Вот как-то примерно так

МанiфестЪ Арьергардизьма

1. Арьергардизм есть реакция интеллектуала с более-менее развитым эстетическим чувством на то, куда зашли авангардные (в широком смысле) эксперименты.

2. Арьергардизм не отрицает авангарда и не отказывается от использования его методов. У них просто разные задачи.

3. Арьергардизм представляет собой отдельное течение в рамках метамодернизма.

4. Арьергардизм отрицает деление на высокие и низкие жанры. Высоким или низким может быть IQ, а сделать нечто высокохудожественное можно в любом жанре.

5. Философской основой арьергардизма является дополненная семиотическая модель Бодрийяра. Терминальность четвёртой стадии этой модели отрицается. Сколько бы знак не становился собственным симулякром, объективная реальность никуда не исчезает. Таким образом, возникает потребность в рационализации знаков, на прошлых этапах «освободившихся» от какого-либо смысла и вообще потребности иметь смысл. Это рассматривается не как шаг назад, а как подготовка перехода на новый виток семиотической спирали. Это и является задачей арьергардизма.

6. Творческие методы арьергардизма представляют собой сплав консервативной теории искусства с художественными находками авангарда, не сводящийся к их арифметической сумме.

7. Арьергардизм рассматривается, как своего рода ремонт авангардной машины, прошедшей в погоне за оригинальностью по кругу и ныне работающей вхолостую.

8. Арьергардизм рассматривает проработанность как новую оригинальность.

9. Арьергардизм начинается с фразы «да кто же так делает, смотри, как надо было».

Техника hentai fade, которую все применяют неправильно

Как известно, главный герой должен быть таким, чтобы представитель целевой аудитории ему сопереживал. Ну, не всегда, может, одобрял, в общепризнанных золотых фондах классики полно героев, одобрять действия которых ─ это диагноз. Но чтобы, по крайней мере, читатель безразличие к нему не чувствовал и наблюдал за его делами с интересом.

Не менее известно, что многие незадачливые авторы, желая добиться такого эффекта, ставят all in на отождествление читателя с героем. Но поставленной цели, выражаясь мягко и вежливо, не достигают, поскольку назначения и ограничений такого метода не знают, а потому применяют его неправильно.

Посему предлагаю рассмотреть, как будет правильно.

Важно: я ничего здесь не утверждаю в порядке истины в последней инстанции. Это только мой опыт и немного моих же рассуждений, которые я не могу подкрепить ни примерами из собственноручно написанного бестселлера, ни давяще-харизматичной уверенностью, что я ─ д'Артаньян, а все остальные ─ завистливые лузеры. Так что если кому-то оно покажется полезным ─ хорошо. Если кто-то на это напишет «Вова, ты не шаришь, здесь надо так и вот так» ─ ещё лучше. Ну, и я заведомо не берусь учить жизни тех, кто считает, что сильная книга ─ это та, у которой максимизируется произведение суммарной массушки томов на ускореньице написания проды. Истинно говорю вам, они уже получают награду свою, так что напрасное это дело.

Итак, отождествление. То есть, когда пишем строго от первого лица, когда образ героя намеренно несколько размыт, дабы не контрастировать с чертами читателя, и когда, стартуя с незаслуженно низкой позиции, герой вовсю доминирует, поскольку этого, как предполагается, хотела бы для себя аудитория.

Чтобы применять его правильно, надо для начала знать, кто и зачем этот метод в принципе изначально начал использовать. И я таки могу вам об этом рассказать.

В том виде, в котором оно массово применяется, отождествление пошло с дейт-симов. В том числе, с хентайных дейт-симов. Да и, собственно, в самом неинтерактивном хентае оно также вовсю применяется. Ну и оттуда уже перекочевало в малость более целомудренные гаремники, а там и в исекаи, включающие в себя элементы гаремника (то есть, как минимум многие из исекаев, почти все).

Предпосылкой для возникновения такого художественного приёма является элементарное, в общем-то, соображение, что потребители дейт-симов и уж тем более хентая в массе своей нацелены скорее помечтать о своём участии в творящемся там... кхм... действе, нежели следить, как в этих сферах приключается какой-то посторонний парень (или девушка, но это статистически реже). Потому внятно прорисованный протагонист там будет в лучшем случае игнорироваться, а в худшем ─ мешать.

Не подумайте, при этом, что связью с хентаем я этот метод пытаюсь как-то стигматизировать. Запретных приёмов здесь нет, есть только качественно или коряво исполненные. Хотя, чего уж тут, обращается этот приёмчик зачастую к весьма низменным сторонам души читателя, даже если о хентайщине речи не идёт. Но не приходится отрицать, что при грамотном применении он работает. Тем не менее, здесь уже возникает вопрос, а так ли необходимо применять сию технику хентайного фэйда (уж простите за неологизм) к герою именно вашего произведения. И это я не про моральные составляющие, с ними каждый сам для себя определится, а потом сам же и пожнёт плоды своего решения в комментариях к нетленке. Здесь голая прагматика: вы уверены, что, знакомясь с вашим сюжетом, читатель в идеале должен думать «на месте этого чувака должен быть я»? Может, там есть что-то такое, чего читатель на себя примерять категорически не захочет? Что, впрочем, не догма, заставить читателя примерить на себя неприятности может быть и осознанным художественным приёмом. Но ключевое слово ─ «осознанным». То есть, уже противоречие с и без того спорным утверждением, будто хентайный фэйд надо совать везде, ибо читатели его априорно любят.

Но если даже препятствий к применению этой техники по сюжету у вас не просматривается, всё равно остаётся существенный риск крупно накосячить. Конечно, аудитория и такое пропустит, поскольку в турборазвлекательной литературе эту ошибку делают чуть менее, чем абсолютно все, а кто может сам допереть её не делать, тот этим направлением письменного творчества нередко в гордыне своей пренебрегает. Вот на безрыбье оно и прокатывает. Но мы же тут вроде бы как за прогресс, а не за массушку на ускореньице, не так ли?

Так вот, в чём, собственно, заключается этот распространённый косяк. Дело в том, что размытие образа протагониста в хентайном фэйде не является самоцелью. Оно является средством переключения фокуса. И вот то, на что фокус переключается, должно быть уже выписано, как следует. В самом родном для метода случае, это может быть длинноногая вайфу с двумя высшими образованиями третьего размера и очаровательно вздорным характером. Или, если отвлечься от романтических интересов, это может быть верный бро, который с протагонистом и побурагозит в охотку, и выручать кинется без колебаний, и в челюсть терапевтически съездит, если герой вдруг в расстроенных чувствах начнёт творить какую-то дичь. А что, в самом деле? Разве не может читатель, проассоциировавший себя с героем, помечтать о таком друге? Ну, или даже какой-нибудь мерзкий мерзюк, из гадов гад, которого читателю от всей души хотелось бы припечатать кованым сапогом по фотокарточке. Тоже вариант ведь.

Вот только если вайфу оказывается куклой с единственной функцией повиснуть на шее у героя, если верный бро сводится к носящему рояль NPC, если мерзюк по глубине проработки подобен криво нарисованной мишени ─ то ради чего, простите, мы переводили на них фокус? Чему здесь должен позавидовать читатель? Что протагонист пообнимал дакимакуру, припахал безропотного андроида и напинал куску картона?

Халявы не бывает, ребята. И всё, что вы сэкономили при выписывании героя вот таким вот образом, придётся с запасом отработать на его окружении. Оно должно быть ярким, интересным, живым, со своим характером. И на него, пожалуй, нужно потратить даже чуть больше сил, чем расходуется на персонажей второго плана в «обычном» произведении. Только тогда хентайный фэйд работает на максимуме.

В общем, метод при грамотном применении действенный, но заморочиться всё равно надо. И не универсальный он ни капли. Если хотите, могу как-нибудь своими словами пересказать про другие методы соорудить персонажу читательского сопереживания, тем более, что они и здесь при описании окружения протагониста понадобятся. Но, откровенно говоря, лучше гуглить первоисточники.

Слухи о смерти киберпанка сильно преувеличены

... ну, или если не преувеличены, то предпосылок для возрождения жанра всё равно выше крыши.

Взимодействие писателя с окружающим его акутальным состоянием действительности, что дана нам в ощущениях ─ штука тонкая. Дашь её слишком много ─ выйдет так себе. Нет, аудитория из числа укушенных той же мухой, конечно, отыщется ─ хвалит же кто-то «Атлант расправил плечи», ─ но заработанная таким образом репутация будет вообще не факт, что тем, о чём мечтал автор. Но если в этом плане не дожмёшь, то аудитория рискует просто не найти, чем зацепиться за ваш текст. И это относится в том числе и к жанрам, с реальностью, казалось бы, ничего общего не имеющим: эскапистские мотивы классического высокого фэнтези в своё время изрядно резонировали с настроением социума, державшего в уме две сравнительно недавние Мировые войны и имевшего основания опасаться ещё одной, Первой-И-Последней Ядерной. «Ну вас лесом», ─ как бы говорило это общество (ну, его часть), убегая от тягот и лишений реального мира в Среднеземье, Земноморье или Хайборийскую эру.

Точно так же классический киберпанк был во многом отражением страхов своего времени. Восьмидесятые были временем беспрецедентного прорыва в технологиях, начала той же повальной компьютеризации ─ и, вместе с тем, это был период начинающегося жёсткого экономического кризиса. От которого, как мы теперь знаем, кто-то сумел на какое-то время отвертеться, а у кого-то Союза не стало. Тем не менее, пророческим даром тогдашний обыватель не владел.

