Заметки начинающего автора

Глава 1 Монстр и с чем его едят (3 фото)

Монстр и с чем его едят.

Кушайте не обляпайтесь!

Ох уж эти авторы со своими созданиями! Я не говорю о монстрах, придуманных для детских рассказов, или чудищ из комиксов. Также нужно вычеркнуть из списка, сегодняшнего обсуждения, всю инопланетную флору и фауну: там на каждую Альфа Центавру по своему фантастическому кентавру. Хочу разобрать книги про Землю или её параллельные вариации, где законы физики, гравитации и прочее копируют родную планету. Авторам лень заглянуть в бестиарий, — молчу уже о сайтах про животных, — и они придумывают на ходу невероятных, страхолюдных монстров, к которым у читателя возникают претензии.

Итак, проштудировав разные книги, статьи и ссылки, выяснила, что больше всего нас пугает и привлекает в монстрах — их реалистичность. На мой взгляд, начинать продумывать монстра нужно с момента пересечения с героями.

Место делает монстра

В одной из книг герои в заснеженных горах столкнулись с монстром жабой высотой в четыре метра и с двумя гигантскими катанами за спиной. Она охраняла ледяное озеро, где спрятан артефакт какой-то неведомой фигни. Явно веяние японского фольклора, но дело не в этом и даже не в размере лягушки, и не в катанах величиной с рельс, а… правильно ― в заснеженных горах и ледяном озере.

Из школьной программы мы знаем, что лягушки существа хладнокровные, их тело принимает температуру окружающей среды, они засыпают осенью и просыпаются с приходом тепла. Значит, для защиты артефакта жабо-монстр мог сделать лишь одно ― закопаться с волшебной штуковиной в придонный ил и помахать героям лапкой.

Ещё одно несоответствие этого монстра нам поможет озвучить Шелдон Купер: «Как ты знаешь, ящерицы — существа хладнокровные и лишены способности чувствовать температуру. Однако, они становятся более медлительными, когда холодно. Поэтому прогноз погоды по ящеричному звучал бы так: «Одевайтесь потеплее, на улице медленно!» Я обожаю свой разум!»

Лягушка - мастер кунг-фу вертушки.

Итак, вывод. Холоднокровная лягушка с двумя катанами при минусовой температуре будет двигаться как в замедленной съёмке. Режим сло-мо это совсем нестрашно, — это ржачно! Но в книге лягушка так от-кунг-фу-чила героев, что им пришлось делать второй заход. И уточню: это не был ледяной прыгающий монстр, лягушка с т-вирусом или магическая жаба-переросток, созданная волшебником, — это была обычная лягва больших размеров.

Кстати, следуя этой же логической цепочке ― рептилоиды не будут жить на севере, их легко вычислят по тормознутости поведения.

Получается, что, выбирая между оригинальным монстром, проживающим в неожиданных условиях, и монстром, живущим по земным законам, сто́ит склониться ко второму. Тем более если у героев будет с ним стычка, то читатель не должен отвлекаться на мысли, что жабы в холодное время погружаются практически в анабиоз, читатель должен быть погружен в схватку с монстром.

Место даёт монстру внешние признаки и манеру поведения.

Герои второй день топают по про́клятой пустыне, где нет ни травинки, ни животинки, ни оазиса, и встречают львиноподобного хищника, который собирается ими потрапезничать. Гривастый монстр размером с быка переростка. Хвостом он бьёт по упругим бокам, его холеная шерсть блестит на солнце, могучими лапами он роет песок, выказывая агрессию. В общем, красавец, а не зверь! Вот только чем он питается, живя в центре про́клятой пустыни, где нет животных? Неужели так отожрался на песочных куличиках, что шерсть сияет и грива лоснится? Или герои здесь появляются так часто, что лев даже схуднуть не успевает?

Именно про такие внешние признаки идёт речь. Жрать нечего, значит, монстр тощий, измождённый голодом, можно сосчитать позвонки на обтянутой кожей хребтине и увидеть выпирающие рёбра. Его поведение будет маниакальным, он не струсит и не убежит, он будет до последнего пытаться сожрать путников, в отличие от сытого собрата, который может поиграть с добычей и после даже упустить её, не видя в этом глобальной проблемы насыщения.

