Дмитрий Селезнев

Военно-морское соперничество (конец 19 века - начало 20 века)

Если прям вообще ничего не знаете, то этот Словарик пригодится.

Линейный корабль, тяжеловооруженный, хорошо защищённый, предназначенный для линейного боя в составе флота.

Линейный крейсер — линейный корабль, появившийся с поколением линкоров-дредноутов, тяжеловооруженный, скоростной, слабо бронированный, предназначенный для решения комплекса разнообразных задач, не предназначенный для линейного боя в составе флота.

Броненосец — линейный корабль додредноутного типа, имеющий, как правило, артиллерию нескольких калибров (от трёх до шести), предназначенный для линейного боя в составе флота. Мог быть барбетный, башенный, деревянный, с парусами и машинами или только с машинами. Главное отличие от предшествующих ему парусных линейных кораблей - наличие металлической брони и машин. Но вообще, каша в броненосцах - отдельная история. Есть у меня в планах ликбез, но пока не знаю. Планов много, а я старый)

Дредноут - общее название линейных кораблей нового поколения, начиная с "Дредноута". В отличие от броненосцев, которые стали именовать либо додредноуты, либо линкоры (включая и дредноуты и броненосцы). Тут вообще в разных странах могло быть по разному, но вы у меня умненькие, всё и так поняли.

Броненосный крейсер — крейсер, имеющий броневую защиту жизненно важных частей, как правило тихоходнее легких крейсеров, но лучше вооруженный. Предназначен для решения «антикрейсерских» задач, для боя в составе эскадры.

Легкий крейсер — крейсер не имеющий броневой защиты, или имеющий незначительную противоосколочную защиту. Предназначен для ведения крейсерской войны, выполнения вспомогательных задач в составе флота.

Эскадренный миноносец — отличается от миноносца повышенной дальностью действия, более мощным вооружением, и, как следствие, большими размерами. Предназначен для решения комплекса разнообразных задач, в том числе для ведения боя в составе флота.

Миноносец — небольшой быстроходный корабль, основным оружием которого является не артиллерия, а торпеды. Предназначен для выполнения широкого круга задач, от самостоятельных действий, до боя в составе флота.

Подводная лодка — корабль, имеющий способность погружаться под воду, и вести боевые действия не находясь в визуальном контакте с противником.

Канонерская лодка — небольшой артиллерийский корабль, применяемый для обстрела береговых укреплений, тихоходный и слабовооруженный для боя с другими кораблями. Зачем она здесь? Мы же про большие корабли и большие пушки!

ГК — главный калибр — артиллерия наибольшего калибра на кораблях.

ТТД/ТТХ — тактико-технические данные/характеристики корабля, позволяющие определить основные направления его использования, возможности корабля по решению разнообразных задач.

БД — боевые действия — события, в процессе которых корабли противоборствующих сторон применяют материальную часть для нанесения противнику урона, подавления его и полного уничтожения, с целью выполнения оперативно-тактических и стратегических задач.

ВМС — военно-морские силы — все корабли и суда, используемые государством или союзом государств для ведения БД на море.

ВМФ — военно-морской флот — корабли одной государственной принадлежности, специальной постройки, входящие в специализированную организационно-штатную структура как в военное, так и в мирное время, которые решают задачи согласно планам ведения БД.

ТВД — театр военных действий, он же театр — территориально обособленная часть мирового океана, на которой ведутся БД. Может быть изолированным (Черное море, Балтийское море) и открытым (Северное море, Индийский океан, Карибское море).

ТА — торпедный аппарат — устройство для хранения в походных и боевых условиях торпед, а так же для их боевого и учебного применения в ходе БД и учебных стрельб.

Водоизмещение — количество воды, вытесняемое судном/кораблем, характеристика размеров судна/корабля.

Живучесть корабля — способность корабля вести бой при получении повреждений разной степени тяжести. Зависит от конструктивного совершенства и качества постройки, а так же от способности экипажа бороться за живучесть своего корабля.

Кабельтов — единица длины, применяемая на море, равна 185,2 метра.

Миля — единица длины, применяемая на море, равна 1852 метра или 10 кабельтовых

Кингстон — клапан в наружной обшивке судна/корабля, служащий для забора воды внутрь судна/корабля.

Конвой — специальное формирование из торговых, вспомогательных судов и кораблей охранения, создаваемое для безопасного перехода судов морем.

Крен — поперечное или продольное наклонение судна/корабля на один из бортов или на нос/корму соответственно.

Киль — нижняя горизонтальная балка или балки, проходящие посередине днища судна от носовой до кормовой его оконечности, и служащие для обеспечения прочности корпуса судна и обеспечения остойчивости

Остойчивость — это способность судна возвращаться в первоначальное положение после прекращения действия сил, вызвавших его наклон: крен (поперечный наклон) или дифферент (продольный наклон). Это свойство сохранять устойчивое равновесие,

Комендор — матрос — артиллерист в российском военно-морском флоте. Слово происходит от швед. Kommendör (буквально командир) в значении унтер-офицер, распоряжающийся каким-либо соединением или техническим устройством (напр., командир пушки

Верфь — место постройки/ремонта кораблей и судов или предприятие для постройки/ремонта судов и кораблей

Стапель — это построечно-спусковое сооружение, представляющее собой наклонную плоскость, на которой производится постройка судна. Спуск судна на воду осуществляется под действием его собственной массы, для чего наклонный стапель оборудуется спусковыми дорожками, по которым на салазках скользит построенное судно.

Узел — единица скорости судна/корабля, равная одной морской миле (1852 метра) в час.

Мателот соседний в строю корабль. Может быть передним, задним, правым и левым.

SMS - Seines Majestats Schiff – корабль Его Императорского Величества

В военно-морские звания, должности и организационно-штатную структуру корабельных соединений пока не будем. От страны к стране могло отличаться, хотя принципиально нет. По ходу дела будут пояснения там, где будет твориться откровенная дичь.

Введение.

Англо-германское соперничество на рубеже 19 и 20 столетий привело к самой непредсказуемой и парадоксальной войне за всю историю человечества (на тот момент). Первая Мировая война принесла в жизнь людей много нового и интересного. Изменила старые стратегические и тактические представления о ведении боевых действий, в том числе и на море. Как и большинство войн 19-20 веков. Помните поговорку, что «военные всегда готовятся к прошедшей войне»?

Появление новых видов морских вооружений, эволюционное и революционное изменение старых — потребовали принципиально нового подхода к оперативно-тактическому военно-морскому искусству. Корнем перемен в применении морских вооружений стала техническая революция в военно-морском строительстве в начале 20 века и последовавшая за ней гонка морских вооружений.

В ходе этого процесса в заочной битве столкнулись молодой «Кайзерлихе марине» (он же Императорский флот) и легендарный Королевский флот. Нет, «процесс» звучит медленно, внушительно, вальяжно. А там была именно «гонка». Заложили, значит, первый корабль (речь идёт, естественно про «Дредноут»). Проектируют второй и третий. Враги заложили свой первый в ответ на твой первый, проектируют второй в ответ на первый. Узнают про твой второй, проектируют третий в ответ на второй, закладывают второй, ведь для третьего ещё проект не готов, сразу проектируют четвёртый, вдруг пригодится. Первые в это время закладывают четвертый... Ну, примерно поняли? Вот и там все запутались (шучу, там серьёзные ребята, никто не запутался). Разведки не дремлют, шпионы вообще не спят. Правители не знают — засекретить новые корабли и придержать их до последнего как козырь в рукаве, или выставить напоказ, что бы напугать врага и отодвинуть начало войны. Как обезьяна, что и к умным, вроде подходит, и к красивым ей попасть хочется.