И вот тогда стала оформляться мысль, для фантастики прошлых десятилетий выглядевшая отменной крамолой: а что, если прогресс в технологиях, этот бог всего двадцатого века, вовсе не ведёт нас ни к какому процветанию? Что, если он попросту станет инструментом, чтобы сделать нам хуже? Из этого классический киберпанк и вырос. High tech & low life.

В своём базовом виде киберпанк рубежа восьмидесятых с девяностыми не пережил. Кому-то вдруг стало сильно комфортнее. Кому-то нет, но законодателями мод они по объективным причинам на тот момент быть не могли. От этого возник посткиберпанк, где вводные внешне все те же, но всю криминогенную жесть лихо пресекает Девятый отдел во главе с сексапильной Майоршей (да, это крайне опошленное восприятие GiTS, но вы ещё скажите, что оно не имело место). А «тот самый» киберпанк, как об этом говорят, тогда и умер.

С тех пор минуло тридцать лет. И что мы имеем?

В некоторых лабораториях обезьяны уже умудряются добывать себе банан посредством самого настоящего нейроинтерфейса. И это-то ладно, но в других лабораториях ухитрились посредством того же самого нейроинтерфейса приделать радиоуправление к настоящему живому таракану. И если это мысленно масштабировать до человека, то что-то неуютно становится.

Дзайбацу, то есть, простите, высокотехнологичные «голубые фишки», сравнительно недавно начали демонстрировать свою способность к эффективному мочению публичной личности, проводящей не ту политику, без оглядки на то, как эта личность высоко летает. И можно сколько угодно высоко оценивать дзайбацу и низко ─ мочимую личность, здесь настораживает прецедент. Принципиальная возможность такое провернуть, воспользоваться которой в следующий раз могут совсем не те, кто вам нравится.

Боевые дроны начинают активно применяться в том числе иррегулярными отрядами в процессе конфликтов на периферии. Причём, не только там, где влиятельный спонсор подкинул, их временами и на местах из хлама собирают. Про мелочи, вроде прикладывания высокотехнологичного гаджета к низкотехнологичной миномётной шайтан-трубе для определения нужного угла возвышения при стрельбе на заданную дистанцию, я вовсе молчу.

Молчу и в целом насчёт капитального проникновения Глобальной Сети практически во все сферы жизнедеятельности, это и так притча во языцех.

И это всё на фоне не самой здоровой ситуации в глобальной экономике.

Прошу не искать во всём этом политико-социального алармизма ─ вся жесть, для предсказания которой имели основания футурологи и фантасты в прошлом, в конечном итоге либо не сбылась, либо осуществилась в значительно более мягких и терпимых формах. Вероятно, так будет и на этот раз. По крайней мере, эмпирический опыт на что-то подобное намекает, да и просто очень бы хотелось, чтобы так оно вышло. Да и, в любом случае, у нас здесь не то место, чтобы такие вещи обсуждать.

Но страхи от этого никуда не деваются. И, применительно к массовым культуре и искусству, эти страхи вполне себе способствуют зарождению неокиберпанка, или чего-то вроде того ─ причём, не в порядке единичного художественного эксперимента по мотивам Гибсона, а в качестве востребованного жанра. Уж больно основательно они пересекаются с теми страхами, которые породили киберпанк изначальный.

Тем не менее, наше время 80-м годам прошлого века от слова «совсем» не идентично. Значит, и киберпанк получится не полностью классический. Ниже давайте рассмотрим, в чём именно.

Для начала, по нынешним временам сомнительным выглядит утверждение, что дзайбацу возьмут на себя всю полноту власти, как это было в кибер-классике. Ага, щас. Власть ведь ─ это не только возможность гномить население, это ещё и некоторая ответственность. И если даже корпорация имеет принципиальную возможность лихо задавить любое выступление небольшими силами своей службы безопасности, совсем не факт, что делать это каждую неделю экономически оправдано. Патроны денег стоят. Чинить полицейский шагоход, которому протестующие или городские партизаны какие загнали в двигательную установку дорожный знак, тоже, поди, дорого. Да и если не будут бунтовать, всё равно расходы какие-то образуются. Оно корпорации туда надо? Лучше пусть кто-то другой этим занимается. Например, правительство ─ которое, для сравнения, у Гибсона усиленно не существует. Опять же, за его счёт можно из кризисов вылезать ─ мол, гони дотации на поддержание штанов, чтобы экономика не загнулась. То есть, корпоратократия получается скрытая, скорее фактическая, нежели заявленная.

При этом, впрочем, дзайбацу совсем не нужно правительство, которое в состоянии с последствиями поинтересоваться, а не слишком ли оборзели уважаемые представители бизнеса. Потому правительства, и (квази)государства, как следствие, получаются мелкими и сугубо локальными, с турбо-местечковыми интересами, мотивациями и стилем деятельности. Здесь, кстати, занятное рукопожатие с бояръ-аниме образуется, где тема технологически развитого неофеодализма пока по причине юности жанра не раскрыта во всей красе, но как таковая уже заявлена.

Также к социальной теме. Классический киберпанковый прол или ухитрился устроиться на работу в какую-то корпорацию (редкая удача), или крутится как может, разрываясь между сезонной подработкой и криминалом. Поскольку, извините, автоматизация, столько рабочих рук не нужно. А кому не удаётся ничего из перечисленного, тот, соответственно, помирает.

При нынешней практике из реального мира подобное смотрится уже не слишком реалистично. Вероятнее наличие каких-либо базовых пособий, выплачиваемых из бюджета вот просто так. Небольших, правда, чисто чтобы не передохли. Плюс наипаршивейшее по качеству, но бесплатное среднее образование. И облизывать их в массовой культуре, конечно, как же без этого.

Зачем, спрашивается, это нужно хозяевам жизни из дзайбацу? Да затем, что автоматизация автоматизацией, но работать-то кто-то должен. А потомственный «белый воротничок» бывает слишком расслаблен. Или мутирует в яппи ─ пафосного, внешне успешного, но, по большому счёту, бесполезного карьериста. Здесь и выручают мальчики и девочки, безусловно лояльные и готовые вламывать, как проклятые, чтобы вырваться из проловского бесперспективняка с уличными бандами и наркотой.

Впрочем, довольно, наверное, про социалку. Перейдём к технологиям.

В традиционном киберпанке все сюжетообразующие технологические приблуды датируются где-то, внезапно, нашим временем. Ну, или сам сюжет происходит примерно в 2050-х, но в наши дни все ключевые технологии уже имелись. Происходит это от того, что авторы 80-х просто взяли современные им темпы прогресса и в лоб экстраполировали их на будущее.

Что мы знаем об этом сейчас? Ну, то, что между лабораторным образцом протеза на нейроинтерфейсе и брутального вида кибер-конечностью у анонимуса из неблагополучного района дистанция куда как серьёзнее, чем представлялось. Кибер-конечность для этого должна не просто в серийное производство попасть ─ она должна достаточно подешеветь. Так что сроки вроде 2077 выглядят какими-то уж больно оптимистичными. Тем более, для сеттинга с описанным выше социальным устройством я бы назвал очень вероятной длительную технологическую стагнацию. Поскольку незачем, при киберфеодализме-то.

Также мы нынешние намного лучше представляем себе Интернет и гаджеты для доступа к нему. К примеру, вопрос виртуальной реальности. Тогда это была удобная жанровая условность (авторы киберпанка 80-х ни черта не смыслили в компьютерах), посредством которой в сети делалось практически всё, от лазания по форумам до хакинга. По нынешним временам она больше похожа на игрушку. Ну, или на тренажёр, если угодно. Но скорее на способ свалить из неблагополучной реальности, в критических случаях ─ сродни наркотику. Вот, кстати, да ─ в классике киберпанка геймера-хикикомори, как массового явления, особо не просматривалось.

Ну, и в завершение статьи, но не темы: дамы и господа, XXI-ый век на дворе. Какой ещё нейрошунт в затылок? Нет, понятно, что провода в голове ─ это часть жанровой эстетики. Но уже в наше время беспроводных устройств выше крыши, в том числе даже зарядных. А разъём постоянно чистить придётся, по сравнению с маленьким единожды вживляемым модулем того, что у них в далёком будущем вместо блютуса будет.

Это, впрочем, уже про антуражку. А основа остаётся прежняя, high tech & low life. И есть у меня подозрения, что она в некоторой новой форме будет в ближайшее время востребована.

Пушкин и модернизмы

Модернизм

Делаем сурово-одухотворëнное лицо революционного прогрессиста и что есть дури запускаем Пушкиным с парохода современности, после чего делаем всё наизжоп прямо противоположно тому, как у Нашего Всего. Получается эпатажно, но если Сан Сергеич был выкинут за борт технично, а не как мешок с картошкой, то по-своему даже симпатично.