Лев твой верблюд кюшать будет

Я думаю, принцип понятен и продолжать можно бесконечно. Холодно ― много длинной тёплой шерсти, жарко ― короткошёрстный или лысый монстр. Летает ― вероятнее всего, перья для летучести и планирования на потоках воздуха, а также облегчённые кости и зоркое зрение. Вода ― чешуя, слизь для лучшего скольжения, плавники для манёвренности и т. д.

Заканчивая тему про то, что место делает монстра, автору, стремящемуся к оригинальности места и чудовища, неплохо бы упомянуть про его ареал обитания, наличие разных видов животных, способствующих выживанию… В общем, льву, чтоб не помер до следующих героев, прописать песчаных газелей, а гигантской лягушке ― комаров размером с добермана.

Глава 2 Размер имеет значение (3 фото)

Размеры монстра имеют значение!

Макаронный кайдзю пришёл за спортиком

Размеры

Гигантская пантера дальше прыгнет, у огромного хамелеона язык будет вылетать на большее расстояние, и для победы над каждым понадобится своя хитрость и оружие. Но чаще всего авторы это игнорируют, и герой побеждает гигантскую тварь, заколов её вилкой в ухо.

Вспоминаю отрывок из «Властелина колец», где Леголас убивает боевого слона. Это не просто убийство, это — потрясающий момент, который, если правильно описать, останется у читателей в памяти навечно.

Но вернёмся к размерам. Мелкие твари могут причинять неудобство не хуже больших. Их обязательно нужно поделить на стайных и одиночек, так как поведение у особей, будет совершено разным. Придётся поломать голову, как заставить героя эпично надавать люлей, проявив силу/ловкость/смекалку/ум/хитрость, и при этом не превратить его в фокусника, который достаёт рояль за роялем из кустов.

Разумный или животное

Монстручелло библиотекарный

От этого зависит манера поведения, причина и характер нападения.

Животное — будет следовать врождённым инстинктам: выживания, размножения, пищевого поведения, стада; животное борется за территорию, за ресурсы, используя агрессию для защиты. И если герой вычислит доминирующую потребность, то сможет быстрее победить или даже обхитрить животное.

Над разумным монстром не будут довлеть инстинкты, но чувства и эмоции дают ещё больший простор для причины нападения и заинтересованности в физическом уничтожении героев.

В обоих случаях нужно обратить внимание на логичность и грамотность действий и поведения монстра.

Плагиат

От него трудно скрыться, потому как большинство монстров, так или иначе, были описаны в книгах; драконы, русалки и единороги фигурируют в сотнях, а может, и в тысячах произведений.

Подумайте, насколько важны эти персонажи в вашей книге, может, сто́ит порыться в бестиариях разных народов и найти что-то более экзотичное? Ну а если от русалки в вашей книге никак не избавиться, то хотя бы отклонитесь от стандартного описания. Почитайте статьи о разных подводных обитателях и наделите свою ундину интересными или отличительными данными. Пусть её волосы и чешуя флуоресцируют, чтобы в ночи она выглядела волшебно и безобидно, или слизь на её чешуе может содержать яд, как у рыбы фугу, ― в общем, сделайте всё, чтобы ваш монстр стал незабываемым.

Неоновый русал на подводном рейве

Но есть один вид плагиата, который читатель вам не простит, ― это монстры из фильмов. Как бы вы завуалировано и качественно ни описывали ксеноморфа из фильма «Чужой», читатель догадается и в ответ плюнет в вас комментарием, который будет ядовитей, чем кислотная слюна инопланетной твари. Так что если вы не хотите, чтобы вам выжгли глаза, вдохновение и душу, откажитесь от перелицовки киношных монстров.

Юмористические монстры

Да, бывает и такое, но это самый сложный вид монстра, на мой взгляд. Многие писатели пытались, но лишь у единиц это получилось. В киноиндустрии такого монстра создать проще: Шрек, мультфильм «Корпорация монстров», «Монстры на каникулах», ― они своей простотой привлекают; но когда такого начинаешь создавать в книге ― это просто ад.

В одной из книг главный герой был орком, и все юмористические ситуации были вызваны специальным отуплением героя. Автор решил не заморачиваться и просто подставлял шаблонные ситуации. Не спорю, половина книги зашла, так как это показалось чем-то новым, но далеко на этом не уедешь, потому что такой юмор перестаёт вызывать улыбку, а к концу книги начинает подбешивать.