Основой всех событий в этой дикой гонке накануне войны стало усовершенствование тактико-технических характеристик кораблей основных классов. В современной истории мы находим еще несколько подобных процессов: становление ВМФ СССР и развитие ВМС США в период «Холодной войны»; соперничество в области танкостроения в 1980-2000-е годы; гонка военно-космических технологий.

Теперь мне следует написать про актуальность темы, мол «нам необходимо понять суть этих разных внешне, но, в то же время, схожих внутренне, процессов.От понимания сути событий вековой давности зависит возможность избежатьповторения ошибок прошлого». Но, положа руку на сердце, кому это всё надо? Мне лично просто ужасно интересно наблюдать за перипетиями сюжета истории военно-морского соперничества. Не всегда войны, но всегда борьбы не на жизнь, а на смерть. По другому и быть не может, когда на кону стоят империи, миллионы жизней и бла-бла-бла. И, конечно, никто не отменял роль личности, которых в военно-морском флоте предостаточно. Ведь капитан на корабле — первый после бога.

Хронологические рамки работы достаточно широки. Начало все процессы, которые нас интересуют, берут даже не в 1898 году, когда был принят первый германский закон о создании океанского флота. Конечным рубежом нашей истории могло бы стать 21 июня 1919 года, когдаодин из величайших флотов мирапрекратил свое существование. Но нет, мы поковыряемся и в чуть более поздних временах.

Немного об источниках и историографии

Источники, которые пытливый ум может добыть и изучить, разнообразны. Не потратив ни копейки, в свободном доступе в этих ваших интернетах, Вы можете легко найти тонны именно источников.

Мне всегда нравилось читать мемуары. Поэтому вот Вам немного их.

В первую очередь — воспоминания Тирпица и Шеера. Первый был главным действующим лицом в строительстве флота в мирное время, а второй — боевым адмиралом, принимавшим непосредственное участие в боевых действиях. Работа Шеера (Шеер р. Германский флот в мировую войну (1914 — 1918). М.: Изографус, 2002. — 672 с.), тенденциозна, в некоторых случаях искажает факты (например потери флотов в ходе сражений). Однако это объясняется временем написания — сразу же после окончания Первой Мировой войны. Не забываем, что интернета не было, автор был представителем проигравшей стороны, да и оправдаться наверняка хотел. Но написано великолепно.

В мемуарах Тирпица (Тирпиц А.фон. Воспоминания. М.: ВоениздатМО СССР, 1957. — 655 с.) так же есть незначительные фактические искажения, хотя идеологически работа более корректна.

Следует отметить тенденцию оценки качества кораблей в работах этих двух господ: неизменно высокую похвалу получают германские кораблестроители и моряки. Корабли отличные, построены хорошо, моряки обучены, офицеры грамотные. И это вполне объяснимо: часть вины за поражение на море переложить на плечи политиков — милое дело.

Воспоминания Вильгельма II не лишены привлекательности. Написанные в Голландии, где бывший кайзер жил после отречения, представляют интерес не только для нашей темы.

Не претендую, ни в коем случае, на полноту историографического исследования. Если что.

Из английских книг мне запомнилась работа Вильсона (Вильсон Х. Линкорыв бою 1914— 1918 гг.М.: Изографус, 2002.— 432 с), которая является одной из лучших по теме, заявленной в названии. Написана книга была по горячим следам, в начале двадцатых годов. Не совсем источник, но и на монографию не тянет. Носит на себе налёт летописного нафталина. Поэтому загоню её в источники. Вильсон проводит четкую линию — реквием эпохе броненосцев, эпохе могущества Британии, однако автор нисколько не пытается уйти от фактической сторонывопроса, что свойственно многим его современникам. В работе автор страдает предвзятостью, ставя британский флот и кораблестроителей выше германских. Хотя, почему страдает? Скорее наслаждается!

Эти тексты относятся к началу 1920-х годов и являются живым отражением отгремевшей войны, позволяют понять отношение людей того времени к тому, что им пришлось пережить.

Вообще, если брать историографию темы, можно чётко разделить её на два лагеря. Превосходство в технической области военного кораблестроения полностью отдается либо Англии, либо Германии. Всё. Все остальные аспекты подготовки и ведения войны на море остаются на втором... на третьем, в лучшем случае, плане. Картина стала меняться, пожалуй, в 21 веке. Сейчас можно найти и комплексные исследования, не упирающиеся во что-то одно.

В связи с тем, что первую и вторую мировые войны Британия закончила в статусе победителя, а Германия — проигравшего, общий тон большинства исторических работы примерно такой. Почти до конца 20 века хвалить британские корабли считалось комильфо. Немцев либо обходили вниманием, либо ругали с разной степенью упоротости. В последние лет тридцать ситуация сменилась, про немцев начали пописывать с позитивом. О том, кто развязал две мировые войны и дважды бросал мир в жерло вулкана, теперь стараются плохо не говорить. Новые времена — новые герои. И новые злодеи.

Чего там ещё по книжкам... Наш соотечественник: Дмитрий Витальевич Лихарев (Лихарев Д.В. Адмирал Дэвид Битти и британский флот в первой половине ХХ века. — СПб.: «Корабли и сражения», 1997. — 240 с. И его же «Эра адмирала Фишера»// я читал онлайн на бесплатном ресурсе, так что если кому ннада — найдёте). Через призму биографий Дэвида Битти и Джона Фишера мы увидим в этих великолепных книгах всю историю британского флота в интересующий нас период.

Бесконечные монографии про отдельные корабли и их серии, которые доступны практически в любой момент (опять же благодаря интернетам и прочим прелестям жизни в 21 веке) — хороший дополнительный материал.

Станислав Николаевич Синегубов написал и в 2010 году защитил диссертацию на тему «Германо-английское морское соперничество в 1900-1914 гг.» Автореферат в открытом доступе, а сама диссертация стоит копейки и так же доступна онлайн. За его же авторством куча статей, написанных при подготовке диссертации.

Тениченко А.А. Русские военно-морские агенты в Лондоне об англо-германском соперничестве на море в конце 19-начале 20 века (на основе материалов РГА ВМФ). Это издано в Орловском госуниверситете в 2015 году, легко ищется. Автору спасибище, кто ж ещё в архив полезет, в наши-то дни!

Короче, я к чему: материала много, как источников, так и монографий. С одной стороны тема изучена неплохо, с разных сторон и всё такое. С другой, что бы коротко и сердито — ещё поискать.

Ты помнишь, как всё начиналось? Всё было впервые и вновь... Отношения Англии и Германии в начале XX века. 1. Что вообще происходит?