Постмодернизм

Делаем печально-ироничную ухмылочку задолбавшегося мудреца и пинком исподтишка сталкиваем пароход современности с Пушкина, который падает с парохода современности, который падает с Пушкина, который... Оу, ребята, стопорим уробороса, у вас там Крылова через иллюминатор иллюминаты вытащили. Получается нечто абсолютно мозговыносящее. Но это же и прикольно)

Метамодернизм

Скрепляем Пушкина с пароходом современности упругим резиновым тросом, после чего запускаем его за борт. Пока Пушкин летит туда, делаем гадко-ехидную морду прогрессивно-ироничного революционера. Пока Пушкин летит обратно, с детской непосредственностью умиляемся тому, как Наше Всё взмывает над пенной пучиной, отпуская рифмованные матюги. Когда корма Сан Сергеича соударяется с кормой парохода — испуганно ойкаем. И эти колебания именуем идеальным сплавом до-модерновой искренности с современными веяниями.

Есть ли у вас план, мистер Фикс? Да! Учебный план!

Разговоры про такую ересь, как обучение писательству, зацепили меня намного больше, чем я рассчитывал. Пора с этим завязывать. Посему закрываю гештальт к растакой матери и больше этой темы не касаюсь.

Давайте проведём мысленный эксперимент. Представим, что я слишком резко подскочил с сиденья, уступая в метро место обворожительной блондинке с глазами испуганной лани, и что есть дури влепился своей закреплëнной на почти двухметровой высоте тыквой в твëрдый железный поручень. Зачем такое членовредительство, спросите вы? А затем, что нужно же как-то обосновать, откуда у меня вдруг появилась иллюзия, будто я располагаю уймой совершенно лишних времени и сил, чтобы бездарно разбазарить их на такое неблагодарное дело, как учить кого-то писать книги.

Примем при этом, что я отбил тыкву об поручень не настолько сильно, чтобы из неё вылетели последние остатки соображения. Благодаря этому нюансу мне хватит остатка мозгов, чтобы додуматься сделать всё как следует, по науке.

Во-первых, я ограничу предмет курса развлекательными НФ и фэнтези. Жанров в литературе куча и все со своими особенностями, которые в одну отдельно взятую голову все не влезут, хоть кирзачом их утрамбовывай. А в этих я понимаю побольше, чем в прочих.

Во-вторых, я не сведу курс к выслушиванию моего трëпа, перемежаемого абстрактными упражненьицами. На мои проекты слишком много приходило вчерашних студентов, которые в теории всë знали, но на деле ни шиша не умели. Так что практика. Много практики. В условиях, приближенных к боевым.

И в-третьих. Я не стану набирать в группу на один заход больше пяти студентов. Арифметика здесь такая: день на теорию и по человекодню в сумме на разбор с микроскопом писанины каждого. А воскресенье я оставлю на то, чтобы плакать и отмывать мозги вискарëм от той фигни, в которую болезненно вчитывался всю неделю.

Учебный план я составлю следующий.

1. Вводная телега о том, зачем люди вообще пишут книги. Задание — к следующему дню зарегаться под левым никнеймом на каком-нибудь постороннем сайте фанфиков (чтобы ребята не угробили репутацию своих основных псевдонимов), выбрать сеттинг и придумать логлайн своего дипломного креатива. Логлайн, если кто не знал, это задумка произведения, выраженная одним предложением.

2. Лекция о том, чем важен вкусный герой произведения и какие его параметры важно прописать. Задание — к следующему дню сваять карточку героя, где эти параметры будут заполнены.

3. Лекция про экспозицию и завязку, которые важно не путать. С этого момента начинается практика. Студенты берут ноги в руки и начинают писать (и выкладывать по готовности глав) экспозицию+завязку своего креатива. Норматив — 10к знаков в два дня, больше можно, меньше нельзя. Глава — 5-10к знаков. Разбор написанного — ежедневный. К следующей лекции чтобы завязка была завершена.

4. Лекция про развитие действия и кульминацию, как серьëзность происходящего должна нарастать, пока не дойдëт до пика. Затем студенты шуруют писать то, о чëм слушали. Снова ежедневные разборы.

5. Лекция про спад действия и развязку, зачем они нужны и что в них должно быть. Как легко догадаться, студенты опять отправляются фигачить проду.

6. Семинар про то, как кому писалось и какие у кого наблюдения с ощущениями. Акцент на пользу грамотного тайм-менеджмента. После этого начинается неделя финальных индивидуальных разборов законченных креативов.

7. Заключительная лекция. Донесение до студентов, что все перечисленные правила можно и иногда нужно обходить — но строго художественно и обосновано, а не просто забивать. Ну, и что курс не сделал из них крутых писателей — но есть надежда, что полученные знания и навыки немного помешают им писать совсем уж полное фуфло. А хотят стать крутыми — пускай пишут побольше. Только так оно и работает.

Не буду утверждать, что описанное выше — это готовый план победы с гарантированной эффективностью. Я вообще крайне скептически отношусь к самой идее учить кого-то писать книги. Тем не менее, я честно попытался спроектировать такой вариант учëбы, который, на мой взгляд, не будет совсем уж бесполезен. Основные его характеристики, если тезисно, это тотально индивидуальный подход, абсолютный ноль каких-то откровений, теория чисто в качестве связующего элемента между этапами и много напряжëнно писать с реальной выкладкой на реальную аудиторию.

И видите, какая штука: я не вижу здесь ничего, чего бы любой автор не мог устроить себе сам, без учителей.

О целях писательства и разумном-добром-вечном

На мой взгляд, выстраивать Вавилонскую башню рассуждений над вопросом «для чего мы пишем книги», во-первых, бесполезно, а во-вторых — даже вредно.

Мы занимаемся творчеством, в том числе — написанием книг, потому-что хотим. В некоторых случаях — даже потому, что испытываем затруднения с тем, чтобы этого не делать. Такая вот у нас потребность. Здесь впору вспомнить пирамиду Маслоу, не во всём корректную штуку, но в плане наглядности зело удобную. Её вершина — как раз закрытие потребности в самореализации, одним из инструментов чего и является творчество.

Мы пишем книги потому, что хотим, и полагаем, что можем, придать форму тем историям, что приходят к нам в голову. Мы пишем книги потому, что нам это нравится. Нравится творить миры и приглашать в них читателей. Нравится, когда им там нравится.

И всё. Ничего больше. Мы просто закрываем свою высшую потребность что-то создать и ознакомить аудиторию с результатом.

Конечно, спускать это с вершины пирамиды ближе к её основанию, к средству сделать денежку на покушать — это косяк. Там и денежка необязательно гарантирована (много раз говорил: средний мидл-разработчик зарабатывает больше среднего коммерческого автора, напрягаясь намного меньше), и потребность остаётся незакрытой. Последнее и приводит, в зависимости от личных особенностей, или к повышению горючести сидения, или к ощущению нехватки чего-то важного и последующим исканиям, иногда успешным, но временами приводящим к попытке усидеть на двух стульях, провальной по определению.

Но и другая крайность, когда взваливаешь на себя миссию нести в люди благородное, разумное, доброе, вечное и красивое — это тоже, уж простите, косяк.

Единственное, что мы можем нести в люди своим творчеством — это себя. Свои мысли, желания, страхи, принципы, в конце концов. И нам нет нужды делать это специально — скорее напротив, трудно этого избежать. Само лезет.

И я вам страшную вещь скажу. Для выправления общественных нравов намного полезнее, если хороший и добрый человек, умеющий более-менее сносно писать, воспользуется литературой, как сливным бачком, просто выплеснув всю накопившуюся фигню, чтобы смыла будничные заморочки с белоснежного фаянса его и его аудитории бренного бытия. Чем если кто-то будет натужно класть на бумагу то, что считает правильным, а не то, что на самом деле думает и ощущает. Проще говоря, хочешь учить хорошему своими книгами — будь хорошим, учись хорошо писать и пиши, что хочешь.

Хаос и порядок в сериальном формате

Бытует мнение, что классическая структура произведения, от завязки к кульминации и развязке — это конструкт, который на погибель нам придумали всяческие литературоведы, дабы тем самым оправдать своё существование. Или, как вариант — что это замшелое ретроградство, которым надо запузырить с парохода современности вслед за Пушкиным и Розенталем.

На самом деле это не так. Литературоведы, конечно, всякие бывают, некоторые и несчастными зайками почём зря честят. Но конкретно вот здесь они не при чём.

Просто есть человеческие мозги. Много. На настоящий момент — около 8 млрд. с переменным успехом функционирующих экземпляров, а вообще за всю историю их по оценкам профильных исследователей было около 107 млрд. Все эти мозги, естественно, далеко не идентичны. В некоторых вообще такие тараканы водились или водятся, что мама дорогая. Однако, базовое устройство у них всё-таки плюс-минус одинаковое. В том числе — очень даже сходным является наиболее удобный для усвоения формат скармливания этим мозгам информации. Это, в самом общем случае, триада из ввода в курс дела, собственно туловища информационного кортежа и каких-нибудь выводов. И применяется эта триада, по самым скромным оценкам, вот прямо везде. Широко известная триада Гегеля из тезиса, антитезиса и синтеза вот отсюда же прямо отнаследована, справедливости ради — с расширением смысловой нагрузки, но это как раз нормально.

Так вот, для литературы триада «завязка, кульминация, развязка» тем самым и является. Часто её ещё и расширяют, получается аж септаккорд «экспозиция, завязка, рост напряжения, кульминация, спад напряжения, развязка, эпилог». Эпилог, однако, штука опциональная, экспозицию я сам люблю нарезать на ленточки и вплетать прямо в основное повествование, а рост и спад напряжения — это не узловые точки сами по себе, скорее хорды, соединяющие завязку с кульминацией и кульминацию с развязкой соответственно. Так что, если рассматривать стабильно обязательные элементы, то на то и выходит.

