Яркость серого

Глава 1

Серое осеннее утро засветлело сквозь тонкие щели опущенных жалюзи окна спальни Серого.

Спать не хотелось.

Доносящийся откуда-то белый шум уже не даст уснуть. Да и порция снов, выделенная бессознательным на эту ночь, закончилась более часа назад, погрузив сознание Серого в тягучий туман.

Никаких мыслей, никаких желаний. Даже утренний голод и тот растворился в этой непроглядной мути.

Всё вокруг и внутри было серым и унылым. Стены комнаты, нехитрая мебель, Серый попытался вспомнить, что-то яркое из своей жизни, но перебрав из промелькнувшей череды воспоминаний, понял, что и яркость эта того же цвета.

Но ведь не может же быть такого, чтобы всё было серым?

Всё относительно. Ведь и серый цвет — это не данность, это воспринимаемый организмом набор информации, реакция его на опыт. Набор событий настолько огромен, что даже самое яркое из них уже не выбивает из сознательного яркие краски.

Вот как раз опыта у Серого хватает, чтобы всё, что было в его жизни, стало серым.

А может, просто краски там закончились? Выветрились из закромов за время его жизни?

Или Серый своими попытками избежать тех самых ярких эмоций довёл себя до идеального баланса, в котором весь спектр красок смешался в один? И которых избегал только лишь из-за того, что они погружали его в неконтролируемое состояние безудержного счастья? И эта бесконтрольность, невозможность повлиять на неё, пугала его. Ибо он понимал, чем это может закончиться.

Приторно-сладкое состояние сознания, выходящее за рамки нормальности, оно выворачивало его наизнанку, затягивая своими липкими щупальцами куда-то в яркую глубину, не обещая ничего хорошего. Этот спрут не отпускал его днями, не давая сосредоточиться ни на работе, ни на отдыхе. Он занимал всю его жизнь от края до края, не давая опомниться и перевести дух. И лишь на несколько мгновений, когда удавалось замереть и задержать дыхание, он ослаблял свои путы. Но стоило вдохнуть новой порции воздуха, как всё начиналось снова.

И только сбежав в тишину леса или степи, где нет ни людей, ни приторных запахов, спрут счастья не сразу, но отпускал его в серый туман бытия.

Ещё вчера, после тяжёлого рабочего дня, полный эмоций от пусть и мелких побед, он планировал выбраться из дома и укатить куда-нибудь подальше, на другой конец большого города. Посмотреть на то, как живут люди там, за границами его познания. Может быть, увидеть что-то новое, яркое. Что добавит красок, по которым он так соскучился за это время, в его серые будни, длящиеся уже не первый месяц. Просто красок, без примеси сладостной истомы по всему телу.

Но уже к вечеру понял, что яркий спрут настигнет его уже в начале путешествия и не оставит ему шанса. Эти яркие ароматы, суета людей вокруг. И если звуки можно заглушить белым шумом в наушниках, то с остальным будет проблема. И кто его знает, как оно будет тогда.

Хотя он-то как раз и знает. Ибо было уже, и не раз.

А может, плюнуть на всё и отдаться ему на растерзание? Пусть яркое счастье глумится над ним, рвёт его на части, закидывает за неведомые доселе границы. Как было уже не раз и вполне себе совсем недавно, весной. Когда он, бросив всё, просто сбежал от людей. Но не от себя и того, кто своими щупальцами увлекал его в желанное большинством землян состояние. Ради которого многие готовы на всё.

От этой мысли по телу Серого пробежали не то мурашки, не то холодок.

А как же они? Те, кто ждут его дома. Те, кому он дорог? Те, кому не ведомы судороги счастья. Они будут снова со страхом смотреть на него, не в силах ему помочь и вернуть в серую нормальность бытия. Будут умолять рассказать, что с ним такое происходит. А он будет только глупо улыбаться, не в состоянии связать и двух слов в ответ.

Серый, не открывая глаз, присел на кровати и схватил голову руками.