К началу XX века в мире сложилась система морских отношений. Неоспоримым лидером, а местами и гегемоном, в этом деле последние сто лет была Великобритания. Огромная империя, разросшаяся по всему земному шару, состоящая из множества государств, которые располагались от Европы до Азии и Австралии,была лидером в экономических, политических и военных делах планеты. Соперников у неё хватало, но что есть, то есть — «Империя, над которой не заходит солнце». В любое время, где бы ни светила наша любимая звезда, под её лучами находилась земля, принадлежавшая туманному Альбиону. Для того, что бы в метрополии всем спалось спокойно, 31 мая 1889 года был принят Акт о морской обороне. Так оформился двухдержавный стандарт. Согласно этому стандарту британский флот должен был быть сильнее, чем два любых других флота в мире вместе взятые (на тот момент это были Франция и Россия), особенно в плане количества и силы линкоров.

Что же у нас по другим участникам опасного политического процесса?

Российская империя — благодаря особому географическому положению имела «внутренние колонии», мощную, многочисленную и неплохо снаряженную армию, и главное — практически неограниченный резерв. Вдобавок к армии Россия обладала тремя флотами, которые могли составить конкуренцию любому сопернику на своем ТВД — на Балтике, в Тихом океане и на Черном море. В конце 19 и начале 20 века Россия наращивала военно-морские силы на всех флотах. Можно много спорить о том, что это делалось в ущерб армии, бессистемно, из последних дрисён, часто на зарубежных верфях и тэдэ. Но до русско-японской войны Россия на самом деле напрягала Британию своими военно-морскими потугами.

Вторым соперником в Европе была Франция — традиционный член высшего Европейского общества. Имея крупные вооруженные силы и третий по численности флот, могла соперничать с Великобританией в определенной степени, кое-где, при удачно сложившихся обстоятельствах. И ещё галлы всегда были ужасно воинственными.

Остальные государства Европы не могли оспаривать могущество туманного Альбиона... Да там и некому было. Австро-Венгрия и Турция — слишком региональные, Италия — не смешите мои тапочки!

Соединённые Штаты в какой-то момент времени стали представлять определённую силу на море. Но в серьёз их никто не воспринимал. Даже после кругосветки «белого флота» (это когда они закосплеили поход Рожественского, за полтора года обогнув земной шар в 1907-1909 годах). Четыре эскадры по четыре броненосца призваны были продемонстрировать возросшую мощь американского флота. Англичане, конечно, учитывали силу заокеанских соседей, но главной угрозой их не видели.

Однако в конце XIX века в Старом Свете родилось новое государство, которое, обладая большим потенциалом, амбициозными лидерами, материальными и людскими ресурсами очень быстровыдвинулось на первые роли на мировой арене. Конечно, речь идет о Германской Империи (22 монархии, 3 вольных города, Конституция, кайзер во главе). Германия быстро стала одним из наиболее развитых в экономическом плане государств. Бисмарк всеми правдами и неправдами загонял германскую нацию (нацию, ага, насмешил!) на лидирующие мировые позиции. Промышленность и сельское хозяйство, образование, уровень жизни — развивались и показывали отличные результаты. За несколько десятилетий Германия стала полновесным соперником Англии в экономической, торговой, колониальной, политической сферах. Германии нужен был флот. Нужен был технически совершенный, хорошо обученный, многочисленный военный флот, сочетавший в себе всё лучшее, что могла дать Империя.

Великобритания, Германия, США, Россия, Франция — все они будут периодически встречаться на наших страницах. Иногда сюда будет проникать какой-нибудь фрик вроде Австро-Венгрии, Италии или ещё кто, но это не точно.

2. Немного теории. Не из Англии. И не из Германии.

Основной ударной силой флотов того времени были броненосцы. Э-э-э... Нет, про броненосцы чуть позже. Сначала про одну теорию. Без неё никак.

Всем нравилась теория морской силы Альфреда Тайера Мэхэна. Это первая заметная личность в нашей истории. Один из отцов геополитики и создатель современной военно-морской доктрины США (да-да, современной!).

Поглядим на биографию этого теоретика. Он проявил свой высочайший интеллектуальный уровень с рождения, выбрав семью преподавателя военной академии Вест-Пойнт. Чуть подрос, гормоны, видимо, отодвинули мозг и приняли решение поступить в академию ВМФ в Аннаполисе.

В середине 19 столетия флот США пребывал в настоящем упадке, перспектив для карьерного роста было немного, техническое оснащение оставляло желать лучшего, а престиж военно-морской службы был невелик. Особенно сурово обстояли дела после окончания Гражданской войны.

Очевидное бедственное и бесперспективное положение флота для Мэхэна осложнялось ещё и его общим разочарованием в службе. Морской теоретик совершенно не обладал качествами, необходимыми для службы строевым офицером. С юных лет интеллектуал, посвящавший всё свободное время наукам и самообразованию, увлекался историей. А тут: берите крейсер, вот пятьсот матросов и плывите!

В 1883 г. свет увидела его работа «Мексиканский залив и внутренние воды США». Она продемонстрировала потенциал Мэхэна как учёного и привлекла внимание контр-адмирала Стивена Люса (который создавал Военно-морской колледж в Ньюпорте для повышения квалификации офицеров флота). Через пару лет Мэхэн уже преподаёт там историю и военно-морскую стратегию.

Уточним, что на службе Альфред достиг определённых успехов, а именно командовал крейсером в чине капитана второго ранга. Не то что бы флотоводец, но броненосец от рынды отличить мог.

В 1890 г. издаёт главный труд его жизни — «Влияние морской силы на историю 1660-1783 гг.», принёсший ему всемирную славу. Автор повёл себя как настоящий пример начинающего писателя, желающего раскрутиться. Множество экземпляров книги он за свой счёт разослал морским офицерам, чиновникам и политикам. Всем, кто мог оказать влияние на обороноспособность государства. Естественно активно применял свою теорию (размахивая книгой, уже платной) в учебных аудиториях. Был бы у него интернет, он выложился бы на всех сайтах и соцсетях. Но интернета у него не было, зато есть у нас.

В 1892 г. издаёт продолжение — «Влияние морской силы на французскую революцию и империю 1792-1812 гг.». Основным выводом этой работы стал небесспорный тезис о том, что Трафальгарское сражение решило исход Наполеоновских войн. Сразу видно, что человек немного увлёкся, ну да и ладно. Кто не перегибал палку? Последней крупной работой Мэхэна стала изданная в 1911 г. книга «Морская стратегия», подводившая итог его изысканиям и суммировавшая выдвинутые им идеи.

Научная ценность работ Мэхэна под вопросом. Современники не стеснялись обвинять автора чуть ли не в подтасовке фактов и критиковать направо и налево. Но для нас это не играет существенной роли. Нам нужна сама теория морской силы.

Итак, основные принципы доктрины Мэхэна.

1. «Море — не барьер, а путь». Призывал рассматривать море в качестве возможности для процветания или отстаивания собственных интересов. Те, кто рассматривают море как заслон для собственной безопасности, встают на проигрышный путь и отдают инициативу.

2.«Владение морем предопределяет исход противостояния». Для подтверждения данного тезиса Мэхэн приводил в пример империи Александра, Ганнибала и Наполеона. Эти гениальные полководцы одерживали победы над своими врагами на суше, но не уделяли внимания морю. А потому их империи довольно скоро развалились. Чингисхан, например, затерялся и в этот список не попал. Ничего, бывает.

3. «Морская мощь — путь к владению морем» Владеть морем — значит иметь возможность свободно им пользоваться для решения собственных задач. Пожинать плоды владения морем должен торговый флот, которому военный обеспечивает должные условия.

