11.1922) на ПУ РВСР возложено: а) организация полит органов на местах; б) руководство парт политработой среди красноармейцев и военных моряков, учетно-информационной работой на местах; в) учет, распределение, аттестация политсостава; г) руководство агитпроп- и культмассовой работой в армии и на флоте; д) инспектирование полит органов.15.03.1923При начальнике ПУ РВСР образовано Бюро печати, осуществлявшее руководство красноармейской печатью.09.1923ПУ РВСР переименовано в Политическое управлением РВС СССР (ПУ РВС СССР).28.03.1924ПУ РВС СССР переименовано в Политуправление РККА (ПУ РККА) и подчинено Наркому по военным и морским делам (Приказ РВС СССР №446/96 от 28.03.1924)с 07.09.1925По новому Положению от 07.09.1925 (объявлено Приказом РВС СССР №910 от 08.09.1925) ПУ РККА являлось центральным органом Наркомвоена, руководившим партийной, политической и политико-просветительной работой в частях, учреждениях, заведениях РККА, а также военно-политической подготовкой трудящихся, проходящих военное обучение вневойсковым порядком.Организационно-распорядительный отдел Агитационно-пропагандистский отдел Отдел мобилизационной подготовки Информационно-статистический отдел Морской отдел Административно-хозяйственный отдел Секретариатс 12.1925Уставом ВКП(б), принятым на XIV съезде партии, определялось положение ПУ РККА как военного отдела ЦК ВКП(б). На ПУ РККА возлагалось общее руководство партийной работой в Красной Армии и Флоте через назначаемые им политотделы (фронтов, округов, флотов, армий, дивизий), военкомов и выбираемые на соответствующих армейских конференциях партийные комиссии10.07.1926Образован отдел печати для объединения, инспектирования военно-редакционной и военно-издательской деятельности на территории СССР. (Приказ РВС СССР №362 от 10.07.1926)01.1927Расформирован морской отделс 07.04.1928По новому Положению о ПУ РККА (объявлено Приказом РВС СССР №121 от 07.04.1928), дополнительно на ПУ РККА возложено руководство работой органов ВЛКСМ в армии.Организационно-распределительный отдел Мобилизационный отдел Информационно-статистический отдел Агитационно-пропагандистский отдел Отдел печатис 15.05.1933Отдел по руководству политорганами Отдел агитации и массовых кампаний Отдел культуры и пропаганды Отдел по работе в Военно-Воздушных Силах Отдел по работе в мотомехчастях Отдел по работе в Военно-Морских Силах Отдел мобилизационной подготовки Отдел кадров Отдел технической пропаганды Партийная комиссияс 1934В соответствии с Уставом ВКП(б), принятым XVII съездом, ПУ РККА, работающее на правах военного отдела ЦК ВКП(б), осуществляло общее руководство партийной работой в армии, авиации и на флоте через назначаемые им политотделы, военкомов и партийные комиссии, выбираемые на соответствующих армейских конференциях.с 22.11.1934По Положению об НКО СССР от 22.11.1934 на ПУ РККА, как на центральный орган НКО, возлагалось: а) руководство деятельностью всех полит органов, организаций ВКП(б) и ВЛКСМ в РККА; б) руководство постановкой политзанятий с красноармейцами, младшим начсоставом и марксистско-ленинской подготовкой начсостава и курсантов; в) подготовка, подбор и распределение кадров политсостава РККА, учет, подготовка и мобилизационное предназначение политсостава запаса; г) руководство Военно-политической академией и курсами усовершенствования комполитсостава; д) партийно-политический контроль за издательской работой в РККА и руководство красноармейской печатью; е) снабжение войск политпросветимуществом; ж) разработка мероприятий по политическому обеспечению мобилизационной подготовки РККА.Отдел руководящих политорганов Отдел культуры и пропаганды ленинизма Отдел кадров Отдел партполитработы в Воздушных силах Отдел партполитработы в автобронетанковых войсках Отдел партполитработы в Морских силах Отдел снабжения политпросветимуществом Отдел мобилизационной подготовки Партийная комиссия26.02.1938Создан отдел по работе среди комсомола (Приказ НКО №55 от 26.02.1938)с 01.11.1938Отдел руководства политорганами Отдел партполитработы в военных академиях, училищах и на курсах Отдел культуры и пропаганды Отдел кадров Отдел партполитработы в частях авиации и ПВО Отдел политработы в мотомехчастях и частях артиллерии Отдел информации и печати Отдел по работе среди комсомола Отдел снабжения политимуществом Отдел мобилизационной подготовки Отдел по руководству парторганами центральных управлений НКО СССР Партийная комиссия26.07.1940ПУ РККА реорганизовано в Главное управление политической пропаганды Красной Армии (ГУПП КА) (Приказ НКО №0037 от 26.07.1940)17.07.1941ГУПП КА преобразовано в Главное политическое управление Красной Армии (ГлавПУ КА) (Приказ Ставки ВК №00401 от 17.07.1941)04.08.1944В составе ГлавПУ КА создано Управление пропаганды среди войск и населения противника (Приказ НКО №0268 от 04.08.1944)

Начальники управления28.08.1923 - 17.01.1924Антонов-Овсеенко В.А. 17.01.1924 - 01.10.1929Бубнов А.С. 01.10.1929 - 31.05.1937с 20.11.1935 арм.ком. 1 р. Гамарник Я.Б. 06.1937 - 30.12.1937арм.ком. 2 р. Смирнов П.А. 30.12.1937 - 09.1940арм.ком. 1 р. Мехлис Л.З. 09.1940 - 21.06.1941арм.ком. 1 р. Запорожец А.И. 21.06.1941 - 12.06.1942арм.ком. 1 р. Мехлис Л.З.

Список использованной литературы.

1.Ипполитов Г.М. Феномен партийно-политической работы в РККА в период Гражданской войны (1918-1920г.г)

2.Гурьянчик В.Н. Политическая работа в Красной армии (1939-июнь 1941г.)

3.Посвятенко О.Н.Деятельность органов государственной власти и военного управления по политическому воспитанию военнослужащих Красной армии.

4.ЧерушевН.С.Жизнь военной элиты. За фасадом благополучия 1918-1953г.г.

5.Политическое управление Красной армии. Фонд 9. Дело 13146. Дата 1918-1946г.

6. Болдырев Ю.В. Оборотни в обличиях советских комиссаров.

7.Ченнык С.С. Политические органы в Красной и Советской армиях.

8. Земцов В.С. Красные комиссары на фоне эпохи; от подвига до забвения. Морполит.

9.Арзамаскин Ю.Н. Комиссары 1917-1942г.

10. Если завтра в поход…Невежин Владимир Александрович

11. Советско-финский плен 1939-1944.Фролов Дмитрий Джонович

12. Комиссары Халхин-Гола. Воротников М.Ф.