Что же с тобой не так? — подумал он и почувствовал, как спрут внутри него зашевелился. Яркие искорки пробежали по телу, и его слегка передёрнуло.

Он открыл глаза. Холодное утро затекало через окно в комнату. Серый не видел, что творится за ним, но знал. Пятьдесят пятая осень снова оголила ветви деревьев за окном. Снова в который раз всё замерло в ожидании первого снега. Мерзкая, тёмная пора снова настигла его здесь, на тихой улице за околицей большого города. В небольшом домике под берёзой, где он который год прятался от людской суеты.

Он спустился по лестнице на кухню и выглянул в окно. Всё так и есть. Чуда не произошло. На морозной земле, подёрнутые инеем, лежали мёртвые листья. Серый поднял глаза к небу, и яркие искорки снова взлетели вверх по спине от поясницы. Но не долетев до макушки, угасли. Прозрачный морозный воздух за окном оголил синее небо над лесом, а лучи восходящего солнца окрасили красками голые ветви берёз.

Закипающий кофейник растворил белый шум за окном. Дом наполнился ароматом кофе. Весёлый неугомонный пёс затанцевал у холодильника, выпрашивая утренний гостинец. Подпрыгивая на месте и виляя хвостом, звал и подталкивал к заветной цели. Много ли надо ему для счастья? Знает ли он его? А может, это в нём живёт такой же, только собачий спрут счастья, и псинка просто не в курсе, что есть какое-то там сознательное, которое красит всё серыми красками и оценивает уровень счастья? Да и не понимает, скорее всего, всего. Просто живёт, и сейчас, когда время пришло, просто весело танцует перед ним в надежде получить кусочек ароматной колбаски, которая Серому уже осточертела настолько, что он не чувствует её вкуса. А просто иногда ест, как и всё остальное, такое же серое по вкусу. Просто потому, что надо это делать, чтобы заглушить естественную потребность организма в еде. И не важно, какого эта еда качества и какой цены. Если уж пёс её ест с удовольствием, то, значит, она и не так плоха, как кажется на первый взгляд.

Серый открыл холодильник. Достал кусок колбасы и отрезал несколько кусочков. Один отдал псинке, а остальное накидал на хлеб и, присев у окна, отхлебнул из железной кружки ароматного горячего кофе.

Всё как обычно любым серым утром. Стоило присесть, как псинке приспичило на улицу.

Зажав в пасти кусок колбасы, скребётся в дверь, требуя свободы.

Выпустив собаку во двор, Серый проследил в окно, куда она подалась прятать колбасу. Под куст смородины, в опавшую листву, она принялась её прятать носом. Не замечая при этом серого пушистого кота, что ёжится на крыше сарая и внимательно наблюдает за тем, как псинка прячет свой трофей. И если по коту совершенно не понятно, счастлив ли он в том, что отчётливо осознаёт то, что холодное его утро не будет голодным, то по движениям собаки отчётливо видно, что её спрут развернулся в ней на всю. И если присмотреться внимательно, то там не просто яркие искорки по всему телу, там настоящий фейерверк ярких огней.

Эх, знала бы псинка, что такое синдром Кассандры.

Кружка опустела. Длинные тени берёз нехотя поползли по двору. Кофе разлилось по телу Серого, и спрут привычно зашевелился. Часок шевеления не испортит унылого утра. Наоборот, чуть скрасит серость бытия.

Но Серому уже не сидится на месте. Туман рассеялся, и с новой силой ему захотелось на простор. Привычный дом, тесный двор, тихая улица. Всего должно быть в меру. Серости, и красок. Покоя и действия.

Нельзя сказать, что Серый домосед. Было время, когда он самоотверженно сражался с ветром и тысячами километров на своём мотоцикле, пытаясь победить в неравной схватке с красочным спрутом, что однажды появился внутри него. Пока однажды не понял, что ни быстрый байк, ни изнурение дорогой, ни яркие эмоции новых открытий не приблизят его к победе. А лишь отдалят её. Понял, что лишь примирившись с ним, можно победить и себя, и его. Осознал, что только действуя с ним сообща, можно жить в радости, неся эту радость другим.

