Закат Европы вручную

Пролог. Монолог Агафьи Тихоновны.

Мнение автора может не совпадать с мнением читателей, но автора это не волнует...

ЭПИГРАФ: За окошком дождь и град. Это Путин виноват! Кошка бросила котят - Это Путин виноват, Зайку бросила хозяйка - Кто виновен, угадай-ка! Вот кончается доска У несчастного бычка, Наша Таня громко плачет - Рядом Путин, не иначе!

Свет погас, упал забор, У авто заглох мотор, Зуб здоровый удалили Иль залез в квартиру вор, Не понравилось кино, Наступили вы в г…но У любого катаклизма Объяснение одно… Знает каждый демократ - Это Путин виноват!

ЭПИГРАФ №2: Кошка бросила котят? Это Путин виноват. От тебя ушла жена? Это Путина вина. Говорят, в России ад? Это Путин виноват. Куришь, пьёшь и не женат? Это Путин виноват. В школе двойку получил? Это Путин подсучил. Серый волк унёс зайчат? Это Путин виноват. В Краснодаре выпал град? Это Путин виноват. Нефть упала во сто крат? Это Путин виноват. Вся семья опять пьяна? Это Путина вина. Жемчуг что-то мелковат? Это Путин виноват. Дрочишь, пьёшь и не женат? Это Путин виноват.

Ну а кто ж ещё??!! Во всяком случае реакция на заголовок у многих, кому я пыталась эту вещь дать прочесть, была именно такая. Бедный-бедный Владимир Владимирович! И в чём только его не обвиняли! Проще сказать, в чём ТОЧНО не обвиняли. В беременности Псаки. Я же, со своей стороны, постараюсь лишний раз не упоминать всуе нашего президента. А ради справедливости отмечу, что оный закат предрёк ещё Шпенглер, живший аж на рубеже XIX-ХХ веков. И констатировал наш великий учёный Лев Николаевич Гумилёв, сын двух великих поэтов «серебряного века» - Анны Ахматовой и Николая Гумилёва, живший в веке ХХ. Вот в чём наша страна всегда проигрывала — это в ведении информационных войн. Сплетни, "слив компромата" и "чёрный пиар" у нас всегда осуждались. Бабки на лавочке в народном восприятии - отнюдь не положительный образ. А ведь бабули эти на бытовом уровне - как раз и ведут те самые информационные войны - против неугодных жильцов и соседей. Более того - на государственном уровне мы с каким-то мазохистским удовольствием подхватываем все гадости, которые о нас говорят и принимаемся их повторять, "творчески развивать" и сами в них верим. А ведь у нас нет никаких оснований не уважать себя! Посудите сами: богатейшая история, огромные территории, которые занимает Россия, достались нам отнюдь не на халяву, а только славными делами наших предков, которых изо всех сил стараются представить тёмными, необразованными, ленивыми пьяницами, а наших правителей - сплошь тиранами и мракобесами, либо же бездарями. И самое обидное - мы в эти вредные мифы верим. Причём, повторяю, с каким-то мазохистским удовольствием. Но особенно все эти гадости и «чёрные мифы» о России полюбили большевики. Нужно же было как-то оправдывать узурпацию власти! - И что же нам делать? - растерянно спрашиваем мы. - Надо стать как мы! - отвечают нам наши противники-соседи-"партнёры". "Мы" — это коллективный Запад. Та самая цивилизация, которую Русь всегда била. Но била в открытом бою. Потому что к честному поединку Запад не способен от слова совсем. Зато в кое-чём другом ему нет равных. В умении подличать, лгать, предавать и плести интриги. Но мы, до недавнего времени, этого не понимали. И наивно верили в то, что если мы станем как "они", то сразу наступит "мир-дружба-жвачка". И станет нам счастье. И ведь пытались! Брили бороды, наряжались в иноземные наряды, пытались говорить на их языках… И тут сразу возникает вопрос. А на кого конкретно мы должны стать похожи? С кого пример брать? Ведь Европа — довольно большая и населяют её самые разные народы, которые очень сильно отличаются друг от друга. Разница между немцами и французами такая же большая, как и между итальянцами и шведами. На кого, по-вашему, должны быть похожи русские? На финнов, немцев, французов, итальянцев? Или, может, на греков с румынами? Тоже европейцы, между прочим! И даже православные! И тут выясняется, что имеется в виду этакий "средний европеец". Нечто такое среднеарифметическое: это если бы к немецкой основательности и аккуратности да прибавить бы французской галантности, а потом ещё английской чопорности и ещё итальянского темперамента, да сдобрить бы это испанской горделивостью и шведской стильностью... И добавить ещё польского чванства, финской тормознутости, всё перемешать и подавать под соусом толерантности и мультикультурализма. Нелепость этого утверждения сразу же становится очевидна всем, сколь-нибудь умеющим думать и сколь-нибудь знакомым с русской, да и общемировой историей. Всем, кто любит Россию. Всем, кроме тех, кто эту идейку нам старательно проталкивает и втюхивает. Хотя, согласитесь! Дивный винегрет! А может, проще всего быть русскими? Ну это же скучно! - воскликнет один из таких адептов "европейскости". Моя приятельница, например, на полном серьёзе заявляет, что всё русское — кино, литература, музыка, вообще всё — ей скучно и неинтересно. Вот и старается как может: то "Звёздным войнам" поклонится, то на Марио Пьюзо помолится, то перед вестернами лбом постучит... "А сало русское едят!" Хотя - не только и не столько сало. Все эти "агафьи тихоновны" больше по фуа-гра и хамонам с пармезанами. Только всё это вышеперечисленное - не культура ни разу. А так - фастфуд. Если не сказать больше - Роллтон и доширак. То есть - жрачка. Как есть еда, а есть жрачка. И так мне стало интересно, что решила я сама посмотреть и разобраться - а существует ли он на самом деле - этот "средний европеец", что это за зверь такой, где он водится и стоит ли нам становиться им? А может, лучше, всё-таки, действительно, быть русскими? И за одно попытаемся понять - за что же нас не любят и в чём же это мы так перед коллективным Западом провинились? И почему они так любят обвинять нас во всех смертных грехах.

Я ни в коем разе не претендую на истину в последней инстанции. Я просто решила написать книжку. А ещё точнее – просто записать свои мысли по поводу всего. Свой взгляд на мир и на место нас всех в нём. Я не ставила перед собой задачу заниматься серьёзным изучением проблемы упадка европейской цивилизации. Это делал много кто и до меня, кроме меня и, думаю, сделают ещё и после меня. Хотя, вообще-то, изначально мы с подругами задумывали снимать фильм. Точнее – веб-сериал для Ютуба. И мы просто захотели взглянуть на всё сами, поездить по Европе, причём уйти от привычных туристических маршрутов. И снимать решили по принципу «всё что вижу, то пою». В жанре "путевых заметок". Хотя без сценария всё равно не обойтись. И я начала писать сценарий, попутно собирая материал, главным образом, по истории. Но с тех пор прошло довольно много времени, обстоятельства изменились, а тут ещё и коронавирус подоспел и так вышло, что проект пришлось "заморозить". Так и получилось, что сценарий плавно вылился в книгу. Маршрут нарисовался к весне 2016 года. Начать мы решили со Скандинавии. Она ближе и попасть из Петербурга в неё проще. Мы специально выбирали "нетуристические" места, потому что истоптанные туристские маршруты не дают полного впечатления. И путешествие наше мы начнём от невской воды, из Петербурга. Ибо Петербург есть альфа и омега. Собственно, история государства Российского и начиналась именно отсюда — с северных земель, а вовсе не из Киева.

Шпенглер в своём "Закате Европы" говорил, что пытается предуказать ход истории и проследить судьбу культуры. Имелась в виду, конечно, западноевропейская культура. И именно Шпенглер и сподвиг нас на создание этого проекта. А ещё - Лев Николаевич Гумилёв с его теорией пассионарности и этногенеза. Так что идея фильма и книги появилась под влиянием этих двух авторов. Она пришла к нам в январе 2015, когда на улице трещали уже изрядно подзабытые за несколько лет настоящие русские морозы. Я спешила записать её и мне приходилось прерываться, чтобы подуть на замёрзшие пальцы. В квартире было холодно. Так холодно, что на память приходили кадры из блокадного Ленинграда, где закутанные в сорок одёжек истощённые ленинградцы всё равно сидели в насквозь промёрзших залах Публички. Я собирала материал, перечитывала печатные и интернет-источники, в голове возникали ассоциации и проводились параллели. Людям свойственно сравнивать и проводить параллели, хотя занятие это, вообще-то неблагодарное, а временами и чреватое. Люди часто обольщаются внешним сходством, упуская внутреннее содержание. На что и обращал внимание Шпенглер в своём труде. Об этом же говорил и Гумилёв. Но в несколько ином ключе. Шпенглер говорил, что "средством постижения мёртвых форм служит математический закон. Средством постижения живых форм служит аналогия". И что "число исторических форм ограничено, что эпохи, ситуации, личности в своих типических чертах повторяются. Деятельность Наполеона почти всегда сравнивалась с деятельностью Цезаря и Александра". Македонского, разумеется. Гумилёв тоже говорил о сравнении. Но сравнивать можно по-разному. Если сравнивать первоклассника, студента и профессора, то это будет глупо и бессмысленно. А вот если сравнить профессора, когда он был первоклассником, со студентом, когда он тоже был первоклассником и нынешнего первоклассника - то такое сравнение будет иметь смысл. Так что я в своей книге тоже займусь сравнениями. Александр Филиппович, как известно, плохо кончил, когда попытался завоевать Индию. Собственно — Македонскому впервые и пришла в голову идея глобализации и мультикультурализма. И попытка создания Мировой Державы в границах тогдашней Ойкумены. Точнее - идеи приходили в головы разным личностям и до него, но попытка Филиппыча была наиболее впечатляющей. Нынешняя Европа сейчас подобна Риму периода упадка. Тогда, в первые века по Р.Х., "вечный город" тоже был оплотом мультикультурализма - Храмы и статуи кельтских, германских, зороастрийских богов стояли рядом с храмами и статуями Юпитера, Марса, Венеры и Весты. И всё было прямо как сейчас - толерантность, однополые браки, а окраины огромной - почти в половину Ойкумены - империи осаждали толпы "варваров", которым хотелось вкусить римских ништяков в виде хлеба и зрелищ. И они непрерывной чередой тянулись туда в надежде, что и им тоже обломится. Кому везло, кому не очень и эти последние проводили дни в очереди за бесплатным хлебом (аналог нынешнего социального пособия), или осаждали дома богатых патрициев, державших открытый стол. Вот и теперь нынешние варвары ринулись в Европу. Ну точно, как в своё время в Рим. Тогдашних варваров гнали отнюдь не точечные бомбардировки Российских ВКС и Калибры, запущенные Каспийской флотилией, вкупе с щедро финансируемыми заокеанскими воротилами ИГИЛом и прочими подобными образованиями, а смена климата, спровоцировавшая "Великое Переселение". Тот же Гумилёв все катаклизмы и потрясения объяснял ритмами передвижения атлантических циклонов. В начале нашей эры они как раз сменили свой путь, и Великая Степь начала усыхать. Корма для скота стало меньше и из недр Азии потянулись гунны, авары-обры, которые, в свою очередь потеснили с насиженных мест загадочных представителей Трипольской культуры с территории нынешней Украины (протоукров что ли??? ГЫ! Они уже тогда скакать начали "Украина цеевропа?!), те, в свою очередь, надавили на германцев, границы Рима затрещали... То, что в наши времена опять происходят климатические изменения, не утверждает только ленивый. Вот и Грета Тунберг туда же. Но тут, кажется, другое. Девочка просто нашла свой способ отлынивать от учёбы. Только в наше время усыхать начинает Ближневосточно-Средиземноморский регион. Сахара расширяется, голод в Африке явление обычное, как в Питере дождь. Бегут уже лет сорок. Бежали не только от развязанных "цивилизованными" европейцами войн. Бежали, главным образом, от голода, организованного теми же "цивилизованными" господами. Эй, кто там что говорит про "голодомор"? Коллективизация в СССР - безусловно трагический эпизод, но голод на Украине, в Поволжье, Северном Казахстане и Сибири свирепствовал год, максимум два. Голодомор в Африке продолжается уже лет сорок как минимум. Тоже русские виноваты? Так что с предпосылками миграции более-менее понятно. А Европа в 60-х годах ХХ века как раз остро нуждалась в рабочих руках именно в секторе неквалифицированного труда. Иными словами - «цивилизованные европейцы» вдруг сочли ниже своего достоинства работать уборщиками, грузчиками, чернорабочими, посудомойками и прочей обслугой. Мол, не царское это дело. А тут как раз подоспело крушение колониальной системы — этого аналога древней Римской Империи. Потрёпанная в двух мировых войнах Европа только растерянно смотрела на этот «эффект домино», когда страны Африки, Юго-Восточной Азии вдруг одна за другой стали объявлять о своей независимости. И вот тут можно со всей уверенностью сказать, что «виноваты» были русские. Точнее — СССР, победивший во Второй Мировой войне. Колониальная система была основана на идеологии расизма, крайним порождением которой был нацизм, сокрушённый нашей страной. Заняться в колониях было особо нечем — метрополии специально не развивали там никакой промышленности, предпочитая брать сырьём и ресурсами. Так что податься вдруг ставшим независимыми жителям той же Африки было особо некуда, кроме как в услужение вчерашним хозяевам. Так стал вырисовываться замысел книги. Её идея — новое нашествие варваров на старушку-Европу. Анекдот в тему: «Если судить по дискуссиям в интернете, то Европу захватили беженцы, а Россию — лабутены!»

С концепцией книги и фильма тоже всё стало более-менее ясно. Шпенглер мыслил всеобщую историю человечества как историю культур и их влияния друг на друга. Гумилёв как историю этносов и их взаимодействий друг с другом. А кроме того — Гумилёв считал Шпенглера одним из своих учителей. Так что книга — это весьма вольные рассуждения на тему трудов Шпенглера и Льва Гумилёва.

Шпенглер выделял в человеческой истории девять основных культур: 1. Вавилонско-Шумерская 2. Крито-Минойская 3. Египетская 4. Эллинская 5. Римская 6. Доколумбовой Америки, или ацтекская 7. Византийская 8. Европейская 9. Русская. Её Шпенглер считал молодой и только формирующейся. А также он чётко различал культуру и цивилизацию. Ну, о разнице между культурой и цивилизацией мы поговорим в следующих главах.

Культура, согласно утверждению Шпенглера, рождается, развивается, живёт и умирает. Срок жизни любой из культур Шпенглер определял примерно в 1000-1500 лет. И такой же срок - примерно 1200-1500 лет - отвёл каждому этносу и Лев Николаевич Гумилёв. Культура - это порождение этноса. А этнос? А вот на это ответ будет в следующих главах.

Мы были робко и безответно влюблены в этот мир последние триста лет, со времён Петра Великого. И наивно надеялись, что он ответит нам тем же. А в ответ получали то поляков с Лжедмитриями в количестве двух штук, то Наполеона, то Гитлера. Нет, взаимности нам ждать явно не стоило. И наконец мы это поняли. Не хочу скатываться в банальности, но история учит только тому, что ничему не учит. Те же итальянцы гордятся своими предками римлянами, биографию Муция Сцеволы дети в школе учат, но совершенно не желают помнить, чем закончилась история Рима... А что же сама Европа? Почему она не желает противостоять новому нашествию варваров? Или уже не может? Некому возглавить и повести за собой тех, кто, быть может, и готов сопротивляться. Налицо — явный дефицит героев. А ведь когда-то в них недостатка не было. И викинги, и Жанна д'Арк, и Роланд... да несть им числа когда-то было. Да вот делись все куда-то. Где вы, герои? Куда ушли? Куда всё подевалось? Куда уплыли викинги?

И тут в моём воображении нарисовалась такая картинка: Лунная безжизненная поверхность, над ней чёрное космическое небо. Над линией горизонта завис диск Земли, обращённый к Луне и, соответственно к зрителю, той частью, где Европа. Висит так секунды 2-3, потом начинает клониться к закату. Дойдя до линии горизонта и соприкоснувшись с ней краем вдруг словно бы застревает и несколько секунд висит так, подрагивая и пытаясь закатиться за горизонт. Откуда-то из-за правого края кадра появляется чёрный человечек, нарисованный весьма условно и схематично, как обычно рисуют на знаке пешеходного перехода, который начинает подталкивать диск Земли, помогая ему зайти за горизонт. Через несколько секунд диск закатывается и на его месте на фоне ночного неба появляются титры: «ЗАКАТ ЕВРОПЫ ВРУЧНУЮ».

Глава 1. История как путеводитель

Людям свойственно сравнивать. Проводить параллели и выискивать сходство, хотя занятие это, вообще-то неблагодарное, а временами и чреватое. Люди часто обольщаются внешним сходством, упуская внутреннее содержание. На что и обращал внимание Шпенглер в своём труде. Об этом же говорил и Гумилёв. Но в несколько ином ключе.

Гумилёв считал Шпенглера одним из своих учителей. Да и судьбы у них были чем-то похожи. Оба не угодили режиму. Лев Николаевич почти половину жизни провёл в сталинских лагерях, а Шпенглера загнобили пришедшие к власти гитлеровцы и он умер в 1936 году от сердечного приступа.

Россию постоянно сравнивают с Европой и до недавнего времени сравнения были не в пользу России. Люди так устроены, что в чужой руке кусок всегда больше кажется. Нам тоже казалось, что «там», у «них» всё лучше, богаче, обустроеннее. Мы были робко и безответно влюблены в тот мир последние триста лет и надеялись, что он ответит нам взаимностью. А в ответ получали то Лжедмитриев в количестве двух штук, то Наполеона, то Гитлера, то санкции и менторские поучения, как нам жить. И наконец нам это надоело. Почему так получилось, откуда пошли эти умонастроения – я тоже попытаюсь объяснить.

Ещё раз хочу напомнить!

Я не претендую на истину в последней инстанции. Не стремлюсь открыть Америку, я просто размышляю и делюсь своими мыслями. И сравниваю. Попутно пытаясь ответить на вопрос «Почему Россия не Европа?» и на многие другие.

А начнём мы, пожалуй... С определения этноса и культуры, как производной этноса.

В этнографию Гумилёв зашёл как бы с чёрного хода. Этнографы изучали современные народы, а Гумилёв – историю этносов, в большинстве своём уже исчезнувших, то есть занимался сугубо академическими фундаментальными исследованиями. Гумилёв полагал историю именно как историю этносов. И несть им числа и имя им легион. Этносы, согласно теории Гумилёва. рождаются, живут и умирают. Как люди.

"Уж сколько их упало в эту бездну, разверстую вдали..."

Древние египтяне, шумеры, вавилоняне, персы, римляне... Все они создавали великие империи, оригинальную культуру, от которой ныне остались лишь черепки да руины.

Итак, что же такое этнос?

Этнос, по Гумилёву, — это людской коллектив, связанный одной судьбой, с одним стереотипом поведения, занимающий определённый вмещающий ландшафт и взаимодействующий с этим ландшафтом. Этим стереотипом поведения данный этнос отличается от других этносов, имеющих каждый свой индивидуальный оригинальный стереотип поведения. За счёт своего стереотипа поведения этнос отделяется от других этносов по принципу: «это вы, а это я»!!

Что такое стереотип поведения? А это набор всех обычаев, которые исповедует данный этнос и которые обязаны исповедоваться каждым членом данного этноса.

А откуда берутся обычаи этноса? А от предыдущих поколений. Каждое бывшее поколение имеет свой набор обычаев. И оно передает этот набор обычаев следующему поколению. Сменяющее его поколение рассматривает этот набор обычаев, фильтрует его и оставляет для себя только те обычаи, которые оно считает полезными. И пользуется ими как стереотипом поведения. Потом этот свой набор обычаев передаётся дальше, следующему поколению. И так идёт: от одного поколения к другому поколению. И каждый раз полный набор обычаев является стереотипом поведения данного этноса. Каждый член этноса обязан выполнять все обычаи того этноса, к которому он принадлежит. Причём каждого члена этноса это выполнение предписанных ему обычаев совершенно не тяготит. Он чувствует себя внутри этого этноса совершенно свободно и легко. Зато обычаи и поведенческие стереотипы других этносов кажутся ему либо смешными, либо странными, либо абсолютно дикими и аморальными.

Но проявляется ярко это его поведение, как принадлежность к своему этносу, тогда, когда он попадает в какую-то экстремальную обстановку.

Экстремальная обстановка — это, например, столкновение с представителями других этносов. Это любой вызов, который бросает этносу окружающая среда (1).

Кроме того, Гумилёв считал этносы таксономическими единицами, тождественными видам у животных и растений. Допустим, для примера вот такую классификацию вида:

Тип: Хордовые

Класс: Млекопитающие

Семейство: Непарнокопытные

Отряд: Лошадиные

Род: Лошадь

Вид: Лошадь домашняя

Далее может быть порода, линия и так далее. Так же и в случае с этносами:

Семья: индоевропейская

Группа: Славяне

Подгруппа: Восточнославянская

Этнос: Великороссы

Внутри этнос может иметь, в зависимости от степени развития, различную структуру: родоплеменную, сословную, или классовую. Чем сложнее структура – тем устойчивее этнос.

Этнос – не раса. Хотя нацисты и оперировали этим понятием, разделяя этносы на расы. Ну, раса – это условное разделение всех людей планеты. Обычно это делается по внешнему виду: белая раса, чёрная раса, жёлтая раса и т.д.

Этнос – не общество. Общество – это совокупность людей, которая может быть большой и очень большой. Например: социалистическое общество, капиталистическое общество, феодальное общество и т.д. Но общество развивается по спирали; а этнос, хоть и развивается, но по своей собственной кривой не похожей ни на спираль, ни на циклоиду, ни на круг, ни на прямую. Этнос развивается по своим собственным законам. Следовательно: этнос – не общество.

Этнос – не популяция. Популяция – это группа организмов одного вида в одном ареале, скрещивающихся совершенно произвольно. Пример: в одно открытое окно влетает в комнату стая каких-то мух, а в другое открытое окно влетает другая стая таких же точно мух. Немедленно образуется одна общая стая, внутри которой будет идти произвольное скрещивание. Вот это популяция.

А этнос, помимо прочего, накладывает ограничения в браке.

Хотя вот Шпенглер в своём труде оперировал именно понятием «раса», но подразумевал при этом, очевидно, этнос:

"Раса имеет корни. Раса и ландшафт едины. Где растение коренится, там оно и умирает".

Шпенглеру, на мой взгляд, не хватает чего-то, стройности и изящества его построениям бы добавить. А вместо «раса» следует читать «этнос». Гумилёв тоже говорил о единстве этноса и ландшафта. И для каждого этноса существует его родной вмещающий ландшафт: для эскимосов это полярные снега, для африканских народов саванна, для индейцев Амазонии — джунгли и так далее. Этнос взаимодействует с вмещающим ландшафтом и изменяет его в ходе своей хозяйственной деятельности. А производным от этого является культура.

«...начиная с ледникового периода на Земле обитают люди, а не «народы». Поначалу их судьба определяется тем, что телесная последовательность родителей и детей, связь крови образует естественные группы, обнаруживающие явную склонность к тому, чтобы пустить корни в каком-либо ландшафте. Даже племена кочевников ограничивают свои передвижения определенными ландшафтными рамками. Тем самым задается длительность космически-растительной стороны жизни, существования. Вот что называю я расой. Племена, кровные родичи, поколения, семьи - всё это, вместе взятое, является обозначением факта циркулирования крови посредством производимых в более широком или же узком ландшафте зачатий»

Каждый этнос находится в тесной взаимосвязи с тем куском планеты, на котором ему выпало существовать. Такой кусок планеты Л. Гумилёв называет ландшафтом. Иди «вмещающим ландшафтом» Форма ландшафта накладывает сильнейший отпечаток на род занятий и образ жизни проживающего на нём этноса. Если этнос живёт возле моря – это этнос-рыбак, если в степи — это этнос-пастух, в тайге – этнос-охотник и т.д. Этнос обязательно приспосабливается к кормящему его ландшафту. С другой стороны, этнос изменяет, приспосабливает ландшафт для своего процветания. Этнос, прочно приспособившийся к кормящему его ландшафту, не может существовать в других ландшафтах. Собственно — характер взаимодействия этноса с вмещающим ландшафтом и определяет его образ жизни, стереотип поведения и культуру, наконец!

Существование во вмещающем ландшафте бывает активное и пассивное, когда этнос либо меняет и преобразует ландшафт своей деятельностью, либо просто существует в нём, ничего не изменяя. Чем этнос пассионарнее - тем активнее он взаимодействует со своим вмещающим ландшафтом, преобразуя его. И наоборот - чем менее пассионарен этнос, тем меньше он взаимодействует со своим вмещающим ландшафтом. Пример - реликтовые племена в джунглях Амазонии, которые всё своё взаимодействие с вмещающим ландшафтом свели к охоте и собирательству и живут первобытнообщинным строем.

А что такое пассионарность?

Пассионарность — это жизненная сила, жизненная энергия этноса. У кого-то она выше, у кого-то ниже. А от чего это зависит? От возраста этноса и фазы этногенеза, в которой этнос находится.

Итак, с этносами разобрались. Теперь разберёмся с пассионарностью. Историческая справка. Кто такие пассионарии?

Вот что на эту тему говорит Википедия.

Пассиона;рии — в пассионарной теории этногенеза люди, обладающие врождённой способностью абсорбировать из внешней среды энергии больше, чем это требуется только для личного и видового самосохранения, и выдавать эту энергию в виде целенаправленной работы по видоизменению окружающей их среды. Судят о повышенной пассионарности того или иного человека по характеристике его поведения и психики.

Термин введён Л. Н. Гумилевым.

Пассионарии — особи энергоизбыточного, активного общественного типа. Антипод пассионарию — субпассионарий, особь энергодефицитного типа. По Подолинскому, пассионарий — наиболее активный субъект общественного движения производительного типа - изобретатели, первооткрыватели, созидатели, способствующие накоплению и преобразованию энергии и рационализации жизни. Противопоставляются таким пассионариям растратчики энергии, стяжатели паразитического типа.

Пассионарии являются людьми нового склада в популяции и ломают сложившийся уклад жизни, из-за чего вступают в конфликт с обществом. Они организуются в группы (консорции), те, в свою очередь, становятся ядрами новых этносов, образующихся обычно через 130—160 лет после «толчка», и выдвигают идеологии, становящиеся их доминантами.

В контексте определение используется в значении «предприимчивые, активные и рисковые люди, стремящиеся к выполнению поставленной задачи, преодолевающие страх смерти».

А мы добавим, что пассионарность – это врождённая способность организма абсорбировать энергию внешней среды и выдавать её в виде работы!!!

Пассионарии — это великие полководцы, учёные, писатели, композиторы. Ну и финансовые воротилы тоже! Пассионарность не различает добра и зла! Великие злодеи тоже могут быть пассионарны. Гитлер, например. К нему мы ещё вернёмся.

Пассионарии обычно ставят перед собой очень далёкую цель, которая, как правило, недостижима. Л. Гумилёв называет такую цель «иллюзорным идеалом». И вот пассионарий к этому иллюзорному идеалу по жизни бежит и бежит. Жизнь у него может быть и подлиннее, и совсем короткой, если этот пассионарий лишится головы, сгорит на костре, или по-современному получит пулю промеж глаз. Но он, пассионарий, обязательно к своей недостижимой цели всё равно устремляется. Его собственная пассионарность гонит и гонит его к иллюзорному идеалу, который этот пассионарий сам себе устанавливает, зачастую рискуя свой жизнью.

И уж если пассионарий на бегу к своему иллюзорному идеалу не щадит своей собственной жизни, то уж с жизнями своих соратников и современников он вообще не церемонится.

Если вектор пассионарности равен вектору самосохранения, то тогда будет ноль. Это «гармония». Такой человек называется «гармоничным человеком». Таких людей как правило и называют просто хорошими людьми. Прекрасный семьянин, любящий, хороший работник, честный, порядочный, добросовестный. Словом — те, на ком земля держится. Но такие люди лишних телодвижений не делают и за несбыточными мечтами не гоняются. Ермак и иже с ним были пассионариями, покорившими Сибирь, но вот осваивали её простые русские люди, гармоничные трудяги - мужики и бабы.

Если вектор пассионарности меньше вектора самосохранения, то такой человек называется «субпассионарием». Классический пример — чеховский «человек в футляре». Ну, или какие-нибудь отбросы общества. Бомжи, преступники, алкоголики и прочие опустившиеся никчёмные людишки. Кстати, представители нашей «пятой колонны» - тоже сплошь субпассионарии. Каждый из них в чём-то ущербен. Они хнычут по любому поводу. Они мешают друг другу. Они заражают друг друга своим нытьём. Когда их вместе много, то общее нытьё переходит в стон, «этот стон у них песней зовётся». Они на что-то серьёзное не способны. Стороннее предложение к активному действию приводит их обязательно в ужас. Майдан устроить они не могут — и слава Всевышнему! Зато могут ныть и стенать в сети, на кухнях, или на «Эхе Москвы» — это завсегда пожалуйста! Их даже расстреливать не надо. Только покажи пулемёт — и сами разбегутся. Да что там пулемёт! Работяга с Урала только заикнулся, что они «с мужиками приедут и разберутся» - и все их «протестные погулянки» в 2012 году как ветром сдуло! Да и недавние события с арестом Навального тоже подтвердили справедливость моих слов. Пугали-пугали «массовыми акциями», а пришло полтора убогих нытика. Ну и после запрета ФБК на территории России ребята отнюдь не вышли защищать свою позицию и свои убеждения, а массово побежали за кордон. А уж недавние выборы – это вообще сказка! Либерасня слилась в экстазе с КПРФ и в итоге коммунисты потеряли около трети голосов.

А ежели в России снова наступит опричнина и новый 1937 год, то первыми, кто побежит писать доносы — будут именно они. Спасая свои шкуры побегут топить своих единомышленников.

Вот с Украиной всё посерьёзнее вышло. Там нашли действительно пассионарных личностей. Плюс добавили каких-то психов, выпущенных на волю. Плюс наркотики. Плюс провокаторы. В результате имеем то, что имеем. Ну, про Украину будет отдельный разговор, когда мы будем говорить о революциях и майданах вообще.

Далее. Любой этнос в процессе своего развития проходит различные стадии – как человек, который рождается, растёт, взрослеет, стареет и умирает. Сначала пассионарность этноса высокая, за счёт высокого количества пассионариев – это молодые этносы. Такие этносы совершают различные великие дела, вроде Крестовых походов, или географических открытий. Но потом наступает момент и энергия этноса угасает. Что это за стадии и почему так происходит – давайте разберёмся.

Кстати, Шпенглер то же самое говорил и про культуру. Его определение фаз развития культуры практически один-в-один совпадает с фазами этногенеза у Гумилёва.

Обычно схему развития этноса представляют в виде графика-кривой, где на оси абсцисс откладывается время в веках, а на оси ординат - пассионарность. Между ними лежит кривая линия, не похожая ни на линию прогресса производительных сил-экспоненту, ни на повторяющуюся циклоиду биологического развития, ни на соответствующую общественному развитию спираль. Это совершенно оригинальная кривая с несимметричными боковыми ветвями. Правая сторона у неё сильно растянута.

Это кривая этногенеза, т.е. график рождения, жизни и смерти этноса. В нулевой точке осей координат пассионарность этноса равна нулю, т.е. этнос свободной энергии не имеет. Он находится в состоянии гомеостаза, т.е. в гармонии с кормящим ландшафтом. В таком состоянии этнос может находиться долго, если ему разрешают природа и соседи.

Но вот произошёл пассионарный толчок, и появились первые пассионарии и, следовательно, появилась в этносе пассионарность, которой сопутствует свободная энергия. Пассионарии начинают размножаться, а поскольку они именно пассионарии, то размножение их идёт бурно (лавинообразно) и это отображается крутым подъёмом кривой. Первые десятилетия появление пассионариев незаметно для окружающих. Идёт внешне незаметный рост пассионарности. Это инкубационный период. Он продолжается примерно 150 лет. В конце инкубации пассионариев становится так много и они так заражают своей пассионарностью малопассионарную часть этноса, что это становится совершенно очевидно и очень заметно. Обычно этнос в это время делает какое-то сверхусилие, которое не заметить этносам–соседям невозможно. Это может быть какая-нибудь война с этносом-соседом, или пиратский набег. Так было, например, с началом плаваний викингов. Дальше родившийся этнос раздвигает свои границы и, увеличиваясь в своей численности, пытается построить новое государство. И пассионарность этноса всё время растёт, а кривая этногенеза круто задирается вверх. Так продолжается 300 лет. Это период подъёма. В Европе это Образование Империи Карла Великого и потом Священной Римской Империи.

Но потом, в определённый момент, неудержимый рост пассионарности прекращается. Тому несколько причин. Ну, отчасти потому, что этнос ведёт почти непрерывные войны. То на него нападают соседи, то он сам бьёт соседей. В Западной Европе Средние века - это вообще период практически непрерывных войн всех со всеми: Крестовые походы, Столетняя война, инквизиция, Тридцатилетняя война... плюс эпидемии, тоже уносившие немало человеческих жизней. так, чума, разразившаяся в Европе в XIV веке даже прервала на какое-то время Столетнюю войну.

Всё имеет своё начало и свой финал. Этот период называется периодом перегрева. Вот такое красивое, даже романтичное название дал Лев Гумилёв. Только жить в этот период людям очень плохо. Но ничего не поделаешь: мимо периода перегрева в классическом этногенезе проскочить никак нельзя. За периодом перегрева идёт резкий спад пассионарности, вызванный уменьшением числа пассионариев. Это - период надлома. У нас этот период пришёлся на советское время.

В чём причина такого резкого спада пассионарности? Ну, во-первых: пассионарии продолжают друг друга истреблять в бесконечных войнах, а во-вторых: женщины вдруг резко перестают обращать на них внимание. если раньше, в период подъёма, женщины за пассионарными мужчинами бегали толпами, то сейчас они начинают обращать внимание на гармоничных мужчин и создавать семьи с ними. Оно и понятно: герой-пассионарий, скорее всего погибнет, а куда потом податься его вдове с детьми?

Есть и ещё одна причина. Пассионарии высоких социальных слоёв (графы, бароны, князья и т.п.) по причине только что рассмотренной не могут найти себе партнёра в любви из своего социального круга. Они вынуждены обратить своё внимание на более низкие социальные круги и уже там находят себе предметов любви. Ну, применительно к недавнему времени это будут: горничные, кухарки, портнихи, модистки и тому подобные женщины, среди которых всегда сколько угодно неотразимых красавиц. А вот дети, рождённые от них (а это будут пассионарии, если их отцы были пассионариями), уже называются бастардами. То есть они не будут иметь права занимать места в социальных кругах своих отцов. Но они вырастут пассионариями. Вот из них-то и появляются в основном поэты, писатели, мыслители и революционеры – крамольщики. И обязательно всем недовольные диссиденты всех мастей. Самый яркий пример - Герцен. Он, как раз, и был бастардом. И о нём тоже особый разговор будет.

Ну, а раз имеются революционеры, значит, революции обязательно будут. Вот как раз на этом участке резкого понижения нашей кривой и происходят революции. Революция 1917 года в России, как раз и приходится на фазу "надлома" - именно так по Гумилёву называется эта фаза этногенеза.

А что такое революция? Это истребление пассионариями друг друга и всех прочих, кто подвернётся им под лезвие сабли и дуло пистолета. Вспомнить хотя бы, ещё ту же Французскую революцию.

А после революции обязательна гражданская война, а во время неё и после неё – голод, мор и подобные мерзости. И в первую очередь гибнут пассионарии.

Ну, о том, что революция это плохо, я расскажу в одной из последующих глав. А пока продолжим. Итак, пассионарность этноса продолжает снижаться до определённого момента. Временной промежуток этот короткий - примерно 150 лет. А дальше снижение пассионарности замедляется. И этнос вступает в инерционную фазу. И причина этому, конечно, есть. Вспомним, что по степени пассионарности люди делятся на пассионариев, гармоничных и субпассионариев. В уже рассмотренных периодах этногенеза решающим (определяющим) фактором были пассионарии. Гармоничные люди тоже присутствуют, но их деятельность подавляется энергией пассионариев и лишь усиливает деяния пассионариев. Сами гармоничные люди остаются в тени. Но в период надлома количество пассионариев настолько сокращается в этносе, что они уже не могут полностью подавить гармоничных людей. И гармоничные люди выдвигаются в этносе вперёд, и уже их деятельность определяет судьбу этноса. Гармоничные люди действуют в соответствии со своим уровнем пассионарности. Они не лезут куда-то к иллюзорному идеалу. Им не нужны «полёты к звёздам», им не нужны захватнические войны. Они делают только то, что в каждый данный момент полезно им лично и их этносу. Своим непрерывным и осмысленным трудом они создают для этноса большие богатства. Ну, конечно, имеются в виду не злато-серебро, хотя и это накапливается. Главное богатство этноса – это посёлки и города, шоссейные и железные дороги, самолёты, теплоходы, танки и ракеты, радио и телевидение и т.п. Сюда же относятся передовая наука, высококлассная технология производства, высокий уровень знаний членов этноса. И ещё крайне важное: неиспоганеный ландшафт, кормящий этнос. Всё это создают и используют в основном гармоничные люди. Они обеспечивают достаточно хлеба, достаточно мяса и рыбы, обязателен достаток в пищевой соли, без которой человек просто не может существовать. Достаток во всём нужном. Это период инерции, продолжающийся триста лет. Жить в это время легко и приятно, если не мешают сильно этносы-соседи. Есть ещё и литературное название этого периода – «золотая осень». Красиво звучит, но грустновато. И это не случайно. В Европе таким периодом «золотой осени» был Ренессанс. Когда творили Микеланджело, Рафаэль, Брейгель, Петрарка, Шекспир и ещё великое множество гениальных и просто талантливых писателей, поэтов, художников. Пассионарность словно кристаллизовалась, овеществлялась в прекрасных произведениях искусства. Собственно, за эстетическим наслаждением мы, в большинстве своём и ездим в Европу. Все эти замки, картины, музеи, соборы, конечно вызывают восхищение. А вовсе не гей-парады. Потому что участники их — как раз-таки субпассионарии. А на Руси такой период был во времена Владимира Мономаха. Это был период наивысшего расцвета Древней Руси.

Но!

Одновременно с гармоничными людьми начинают процветать и субпассионарии. Они присутствовали и в трёх предыдущих периодах, но пассионарии с субпассионариями не церемонились. Чуть что не так – мечом или саблей по башке и одним субпассионарием меньше. Гармоничные люди так поступать не могут. Их уровня пассионарности недостаточно для жёсткого обращения с субпассионариями. А зря. Ведь что такое субпассионарии на практике? Это паразиты, нахлебники, жуткие эгоисты. Они ничего не создают. Они только прожирают то, что производят гармоничные люди и «спасибо» за это не говорят. Причём они требуют для себя от гармоничных людей всё больше и больше благ. С какой такой стати? Тут опять вспоминаются наши «диванные протестуны».

А выдвигаются соответствующие лозунги: «все люди равны, все люди братья, в каждом человеке есть что-то хорошее, всё для человека, всё во имя человека» и прочие словоблудия. Так что знайте – если где-то кто-то начинает вам петь песни о «свободе, равенстве и братстве» знайте – вас хотят ограбить и убить.

Конечно, субпассионарии объявляют себя «человеками с большой буквы», выпячивают вперёд животы и требуют от гармоничных людей сытной кормёжки и разных благ. Не случайно фраза «Человек – это звучит гордо!» - произносится героем пьесы Горького «На дне», обитателем ночлежки. От наличия сытной жратвы субпассионарии быстро размножаются (хотя и не все. Геи, например, размножаться не могут. Но могут совращать других в свою гей-ориентацию. И в первую очередь — детей и молодёжь), а поскольку гармоничные люди много работают и расходуют при этом больше энергии, чем каждый из субпассионариев, то гармоничные люди гибнут быстрее. И идёт непрерывный и нехороший для этноса процесс: количество субпассионариев нарастает. Это продолжается 300 лет.Здесь период инерции заканчивается. И в Европе он закончился именно в означенный Шпенглером период около 1800 года.

А что же ещё дальше? А дальше количество субпассионариев становится таким большим, что теперь уже они считают себя хозяевами – властителями этноса. Они отодвигают гармоничных людей в сторону, не позволяя тем делать что-нибудь полезное. Сохранение этноса, завтрашний день этноса их совершенно не интересует. Субпассионарий всегда делает только то в каждый момент, что ему хочется, что доставляет ему большее удовольствие. А что будет после этого, что будет завтра – послезавтра его совершенно не интересует. Хуже того: предложение заглянуть в завтра приводит субпассионария в ужас. Он живёт только сегодняшним днём. Можно сказать, что он живёт моментом, доставляющим ему удовольствие. Он твердо убеждён, что удовольствие это ему должно быть доставлено обязательно и бесплатно. И удовольствия для него не должны кончаться никогда.

Захватив власть в этносе, субпассионарии проедают запасы продовольствия, созданные гармоничными людьми «на чёрный день». Дальше они разоряют заводы, забрасывают пашни, уничтожают скот, уничтожают науку и преподавание всех уровней. Как-то сами собой при них исчезают поэты и писатели, сценаристы и режиссёры, художники и мыслители. Развалится победоносная ещё недавно армия. Собственно — так был разрушен Рим, то же самое происходит и с Европой нынешней, где повестку определяют «зелёные» и ЛГБТ-активисты. Там уже появились пришельцы-мигранты, не церемонящиеся с коренными европейцами, полностью утратившими свою пассионарность. Да и появление девочки Греты - тоже признак деградации европейского суперэтноса.Как и бушующий сейчас энергетический кризис в Европе. А почему вдруг Европа осталась без топлива? Да потому что субпассионарии, захватившие власть, не озаботились созданием запасов топлива на зиму! Это гармоничный человек готовит "сани летом, а телегу зимой". Субпассионарий вообще ни о чём не думает, повторяю.

И продолжается этот период ещё лет 200-300. Это - фаза обскурации, или угасания. Это настоящая агония этноса. В период обскурации этнос всё время слабеет и слабеет, и его пассионарность тоже становится минимальной. Она стремится к нулю и может даже стать отрицательной величиной. Это раньше – позже почувствуют этносы – соседи, обязательно налетят хищниками со всех сторон и будут терзать этот этнос до тех пор, пока он не прекратит своё существование. На этом жизнь этноса кончается. А сколько всего получается жизни этноса в сумме всех периодов этногенеза? В сумме получается 1200 лет. Ну, уж в крайнем случае (в идеальных условиях) 1500 лет. В Европе последние пассионарии были убиты в двух Мировых войнах. Собственно - Гитлер и был последним европейским пассионарием.

Ну, всё более-менее понятно. Тогда поехали.

Без прошлого нет будущего. Без знания истории нет понимания происходящего сегодня. Это, конечно, банальности, но обычно так и получается, что банальности, как раз и забываются быстрее всего.

Шпенглер начинает с того, что задаётся вопросом, что такое история. "Всемирная история. И даёт ответ, что люди часто отвлекаются на форму, не замечая внутреннего содержания.

"Древность -Средневековье -Новое время: такова та невероятно скудная и бессмысленная схема, абсолютное господство которой над нашим историческим сознанием всегда мешало нам правильно оценить небольшую часть мира, развернувшуюся со времени немецких императоров на территории Западной Европы, понять её действительное место в системе всемирной истории, то есть всеобщей истории высшего человечества, уразуметь её смысл, её облик и особенно продолжительность её жизни".

Далее Шпенглер подвергает критике "западоцентризм" и "европоцентризм", на котором строилась тогдашняя европейская историческая наука.

"В нём территория Западной Европы образует как бы покоящийся полюс (математически выражаясь, сингулярную точку на поверхности шара), вокруг которого - неизвестно почему, разве только потому, что мы, авторы этой исторической картины, как раз здесь чувствуем себя дома, - скромно вращаются тысячелетия необъятной истории и грандиозные культуры далёкого прошлого. Это в высшей степени своеобразно изобретённая планетная система. Небольшое пятнышко становится центром тяжести исторической системы. Это как бы центральное солнце. Из этой точки события истории получают правильное освещение, из неё перспективно измеряется их значение. Но в действительности здесь говорит не обузданное никаким скепсисом тщеславие европейца, в духе которого развёртывается этот фантом "всемирной истории". Ему мы обязаны давно уже вошедшим в привычку огромным оптическим обманом, в силу которого исторический материал, отделённый от нас тысячелетиями, например история Древнего Египта и Китая, сжимается до размеров миниатюры, тогда как десятилетия, близкие к собственному местонахождению, ... чудовищно разбухают".

То же самое утверждал и Лев Гумилёв. Называя такой взгляд на историю аберрацией близости и аберрацией дальности, соответственно. Он тоже оперировал физическими и математическими терминами. Аберрация — это искажение. Лев Николаевич Запад не любил. Хотя признавал вклад европейской цивилизации в общемировую Цивилизацию. И особенное раздражение у него вызывал европоцентризм, так точно подмеченный и Шпенглером тоже. Так что ещё одним мифом, который мы собираемся исследовать — станет миф о европоцентризме.

Ведь что такое, в сущности, Европа? Это всего лишь полуостров материка Евразия. Гигантского, самого крупного на планете материка, населённого самыми разными этносами. А уж самомнение!

И населён этот полуостров как какая-нибудь питерская коммуналка советских времён! Если уж и возникают какие-то ассоциации при взгляде на старушку-Европу, то именно такие — питерская коммуналка. К тому же большинство европейских стран имеет естественные границы. То есть — их государственные рубежи пролегают по каким-либо естественным преградам — по рекам, или горам. Так Франция отделена от Испании Пиренейским хребтом, от Италии и Швейцарии её отделяют Альпы, а от Англии — пролив Ла-Манш. То же самое можно сказать практически обо всех европейских государствах. Они все заперты в своих естественных границах. Другое дело Россия... Наши просторы манят и пугают одновременно. Кроме того, граница между Западной и Восточной Европой не является ярко выраженной: она проходит по атмосфере. Точнее — это изотерма января. К востоку она отрицательная, а к западу — положительная. Ещё проще — у нас зимой холодно и сама зима продолжительная, а в западной Европе зимы короткие и температура редко опускается ниже нуля. При этом плотность населения выше, чем на Великой Русской равнине. Итог — народу много, ресурсов мало и периодически излишек населения надо куда-то девать... Правильнее сказать, что граница между Россией и Западом, скорее ментальная. Отметим этот момент. Мы к нему ещё вернёмся.

А началось всё ещё в античные времена...

Древний Рим был прекрасен. Он оставил великое наследие, вроде Римского Права, современного календаря с названиями месяцев, государственного устройства и искусства как такового. Всё классическое современное искусство — наследие Античности.

Фактически - почти вся нынешняя Западная Европа — это Римская Империя и почти в тех же границах. Завоеватели, сокрушившие Рим, сохранили лишь жалкие крупицы былого величия. То, что возникло на его развалинах - Pax Cristian - Христианский мир, он же Романо-Германский мир, теперь тоже подходит к своему историческому концу. С конца XIX века, согласно теории Гумилёва, западный мир вступил в фазу обскурации (угасания). Фаза эта, в частности, характерна распадом империй. Рим периода упадка как раз самое точное сравнение для нынешней старушки Европы. Тогда в Рим тоже хлынули «понаехавшие»: готы, гунны, герулы... Имя им легион. Точнее – «варвары». Так римляне называли иностранцев, не говорящих по-латыни. Им казалось, что эти люди говорят «вар-вар-вар». Отсюда и название.

В истории осталось определение этого периода - «Великое переселение народов». Происходило оно в V-VI вв по Р. Х., или, как стыдливо писали в советские времена н. э. - «нашей эры». Происходили эти события в Евразии не просто так. Причин было несколько:

во-первых: во II-III вв в Европе произошёл первый пассионарный толчок, в результате которого образовались два новых этноса: византийский и славянский.

А во-вторых: в 535-36 гг произошло сильнейшее, катастрофическое похолодание, затронувшее почти весь тогдашний мир. Прокопий Кесарийский так писал о том времени:

"И в этом году произошло величайшее чудо: весь год солнце испускало свет как луна, без лучей, как будто оно теряло свою силу, перестав, как прежде, чисто и ярко сиять. С того времени, как это началось, не прекращались среди людей ни война, ни моровая язва, ни какое-либо иное бедствие, несущее смерть. Тогда шёл десятый год правления Юстиниана".

Это похолодание было началом позднеантичного малого ледникового периода. А вызвано оно было, в частности, извержением нескольких супервулканов в Океании: Кракатау, Илопанго и Рабаул. В воздух были выброшены тонны вулканического пепла, скрывшие от Земли большую часть солнечных лучей. Тысячи людей устремились в поисках лучшей доли, спасаясь от голода и эпидемии бубонной чумы. И хлынули эти толпы «понаехавших» в пределы тогдашнего «гегемона» - Римской Империи. И гегемон не выдержал аки тот Боливар. Этнический состав Римской империи поменялся кардинально. Тут надо заметить, что на момент вторжения варваров центральные провинции нынешней Италии, собственно, исторические земли Древнего Рима, практически обезлюдели. Население активно мигрировало на окраины, а на их место приходили пришлые — выходцы из Малой Азии и Северной Европы.

Современные итальянцы считают себя потомками древних римлян, но это в корне неверно. На самом деле они потомки «понаехавших» на Апеннинский полуостров арабо-семитских выходцев из Сирии и германцев: готов, франков и лангобардов. Область Ломбардия на севере Италии получила название от существовавшего в этих местах королевства лангобардов. Пришлые смешивались с остатками местного населения, восприняли «вульгарную латынь» как язык общения, из которой развились современные романские языки, сохранили местную римскую администрацию и римское право в государственном устройстве. А самое главное – они восприняли христианство, как основную религию. Рим к тому времени уже был христианским – император Константин узаконил христианство в 313 году, за что и был канонизирован, а в 380 оно стало государственной религией. То есть: «понаехавшие» слегка придали себе римский лоск, оставив варварски-первобытный менталитет. Собственно, он у них и не девался никуда. Современные европейцы суть всё те же варвары. И налёт «цивилизованности» у них настолько тонкий, что постоянно слетает.

А настоящие потомки римлян это, как раз, румыны и молдаване. Самоназвание румын, как этноса и означает - «римляне». Римлянами, или «ромеями» себя называли и византийцы.

Итак, какие же события происходили в ту эпоху?

Похолодание привело к резкому снижению урожая и повсеместному голоду, что стало причиной значительных миграций населения и войн. Историческому периоду 535—536 годов сопутствовали следующие политические события:

•Король франков Теодеберт I захватывает земли в Альпах и на северо-востоке Италии.

•Миграция баваров из Богемии на территорию Реции.

•Начало масштабного переселения англосаксов в Британию.

•Византийскими источниками отмечены набеги гуннов, славян и антов на Иллирию и Фракию.

•Славяне доходят до побережья Балтийского и Северного моря, попадают в Северную Италию, в предгорья Альп, верховья Рейна и низовья Дуная, река Эльба становится славянской почти на всём её течении.

•Вторжение аваров в степи Западного Прикаспия и далее — в Северное Причерноморье и Византию.

•В это время происходило образование союза племён тюркской группы и усиление их влияния, в том числе формирование Тюркского каганата, которому Китай сразу был вынужден выплачивать большую дань, набеги тюрок продолжились на города в районе Керченского пролива, а также в областях, близких к Корее.

•Катастрофический голод на севере Китая.

•В этот период начался упадок Теотиуакана — крупнейшего города Мезоамерики и одного из крупнейших городов мира этой эпохи. Вероятно, причиной упадка был голод, возникший в результате засухи.

Гибель и переформатирование лесных археологических культур восточной Европы: мощинской, трипольской и прочих.

Годом окончания античного периода истории некоторые историки называют захват Рима германцами под предводительством Одоакра 4 сентября 476 года, который был жителями самой этой империи практически не замечен. Надо сказать, Одоакр, свергший последнего императора Ромула Августа (у которого даже кличка-то была соответствующая, "Августул", т.е. "Августёныш" или типа того), отнёсся к Риму вполне адекватно: императорские регалии отослал легитимному, на его взгляд, владельцу: Императору Восточной империи Зенону, основал своё "королевство", охватывающее всю Италию. Византийский император, в качестве ответной любезности, возвёл Одоакра в достоинство римского патриция, и формально "назначил" наместником. Против чего Одоакр ничуть не возражал, так как понимал значение имперского символизма в массовом сознании, особенно в глазах правящего класса, который формировался как из его дружинников и риксов союзных племён, так и из представителей старой патрицианской знати. Сохранился Сенат, на Ипподроме проводились масштабные скачки, даже строились кое-какие здания и дороги. Население Рима, хоть и сильно сократившееся за предыдущие варварские разгромы и гражданские войны, оставалось самым значительным среди всех городов полуострова, и одним из самых больших в мире. Действовала большая часть старых римских законов. В варварском королевстве (даже позже, во времена Теодориха Великого) сохранялась возможность для учёных изысканий и творчества личностей вроде Аниция Манлия Северина Боэция или Флавия Магна Аврелия Кассиодора Сенатора. Людей вообще волнуют не высокие материи, а насущные проблемы: еда, кров и безопасность. Так что жителей Римской империи больше волновало, кто будет защищать его самого и его семью, кому и сколько платить подати и тому подобное (1).

Так что какое-то время продолжалась «инерция» существования: в римских провинциях продолжала действовать римская администрация, работали античные акведуки, подавая воду, города связывали прекрасные римские дороги...

Акведуки прекратили работать примерно в середине VI в. И именно с этого периода — с момента прекращения работы римских акведуков — и следует считать окончание эпохи античности. После этого, примерно до VIII- начала IX века, продолжался так называемый период «Темновековья», когда «понаехавшие» на территорию бывшей Римской Империи варвары активно проедали и проживали созданное не ими наследие. В частности, германцы, пришедшие из более холодной северной Европы в тёплую южную и центральную, не имея навыков ведения хозяйства в новых для себя условиях, не придумали ничего лучше, как начать паразитировать на местных жителях. В частности, таким паразитирующим этносом стали франки для жителей Галлии и именно так было образовано французское государство. Франки стали господами, поработив кельтское население. Долгое время, до самой Великой Французской революции, вся французская родовая аристократия считала себя потомками германцев-франков, а к простолюдинам относилась как к населению завоёванной страны. Хотя к тому времени они там уже давным-давно все перемешались: кельтская знать, дабы сохранить свои богатства и положение, активно роднилась с пришельцами. То же самое, с поправкой на местные реалии, происходило и в других частях бывшей империи. Речь идёт о Западной Римской империи. О Византии разговор будет позже и отдельный.

Итак: 800 год от Рождества Христова. Я буду употреблять это обозначение летосчисления, потому что оно точнее, чем выдуманное большевиками «до нашей эры», или «нашей эры». Там непонятно, от чего отсчёт вести, а в данном случае – всё ясно.

Первой сознательной попыткой возродить Римскую империю было создание Каролингской империи Карла Великого. И именно тогда, в 800 году Карлу Великому был пожалован титул императора римлян (2).

Каролинская империя просуществовала с 800 по 887 год. Столицей был Ахен (город в Германии, расположен в месте, где смыкаются три страны: Германия, Бельгия и Нидерланды). Каролинская империя села на торговые потоки Луары с выходом к Роне, а оттуда к рекам По, Сене, Везеру, а также Рейну с выходом к Дунаю и начала продавливать себе путь к Эльбе (захватила устье и выход к морю, но на самой реке под ногами мешались славяне).

Полностью в составе этого Рейха были: Андорра, Австрия, Бельгия, Ватикан, Гернси, Джерси, Лихтенштейн, Люксембург, Монако, Нидерланды, Сан-Марино, Словения, Франция, Швейцария Частично в составе империи Венгрия, Германия, Испания, Италия, Сербия, Хорватия, Чехия. Обратите внимание на так называемых "братьев-славян". Рюрик еще не появился, а они уже империю создавали (26). Точнее – их завоевали. Причём Карл Великий произвёл на лютичей, бодричей, смольнян, мораван и прочих западных славян такое сильное впечатление, что его имя стало нарицательным: титул «король» как раз и происходит от имени «Карл».

Вот о славянах мы и поговорим.

У античных историков искать упоминания о славянах бесполезно. Первые упоминания о них датируются не ранее III-IV вв по Р. Х. То есть – эта граница между античностью и средневековьем. Но всё же – античный мир знал их, но под другим названием – венеды, или венеты. И название города Венеция тоже происходит от этого этнонима, как и Вена. Кстати, немцы до сих пор называют лужицких сорбов – потомков лютичей и бодричей вендами. Имя этого народа отсылает нас к областям и землям, находящимся в значительном удалении от колыбели славянского племени, коими считаются земли т.н. «лужицкой культуры». Но к VI веку на карте Европы появляются три крупных славянских племени: Анты, Склавины и Венеды (!). Именно их упоминает в книге "О происхождении и деянии готов", хронист Иордан в середине VI века, который и был родом из так называемой "Малой Скифии". Малая Скифия это современное побережье Румынии и Болгарии к югу от Дуная. Близость автора к славянским землям позволяет верить в то, что названия племён и их расположение было ему хорошо известно и не являлось домыслами из кое-как понятых сбивчивых объяснений иноземных купцов.

Анты и Склавины впервые в истории упоминаются именно у Иордана, ну а венеды, мы помним – ещё в античных источниках (3). И в этом – основная проблема истории славян. Они появились вдруг сразу. Из ниоткуда. Причём сразу на огромной территории – от Одера до Днепра и современного Новгорода и Пскова. Хотя ещё совсем недавно – буквально каких-то сто лет назад – в IV-V вв эти территории населяли многочисленные германские, балтские и какие угодно племена ( следы их пребывания остались в многочисленных гидронимах, например), но только не славяне. В итоге – историки, занимающиеся проблематикой происхождения славян, разделились на два лагеря: одни изучая археологическую культуру, жившую на территории прародины славянских племен на каждой из них указывают, что это однозначно не была чисто славянская культура, а в лучшем случае смешанная, протославянская. Вторые записывают в славян любого, кто в третьем-четвертом веке наступил на землю восточной Европы, объявляя славянином вандала, гунна, гота, бургунда и т.д.

Основное отличие славян от соседних с ними народов, очевидно, в языке - семейство славянских языков достаточно древнее и разошлось с ближайшими к нему балтийскими языками ещё до нашей эры. Таким образом к пятому веку славяне и германцы, которые отделались от балто-славян ещё раньше уже не могли легко понимать друг друга, давали разные названия рекам и горам и по географическим названиям историки-лингвисты могут определить места, где на славянском говорили очень давно.

Откуда вообще взялись наши предки? Где наша пра-прародина?

Для начала, напомню то, что было сказано в начале этой главы: V век – это Великое Переселение народов. Из Азии в Европу кто только не мигрировал! Причём ломились они не только в тёплые итальянские земли, но и в более суровые края Северной и Восточной Европы, где смешивались с местным населением.

Около 500 гг. до нашей эры на территорию лужицкой культуры (современная Польша) начинается миграция балтийских племен. Слияние двух культур рождает культуру подклёшевых погребений. Это место зарождения праславянского языка. Около 400 гг. до нашей эры начинается мощная экспансия кельтов, которые проходят по югу Европы, но часть поселений кельтов оказывается и к северу от Карпат, на территории культуры подклёшевых погребений. Немного двигаясь севернее сбоку от кельтов праславяне во II веке до н.э. расселяются на восток к югу от реки Припять вплоть до Днепра, при этом не утратив свои территории в Польше.

Поселения кельтов, которые в те годы появились среди племен наших культур, активно взаимодействуют с праславянами и приносят передовые на те годы техники обработки металлов, религию, оружие, ремесла, после чего растворяются на территории праславян, формируя пшеворскую культуру на западе праславянской области (около 100г до н.э.) (5). А дальше представители пшеворской культуры начали постепенно распространяться вдоль северных отрогов Карпат. Это были те славяне, которых современные учёные относят к венедам (47). Кстати! В своей первой книге я вскользь упоминала этот момент в связи с историей Украины. Тогда я говорила о том, что западенцы – жители Галичины, не славяне, а ассимилированные славянами кельты с примесью еврейской крови. Само название Карпат происходит от названия кельтского племени карпов, а Галиция восходит своим названием к галлам. Ну да – широко они расселись – аж до Франции.

В настоящее время исследователи склоняются к тому, что к моменту расцвета Римской Империи западная часть пшеворцев была постепенно захвачена германцами которые существовали отдельно от славянских крестьян в виде военной аристократии.

Начавшееся позднее распространение германских племен не изменило порядок такого сосуществования, и территорию венедов, так и продолжавших пахать землю и заниматься ремеслом считали своей германские племена манимы, гельвеконы, вандилии, скиры, гелизии, марсинги и т.д. Через территорию венедов кроме того также медленно мигрировал союз готов. Военизированным германцам было несложно подчинять себе местных землепашцев, и всё население области именовалось римлянами этнонимом господствующего племени, хотя культурные артефакты показывают, что быт крестьян при этом совершенно не менялся. Более того, в позднеримскую эпоху пшеворская культура проникает на юг от Карпат.

Но в V веке германцы, теснимые великим переселением народов, покидают территорию Восточной Европы и уходит на запад. Славяне тоже частью начинают переселяться. На востоке у Днепра переселенцы культуры подклёшевых погребений смешиваются с племенами балтов и скифов, формируя земледельческую зарубинецкую культуру. Волны кочевников вскоре заставляют их сместиться в леса на север, где формируется киевская культура. Мощнейшее влияние на формирование киевской культуры оказали западнобалтские племена, ранее обитавшие на той земле. Оставшиеся в лесостепях протославяне смешиваются с сарматами и закладывают основу для будущего племени антов. Анты появляются в начале V века как ирано-славянский симбиоз, и примером тому такие явные (хоть и не бесспорные) иранизмы как "хорваты", "сербы", "русь". Иранские корни имеют божества Хорс и Симаргл, также восточными славянами были переняты элементы иранской солярной мифологии, что не наблюдается у западных славян (3).

А иранцы у нас кто? А иранцы у нас… прааааавильно! Арийцы! И именно арии приносят в культуру протославян символ свастики – солнечного колеса. Оно же коловрат, оно же ярга. Слово «ярга» состоит из двух корней: «яр» - означает солнце, «га» - движение. Таким образом «ярга» - движение солнца по годовому кругу. Корень «яр» очень древний по своему происхождению и сохранился не только в славянских, но и в германских языках. Причём там он тоже связан с названием года: вспомним английское year – год и немецкое jare. То есть – полный оборот Земли вокруг Солнца, полный цикл смен времён года.

Вернёмся, однако, к славянам и прочим обитателям Великой Русской равнины.

Итак, славяне в описанный период времени активно мигрировали из первоначальных мест своего обитания в предгорьях Карпат. Одновременно в Северном Причерноморье расселяются готы, которые, смешиваясь со славянским населением, носителями пшеворской и зарубинецкой культур, дают начало Черняховской культуре (3). Готы продолжили свою миграцию на запад, дошли до Испании, переправились через Гибралтар и осели в Северной Африке, откуда их вскоре попросили мавры.

А в Восточной Европе? А там появляются гунны. Гунны – это потомки переселившихся из Сибири хунну, описанных Львом Гумилёвым. Хунны долго воевали с Китаем, то завоёвывали его, то их отбрасывали, потом они что-то не поделили с сяньбийцами – предками нынешних монголов, те в нескольких битвах разбили их наголову и оставшихся в живых три года гнали аж почти до Волги. Или до Урала. Кому интересно – книги Л. Н. Гумилёва на эту тему вам в помощь. Оставшиеся в живых хунну смешались с местным финоугорским населением Урала и Поволжья и стали называться гуннами. Гунны полностью смели существовавший тогда баланс племен и культур, оттеснили большое количество германских племен на запад и юг от великой степи, и привели в движение жителей северных степных окраин, дав толчок к формированию новых племенных объединений и дальнейшей миграции людей, которых мы уже можем твёрдо назвать славянами (3).

Итак, к концу V века славяне, на несколько десятков лет освободившиеся от военной угрозы от германцев и гуннов, начинают создавать собственную аристократию, множатся, усиливаются, и вскоре выступают на мировую арену под именами:

1). Анты (Киевское Приднепровье и восточное полесье) - на остатках Черняховской культуры, на северной её границе, сформировали Пеньковскую культуру. Пеньковская культура утратила многие достижения Черняховской, потеряла торговые связи с Византией и не имела крупных центров производства металла и керамики, производство было сугубо домашним и грубым. После падения государства Атиллы и ослабления гуннов Анты стали распространяться по поймам лесостепных рек и заполнять обратно утраченное ранее пространство.

2). На склонах Карпат выжившие представители западной части Черняховской культуры выжили и вновь стали распространяться под именем Склавенов, носителей ипотешти-кындештской культуры.

3). Западная часть славян, известная под именем Венеды, после гуннского потрясения также были отброшены культурно и материально, но при этом вновь собираются в единое культурное пространство, при этом культурно разделяясь на северную и южную половины. Суково-дзедзицкая культура на севере в будущем захватит побережье балтийского моря и двинется на запад, где сейчас, в пятом веке, судя по пыльцевому анализу поселений, расположенных в междуречье Эльбы и Одера, достоверно известно, что плотно заселенные в позднеримские годы германским населением земли были полностью оставлены и пустовали, заросшие лесом. Весь шестой век славяне будут заново осваивать эти земли, расчищая леса под свои пашни. Южнее организовалась пражско-корчакская культура (3).

Именно к этому времени восходит легенда от трёх братьях Лехе, Чехе и Русе.

Легенда, как и положено легенде, отражает историю возникновения славянских государств. Записана она была примерно в XII веке, но появилась, возможно, раньше.

Итак, три брата — Лех, Чех и Рус. В некоторых источниках Руса ещё называют Мех. Имена их указывают на место их жительства: Лех — от «лес», Чех — от «чаща» и Мех (в некоторых источниках) — от «мох». Имя же Рус восходит к общему индоарийскому корню, означающему «светлый». Значит Рус - «русый», светловолосый.

Основатели трёх основных, самых крупных государств славян: Чехии, Польши и Руси. По одной из версий этой легенды, братья до какого-то времени жили и охотились вместе, но потом каждый из них решил пойти по своему пути. И они с семьями, чадами и домочадцами разошлись в разные стороны. Лех далеко не пошёл, он основал в лесах современной Польши город Гнёзно, или Гнезно, ставший первой столицей Польского государства. Чех ушёл на юг, к истокам реки Лабы (Эльбы), где, на месте слияния Лабы и Влтавы и возникло первое славянское поселение. По преданию, у Чеха было три дочери: Кази, Тетка и Либуше. Кази умела предсказывать будущее. Тетка научила народ поклоняться богам и духам. Либуше же мудро разбирала все споры. Она тоже обладала даром пророчества и считалась главной правительницей чехов. Либуше управляла потомками Чеха кротко, милостиво и справедливо. Но многие люди были недовольны, что ими правит женщина и тогда Либуше указала им на пахаря Пшемысла, сказав, что тот станет князем, а она будет его женой.

Третий брат — Рус, пошёл далеко на восток. И там, в густых лесах основал городок, названный Русса. Теперь это город Старая Русса в Новгородской области. Именно отсюда, из Новгородских лесов и берёт своё начало история государства Российского. А вовсе не из Киева. Да и не было вовсе никогда такого государства — Киевская Русь. Жители древнерусских земель называли свою землю Русь, или Руська Земля. И очень удивились бы, если бы им сказали, что они живут в Киевской Руси и столица их государства — Киев. А термин «Киевская Русь» был предложен в советское время, в тридцатых годах с целью дерусификации русской истории. Это была часть проводимой официально политики дерусификации и лишения русских национальной памяти. Политика эта проводилась целенаправленно с петровских времён и особенно активно в советское время. Большевики вообще очень полюбили «чёрные мифы», связанные с Россией. Об этом я уже писала в книге «СССР. Погибшая Атлантида», в главе, посвящённой национальной политике большевиков. Повторяться не стану, но к некоторым моментам ещё вернусь. В частности — в связи с культурой.

Итак. Среди потомков Руса был князь Гостомысл, который отдал свою дочь Умилу за князя западнославянского племени ободритов Годослава. А родившийся от этого брака сын Рюрик и был призван Гостомыслом княжить в Ладоге, ставшей первой столицей Руси. В дружине, пришедшей с Рюриком, были представители самых разных народов тогдашней Европы: и славяне, и кельты, и скандинавы. Это было нормально для тех времён. Раннее средневековье было временем войн всех со всеми. И население, в поисках более безопасной жизни, так же активно перемещалось по территории Европы. А отдельные представители разных народов так же, в поисках лучшей жизни, присоединялись к дружинам князей и вождей. Именно это обстоятельство — разноплемённая дружина наёмников, почему-то и дало основание Шлёцеру и другим приехавшим в Россию немцам, объявить Рюрика шведом. Вообще интересная логика, ребята! Шведы создали государство на Русских землях почти на двести лет раньше появления собственно шведского государства! Но русофобия и логика, как я уже заметила — суть две вещи несовместные. А между тем в западных летописях Рюрик упоминается именно как сын Годослава – князя бодричей. И нет ни одного западного источника, где Рюрик был бы назван скандинавом!

А сами викинги, или варяги, как называли их русичи, Русь называли Гардарика - «Страна городов». Понятие «город» в те времена несколько отличалась от того, что мы подразумеваем сейчас. Городом в те времена называлось укреплённое поселение, имеющее стену. Крепость вообще. Это роднило понятие «град», «город» с европейским «бург», иди «кастель» - «крепость». Итак — Гардарика — страна городов-крепостей. Это название по смыслу родственно другому - названию исторической провинции современной Испании — Кастилия. Кастилия тоже страна крепостей. Всё это восходит к периоду раннего средневековья, которое, повторяю, было временем войн всех со всеми. Наш современный мир, даже со всеми своими рисками и угрозами, значительно безопаснее тогдашнего. Люди стремились обезопасить и защитить себя всеми доступными способами. Одним из таких способов было создание укреплённого жилища. «Мой дом — моя крепость». На Руси это было особенно актуально в силу природных условий: Великая Русская равнина легко проходима! Это действительно равнина! Только с востока её ограничивают невысокие Уральские горы. И кто только не шлялся по этой равнине! И гунны, и авары, и печенеги с половцами, и Батый с монголами, и немцы с поляками, и шведы, и.… ну много, много кого. Так что основным фактором, определяющим всё наше историческое бытие и развитие, можно назвать враждебное окружение и опасное соседство. Об этом мы поговорим в следующих главах.

А пока немного отвлечёмся и опять вернёмся в Европу. Мы остановились на том, что период античности закончился примерно в середине VI в, когда перестали работать римские акведуки. И до середины-конца VIII века продолжался период «темновековья». Он получил своё название не зря. Именно об этом периоде времени практически не сохранилось письменных источников и каких-либо других исторических свидетельств. Ни крупных городов, ни артефактов. Но к 793 году относят первое упоминание о викингах. Это рассказ о высадке норманнов (так в средневековых летописях называли скандинавов) на острове Линдисфарн у берегов Британии и разграблении ими монастыря св. Кутберта. Именно к этому времени появляются технологии, позволяющие строить большие суда и совершать дальние плавания, используя навигацию по звёздам. В период античности плавания были всё больше каботажные, даже древние греки плавали исключительно в светлое время суток и вдоль берегов.

Далее набеги викингов стали регулярными на все европейские города. У англичан в те времена была даже специальная молитва: «Боже, избави нас от гнева норманнов!». Собственно, плавания викингов продолжались с VIII по XI века. Этимология слова «викинг» до сих пор вызывает споры у филологов и лингвистов, одни возводят её к древненорвежскому «vik”, что означает «бухта». Значит «викинг» — это просто «человек из бухты». Собственно, вся береговая линия Норвегии изрезана бухтами-фьордами, что даёт этой версии право на существование. При этом викинги были отнюдь не только грозными пиратами, но и умелыми и предприимчивыми купцами. Эпоха викингов взорвала родоплеменной строй на всем северо-востоке Европы. На смену племенным центрам приходят полиэтничные торгово-ремесленные поселения, на смену племенным союзам — первые государства. Суровый северный край, у которого не было никаких шансов для возникновения земледельческой цивилизации, вышел из небытия доисторического периода благодаря развитию промыслов и торговли. Викинги — это не только пираты и грабители. Это первопроходцы торговых путей Восточной Европы, это первые предприниматели на её бескрайних суровых просторах, это экспортёры культурных и хозяйственных достижений (4). Итак, господа – первый двигатель культуры и цивилизации – это торговля. Государства создаются с целью контроля над торговыми путями. И войны ведутся из-за этого. Контроль над ресурсами и торговыми путями – вот главный двигатель истории. Запомним это.

Вместе с их кораблями распространялись технологии ремесленного производства, приёмы прикладного искусства, строительства городов и мореплавания. Некоторые современные археологи и историки, занимающиеся этой эпохой, употребляют термин «циркумбалтийская цивилизация», и основателями этой цивилизации были торговцы-воины, торившие своими кораблями водные пути. Особенность циркумбалтийской цивилизации в том, что она не была земледельческой. Основным богатством севера была пушнина, ставшая эквивалентом денег. В южных странах меха ценились как предметы роскоши, арабские и византийские купцы меняли их на серебро, и эта международная торговля приносила купцам-викингам не меньше выгод, чем грабительские набеги (5).

На Руси такие слова, как «куна» (шкурка куницы) или «веверица» (беличья шкурка) обозначали денежные единицы, имевшие весовой эквивалент в серебре. Предприимчивые викинги были и торговцами, и воинами. Чтобы превратить торговый корабль в военный, достаточно было только надеть на его нос устрашающее изображение головы сказочного дракона, исполненного в знаменитом тератологическом (зверином) стиле. И купцы тотчас превращались в пиратов и обрушивались на окрестные поселения с опустошительными набегами. Кроме этого – существовал ещё один символ – воинский щит. Если щиты были подняты внутренней стороной наружу – это означало «Я пришёл с миром и хочу торговать!», а если щит поднимался выпуклой, наружной стороной, то это означало «Иду на вы!».

В языке эстонцев и финнов, часто страдавших от набегов викингов из Скандинавии, понятия «шведы» и «пираты» были синонимами и обозначались одним словом «ruotsi» (от северогерманского «robs» — «гребные воины»).

Эпоха викингов стирала любые этнические и религиозные различия. На одном драккаре могли плыть скандинавы, славяне и финно-угры; язычники и христиане разных толков. Ценилась лишь верность клятве, принесенной конунгу, воинская выучка и отвага. А к великому культурному достижению эпохи викингов, принципу «исповедуй свою веру, но не оскорбляй чужую», человечество вернулось лишь в новейшее время, провозгласив одной из основных демократических свобод свободу совести. Из эпохи викингов вышли многие традиции европейской рыцарской культуры. Да и все государства Балтийского региона как из колыбели вышли из эпохи викингов и в той или иной степени унаследовали её обычаи и достижения. Возврата к родоплеменному строю быть уже не могло. Племенная замкнутость была разрушена, на смену переделу этнических территорий эпохи переселения народов приходили государственные интересы и борьба за установление контроля над торговыми путями (5).

Викинги совершали свои экспансии в разных направлениях. Норвежцы плавали преимущественно в западном и южном направлениях — в Северную Африку, в Исландию и через Атлантику вплоть до Америки, датчане ходили и на запад, и на восток, а шведы — на восток. Их привлекала Русь. По рекам и волокам они добирались до Киева и активно стремились взять под свой контроль два основных торговых пути: «из варяг в греки» и «из варяг в арабы». И здесь их интересы вступали в конфликт с интересами русских. И, в частности, новгородцев. И если на Европу викинги наводили суеверный ужас, то в русских землях было наоборот — викинги огребали так, что у них надолго пропадала охота соваться в Гардарику. К тому же с усилением Руси многие варяги стали переселяться в русские земли и поступать на службу к русским князьям. В частности — одна из русских летописей сохранила предание о крещёном варяге Фёдоре и сыне его Иване, убитых в Киеве язычниками. Но особенно много варягов оседало в богатом и многолюдном торговом Новгороде, где со временем образовался Варяжский Конец (район). Ну, о Новгороде и его владениях в следующих главах.

Маленькое лирическое отступление о летосчислении.

Раз уж зашла речь о хронологии, то нужно и о летосчислении сказать.

До Петра Первого на Руси летосчисление велось «от сотворения мира». Разница с современным летосчислением составляет 5508 лет. В Европе до принятия христианства тоже существовала своя система летосчисления, а после принятия христианства летосчисление стали вести от Рождества Христова.

Указом Петра I Россия в 1700 году перешла на юлианский календарь, который считал Солнечный или астрономический год продолжительностью 365 суток 5 часов 48 минут 46 секунд и Новый год с 1 января. Принятие Россией летосчисления по юлианскому календарю во многом облегчало торговые, культурные и научные связи с Европой, хотя во многих странах Европы в XVI-XVII веках уже было принято летосчисление по григорианскому календарю.

Своим указом царь Пётр I велел празднования Начала года перенести с 1 сентября на 1 января. Разница с григорианским календарём составляла тогда 10, а сейчас уже 14 дней.

В самой же Европе система летосчисления тоже менялась неоднократно. В эпоху античности в каждом государстве была своя система летосчисления: в Древней Греции счёт вёлся по Олимпийским играм, которые проводились каждые четыре года, римляне заимствовали календарь у греков, но внесли в него свои изменения. Собственно наш современный календарь — это слегка видоизменённый римский. Даже названия месяцев те же. Год у древних римлян начинался в марте, так же, как и у древних славян и многих других европейских народов. Позднее празднование нового года сместилось на 1 апреля и до XV-XVI веков в Европе Новый год праздновали весной. А с 1 января Новый год стали отмечать только с 1582 года, когда был введён Григорианский календарь. Назван он так в честь папы Римского Григория XIII. До этого Европа, как и Русь, пользовалась юлианским календарём. Европейцы не сразу привыкли к празднованию Нового года зимой и долгое время, особенно в деревнях, крестьяне продолжали справлять новогодие по старинке. Над такими людьми подшучивали, собственно, праздник смеха, он же «День дураков» 1 апреля появился именно поэтому.

А на Руси продолжали пользоваться календарём, введённым ещё Владимиром Крестителем. Это был византийский календарь и начало года в нём выпадало на 1 марта. В 1492 году Иван Третий, он же Иван Великий, дед Ивана Грозного, своим указом перенёс начало года на 1 сентября. И более двухсот лет новый год начинался с 1 сентября. Отголоском этого является традиция начала нового учебного года с этой даты. На григорианский календарь перешли уже при советской власти.

Собственно, история начиналась с мифов. Мифы — самая живучая часть человеческой культуры. Хотя бы потому, что мифы — суть объяснения тех, или иных явлений — природных, или культурных. Мифы появляются, живут, какие-то из них умирают со временем, какие-то, наоборот, переживают века. На их место приходят другие. Наше время — время тоже, в какой-то степени, мифологическое. Потому что происходит смена эпох. Верующие называют это «концом света». Новые мифы рождаются прямо у нас на глазах, в том числе посредством СМИ, интернета — мифы информационного общества.

Так что второй идеей и целью моего рассказа-путешествия стала охота за мифами. Но об этом, о мифах вообще и о мифах, как идее, мы поговорим в отдельной главе.

Одним из таких мифов на наших глазах становится уже помянутый выше миф о нашествии новых варваров на старушку-Европу. Действительно ли сейчас происходит тот самый пресловутый «закат Европы вручную», о котором столько твердят? И КТО её закатывает? И почему это она закатывается?

А что же сама Европа? Почему она не желает противостоять новому нашествию варваров? Или уже не может? Некому возглавить и повести за собой тех, кто, быть может, и готов сопротивляться. Налицо — явный дефицит героев. А ведь когда-то в них недостатка не было. И викинги, и Жанна Д’Арк, и Роланд... да несть им числа когда-то было. Да вот делись все куда-то.

Где вы, герои?

Куда ушли?

Куда всё подевалось?

Куда уплыли викинги?

А мы, в заключение этой главы, скажем пару слов о хронологии. С хронологии начали, ей и закончим. Итак, временем рождения европейского суперэтноса следует считать начало IX века. Именно тогда распадается империя Карла Великого, а на смену ей в 962 году приходит Священная Римская Империя германской нации, первым императором которой был Оттон Великий. В 841 году, в битве при Фонтанэ, впервые клятвы для сражавшихся немецких и французских воинов были прочитаны на двух языках: древненемецком и старофранцузском. Собственно эту дату и следует считать отправной точкой, началом существования двух европейских народов. Гумилёв, как и Шпенглер, отмерял жизненный срок каждой культуры и этноса примерно в 1000-1500 лет. То-есть и по Гумилёву, и по Шпенглеру, - история дискретна, а не линейна. Историю следует рассматривать как историю культур и историю этносов, а никак не линейный процесс смены общественных формаций, как утверждают марксисты. И сейчас европейская цивилизация и европейский суперэтнос подходят к своему концу. В фазу обскурации, или угасания, они вступили примерно в середине XIX века. Фрэнсис Фукуяма назвал этот период «концом истории». В какой-то степени он прав. Но конец, это, одновременно – и начало чего-то другого. Вот с этот точки зрения мы и будем смотреть на ситуацию.

Источники:

1.Л.Н. Гумилёв "Этногенез и биосфера Земли".

2. masterok.livejournal.com

3. selyanka.livejournal.com

4. Википедия

5.Яндекс.Дзен."Славяне в V веке.

Глава 2 О том, что происходит и почему мне это не нравится.

«Братья и сёстры! К вам обращаюсь я, друзья мои! Над нашей Родиной нависла серьёзная опасность"

Я не случайно выбрала эпиграфом к этой главе фрагмент обращения Сталина вскоре после начала Великой Отечественной. Почему - об этом чуть ниже.

А пока вернёмся в Европу. И посмотрим, что там происходит кроме ковида, которому пока конца-краю не видно. А происходит там очередной системный кризис, начавшийся аккурат в 2019 году. Знаете, я уже говорила, что не сторонник конспирологии, он «это «ЖЖЖЖ!» - неспроста!». Как-то уж очень вовремя появилась эта проклятая зараза. И разлетелась сразу по всему миру от Австралии до Исландии и от Америки до Японии. При этом каждый под завесой пандемии старается повыгоднее свои делишки обделать.

Ну так вот, кризис. Системный, как уже сказано. На который наложились, кроме помянутого ковида, ещё куча застарелых проблем: мигранты, падение рождаемости у коренного населения европейских стран, что сильно меняет этнический состав, изменения климата (которые, на самом деле не столь уж и критические) и много чего ещё. Причём системный кризис, как говаривал старина Маркс, это кризис, приводящий к смене формаций. Или смене общественного строя.

А с точки зрения тех же Шпенглера и Гумилёва – это «закат Европы», или «фаза обскурации», или угасания. В любом случае – та Европа, которую мы знали и которую привыкли видеть, заканчивается. В это, как-то не очень верится. Во всяком случае, неискушённому обывателю. Судите сами: разве можно себе представить, что исчезнут такие «цивилизованные» народы как французы, немцы, итальянцы, испанцы, японцы и т.д. А уж про исчезновение англичан и заикаться-то опасно: там же джентльмены, леди, пэры, королевы и пр.! Они же дали «Миру» такую культуру! При этом обыватель и не подозревает, что англичане истребили полностью (ну стопроцентно) тасманский этнос. Последняя тасманка (т.е. коренная насельница о. Тасмания) умерла в начале прошлого века, не оставив после себя детей. И тасманский этнос перестал существовать. Это результат деятельности английских джентльменов, леди, пэров, королев и пр. И тут уместен очень простенький вопрос: если тасманский этнос умер, то почему английский этнос должен быть бесконечен во времени? Справедливо ли это? А-а? (58). Причём то, что «Европа умирает» - заметил ещё Герцен. Что не удивительно. В фазу обскурации, как уже говорилось, европейский суперэтнос вступил в начале XIX века. Как долго это всё продлится – неизвестно. Нет, примерные сроки назвать можно: фаза обскурации длится где-то 300-400 лет, но мало кому удаётся её пережить. Сам кризис, примерно года до 2024-25. Это если приблизительно. А вот что последует за ним…

И тут я опять приведу цитату из Шпенглера:

Я хотел бы сделать убедительной мысль, что империализм есть типический символ конца, хотя бы его окаменелые формы, подобные египетскому, китайскому, римскому царствам, индийскому миру и миру ислама, существовали в течение столетий и тысячелетий, переходя из рук одного завоевателя в руки другого, - мёртвые тела, аморфные, бездушные человеческие массы, изношенный материал великой истории. Империализм есть цивилизация в её чистом виде. Империализм есть неизбежная судьба Запада. Культурный человек носит свою энергию в себе, цивилизованный расходует её вовне. ... Это самое можно сказать относительно римлян, арабов, китайцев. Здесь нет выбора. Здесь бессильна решать что-нибудь сознательная воля личности или целых классов и народов. Тенденция к распространению есть рок, нечто демоническое и чудовищное, завладевающее людьми поздних эпох, эпох мировых городов, принуждающее их служить себе, порабощающее их, хотят ли они этого или не хотят, знают ли об этом или нет. «Империализм – есть высшая и последняя стадия капитализма!» - внушали нам на уроках истории и обществоведения в школе. Школа, напомню, была ещё советская.

«Империализм – есть загнивающий капитализм!» - говорили нам так же. Но нам не хотелось процветать при социализме. Нам хотелось чуток погнить.

В начале ХХ века в Европе тоже был затяжной системный кризис, закончившийся Первой Мировой войной. Собственно, война и была способом из этого кризиса выйти. Но то был кризис колониальной системы, который переживали европейские колониальные державы – Англия и Франция. Америке нужно было мировое господство, которое она хотела насадить путём навязывания миру доллара, как общемировой валюты. А для этого надо было убить европейские валюты: обеспеченные золотом фунт, рубль, марку и франк.

России эта война нафиг не сдалась, ибо в России, как я говорила в предыдущей главе, успешно шла своя индустриализация, кризиса колониализма Россия избежала по причине отсутствия у неё колоний и вообще – повода для войны не было. Нас просто подставили и втянули в общеевропейскую бойню, в которой, кстати, Россия вполне себе успешно действовала и поражения отнюдь не терпела. И царская армия, между прочим, повторяю! – не пятилась до Волги, а удерживала врага на западных окраинах империи. России подставили подножку буквально в двух шагах от победы. И подставили союзники. Как уже говорилось – Россия не нужна была в числе стран-победительниц.

«Корабль затонул у входа в порт» - не без ехидства заметил Уинстон Черчилль.

Итак, кризис системный. Который не был преодолён Первой Мировой войной, для этого понадобилась Вторая Мировая, явившаяся продолжением Первой. И между которой был «перерывчик небольшой», во время которого «Гитлер армию собрал». Ну, о том, как приводили к власти, укрепляли и натравливали на Россию-СССР Гитлера – сказано много где. Цель была та же – уничтожить Россию, недобитую в Первую Мировую-революцию. Чем всё закончилось – известно. Здесь я немножко о причинах Второй Мировой скажу.

Основной причиной Второй Мировой называют несправедливый и непродуманный передел Европы после окончания Первой Мировой. Главной целью Франции, оказавшейся в числе стран-победительниц, было унизить и наказать Германию за поражение во Франко-Прусской войне 1870-71 гг. Тогда в битве под Седаном французская армия была практически полностью уничтожена, а Франция лишилась Эльзаса и Лотарингии.

Тут надо сказать, что ещё в начале первой Мировой кто-то сказал, что в конце этой войны императорские короны будут валяться на улицах и никому не будут нужны. И оказался прав. Потому что четыре империи – Российская, Германская, Австро-Венгрия и Османская прекратили своё существование и на их территориях шли гражданские войны. Основными победителями в войне и бенефициарами всего этого безобразия оказались Англия, Франция и США. Которые преследовали каждая свои цели.

Основным документом, определявшим послевоенное устройство тогдашней Европы считается Версальский мирный договор, подписанный в июне 1919 года. На самом деле документов было несколько и подписывали и ратифицировали их потом в течение нескольких лет.

Но! Первым вопросом для победителей был – а с кем подписывать мир? Вот во Второй Мировой такого вопроса не возникало. Там всё было ясно. А после Первой Мировой ясно не было ничего: монархи Германии и Австро-Венгрии были свергнуты и находились в изгнании. А значит – вести с ними переговоры смысла не было. Австро-Венгрия вообще распалась на части: появились Австрия, Венгрия, Чехословакия, из осколков России и Австро-Венгрии образовалась Польша. С кем переговоры о мире вести? Только с самопровозглашёнными правительствами, которые не всегда и в собственных странах признавали. Больше всего проблем, конечно, было с развалившейся Австро-Венгрией. Границы вновь возникших государственных образований часто резали по живому. Ну и вопрос с наказанием «поджигателей войны» опять же, оставался открытым. Одно дело обвинять кайзера Вильгельма Второго, а другое дело – правительство Веймарской республики. И страна уже другая, и люди другие, многие из которых были противниками монархии в принципе. Разумнее всего в этом вопросе повела себя, как ни удивительно – делегация США. Американцы призывали не мстить немцам, а спасать их от голода и угрозы большевизма. В итоге Франция ограничилась только территориальными претензиями на Эльзас и Лотарингию, Англия и США вообще отказались от территорий на европейском континенте, а Италия получила часть территорий бывшей Австро-Венгрии, где проживало итальянское меньшинство.

Конечно, главной задачей победителей было недопущение новой войны. А для этого предполагалось максимально ослабить Германию. Германия была демилитаризована раз, два – миллионы немцев вдруг разом оказались на территории других государств, став национальным меньшинством в Чехословакии, Югославии, Польше и Румынии. Ситуация чем-то напоминает таковую с русским народом, когда множество русских людей оказались за границей после развала СССР. При этом самих немцев никто не спросил – хотят ли они жить в других государствах, нарушив тем самым право наций на самоопределение.

Но это было ещё не всё. Кроме территориальных потерь в Европе Германия разом лишилась всех своих колоний. Причём колонии Германии победителей очень интересовали. Особенно те, что в Южной Африке – теперь это государство Намибия. А там алмазы. Южноафриканские алмазы ценятся не меньше якутских. Африканские колонии разделили англичане, французы и бельгийцы.

А вот теперь самое главное. Германия дважды потерпела поражение в Мировых войнах. Но поражение 1918 и поражение 1945 – это, как говорится, две большие разницы. В 1918 немцы совершенно не воспринимали своё поражение как разгром – ни как военный, ни как политический. Страна не лежала в руинах и не была оккупирована с разделением на зоны оккупации. Немецкая армия возвращалась с театра военных действий организованно, сохранив вооружение и под знамёнами. Всё это рождало у немцев ощущение, что «Германию предали». Отрезвления, как после Второй Мировой, не последовало, более того – немцы чувствовали себя униженными и обманутыми. Чем и воспользовались нацисты. Да, после Первой Мировой была создана Лига Наций – прообраз нынешней ООН, но организация эта выполняла больше декоративную функцию. Таким образом все основные участники Первой Мировой во Вторую Мировую решали те же проблемы и вопросы: Англии на континенте не нужен был союз России и Германии, США стремились к установлению мирового господства, кроме того, Англия, которая, как мы помним, всегда стремилась решать свои проблемы чужими руками, по-прежнему не оставляла мечты покорения и расчленения России. При этом ни Англия, ни Франция, понесшие весьма большие потери в Первую Мировую, отнюдь не желали воевать с СССР непосредственно. Для этого им и нужна была сильная Германия, для чего её опять понадобилось укрепить и вооружить.

В этой войне погибли последние пассионарии европейского суперэтноса. Собственно – Гитлер и его окружение и были последними европейскими пассионариями. Для того, чтобы замутить такое, согласитесь, нужно быть действительно очень незаурядной личностью. Пусть и со знаком «минус».

О Победе я писала в Первой книге. О крушении колониальной системы тоже. Что пришло ей на смену? Биполярный мир: с одной стороны – коллективный Запад, он же Капиталистический мир, с другой – «социалистический лагерь». И две экономические модели: социалистическая и капиталистическая. Или, как мы здесь их назовём - спросоориентированная при капитализме и ресурсоориентированная при социализме. В чём разница? Сейчас объясню.

В школе и в институте, когда изучали историю и политэкономию, с экономикой капитализма всё было просто, ясно и понятно: либо «товар – деньги – товар», либо «деньги – товар – деньги». А вот в политэкономии социализма разобраться было невозможно даже под дулом пистолета. Сейчас, уже по прошествии времени, я, вспоминая то время, всё больше убеждаюсь, что вся эта политэкономическая байда специально придумывалась так, чтобы никто ничего не понял. Больше того – те, кто это всё насочинял – сами ничего не понимали!

Классификацию экономик на спросоориентированную и ресурсоориентированную предложил венгерский учёный-экономист Януш Корнаи, изучавший социалистическую экономику и искренне желавший сделать её лучше. Дело в том, что экономика соцстран, что СССР, что Венгрии, в которой жил Корнаи, что ГДР, Чехословакии и других, была плановой – это раз, над ней довлел идеологический гнёт – это два. Экономика была подчинена идеологии. Это немаловажный момент. И второй момент – плановая экономика всегда и везде порождает дефицит. Неповоротливость, расточительность и неспособность насытить рынок товарами – вот три основных недостатка этой экономической модели. Я про это уже писала в Первой книге, где упоминала о недовольстве потребителей в советском обществе всеобщего дефицита. Так вот – дефицит был спутником жизни всех соцстран! Хотя, по сравнению с Россией, их уровень жизни был куда выше! Причём дефицит этот был повсеместный! Не только потребители не могли купить нужные товары, но и производители сталкивались с нехваткой ресурсов и рабочей силы! Наблюдая это явление Корнаи и предложил разграничение двух типов экономик.

В спросоограниченной экономике потребители диктуют ей, что и как делать. Потребители характеризуются меняющимися и бесконечно разнообразными потребностями, которые они бы хотели удовлетворить наименее болезненным для них способом, и тот, кто оказывается в состоянии это сделать, получает от них материальное поощрение. В ресурсоограниченной системе потребитель не играет никакой роли в том, будет ли процветать предприятие, которое даёт ему то, что нужно, и делает это дешёвым для него способом. Успех предприятия и его руководства целиком определяется тем, что об этом думает вышестоящий чиновник. А наверху требуют выполнения и перевыполнения плана. В отсутствие потребителя как источника информации о том, нужную ли продукцию ты производишь, в правильном ли количестве и эффективным ли способом, ничего не остаётся кроме формальных критериев (54). Причём планирование осуществлялось сразу на пятилетку вперёд и менять в плане ничего нельзя было! План был такой «священной коровой», или «святым писанием», которому нужно было тупо следовать и выполнять от и до, а лучше перевыполнять. Ясно, что в системе, характеризующейся всеобщей погоней за планом, никогда не будет хватать никаких ресурсов. И это не вопрос "глупости или измены", который теоретически может быть решён за счёт прогресса в вычислительных мощностях и системах контроля. Это вопрос стимулов. У людей нет заинтересованности в рациональном использовании ограниченных ресурсов, поскольку это не влияет на их благосостояние и социальный статус. Поэтому ресурсы, которые и без того являются ограниченными, при порождаемом социализмом неэффективном использовании ограничены вдвойне и втройне. Соответственно, экономика, работающая в режиме полной занятости, и часто на пределе своих возможностей, обеспечивает населению лишь крайне скромное существование. Что и требовалось доказать. Бедность и убожество советского быта и тогдашней жизни вообще, скрипя зубами сейчас признают даже самые упоротые совкодрочеры. Хорошо, а как насчёт того, чтобы реформировать социалистическую экономику, введя в неё элементы "хозрасчета"? Сам Корнаи поначалу так и думал, мол, надо вводить "рыночные методы", ориентируя людей на показатели прибыли, а не плана. Но сочетание рынка и плана ставит вопрос о пропорциях. Корнаи в течение жизни постепенно пересматривал эти пропорции, придя в конечном счёте, к тому, что плановая система – это безнадёжный больной, где не обойтись лечением отдельных органов. Ведь везде, где ориентируются не на полезное дело, а на приказы сверху, неизбежно искажаются стимулы с вытекающими отсюда последствиями в виде разбазаривания ресурсов (54).

Итак, и с экономикой разобрались. С капитализмом, кстати, всё довольно просто и понятно – спрос рождает предложение. Другое дело, что спрос постоянно растёт. Но производство растёт быстрее. Товаров производится больше, чем люди в состоянии купить. И возникают «ножницы» между спросом и потреблением, но уже с обратным знаком. Если при социализме спрос превышал предложение и постоянным спутником жизни человека социалистического общества был дефицит и очереди, то при капитализме наоборот – предложение часто превышает спрос, возникает перепроизводство товаров. Отчасти эту проблему решают путём снижения срока годности того, или иного товара. Отсюда появление некачественных «одноразовых» товаров: обуви, которая уже через год разваливается, мебели, которая превращается в хлам уже через три-пять лет и так далее. Собственно, отсюда и стенания «плачущих ярославен», что в СССР одежда и обувь были, может, некрасивые и немодные (что и в самом деле было, я даже больше скажу – носить это убожество можно было только от безнадёги!), но зато неубиваемые! Одни ботинки могли носить несколько поколений детей! Старшие донашивали за младшими одежду и обувь. А теперь?

Ну, а про историю с вольфрамовой нитью в лампе накаливания, думаю, в интернете все читали.

Ну это всё издержки. Сами хотели штанов помоднее и пожрать повкуснее. Ну, про повкуснее – чуть дальше. Итак, кризис перепроизводства – для капитализма явление обычное. Обычно он повторяется каждые 7-10 лет, в результате чего производство падает, инфляция подскакивает, цены растут, потом наступает стабилизация положения и новый подъём и так до следующего кризиса. Получается этакая синусоида. И вот мы сейчас приближаемся к самой нижней её точке. Это если экономически. Чем всё это закончится – сказать сложно. То, что творится сейчас в Европе можно называть как угодно: кризис, или бардак. Но я хочу остановиться на одном моменте: на ситуации с энергоносителями. А точнее – с ценами на газ, которые скачут прямо как черти в хороводе, но держатся упорно на отметке 700-1000 долларов за 1000 кубометров. Почему так произошло, думаю, понятно. Потому что кому-то кто-то хорошо забашлял за «зелёную повестку». То есть – за отказ от традиционных видов топлива – углеводородов и переход на «экологичные виды» энергии – солнечную, приливную и ветряную. Натыкали по всей Европе ветряков – от Португалии до Эстонии. Выглядит впечатляюще. Кошмарный сон Дон Кихота, как сказал один русский житель Эстонии, подвозивший меня от Раквере до Нарвы осенью 2018 года.

Но! Фишка в том, что «зелёных» источников – ветряков и приливников – для промышленности недостаточно. Производимой ими энергии хватает, в лучшем случае, на бытовые нужды пары городских кварталов. А вот метро, скоростные железные дороги, промышленные объекты от них не запитаешь. Плюс ещё такой момент – соседство с такими ветряками опасно для здоровья. Вращающиеся ветряки создают вибрацию, которая вызывает у живущих рядом с ними людей ухудшение здоровья: люди жалуются на головную боль, снижение слуха и зрения, повышенное артериальное давление и общее ухудшение самочувствия.

К тому же погода – вещь коварная и весьма капризная. Этим летом, например, в Европе царил почти полный штиль. И ветряки стояли. Энергии, понятно, не вырабатывали. А газ почти не закупали. Плюс пресловутые санкции против «Северного потока-2», который всё никак не могут сертифицировать. Ну, в итоге – «рыночек порешал», понятно. Теперь газопровод построен, однако, «зелёные» упёрлись, как грузин на базаре и не желают, чтобы его запустили. Ладно – маразм европравителей – это проблема не наша, а европейцев. Но! Нехватка углеводородов уже порождает спад производства! И, в частности, сельскохозяйственного. Закрываются теплицы – нечем топить, потому что газа нет, останавливаются заводы по производству удобрений, плюс ко всему – закрываются животноводческие фермы – в той же Англии и Ирландии коровы идут под нож. Почему? Потому что разведение крупного рогатого скота «неэкологично». Коровы-де в процессе жизнедеятельности выделяют много газов, которые оставляют в атмосфере «углеводородный след». Ну, люди постарше, примерно моего возраста, помнят, как в конце 80х-начале 90х в обществе царила истерия по поводу «разрушения озонового слоя» и «озоновых дыр» в атмосфере. Причём тогда причиной всех бед называли фреон в холодильных установках и… аэрозольные баллончики. И что? Вся эта шумиха уже к середине девяностых сошла на нет. Сейчас про эти «дыры» уже и не вспоминают.

Господа присяжные и пристяжные!

Ещё древние римляне в таких случаях советовали искать того, кому это выгодно! В восьмидесятых кому-то было очень нужно заменить фреоновые холодильные установки на другие. А как? Вот и придумали про «озоновые дыры». Причём заметьте! Самая большая дыра располагалась… над Антарктидой! Где вообще никто не живёт, кроме учёных на полярных станциях и вообще нет никакого промышленного производства! Никто не задумывался над этим фактом? Нет? Ну и зря.

По аналогии с фреоном, разрушающим озоновый слой, сейчас придумали новую страшилку – про «углеродный след». Углерод, мол, накапливается в атмосфере и усиливает «парниковый эффект», пришедший на смену «озоновым дырам». Основными источниками углекислоты являются традиционные энергоносители – газ и уголь с нефтью и… коровы. Под это дело в Стокгольме нашли полоумную девочку Грету Тунберг. У девочки, повторяю, появился законный повод прогуливать школу, а взрослые дяди под это дело обделывают свои делишки.

Вот про Грету я, пожалуй, пару слов скажу.

Во-первых: это чисто шведский феномен и чисто шведский проект.

Именно шведский, а не глобалистский проект. Вглядитесь внимательно в эту девочку. Это круглое личико, эти рыжеватые косички... Никого не напоминает? А это же Пеппи ДлинныйЧулок. Или, правильнее Пиппи. Пиппилотта Виктуалия Рульгардина Крисминта Эфраимсдоттер Длинныйчулок, (швед. Pippilotta Viktualia Rullgardina Krusmynta Efraimsdotter Långstrump) — главный персонаж одноимённой повести шведской писательницы Астрид Линдгрен. Сразу скажу - у себя на родине - в Швеции - это самый известный литературный персонаж. Более того - эту девочку шведы считают воплощением своего национального характера! Куклы Пеппи-Пиппи продаются в каждом сувенирном магазине и просто в газетных киосках!

Пеппи — маленькая рыжая веснушчатая девочка, которая живёт одна на вилле «Курица» в небольшом шведском городке вместе со своими животными: мартышкой Господином Нильсоном и лошадью. Пеппи — дочь капитана Эфраима Длинныйчулок, который впоследствии стал вождём чернокожего племени. От своего отца Пеппи унаследовала фантастическую физическую силу, а также чемодан с золотом, позволяющий ей безбедно существовать. Мама Пеппи умерла, когда та была ещё младенцем. Пеппи уверена, что мама стала ангелом и смотрит на неё с неба сквозь дырочку («Моя мама — ангел, а папа — негритянский король. Не у всякого ребёнка такие знатные родители»). Вообще-то, между нами говоря, девочка довольно странная: мало того, что живёт совсем одна, она и ведёт себя странно – спит ногами на подушке, под подушкой у неё пистолет, «перенимает», а скорее, придумывает разнообразные обычаи разных стран и частей света: при ходьбе пятиться назад, ходить по улицам вниз головой, «потому что ногам жарко, когда ходишь по вулкану, а руки можно обуть в валенки» (4). То есть - Пеппи делает всё, что ей вздумается. Она совершенно не зависит ни от взрослых, ни от мнения окружающих. Она живёт в своём вымышленном мире, совершенно не заботясь ни о хлебе насущном (у неё под кроватью чемодан с золотом), ни о крыше над головой (дом у неё и так есть). Попытки взрослых вмешаться в свою жизнь и как-то повлиять на неё, девочка решительно пресекает - физическая сила позволяет ей в одиночку вышвыривать из дома взрослых мужиков, будь то разбойники, или просто представители местной власти, обеспокоенные тем, что маленькая девочка живёт в доме совсем одна. К тому же под подушкой у неё пистолет. В школу Пеппи, понятное дело, тоже не ходит, она неграмотна, никаких понятий о нормах и правилах поведения не имеет и постоянно сочиняет всякие небылицы. Но при всём при этом Пеппи - девочка добрая и великодушная: покупает на всех детей в городке леденцы и игрушки, устраивает всем праздник за свой счёт, а главное - развлекает детей и взрослых всевозможными придуманными ей самой историями. Пеппи — мечта ребёнка о силе и благородстве, богатстве и щедрости, свободе и самоотверженности. Но вот взрослые Пеппи почему-то не понимают. И аптекарь, и школьная учительница, и директор цирка, и даже мама Томми и Анники - её друзей, - злятся на неё, поучают, воспитывают. Видимо, поэтому больше всего на свете Пеппи не хочет взрослеть: «Взрослым никогда не бывает весело. У них вечно уйма скучной работы, дурацкие платья и куминальные (коммунальные - моё) налоги. И ещё они напичканы предрассудками и всякой ерундой. Они думают, что стрясётся ужасное несчастье, если сунуть в рот нож во время еды, и всё такое прочее» (4). И вот эту детскую мечту о всеобщей справедливости и решили эксплуатнуть. Образ для полоумной шведской девочки (а Грета Тунберг страдает психическим расстройством, у неё синдром Аспергера, это одна из разновидностей аутизма и селективный мутизм), выбран неспроста. К тому же Грета тоже может похвастать знатным происхождением. Её мама - довольно известная оперная певица Малена Эрнман, отец - актёр Сванте Тунберг. Один из её прадедов - великий шведский химик Сванте Аррениус. Грета точно так же, как Пеппи, заплетает себе косички, одевается нарочито неряшливо и небрежно. Точно так же не хочет взрослеть, не ходит в школу, обвиняет взрослых во всех грехах и эксплуатирует тему всеобщей справедливости. В своём понимании. Причём ей для этого ещё и площадки предоставляют. Вроде трибуны ООН. Но если Пеппи - просто добрая шалунья, то Грета - совсем другое. Пеппи свободна от общества, живя в этом обществе. Такой вот парадокс. Грета же - всего лишь кукла-марионетка, которую ловко тянут за ниточки взрослые дяди и тёти с совершенно определёнными целями. К тому же Грета - в силу своих психических отклонений - не может быть полноценным членом общества. Ей трудно налаживать полноценные социальные связи. Тут я скажу пару слов о диагнозе Греты. Синдром Аспергера - или "аутистический психопатизм", как называл его сам проф. Аспергер, впервые описавший это расстройство в 1944 году, это одна из разновидностей аутизма. Поражённые им дети (а развивается он обычно в подростковом возрасте) подвержены депрессиям, частой смене настроения и буквально одержимы духом протеста. Сама Грета о себе так и говорит: "Я буквально умираю изнутри если не протестую...". А кроме того эти дети часто отличаются исключительно развитым интеллектом, у них богатая память и огромный словарный запас. То есть - никто не заподозрит в них больных. Выявить отклонения может только врач. К тому же синдром Аспергера практически не лечится. Одним из методов лечения должно быть постоянное отвлечение пациента от его навязчивой идеи и частая смена видов деятельности. А вот этого-то как раз и не происходит. Грете не дают отвлекаться. Кроме того больные синдромом Аспергера обычно очень категоричны в суждениях. Мир они делят на чёрное и белое. Полутонов и оттенков они не признают. Из-за этого у них бывает зацикленность на определённой идее, они признают единственно правильной только свою точку зрения, а мнения других для них не существует. Из-за своей зацикленности на чём-то одном, из-за своих навязчивых идей таким людям часто трудно контактировать с другими людьми, да и осмысливать информацию, поступающую к ним из окружающего мира. Сам проф. Аспергер в своих трудах указывал, что пациенты с описанным им синдромом сильно подвержены риску эксплуатации со стороны других, обычных индивидов, и могут быть неспособны понимать социальные последствия своих действий. А еще уже во взрослом возрасте в силу характеристик своей болезни, в большинстве случаев, эти люди не могут выстраивать личные отношения и вступать в брак, а также самостоятельно работать. Что мы и наблюдаем в случае с Гретой. Сам проект "Грета Тунберг" начал раскручиваться ещё в 2018 году, когда на статью об экологии, опубликованную в крупнейшей шведской газете "Свенска Дагбладет" обратил внимание шведский экоактивист Бу Торнберг. Его и надо считать "крёстным отцом" проекта. Именно он предложил идею "пятничных экологических забастовок" школьников. И роль этакой Пеппи, устраивающей для детей грандиозные "праздники непослушания" - тут как нельзя кстати. А как только Грета перестанет нужна, или когда «кукловоды» поймут, что она не оправдала возложенных надежд - её просто вышвырнут вон. Да, собственно, проект "Грета Тунберг" уже красочно сдулся. Даже образ национального символа не помог. Что тут скажешь? Жалко девочку. Да и на Пеппи Длинныйчулок я теперь стала смотреть по-другому. Не такая уж и весёлая ждёт её жизнь, когда она вырастет. Да и народ, у которого такие национальные символы, вызывает, как минимум, недоумение.

А я, в заключение темы, скажу ещё немного слов про «углеродный след», ну и про потепление.

Виноваты в нынешнем потеплении, как раз, те страны, которые и сильней всего и призывают к зелёной энергетике. Именно у них и началась промышленная революция, именно они уже выкачали все ископаемые запасы топлива на своей территории. Англию назвали островом угля в море рыбы, – теперь же там не осталось ни угля, ни рыбы. За последние 200 лет Британия выбросила 580 млрд тонн СО2. Сейчас весь мир в год выбрасывает 36 млрд тонн СО2 в 15 раз меньше. Грета Тунберг плачется, что ей портят будущее, но то что на сталелитейной промышленности Швеции 500 лет держалась вся Европа, она молчит. Нынешние нормы на выбросы СО2 никак не учитывают исторические заслуги Европы, которая уже выкопала всё, что можно выкопать, но почему-то хочет запретить выкапывать ископаемое топливо тем, кто этого ещё не сделал. Углеродоёмкость европейских стран в исторической перспективе никак не учитывается. Ну и, наконец, так ли оно страшно, это глобальное потепление? Ну, допустим, потеплеет градусов на 5. Что произойдёт? Климатические пояса сместятся. Там где были пустыни, вырастут тропические леса. Там где были степи, появятся пустыни. А там где ныне тайга будут расти персики и абрикосы, тундра же покроется лесами (5). Может, затопит Голландию и Британию, а может земная кора поднимется на несколько метров, что компенсирует подъём воды. Ледовые щиты давят на земную кору, выгибая ее. При таянии кора будет выпрямляться и области вокруг Гренландии и Антарктиды будут подниматься. И север России, и Европа как раз поднимутся. Так, с последнего похолодания продолжает подниматься Гудзонов залив на 2 мм в год. Ведь ледяной покров был настолько тяжёлым во время последнего похолодания, что кора северной Америки и Евразии опустилась на 500 метров и до сих пор продолжает подниматься. Да и Скандинавский полуостров продолжает подниматься. Если растают Гренландия и Антарктида, суша России будет подниматься в обеих случаях. Чем ближе к Гренландии тем выше будет подъём суши. Может, в Британии и Голландии и не пострадает никто. Ведь никто не может указать место, где подъём уровня мирового океана заметен взгляду 30 лет назад и сейчас.

Получается, что таяние Гренландии для Петербурга и Европейской территории России вообще практически не страшно. С Западной Антарктидой будет уже посложнее, но до неё дело вряд ли дойдёт (5).

Экологическая повестка возникает всякий раз для забалтывания подлинной проблемы, стоящей перед человечеством. Эта повестка, которая разрабатывалась в 70-е годы «Римским клубом», имеет явное неомальтусианское содержание суть которого - регулирование численности населения в сторону его сокращения. Хороший пример такой повестки озвучил Билл Гейтс который борется с выбросами СО2 по средствам сокращения населения Африки. «Меньше народа — больше кислорода!».

Плюсом ко всему за всей этой экологической чушью и призывами к «ответственному отношению к планете» кроется всё тот же обрыдлый миропорядок: «золотой миллиард», получающий все выгоды от неравноправных отношений; мировое гетто, которое отдаёт свои ресурсы за бесценок и несёт при этом основные издержки; а также очередная псевдоиделогия, которая должна оправдывать или затенять это вопиющее неравенство. Иными словами: всё тот же колониализм. Но под другим соусом поданный.

Глава 3. Волшебная сила искусства.

Итак, я начала говорить о Национальной идее и об идеологии, которые, безусловно нужны и которые, так или иначе, присутствуют в жизни любого человека и любого общества. Идея направляет и одухотворяет общество, а общество эту идею обслуживает. О влиянии идеологии на экономику и политику мы уже поговорили. Теперь поговорим о более высоких материях. Об искусстве.

Я уже говорила, что общество в СССР делилось на три основных категории: элита, те, кто элиту обслуживает и все остальные. А элита, в свою очередь, делилась на идеологов («жрецов») и «топ-менеджеров» (хозяйственников). «Жрецы» -идеологи считались чем-то вроде духовных пастырей общества ибо они, как было принято считать, обладали неким сакральным знанием. А следовательно — за ними должны идти. И которые делили людей на своих и чужих по одному простому признаку — если человек идёт за ними, то он свой, а если не идёт, то чужой. Очень удобно. И ничего нового. Во всех обществах так. Маркером в системе «свой-чужой» и является приверженность тем, или иным идеям и ценностям.

Отличительной особенностью «жрецов» -идеологов, не важно, советских, или антисоветских, является то, что идеологии они стремятся подчинить всё и вся вокруг. Для наглядности можно взять хоть ту же «зелёную», или «ЛГБТ» -повестку. Ну до маразма же доходят! Однако, к великому огорчению идеологов существует масса вещей и явлений, которые ни одной идеологии не подчиняются: солнце светит, трава растёт, времена года меняются и так далее. Хотя вот в советские времена, например, стишок был:

Прошла зима, настало лето!

Спасибо партии за это!

Но это был стёб такой. Над советской властью, повторяю, не издевался только ленивый, или истинно верующий в эту власть. А таких было немного. Впрочем, отвлекаюсь.

Итак.

Есть книги, с которыми приятно провести вечер, музыка, причём необязательно современная, которую приятно слушать. И для этого не нужно быть ленинцем, бандеровцем, либералом или фашистом, понимаете? Ибо есть нечто такое, что затрагивает некие струны в душе абсолютно у всех, независимо от политических убеждений, сексуальных предпочтений, религиозной, расовой, национальной, или какой-то ещё принадлежности.

Вот если вы это понимаете — я поздравляю, вы нормальный, вы не идеолог, и вы поймёте, что я собираюсь вам сказать. Есть вещи, которые апеллируют к душе человека, вне зависимости от его политических и прочих убеждений.

Ошибка всех без исключения идеологов в том, что они считают, будто кроме идеологии ничего не существует, и что весь мир должен иметь идеологическую окраску. Причём не важно какую — коммунистическую, бандеро-свидомую, или ЛГБТшную…

В СССР, например, существовал принцип «партийности и классовости» в искусстве, породивший жанр соцреализма. Я о нём подробно писала в Первой Книге, посвящённой крушению СССР. Основоположниками сего направления в литературе, в частности были Горький и Маяковский. Ирония судьбы заключалась в том, что оба не верили в то, что создают и проповедуют, что их и сгубило в конечном итоге. А потому и читать их было невозможно. Да и не только их. Многие там себе шею свернули. Я писала выше, что фильмы про доярок-комбайнёров-сталеваров стали снимать люди, которые в глубине души эту тему и этих людей презирали. И что талантов особых для того, чтобы творить в этом жанре, тоже не требовалось. Надо было просто следовать канонам и всё.

Дело в том, что — всякая идеология — это утопия, это образ будущего. И каждый идеолог это будущее творит. Ирония в том, что («не ведаем, что творим, и в этом сила вида») идеологи максимально продуктивны тогда, когда они не обладают тем сознанием, которое соответствует их картине будущего. Ещё раз — среди первых большевиков, возглавлявших партию либо имевших высокую должность в партийной структуре, ТОЛЬКО СТАЛИН был из того самого пролетариата, ради которого, собственно, всё как бы и затевалось… Остальные, включая Ленина, были либо из дворян, либо из мелкобуржуазной среды.

Но Сталин до самого момента смерти Ленина и подавления бухаринско-рыковско-зиновьевско-каменевско-троцкистской оппозиции на темы партийной теории МОЛЧАЛ.

У Стругацких есть одна простая, но красивая и верная мысль. Будущее создается тобой, но не для тебя. Люди, которые будут жить в будущем — они ещё либо не родились вообще, либо не выросли, не сформировались, и формирование своё они пройдут тогда, и в тех условиях, которые ты, строитель будущего, ещё не построил. И ты не знаешь, какими они будут. Вот мы строили социализм — и потомки тех, кто строил, спустя очень немного времени страну развалили и воскресили бандеровщину… И не только её. Нам в России ещё повезло — у нас имперская идея никуда не делась. Сначала её подхватил Сталин, завернул в красную обёртку, теперь вот Путин её всячески пестует.

Так вот. Будучи потомками советских людей, а некоторые — ещё и по воспитанию с детства советскими людьми, мы с вами очень идеологичны. Мы убеждены в конечной сложности окружающей нас реальности, и в том, что её можно понять исходя из ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ модели. Нас такими воспитали. Такими сделали. Нам ведь преподавали и «научный коммунизм», и «научный атеизм» и ещё кучу всяких «измов»… И в рамках этой традиции у нас, несмотря на крушение коммунистически-идеологического режима, руководимого КПСС, сохранилась одна иллюзия касательно творческих людей. Что они — инженеры душ человеческих, несут воспитательную функцию, должны воспевать и вдохновлять… Ибо так Горький сказал. На Первом Съезде Союза Писателей. Вернее — озвучил.

А они не должны. Их назначение развлекать и делать нам красиво.

Это придумал капиталист Маркс, это поставил как одну из партийных задач мелкобуржуазный интеллигент Ленин, и это воплотил как художественный метод буржуазный поэт-футурист Маяковский. Который, может быть, и был талантливым и даже гениальным, но свой талант растратил на восхваление режима, который слова доброго не стоил.

До Маяковского во всей европейской культурной традиции не было такого замысла. До Маяковского искусство было искусством, и Маяковский впитывал искусство именно как искусство. А не как партийную линию, зарифмованную и завизированную в ЦК. Искусство есть выражение мыслей и чувств творца, и если творец в момент творения испытывает резонанс с обществом — то и продукт его творчества имеет общественно-значимый характер.

Тут вспоминается сцена из повести «Завтра была война» Б. Васильева, где Искра и Зиночка, придя в гости к Вике Люберецкой, дискутируют с её отцом об искусстве. Искра, вся такая правильная и идеологически выдержанная (комсорг класса!) утверждает не терпящим возражения тоном, что «искусство должно будить мысли!». Причём мысли идеологически-правильные (а какие же ещё?). А вот Зиночка, более легкомысленная (по мнению Искры) считает, что «искусство должно будить чувства», чем вызывает настоящий взрыв негодования у Искры. И отец Вики поддерживает именно Зиночку, а не Искру. Потому что творец не всегда находится в резонансе с обществом, у него есть и личные переживания, потому что он живой человек, дитя природы, а не всё в природе подчинено идеологии. Точнее — ничего не подчинено.

Парадокс. Если творцу ИНТЕРЕСНО жить общественной жизнью, одухотворять эту жизнь своим творчеством — к нему нет вопросов у идеологов. Но если он в какой-то момент пытается жить своими чувствами… Ахматова, Цветаева, Есенин, Блок, Булгаков, Мандельштам — это современники Маяковского, которые творили не только чтобы хлебные карточки заработать. Куда деть, с партийной точки зрения, бессмертные стихи о душе, о переживаниях, каковые стихи писались тогда и там, где это было ПРОТИВ ПАРТИЙНОЙ ЛИНИИ…

Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей.

По мне, в стихах всё быть должно некстати,

Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда,

Как жёлтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дёгтя запах свежий,

Таинственная плесень на стене… И стих уже звучит, задорен, нежен,

На радость вам и мне.

Ахматова, 1940-й год. Она что имела в виду, она отрицала руководящую и направляющую роль партии? А ведь ей не раз это в вину ставили! Но — не арестовали. А вот сын её по лагерям половину жизни провёл.

А что имела в виду Ахмадулина, когда писала свои строки? Где оптимистическая вера в светлое будущее, что за декадентство? А поэзия Арсения Тарковского вообще — полная антисоветчина. А Максимилиан Волошин? А Есенин с его «Дай, Джим, на счастье лапу мне» и прочим «Для зверей приятель я хороший»?

Все эти люди — ПОЭЗИЯ.

Так вот, если поэту запретить писать такое, когда ему хочется, то и руководящую роль партии он не осилит. А может не осилит никогда. Или потому, что не захочет, или потому, что будет не в состоянии. Сергей Довлатов в своё время об этом очень хорошо сказал в притче о маленькой серой букашке. Когда царь призвал своего любимого придворного художника и сказал ему, что, мол, рисуй что хочешь и как хочешь, любыми красками и в любой манере, но не смей изображать маленькую серую букашку.

Ну и всё. Художник ничего не смог нарисовать, потому что думал только о маленькой серой букашке.

Александра Фадеева, автора «Молодой гвардии» такое положение дел вообще до самоубийства довело.

Наше с вами советское воспитание привело к тому, что мы априори считаем всяких писателей, поэтов и так далее — безусловно мобилизованными на идеологический фронт людьми. нам об этом на уроках литературы с первого класса твердили и до окончания школы. И поэтому у нас очень любили переводить всяческих «прогрессивных» авторов «оттуда»: всех этих латиноамериканцев, африканцев, и прочих, вроде Назыма Хикмета и Яниса Рицоса. Мы считаем, что они нас воспитывают. И что они нас обязаны воспитывать строго определённым образом. Хотя в позднем СССР это уже никому не было интересно. Это вызывало скуку. А они не обязаны были нас воспитывать, причём некоторые из них не хотели и не хотят, а некоторые не могут. И мы за это на них обижаемся. И не только мы. В СССР очень любили «прорабатывать» всевозможных «деятелей искусства» за недостаточную идеологичность и просто откровенную «безыдейность». Ну мы помним — все эти «Рагу из «Синей птицы», «С кем вы, мастера культуры?» и так далее. Самый яркий пример — биография Иосифа Бродского, которого в итоге просто выдавили из страны. Впрочем — Бродский, скорее исключение. Уехавших, на самом деле, было не так уж и много. Большинство вполне себе с системой уживались и чувствовали себя, надо сказать, неплохо. Взять вот тех же Гребенщикова с Макаревичем. Никто им выступать не мешал и не запрещал. Да и все эти многочисленные рок-клубы позднесоветских времён были как раз и созданы для того, чтобы за этой музыкальной и околомузыкальной братией было удобнее приглядывать. Это потом, уже в наше время, вся их фронда вылилась в шакалий вой против родной страны. Так что некоторых, как раз и надо было отправить на Колыму с киркой. Или древесину в тайге валить. Ибо, как оказалось — людишки действительно дрянь.

Помните великий фильм «Человек с бульвара Капуцинов» с Андреем Мироновым в главной роли? Это был фильм про нас. Как мы расхотели в этих привезённых Мироновым фильмах жить и нас потянуло в треш. Надо сказать, что теперь мы умеем и в треш. Мы умеем и в ЧВК, и в Арсена Моторолу, мы умеем в настоящих контркультурных поэтов, в панков, а не в пидоров, мы умеем в человека с гитарой на передовой, мы снова умеем в «Гренада, Гренада, Гренада моя…». И в «Ночных волков» умеем, и в гражданское общество можем не хуже любых американцев. А когда на ПМЭФе подняли три флага — Российской империи, СССР и нынешней России, то уже стало понятно, что мы и в идеологию тоже умеем. Основная наша идея — наша история непрерывна.

А сейчас на Западе тоже самое — периодически кого-то начинают шельмовать за недостаточную приверженность очередной «повестке». Причём у них там ещё круче даже, чем у нас. В Союзе «культура отмены» была не так развита. Позднесоветская система вообще была довольно вегетарианская и беззубая, даже не смотря на то, что идеологию курировал Суслов, которого, напомню, до дрожи в коленках боялось всё Политбюро во главе с «дорогим Леонидом Ильичом». И поэтому, повторяю, с той системой вполне можно было сосуществовать, изо всех сил делая вид, что ты с ней борешься. Ведь кто был, в массе своей, целевой аудиторией наших рокеров? Подростки и асоциальные инфантилы. По большому счёту она, аудитория, таковой и осталась. Ну ещё ностальгирующие по ушедшей юности люди среднего возраста прибавились.

Хотя, если уж совсем по чесноку, то, на мой взгляд, воспитание юношества на всей этой классике и лирике — зло. Объясняю почему. Вот взять ту же любовную лирику. На 99% вся она навеяна страданиями на почве любви. О счастливой любви произведений написано считанные единицы. Именно о счастливых отношениях, взаимности и прочих «бабочках» в животе и не только. Зато о всяких там «фам фатале» и прочих тому подобных особях, любящих попить кровушки и поиграть на нервах — тома и тома, километры и гигабайты. Короче, вы поняли — мальчеги, начитавшись подобного чтива, не хотят спокойной жизни. Им хочется бури страстей и художественных стенаний. И каждый мнит себя поэтом. Ну, милые мои! Спешу вас разочаровать. Шекспир до сих пор в единственном экземпляре, как и Петрарка. А из вас далеко не все гении и даже элементарными литературными способностями обладают далеко не все. Так что единственное, что из вас может получиться — это неврастеник и алкоголик, глубоко несчастный человек. Ну так — что сам выбрал. Кто-то, наученный опытом, потом умнеет и одумывается, а кто-то так и будет скакать козлом и изображать из себя шута горохового, чтобы прикрыть внутреннюю пустоту. Да. На «ложе любви», как поэт заметил, такие дамочки действительно неподражаемы. Но на этом их достоинства и заканчиваются. Да и жизнь состоит не из одной постели. Из неё время от времени вылезать нужно — на работу ходить. Поесть приготовить, опять же. Да и в туалет надо время от времени забредать. А впрочем — то же самое можно и о нас сказать. Нам вот тоже нужны либо придурки, либо «плохустики», которых надо непременно «перевоспитать». «Синдром отличницы», чтоб её. Хотя отличницей в школе при этом быть вовсе не обязательно. И всё это возвышенно называется «облагораживающим влиянием женщины». Ребята! Лично я тоже пол-жизни спустила в унитаз, пытаясь «облагородить» каких-то чмошников. А когда одумалась и поумнела, то оказалось, что все приличные уже давно расхватаны. И надо было думать раньше, ещё в юности. Так что теперь я не стремлюсь ни кого-то там облагораживать, ни вообще с кем-то хороводиться в принципе. Ну вот как-то так. От таки казочки, малята.

Ладно. Это всё предисловие было. Теперь немного персоналий.

Я уже заметила в начале книги, что в позднем СССР всякого рода богеме, околобогеме и псевдобогеме, изображающим из себя «борцов с рЫжимом» жилось, вобщем-то, неплохо. Можно было страдать фигнёй не заморачиваясь заботами о хлебе насущном. Все основные вопросы, связанные с обеспечением твоей жизнедеятельности на себя брало государство. Можно было для вида числиться на какой-нибудь непрестижной и малооплачиваемой работе вроде дворника, или кочегара, или сторожа, получать свои 50—70 рублей и не париться. Сейчас так уже не поразвлекаешься.

Но были и те, кому страдать фигнёй разрешалось официально. И даже не фигнёй, а вообще официально быть таким «анфан-терриблем» при системе. Ну это вот как на Западе всякие рок-звёзды, подвыпив, или вмазавшись чем-нибудь нехорошим, устраивали дебоши в общественных местах, а публика смаковала. Для них это было очередное шоу. А шоу, как известно, must go on…

У нас таким «анфан-терриблем», в частности, вплоть до 24 февраля 2022 года, была Алла Борисовна Пугачёва. Абсолютная и оглушительная посредственность, возведённая в «примадонны».

Женщина, которая поёт. Ртом.

Кто такой Брежнев? Мелкий политический деятель эпохи Пугачёвой.

(анекдот времён дорогого Леонида Ильича) Вот уж была баба! Непотопляемая! И Брежнева пережила, и Андропова с Черненко, и Меченого с Алконавтом. Да и сам Советский Союз, в котором её и создали. И только Владимир Владимирович сумел сковырнуть её с Олимпа и выпинать из страны. И уже ради этого следовало расхреначить укросвинарник, как кто-то в сети заметил.

И тут я задумалась.

Что была Примадонна, в сущности, дутой величиной. Что этот грандиозный мыльный пузырь начали надувать искусственно и с определёнными целями. За железным занавесом с модными тенденциями том числе и в шоу-бизнесе, было туго. Да и шоку-бизнеса не было. Была эстрада. С Людмилой Зыкиной, Магомаевым, Лещенко и Кобзоном. Очень даже неплохая эстрада, надо сказать. Даже больше того — прекрасная. Будучи низким жанром по форме она у нас была высокой по содержанию. Там у нас были прекрасные и талантливые певцы, с голосом и внутренней культурой. Им писали прекрасные настоящие поэты-песенники и сочиняли музыку талантливые композиторы. Эти песни хочется слушать до сих пор. И идеология тут абсолютно ни при чём. Потому что это было ИСКУССТВО. Хоть его и подавали старательно под толстым-толстым слоем идеологии.

И тут Пугачёва. Которая от них всех отличалась как банный облезлый веник от букета роз. Очешуительно бездарна, зато амбиций — райский сад. Голос отнюдь не выдающийся. Фигура далека от идеала, потому и драпировалась в платья-балахоны. Выезжала за счёт манеры исполнения и эпатажа. Прибавьте к этому дрянной склочный характер и набор вредных привычек. Словом — трамвайная хабалка, как она есть. То есть — в дремучей совдепии на эстраде появилась артистка, которая стала вести себя как «там». Алла неукоснительно соблюдала правила и законы западного «шоу-биза» на советской эстраде. И это будоражило, привлекло и цепляло. Да и раскручивали её именно что в соответствии с законами западного шоу-бизнеса. Кому-то «наверху» нужно было показать «мировой общественности», что у нас тоже есть кто-то «их» уровня. Хотя до «их уровня» она и близко не дотягивала. Но она была нужна силам, взявшим курс на полное разрушение страны. И ей было позволено делать буквально всё. Законы нашей Примадонне были неписаны. Но самое главное, взобравшись на вершину эстрадного Олимпа, Аллочка присвоила себе монопольное право решать, кого туда пускать, а кого нет. Сколько талантов и карьер эта карга загубила- одному Всевышнему известно. Конечно, так себя вести она бы не смогла, если бы за ней не стояли вполне конкретные силы. Эти люди и надували всё это время пузырь, под названием Алла Пугачёва. И им, в конечном итоге, удалось развалить нашу эстраду. Искусство оттуда ушло.

А теперь он лопнул. И спасибо нашей Спецоперации Z.

Глава 4. Русь уходящая, или флюктуации в точке бифуркации

(по мотивам произведений русской классики XIX века)

Отмена Крепостного права в 1861 году стала потрясением не меньшим, чем революция. Только это была «революция сверху», проведённая, к тому же, с большим опозданием. Лет этак на 100—150. Крепостное право хотели отменить и царевна Софья (но это неточно), и Екатерина Вторая, и Александр Первый Благословенный, но удалось «продавить» это только Александру Второму Освободителю. Если бы задуманные им реформы удались полностью, то мы жили бы сейчас в совершенно другой стране. В которой не было бы ни Февральской революции, ни, тем более, большевистского переворота. Напомню, что в день покушения на него царь вёз в Сенат проект собственноручно составленной им Конституции, которой он собирался ограничить свою власть.

Как и положено, всякая революция сменяется контрреволюцией. На смену убитому террористами Александру Второму пришёл Александр Третий, который реформы заморозил. Но начавшиеся процессы остановить было уже нельзя. Россия продолжала стремительно меняться. На историческую сцену стали выходить совершенно новые типы людей. О появлении промышленников-старообрядцев я уже писала. А литература и прочее искусство на это реагировало, хотя зачастую авторы произведений и не понимали всей глубины происходящего. Но нарождающиеся новые типы в обществе описывали весьма точно.

Леваки очень любят козырять именно тем, как изображали Россию классики XIX века. Смотрите, мол, какую «Россию мы потеряли»! А они и впрямь чёрной краски не жалели. Нищета, неурожаи, малоземелье (крестьян освободили без земли, землю для них выкупил лично царь), в городах тяжёлый труд на фабриках и заводах зачастую в действительно ужасающих условиях, использование детского труда — всё это было. Но не только в России, а и в других странах тоже. Бурный промышленный рост как раз и характеризуется низким уровнем жизни и всевозможными тяготами. Вы того же Диккенса почитайте для сравнения. Вот где мрак и безнадёга! Да и не только Диккенса. Там целая плеяда авторов строчила слезливые романы о тяжёлой жизни рабочих на фабриках Манчестера и Лидса и о бедственном положении шахтёров. Но при этом пролетарской революции в Англии отнюдь не случилось. А некоторые очень надеялись.

Ладно, это была присказка. Итак, русская классика XIX века. Мрачная, депрессивная по большей части. На уроках литературы нам старательно внушали, что практически все авторы — от Пушкина до Льва Толстого и от Жуковского до Некрасова — сплошь борцы за счастье народное, обличители и бичеватели нравов и тому подобное. Вот бы они удивились, если бы узнали!

Ну и потом. Советская школьная программа по литературе составлялась весьма претенциозно и предвзято. Из всей русской классики было отобрано буквально несколько авторов, откровенных западников — раз и по принципу «кто гаже скажет» — два. Отсюда насаждаемый насильно весьма посредственный Некрасов, откровенные русофобы Салтыков-Щедрин с Герценым, бездарный Чернышевский с его «Что делать», чуть разбавленные Толстым, Чеховым, Пушкиным и Гоголем, ибо полностью вышвырнуть их из русской культуры не вышло.

Вот и разберём немного нашу русскую классику.

И начну, пожалуй, с Островского.

Александр Николаевич Островский родился 31 марта (12 апреля) 1823 года в Москве. В 1840 году поступил на юридический факультет в Москве, но не закончил его, а в 1843 году по настоянию отца поступил служить в судебную канцелярию. Однако первые пьесы — комедии «Семейная картина» и «Свои люди — сочтёмся!», написанные по впечатлениям от службы в суде, запретили к постановке, а самого автора по личному распоряжению Николая I отдали под надзор полиции. Надзор был снят только после воцарения Александра II. Пьесы тоже разрешили к постановке: «Семейная картина» была поставлена в 1855, а «Свои люди — сочтёмся!» в 1857 году.

В 1863 году Островского наградили Уваровской премией и избрали членом-корреспондентом Петербургской Академии Наук. В 1865—66 годах он основал Артистический кружок.

Скончался и похоронен драматург в своём имении Щелыково, Костромской губ. И действие практически всех его пьес разворачивается именно там — на Костромской земле. После выхода «Грозы» несколько городов, в том числе Кострома и Ярославль, спорили о том, где разворачивается действие пьесы. Дело в том, что истории, подобные описанной в пьесе, имели место быть в реальности в нескольких городах.

Вот с «Грозы» и начнём.

«Гроза» — это такая зарисовка с натуры. Небольшой купеческий городок Калинов на Волге (в Калинове, кстати происходит и действие «Бесприданницы»), центр старообрядчества, а мы помним, что старообрядцы весьма консервативны и старательно сохраняли у себя архаику от одежды до нравов. И вот в этот городок прибывает богомолка Феклуша. Кто она такая, откуда, сколько ей лет — в пьесе об этом ни слова. Как и о том, кто она — старообрядка, или нет. Но, возможно, что и старообрядка. Уж больно сильно нападает на новые порядки. Осуждает строительство железных дорог и появление пароходов. Хотя во время своего первого появления она восторженно восклицает, обращаясь к спутнице: «Благолепие, милая! Благолепие! В обетованной земле живёте!». Но Феклуша — сторонний наблюдатель, она видит только внешнюю сторону, настоящая глубинная жизнь города и его обитателей от неё скрыта.

А тем временем в «обетованной земле» кипят страсти. Люди, населяющие городок, впечатление производят довольно странное, если не сказать — пугающее. При ближайшем знакомстве от них бежать хочется, закрыв глаза и уши. Врач-психиатр, например, прочитав «Грозу» обнаружил у героев целый букет психических расстройств и отклонений от алкоголизма (Тихон) и истерического психоза (Катерина), до биполярного расстройства и прогрессирующей паранойи (Дикой), а так же склонности к садизму и насилию (Кабаниха). Так что обстановочка в городе весьма токсичная. Ну да, ну да — «нет людей здоровых, есть недообследованные», знаем-знаем. Но в медицинские дебри мы углубляться не будем. Хотя именно этими особенностями их психики и продиктованы все их поступки. А с точки зрения психологии всех героев пьесы можно разделить на две группы: «абьюзеры» и «терпилы». К «абьюзерам» относят Кабаниху и Дикого, а к «терпилам» Кулигина, Бориса и Тихона с Катериной. Есть ещё и Кудряш с Варварой, но они ни в одну из групп не входят и по ходу пьесы просто сбегают из этого дивного местечка. И правильно делают. Очень хочется верить, что у них всё будет хорошо.

А начну я с того, что у Островского в принципе (как и у Чехова, кстати, тоже) практически нет положительных героев! Симпатии не вызывает никто! Наверное, потому что они оба — и Александр Николаевич, и Антон Павлович, много и плотно работали с людьми и слишком хорошо узнали тёмные стороны человеческой натуры. Чехов был врач и тоже много с чем сталкивался. К тому же у Островского все герои архетипичны. Кабаниха, например, — это архетип Матери, причём матери довольно жёсткой и властной.

Итак, семейка Кабанихи. Островский просто и весьма наглядно показал жизнь и нравы старообрядческой купеческой среды Поволжья. Тихон, по идее, после смерти отца, должен был унаследовать его дело и стать «большаком», но жёсткая и авторитарная мать-Кабаниха ловко и решительно оттирает его от управления делами и становится «большухой». Тихон в глубине души это понимает и чувствует, но не хочет себе признаться, ибо слишком слаб для этого, потому и пьёт, и барагозит, но ровно на то, что ему удаётся тайком урвать у матери. Не будь же матери — он давно бы промотал отцовские деньги и разорился. Он и деловую поездку, в которую его Кабаниха отправляет в начале пьесы, воспринимает как возможность хоть ненадолго вырваться из душной и ненавистной домашней обстановки и «оторваться» на свободе. Это не поведение взрослого человека, которому доверили ответственное дело, это поведение мальчика, ушедшего «в отрыв», пока взрослые не видят. Кабаниха же «держит мошну» и железной рукой ведёт дела покойного мужа. Катерина, выросшая в неполной семье у матери-вдовы, живущая в своём вымышленном мире, тоже личность весьма незрелая, к тому же подверженная влиянию, она ищет каких-то «высоких идеалов», «большой и чистой любви», но связывается с человеком такого же типа, что и её муж Тихон — вялым, ничтожным и безвольным Борисом, затюканным своим дядей — Диким. И вместо «высоких отношений» скатывается в банальную супружескую измену. По сути — она тоже «уходит в отрыв» пока мужа дома нет. И втягивает её в этот «отрыв» Варвара, дочь Кабанихи и сестра Тихона. Варвара — та ещё штучка. Хитрая, в меру циничная. Катерину она просто использует для достижения своей цели — встреч с Кудряшом, с которым в итоге и сбегает. А Катерина остаётся расхлёбывать ситуацию. Но поскольку отвечать за поступки и просчитывать последствия не научена, то попросту сбегает от ситуации в суицид.

И всё это на фоне социальных потрясений середины XIX века, связанных с отменой крепостного права и стремительным развитием капитализма в России. Чем-то те времена даже напоминали наши девяностые. Людям тоже казалось, что страна катится в пропасть, а весь прежний опыт и традиции вдруг оказались не нужны. Кабаниха в глубине души понимает всё это, но по-другому не может. Она просто не знает, как нужно и можно по-другому. А её жизненный опыт не нужен в новых условиях. Но она упорно цепляется за него, как за соломинку, заставляя других жить по своим правилам. Кабаниха совершенно искренне уверена, что её действия — во благо, что она одна знает «как лучше» и может защитить глупых детей… от чего? — и просто не может понять, почему вдруг всё развалилось и посыпалось — дочь удрала с приказчиком, а невестка наложила на себя руки.

Катерину при этом называют «лучом света в тёмном царстве». Хотя в чём она «луч света» — непонятно. Её монолог «отчего люди не летают» — просто бред восторженной дурочки. Восторженность — это вообще показатель инфантилизма и незрелости. Взрослые люди на мир смотрят более приземлённо. А роман с Борисом — банальный адюльтер. И то, что нам про неё говорили в школе — это пересказ пересказа и комментарии к комментариям некой статьи, написанной 24-летним и слабо разбиравшимся в жизни Добролюбовым. Ему, кстати, и принадлежит фраза про «луч света в тёмном царстве». Добролюбов, в силу молодости и неопытности, а так же юношеского максимализма, полагал, что старшее (тёмное) поколение плохое, а молодое хорошее. Ничего нового. Позиция бунтующего подростка. Здорового 24-летнего подростка, который так и не повзрослел. Ну, некоторые и в пятьдесят подростками остаются. И вот этот, как сейчас говорят, «унылый высер» мамкиного пирожка уже почти век преподносится школьникам как истина в последней инстанции. На мой взгляд, социальная и «революционная» проблематика «Грозы» Островского, как и многих произведений русских классиков XIX века, сильно преувеличены, если не сказать — надуманы. Писатели описывали жизненные истории, не понимая ни патологических состояний человеческой психики, а они у многих героев Островского есть, ни, по большому счёту, процессов, происходивших в окружавшем их обществе. А потому «лучом света» назвали обыкновенную истеричку-суицидницу, изменившую мужу, которая, к тому же, страдала невротическим расстройством. Да и в чём заключалась её «революционность» и «протест»? В измене мужу-пьянице? И с кем? С таким же ничтожеством! Самоубийство Катерины — это просто уход от ответственности в силу неспособности к этой самой ответственности за поступки. Это признак незрелой личности. Да, за супружескую измену её бы осудили и весьма строго. Но в том-то и отличие взрослого человека от ребёнка, что он думает о последствиях своих поступков.

Островский, знаете ли, — был такой Балабанов XIX века. У Балабанова тоже сплошная безнадёга и тоска. И единственный герой, который вызывает симпатии — это Данила Багров из «Брата». А коллизия, описанная у Островского, век спустя в чём-то повторится в одной средней руки комедии, которую почему-то любят до сих пор показывать на Новый год. Я про «Иронию судьбы». Было бы совсем весело, если бы Тихон в своём пьяном загуле тоже подцепил бы себе какую-нибудь кралю, которая потом примчалась бы к нему в Калинов. Герои «Иронии судьбы» тоже о последствиях не думали.

Или вот «Снегурочка». Мне этот фильм никогда не нравился. Хотя, вроде бы, «милая старина», Берендеево царство. Но фильм вышел слащавый до приторности и какой-то насквозь искусственный. А всё потому, что из фильма, снятого, кстати, в 1968 году, выкинули почти половину пьесы. Причём самую важную половину. Оставили только внешнюю часть. Пьеса, знаете ли, куда круче и совсем не про то. И там тоже проблемы личности, а точнее, психические отклонения. У той же Снегурочки, например. У неё вообще задержка психоэмоционального развития. И аутизм до кучи. В самом начале пьесы мать Снегурочки, Зима произносит: «Наша дочь дикарка!». На что Мороз вполне справедливо и резонно отвечает ей, что девчонкой, вообще-то, заниматься было надо. Но Снегурочка была предоставлена сама себе. Вот и выросла этаким Маугли. А потом ей захотелось «затусить» с людьми, потому что это весело и «прикольно». Но в чём этот «прикол» и что нужно делать — она понятия не имела. И в «Снегурочке» тоже нет положительных героев. Там вообще, при желании, можно накрутить крутую порнушку. Тот же пастух Лель вообще перетрюхал всю женскую часть Берендеева града и наставил рога самому царю Берендею. В пьесе есть картина, как царь подлавливает свою супругу с Лелем в саду. В фильме этого нет. Мизгирь ему не уступает. Купава — расчётливая стерва, которая Мизгиря не любит, но ей нужны его деньги и положение в обществе. Потому что и то, и другое, повысят её статус. А в Бобылихе умерла первоклассная бандерша. Потому что ей в Берендеевом граде просто развернуться негде. Тесно ей там. А от невозможности реализовать себя она и бесится. И пилит беспрестанно мужа. Бобыль тоже весьма слабая и инфантильная личность. Вспомните, хотя бы, как она говорит Снегурочке: «А ты бы парней приваживала! Они бы стали похаживать, да подарки понашивать!». То есть — попросту склоняет Снегурочку к занятиям проституцией! А муженёк её, пьянчуга и лодырь, на слова жены тут же добавляет, что если бы Снегурочка действительно начала «принимать гостей», то ему не нужно было бы думать, где выпить достать: «Что вечер — то гульба, что утро — то похмелье!». И всё это, по-вашему, «весенняя сказка»?

Но самая, на мой взгляд, глубокая вещь у него — это «Бесприданница». Рязанов снял по этой пьесе фильм «Жестокий романс». Но «жестокий романс» — это фадо. Музыкальный жанр, популярный в Испании и Португалии. В произведениях этого жанра как раз повествуется, в том числе и о безответной и несчастной любви. А лирический герой, или героиня, частенько погибает. В фильме Рязанова героиня действительно много поёт. Романсы эти давно уже «ушли в народ», а пьеса и фильм заканчиваются гибелью героини.

Но! То, что нам старательно внушали в школе на уроках литературы (и продолжают внушать) — это личное частное мнение небольшой кучки либеральных интеллигентов-западников, нахватавшихся революционных идей. Леваки обычно в этом случае любят приговаривать, что «женщину низвели до уровня товара». Сами леваки к женщине относятся ещё хуже, так что уж лучше бы промолчали.

Итак, Лариса Огудалова. Дворянка, утончённая натура, красива, обаятельна, воспитана, прекрасно поёт… и всё. На этом её достоинства заканчиваются. Умом девушка не блещет, психологической, душевной и иной зрелости тоже не выказывает. Живёт в небольшом городе с матерью-вдовой, как и героиня «Грозы». Лариса — младшая дочь, с ней у матери, Хариты Ивановны, связаны все надежды, ибо браки старших дочерей оказались откровенно неудачными, а две средние и вовсе погибли в юном возрасте. Мать изо всех сил старается выдать дочь за богатого, ибо сами они на грани банкротства — имение заложено-перезаложено и вот-вот уйдёт с молотка за долги, как и дом в городе. Но при этом Лариса с матерью живут так, словно у них на счету миллионы. Они совершенно не думают о том, что будет завтра и на что они будут жить. Да, поклонников у Ларисы множество — и купцы, и дворяне, но вот жениться что-то не спешат. Потому что прекрасно понимают, что девушка — бесприданница. Предложение руки и сердца ей делает только Карандышев — милый, тихий добрый человек, служащий в городе почтмейстером. На минуточку — весьма высокая должность! И он собирается баллотироваться в мировые судьи. А на эту должность в те времена существовал имущественный ценз. Значит — Юлий Капитонович отнюдь не беден. И весьма амбициозен. Он понимает, что в городе в мировые судьи вряд ли пробьётся, а вот в Заболотье его наверняка выберут. Он прекрасно понимает, что лучше быть первым в провинции, чем пятьсот первым в метрополии. В данном случае — в губернском городе. К тому же Карандышев не шикует, в отличие от того же Паратова, или Кнурова с Вожеватовым, живёт на свои, сумел сохранить своё небольшое имение. Словом — насквозь положительный человек, трудолюбивая пчёлка или, по Гумилёву, — гармоничная личность. Хотя и видно, что Ларисе он совершенно не пара. Она живёт в своём вымышленном мире, где Карандышеву просто нет места. Он для этого мира слишком сер и скучен. И действительно — зачем такой Ларисе? Да, с ним они с матерью горя и нужды бы не знали. Возможно, что Карандышев даже помог бы им расплатиться с долгами и выкупить имение. Да, выйдя за него, Лариса уехала бы в деревню, возможно, что и мать с собой бы прихватила и там со временем стала бы обычной русской помещицей, как мать Татьяны Лариной, занималась бы детьми и домом, варила бы варенье на веранде и собирала бы сметану с крынок. В своей родимой глуши, в Заболотье Юлий Капитоныч стал бы первым человеком, к тому же мировым судьёй. После свадьбы его честолюбие было бы удовлетворено, а раздражающих Паратова, Кнурова и Вожеватова, швыряющихся деньгами и пьющих из чайных чашек шампанское, уже не было бы в поле зрения. Поэтому, Карандышев быстро бы успокоился и жил с Ларисой безмятежно и счастливо, а она бы взглянула на него другими глазами и постепенно привыкла, забыв про Паратова. Бесспорно, что на фоне шулера и князя-убийцы — мужей старших дочерей, Карандышев из всех женихов сестёр Огудаловых был самым приличным и надёжным. Но Лариса Карандышева не оценила. Стоило Паратову вернуться в город, как она тут же сбежала к нему. Хотя нет. Паратову девушку подсунул Кнуров, при активной помощи Вожеватова, друга детства Ларисы. У Кнурова был свой резон так поступить. Он был уже в том возрасте, когда «седина в бороду, бес в ребро» и ему нужна была содержанка. А для этого Ларису нужно было скомпрометировать. При этом Кнуров прекрасно знал, что Паратов обручён и берёт в приданое золотые прииски, с помощью коих надеется поправить свои расстроенные дела. И вот Карандышева напоили, а Ларису, по сути, похитили, обманом завлекли на пароход, где Паратов лишил её невинности, а потом сказал, что не может на ней жениться, ибо обручён. Причём происходит это во время помолвки Ларисы и Карандышева. После чего Кнуров с Вожеватовым разыгрывают обесчещенную Ларису в орлянку. Свидетелем той сцены становится протрезвевший Карандышев, примчавшийся выручать невесту. Он готов закрыть глаза на грех Ларисы, он по-прежнему любит её и готов жениться, не смотря на то, что случилось.

В пьесе Карандышев стреляет в Ларису в кофейне и она говорит прибежавшим на выстрел Кнурову с Вожеватовым, что стреляла в себя сама, отводя вину от Карандышева. Но у нас же фадо! Жестокий романс! Поэтому погублены оказываются оба — и Лариса, и Карандышев, которому за убийство светит каторга.

Леваки очень любят использовать эту пьесу в качестве «доказательства преступности капитализма». Но люди вроде Кнурова и Паратова существовали и будут существовать всегда, независимо от того, какой строй на дворе. А пьеса да, зарисовка с натуры. Действие происходит в семидесятые годы XIX века, сразу после отмены крепостного права, на сломе времён, когда по словам Некрасова, «Распалась цепь великая/ Распалась и ударила/ Одним концом по барину, /Другим — по мужику». К тому же Лариса, как и персонажи «Грозы» — типичный представитель субпассионариев. А субпассионарии, ак и пассионарии, — не выбирают, где им родиться. Они появляются и в среде народа, и в дворянском обществе. К тому же пассионарность имеет свойство флюктуировать, перемещаясь из одного слоя общества, или общественной группы в другую. И в каких-то слоях общества она исчезает быстрее, а в каких-то нет.

Помещики, лишившиеся постоянного источника дохода в виде оброков и податей с крепостных, начали массово разоряться. К ведению хозяйства по-новому большинство из них не было готово. А Харита Ивановна Огудалова, к тому же, видимо привыкла во всём полагаться на мужа, который и занимался имением. Но муж умер, а вдова оказалась неважнецкой хозяйкой. Да и дочерей своих она воспитывала не для грубой прозы жизни, а чтобы в салонах и гостиных блистали. Это, в буквальном смысле «лишние люди». Причём проблему «лишних людей» заметили ещё раньше, в начале века Пушкин и Лермонтов. Первые герои из этой категории, мы знаем со школы — Онегин и Печорин. Кстати, фамилии их образованы от русских рек Онега и Печора. Почему эти люди оказались «лишними» я скажу чуть дальше.

Теперь Чехов. Здесь я подробно остановлюсь на «Вишнёвом саде» — самой любимой моей пьесе у Чехова. И действие этой пьесы разворачивается в то же время, что и «Бесприданница».

Но если во времена Чехова, это тоже была «зарисовка с натуры» — Антон Палыч просто показывал нам «Русь уходящую», в смысле — исчезновение старого усадебно-помещичьего быта, как и Островский, то сейчас эту пьесу можно рассматривать как аллегорию. Причём аллегорий там было бы сразу несколько. Сам Чехов свою пьесу называл комедией, хотя ничего комического я там не вижу. Если и смех, то сквозь слёзы, как, впрочем, и всё у Антона Павловича. Так что это, скорее, трагикомедия. Пессимистическая комедия. Ну если есть «Оптимистическая трагедия», то почему бы и не быть вот этому. У Чехова не персонажи и не герои, а типажи. Он вообще людей видел насквозь, как и Достоевский. И мог буквально несколькими штрихами изобразить характер. Однако, начнём по порядку.

Место действия. Это, скорее всего, юг России. Воронежская, Курская, или Орловская губернии, или, даже Малороссия: Харьковская, Полтавская, может, Черниговская, или Киевская губерния. Вишнёвые сады — это оттуда как раз. Ну и Лопахин там без конца в Харьков мотается по своим торговым делам. Плюс ко всему — он же в конце пьесы, в последнем акте, говорит Пете Трофимову, что посеял десять десятин мака (десятина — около гектара по-нынешнему). А мак сеют на юге. Ну и Раневская говорит Ане «дитюся моя». А это южнорусское словечко. Точнее даже — малороссийское. Да и жил Чехов на юге — в Таганроге. А писатели обычно пишут о том, что знают. Если внимательно читать чеховскую прозу, то у него, в большинстве произведений действие разворачивается именно на юге России. А значит — говор у персонажей пьесы должен быть южнорусский — фрикативный, с гэканьем. Примерно как Горбачёв разговаривал, кто помнит. Ну, у Гаева, Раневской и Ани он может быть слегка приглажен образованием, но все остальные — вполне. Второе, на что я внимание обратила — это ещё два очень характерных персонажа: Яша (молодой лакей) и Петя Трофимов. Начну, пожалуй, с Пети. Изначально был нанят в качестве домашнего учителя к сыну Раневской Грише. Но Гриша — «хорошенький семилетний мальчик» погиб — утонул в реке. Раневская с горя уехала за границу с любовником, а Петя, по идее, должен был бы получить расчёт и уехать в город учиться дальше — он студент вроде как. Но не уехал, а остался в имении. На положении кого? Он, по словам Вари — «вечный студент». То учится, то бросает, потом опять возвращается в университет… В имении он ничем не занимается, только ест, спит, живёт в бане, иногда читает книги из хозяйской библиотеки. И всё рассуждает, как нужно обустроить Россию, как нужно трудиться и так далее. Но сам при этом гвоздя в стенку не вбил ни разу. Себя считает «элитой общества», «совестью нации» и так далее. Никого не напоминает? Варя его презирает, но выгнать не может. Ей, почему-то, его жалко. При этом Петя «подбивает клинья» к Ане, старательно пудрит девушке мозги и уже почти её «уболтал». Хотя прекрасно знает, что Аня фактически бесприданница — имение разорено и вот-вот пойдёт с молотка за долги.

И вот если бы Петя, например, жил в наше время, то это был бы какой-нибудь «менеджер-чего-то-там». Офисный планктон, как их ещё называют, с либеральными взглядами. Ходил бы на митинги навальнистов, смотрел бы «Дождь» и тому подобные иноагентские каналы и пил бы лавандовый раф, или тыквенный латте на соевом молоке, а после начала Спецоперации кинулся бы штурмовать Верхний Ларс. Второй персонаж — это лакей Яша. В прошлом деревенский парень, взятый в господский дом в услужение и на этом основании возомнивший о себе. Ближе всего к нему другой литературный персонаж — Смердяков из «Братьев Карамазовых». Яша побывал с барыней в Париже и теперь отчаянно пускает слюну на «Европу» и хамски презирает родную страну. Даже с матерью видеться не хочет. Типичный хохол, кстати. Ну или вот ещё один персонаж. Лакей Фирс. После отмены крепостного права «остался при господах». Этот мне вообще напоминает такого ностальгуна по «прекрасному СССР». Всё ходит и вздыхает, как хорошо было тогда и как плохо сейчас. Потому что «тогда» Фирс был на коне: носил красивую ливрею с галунами, командовал всею прислугой и тискал дворовых девок на сеновале. «А нонеча не то, что давеча». И годы не те, и господам он не нужен по большому счёту. И в итоге его просто забывают в пустом доме как ненужную вещь.

И, кстати, да! Живи те же Гаев и Раневская в ХХ веке, в советские времена, то были бы они, вероятнее всего, какие-нибудь «детки-мажоры» у папы-секретаря райкома, или обкома и мамы, которая при папе. И которые после крушения Союза слетели со своих олимпов и вынуждены теперь быть «как все». Но если та, прежняя элита, лишившись всего, сохраняла дворянское достоинство, то эти «илитарии» достоинства не имеют, а весь их лоск и апломб с них облез, как дешёвая позолота.

Вообще все герои там, кроме, пожалуй, Вари и Лопахина, живут в совершенном отрыве от реальности, в каком-то своём вымышленном мире розовых пони, надеясь на то, что их проблемы вдруг как-то сами собой разрешатся. Что долги сами заплатятся, или их простят. Взять хотя бы сцену, где Раневская отдаёт какому-то пьяному бродяге золотой червонец, когда тот просит на опохмел. При этом червонец этот она только что взяла взаймы у Лопахина. Потому что денег у неё нет! И в этом она очень похожа на Огудалову-старшую. Человек не привык считать деньги. Они просто брались откуда-то всю жизнь, а откуда — это её не волновало. Вообще это такой типаж людей — «птички божьи». Они живут одним днём, проза жизни их не волнует. За них думают другие. Но при этом они искренне восхищаются красотой, они тонко чувствующие и возвышенные натуры, без конца рассуждают о высоких материях, задают бал, на который приезжают провинциальные чиновники средней руки, спуская при этом последние деньги. При этом муж Раневской умер от пьянства, оставив ей невыплаченные долги. Любовник-альфонс обобрал до нитки. Сам Гаев нигде не служит, живёт в имении непонятно на что. На деньги, которые занимает и перезанимает у соседей и того же Лопахина.

Следующая аллегория — это «европейский сад» и Русский мир. Где Лопахин — это нынешняя Россия. А Урсулка наша фон дер Ляйн в роли Раневской, Шольц — Гаев. Прекрасный, благородный и неоценённый Лопахин искренне пытается спасти сад, но его никто не понимает. А главное — это не нужно самим обитателям сада. Ну и последняя аллегория — взаимоотношения России и одной небратской соседней страны. Где Лопахин опять же — аллегория России. Деловой, энергичный, но в то же время умеющий сочувствовать и сопереживать Лопахин искренне хочет помочь незадачливым и недотёпистым владельцам усадьбы сохранить их собственность. И предлагает различные идеи для этого. Но Гаев с Раневской не хотят ничего менять. И делать ничего не хотят. Они хотят «панувать» в своём «вишневому садочку». Они хотят, чтобы им деньги давали просто так, а они жили бы как привыкли. А все проблемы сами как-нибудь решились бы. Без их участия. Итог закономерен.

Но самый яркий пример субпассионариев — это «Господа Головлёвы» Салтыкова-Щедрина. Книга, на самом деле, мрачная и жестокая. Салтыков- Щедрин, как и Некрасов, был либерал-западник, а значит - Россию и русских не любил в принципе и по определению. Следовательно - чёрной краски для описания суровой российской действительности середины XIX века не жалел.

Итак, семейство помещиков Головлёвых, вполне себе внешне благополучное, даже выглядящее процветающим. Но это только внешняя сторона, картинка для других людей. В реальности в семье обстановка царит весьма токсичная и люди эту семью составляющие тоже весьма токсичны и они постоянно отравляют себя и друг друга своей токсичностью.

Головлёвское семейство, по сути, тащит на себе мать, Арина Петровна. Женщина типа той же Кабанихи — жёсткая, властная, прижимистая. Она держит дом железной рукой. Муж, Владимир Михайлович, её боится, иногда презирает, но вынужден считаться. Смолоду Владимир Михайлович как был безалаберным и бездельным, так и остался. При этом он пьёт. Старается делать это втайне от жены, но это плохо удаётся, Арина Петровна устанавливает за мужем постоянную слежку. Жизнь свою он тратит на сочинение дрянных стишков, подражание пению птиц и тисканье дворовых девок. Арина Петровна потому внимание своё устремила исключительно на ведение хозяйства, в чём весьма преуспела. Дети, ради которых вроде бы и творились все предприятия («Для кого я эту прорву коплю, для кого припасаю?!») были ей, на самом деле, обузой. Она их не любила, как не любила и мужа. Там вообще никто никого не любит и любить не способен в принципе. Детей было четверо: три сына и дочь: Степан, он же Стёпка-балбес, Порфирий — он же Иудушка, Анна и Павел, он же Пашка-тихоня.

Роман начинается с возвращения в родные пенаты старшего сына Степана. Тот поступил было в университет, но учился без особого усердия, способностей к учению тоже не имел, но быстро стал шутом у богатеньких студентов благодаря чему и не пропал с голоду при практически полном отсутствии содержания из дома. Получив диплом, Степан поначалу пробовал служить то тут, то там, скитался по департаментам, пока вконец не изверился в своих чиновничьих дарованиях. Мать «выбросила сыну кусок», состоявший из дома в Москве, но «кусок» не пошёл впрок, Стёпка-балбес, получив возможность ничего не делать, принялся пьянствовать, играть в карты и выделенное матерью имущество пропил и проиграл. Продавши дом, попробовал было он выпрашивать то табачку, то денежку у зажиточных оброчных крестьян матери, живших в Москве, однако не преуспел и, чтобы не просить милостыню на паперти, вернулся в родное имение на семейный суд, который, в лице матери — а она на этом суде и судья, и присяжные, и прокурор, — приговаривает непутёвого сыночка к фактически домашнему аресту в тёмной сырой комнатёнке, из которой его почти не выпускают, не дают даже тёплых вещей. Где Степан и умирает тихо от пьянства.

Дочь, Анна Владимировна, также не оправдала маменькиных ожиданий: Арина Петровна отправила её в институт в надежде сделать из неё дарового домашнего секретаря и бухгалтера, а Аннушка однажды в ночь сбежала с корнетом и повенчалась. Мать и ей «выбросила кусок» в виде чахлой деревушки и капитальца, но года через два молодые капитал прожили и корнет сбежал, оставив жену с дочерьми-близнецами, Аннинькой и Любинькой. Анна Владимировна долго не протянула и умерла, оставив детей на бабку — Арину Петровну. Той ничего не оставалось, как приютить сироток.

Средний сын, Порфирий Владимирович, единственный, кто пытался хоть что-то делать. Хотя бы заниматься делами имения. Ещё в детстве получил Порфиша от старшего брата Стёпки прозвища Иудушки и Кровопивушки. Он был из тех людей, про которых говорят «без мыла в душу влезет», с младенчества был он необычайно ласков, но при этом назойлив, а также любил слегка понаушничать. Или не слегка, за что братья и сестра его и не любили. К его заискиваниям Арина Петровна относилась с опаской, вспоминая, как перед рождением Порфиши старец-провидец бормотал: «Петух кричит, наседке грозит; наседка — кудах-тах-тах, да поздно будет!» — но лучший кусок всегда отдавала ласковому сыну ввиду его преданности. Иудушка потом и приберёт к рукам всё имение, выгнав из дома и мать, и племянниц, которые сначала вынуждены будут все трое жить у Павла, в имении, которое выделила ему мать, а после того, как Павел разорится окончательно, Аннинька и Любинька вынуждены будут зарабатывать на жизнь в провинциальной театральной труппе. Любинька в итоге наложит на себя руки, а Аннинька вернётся в Головлёво, где и умрёт. Сведёт Порфиша-Иудушка в могилу и «любезного друга маменьку». Погибнут и двое сыновей Порфирия.

И последний из детей — Павел. Человек, по определению, данному ему автором «лишённый каких бы то ни было поступков. Может, он был добр, но добра не делал; может, был не глуп, но ничего умного не совершил. С детства остался он внешне угрюм и апатичен, в мыслях переживая события фантастические, никому вокруг не ведомые». То есть — жил Пашка в каком-то своём вымышленном мире. Героев всех перечисленных мной произведений, как раз и объединяет именно эта общая черта — отсутствие чувства реальности. Они все живут в каких-то своих вымышленных мирах, не замечая, что происходит вокруг. Он тоже спустил выделенное матерью имение, которое расхитили у него на глазах и тихо спился, как и его брат Степан.

Итак, в итоге гибнут все — кто-то спивается, кто-то накладывает на себя руки. Но предварительно все они превращаются в каких-то зомби, ходячих и говорящих манекенов. Причём спиваются члены головлёвского семейства тогда, когда у них появляется возможность не работать. И они этой возможности отдаются сразу и безраздельно. Отмена крепостного права не отрезвляет их, а наоборот — добивает. Ибо работать субпассионарий не умеет и не хочет.

Так в почему же «Русь уходящая»? Какова она была? И что шло ей на смену, но приход этот был прерван в 1917?

На смену феодализму шёл капитализм, если рассуждать с точки зрения марксизма. Ну, или продолжалась фаза надлома по Гумилёву. В обществе происходили изменения, связанные и изменениями экономических и политических условий в стране. Россия начала превращаться из общества доиндустриального в индустриальное со всеми вытекающими. Проще говоря — помещики, привыкшие строить свой жизненный уклад, основываясь на крепостнических порядках, оказались неприспособленными к новым капиталистическим реалиям. И в этом есть сходство тех времён с нашими девяностыми. Тогда мы тоже оказались на сломе времён, из казарменного социализма нас вышвырнули в «дикий капитализм». И мы, в большинстве своём, тоже не знали, как нам жить и что делать. И точно так же, как и Кабаниха у Островского Арина Петровна Головлёва после отмены крепостного права впадает в растерянность и не знает, как жить дальше и что делать, как вести себя с крестьянами, что делать со вчерашней дворней? Но если Кабаниха пытается что-то делать и делает вполне успешно, хоть и отрицает упорно всё происходящее вокруг и не принимает его, то Арина Петровна впадает в отчаяние.

При крепостном праве крестьяне или отрабатывали барщину, или платили оброк и за счёт этого помещик мог жить, потому что служба, зачастую, доходов практически не приносила. Особенно военная. Военные должны были сами обеспечивать себя обмундированием, покупать лошадь, оружие, провиант, платить за квартиру. Плюс «представительские расходы», если полк стоял в столицах — Петербурге, или Москве, или крупных городах. Так, столичный офицер, особенно, если он служил в гвардии, обязан был иметь собственный выезд, кроме служебного коня, абонировать ложу в театре и так далее. А откуда деньги? Только доходы с имений. А тут крепостное право отменили. Армию, конечно, реформировали, но большинство расходов, связанных со службой, по-прежнему лежало на самих служилых.

Собственно вот эту вот «распавшуюся цепь», по Некрасову, и пытались показать русские классики второй половины XIX века. И на смену прекраснодушным и утончённым, но абсолютно непассионарным Гаевым и Раневским шли деловые и энергичные Лопахины. Которые были совсем не хуже «раневских и гаевых». Просто — другие. Ну, а вой и плач о том, что «раньше было лучше» мы уже слышали. Ностальгуны по прекрасному прошлому были всегда.