4. «Морская мощь куётся на берегу». Сильнейшему флоту должна предшествовать и сильнейшая экономика, способная обеспечить достаточную «морскую силу». И не только экономика, а развитая система военно-морских баз.

5. «Оборона ваших морских рубежей начинается у морских берегов противника». Инициатива и решительность всегда идут рука об руку с «морской силой». Если вы хотите обеспечить безопасность своей метрополии и нанести вред противнику, то войну следует переносить к его берегам.

6. «Исход дела решает генеральное сражение. Крейсерская война второстепенна». Исход войны решается уничтожением сил противника. Мэхэн рассматривал в качестве основы морского могущества линейные корабли.

Постулаты Мэхэна стали идеологической базой и самыми серьёзными аргументами сторонников укрепления боевой мощи флота.

Теодор Рузвельт, президент США, взял его книгу на вооружение в своей политической борьбе. Флот США в конце 19 века набирал обороты, подкреплённый растущей как на дрожжах экономикой.

Германский император Вильгельм II так писал о «Влиянии морской силы на историю»: «Я буквально поглощаю эту книгу, стараясь выучить её наизусть».

Доктрина Мэхэна нашла большой отклик в Великобритании. Книга, так и её продолжение, стали обоснованным анализом причин возвышения Британии. Британии, которая следовала принципам «морской силы» задолго до того, как они были сформулированы заокеанским теоретиком.

Мы не откроем Америки, если подумаем, что капитан второго ранга Мэхэн выступил в роли капитана-очевидности. Все тезисы его теории морской силы выглядят не то что не новыми. Они уже избиты во всевозможных военно-теоретических и философских трактатах от Сунь-Цзы и древних греков, до Клаузевица. Заслуга Мэхэна в том, что он всё изложил чётко, структурированно, доходчиво, распространил на широкую аудиторию. А главное, сделал это в самый нужный момент. Момент, когда всё только завертелось.

И, как результат, все, кто принимал решения, связанные с развитием флота, будь то в Британии, в Германии, в США, в Российской Империи или ещё где, обязательно ссылался (в той или иной степени) на теорию морской силы. Мол, все вон так делают, и нам тоже надо. В книжке же ерунды не напишут? Не напишут!

Все молодцы, сейчас будет веселей. И картинки тоже будут!

2.1. Теперь немного правоверной теории из средоточия морской мощи

Я хотел мельком коснуться этого персонажа. Сначала. Потом решил вообще без него обойтись. Но это было бы с моей стороны крайне не справедливо. Поэтому познакомимся поближе с Филиппом Ховардом Коломбом. С его братом Джоном знакомиться будем издалека.

На службе в Королевском флоте с 1846 года. Участвовал во множестве военных конфликтов, в том числе и в Восточной войне. В 1886 году вышел в отставку и занялся научной деятельностью. Преподавал морскую тактику и стратегию в военно-морской академии в Гринвиче.

И оставался бы он одним из множества адмиралов, поучающих новые поколения опыту старых, если бы не написал-таки в 1891 году труд «Морская война, её основные принципы и опыт». Борьба за обладание морем, дифференциация морской силы и другие вопросы подготовки и ведения войны на море, основанные на анализе исторических событий — примерный перечень тем, которые он затронул в своей работе. Выглядит, если не лезть внутрь текста, как исторический очерк. Обобщающий и описывающий. Но в действительности всё выглядит иначе, чем на самом деле.

В 19 веке развитие техники полностью изменило лицо флота. Переход к паровым двигателям, усиление артиллерии, внедрение минного и торпедного оружия, бронирование судов поставили под вопрос завоеванное в 18 и начале 19 веках доминирование английского флота. На этом фоне началась оживленная дискуссия, в ходе которой излагались различные концепции обороны империи. Возобладали взгляды, сформулированные братьями адмиралом Филиппом Коломбом и капитаном артиллерийской службы Джоном Коломбом. Они были сторонниками агрессивной стратегии. Дж. Коломб доказывал, что сразу после объявления войны английский флот должен приступить к блокаде портов и баз противника, а затем, при попытке вражеского флота выйти в море, атаковать его и уничтожить. Ф. Коломб категорически доказывал, что сам термин «оборона» не применим к английскому флоту. Ссылаясь на «национальные интересы» Англии и на необходимость обеспечить безопасность уже приобретенных колоний, в мае 1889 г. консервативное правительство Солсбери провело через парламент билль о пятилетием плане морского строительства. Он предусматривал пополнение флота 70 новыми кораблями. Но главное в билле заключалось не в сумме ассигнований, а в установлении нового принципа, на котором будет строиться вся последующая возня вокруг кораблестроения в Великобритании. Мы поговорим о нём чуть ниже, в соответствующей части.

А пока «Морская война, ее основные принципы и опыт» был переведен на многие европейские языки, в том числе и на русский.

Концепция «морское могущество» иногда определяется как концепция «Мэхэна—Коломба». При всей близости подходов этих двух родоначальников геополитики нужно понимать, что оба они работали практически независимо друг от друга. Работы подобного масштаба и глубины невозможно написать и издать меньше, чем за год. К своим выводам они пришли самостоятельно, независимо.

Коротенько о различиях и сходствах.

Оба они согласны в том, что морская цивилизация есть «торговая цивилизация». Именно срыв морской торговли противника и оборона собственных торговых путей и составляют сущность морской войны, которая является предметом исследований Коломба.

Без системно организованной морской торговли не может быть морского могущества, равно как и не может быть морской войны, не нацеленной на достижение этого могущества.

Морская война начинается и оканчивается на море, и ведется она во имя обладания морем. Морская война преследует двойную цель — «сохранение собственной морской торговли и расстройство торговли неприятеля». При этом в качестве одного из приемов атаки на неприятельскую торговлю Коломб отмечал «нападение на флот неприятеля у его собственных берегов».

Говоря о морском могуществе, Коломб не использует термин «sea power», который подразумевает уровень обобщения вплоть до понятия «морская держава». Основу концепции Коломба составляют два понятия — «naval warfare» («морская война») и «command of sea», что можно перевести как «господство на море», «владение морем» и «обладание морем». При этом «обладание морем», по Коломбу, характеризует в первую очередь способности управлять оперативно-тактической обстановкой, нежели общее господство в Мировом океане.

Коломб выделяет три уровня контроля над морским пространством:

условия индифферентности моря (indifference) — практическое отсутствие какого-либо контроля над морским районом;условия оспариваемого обладания (disputed command), когда морская держава не имеет гарантированного преимущества перед соперниками;условия обеспеченного обладания (assured command). Анализируя различные степени владения морем, Коломб рассматривал Крымскую войну как единственный в истории случай абсолютного обладания морем союзническими силами, противостоявшими России, что оказалось возможным из-за специфики проливной зоны, давшей возможность проведения морской блокады. Сказалось и то, что у России не было парового флота, который мог бы противостоять на равных союзникам.

Основное различие между исследованиями Мэхэна и Коломба заключается в соотношении фундаментальной и прикладной составляющих. Коломб больше концентрируется на вопросах стратегии ведения морской войны, оперативного искусства, классификации сил флота, признавая вывод о необходимости морского могущества самим собой разумеющимся.