Но юмористическим монстрам не обязательно быть главными героями, чаще всего они встречаются во второстепенных ролях, но работы от этого становится не меньше. Проработка характера, действий и реплик (если монстр говорящий) занимает куеву хучу времени. И если вы не готовы столько потратить, то не стоит и начинать.

Ками искусственного меха

Но смешные монстры могут просто мелькнуть в книге, например, при выполнении какого-нибудь квеста. Но и здесь нужен настоящий юмористический момент, иначе у вас получится динозавро-пчёла, которая должна была развеселить читателя своей желто-чёрной окраской и метровым жалом вместо хвоста. И поверьте, это было не так смешно, как вы вообразили у себя в голове.

Подытожим. Монстра сто́ит продумывать наравне с героями, ведь именно на его фоне они развиваются и раскрываются для читателя.

Глава 3 Синдром бабушки Тамогочи (3 фото)

Синдром бабушки Тамогочи

Авторы Ника Франк и Ник Франк

Все помнят Тамагочи? Эта милая игрушка, где питомца надо было кормить, следить за его здоровьем, играть, выгуливать и всё это в положенное и запрограммированное время.

Бабушка Тамагочи

Так вот, некоторые авторы превращают своего героя в такого питомца, но сами при этом превращаются в его бабушку, которой плевать, что ты взрослый орк и у тебя война с эльфами. Ты должен быть в нужное время умыт, накормлен, напоен. И ещё — одет, обут, застёгнут на все пуговицы и не забыл шапку дома.

Взрослый сурьёзный орк

К чему я веду? Да к тому, что хватит нас пичкать всеми подробностями жизни вашего главного героя! Текст с мельчайшими деталями и бытовыми процессами интересны только в трёх случаях:

1. Если несут в себе изюминку (интересный или необычный факт).

2. Имеют значение для характера героя.

3. Имеют значения для сюжета.

Лучше бы конечно все три в одном, но нет в жизни идеала!

В остальных случаях повествование становится скучным и унылым. Читатель, продираясь сквозь быт вашего героя, начинает терять канву повествования, цели персонажей и желание читать дальше.

Жуть во всех подробностях может проявляться не только в бытовых мелочах, но и в других мелкопакостных деталях, например:

В фэнтези герой может целую страницу седлать коня. Осматривать лошадь, потом поочерёдно все четыре копыта, проверять сбрую, укладывать черпак, потом подушку, затем седло, регулировать подпругу, надевать уздечку, поправлять холку и гриву, застёгивать ремень на подбородке, регулировать стремена.

Такое читаешь и думаешь: «Чувак, лучше бы ты пешком пошёл».

Если это космическая фантастика, то ГГ потратит половину страницы, надевая скафандр. Сначала засунет ноги в нижнюю часть скафандра, затем проденет руки в рукава, просунет голову через горловое кольцо, потом подшлемник со средствами связи подсоединит к разъёму скафандра, застегнёт все молнии, подключит систему вентиляции и охлаждения.

А ничего, что по кораблю за тобой гонится инопланетная тварь, которая хочет откусить тебе голову и нашпиговать твоё тело эмбрионами? За то время, что читатель потратил на прочтение этих подробностей, тебя уже догнали, половину отъели, — и ты стал инкубатором для новой расы инопланетных богомолов.

Если вы не пишете подробную статью о том, как седлать лошадь со всеми нужными нюансами или об особенностях и видах разных скафандров, то такие излишние подробности убивают ваше произведение, попутно добивая и интерес читателя.

Но хуже всего то, автор так упоен хлопотами над своим питомцем, что начинает сливать в унитаз значимые фрагменты сюжета.

Унитаз в котором утонул сюжет

В некоторых книгах это встречается чуть ли не в каждой главе. Автор в двух-трёх предложениях описал, как прошёл учебный год, а это, на минуточку, девять месяцев. Но как главный герой одевается на выпускной бал, описание костюма, причёски, обуви, как ловит карету, чтобы добраться до места, — не пожалел страницы текста.

Или как нашёл похороненный артефакт. Нашёл, оценил объём работы, потом поел, попил, руки помыл, решил искупаться, искупался. Утром встал, позавтракал, покопал артефакт, вспотел, решил искупаться, постирать одежду. Постирал, пообедал, поточил лопату, покапал артефакт, устал, попил, сходил за водой, отдохнул.

И дальше в том же духе. Я, конечно, утрирую, но только для того, чтобы вы поняли всю глубину синдрома бабушки Тамагочи. На фоне всех описанных бытовых мелочей напрочь потерялись все эмоции, стремления и размышления героя.

