Заметки о русском языке

Часть первая. Литературный язык

Лингвисты называют литературный язык высшей формой национального языка. Ведь он — один из основных показателей цивилизованности, культурного уровня общества.

Человек развивался, рос, вместе с ним совершенно естественно эволюционировал язык, превращаясь из средства общения, миропонимания и в инструмент искусства, носитель красоты. Назвать явление намного точнее, уловить мельчайшие оттенки... Но при этом остаться в рамках приличий, поскольку литературный язык не выносит грубости, фамильярности. Он – проявление уважения к слушающим.

Потребовался огромный труд, чтобы обработать, собрать материал, осмыслить его, классифицировать. И как следствие родилась норма – то, как нужно говорить.

Но язык — живая субстанция, и потому норма – понятие не вечное. Она меняется со временем, руководствуясь благозвучностью, лёгкостью произнесения слов. Например, совсем недавно предписывалось говорить йогУрт вместо привычного нам йОгурта. При этом язык многолик, потому в нём одновременно сосуществуют твОрог и творОг, матраЦ и матраС.

Норму можно сравнить с наезженным трактом, который затем заасфальтировали — закрепили в словарях, учебниках Сергей Иванович Ожегов, Владимир Иванович Даль, Дмитрий Николаевич Ушаков и многие другие строители-подвижники. А вариативность — что-то вроде перекрёстка.

Дороги — это прекрасно, но по ним нужно на чём-то ехать. Множество жизненных ситуаций сформировало разнообразие речевых стилей. Это и слог научной литературы, и язык газет, официальная речь и разговорная... Доберёшься до цели на ретропоезде, суперкаре или телеге-раздолбайке? Для каждого из способов общения выкристаллизовался свой набор слов, своя особая структура предложений. Поистине дивишься возможностям речи.

Однако для развития языка до современного уровня потребовалось очень много времени. С чего же всё началось?

От праславянского к церковнославянскому

Лингвисты считают отцом всех славянских языков один из диалектов индоевропейского. Его именуют праславянским. Этот язык был в обиходе более 3000 лет назад. Кстати, ни одного письменного текста на нём не сохранилось. Всё, что нам известно — плод реконструкции, сравнительного анализа родственных языков.

В VI-XI веках славяне активно расселялись. И естественным образом единый язык распался на три диалекта.

Так появились известные нам группы славянских языков:

- южная, к которой относят болгарский, македонский, сербскохорватский и словенский; - западная с верхне- и нижнелужицким, кашубским, польским, словацким и чешским; - восточная, сегодня объединяющая белорусский, русский и украинский.

Причём последние разделились лишь в XVI веке. До того существовал единый древнерусский язык.

Но вернёмся к истокам. Официальная история нашего литературного языка началась в 863 году, когда два брата из Солуни Константин Философ (в монашестве Кирилл) и Мефодий придумали азбуку и стали переводить с греческого главные богослужебные книги. Результатом их труда стал новый язык, который сейчас называют старославянским.

Братья подарили нам много слов, которыми мы до сих пор пользуемся. Например, ангел (греч. angelos «вестник») и варвар (греч. barbaros «иноземец»).

Так как перевод был пословным — отступать от нормы запрещалось, предложения выстраивались по греческой модели. Однако время шло, и в тексты попадали элементы народной речи, формировались национальные варианты (изводы) литературного языка. В Древней Руси им стал церковнославянский.

Время было интересное. Параллельно, в разных реальностях, существовали два языка — церковнославянский и живой разговорный. Один для молитв, служб и священных книг, другой — для обыденной жизни и личной переписки (её образцы можно увидеть в новгородских берестяных грамотах).

С образованием единого государства в разговорном языке установилась общерусская норма. Значение церковнославянского постепенно ослабевало.

Следующей вехой в истории литературного языка стало появление книгопечатания. В 1574 году Иван Фёдоров издал во Львове первый печатный «Букварь», а в 1619-м вышла «Грамматика славенскiя правилная синтагма…» Мелентия Смотрицкого, по которой учился и Михаил Ломоносов.

Для справки: книжный язык осваивали совсем не так, как теперь. Сначала проходили «Букварь» и чтение по слогам, затем заучивали наизусть Часослов и Псалтырь. На этом обычно наука и заканчивалась.

В XVII веке с благословения патриархов заново перевели основные богослужебные книги и сформулировали орфографические и грамматические правила (период книжной справы). Самые существенные изменения произошли при Никоне. Однако тексты, взятые с гораздо более поздних греческих трактатов, многие верующие не приняли, что послужило одной из причин раскола и появления старообрядцев.

В XVIII веке церковнославянский потерял статус литературного языка и стал использоваться только в религиозной среде. Службы на нём проводятся по сей день.

Развитие русского языка в Петровскую эпоху

Изобретение печатного станка способствовало не только распространению знаний. Если раньше над каждой книгой приходилось корпеть месяцами и при переписывании так или иначе всё-таки допускались ошибки, то теперь производственный процесс ускорился и на выходе получались совершенно одинаковые книги. Обладая таким инструментом, можно было проводить серьёзные изменения, которые уже витали в воздухе. Требовалось сформировать норму.

Этот реформаторский шаг сделал Пётр I. Именно он разделил собственно русский и церковнославянский языки, что логично завершило задуманное государем размеживание светской и церковной культур.

Обширные просветительские задачи Петра требовали особого — литературного языка, который был бы доступен многим. Церковнославянский таким качеством не обладал. Поэтому основой для нового языка стал московской деловой язык, на котором писались донесения, приказы, мемуары, статьи и книги.

В 1708 году кирилловский полуустав сменился специально введённым гражданским шрифтом. Пётр I устранил из алфавита дублирующие буквы греческого происхождения (ξ ω, ώ, ψ) и официально узаконил Э; вместо обозначавшихся буквами цифр начали писать арабские. Отныне светские книги должны были печатать по-новому — на светском русском языке, а религиозные — кириллицей на церковнославянском. Первым изданием, набранным гражданским шрифтом, стала «Геометрия».

Чтобы удовлетворить потребности в научной, учебной литературе и государственных актах, в столицах открыли типографии, где за 27 лет (с 1698-го по 1725-й) выпущено около 900 книг. Не так уж много, на современный взгляд. А в 1702 году увидела свет первая в стране газета — «Ведомости». Её тираж колебался от нескольких десятков до тысяч экземпляров.

Благодаря быстрому развитию страны в нашем языке появилось множество новых слов. Среди них — акт, алгебра, аренда, армия, гвардия, глобус, комиссия, корпус, крейсер, оптика, порт, проект, рапорт, тариф, штурмовать.

Издание книг естественным образом привело к развитию книготорговли и открытию новых для государства учреждений — библиотек. Параллельно с этими процессами начали создавать архивы: в единую базу собирались старинные летописи, снимались копии указов, грамот и других документов.

Впереди стояла важнейшая задача — формирование словарного запаса, основы языка.

Век восемнадцатый

Церковнославянский потерял своё прежнее значение. На смену ему пришёл русский литературный язык. Каким он будет? Какие слова включит в себя? Именно это решалось в XVIII веке.

Каждый писатель был ещё и филологом, имевшим свою точку зрения на новый язык. На что он должен опираться — на живую великорусскую речь или на церковнославянскую? Либо вовсе на западноевропейскую?

В своей «Российской Грамматике» (1755) Михаил Ломоносов первым отделил русский от церковнославянского языка, исследовал формы и законы словообразования. Что привело его к понятию о разных «штилях». В зависимости от близости к церковнославянской лексике Ломоносов определил три разновидности — низкий, средний и высокий. По мнению учёного, будущее языка за средним штилем, общеупотребительной лексикой. Кстати, именно благодаря ему наш язык получил множество новых слов, таких как атмосфера, температура, практика...

В конце XVIII века произошло ещё одно значимое событие — увидел свет первый толковый и нормативный словарь русского литературного языка. В его создании принимали участие Фонвизин, Державин, княгиня Дашкова. «Словарь Академии Российской...» вышел в шести частях (1789-1794) и содержал 43 357 слов.

Однако основная проблема литературного языка — отбор лексики — оставалась.

В начале XIX века выделились два непримиримых лагеря — шишковисты и карамзинисты. Первые во главе с Александром Семёновичем Шишковым считали, что исконно русские начала заложены в архаичной лексике. Они ругали искусственность и вычурность новой, приводя сравнения:

«Пёстрые толпы сельских ореад сретаются с смуглыми ватагами пресмыкающихся фараонит» вместо «Деревенским девушкам навстречу идут цыганки».

Им отвечали участники литературного общества «Арзамас», сторонники нового «карамзинского» направления в литературе:

Шишков вместо «Франт идет из цирка в театр по бульвару в галошах» написал бы: «Хорошилище грядет по гульбищу из ристалища на позорище в мокроступах».

Сам Николай Михайлович считал, что дело за нейтральной лексикой, сближенной с западноевропейской. Ему ставят в заслугу освобождение литературного языка от славянизмов и длинных латинско-немецких конструкций. Именно Карамзин приблизил его к разговорному и ввёл большое количество новых слов и выражений. Так, из русского слова «промысел» появилась промышленность, из немецкого «социетет» — общественность, вернулся к жизни «сторонник». Его авторству принадлежат «благотворительность», «влюблённость», «достопримечательность», «ответственность», «утончённость», «первоклассный» и «человечный». Слова, которые вросли в нашу речь, став её плотью и кровью.

Несмотря на яростную полемику, каждый спорщик внёс свой вклад в формирование литературного языка, подготовив почву к его окончательному становлению.

Ай да Пушкин! Ай да отец!

XIX век стал временем окончательного становления русского литературного языка. И огромная заслуга в этом Александра Сергеевича Пушкина. Его творчество соединило в себе многочисленные поиски и размышления предшественников о том, каким должен быть литературный язык.

В речи на открытии памятника Александру Сергеевичу Иван Тургенев сказал:

«Нет сомнения, что он создал наш поэтический, наш литературный язык и что нам и нашим потомкам остаётся только идти по пути, проложенному его гением».

Языковед, специалист по истории русского языка Григорий Винокур писал:

«Имя Пушкина… стало для последующих поколений символом общерусской национальной языковой нормы… Пушкин был не столько реформатор, сколько великий освободитель русской речи от множества сковывающих её условностей… Поэтому именно в художественном языке Пушкина и нашёл русский национальный язык ту воплощённую норму, которая была целью всех сложных событий происходивших в нём с конца XVII века».

До Пушкина в нашей литературе всё было серьёзно, трудно и несвободно. Для каждого «штиля» свои слова, и ни-ни преступить границы. Александру Сергеевичу же удалось соединить торжественность церковнославянского, живость разговорного языка, меткость просторечий и европейскую ясность изложения.

Возьмите любое его стихотворение: оно читается удивительно легко, на одном дыхании. А его многочисленные литературные проказы!.. Например, «Евгений Онегин», глава 4-я:

И вот уже трещат морозы И серебрятся средь полей... (Читатель ждёт уж рифмы розы; Hа вот, возьми её скорей!)

Пушкин перестаёт противопоставлять слова. Он говорит, это хорошо и это, и это я возьму. Именно со времён Пушкина русскому языку стали присущи огромное богатство выразительных средств и поразительная гибкость, эта вариативность, насыщенность синонимами — возможностями сказать одно и то же по-разному.

И русский язык расправил крылья. Как говорит одна из энциклопедий:

«Пушкин вошёл в культуру, где дышали по-французски, а по-русски отчитывали горничную. Уже через несколько десятилетий в каждом культурном доме были книги русских философов, русские критические журналы, тома классиков русской литературы».