Таким образом, имеем понятный всё объясняющий структурный шаблон, а вместе с ним — тишь, гладь и благорастворение в воздусях. И тут вдруг, аки Тараканище из-за печки у Чуковского, появляется он: сериал. То есть, ладно, не появляется, литературные циклы в истории и до того были, взять хотя бы Артуриану, Амадиса Галльского, или Геракла даже. Так что на концептуальном уровне здесь ничего такого уж непонятного. Новизна здесь скорее в том, что сериалов становится много, и они между собой начинают конкурировать, кто во что горазд. И вот тут наш замечательный структурный шаблон начинает ощутимо трещать, аки та пресловутая сова на наглядном пособии.

Значит ли это, что он здесь не годится, как иногда восклицают отдельные горячие головы? Вовсе нет. Меняются времена, меняются форматы, но устройство мозга-то остаётся прежним. Просто надо обратить внимание на ключевой структурный элемент сериала, каковым является сюжетная арка. Вот тут всё становится на свои места, и несчастное ночное пернатое более не страдает.

Сюжетная арка, если кто не знал — это отдельная под-история в рамках общего повествования, посвящённая какому-то конкретному отдельно взятому непотребству, кое персонажи на её протяжении и преодолевают. И вот к ней требования по завязке-кульминации-развязке предъявлять как раз можно и нужно.

Проблема в том, что деление на арки очень опосредованно бьётся с формальным делением на главы и тома. То есть, конечно, мало кому придёт в голову проводить границу между арками прямо посреди главы, да и оставить продолжение оборванной посередине арки на следующий том малость отдаёт садизмом. Однако, размер арки в главах никак не нормирован, и даже внутри одного сериала может разниться.

Нет, это можно собственным решением ограничить и упорядочить. Самое простое — это свести арку или к главе-новелле, как Роберт Говард в «Конане», или к книге, как Роберт Сальваторе в «Тёмном эльфе». Но многие авторы не горят желанием втискиваться в прокрустово ложе меж двух Робертов. На что имеют полное моральное право, хоть человека непривычного оно и может запутать. И тогда деление на тома становится своего рода условностью. Мол, довели арку до развязки — и, пожалуй, по объёму уже хватит. Что непривычного к такому читателя может уже даже не запутать, а вовсе фрустрировать: мол, как так-то, ожидал роман традиционной структуры, а получил несколько не слишком связанных арок под одной обложкой.

Кстати, реплика в сторону. Я целиком и полностью за то, чтобы такие произведения честно именовались лайт-новеллами, коими они и являются. Называя их циклами романов, мы тем самым создаём почву для недопонимания и кучи связанных с ним недоразумений. Впрочем, боюсь, идея такого переименования не встретит особой поддержки, так как авторы подобных произведений могут счесть, что их тем самым отодвигают в какой-то второй сорт. Ерунда, на мой взгляд, сорт только от качества письма зависит, но поди ж объясни это каждому.

Однако же, вернёмся всё-таки к аркам.

Ненормированная арка даёт немалую творческую свободу, позволяет рассказывать истории подлиннее и покороче, посерьёзнее и повеселее, и всё это в одном томе. Но вместе с тем она лишает автора роскоши не вводить единого сквозного сюжета с завязкой-кульминацией-развязкой, которая присутствует для арок нормированных. Фактически, она делает произведение конечным.

Нет, разумеется, в мире так и так ничто не бесконечно. Но произведения с аркой-главой или аркой-томом могут безболезненно остановиться на любой главе или любом томе соответственно. А с ненормированной аркой такое не прокатит. Читатель именно из-за ненормированности не воспринимает её этаким отдельным автономным законченным суб-произведением. Читатель захочет узнать, что там дальше. И более того, читатель захочет узнать развязку. Немного взгрустнёт, наверное, узнав, что его любимый тайтл — всё. Но желания узнать, чем дело кончилось, это не отменяет. Подозреваю, это на втором десятке томов в подобных эпопеях многих и держит. И когда автор не даёт ожидаемого слишком долго, читатель, как это называется, скипает. Машет рукой и уходит в туман. Большой вопрос ещё, вернётся ли он к этому же автору на новую эпопею, если текущая закончится ничем.

Так что бесконечно оттягивать кульминацию общего сюжета не получится. Равно как и затянуть с ней слишком нельзя, слишком продолжительный рост напряжения будет очень тупо выглядеть. А после неё — всё, обратной дороги уже нет. Из глобального спада напряжения выход только один, к развязке.

В общем, к чему это всё. Как таковые сериалы законов литературы, пожалуй, не насилуют. Всё, что нужно, в них есть, просто объект применения нетипичный. Однако, чтобы это и впрямь было так в конкретном тайтле, иным авторам не помешало бы натаскаться осмысленно это использовать.

Сам себе продюсер

... а также отдел маркетинга, худсовет, редколлегия и, в запущенных случаях, партком.

Во избежание, как бы это повежливее, пустых дискуссий: это просто наблюдение, которому я не даю никакую оценку вообще. Разве что позволю себе в конце небольшой прогноз дать, но тоже не трогая категорий «хорошо/плохо».

В не такие уж давние по историческим меркам времена, когда производство интересного печатного слова уже оформилось в индустрию, но средства его доставки потребителю ещё не развились настолько, чтобы этим мог заниматься кто угодно, сложилась такая конфигурация, при которой от литератора в идеале требовалось только одно — писать книжки и нести их издателю. Это, конечно, не обязательно значило табу на то, чтобы лезть в иные вопросы отрасли. И немного лезть всё равно оставалось полезно, чтобы не облапошили. К тому же, речь о «в идеале», а в каждом отдельном частном случае от идеала всегда есть те или иные отклонения. Но концептуально было примерно так. Писатель — пишет, а к читателю продукты его труда несут уже специальные для этого люди.

Специальным людям, само собой, был неинтересен сценарий, при котором читатель скажет «что за чепушню ты мне принёс, верни, откуда взял», ведь тогда получалось, что они напрягались бесплатно и зря. Потому выглядит вполне естественным возникновение на их стороне фильтров, позволяющих опознать некондицию на входе и просто не взять её в работу. Не менее очевидно и то, что там, где появилась власть тащить и не пущать, возникла и почва для злоупотребления оной. От ещё хотя бы объяснимых логически требований привести продукт к виду, в котором, согласно личным тараканам фильтрующего специалиста, он приобретёт оптимальные товарные качества (а художественные — до прожектора), до банального самодурства, опционально — с каким-нибудь высокоидейным обоснованием.

И вот неуклонная поступь научно-технического прогресса вырвала пишущую братию из-под пяты угнетателей, предоставив им убежище в вебе, где любой автор получил инструменты, чтобы самому, без посредников, и доставить свою книгу до потребителя, и продвинуть её, и всё такое. Звучит оно очень воодушевляюще, и прямо-таки в одном своём звучании уже обещает небывалый расцвет свободного творчества, не так ли?

Так вот, наблюдение: получив эту самую свободу, многие авторы начали делать над собой то же самое, что делали с их предшественниками бумажной эры фильтрующие сатрапы. Точно так же тащить то, что согласно личным тараканам повышает товарные качества, и не пущать то, что не повышает. И иными путями самодурить свою музу, хотя, это уже не так выпукло.

Выводы оставляю вам сделать самостоятельно. Скорее всего, они будут очень разные, но это нормально.

И да, я же обещал прогноз. Так вот: со временем эти же фильтрующие/доставляющие специалисты исправно воспроизведутся и в ныне сравнительно вольном вебе. Или с нуля сложатся заново, или теряющие актуальность бумажные сатрапы устанут скакать на дохлой лошади — здесь возможны варианты. Причина проста — команда специалистов обычно эффективнее дилетанта широкого профиля, и единственным барьером к тому, чтобы она его обскакала, может быть только наличие ресурса в нужных количествах. А то специалисты, знаете ли, хотят кушоц. Падёт этот барьер — других не останется.

Выводы и перспективы из этого прогноза также оставляю вам.

Из заметок самообучающегося аффтыря. Про сюжетные планы

Знаете, какая общая проблема есть у книг, которые пишутся по плану? А такая, что план непременно поползëт! Он может это сделать больше, если изначально составлялся на голой эстетической чуйке, субъективном ощущении прикольности происходящего и без царя в голове. Он может сделать это меньше, если автор имеет мало-мальское представление о том, как выстроить структуру сюжета грамотно. Но он, блин, делает это вот прямо всегда.

Ну, может, кроме тех случаев, когда план настолько подробен, что он уже практически сценарий. Про такой вариант ничего конкретного сказать не могу. Когда я такое попробовал провернуть, мне на этапе новеллизации сценария стало ну просто демонически скучно, и я забросил это дело, так и не успев проверить, выживет ли план в этом случае. Впрочем, может, как-нибудь и проверю ещё раз — текстовой выносливости у меня в последнее время поприбавилось, авось сдюжу.

Что сейчас точно могу сказать — так это то, что план со степенью подробности «каждый эпизод описан одним предложением» столкновения с написанным по нему реальным художественным текстом может влëгкую не выдержать.