Теорию решающей роли морской силы в войне одновременно с Коломбом выдвинул Мэхэн, поэтому в историю теория господства на море вошла под названием «теория Мэхэна — Коломба». Важным во взглядах Коломба является акцент на ведение войны совместными усилиями армии и флота, а так же более глубокая проработка прикладных элементов теории. Теория Мэхэна — Коломба явилась подготовительным этапом в создании целостной научной теории морской войны. Многие её положения были подтверждены опытом двух мировых войн и не утратили своей актуальности в современных условиях.

Хочу сделать небольшое отступление для товарищей, подкованных в исторической науке. Описанные выше теоретические изыскания английских и американских граждан, как и описанные ниже действия творческих коллективов и отдельных персонажей, естественно, намного глубже, многограннее, сложнее и имеют широчайший пласт критики в исторической науке. Теория Мэхэна — Коломба не учитывает достижений марксизьма-ленинизьма. Англосаксы ставят во главу угла теорию, а потом подгоняют под неё исторические факты. Там, где факты не подгоняются, они невнятно бормочут что-нибудь про то, что невозможно силами одного только флота взять крепость (например, как Коломб про осаду Севастополя). Делает вывод об обязательном взаимодействии армии и флота. Что правильно, но проистекает из в корне иных предпосылок. Короче, помним, что все рассматриваемые нами процессы и явления куда сложнее, чем описаны здесь. Кому интересно — список литературы будет обязательно.

2.2. Немного практики

Мы не можем пройти мимо двух войн конца 19 столетия, в которых столкнулись корабли, облачённые в броню. Как бы там меленько и жиденько не было, но всё же было. И обе войны имели огромное влияние. Потому что они были только что, это во-первых. Во-вторых, Америка, Испания, Япония и Китай являлись либо державами, претендующими на заметные роли в мировой политике, либо местом приложения мировой политики всех ведущих государств (речь о Китае, если кто не понял).

Японо-Китайская война 1894-1895 годов

В 1894-м году в Корее случилось революционное восстание. Корейское правительство обратилось за помощью к Китаю, который ввел свои войска. Между тем по конвенции, еще ранее заключенной между Японией и Китаем, оба государства в случае необходимости «водворить в Корее порядок» должны были одновременно высадить войска, с тем, чтобы по миновании надобности одновременно же убрать их оттуда. Китай, введя свои войска в Сеул, отказал Японии в совместной оккупации, ссылаясь на свои суверенные права. Япония с этим не согласилась, отправила свой отряд, который захватил Сеул и арестовал корейского императора. Предлог к войне был найден. 1-го августа 1894-го года Япония объявила Китаю войну.

Мы можем задаться вопросом: зачем вообще китайцы полезли на Японию? Совсем скоро желто*опые островитяне наваляют целой Российской Империи, пустив на дно и захватив кораблей больше, чем в китайские порты могло поместиться. Но это будет совсем скоро. А пока Япония во всём мире воспринималась как что-то мелкое, зацепившееся за подошву цивилизации. Что творилось в Японии за несколько лет до этой маленькой и победоносной войны может и знали, но в серьёз не воспринимали. И Китай, будучи хоть и зависимым от европейских держав, считал себя способным справиться с этими никчёмными рыболовами с островов. Оказалось — напрасно.

Решающее значение в исходе морской войны имела подготовка японцев к ней, значительно превосходящая таковую китайцев. Начиная с систематического создания вооруженных сил, тщательного разработанного плана войны и кончая тактической подготовкой флота, японцы были несомненно выше, что и определило их успех.

Центральным моментом войны на море был бой при Ялу. Здесь японцами была обнаружена отличная тактическая подготовка, и в этом отношении они оказались впереди не только своею противника, но и других флотов, предвосхитив новые методы ведения морскою боя.

Действия раздельными отрядами, маневрирующими совместно в стройной колонне, сосредоточивающими свой огонь, остающимися в течение всего боя удобоуправляемыми — является наиболее показательным приемом в тактике японцев при Ялу. Надо принять при этом во внимание, что в тактических суждениях того времени сохранялись традиции Лиссы, сводящиеся к представлению о бое, как о хаотическом столкновении судов в отдельных стычках, как своего рода «свалке». Этот отживающий способ был неудачно продемонстрирован китайцами, но он встретился с иной тактикой японцев, определившей его поражение.

Исход сражения при Ялу решила артиллерия, но не таран и не мина, которые современной тактикой учитывались как главные, решавшие предыдущие сражения парового флота, боевые средства.

Условия дистанция боя были подходящими для действий скорострельной артиллерии среднего калибра (15 — 20 кабельтовых и меньше). Противники сближались на самые короткие расстояния при которых могли быть введены орудия малых калибров. Отсюда тактика после Ялу сделала вывод о преобладающее значении скорострельных орудий среднего калибра (и малого). Появились теории, отрицающие целесообразность крупных орудий, полагавших достаточным ограничиться 120-150-мм, не выше, В основу предположения о бое клались дистанции 15-20 кабельтовых, как вероятнейшие.

За исключением 2-х броненосцев, все остальные суда принадлежали к классу крейсеров, либо вовсе лишенных брони, либо сравнительно слабо забронированных, вследствие чего снаряды средней артиллерии производили большие разрушения. Малые дистанции вытекали из тактики, принятой сражавшимися сторонами. При иных условиях (тех, которые сложились в боях Русско-Японской войны, например) эти выводы уже не соответствовали бы обстановке.

Бой при Ялу показал ценнейшие свойства броненосцев. Несмотря на то, что «Тинг Иенг» и «Чин Иен» являлись довольно устарелыми по тому времени кораблями, они выдержали жестокий бой, проявив несравнимую с крейсерами живучесть. Этот класс кораблей в последующем является основным, в числе главных сил флота, что и было учтено в дальнейшем развитии военно-морского искусства.

Резюмируем:

1. броненосец есть главный корабль для боя, потому что он живучий и на нём можно разместить много орудий.

2. значение орудий среднего и мелкого калибров велико. Их надо как модно больше. Главный калибр нет необходимости иметь многочисленным.

3. дистанции боя минимальные, до 15-20 кабельтовых.

Испано-Американская война. Нет — Американо-Испанская

США к интересующему нас периоду времени окончательно подавили сопротивление коренных американцев — на порядок сократив их число с помощью депортаций и геноцида. Американский капитал нуждался в разнообразном дешевом сырье, защищенных рынках сбыта для произведенной продукции, и в морских коммуникациях, обеспеченных военно-морскими базами.

Началась американо-испанская война после интенсивной газетной кампании об «испанских жестокостях». Такая прелюдия к американской агрессии впоследствии сделается стандартной.

15 февраля 1898 на рейде Гаваны взорвался броненосец «Мэйн». Никаких мотивов для проведения такого рода диверсии у заведомо более слабых испанцев не было. Тема мутная, на русском языке описана относительно неплохо. Раздолье для любителей еврейско-рептилоидных заговоров и приворотов.

США обвинили испанскую сторону в преднамеренной диверсии, разорвали дипломатические отношения, потребовали ухода испанцев с Кубы и 21 апреля объявили Испании войну начали военные действия. 24 апреля Испания, в свою очередь, объявила войну США.

Практически все сражения испано-американской войны развернулись на море. Преимущество американского флота было подавляющим.

Испания располагала 1 броненосцем, 7 броненосными крейсерами, 5 бронепалубными крейсерами и 8 легкими крейсерами.