Но то всё теория. Практика суровее, и потому сложнее соблюдать баланс.

Баланс яркости серого.

Солнышко весело светит Серому в левый глаз. Его потрёпанный жизнью каблучок медленно перекатывается по ухабам просёлка между полей в пойме реки.

Вот он, горизонт. Да, не такой далёкий, как в Калмыцких степях, но хоть такой, после глухих заборов выше головы да многоэтажек, сокращающих день.

Здесь видно, откуда солнце взошло, и видно, куда оно сядет. Уж с этим Кассандра не обманет. Не обязательно ждать заката. Его можно нарисовать в богатом воображении, как это делал Серый не раз. Но остаться до вечера и увидеть его глазами дорогого стоит.

Серый остановил машину, приоткрыл окно и прислушался. Тишина. Белый шум остался позади в серой дымке города, что суетится на горизонте. Здесь же ему не за что зацепиться. Свежевспаханные поля вокруг, да разбитый просёлок на километры вперёд и назад. Синее небо над ним, да лёгкий ветерок гоняет морозный воздух по простору. Ни тумана, ни искорок внутри. Чистое умиротворение. К этому и стремился, бросив все дела по дому и сказав родным, что едет на этюды.

Знают ли они, что это за этюды такие? Догадываются, наверное. Ведь как Серый не корчит из себя нормального, а сути не скрыть. Как ни старается скрыть улыбку с лица, а как ни крути, всё равно вылезает. И этот странный блеск в глазах. И люди не могут понять, как такое возможно — быть счастливым. Не говоря уже о том, как быть бесконечно счастливым. До одури, до изнеможения. Не понимают, принимают это за болезнь, предлагают попить Серому таблеточек. И при этом сами в глубине завидуют ему и стремятся что есть мочи получить то, что доступно ему здесь и сейчас. В любое время. Всегда.

А он бы и рад поделиться, ибо прёт через край, но не выходит. Люди не понимают его. А его счастье, что течёт рекой из родника, принимают за болезнь и боятся ею заразиться.

Что-то зашумело с запада. Над горизонтом что-то взмыло в небо и загудело с новой силой.

Два боевых в камуфляже с грохотом пронеслись над головою Серого и ушли на вираж. Две черных стрелы в синем небе. Мощные, быстрые, сделали круг над полем и с грохотом растворились за горизонтом.

Раньше бы это вызвало бы у Серого бурю восторга, но сегодня нет. Даже искорки не высеклось изнутри. Его ли это заслуга, или реалии времени, когда тишина воспринимается уже как праздник? Когда, чтобы её послушать, надо уехать от дома не на один десяток километров. И где всё равно тебя настигнет пусть и не белый, но шум.

Тишина сегодня — это роскошь, которую может позволить себе не каждый. Не говоря уже об относительно чистом воздухе. Все эти тихие бессонные ночи в ожидании прилётов и не тишина вовсе. Она не даёт покоя, она гнетёт. Не давая расслабиться. До счастья ли здесь?

Что-то забренчало в бардачке машины. Смартфон высветил сообщение. Ракетная опасность. Вот, значит, куда пошли два боевых. Но суетиться нечего. В этих полях вроде нет ничего такого, куда могло что-либо прилететь. Хотя, кто его знает. Может, что-то и есть. Кто их там разберёт с их целеполаганием.

По этой дорожке, ведущей к реке, ездят разве что рыбаки. Но вдали Серый видит светлую фуру. Значит, не рыбаками едиными в этих местах.

Неспокойно кругом. Всё вокруг чего-то ждёт. Земля снега, небо мира, а люди счастья на земле. А чего ждёт на этом просёлке Серый? Зачем он здесь?

Если ответ кто и знает, то только не сам Серый и не тот яркий, кто свернулся калачиком внутри него и посапывает сейчас, готовый проснуться в любую секунду и утащить его в неведомую даль.

Откроется ли тайна сия?