Изначально эпизоды (не путать с главами) я скомпоновал так, чтобы они, аки по нотам, вели разные сюжетные линии к кульминации ровненьким геометрически правильным фракталом. Это показалось мне правильным, прикольным, художественно оправданным и вообще. К тому же, по завершению поэпизодника-на-логлайнах, каковым мой план романа можно было назвать, у меня сложилась иллюзия, будто дело уже, в общем-то, в шляпе. Только наполнить размеченные эпизоды собственно текстом — и вуаля, роман готов, можно принимать поздравления от восхищëнной аудитории. Но бессердечная стерва реальность сказала на это «овощ тебе, Володя», и, гнусно хохоча, внесла свои коррективы.

Во-первых внезапно оказалось, что у каждого эпизода есть свой удельный полезный объëм. То есть, количество печатных знаков, в которые его суть укладывается без воды. Не в смысле без пейзажей, внутренних монологов и рассуждений, как это от большого ума нередко понимают, а в смысле без тех кусков текста, удаление которых не поменяет ровным счётом ничего. Нет, друзья мои, это совсем не одно и то же.

Так вот, ладно ещё, что объëм свой. Это полбеды. Беда в том, что он от эпизода к эпизоду ещё и оказывается дико разный. И это, по крайней мере, при моëм нынешнем уровне прошаренности, подло всплывает в тот момент, когда уже набиваешь текст. Может, с опытом начинаешь чуять такие вещи раньше, пока не знаю. А что с этим можно сделать? Ну, если, конечно, нет никакого желания гнать порожняк? Пожалуй, только одно: отгрызть недостающий кусок от последующего примыкающего по смыслу эпизода и имплантировать его на пустующее место. Естественно, доработав его напильником, так, чтобы у получившегося франкенштейнчика был порядок со связностью и логической завершëнностью, и ниоткуда не торчали нитки.

Допустим, это сделать удалось. Но что дальше? А дальше имеем потребность что-то сделать с эпизодом-донором. Как правило, это означает его замену на свежепридуманный другой, лучше вписывающийся в изменившуюся логику развития сюжета.

Во-вторых, некоторые эпизоды просто не пошли. И не по причине неписца, с которым этот феномен легко спутать. Просто оказалось, что художественно, можно сказать, композиционно, они там в овощ не упëрлись. При том, что по логике развития сюжета, его причинно-следственным связям, они на своëм месте. Парадокс! Пришлось заменять и их. По возможности — аккуратно, бережно относясь к общей фабуле. Скажем, дать те же события из глаз другого POV. Или отправить изначально запланированный эпизод в будущее, а на его месте лучше раскрыть последствия предыдущего — притом, что темпоритм надо сохранить, так что улетевший вперëд эпизод также займëт там чьë-то место, и это коллизию придëтся разруливать.

Нет, на деле-то оно всё не так страшно, как я здесь описал. И если план был не на отвяжись сделан, то каждый такой частный случай вполне поддаëтся ремонту без каких-либо геройских сверхусилий. Вот только оно всё накапливается. И потом, ближе к плановой середине книги, когда уже помаленьку подступает синдром «дописать это хоть как-то», выстреливает. Когда закончил такой очередной эпизод, смотришь, что там дальше по плану — а оно из уже написанного самым залихватским образом уже никак и не вытекает.

Опять же, без паники. Это вполне себе чинится. И если логика в вашем повествовании в принципе была (если не было — соболезную), то продлить её до следующей реперной точки фабулы проблемы быть не должно. Вот только изначальный план немного жалко. В него ведь какой-никакой труд был вложен.

Каких-нибудь лайфхаков или офигительно гениальных гипотез на предмет избежать такого у меня нет. Боюсь, их здесь быть и не может. Но кое-что, наверное, сделать всë-таки можно. Это принять произошедшее, удержаться от надумывания себе не пойми чего насчëт своей способности писать в принципе — и спокойно, деловито всё поправить.

Вот как-то так. Надеюсь, кому-нибудь пригодится.

Заметки самообучающегося аффтыря. Главный герой — или крутой, или понятный

Вряд-ли кому-то нужно особо объяснять, как важен в произведении главный герой. Можно изойти на липовый мёд, выписывая оригинальный сеттинг, закрутить сюжет так, что затрещит резьба, но если при всём при этом протагонист невнятен, то не получится решительно ничего, и весь потенциально немалый труд, затраченный на проработку прочих моментов, лихо отправится в унитаз. Герой должен быть проработан. Всегда. Безусловно. Даже если он находится в «хентайной тени» (про эту технику я как-то уже писал), то есть, намеренно обезличен, дабы максимально эффективно выполнять роль пустой шкурки, в которую без проблем влезет любой представитель ЦА, он всё равно характеризуется через ярких персонажей, находящихся в его орбите. Как говорится, «скажи мне, кто твои друзья».

Хорошо выписанным протагонистом обычно называют такого, который, с одной стороны, понятен читателю, а с другой — пробуждает желание за него болеть. Способы реализации этого — формально любые. Можно вообще зайти с обратной стороны, от непонятности и гадства, но в случаях, когда результат всё-таки стоит прочтения, оно всё равно так или иначе обыгрывает понятность и эмпатию, а не просто добавлено из вредности.

Так вот, формально-то способы любые, а на практике у авторов как правило обнаруживается тяга к плюс-минус сходным, дающим самое на вид симпатичное сочетание трудозатрат к выхлопу. И таковым зачастую оказывается главный герой, который для предполагаемой ЦА, что называется, свой в доску. Ну, по крайней мере, в видении автора. Такой протагонист мыслит схоже с аудиторией, имеет те же тревоги и те же проблемы, хочет, в целом, того же. Что особенно важно, он недооценивается своим изначальным окружением — но по мере развития сюжета обстоятельства предоставляют ему возможность капитально дать джазу и явить миру свой истинный потенциал.

Это, кстати, совершенно необязательно признак низкопробной «утешительной прозы». Сам по себе такой мотив — мономифический, что по простому означает — дико древний и многократно наикрутейшим образом обыгранный в куче золотофондовых произведений. Ну, и вообще, хорошим или плохим является не сам приём, а исключительно его исполнение в конкретном частном случае.

Как бы то ни было, штамп распространён, и настолько, что временами считается чем-то едва ли не по умолчанию. Его зачастую могут применять, даже не задумываясь, зачем, и не фиксируясь в принципе на том, что вот это вот описанное — это он и есть.

Так получилось и у меня. Специально такого не задумывал, но герой как-то сразу нарисовался именно в этом ключе: мятущийся, рефлексирующий, импульсивный, саркастичный, чужой для окружающего его социума и поначалу незначительный — но вцепляющийся в возможность навести шороху и, собственно, наводящий его. Это, пожалуй, образ, нацеленный не на массового читателя, но в несформулированную ЦА именно этого романа (походу, подсознательно имелись в виду другие начинающие авторы неформатной фантастики) в чём-то целящий.

Так вот, к сюжету он не подошёл. Технически — потому что, увлёкшись сюжетом/сеттингом, я его недостаточно проработал. Но здесь не только момент техники, хотя, и она важна. Занявшись исправлением этой ошибки и взявшись за личность протагониста всерьёз, я заметил, что не подходит он в первую очередь концептуально. Не тот тип и не тот масштаб личности для прописанного в сюжете типа и масштаба свершений.

Не то, чтобы сразу плохой. В то, что такой деятель, окажись он попаданцем, смог бы взглянуть незамыленным взглядом на другой мир и найти там лайфхаки, плюс-минус верится (в пределах жанровых допущений, реалистичность попаданцев вообще — тема другого разговора). Что в своëм родном сеттинге он мог бы разово психануть от переизбытка лоулайфа и учинить что-то в духе Химейера — вообще запросто (у меня даже был рассказ о таком). Но чтобы в экстремальных условиях стиснуть зубы, злобно ухмыльнуться и с такой вот рожей хладнокровно приводить в исполнение безумный по своему нахальству план в течение длительного времени... Не-а. Не про него. Под такой образ действия нужен персонаж, повидавший некоторое дерьмо и на практике приучившийся на удары судьбы отвечать контратакой. Так что здесь или с его выходками фитилëк прикрутить, что, прямо скажем, жалко. Или его самого доработать, пока соответствовать не начнëт.

Вот только здесь есть незадача. У читателя вряд-ли возникнет желание влезать в шкуру такого персонажа. Она занята, внутри обитает высокоуровневый демон. На такого лучше смотреть с безопасного удаления, как на крупных кошачьих в познавательной документалке. И это, в принципе, реализуемо. Взять, скажем, того же Алукарда.

Вот только есть у меня подозрение, что выписать его, такого, будет капец как сложно.

Жизненный цикл жанра

Долго думал, озвучивать ли эти мысли отдельным постом. Да, у меня есть склонность залезать в теорию, но обычно я такие посты пишу про что-то всë-таки несколько более прикладное. Применимое. Персонажестроение, архитектоника сюжета, вот это вот всё. Рассуждения о том, по каким принципам рождаются, живут и умирают жанры, из этого ряда очевидно выбиваются. Поскольку, ну что из них можно вынести, кроме sic transit gloria mundi?

Однако, повод всё же подвернулся: в обсуждениях отметился молодой человек, желающий создать новый жанр. Само по себе желание я не осуждаю, в этом есть что-то романтичное. Просто оно так не работает. Это я с уверенностью говорю, как основатель жанра «манка-панк». В котором существует один единственный рассказ — и из сказанного ниже будет понятно, почему на нëм жанр закончился.

Но для начала определимся с понятиями.

То, что я здесь называю жанрами, правильнее называть поджанрами фантастики. Редуцировать это до слова «жанр» — устоявшаяся в обиходе практика, однако, всегда найдëтся кто-то, кто захочет потыкать автора носом в сию некорректность. Так вот — не надо утруждать себя, я в курсе.