В общем, синдром бабушки Тамагочи — это супер гиперопека и нагромождение автором лишней информации, которое сводит на нет его любые творческие начинания. Синдром вреден как для автора, так и для героев с читателями. Долой подробные подробности и гиперопеку! Даёшь краткость ― сестру таланта!

Глава 4 Молодые любовницы (2 фото)

Молодые любовницы

Автор Ника Франк и Ник Франк

Чаще всего молодыми любовницами грешат либо детки-малолетки, либо, наоборот, писатели-мужчины за сорок. Не будем рассматривать их кризис среднего возраста, замешенный на половой дисфункции. Но придётся обсудить вытекающее из данной проблемы возникновение в книге молодой любовницы, которая, естественно, девственна и наивна.

Это затёртое клише прыгает из книги в книгу, а вернее, из кровати в кровать, возникая в одном и том же образе: молодая девушка с красивой фигурой, длинными ногами и роскошными волосами. И если молодой героине можно простить повторяющуюся внешность и физическую красоту, то однотипный характер и манера поведения уже вызывают изжогу.

Девчушка по постелям поскакушка

Эта девственная наивняга обязательно будет что-то требовать, стучать кулачком по столу, доказывая непонятную правоту, истерить, надувать губки и доставлять неудобство. Её неадекватные действия будут ставить героя в тупи́к, срывать его планы и портить отношения с окружающими. Но главный герой будет закрывать глаза на все её проделки.

Она, конечно, попытается соблазнить ГГ, а когда соблазнение не прокатит, будет прыгать на героя с разбега, а он будет вести себя благородно, постоянно уворачиваясь от её требовательного либидо.

Что касается описания молодой любовницы. Неважно, какого возраста описывает её автор — двадцати пяти лет или восемнадцати — судя по её действиям и глупым диалогам, она всё равно получается пятнадцатилетней нимфоманкой с биполярным расстройством. Её шутки не смешны, действия не вызывают умиления, попытки соблазнения корявы и не сексуальны.

Мамзель неадекватность, она же — писаная торба

Герой носится с ней, как дурень с писаной торбой! Он будет проводить адаптацию молодой героини в своём окружении, пытаться чему-то учить, терпеть её истерики и успокаивать, вытирая бегущие градом слёзки. Кстати, о слезах: после того как герой утешил девицу, у них случается первый раз! Миксер мне в мозг! До этого он избегал любыми способами близости с этой нимфоманкой, а как только полились слёзы и сопли пошли пузырями — так сразу в койку.

Стоп!

Всё понятно, у нашего ГГ — дакрифилия, он возбуждается от слёз и плача; а возможно, и экскрементофилия, сопли там тоже выступают психологическим афродизиаком.

Всё вышеперечисленное вызывает разрыв личности главного героя. С чего взрослый ГГ, который уже состоялся как личность, со своим характером и манерой поведения, позволяет неадекватной малолетке портить себе жизнь, не получая ничего равноценного взамен? У него через каждые три страницы случается цейтнот, и он вынужден решать гору проблем, которую вываливает на него автор, но времени и терпения всё же хватает, чтобы возиться со своей дефективной пассией. Какого хрена, товарищи авторы?

Глава 5 Алконавтика (6 фото)

Алконавтика в книгах

Авторы Ника Франк и Ник Франк

Ну почему все герои бухают? Почти в любой книге они хоть раз — да нажираются в хлам. Обязательно потом болеют с похмелья, зарекаются больше не употреблять горячительных напитков и глушат рассол бочками.

Но самые распространённые вариации употребления алкоголя — это:

триггер по пьяни;

алкогольное продвижение сюжета;

пьяный секс;

спиртовые случайности;

юмор под градусами;

алкоздоровье.

Итак, нашу великую хмельную шестёрку открывает — триггер по пьяни.

Если в книгах, где автор серьёзно относится к сюжету, герои закладывают за воротник после победы, то в книгах попроще, автор просто накачивает героя алкоголем, чтобы устроить триггер. Например, герой по пьяной лавочке подписывает контракт или даёт обещание, которое проблематично выполнить, или дарит вещи, которые не отдал бы в трезвом состоянии.

Если вам встречается такой триггер, можете спокойно закрывать книгу и копать дальше интернет в поисках годного чтива. Потому что, если автор не удосужился грамотно закрутить сюжет сначала и стал лепить пьяный неадекват, ждать рационального продолжения просто не имеет смысла.