Впоследствии школы, грамматики, словари окончательно закрепили общенациональную норму книжной речи. А язык, развернувшись во всю мощь, смог подарить нам и всему миру великую литературу.

Часть вторая. Согласно приказа и другие управленческие ошибки

Очень часто, особенно в официальных документах можно встретить выражения «согласно постановления», «согласно решения». Причём в муниципальном и региональном делопроизводстве это почти устоявшийся штамп. Однако более-менее грамотному человеку эти словосочетания режут слух. Что же в них не так?

Всё просто — неправильно согласованы слова. Предлог согласно требует рядом с собой слова в дательном падеже (чему). Согласно уговору, приказу, решению.

Непростое управление

Среди трёх видов подчинительной связи слов — согласования, управления и примыкания — больше всего ошибок возникает во втором случае.

Управление требует от подчинённого слова максимального послушания. Оно должно всегда стоять в определённом падеже, а зачастую и вместе с определённым предлогом.

Главное слово, как правило, выражено глаголом или существительным. Ещё в роли управленцев могут выступать прилагательные, числительные и даже деепричастия (нужный мне, три лягушонка, улыбаясь ему). Подчиняется им существительное или местоимение.

Стандартная формула управления выглядит так:

Глагол / существительное + существительное / местоимение или Глагол / существительное + предлог + существительное / местоимение

Это касается (кого) меня, заискивать перед кем-то, контроль над кем-то, за чем-то и др.

Примеры непослушания

Ниже я собрала для вас несколько наиболее часто встречающихся ошибок.

Это означает о том, что (означать то, что или просто что). При содействии с пресс-службой (при содействии кого-чего). Заведующая детсада (чем — детсадом). Читатели выразили своё отношение о законе, запрещающем распивать пенистый напиток повсеместно (отношение к чему-то) А вот это символизирует о том, что вы старательно избегаете конфликтов (символизирует то, что). Ведущая передачу (ведущая чего — передачи).

Как не оплошать

Самое простое в таких случаях — задать вопрос от главного слова к подчинённому, и тогда вы точно не ошибётесь.

Нервоз с перетрубацией

Как-то раз одна моя знакомая пыталась выяснить, что это за слово такое «перетрубация». Услышала в передаче и зажглась. Перерыла все словари, и толковые, и орфографические — ничего. Даже маленького намёка. Расстроилась: «Что это за словари такие?! Слова не найдёшь!» А слово-то в них было — только на 200-300 строчек ниже да писалось немного иначе.

Пертурбация имеет латинские корни, изначально оно передавало расстройство или возмущение (perturbatio). Сегодня слово имеет два значения. Первое — это нарушение, часто внезапное, привычного процесса (жизненные пертурбации). А второе, специальное, связано с астрономией, где означает отклонение от орбиты небесных тел из-за притяжения (пертурбация кометы).

Слово это труднопроизносимое, непривычное для нашего языка. Вот мы и пытаемся его облагозвучить, сделать более понятным — перетрубация. Вроде бы что-то перемалывается, перетрясается.

Точно так же появляются нервоз вместо невроза (нервы же не в порядке!), болеудаляющее вместо болеутоляющего и онулирование (обнулить) вместо аннулирования.

И хотя такое переосмысление слов ненормативно, оно очаровательное и очень творческое. И потому никто не мешает нам экспериментировать, впрочем, как и подыскивать неожиданные смыслы и формы для уже привычных слов.

Бесценный ты мой. Внутрисловная антонимия

Замечали, что у слова «бесценный» два противоположных значения — «имеющий высокую цену» и «не имеющий никакой цены»? И если внимательно приглядеться к нашей речи, можно обнаружить, что это не единственный подобный случай. Например, одолжить вмещает в себя возможность и дать, и взять что-то.

Тут-то ты и приходишь к выводу, что антонимами способны быть не только разные слова (глупый — умный, слабый — сильный), но и значения одного слова.

Это явление очень редкое, но встречающееся. У лингвистов оно имеет официальное название «энантиосемИя».

Энантиосемия имеет греческие корни, где en — «в, внутри»; anti — «против» и semeion — «знак», «значение».

Например, блаженный — это и «безмерно счастливый», и «глуповатый» (ещё один смысл — юродивый).

Чаще всего внутрисловная антонимия появляется, когда одно и то же слово употребляется слова в разных сферах языка. К примеру, прилагательное «лихой» в книжной речи Древней Руси несло отрицательное значение — «дурной», «плохой». А в устах народа наряду с ним развивалось и положительное — «смелый», «удалой». Лихое дело — преступление, а лихие люди — разбойники, смелые, отчаянные, удалые. Сравните с современным словом «лихач» (как правило, лихой водитель).

Ещё один источник энантиосемии — ирония. Положительное значение слова с течением времени меняется на отрицательное. Например, в старину честили отличившегося человека — хвалили, воздавали ему честь. А вот мы уже честим так, как нашим предкам и в страшных снах не снилось. Второе значение — «ругать», «бранить» — живо и по сей день, а первоначальное почти забылось.

Также причиной противоположных значений может стать и многозначность морфем, из которых создаются те или иные слова. К примеру, приставка про- в глаголах «прослушать», «просмотреть» даёт жизнь каламбуру.

Студент преподавателю: — Ну, пожалуйста, поставьте мне зачёт. Я же прослушал весь курс лекций. — То-то и видно, что прослушал. Ничего не можешь вспомнить.

Этим замечательным явлением языка можно и нужно пользоваться — такие перспективы для словесной игры. Аж дух захватывает! Успешных поисков!

«Молчу как рыба об лёд»

Довольно часто приходится слышать выражение «играть значение». И хорошо бы только в разговорной речи... Но, к сожалению, оно раздаётся с экрана и даже из радиоприёмников, про Интернет и говорить не стоит. Кто-то подсознательно чувствует в нём какую-то неправильность, а кто-то воспринимает его как должное.

Это словосочетание – результат контаминации (от лат. contaminatio – смешение), объединения двух в чём-то схожих выражений.

Один из главных признаков фразеологизмов – это их устойчивость. Они будто раз и навсегда были вылиты в форму да так и застыли. А тут кто-то берёт две идиомы, смешивает, и получается нечто совершенно бессмысленное. Ну как можно играть значение? Играют роль, а значение имеют (какие-то события, например).

Отдельным устойчивым сочетаниям всё время не везёт. Очень часто употребляют:

Предпринять меры (принять меры + предпринять шаги) и уделить значение (уделить внимание + иметь/придавать значение).

Такие ошибки возникают из-за ложных ассоциаций, кажущейся схожести оборотов либо из-за недостаточного знания фразеологизмов.

Например:

Это дело гроша выеденного не стоит (гроша ломаного + яйца выеденного).

Многие на эти дела смотрят спустя рукава (смотреть сквозь пальцы + работать спустя рукава).

Мы могли бы забить во все колокола (забить тревогу + звонить во все колокола).

Иногда ошибки, вызванные подобным смешением, так часто повторяют, что они уже воспринимаются лингвистами как просторечные и попадают в справочники. Например, таким образом там очутилось словосочетание «играть главную скрипку».

Контаминация не всегда плохо. Ведь это мощный инструмент создания ёмкого, а иногда и забавного образа. Многие писатели и журналисты охотно им пользуются. Главное, чтобы такие «ошибки» были оправданными, имели смысл.

«Таким образом и остался я за бортом разбитого корыта» (журнал «Крокодил»). «Молчу как рыба об лёд» (М. Булгаков). «Зги Божьей не видно» (И. А. Гончаров).

