Заметки о литературе и творчестве

Письмо, как жанр

Когда-то я прочитала книгу Евгения Гришковца «Письма к Андрею». По сути своей — это рассуждения об искусстве, выполненные в форме писем режиссеру Андрею Тарковскому, с которым автор хоть и не был лично знаком, но которого он высоко ценит. Многие мысли, которые высказывает Гришковец в этой книге очень правильные, я лично с ними не могу не согласиться. Однако, мне очень не понравилось то, что все эти рассуждения вышли в форме эссе, а не писем, как было заявлено в названии книги и ее предисловии.

Письмо, в отличие от эссе, это не просто рассуждение на тему, волнующую автора письма, это — длинная реплика диалога. Тот, кому письмо адресовано, и тот, кто письмо пишет, должны явно присутствовать в письме, быть неотъемлемой его частью, ведь одну и ту же историю, одну и ту же мысль в письмах разным людям можно донести совершенно по разному. Это естественно, так как у отношений с разными людьми совершенно разное прошлое. Кто-то поймет шутку по настоящие румынские карандаши, сделанные в Китае, а для кого-то это останется просто странной фразой.

Письмо — это очень личный, если не сказать интимный, жанр. Те, кто хоть когда-то писал близкому человеку бумажное письмо, а потом получал долгожданный ответ, так же написанный от руки на разных листочках и разными ручками, поймет. Письма электронные частично уничтожили романтику писем бумажных, заменив глубокие эмоции быстрыми переживаниями, однако и тут попадаются те самые настоящие письма.

Даже живому человеку, которого давно знаешь, очень сложно написать письмо. Это требует особой практики и особо настроя. Я много лет состояла в переписке со свой лучшей подругой. Сначала это были короткие письма на тему «как я по тебе скучаю», но со временем они превратились в длинные и очень душевные письма. Это произошло от того, что и я, и она — обе учились писать письма. Не деловые, а личные. Это, действительно, на порядок труднее.

Написать письмо человеку, которого ты знаешь весьма абстрактно (как, собственно, Евгений Гришковец и знает Андрея Тарковского) труднее на порядок, ведь ты обращаешься не к живому человеку, а к его образу в своей голове. Письмо выйдет весьма наивным, насквозь пропитанным духом автора и с легким флером призрака адресата.

Еще труднее написать письмо одного вымышленного персонажа к другому. Я думаю, что это не тривиальная задача даже для большого мастера пера, а что уж говорить о новичках. Для того, чтобы написать такое письмо, ты должен до самых мелочей знать обоих персонажей и понимать все тонкости из взаимоотношений. Они должны быть очень живыми в голове их автора, а не быть пустым набором внешних характеристик со скупой биографией.

Все это я пишу к тому, что письмо, особенно, как жанр, публичной литературы — это действительно что-то не простое. Поэтому так жаль, что такой талантливый писатель, как Евгений Гришковец, с ним не справился.

Неочевидная польза художественной литературы

Когда мне было двадцать, меня очень сильно удивляли тридцатилетние, которые читают только «полезную» литературу, то есть такие книги, которые могут принести знания. Когда-то давно я уже сокрушалась, что художественная литература постепенно уходит из жизни взрослого человека. И вот мне двадцать пять. Я по прежнему достаточно много читаю. Однако художественной литературы как-то меньше.

И я задумалась, почему так?

Как я написала выше, художественная литература вступает в конкуренцию с «полезной» литературой и проигрывает ей. То есть взрослые умудренные жизнью читатели не находят в ей ничего полезного и читают художественную литературу интереса ради.

Но так ли бесполезна художественная литература? Неужели она не может ничему научить?

Отнюдь нет. Художественная литература учит. Она учит нас верить в любовь, в дружбу и в хэппи энды. Она показывает нам, что определенные чувства в той или иной ситуации — это нормально. Она создает в нашем создании некие моральные ориентиры, позволяющие оценивать свои и чужие поступки с точки зрения хорошо-плохо, правильно-не правильно, оправданно-не оправданно. Это все очень нужно в детском и подростковом возрасте. Не зря же школьникам выдают весьма обширный список книг для чтения летом. Однако этот урок нужен и взрослым. Порой даже он даже нужнее именно им.