Алкогольное продвижение сюжета

Попадаются такие моменты, где автор не знает, как создать проблему героям, чтобы им не жилось так легко и комфортно. И вот алкоголь выставляется движителем сюжета.

Ура! Продвижение сюжета подвезли!

Например, ГГ создаёт план захвата и (на стрессе/расслабоне/любовных переживаниях/страхе/неуверенности/выпил не из той бутылки — выбери, что нравится) он «нечаянно» рушит свой план.

Ура! Сюжет сдвинулся с места! Так как героям приходится прилагать много усилий, чтобы исправить ситуёвину. А если автор вдруг пощадил своего ГГ и оставил его в трезвом уме и твёрдой памяти, то продвигать сюжет будет пьяный сподвижник или второстепенный персонаж под винными парами.

Но итог будет тот же: план порушен — начались действия по исправлению, сюжет продвинулся. Конечно, в этот момент произойдёт что-то ещё отрицательное в жизни героев и бла-бла-бла…

Такие сюжеты банальны, заюзаны, просчитываются за минуту, читать их скучно и уныло.

Ещё сюда можно отнести латание дыр в сюжете или заполнение пустого временного отрезка. Например, героям надо в засаду вечером, а сейчас утро, что они будут делать? Конечно — пить! Напиваться до поросячьего визга, скорее всего, не будут, но по пивасику или коньячку пропустят.

Пить или не пить - вот в чём вопрос!

Такие описания встречаются чаще всего в небольших рассказах, где автор подробно описывал действия героев, и чтобы не выбиться из стиля — пишет в том же духе, как герои, минута за минутой, час за часом убивают время сидя за столом. И читателю приходится мучиться, читая пару страниц бесполезного, нудного текста, боясь пропустить в диалогах героев какую-нибудь зацепку или нужную информацию, которой, естественно, не будет.

Секс по пьяни

Просто дичь, как авторы любят подкладывать к пьяным ГГ странных или неуместных партнёров. В девяноста восьми процентах из ста употребляется такой вариант: неуместный партнёр становится более привлекательным с каждой выпитой рюмкой, потом случается соитие, а утром — раскаяние, смущение и дискомфорт.

В угаре пьяном как-то раз, случайно встретила я вас...

Но не будем на этом подробно останавливаться, так как авторы вновь делают из пьяного секса — что? Правильно, триггер или продвижение сюжета.

Также сто́ит обратить внимание, что безответная любовь или невысказанные претензии к партнёру выливаются именно в это залитое алкоголем время. А в слэш сюжетах это вообще основной переход в стан мужеложцев.

Эта гнилая интрига заставляет забросить книгу в самый дальний угол.

Спиртовые случайности

Ваш герой нетрезв? Это к удаче! Он обострённым от алкоголя чутьём обязательно найдёт весёлое приключение на задницу. Избежит укуса вампира, так как упырь не захочет хлебать жидкость, что плещется в жилах героя, напоминающую по составу Кровавую Мэри. ГГ может упасть с высокой стены, горы, башни — и ничего себе не сломать. Мало того, он может найти выход из безвыходной ситуации или набрести на куст, где спрятаны рояли.

Стая роялей выманенная на алко-приманку

Может решить проблему с врагом, который, тоже будучи в алкогольном подпитии, устроит пьяную потасовку, а потом они на пару пойдут будить медведя в берлоге и там же уснут, поочерёдно посасывая лапу.

И в большинстве случаев все эти случайности положительны, относительно безопасны для главного героя и предсказуемы для читателя. Будто фея Дринк овеяла героя волшебной пыльцой из чекушки.

Юмор по пьяни

Пьяное остроумие хуже сортирного юмора и шуток ниже пояса. Даже если объединить два последних, пьяные остроты всё равно будут хуже. А знаете — почему? Потому что читатель трезвый. Его не рассмешишь тупыми, низкопробными шутками, которые выдают подвыпившие герои. Тем более что большинство авторов не придумывают что-то своё, а передирают шутейки или смысл бородатых анекдотов, ходивших в народе ещё до появления интернета.

Алко- стендап

А пьяные диалоги? Господи, как я их ненавижу! Герои разговаривают, как имбецилы, заикаясь, не выговаривая слова, это не очень приятно слушать, а ещё хуже — читать.

И в любых попойках, какими космическими или фэнтезийными они ни были, обязательно проскальзывают завуалированные фразы типа «Ты меня уважаешь?».

Мрак, товарищи…

Алкоздоровье

Наша штампованная перештампованная потеря памяти после пьянки… Ребята, вашему герою — кранты! Вы понимаете, что алкогольная амнезия наблюдается только у лиц, длительно злоупотребляющих спиртными напитками? Ещё раз повторю это фразу, чтобы вы прочувствовали — длительно злоупотребляющих!

Группа виски на рукаве

Поздравляю, господа авторы, ваш герой оказался алкашом! И не просто алкашом, а алкашом со стажем. Но вы же на этом не останавливаетесь и лепите из героя какую-нибудь значительную личность — ассасина или командира космодесантников…

Вот тут и происходит разрыв личности героя для читателя. Дядя Вася-бухарик с похмельем, перегаром и тремором рук не может стать защитником космической станции или главой воровской гильдии. Слышу, как Станиславский кричит из своей могилы: «Не верю!». Вот и я не верю в такое перевоплощение героев.

Так что выкидывайте из своих рассказов алкогольную амнезию к чертям, если, конечно, вы не описываете спиртовые подвиги алкаша-ударника.

Итак, вопрос: что автор хотел показать, залив ГГ водочкой по самые брови?

Показать скрытый внутренний потенциал? Типа «дайте шашку и коня — да на линию огня»? Глупо и нецелесообразно.

Добавить в жизнь ГГ секса? Мне бы бабу, бабу да потолще… Неужели ваш герой — такой неудачник, что секс у него только по пьяни?

Повеселить читателя? Да бросьте, пьяный юмор очень редко бывает смешным.

В общем, не вижу ни одно логического или сюжетного направления, которое бы сработало на пьяном ГГ.

Я не против алкоголя в общем. Например, если герои в таверне во время еды выпьют пару кружек пива или пусть это будут фронтовые сто грамм, да даже светский раут на космической станции, где в фужерах героев плещется алкогольная слизь червей эмриоха, но категорически против, когда алкоголь становится сюжетной линейкой.

Глава 6 А герой-то голый! (5 фото)

А герой-то голый!

Авторы: Ника Франк и Ник Франк

Заметила, что некоторые авторы грешат наготой своих героев и героинь, и неважно, происходит это в эльфийском лесу, в обычной реальности или на космической станции.

И если голые части тела начинают мелькать в первых трёх главах, то по большому читательскому опыту знаю, что автор с вероятностью 95% завалит читателя низкопробной порнушкой, которая будет регулярно перебивать сюжет.

Любовная линейка

В основном обнажёнка героев и героинь используется как возникновение любовной линейки в романе. О боже… как это наивно и романтически убого! Автор даже не старается продумать поведение героев, привлечь их друг к другу общими идеями, интересами или необычным поведением и т. п. Зачем создавать между героями химию и проводить искру, когда героиня может пойти купаться голышом? Главгер это увидит, и у них случится любоффф.

Может, такой вариант имеет право на существование, но он настолько клиширован, что от него уже начинает тошнить.

Путь к сердцу героя, лежит не через желудок

Обнаженка, как фактор неожиданности

В некоторых случаях нагота описывается как намеренное соблазнение ГГ. Просто раздеться; это вариант соблазнения на один раз, больше подходит для вынужденных случаев. Например, заставить героя задержаться в его комнате или проникнуть к нему в номер в поисках нужной вещи. В принципе, вариант неплохой, если автор не запихивает читателю в глотку вдруг воспылавшего от любви ГГ, который будет носиться с девицей, как с писаной торбой на протяжении всей книги.

Писаная торба собственной персоной

Просто секс

Так что отделяем котлеты от мух, вернее; наготу от чувств, и будем честны перед собой: голая женщина на пороге — не повод к любовной линейке в сюжете, так как кроме соития, ГГ не заинтересован в продолжении отношений. Конечно, при условии, что ваше произведение не относится к жанру эротики и главгер это взрослый, состоявшийся мужчина, а не пубертатный подросток, который обожествляет обнажённые буфера.

Я, конечно, утрирую, но сколько подобных моментов перечитано, не сосчитать. Даже в «Противостоянии» Стивена Кинга нагота выступала призывом для секса между главгером и героиней. Но если по-честному: секса было много, но интереса мало, так как герои занимались им не от страсти, случая или желания, а по принуждению автора, и это более чем заметно.