Опальная ё

Буква ё самая молодая в нашем алфавите. Она увидела свет благодаря княгине Дашковой в 1783 году как замена сочетанию io и с самого своего появления была необязательной для применения. Сначала она использовалась только в переписке, затем попала в печать. Кстати, первое зафиксированное слово с ней — «всё» (1795).

По-настоящему весомый вклад в её распространение сделал Николай Карамзин, употребивший аж 5 слов с ней в своём поэтическом сборнике «Аониды».

В следующем веке определённых норм правописания не существовало, и лишь немногие поддерживали использование новой буквы. Затем в 1904 году специальная комиссия, занимающаяся русским правописанием, постановила применение ё желательным, однако... не обязательным. Интересная подробность: изначально букву изображали иначе, она как бы подмигивала правым глазом.

На официальном уровне ё признали лишь в 1942-м приказом «О введении обязательного употребления буквы ё в школьной практике». А через три года появился справочник её использования. В 1956-м с принятием нового свода правил она опять стала необязательной.

В наши дни ё предписывается употреблять: когда нужно предупредить неверное прочтение, чтобы уточнить произношение малоизвестного слова, а также в спецтекстах — словарях, букварях, учебниках. Но это скорее рекомендация, нежели правило. Хотя...

Когда произносят повсеместно Алёхин вместо Алехин — это ещё ничего, но когда лишают наследства из-за отсутствия двух точек (реальный случай) — есть о чём задуматься.

Нелюбовь к этой букве, думаю, объясняется её экспрессивностью. Мы привыкли читать гладкий текст, без всяких глазастых букв. Не удивительно, что самые колючие слова начинаются именно с неё — ёж, ёлка, ёрш, ёрничать и даже хип-хоповское Yo! Сравните выразительность написания клёво и клево — слово с ё намного выигрышнее.

У буквы ё много поклонников. Например, им был Виктор Чумаков, создатель Союза ёфикаторов России (http://yomaker.ru), который призывал к повальной ёфикации страны и делал всё, чтобы употребление ё стало нормой. Он разрабатывал словари, писал книги, выступал на различных форумах. Вот небольшой отрывок из его зарисовки «Неподалёку от плёса», посвящённой ё.

"Цветёт липа у зелёного луга, а перед монастырём серебрится овёс, и блёкло-голубой лён растёт на поле, окаймлённом тёмно-вишнёвыми клёнами да черёмухой неподалёку от пасеки учёного поросёнка Лёвы Пчёлкина. Он с семьёй живёт в посёлке Тополёво..."

От количества озорной буквы рябит в глазах, сам текст большой, и читать его достаточно трудно — устаёшь с непривычки. Виктор Чумаков по-настоящему предан этой букве. И я его поддерживаю. Думаю, что категорично отказываться от ё, не пытаясь понять, почему она такая особая, неправильно.

Ё — буква очень живая, глазастая, и, возможно, именно в этом её беда.

Мало кто будет отрицать факт, что ё обязательно должна присутствовать в именах собственных и малознакомых словах (кстати, правильно Монтескьё), а также в тех словах, которые могут быть неверно поняты.

Попробуйте осмыслить, о чём говорится.

Передохнем от жары. Он осел. Все! Все узнаем об этом поступке.

Без знаков препинания, двух точек и контекста возможно несколько вариантов прочтения. В таких случаях ё необходима. Однако в последнем проекте по изменению русской орфографии её употребление опять факультативно. А если вспомнить раскладку клавиатуры, ё и там на отшибе, вдали от остальных букв...

И хотя дела обстоят так невесело, борьба за глазастую продолжается. Проводится множество акций в защиту опальной буквы: организуются выставки, публикуются книги, придумана программа автоматической ёфикации текста, объявляются лауреаты буквы ё, 29 ноября отмечается её день рождения. А в 2005 году в Ульяновске, на родине Карамзина, открылся такой вот памятник. Чтобы не забывали.

И хотя никто не знает, как сложится дальнейшая судьба ё, я постараюсь изо всех сил беречь и защищать свою любимую букву.