Нельзя подготовить себя ко многим вещам, которые будут творится с тобой в жизни, будучи ребенком. Нельзя понять некоторых ситуаций и эмоций, которые они вызывают. Как мне сказала моя мама: «Когда я в первый раз прочитала „Анну Каренину“ в 16 я ничего не поняла, но, перечитав ее в более зрелом возрасте, я открыла ее с новой стороны».

Именно это объясняет появление книг, которые отражают проблемы определенного поколения и потому стали популярны на момент своего выхода, но последующими поколениями воспринимаются уже совсем не так, если воспринимаются вообще. Такие книги адресованы определенным людям, которые пережили определенные ситуации. Вспомните «Трех товарищей» или «На дороге».

По этой же причине стала популярна и не совсем художественная книга «Есть, молиться, любить». Вопросы и сомнения, которые были у Элизабет Гилберт, сами по себе не уникальны. Возможно, уникален ее опыт поиска ответов, но сами проблемы — нет. Потому эта книга стала весьма резонансной.

Не для всех польза от художественной литературы будет очевидна, но она есть. Она учит нас быть людьми, а не только профессионалами. Она развивает наше воображение, заставляет что-топережить и перечувствовать заново. А это уже ценность сама по себе.

Поэтому читайте хорошие, качественные книги, ищите в них то, что сделает вас лучше. В правильных художественных книгах это обязательно есть.

Вторичность оригинала

Братьев Стругацких я читала мало. Буквально два произведения. «Отель „У погибшего альпиниста“» сильно разочаровал своей развязкой. Такое мощное детективное начало, и совершенно не логичный и выбивающийся из основной канвы произведения «инопланетный» финал. Второе, «Понедельник начинается в субботу», я помню плохо, однако в памяти зафиксировалось то, что в целом оно мне показалось забавным. Читать другие произведения Стругацких меня как-то особо не тянуло, хотя объективно я понимаю, что это, наверняка, очень хорошие книги. Причину такого не желания я объясняю тем, что творчество Стругацких я воспринимаю, как вторичное по отношению к более современным произведениям.

Любая деятельность человека базируется на предыдущем опыте. Касается это и произведений культуры: фильмов, книг и даже картин. Конечно, в каждом новом поколении создается что-то новое, оригинальное, но так или иначе заимствования имеют место быть.

Приведу пример. It happened one night — первая в истории кино романтическая комедия, снятая в 1930 году. С главными героями, которые сначала ссорились, а потом влюбились. С побегом со свадьбы. Ну, да, с некоторой спецификой 30-х годов, но тем не менее. Тогда, в далекие уже 30-е годы — это было чем-то свежим. Но современный зритель, выросший на «Сбежавшей невесте» и подобным фильмам, уже искушен. История It happened one night уже ни удивит, ни впечатлит.

То же самое и с творчеством Стругацких. У них были ученики, подражатели, те, кого их книги восхищали и вдохновляли, которые писали свои книги, хорошие и не очень, частично основанные на идеях, сюжетных ходах из творчества братьев Стругацких. Подобные книги и попадались мне, потому что до определенного момента жизни предпочитаешь читать что-то более свежее, чем классику. Так и возникает эффект вторичности оригинальных произведений. С точки зрения, конечно, читательского восприятия. Возможно, в каком-то смысле это признак высокого признания писателей. Как фанфики по любимой вселенной.

Интересно, что подобный эффект распространяется далеко не на всех писателей. Я лично испытываю только по отношению к Стругацким. Ни один из русских классиков 19 века не кажется мне вторичным. Да, иногда есть чувство «наследственности», но никак не вторичности. Может быть, это связано с разницей в жанрах. Стругацкие писали фантастику, а фантастика (даже если какие-то внутренние концепции и устаревают) все равно вне времени. А Чехов, Толстой и другие все-таки были реалистами. Они писали о жизни и мире, который их окружал. Этого мира уже давно нет, но все равно ты знаешь, что он был именно таким, как его описывают.

А возможно, причина в том, что мне не попалась какая-то очень особенная книга Стругацких, которая бы напрочь развеяла этот мой внутренний стереотип? Не знаю.

Почему я люблю бумажную прессу и хорошую журналистику

Я достаточно часто покупаю журнал "Русский репортер". Ок, не каждый выпуск, потому что его не всегда просто найти. Но все же покупаю. Делаю я это по нескольким причинам. Во-первых, я люблю хорошую журналистику. Не безликий копирайтинг, которым пестрит интернет, а действительно качественную работу журналиста: найти информацию, людей, интересно рассказать не придуманную историю. Или же хорошо разобраться в теме и так преподнести ее читателю, что тот не просто поймет, а проникнется, вдохновится.

Есть как минимум два примера, когда статьи из того же "Русского репортера" положительно влияли на мою жизнь. Не то, чтобы прям совсем переворачивали с ног на голову, но все же влияли. Первый такой материал был о прогулке журналиста с женщиной-ученым, кажется химиком пищевой промышленности, по супермаркету. Они смотрели на состав продуктов, и женщина-ученый комментировала состав. Выяснилось, что во многих продуктах из магазина содержится то, чему бы лучше в них не содержаться. После этого я стала крайне внимательно изучать в магазине состав продуктов и не покупать те, где состав мне кажется подозрительным. В результате этой новой привычки я перестала есть глазированные сырки, так как годы поиска сырка с нормальным составом не увенчались успехом. Остальные категории товаров пока еще держатся.

Второй пример скорее из разряда "статья мне помогла разобраться в...". В чем соль конфликта сторонников и противников ГМО. Если кратко, то обычно противники не против ГМО как таковых, а против корпораций типа Монсанто, которые подсаживают страны на ГМО, что кажется даже будет покруче, чем подсадить на наркотики. Кстати, продукты с надписью "без ГМО" я стараюсь не покупать. Все-таки на мой взгляд идеологически ГМО - правильная история.

Как я сказала выше, моя любовь к хорошей журналистике - не единственная причина покупки журнала. В какой-то момент я заметила, что читаю статьи и другие не книжные материалы на плюс-минус одни и те же темы: бизнес, технологии, история, немного фанатских вещей. Так сказать, последствия всех тех сигналов, которые я посылаю биг дате Фейсбука и родственным продуктам.

И тут оказалось, что для меня бумажная журналистика стала источником новых тем и принципиально новых историй, которые вряд ли бы оказались в моем списке чтения в Покете, если бы я выбирала их сама. Эдакий выход за зону информационного комфорта. Например, статья про нелегальную добычу янтаря на Украине, словарь жизни Киры Муратовой, материал про Тюмень, которую жители считают лучшим городом на Земле. А какие пронзительные статьи были о столкновении цыган и русских в Тульской области пару лет назад! Не говоря уже о бессчетном количестве историй, связанных с конфликтом на Донбассе. Эта тема мне, по правде говоря, уже надоела, но тем не менее. Не стоит забывать и о классных интервью: от достаточно агрессивного и провокационного с Натальей Поклонской до беседы с двумя учителями, которые приехали работать в Узбекистан по специальной программе. И это только если говорить о "Русском репортере". Тот же "Мир фантастики" не раз пробуждал у меня интерес к авторам и произведениям, про которые я не знаю как бы я еще в принципе узнала.

Именно поэтому я уважительно отношусь к бумажной прессе. Для меня это не просто набор статьей, интересных или не очень. Скорее это выжимка того, что стоит узнать, с чем стоит познакомиться в концентрированном виде. Возможно, это решение для ленивых, но времени шерстить все у меня лично нет, потому хорошие, проверенные годами издания для меня в этом смысле стали хорошим помощником.

Перечитать, пересмотреть

В мире столько хороших книг, которые я еще не читала. Не мало и достойных фильмов, которые я не смотрела. И каждый день таковых становится все больше и больше. Однако при всех возможностях прикоснуться к чему-то новому, я считаю, что совершенно не зазорно возвращаться к ранее прочитанному и просмотренному. Давайте объясню, почему.

Прежде всего, каким бы хорошим не было произведение, оно со временем забывается. В памяти могут остаться отдельные эпизоды, может быть имена героев, но скорей всего по прошествии лет, вы будете помнить просто "понравилось" или "не понравилось". Так об "Анне Карениной" я четко помню, что мне было интересно читать про Левина, а вот линия самой Анны откровенно раздражала. За исключением христоматийного финала, более ничего из сюжета с ходу не вспоминается.

Время влияет не только на память, но и нас самих. То, что было не очень понятно в подростковом возрасте, может стать откровением, когда станешь старше. Кстати, вероятно по этой причине не лишне перечитывать школьную классику, которая за редкими исключениями не адресовалась неокрепшим умам. В предыдущей реинкарнации этого блога, я писала о том, что, заново прочитав "Мастера и Маргариту", я пришла к выводу, что мне очень неприятна заглавная героиня. Маргарита мне в школьном возрасте не особо нравилась, но несколько лет назад я четко поняла почему. Примерно такая же история у меня была с "Черновиком", который я первый раз прочитала в 19 и безоговорочно влюбилась в эту книгу. Пару лет назад я перечитала ее. Не то, чтобы это было разочарование, просто я поняла, что 25-летний человек (а главный герой именно такого возраста) так мыслить не будет. Слишком уж матёро как-то.

Если речь идет о книге или фильме с динамичным сюжетом, то при первом знакомстве ты невольно будешь думать "ну, что, что там дальше?" и гнаться за тем, чтобы быстрее узнать развязку. Когда сюжет уже знаком, можно более внимательно отнестись к деталям и с их помощью обнаружить новый слой у казалось бы знакомой уже истории. Именно поэтому я люблю перечитывать Терри Праттчетта.

Иногда стоит вернуться к тому или иному произведению по причинам чисто ностальгическим. Этому я посвятила ранее целый пост. Но порой ностальгичность выражается не в стремлении "тряхнуть молодыми деньками", а в желании вернуться в то или иное эмоциональное состояние. Если знаешь, что та или иная книга или фильм дают тебе нужное ощущение на душе, то зачем рисковать с чем-то новым?

Впрочем, не ко всему действительно стоит возвращаться заново. Есть впечатления, которые хороши только один раз. Когда пытаешься их повторить, выходит уже что-то не то. Теряется и магия первого момента, и повторенного. Правда, по моим наблюдениям, это больше относится к путешествиям, нежели к книгам или фильмам.

Конечно, не все произведения стоят того, чтобы потратить на них еще свое время, но действительно достойные вещи будут делать вас лучше каждый раз, когда вы к ним возвращаетесь. Тем они и прекрасны.

Три уровня цензуры

Есть книги, которые никогда не будут написаны. А есть книги, которые никогда не увидят свет. Возможно, это даже и к лучшему, потому что в мире столько посредственных произведений, которые никто никогда не прочтет. Однако это не означает, что среди них не могло быть какой-нибудь великой книги, которая потрясла бы человечество.

Первый уровень цензуры - законодательный. Государство запрещает говорить о каких-то вопросах, поднимать определенные темы. В одни времена более строго, в какие-то менее. Обычно государственную цензуру писатели всегда воспринимают в негативном ключе, однако власть тоже можно понять. Искусство, частью которого является литература, может очень сильно влиять на умы, в том числе и в негативном, бунтарском ключе. Тем не менее, этот уровень цензуры самый легко обходимый, потому что то, что считалось революционным вчера, может вполне стать нормальным сегодня.

Второй уровень цензуры — это экономический. Писатель не пишет про что-то не потому, что не хочет, и не потому, что государство ему запрещает. Просто он знает, что эту книгу не захотят выпускать, так как ее будет сложно продать. И поэтому писатель и не инвестирует свое время и творческие ресурсы в то, что не принесет ему финансового выхлопа. Конечно, писателя, особенно живущего литературным трудом тут тоже понять можно. Всем хочется не только хлеба с маслом и икрой, но и других материальных благ. Поэтому и пишут мэтры всякие заказные книги в популярные серии, а не самобытные произведения. Мне, как читателю, конечно, немного обидно, однако рынок есть рынок.

Но самый опасный, на мой взгляд, это третий уровень цензуры — тот, что находится в голове у автора. Писатель не берется за тему или сюжет, потому что считает ее, по каким-то своим предрассудкам, неправильной, неэтичной, непонятной для читателя, может быть даже аморальной. Автор сам должен выйти из своей писательской «зоны комфорта», чтобы потом вытащить из нее своих читателей. Но, как ни странно, если писатель оказывается достаточно смел для того, чтобы все-таки взяться за «неудобное» произведение, то это имеет свойство вознаграждаться. В обществе есть много тем, которые, даже в нынешние весьма либеральные времена, не принято обсуждать, потому произведение, порождающее определенные дискуссии, высоко ценится.

В качестве примера книги, которая прошла через все три уровня цензуры, можно привести «Лолиту» Владимира Набокова. Автор мог не решиться поднимать тему педофилии, но все-таки «Лолиту» написал, хотя изначально планировал издать ее под псевдонимом. Западные издательства не хотели издавать книгу. Ведь на дворе тогда были консервативные пятидесятые, зачем честному народу читать «эту порнографию»? Но все-таки «Лолита» увидела свет и получила хорошие отзывы критиков. Между прочим именно «Лолита» принесла Набокову финансовую независимость и позволила полностью сосредоточиться на творчестве. Книга неоднократно запрещалась в разных странах, однако нынче имеет статус (каждый может самостоятельно решить заслуженно или нет) одной из самых выдающихся книг 20 века.

Наверное, не каждый писатель столкнется с проблемой трех уровней цензуры, однако, натолкнувшись на нее, он должен помнить, что иногда нужно наплевать на все ограничений, на все «не опубликуют», «не поймут», «запретят» и просто написать свое великое произведение.

Оригинальность в рамках шаблона

Я люблю романтические комедии. Наверное, если бы я была режиссером, я бы снимала только романтические комедии, но не суть. В последнее время я обнаружила хорошего поставщика подобного рода кина — это телеканал Холмарк, который снимает по несколько фильмов под каждые праздники. Да, романтические комедии под Рождество, день Святого Валентина и, конечно, что-то к сезону сбора урожая. Все эти фильмы в общем-то сделаны по одному и тому же шаблону с обязательной размолвкой по пустяковому поводу и счастливым концом. Но при этом они все разные. Вот я и задумалась о том, что можно быть оригинальным даже оставаясь внутри канона.

Легко творить что-то принципиально новое, где нет рамок, границ и фантазия автора ничем не ограничена. Захотел повесить ружье на стену — и повесил, а рояль для баланса поставил в кусты. Пусть. Это мой писательский мир и тут моя власть безгранична.

Совсем другое дело, когда правила игры или рамки заданы. Предположим, автор пишет про какую-то историческую эпоху. Там не только нельзя дать рыцарю в руки винтовку или пистолет, но и этот же самый рыцарь должен думать и действовать, как человек своей эпохи. Я вот все собираюсь написать художественно-фантастическую книгу про Великую Отечественную. Каждый раз, садясь за нее, я застопориваюсь на первом же эпизоде. Герой и героиня идут по Тверской в сторону Белорусского вокзала. Была ли в 1941 года Тверская Тверской, а Белорусский вокзал именно Белорусским? В чем могут быть одеты главные герои? Как уложены волосы героини? И все такое.

Думаю, не менее сложно и тем, кто пишет книги по уж готовым вселенным типа Сталкера или Метро 2033. Потому что там тоже понятный сеттинг, который не может подыгрывать рассказываемой истории.

Нужно быть по-настоящему смышленым человеком, чтобы стать оригинальным с рамках шаблона. Причем это верно не только для литературы. Например, в традиционной японской моде действовал строгий канон. В «золотые времена» действовало более 200 законов, регулирующих какой цвет и какой узор можно носить в тот или иной сезон. Не стоит забывать, что костюм так же должен был рассказывать и о своем владельце: о его статусе, роде занятий и даже увлечениях. Не мудрено, что умение блеснуть новизной, не выходящей за рамки всех этих правил, очень сильно ценилось.