У США было 4 броненосца, 3 броненосных крейсера, 11 бронепалубных и 8 легких крейсеров.

Главное: американские суда превосходили испанские почти по всем показателям. Артиллерия американского флота была в 2,5 раза мощнее и обладала большей скорострельностью. Испанские броненосные крейсера превосходили (на бумаге) по скорости американские, но все остальные классы кораблей значительно уступали в скорости противнику. Кроме того, испанские суда были более старой постройки. Большинство из них нуждалось в ремонте и не было готово к немедленному ведению боевых действий. Американские суда имели также более надежную броневую защиту.

Не сопоставимы были и финансовые возможности сторон. У испанской казны не хватало средств даже для закупки угля для нужд флота. Существенную роль играло то, что основной театр войны в Вест-Индии находился в шесть раз ближе к атлантическому побережью США, чем к берегам Испании. У испанского Главного штаба вообще не было плана Войны против Америки.

Понятно уже, чем всё кончится, но потерпите. Для нормальных выводов надо немного накидать фактов.

1 мая состоялось первое и последнее сражение между эскадрами Девея и Монтено у мыса Кавите. Оно началось в 5 часов 12 минут утра, когда американцы открыли огонь по стоящей на якоре эскадре Монтено. К 8 часам утра почти все испанские корабли были подожжены артиллерийским огнем, и Девей объявил перерыв на завтрак. К полудню была уничтожена уже вся испанская эскадра. В предвоенные годы испанцы пренебрегали подготовкой комендоров, и стрельба их корабельной артиллерии была из рук вон плоха. В американские корабли попало всего 7 снарядов. Шестеро матросов ранено.

Бой начался на дистанции около 20 кабельтовых, но ввиду отсутствия попадания, корабли противников сблизились до 10 кабельтовых. Как сблизились — американцы подошли.

В Вест-Индии американская эскадра адмирала Симпсона блокировала Гавану и все северное побережье Кубы. Южное побережье острова с портами Сьенфуэгос и Сантьяго американцы заблокировать не смогли из-за удаленности от баз американского флота. 19 мая в Сантьяго прибыла после долгого перехода испанская эскадра адмирала Серверы. Через 6 дней американцы узнали об этом. Попытка запереть вход в бухту путем затопления старого угольщика не удалась. Судно затонуло не там, где планировалось, а семь американских матросов и офицеров, находившиеся на нем, попали в плен.

5 июня американцы высадили десант вблизи Сантьяго, соединившийся с 3-тысячным отрядом кубинских повстанцев. 6 июня была предпринята мощная бомбардировка Сантьяго, в ходе которой испанцы потеряли 9 человек убитыми и 35 ранеными. 7 июня отряд из 620 американских морских пехотинцев занял порт Гуантанамо. 15 июня последовала высадка основных сил 27-тысячного экспедиционного корпуса. Он был переброшен на 35 транспортных судах под охраной броненосца и 4 крейсеров.

2 июля, видя творившийся вокруг трындец, Сервера решил попытаться прорвать блокаду. Испанская эскадра шла вдоль берега. Ей противостояла американская эскадра в составе 4 броненосцев и одного броненосного крейсера. Сервера располагал 4 броненосными крейсерами и 2 миноносцами.

Американцы поочередно сосредотачивали огонь на одном из испанских судов. Вскоре все испанские корабли были уничтожены, при этом американцы не потеряли ни одного корабля при ничтожных потерях среди экипажей — всего несколько человек убитых и раненых.

Бой прошел на дистанциях от 20 кабельтовых до 4, значительное количество попаданий было достигнуто мелкокалиберной и среднекалиберной артиллерией. Например, «Мария Тереза» получила 22 попадания (из них больше половины — снарядами малого калибра), а «Окендо» — 68 (53 — малого калибра); «Бискайя» получила в бою 23 попадания (тут в основном крупным и средним калибром) и после этого затонул.

Лишившись флота, Испания вынуждена была искать мира.

10 декабря 1898 г. парижский мирный договор оформил результаты агрессии. Испания «официально» передала Штатам Филиппины, Пуэрто-Рико и Гуам. А также оплатила расходы США по нападению на саму себя — 25 млн долларов. Куба, формально объявленная независимой, была также оккупирована американцами. Зачем вам это? Что бы было.

Военно-морской флот США после Сантьяго был признан как один из ведущих флотов мира. Американцам, впрочем, припомнили и неорганизованность их действий в начале сражения и невысокую меткость стрельбы (при более 7 тыс. сделанных выстрелов лишь 163 попадания в корабли противника). Американцы одержали блестящую победу не столько благодаря своему военному умению, сколько по причине явного превосходства сил и крайне плохой подготовки испанского флота. Эти обстоятельства не помешали сделать примерно следующие выводы из случившихся морских баталий:

Для кораблей в решающем сражении имеет большое значение защищённость, бронирование (менее других испанских кораблей был поврежден хорошо защищенный броненосец «Кристобаль Колон»).Не меньшее значение имеет скорость хода (как будто для кого-то это было ещё не ясно!).Подтвердилось значение скорострельности орудий, их оборудования, уровень подготовки расчётов. Главный калибр вновь был отодвинут на второй план артиллерией среднего и мелкого калибров.Дистанция артиллерийского боя броненосцев и крейсеров остаётся на уровне 10-15 кабельтовых. На больших дистанциях попаданий нет, как не старайся.

3. «Будущее Германии на морях» — Вильгельм II

Начнём мы с Германии. Объединение кучи шелухи в могучий Второй Рейх, разгром Франции, экономический рывок, лидирующие позиции экономики в мире — всё такое. Появление игрока такого масштаба в Европе не могло не нарушить баланс сил. Англичанам теперь приходилось учитывать на постоянно раскачивающихся политических весах ещё одну силу. И если Россия двигалась в противоположную от Англии сторону, а Франция благополучно топталась на месте и больше нескольких гектар в Африке не вожделела, то Германия требовала передела мира. Не прям так, сразу, но смысл был понятен. Планета поделена между великими державами, но немцы тоже выбились в люди. И тоже хотят себе немного колоний, рынков сбыта, источников сырья, уважения.

3.1: Супергерои. Суперзлодеи

Номер раз — Фридрих Вильгельм Виктор Альберт Прусский, в 1888 году коронован как Вильгельм II.

Принц Вильгельм появился на свет с множеством врождённых травм: левая рука короче правой, разрыв плечевого нерва, кривошея. Благодаря содействию врачей к молодости Вильгельм в известной степени преодолел эти пороки. В борьбе со своими физическими недостатками Вильгельм развил в себе огромную силу воли. Это же способствовало развитию у него больших политических амбиций. Он начал считать себя чуть ли не сверхчеловеком (в духе Фридриха Ницше, а не Стива Роджерса).

По свидетельству наставника Вильгельма II — педагога и доктора Георга Гинцпетера — «юный принц представлял собой необычайно крепкую и развитую индивидуальность, которая не поддавалась самым сильным внешним влияниям, на которую никакие авторитеты не действовали. Только благодаря развитому в нём чувству долга удалось подчинить его дисциплине».

Сильным влечением к морю Вильгельм II, очевидно, был обязан британским генам по материнской линии. Он приходился внуком королеве Виктории (её старшая дочь и тёзка вышла замуж за прусского кронпринца Фридриха) и племянником принцу Уэльскому, который впоследствии взошел на британский трон под именем Эдуарда VII.

Не только в детстве, но и потом, уже став императором, гостя в Англии у бабушки Виктории, Вильгельм присутствовал на всех военно-морских смотрах и парадах, которые неизменно производили на него глубокое впечатление. Однажды, в порыве поэтического вдохновения он даже сочинил «Песнь Эгиру» — древнегерманскому богу морей. Его кисти принадлежит выставлявшееся в Берлинской академии искусств полотно, где изображен отряд торпедных лодок, идущий в атаку на неприятельскую броненосную эскадру.

Тут ещё Мэхэн со своей теорией.

Новый император молодого Рейха считал себя знатоком флота и иногда проектировал боевые корабли (слава богам, они остались на бумаге).

В первые годы правления он реорганизовал военно-морские силы. Предыдущие два десятка лет сухопутные генералы и без него хорошо справлялись.

Теперь появились Верховное командование флота, Морское министерство и личный Морской кабинет кайзера. Руководители получили право непосредственного доклада императору. Как тебе такая игра престолов, мистер Мартин? Но как-то всё это должно было функционировать? Десятилетие было потеряно. Кораблестроение ещё не набрало чудовищной скорости (которая в начале 20 века выведет Германию на один уровень с Англией). Корабли строились без чёткой концепции их применения. Флот представлял собой музей опытных образцов.

Для того, что бы система могла заниматься не только чрезвычайно увлекательными интригами, но и работать, требовалась незаурядная личность.

Номер два — Альфред фон Тирпиц, который с момента своего изготовления в 1849 году даже приставки «фон» не имел. С 16 лет во флоте. В 20 лет закончил Морскую школу в Киле. В 1895 году становится контр-адмиралом, а в 1900 году и фоном. Его иногда называют «бумажным адмиралом», но он прошёл всю карьерную лестницу, командовал флотами на Балтике и в Юго-Восточной Азии, так что так обзываться нехорошо. Умён, дальновиден, честолюбив, целеустремлён, профессионален. Был категорически уверен, что Германия должна доминировать на морских просторах.

Не будем впадать излишнее словоблудие, запомним следующее: начальник морского штаба, потом статс-секретарь (с 1897 года), имевший знакомства и авторитет как в военном флоте, так и в промышленных кругах Рейха, был не чужд политических устремлений. И этот человек, уступавший Бисмарку совсем немного, взялся за создание флота, способного сбить спесь с англичан.

Социально-экономическое положение в ново созданной Германии было таково, что большинство прусских (и не только) дворян по воспитанию, образованию и мировоззрению не подходили для службы на флоте. Потому что флот становился сложным инженерно-техническим сооружением. Это понимал Тирпиц, в бытность свою офицером на миноносцах, лично принимавший участие в модернизации торпед. Большинство младших морских офицеров принадлежали к «третьему сословию», и пробиться к высшим чинам и должностям у них шансов было не много. Верхушкой флотского офицерского корпуса напротив, были дворяне, которые не всегда могли понимать, что за инструмент войны у них в руках. Собственно самих офицеров было не то чтобы много: в 1897 году офицерский корпус флота насчитывал 250 человек. К началу Первой мировой они превратятся в 2500.

Нижними чинами на флот стали активно принимать не только жителей прибрежных провинций, но далёких от моря немцев. Служба на крупных кораблях уже не требовала тех профессиональных качеств, которые были обязательны на парусном флоте. «Мы были единственным имперским учреждением, которое открывало широкие горизонты сотрудничества сотням тысяч людей. Флот стал кузницей германизма» — писал Тирпиц.

Одним из ходов Тирпица по модернизации флота было «идеологическое обеспечение» программы.

«Мы организовывали митинги, читали лекции и особое внимание уделяли контактам с прессой всех направлений, — вспоминал он в своих позднейших мемуарах. — Мы затевали поездки на побережье, где показывали людям наши корабли и причалы, мы постоянно держали в поле зрения школы; мы давали заказы литераторам, результатом чего явились горы памфлетов и романов».

Тирпиц лично беседовал с князьями. Морское министерство организовывало поездки школьников на военно-морские базы. Пресса Бисмарка поддерживала идеи Тирпица (кто-то даже возможно бесплатно!). Нация полюбила море.

Промышленный рост в Германии сделал возможным любые проекты в области постройки кораблей. К 1897 году Германия вдвое превосходила Англию по объему сталелитейного производства. Не отставало и всё остальное.

А если ты чего-то очень хочешь, и у тебя есть ресурсы для достижения цели, что ты сделаешь? Правильно! Вот и Вильгельм II с Тирпицем не стали тянуть.

Так что же с корабликами?

3.2. Внезапный линейный флот

На рубеже веков Великобритания имела 38 броненосцев и 34 броненосных крейсера. Германия — 7 и 2.

Конец фильма.

Важно знать предлог, под которым Тирпиц подал в Рейхстаг закон о флоте: английские крейсеры задержали немецкие торговые суда по подозрению в провозе контрабанды в Южную Америку. В Германии началась мощная антианглийская кампания.

Официально никто не делал громких и угрожающих заявлений (поначалу). Бисмарк в свое время сказал: «... чем меньше громких слов было бы при этом произнесено, чем меньше перспектив открыто... тем лучше было бы для нас». Тирпиц полностью придерживался этого мнения.

В 1898 году Германия принимает закон о флоте, подготовленный Тирпицем, в котором предусматривалось строительство к 1917 году 19 броненосцев. В 1900 году Рейхстаг согласился на 38 броненосцев. И соответствующее количество других кораблей. Цель всего этого веселья — обладание столь мощным флотом, что Лондону придется избегать любого рода конфликтов с Берлином. Предусматривалось так же расширение инфраструктуры флота, создание новых доков, расширение гаваней и портов, дополнительный набор офицеров и матросов, увеличение сети училищ и школ для подготовки личного состава.

38 броненосцев за 17 лет — реальность или фантастические прожекты?

В начале 20 века основу морской мощи Германии составляли уже порядком устаревшие броненосцы типа «Бранденбург», которые ввиду слабой защищенности, неудачного вооружения и низкой скорости брать в расчет не стоит.

Продажа двух броненосцев Турции в 1910 году — большой успех — отбили по 9 миллионов марок за корабль при продаже (тогда как на момент постройки их стоимость доходила до 22 миллионов).

К 1902 году была закончена серия из 4 броненосцев типа «Кайзер Фридрих III» (пятый корабль достроили к 1908 году). На этих кораблях немцы отказались от оригинальной схемы из трех башен ГК, вернувшись к двум двух орудийным башням. Главный калибр в 240-мм значительно снижал ценность кораблей в боях с «одноклассниками» других стран. Все уважающие себя люди ставили ГК в 305-мм, а у англичан в единичных экземплярах были и более монструозные калибры.

Следует сразу объяснить традиционное для немецкого флота занижение ГК линейных кораблей, наблюдавшееся вплоть до конца войны: промышленность, бурно развивавшаяся, не могла производить пушки больших калибров достаточно качественно, поэтому ставка делалась на небольшое уменьшение калибра и увеличение скорострельности. Большая скорость стрельбы должна была компенсировать меньший вес бортового залпа. Уменьшение калибра позволяло так же создать более надежные башенные установки, лучше защитить их броней.

Второй особенностью броненосцев типа «Кайзер Фридрих III» стала мощная артиллерия среднего и вспомогательного калибров (18 150-мм и 12 88-мм пушек), что позволяло на средних и малых дистанциях производить германским броненосцам больше «металла» в единицу времени, и, соответственно, добиваться большего числа попаданий, нежели броненосцы других стран. Бытует мнение, что орудия и пушки в целом средних калибров у немцев были едва ли не лучшими в мире на тот период. И оно не лишено оснований.

Третья фича: трёх вальная энергетическая установка. Не принесла ожидаемых преимуществ, хотя и была оригинальным решением повышением маневренности и живучести. Произошло это из-за того, что одновременно с введением в немецком флоте трехвальной силовой установки, в остальном мире приняли более радикальное решение — стали применять четырехвальную, которая значительно превосходила немецкий вариант.

К 1904 году была закончена первая серия для «новелл» Тирпица: пять броненосцев «Виттельсбах». Ввиду спешки при закладке кораблей они мало чем отличались от предшественников. Удалось устранить недостатки в бронировании, но вооружение оставалось недостаточным для линейных кораблей, да и многие новые технические решенияне давали ожидаемых положительных результатов.

К 1906 году завершилась следующая серия из пяти броненосцев типа «Брауншвейг». На этих броненосцах появились разработанные Крупом орудия калибра 280 мм, которые вплотную приблизились к 12 дюймовым орудиям остального мира. В очередной раз усилили вспомогательную артиллерию (14 орудий калибра 170 мм). Корабли опять были подвергнуты критике. В основном со стороны английских и французских кораблестроителей и моряков. Кто бы мог подумать! Справедливости ради, заметим, что броненосцы получились неплохими именно для своего театра военных действий — для Северного моря.

К 1908 году были построены последние пять броненосцев: тип «Дойчланд». Они в точности повторяли предыдущую серию, получив лишь увеличенную на 1 дюйм броню в районе пояса и башен.

Итого: за десять лет — двадцать кораблей. Оставалось девять лет и восемнадцать кораблей. Всё идёт по плану.

Вы же понимаете, что значит: построить броненосец? Миноносец, даже большой, можно построить практически в любом сарае. Легкий крейсер уже сложнее, но не более, чем пассажирский или грузовой пароход, не самый большой. Но с броненосными крейсерами и броненосцами совсем другая история.

Подобный корабль — средоточие научно-технической мысли и промышленной мощи государства. Нет ни одной отрасли экономики, которая не участвует в его создании. Морякам необходимо сформулировать, чего они хотят, и выбрать подходящий проект. Спроектировать корабль такого класса и сейчас не просто, а ведь ещё нужны чертежи для всех производств. А на производствах нужно уметь по этим чертежам работать. Работать хорошо и быстро. Для этого нужны образованные учёные, инженеры и рабочие. Силовая установка — где пар гуляет по системе под давлением в 14 атмосфер — та ещё игрушка. Наточить орудийных стволов — да из-за этого англичане не могли нормально корабли строить (то есть так много и быстро, как хотели), а накануне второй мировой войны и Англия, и Германия упирались в производство корабельной артиллерии как в стену. Наклепать нужно количество броневой стали тоже не просто. А ещё есть оптика, гидравлика, электрика и прочие ...ика. И всё должно быть очень надёжно, с высочайшим качеством по допускам, из лучших материалов, желательно вчера и не очень дорого. Ведь для отчизны стараемся!

Пару десятилетий назад Германию никто не воспринимал всерьёз. Кроме Франции, пожалуй, которая в 1871 году немного отхватила в ходе маленькой победоносной войны. А уже в первые годы 20 столетия Второй Рейх заставил с собой считаться сильнейшую империю планеты.

Мы с вами не забываем, про Кильский канал, который оказывал влияние на строительство кораблей посильнее, чем какой-нибудь Морской штаб.

Таким образом,Германия обладала однородными...

Что? Про Кильский канал не понятно? Это судоходный канал, который пересекает южную часть Ютландского полуострова и соединяет Северное море с Балтийским. Канал проходит по территории Германии от Кильской бухты до устья реки Эльбы. Открыт кайзером Вильгельмом 21 июня 1895 г. Длина составляет 98,7 км. Канал проектировался и строился в те годы, когда размеры самых крупных кораблей не грозили раздуться в мгновенье ока до космических величин. Однако уже первое десятилетие 20 века, а особенно появление линкоров следующего поколения — дредноутов, показало необходимость существенной модернизации канала. И если первые серии германских броненосцев зависели от канала, то с 1907 года канал начали перестраивать под нужды новых кораблей. Закончили расширение и углубление канала в 1911 году. К началу войны Германия не отказывала себе в удобном использовании одного флота против любого из противников — Англии и Франции на западе и России на востоке. Но в начале столетия Тирпиц не захотел поступиться принципами своей программы стремительного роста флота и настоял на скорейшей постройке недоразвитых кораблей.

Таким образом,Германия обладала однородными, но слабыми линейными силами. К 1906 году, даже не беря в расчет появление «Дредноута», броненосцы кайзера морально устарели и не могли открыто и уверенно противостоять в решающем сражении флотам не то что Англии, но даже Франции и России.

Тирпиц всё это время желал сохранить в тайне планы на будущее, и не хотел раскрывать технические новинки, применяемые при реализации программ. Он сдержанно, даже негативно, отнесся к таким шагам Вильгельма, как:

— посылка эскадры в Манилу. Это вообще отдельный трэш. Испано-американскую войну помните? Отлично. К июню 1898 года Вильгельм II демонстративно собрал эскадру у берегов филиппинской столицы. Пять немецких крейсеров из первой крейсерской дивизии Отто фон Дидериха болтались на волнах напротив одного броненосного и четырех легких американских крейсеров Джорджа Дьюи. Разошлись без стрельбы, но осадочек остался.

— посылка эскадры в Китай (1900 год — для подавления боксерского восстания). Тут ладно, все отметились. Друг перед другом козыряя цивилизованностью, поубивать косоглазых — милое дело.

— Кильский смотр (1904 год). На смотр германского флота были приглашены Эдуард VII и многие английские морские офицеры. Дадим слово Тирпицу: «На нашу судостроительную программу впервые взглянули иначе лишь в 1904 году. В том году вопреки моему желанию Эдуарду VII были показаны на Кильском смотре все корабли, которые мы имели».

Вильгельм, напротив, был рад любому случаю, который позволял ему блеснуть сильным флотом перед европейской общественностью.

Реакцию было легко предугадать: за несколько лет до Кильского смотра английское общественное мнение было недружелюбно настроено по отношению к Германии. А после подобной демонстрации боевой мощи началась открытая антигерманская кампания в английской прессе. Жители туманного Альбиона поняли, что им бросили вызов. Даже очевидное превосходство английских кораблей индивидуально и флота в целом не могло оставить Великобританию в состоянии душевного спокойствия.

3.3: Мелочь, которая путалась под ногами

Одной из важных составляющих германской морской стратегии была крейсерская война — действия рейдеров против торговли. Согласно этой концепции и создавались крейсера для германских ВМС в начале 20 века.

Непосредственно перед принятием закона о флоте Тирпица, