Загадочный принц Лувра

Глава 1

Анатомия одного портрета: как научная логика раскрыла тайну Лувра спустя 450 лет

На самом деле совершенно неважно, посещали ли вы лично Лувр или нет, но на всякий случай, если кому-то придется туда заскочить.

Идем по координатам. Лувр. Крыло Ришелье, второй этаж, зал № 817.

Так вот, там висит большой такой, метровый холст кисти великого нидерландского мастера XVI века Антониса Мора. Антонис Мор у нас довольно мало известен, но, поверьте, это не хуже чем Тициан или ван Дейк, или Рембрант. Просто писал он портреты преимущественно католических принцев и донов времен контрреформации, а у нас традиционно Филиппа второго Габсбурга недолюбливают.

В каталоге все скучно.

Атрибуция: «Портрет мужчины, указывающего на настольные часы» (Portrait d'homme désignant une pendule de table).

Версия каталогов: «Неизвестный из свиты кардинала Гранвелы».

Инвентарный номер: INV 1582.

Дата создания: 1565 год.

Размеры: 100 × 80 см.

Официальная аннотация музея гласит: «Идентификация модели как дворянина из свиты Гранвелы является традиционной, но гипотетической».

В, общем, со времен Людовика XIV, который, собственно и приобрел эту великолепную картину для своего Версаля, этот дворянин под именем «неизвестного» во Франции так и живет…

Да, конечно, картину пытались атрибутировать более точно, да думаю, что неоднократно, но… ничего не выходило. Не было в 1565 году для этого «неизвестного» подходящей кандидатуры.

А теперь посмотрим, что получится, если за дело возьмется один ужасно любопытный кандидат наук из далекой Росии, не отягощенный необходимостью делать научные реверансыв сторону музейного сообщества, но обладающий широким кругозором и научным мышлением? Да, это я, если что, скромный автор этого эссе (улыбка).

И я предлагаю вам вместе во мной разобрать этот увлекательный культурно-исторический детектив и подарить «Неизвестному» красавцу имя и историю.

Начинаем со сбора доказательной базы.

Улика № 1. «Королевский черный» и сословные табу

Все мы слышали про «королевский синий». Но при испанском дворе безраздельно царствовал «королевский черный». Мужчина на портрете одет вызывающе роскошно, по последней мадридской моде, хотя роскошь эта не сразу бросается в глаза. Первое, что бросается в глаза — это костюм. Роскошный черный бархатный колет с атласными вставками, рукава из черной же тафты. Обратите внимание на рукава- мы видим здесь струйчатый и буфированный декор - трубчатые буфы. Ткань рукава не просто сшита - мы видим здесь хай-тек портновского искусства-мастер уложил ее ровными, узкими горизонтальными валиками, в которые изнутри подложил мягкий объемный материал (например, конский волос или шерсть), чтобы создать жесткую рельефную «броню». Костюм отдела галуном и тесьмой того же черного цвета в сутажной технике. В 1560-х годах глубокий, насыщенный черный цвет (negro de humo) стоил баснословных денег. Его получали путем сложного многократного окрашивания, краситель делался из сырья из Нового Света.

Ну, если перевести на деньги- по меркам 16 века- годовое содержание роты солдат, приличный дом в центре города, полный доспех работы миланских мастеров. На наши деньгину примерно, как «Порш» купить. Или «Мерседес».

И, да, по правилам этикета, носить такой костюм мог только представитель высшей знати.

Ну, кинжал- это уже просто элемент декора. Кстати, обратите внимания — никаких золотых «цацек». К этому времени массивные золотые цепи прочно «ушли в народ» и стали уделом выскочек, вроде «Церемонимейстера» Альдегревера.

А вот орденскую цепь художник наверняка бы изобразил, но… Значит, наш незнакомец при всей роскошности его одеяния ни кавалер Золотого Руна, ни принадлежит к Ордену Святого Иакова. Итак, представитель высшей знати, но от отягощенный орденами…

Улика № 2. Высокотехнологичный шик, Vanitas и контроль над временем

Мужчина целенаправленно указывает пальцем на редчайшие механические настольные часы-тамбур. В 1565 году этот прибор немецкого производства был невероятно дорогим, штучным хайтеком, доступным лишь королям и высшей элите. Этот предмет нёс в себе глубочайший двойной смысл, в котором ренессансная роскошь сливалась с философией:

Сторона статуса и дисциплины. Часы символизировали триумф науки, математики и разума. Для государственного деятеля и аристократа владение ими означало способность контролировать время, а следовательно — подчинять жесткому порядку свой жизненный распорядок, свои дела и подвластные земли. Часы на портрете в то время — это и знак рационального ума и обозначение человека, который правит…

А если принять концепцию посмертного портрета, то это еще две важнейших аллегории того времени.

Сторона Vanitas и Memento mori. Очень популярная тема в живописи 16 века, особенно актуальгная для нашего героя. Подобное указание на часы — прямой призыв задуматься о вечности. Механизм неумолимо отсчитывает часы жизни (конечно чаще всего использовали песочные часы или клепсидру, но тут же у нас принц). И, конечно, в контексте того, что портрет Юга посмертный этот символ обретает душераздирающий смысл. Ушедший из жизни отец напоминает своим выросшим сыновьям о бренности земного бытия. Смысл жеста принца: «Я обладаю высшим богатством и властью управлять временем, но я достаточно мудр, чтобы осознавать, что перед лицом вечности всё это — лишь суета (Vanitas)» То есть идет прямая отсылка к Экклезиасту.

Улика № 3. Беспощадный реализм и хронологический парадокс

Мужчина на холсте не выглядит молодым. Антонис Мор полностью отказывается от «фотошопа». Да, это не лик старца. Но на лице отчетливо видны мимические морщины вокруг глаз, складки у губ и печать сурового жизненного опыта. И, если сравнить с известными портретами, это каноническое лицо мужчины примерно тридцати пяти лет (что по нашим современным меркам воспринимается как наши сорок пять — в XVI веке, из-за постоянных походов и уровня медицины люди старели рано.

То есть -знатный, богатый, высшая аристократия Фландрии. Учитывая то, что все тогдашние принцы изображены и атрибутированы не единожды — т идеальный кандидат — Юг II де Мелён, принц дЭпинуа.

Даже возраст сходится идеально. Юг погиб в бою при Теруане в 1553 году как раз в возрасте около 33 лет.

Но это же за 12 лет до написания картины!

Как это можно объяснить? Дело в том, что в 1565 году старшему сыну погибшего, Пьеру де Мелёну, исполняется 16–17 лет. В то время — это граница взросления, совершеннолетия и вступления в права майората. Молодой принц совершает важнейший сакральный жест сыновей почтительности и важнейший юридический акт — он заказывает у лучшего придворного мастера посмертного свидетеля величия своего рода. Это парадный портрет отца, Юга де Мелёна. Тем самым молодой принц показывает свой новый статус главы дома. Скорее всего, художник взял за основу старые прижизненные миниатюры или небольшой старинный портрет Юга, сохранив его реальный зрелый возраст и морщины, но модернизировал образ под современные ему моды и аллегории.

Улика № 4. Почему на воине нет доспехов?

Выбор гражданской одежды — на мой взгляд, очень важный маркер того, что портрет посмертный. В чем же я вижу тончайший психологический нюанс? В XVI веке аристократ никогда не согласился бы позировать в гражданской одежде. Юноши, да и мужи зрелые требовали писать себя исключительно латах — это был манифест их амбиций, жажды славы и будущих военных триумфов. И не только юноши — вспомните портреты Вильгельма Оранского, дона Хуана, Альбы- старшего и Альбы- младшего, Иоганна Нассау с сыновьями, да самого Филиппа… о Фарнезе я не говорю… Ну, ладно — не полные латы… хотя бы кираса, шлем.

Наш дон позирует без доспехов. Да, Юг II де Мелён был отважным воином, но под Теруаном в 1553 году он просто погиб в общем строю — он не успел стать великим маршалом, который в одиночку ковал блистательные победы империи. Юг командовал отрядом кавалерии. Рядить рядового командира посмертно влаты полководца в 1565 году выглядело быкак дурной тон.

Зато его высочайший придворный статус, богатство и принадлежность к элите Габсбургов были неоспоримы. Заказчик портрета, 16-летний Пьер де Мелён, выбрал более благородный и честный путь. Юг показан не как боец, а как утонченный придворный и государственный муж.

К тому же, это идеально соответствовало духу того времени. Король Филипп II недолюбливал амбициозных, бряцающих оружием вояк, собствнно он даже Альбу щемил. Зато ценил «летрадо» (letrados) — администраторов и дипломатов, способных к холодному расчету, олицетворением которого и были пресловутые настольные часы.

Месседж юного принца был безупречен: «Наш отец честно отдал жизнь за Габсбургов, но наш род силен не просто слепой военной силой. Мы — мудрые хранители традиций, умеющие управлять временем, законами и страстями».

Улика № 5. Генетическая экспертиза от ИИ

Думаю, что чтобы воссоздать точныую анатомию лица покойного Юга, Мор использовал живую натуру — подросших сыновей-погодок Пьера и Робера. Я, провела прикидочный биометрический анализ — сопоставила луврский портрет «Неизвестного» со знаменитой прижизненной гравюрой младшего сына — Робера де Мелёна.

Гигачат провел анализ определенныхсегментов лица (геометрию глазных орбит, наклон разреза глаз, форму переносицы и пропорции лба) и выдал вердикт: «Вероятность кровного родства первого порядка (отец/сын) составляет 8 из 10.» Собственно, он определил именно то, за что я впервые зацепилась взглядом в портете. Тот самый характерный, чуть опущенный к внешним уголкам «меланхоличный взгляд» и прямой нос с легкой горбинкой — это генетический паспорт дома де Мелён, который ИИ распознал мгновенно. Если честно, именно сходствои заставило меня провести это исследваоние- чем больше я смотрела на луврский портрет, тем больше меня мучила мысль, что кого-то этот человек мне напоминает…

Улика № 6. Финал детектива: почему имя превратили в миф?

А вот теперь — «основной вопрос философии». Если это действительно портрет вождя валлонов, одного из знатнейших людей Европы 16 века, Юга де Мелёна, почему Лувр, да и лстальные потеряли его на более чем 400 лет? Думаю, что ответ следует искать в бурной истории Нидерландской революции.

Будучи уже взрослым, старший сын Пьер де Мелён восстал против испанской короны, перейдя на сторону восставших провинций. Его имущество было конфисковано испанцами и «пущено с молотка». И, в этот самый момент парадный портрет Юга де Мелёна получил самый страшный и опасный статус для того времени — «Портрет отца мятежника». А брат Робер ненавидел Пьера, и мог вполне отрицать всё, что было связано с ненавистным братом. А, возможно Юг получился очень похожим на брата. Иметь дом перед глазами портрет того, кого ты ненавидишь —ну так себе радость.

Продавать портрет под настоящим именем было коммерческим самоубийством, поэтому — просто «дворянин с часами» работы великого Мора. А потом прямая мужская линия лояльных Мелёнов вскоре пресеклась на бездетном Робере, наследство ушло племянникам по женской линии, для которых Юг уже не был главным предком рода, и его портрет стал ассоциироваться с бунтом и мятежом. Тем более, по задумке скорее всего. Галерея должна была украсится потом портретами и Пьера и Робера… А теперь человек на портрете по возрасту и внешности стал подозрительно напоминать мятежного дядюшку.

И… итог всех устроил имя «Мелён» стерли, заменив его на лоялистский, идеальный для рынка бренд: «Неизвестный дворянин из свиты кардинала Гранвелы» (главного покровителя Мора и защитника католицизма. Покупатели, лояльные Габсбургам получили чистый от подозрений шедевр Антониса Мора, продавцы — огромные деньги «за Мора», а родственники — молчаливое утешение, что портрет деда спасен от уничтожения, но отныне политически нейтрален. А уже потом через коллекцию банкира Жабаха, картина попала к Людовику XIV, а затем и в Лувр — под названием «Мужчина с часами».

Резюме

История искусства — это ведь не только сухие каталоги. Иногда, чтобы заставить заговорить «холодное прошлое», достаточно соединить исторический контекст, законы генетики, психологию рынка и логику ученого.

И тогда можно вернуть человеку и его имя, и его достоинство и его прошлое

Итак, перед нами не портрет мужчины с часами и не неизвестный дворянин из свиты Гранвелы.

Перед нами, с огромной долей вероятности, Юг II де Мелён, принц д’Эпинуа.