Поэтому, на мой взгляд, не стоит бояться ограничений, навязанных по тем или иным причинам рамок и правил игры. Они делают задачу сложнее, но в этом то и интерес. Границы заставляют находить новые, интересные и не стандартные варианты, заставляют поломать голову. А это занимательно уже само по себе.

Продолжение не следует

Имела тут на днях глупость взяться за продолжение "Первому игроку приготовиться", которое, как вы, наверное, догадались, называется "Второму игроку приготовиться". К первой книге я отношусь очень тепло. По-хорошему гиковская, с интересным сюжетом, проработанными деталями, по многим параметрам весьма качественная. А вот вторая... скажем так, я с первых страниц почувствовала, что это будет самоповтор в надежде срубить деньги на книге и, если повезет, последующей экранизации, но когда в тексте появился космический корабль, я поняла, что дальше читать я не готова.

Похожие чувства я испытала, когда начала смотреть второй сезон "Чужестранки". Какой интересный, драматичный первый сезон, и какой-то бред во втором. С тех пор я лично считаю, что история Клэр и Джейми закончилась после первого сезона. У него хорошая, вселяющая надежду концовка.

Мы живем в мире сериалов. У каждой истории может быть продолжение, продолжение продолжения, предыстория, предыстория предыстории, продолжение предыстории. Не только для главных героев, но и все мало-мальски интересных персонажей.

Данный тренд очень понятен. Нам интересно следить за судьбой любимых героев. В условиях бесконечной когнетивной перегрузки существенно проще иметь дело с чем-то знакомым, привычным, чем разбираться в чем-то новом.

Чего уж душой кривить, продолжения удобны и для авторов. Не нужно ломать голову над новыми персонажами, новым сеттингом. События предыдущих частей создают разумные рамки. Да и продастся продолжение лучше, чем совершенно новая история.

Конечно, не все продолжения априори плохи. Есть много примеров и среди книг, и среди сериалов, и даже среди фильмов. Некоторые из таких "продолжений" (здесь я подразумеваю любые разветвления истории, как в будущее, так и прошлое) вполне можно расценивать, как самодостаточные истории. В качестве примера я приведу тут сериалы "1883" и "1923", которые формально являются приквелами сериала "Йеллоустоун". "1883" и "1923" повествуют о предках героев современного сериала. И если "1923" больше напоминает историю из современности за счет похожести конфликта, то "1883" совсем другой и по тематике, и по настроению. Его можно смотреть как самостоятельную историю о надежде на новую, лучшую жизнь и препятствиях, которые надо преодолеть на пути к ней.

Однако не каждая история требует продолжения. Умение вовремя поставить точку - это важное умение для автора. Заметьте, что большинство произведений классической литературы продолжение только бы испортило.

Ждете ли вы новых томов "Войны и мира" про потенциального декабриста Пьера Безухова? Пожалуй, оставим Пьера в покое на счастливой ноте.

А может быть книгу о браке Элизабет Беннет и мистера Дарси? Будет этот брак счастливым или не очень - никто не знает. Так что, пас.

Или описание следующего дня из жизни Леопольда Блума и Стивена Дедала? Спасибо, хватило и одного.

Есть, конечно, и классические книги, которые связаны друг с другом. Например, "Хоббит" и "Властелин Колец". Но "Хоббита" можно и приятно читать без "Властелина колец", а "Властелина колец" - без "Хоббита". И обе эти книги будут прекрасны, даже если вы никогда не доберетесь до "Сильмариллиона", в котором события этих двух книг занимают всего лишь пару абзацев. А почему так? Потому что каждая из этих историй является завершенной.

Я не возражаю против продолжений как таковых. Есть примеры, когда так получаются весьма достойные произведения. Однако продолжение должно быть ценно без привязки к первой части. По сути оно должно быть просто отдельным произведением. Хорошим и интересным само по себе. Тогда и только тогда продолжение будет уместным и, главное, не портить впечатление от оригинальной истории.