Ну, и дадим этому понятию определение. Прямо-таки математическое.

Жанр = реалии + проблематика.

То есть, характерные черты приличествующего жанру сеттинга в сумме с некой его основополагающей темой, на которую в разных произведениях разные авторы по-разному художественно высказываются. Особо хочу заметить: не высказаться на эту тему работающему в жанре автору решительно невозможно, даже если он не добавлял ничего такого специально, или даже вовсе пытался этого избежать.

Рассмотрим на примере, который на АТ многим хорошо знаком: бояръ-аниме. Реалии жанра — продвинутый неофеодализм на паранормальной тяге. Проблематика — борьба за продвижение наверх в социальной иерархии. Автор написал просто приключашку, где герой лихо нагибаторствует и растëт в чинах? И никаких идей не заложил? Ну, допустим. Но по проблематике всё равно автоматически высказался: дескать, высокое положение — ценность, добиваться его — круто. Немудрëная мысль, но она здесь и не обязана быть хитровыпендренной.

Проблематика в контексте нашего разговора особенно важна, так как именно она определяет срок жизни жанра. Сколько на её ключевой вопрос возможно оригинальных ответов в реалиях жанра — столько жанр и будет актуален. Особое внимание на фразу «в реалиях жанра»: сама по себе проблематика не обязана быть чем-то новым, как не обязаны и реалии. Уникальным должно быть их сочетание. Но это — на момент зарождения жанра, а потом расходуется уже просто ресурс проблематики при статичных реалиях. И вот какие этапы можно выделить в этом процессе.

1. Жанр ещё молодой, ещё в новинку, потому авторам нет необходимости по-разному высказываться по его проблематике. Собственно, они этого почти и не делают, поскольку пока что хватает обсасывания одного и того же в разных сюжетных обстоятельствах.

2. Но потом халява заканчивается, и самый первый вариант ответа на ключевой вопрос жанра уже не заходит, ибо приелся. Наступает время отвечать на него как-то иначе. Вот тут ресурс проблематики и начинает расходоваться в полный рост.

3. Когда проблематика уже близка к исчерпанию, начинаются эксперименты. И если в их процессе образуется какая-то новая проблематика, то возможно отпочковывание нового жанра.

4. Проблематика в реалиях жанра исчерпана, на его основной вопрос уже дали все возможные ответы. Это — финал. Книги в этом жанре никто писать, конечно, не запрещает, и они даже могут быть великолепны, но развитие жанра уже остановилось.

Но вот что важно здесь понимать: это не какой-то детерминированный природный процесс. Это то, что с жанром могут сделать пишущие в нëм авторы. Они могут это сделать раньше — и тогда разные фазы будут отчасти сосуществовать. Они могут опоздать с этим — и жанр загнëтся до срока. Наконец, у жанра может наглухо исчерпаться проблематика ещё в первой фазе — и тогда ни второй, ни третьей не будет. Не такой редкий случай, кстати. Это запросто может произойти, если и реалии, и проблематика нового жанра уже были не так давно сильно попользованы.

Ну, и именно это зачастую происходит, если жанр пытались создавать искусственно, просто ради самого факта.

Сюжет, персонажи и работа с аудиторией на примере франшизы «Звёздных врат»

Про то, что из современных фантастических сериалов заокеанского происхождения смотреть как-то до обидного нечего, не поныл ещё только ленивый. И достаточно часто в этом ключе в качестве корня зла упоминается пресловутая повесточка.

Сразу скажу — не согласен. Не то, конечно, чтобы я видел от агрессивно-топорного вкорячивания вокистской пропаганды что-то хорошее, но на причину несмотрибельности намного больше тянет давно уже наметившийся тренд на просадку качества сценариев. Т.е., проблема не столько в том, что в сюжет затолкали, например, дежурную негритянку-лесбиянку-феминистку, а в том больше, что сюжет в целом, включая и ветку этого персонажа, прописывали как будто с дичайшего похмелья и конкретно на отвяжись. И уж не знаю, происходит это из-за некомпетентности шоураннеров, или офигенно гениальных (сарказм) спонсорских указивок, но туфта на выходе получается однозначно.

Впрочем, это так, к слову и контекста ради. А суть в том, что некоторое время назад из-за такой вот ситуации с новинками я принялся смотреть всяческое благородное старьё, в юности по тем или иным причинам проигнорированное. И недавно таки досмотрел все «Звёздные врата», которые, кроме прочего, нашёл весьма любопытными и в чём-то даже поучительными в части того, чем у нас здесь многие занимаются: т.е., в производстве многосерийного приключенческо-развлекательного контента.

Ноги у франшизы растут, если вдруг кто-то не знает, из одноимённого фантбоевика 90-х с Куртом Расселом. Довольно-таки прикольного для своего жанра, но, фаны, не обижайтесь, вполне себе обычного. Собственно, потому я и не спешил ознакомиться с сериалами — не показалось, что продукт, вторичный от этого фильма, может получиться чем-то прямо вау. И сейчас задним числом не могу сказать, что сильно в этом плане ошибся. «Прямо вау» там нет. Просто весьма добротно сделанная приключашка-развлекашка. На примере которой многим поучиться бы, как такое делать. Это, если что, относится к первым двум сериалам франшизы, с третьим ситуация несколько иная, и её мы разберём чуть позже.

Суть что «ЗВ-1» (первый сериал), что «Атлантиды» (соответственно, второй), если не вдаваться в спойлерящие подробности, сводится к тому, что команда разудалых оперативников посредством тех самых вынесенных в название звёздных врат скачет по планетам и решает вопросы, как локальные, так и, постепенно, более глобальные, касающиеся жуткой и довлеющей инопланетной угрозы. Ну и, собственно, всё. То есть, всяческих сеттинговых нюансов и особенностей там хватает, но кому интересно, каких именно — те завсегда эти сериалы сами и посмотреть могут.

В нашем же контексте первый ключевой момент — что сквозная сюжетная основа у «Звёздных врат» довольно-таки простая и не обременённая классической структурой. Звучит знакомо, не правда ли? Но есть и существенное отличие от того, о чём вы подумали. Простота здесь — не самоцель, задним числом обоснованная тем, что, дескать, аудитория хочет поразлагаться, а если её грузить, то она и смотреть не будет. Представьте себе, будет, аудитория фантастики в принципе морально готова к тому, что во что-то потребуется въезжать, так что не надо её недооценивать. Простота здесь для другого. Она — инструмент оперативного управления сюжетом переменной и непредсказуемой длинны. Способ сделать так, чтобы при необходимости свернуть шоу можно было почти на любой арке. Равно как и продолжить, если рейтинги вдруг рванут вверх. То есть, чисто технологическая штука, в чём-то, может, циничная, но в конечном итоге служащая благородной цели не разочаровать аудиторию корявым финалом.

Второй момент — персонажи. И в первом, и во втором сериале в центре внимания находится «неистовый квартет», стабильно состоящий из бравого командира, гениального технаря, духовно богатого гуманиста-моралиста и молчаливого сурового рубаки. Конкретные персоналии, закрывающие эти позиции, могут меняться, но сама структура остаётся стабильной. И оно тоже, как нетрудно догадаться, не от балды сделано. Четвёрка персонажей, с одной стороны, достаточно непринуждённо удерживается в фокусе внимания аудитории, а с другой её в некоторых случаях даже чуть ли не проще выписывать, чем тройку, дуэт или вообще одиночного героя. Меньше действий нужно, чтобы они начали выглядеть плюс-минус цельно и многогранно, внутренние взаимоотношения вывозят. Для чего ну как минимум трое из них должны обладать ярко выраженной индивидуальностью, конечно. Но оно так и так понадобится, чтобы аудитории было интереснее.

И здесь мы добираемся до третьего момента, то есть, собственно до работы с ожиданиями и симпатиями аудитории. Где сталкиваемся с прямо-таки откровенным перечёркиванием некоторых рекомендаций, которых тогда, замечу, ещё не было, но которые сейчас стали общим местом. Скажем, то самое пресловутое отождествление. Извините, не с кем. Все члены команды — уникальные супер-профи в разных областях, для отождествления себя с которыми какое-то ну совсем раздутое самомнение нужно. Потому по-старинке — банальная симпатия. На кого хотел бы быть похожим, с кем бы пива выпил, и так далее, ну, вы понимаете. И вот здесь начинает работать то, что они разные. Так и разные сегменты аудитории привлекаются, или хотя бы не отталкиваются, что уже неплохо. Ну, и ещё много разных нюансов, тут уже сюжет пересказывать ради каждого примера не буду. Скажу только, что с аудиторией здесь играют много и охотно, но как-то не особо встают перед ней в позу «чего изволите». Как-то больше, показалось мне, дразнят.

Если подытожить, то оба сериала — простые и вместе с тем техничные, максимально и даже с некоторым манипуляторским цинизмом заточенные под вполне конкретную задачу: держать приличный рейтинг, достаточный для выживания, максимум времени. И то, что первый протянул десять сезонов, а второй — пять (но он и начинал как вбоквел, некоторое время сосуществовавший с «родительским» сериалом), позволяет говорить о том, что эту задачу они, в общем-то, выполнили. То есть, оно работает.

И тут вдруг случается третий сериал, в котором, по сравнению с предшественниками, есть ряд нововведений. Он больше следует за трендами, актуальными на момент его выхода, и ориентируется на то, что к тому моменту популярно. Вместо противостояния злючим инопланетянам на передний план выходит выживание микросоциума в экстремальных условиях (тогда ещё шëл L.O.S.T.). Героям даëтся то, что для прежних команд было практически немыслимо — моральная неоднозначность. Намного больше внимания, как раз в духе времени, уделяется личным переживаниям персонажей, их чувствам. Да, и друг к другу тоже, в несколько большей степени, чем оно было раньше. Вообще, с большим акцентом на психологичность, как межличностную, так и персональные переживания. То, что, вообще, героев должно сближать с аудиторией, ведь уж это она без проблем может себе представить. Ну и, наконец, аудитория, или, может, какая-то часть её, получила своего аватара — простого парнишку-геймера с неявным талантом, который и стал его пропуском в удивительное и опасное космическое приключение. В общем, должна была быть бомба.

Сериал прожил два сезона, после чего его закрыли нафиг, не дав хотя бы как-нибудь закруглить сюжет. Переехать на другой канал тоже не вышло — отказались брать. Как и закрыть историю полнометражкой, на это никто не дал денег.

Нет, такое случается по куче разных причин. Бывает, вещь хорошая, но не рейтинговая, или рейтинговая не настолько, насколько от неё ожидалось. Бывает, просто не везёт. Пример «Светлячка» всё помнят, в конце концов.

Вот только после просмотра «Вселенной» (сериал так назывался) вопросов, а как это произошло с её рейтингами, особо и не возникает. У меня не возникло, по крайней мере. Зато очень захотелось узнать, почему всех этих людей записали в команду важной и ответственной миссии (не совсем той, что получилась, но всë-таки), а не на добровольно-принудительный визит к психоаналитику.

Нет, понятно, что делать какие-то далеко идущие выводы по одному примеру нельзя. Но подумать, в принципе, есть о чëм.

Машина — дура

Очень много опять стало разговоров про нейросети, в особенности — про ChatGPT. Ну, примерно так же, как недавно были разговоры про Midjourney, Stable Diffusion и Wombo. Были ли подобные разговоры про Порфирьича — не помню, так как не вчитывался сильно. Кажется, не было, народ больше с него прикалывался, но это не точно. А суть этих разговоров тоже по категории «опять» проходит: мол, ну всё, братья и сестры, заменят нас всех, как пить дать заменят.

В общем, крепился я, крепился, да недокрепился и решил всё-таки вставить свои пять копеек.

Конкретно по нейросеткам я, конечно, не специалист, но, сакр дье, всё же кибернетик, и с автоматизацией всего подряд уже лет десять с лишним непрерывно работаю. Потому ответственно и с полным на то правом могу воспроизвести банальную истину, которую вколачивают в голову любого студиозуса по околокомпьютерной специальности на первом же курсе: машина — дура. Она выдаст вам не то, что вы хотели, а то, что вы ей сказали выдать. Сформулировать же второе так, чтобы оно было максимально приближено к первому — задача настолько нетривиальная, что она даже породила целую кучу профессий, включая и мою.

Разумеется, для конечного пользователя, уже после того как наш брат изрядно потрудился, оно всё не настолько хардкорно. Как минимум потому, что отдаваемые машине команды на этом этапе уже скомпонованы в готовые блоки под конкретные задачи, запускаемые, грубо говоря, одной кнопкой. Но сам принцип машинной дурости всё равно никуда не девается. В особенности, если запрос на вход подаётся нечёткий. Не «сделай мне строго здесь строго вот так», а «сгенерь-ка мне что-нибудь, удовлетворяющее вот этим критериям». И можно сколько угодно говорить, что, дескать, нейросетки копируют устройство мозга, не путай со своим ноутбуком, всё такое. Даже такая машина всё равно остаётся тем ещё буквалистом. Мы-то от этого с детства годами через социалку избавляемся, а машина, очевидно, в несколько иных обстоятельствах находится. Я только одну сетку знаю, которая этому не подвержена: LFANN. Но это так, шутка для тех, кто в теме.

А если серьёзно, то будет с текстовыми нейросетями ровно то же, что уже происходит с графическими.

Смотрите сами. Вот добирается абсолютный дилетант до сетки и вводит запрос обычным человеческим языком. Что он получает, кучу обалденных артов? Да ни разу. Он получает четыре фрейма отборнейшего трешака, из которого один образец, может, будет не безнадëжен, и то не с первой генерации.

Допустим, этот дилетант почитал где-то про то, как составлять запросы и немного поэкспериментировал. Что он получит в этом случае? Вероятнее всего — несложный арт с одним-двумя персонажами сравнительно не позорного качества. Для чего ему, конечно, понадобятся удача, терпение и, очень вероятно, наложить фильтр, да обрезать картинку, чтобы пресловутые странные пальцы в кадр не попадали. И, самое главное — умело сделать вид, что на изображении действительно то, что планировалось. Рабочий вариант, на самом деле, я так себе обложку сделал (очень вероятно, что временную, но всë-таки). Для бытовых задач, или микроскопических коммерческих (баннер там запилить) с пивом покатит. Но, давайте честно, не более.

Ну, и усложним задачу до совсем серьëзной. Допустим, надо сделать крупный сюжетный арт с множеством деталей, заданной, а не абы какой, обстановкой, более-менее композицией, короче говоря, со всем фаршем, чтобы прямо на уровне. Что для этого потребуется? Выверенный до последней запятой запрос очень нехилой длины, сотни генераций в поисках того самого варианта, дорисовывание врукопашную тех деталей, которые сетка всë-таки забыла, правка врукопашную тех деталей, которые нейросетка радостно запорола. Ну, и важный момент, который уж не знаю насколько актуален сейчас, но в дальнейшем будет точно. Это внимательно посмотреть и аккуратными мелкими штрихами стилизовать картинку, сделать так, чтобы из неё не сочился характерный почерк, по которому уже сейчас многие распознают конкретную нейросетку, и который, вангую, скоро станет печатью нуба, кою в приличном обществе будет принято замазывать. В общем, я-то сам в рисовании сам не эксперт, палка-палка-огуречик — мой потолок. Но рискну предположить, что найдутся художники, которые, глядя на этот алгоритм, сочтут, что да ну его, проще с нуля руками нарисовать.

А по мере прокачки сообразительности сетки, думаю, она займëт место просто ещё одного инструмента, берущего на себя часть черновой работы. Как, внезапно, любому инструменту автоматизации и положено. И поиграться в ней на любительском уровне, конечно, будет можно, только дороговато. Да, думаю, вся халява нынешнего периода, когда сетки ещё, по факту, обкатываются и учатся, благополучно закончится, когда применение сеток выйдет на промышленный уровень. Примерно как Movie Maker испарился из стандартной комплектации Windows, когда ютуберы с тиктокерами стали действительно зарабатывать. Но это так, о возможном будущем.

А возвращаясь в наше время — ну, не вижу я причин, по которым ChatGPT и ему подобные могли бы отклониться от этого алгоритма. Народ наиграется, возможно, изготовление текстов его уровня удешевится — и комильфо станет доработка напильником. Там подправить, где оно сюжет потащило в какие-то дебри, там исправить, где робот накосячит, там стилизовать и вшить шутку недоступной для машины тонкости, какой-то особый очень личный образ, и так далее. Тоже изрядная работа, вычитать и выправить готовое — это, извините, зачастую проще с нуля написать. Не считая того, что сначала машине надо ещё доступно объяснить, а что от неё надо.

Короче, будет ещё один инструмент, наряду со Скривенером, Сценаристом и тому подобным.

Если обобщить, то машина, вопреки стереотипам, никогда не заменяет человека. Заставляет выработать новые навыки — это да, это она может, и порой в радикальном порядке. Но не заменить. Она для этого отроду и не предназначена. Любая автоматизированная система предназначена для того, чтобы работать в связке с человеком. Брать на себя рутину и оставлять кожаному мешку неформализуемые творческие части, в которых железяка так и так разбирается, аки хрюндель в цитрусовых.

Если же вдруг вопреки всему сказанному машина способна заменить вас в полной мере, то у меня плохие новости насчёт вашей квалификации.

Всё уже было?

Случайно наткнулся на упоминание кое-каких персоналий прошлого, почуял смутный подвох и побежал гуглить подробности. А загугливши — развеселился. Не «возрыдал всей маршруткой под лавкою», так, слегка усмехнулся. Но не всё же сводить к гомерической ржаке?

В общем, жили-были некогда два писателя. Такие, которых в наших нынешних терминах, пожалуй, можно назвать топами.

Первый прославился приключенческими романами в историческом антураже. И, по опыту имевшегося знакомства с ними, могу заметить, что эти книги были очень конкретно ориентированы на запросы и ожидания современного им читателя, на его представления, каким должен быть герой и какие императивы по какому сюжету как именно должны его вести. Не тем ли объясним их триумф? Причём, уж не знаю, как оно было детально, но, судя по всему, характером писатель обладал неконфликтным, поскольку никаких скандальных историй, связанных с оценкой его творчества, до нас особо не дошло. Разве что второй писатель, о котором подробнее ниже, пытался в недобрую критику, но оперативно сам же за неё получил. А так нашего исторического романиста особенно не трогали. Впрочем, критики не были бы собой, если бы не попробовали тронуть хотя бы «не особенно». Так, не отрицая очевиднейшего факта огромной его популярности у аудитории, они нет-нет, да и порывались её обесценить, указывая на оной аудитории непривередливость. Обычное дело, не правда ли?

Второй писатель в окололитературном смысле был ярче, и, не побоюсь даже этого слова, одиознее. Его приключенческие плутовские романы снискали прямо-таки колоссальную популярность у публики читающей, и, то ли впоследствии, то ли вследствие, ненависть публики пишущей. Знакомый паттерн, не правда ли? В который также вполне укладывается и то, что сам, с позволения сказать, фигурант в долгу не оставался и за словом в карман не лез. И за каким словом! Прямо-таки за роднющим и хорошо знакомым. И апелляции к низкой чёрной зависти там были. И советы писать лучше. И, кстати, обвинения в тусовочности, в далёкости от собственно литературного процесса и превознесению из цеховой солидарности одного произведения, никак не тянущего на уровень вот например первого писателя.

В общем, были топ спокойный, топ горячий характером — и были критики, завистники да хейтеры. Ничего такого уж необычного.

Первого писателя звали Михаил Николаевич Загоскин. Второго — Фаддей Венедиктович Булгарин. Имена хейтеров второго также известны. Всех перечислять не буду, ибо было их много, но из наиболее заметных: Пушкин, Вяземский, Дельвиг, Лермонтов, Белинский... А произведение, которое Булгарин назвал не дотягивающим до уровня пьес Загоскина — это, кстати говоря, «Ревизор».

Каких-то громких, пафосных и пустых в своей звенящести выводов делать из этого я не буду. Также не стану, и другим не посоветую, проводить аналогии вот прямо до персоналий. Это и вовсе притягивание за уши да на глобус получится, поскольку другое время, другие люди, совсем другие масштабы. И вообще, поверхностно проведённая аналогия — прямой путь к ошибке.

Однако, согласитесь, забавно же получается.

Немного о терминах и определениях

Очень часто, когда заводится разговор о сути, сущности и перспективах самиздата, он в конце концов сползает к обсуждению голимой экономики. И в этих случаях я завëл себе привычку, дабы не начинать сердиться, уровень голимости резко повышать, с особым цинизмом закидывая в эфир оценку ситуации, основанную на плюс-минус реальных экономических закономерностях, а не на их бытующем изрядно упрощëнном и романтизированном изводе. Понимание, однако, в этом встречаю редко. Причём, ладно бы сугубо от тех, кто уже с порога уверен, что это я так пытаюсь в мерзенький завистливый газлайтинг...

Ой, извините, на зумерском высказался. В своё оправдание замечу, что этот термин оказался достаточно ëмким, чтобы в пособия по психологии войти. Означает же он обесценивание и подтачивание воли к действию через постоянные уничижительные замечания, а-ля «да ты не сможешь», «да куда тебе, лапотному», или «да потому вас не читают» вкупе с «даже если вам все наши конспекты дать, ничего из этого не выйдет». Применяется, когда кому-то сильно невыгодно наличие фаберже у собеседника.

Так вот, ладно бы только это, временами понимают некорректно и без особых на то причин. В чëм, несомненно, моя вина самая первая — так изложил свою позицию, значит. Увы, когда тема объëмная, а простыню на алку-другую писать в комментарии не хочется, приходится отделываться просто упоминанием некоторого понятия, не разжëвывая до мелочей. Понимал бы побольше сам — может, нашëл бы более простые слова. Но имеем то, что имеем.

И чтобы этот эффект немного скомпенсировать, решил я написать этот пост. Умничать про экономику самиздата здесь не буду, просто пройдусь вкратце по некоторым терминам, чаще прочих упоминаемым мной в её контексте.

Самый основной — это «перегрев рынка». Температурные метафоры в экономике вообще объяснять легко и приятно, поскольку какое-то базовое представление о них многие уже имеют. Почти все же понимают, что такое горячие и холодные звонки, или горячая или холодная аудитория? Вкратце, горячее — это то, что в моменте даст больше отдачи на меньшие усилия, а холодное — то, с чем, соответственно, придëтся попотеть, чтобы получить для начала какие-то крохи. Это в части спроса. Для рынка же нужно перенести эту логику на предложение. Горячее и холодное в отношении именно рынка определяется не столько простотой монетизации, сколько количеством предприимчивых ребят, привлечëнных на рынок этой самой простотой. И когда их число прирастает быстрее некоторого значения на момент времени, наступает как раз перегрев.

Чем это плохо? Да тем, что рынок теряет управляемость и не может в нормальное саморегулирование. Свежая кровь прибывает на новый Клондайк слишком бодро, и на какой-то краткий промежуток времени даже получает то, за чем пришла — что, конечно же, вызывает новую волну охочих до простого заработка. Вот только предельное устойчивое количество продавцов на этом рынке было превышено три-четыре волны назад, если не больше. И в нормальной ситуации ещё тогда оформилось бы насыщение рынка с последующим плавным ростом конкуренции между его участниками, благотворно сказывающейся на потребителе. Но при перегретом рынке, когда закон сохранения энергии всë-таки берëт своë, конкуренция вырастает скачком, да ещё и на величину, пропорциональную количеству лишних пассажиров на рынке. И пользы потребителю от такой конкуренции производителей уже нет, так как на конкуренцию через повышение качества товара или услуги начинает банально не хватать времени. Потому качество продукта порой даже снижается, а конкурентные преимущества образуются из не связанных с ним вещей: скорости конвейера (при том, не забываем про «быстро, качественно, недорого — выберите любые два»), уютненьких картельчиков, всего такого.

Что важно понимать: эти все меры — это не лечение рынка, а попытки удержать его текущее выгодное состояние. Лечением тут будет некоторая просадка, балансирующая спрос с предложением. На что никто из производителей добровольно не пойдёт, ибо вот ещё, меньше получать. Но и здесь справедлива закономерность, что если не хотите сейчас, но по чуть-чуть, то получите потом, зато сразу кучей. Такой рынок в какой-то момент просто отвесно падает, и его бывшие участники остаются сидеть с отвисшей челюстью, время от времени жалуясь на несовершенство мира, в котором их успешный успех не длился бесконечно, хотя они вроде всё делали правильно.

Другой термин — «голландская болезнь». Это такой особо зловредный вариант перегретого рынка, когда в моменте ожидаемые выгоды от захода на него настолько превышают выхлоп с любой смежной деятельности, что та оказывается в загоне. И на АТ есть даже наглядный пример этого дела. Нет, я не про неформат андеграундного толка, он с коммерциализацией от природы плоховато дружит. Речь про классическое ЛитРПГ. Честно говоря, я и так давал этому направлению не особо много времени, но темпы, с которыми оно вдруг почти сошло на нет в реальности, меня несколько удивили. А почему так произошло? Да потому, что начать строчить боярку оказалось намного менее трудозатратно и намного более выгодно, чем пытаться развивать литропыгу. На которую спрос, конечно, подуменьшился — но предложение его в этом опередило. В иных условиях похождения в виртуальности, ИМХО, ещё могли бы годик небезуспешно потрепыхаться. Или другой пример — где истпопаданчество в СССР брежневского периода «сголландило» остальные эпохи как будто бы начисто, хотя ещё совсем недавно и в античность ребята хаживали, и в неолит. Где оно сейчас? Нет, я не говорю, что оно вообще исчезло, просто ну что-то стало сильно менее на виду. А это показатель.

В чём здесь зловредность? Да в том, что когда гордые нидерландские гёзы таки ухнут в канаву (именно «когда», не «если», ибо ничто не вечно под луной), реанимировать всё направление, включая обескровленные в процессе ветки, станет несравнимо сложнее. Куча вариантов, где было сказано ещё далеко не всё, попросту отправляется в унитаз на долгое время. А там могли бы и что-то хорошее родить. И запрос на это хорошее, в принципе-то, был. Просто вот не сложилось. В этом парадокс голландской болезни — когда на рынке конкретного типа мы наблюдаем дикий перегрев, но на рынке направления/отрасли в целом имеет место не столь бросающийся в глаза, но всё равно очень значительный холоднющий дефицит. И на этом контрасте, в полном согласии с её величеством физикой, что-то конкретно начинает трескаться.

Ну, и, наконец, не стоит путать с голландской болезнью происходящий из тех же краёв штурвал. Очевидно, что это не одно и то же, и что прямой связи здесь нет. Но есть косвенная.

Вообще, естественные условия для вхождения нидерландских рулевых устройств в инструментарий производителя — это когда перегретый рынок уже накрыло первичным кризисом. Но есть и другой вариант. Голландский штурвал по досаднейшему стечению обстоятельств имеет некоторую эффективность и как допинг для тех, кто на спокойной фазе конкуренцию бы лихо продул. Казалось бы, что может быть плохого в этаком ответном ударе хорошо организованных андердогов? Оно ведь даже звучит романтично. Ан нет, плохое всё-таки имеется. Поскольку романтика романтикой, а с циничной системной точки зрения такие фокусы, будучи задействованными раньше времени, как раз ускоряют наступление того самого первичного кризиса, ибо протаскивают в определённые ниши рынка тех, кого там при естественном течении событий не должно было быть. То есть, способствуют оного рынка лишнему нагреву.

Вот как-то так. Благодарю за внимание и надеюсь, что эти терминологические разъяснения, ни капли ни на что не намекающие, помогут вам разобираться в разных ситуациях намного лучше.