Нагота "За!" и "Против!"

Чаще всего, обнажая героиню, автор хочет подчеркнуть сексуальность девушки, и эта сцена, тщательно подготовленная автором, когда характеры героев уже раскрыты, проблемы ясны, а нагота работает на основной сюжет и плавно подведена к настроению и месту, зайдёт читателю.

Но если герой после битвы лежит с отрубленной рукой, зажимая культю, чтобы не подохнуть от кровотечения, а к нему подбегает медсестричка с сиськами наголо… То он не будет думать о её сексуальной фигуре и пускать слюни, как пишет автор; герой будет просить обезбол, чтобы уменьшить адскую боль, и о полноценном жгуте, который спасёт ему жизнь.

Теперь хочу описать несколько вариантов наготы, которые были интересными и приемлемыми в той или иной степени.

Герой разделся, чтобы во время ночной резни не испачкать одежду кровью. Логично, допустимо, практично. Но автор решил сделать это фишкой. И поэтому при каждой ночной вылазке в стан врага наш герой рвал тельняшку на груди, скидывал портки и, сверкая голым задом, растворялся в темноте. Эдакий нудист-убийца. И вот интересный и довольно необычный момент был опошлен многократным повторением. Во всём нужна мера.

Ню ниндзя

Ещё один нестандартный вариант наготы, когда обнажение ГГ используется как показатель беззащитности, например: взяли в плен, отобрали одежду для дискомфорта. Это годный логический вариант, при условии, что не описывается соблазнительное тело героини или героя, а большее внимание уделяется психологическому неудобству голого персонажа.

Психологический дискомфорт

Голые буфера как психологическое давление. Да-да, читали и такое.… К королю эльфов был направлен человеческий дипломат, который был умён, хитёр и опытен. Но король тоже был не эльфийским лыком шит и поэтому окружил себя советницами и прислужницами в прозрачных одеяниях. Дипломат при виде стройных и гибких тел красивых эльфиек включил слюноотделение и отключил мозг.

Пара орудий

Но мозг был отключён ненадолго, так как дипломат был ещё и неплохим психологом и быстро понял, что вся дефилирующая обнажёнка была создана для его психологического дискомфорта, дабы добиться больше свобод для эльфийской стороны.

Этот момент был описан интересно и продуманно с психологической стороны, и именно поэтому заслужил упоминания.

Вот уж не думала, что напишу такое, но для появления в произведении качественной обнажёнки нужна логика, психологический подтекст и достоверное поведение.

Глава 7 Нереальные реальности

Уважаемые авторы, создающие в книгах свой особый мир, хватит дёргать из реального мира людей, термины, фильмы, песни, книги и знаменитые фамилии. (исключение - попаданцы)

Потому что в ваших произведениях любые описанные из реала вещи выглядят примерно так:

Остроухая эльфийка Натаниэль бежала сквозь дивный лес, напевая под нос песенку:

— О боже, какой мужчина… Я хочу от тебя сына… Я хочу от тебя дочку…

Филад эльфийка

А я хочу, чтоб этот автор встал из-за своего письменного стола, отложил в сторону ручку и убился о стену!

Ваш созданный мир должен оставаться именно вашим. Тогда-то и происходит полное погружение в книгу, заставляя читателя верить в происходящее.

О знаменитых фамилиях.

Переживать за парнягу, который был наречён автором, как Корней Чуковский, я могу. Но мой мозг находит странные параллели. Например: в книге герой едет на велосипеде, а из памяти шёпотом доносится:

«Ехали медведи,

на велосипеде.

А за ними кот

Задом наперёд.

А за ним комарики

На воздушном шарике…»

Медведи-бабайкеры

Эти строки мы слышали в детстве, и они усвоены вместе с фамилией автора — Корнея Чуковского. И теперь мозг выдаёт логическую цепочку: ГГ + Чуковский + велосипед = Тараканище. Всё! Каким бы ни описывали героя крутым чуваком, у которого стальные яйца и броня в два пальца. За ним будут следовать раки на хромой собаке и далее вся скотина по списку.

Колченогая псина и её пассажиры

Трудно ожидать, что герой по фамилии Ленин пройдёт мимо броневика и не заберётся на него, чтобы толкнуть речь. А сыщик по фамилии Сталин будет говорить без грузинского акцента.

В общем, некоторые фамилии уже в себе несут характер героя, нюансы его поведения и манеру речи. И если они ещё уместны в юмористических или стёбных рассказах, то в произведениях, претендующих на свой оригинальный мир, знаменитые фамилии — это фиаско.

О фразах и песнях.

«Я готов целовать песок, по которому ты ходила», — даже если это произнесено на корабле, мчащемся на варпе сквозь бескрайний космос, в силу своей популярности перенесёт читателя в начало восьмидесятых на советскую эстраду. Да, я прокручу мелодию в голове и продолжу чтение дальше. Но атмосфера книги будет нарушена, варп-двигатели и космос никак не вяжутся с советским певцом Владимиром Маркиным.

Фраза: «Я требую продолжения банкета!», тоже вызывает свои ассоциации: Шурик, машина времени, царь… И мысли: киношка-то прикольная, глянуть, что ли? И вот под воздействием импульса, я уже вбиваю в поиск: «Иван Васильевич меняет профессию», забросив чтение.

Любые крылатые фразы имеют свою ассоциативную цепочку, которая словно на поводке утащит читателя прочь от вашей книги. Выключаем лень, включаем мозг — и начинаем придумывать собственные фразы и выражения.

Слова.

В одной из моих любимых фэнтезийных книг действия происходят в раннем Средневековье; люди, эльфы, маги, гномы живут в одном городе. Начинается всеобщий рыцарский турнир, и автор описывает прибытие короля с телохранителями, которые высматривают в толпе террористов.

Кого? Террористов? Автор, а вам не кажется, что термин не подходит для средневекового мира?

Но в следующем абзаце возникает ещё один термин — теракт, который вообще выкидывает меня в 1977 год, когда он впервые пявился в употреблении. Получается временная несостыковочка! В начале страницы второстепенный герой говорил фразочками «вот отседова и доседова», и вдруг современные слова — теракт и терроризм, которые царапают глаз и мозг при прочтении. Врубаем на полную мощность свой синонимайзер и роемся в нём на предмет подходящих замен.

Или ещё один текст про фэнтезийное средневековье. Рыцарь, закованный в черные доспехи, скачет по дороге и встречает селянина-пастуха. У них случается примерно такой диалог:

— Привет, селянин. Я тут ищу одного индивида, смуглого с чёрными волосами, не встречался тебе такой?

— Привет и тебе, добрый рыцарь! Не встречал я такого индивида.

— Я недобрый рыцарь. Думаю, из-за отсутствия зеркал в этой местности ты не заприметил нужного индивида. Так как этот индивид — ты.

Это не подлинные цитаты, но за один абзац слово индивид встретилось раз шесть. Это средневековье должно быть жутко грамотным, если селянин-пастух понимает смысл слова индивид, а не принимает его за проклятье или заковыристое ругательство. И вот думаю: стоит ли читать дальше эту книжку, если автор столь плохо прописал диалоги для героев, и современные словечки постоянно рушат атмосферу рассказа?

Исключением из вышеперечисленного являются юмористические книги про попаданцев из нашего мира в фантастический. Здесь вполне уместны сравнения, подколки и насмешки из реальности; но в таких романах тоже сто́ит быть аккуратными с внедрением современных слов и понятий.

Хотя больная тема в таких книгах тоже есть.

Это пословицы, поговорки и крылатые фразы, переиначенные на фэнтезийный лад.

Большинство внедряются для того, чтобы привнести смешной момент, но далеко не все потуги авторов являются успешными; вот парочка перлов:

Друзья познаются в наготе.

Арбуз от яблони недалеко падает.

Дерево убившее Ньютона

Смысл данных высказываний не ясен и только засоряет рассказ плоским юмором.

Хотя есть пословицы, которые авторы переделали, чтобы подчеркнуть моменты своего мира:

Драконов по осени считают.

Незваный гость — хуже Тугарина.

Дарёному единорогу в зубы не смотрят.

Единорог - кошмар дантиста

Это более-менее заходит, если автор придумал их сам, а не слизал с просторов интернета. А главное — не переусердствовал, внедрив по два-три перевертыша в главу. Усё в меру, товарищи!

Вывод: если автору хочется, чтобы его мир был оригинальным, то ему придётся работать, работать и ещё раз работать, придумывая имена и фамилии, диалоги без крылатых фраз и синонимы, подходящие к временному отрезку.

Всем вдохновения!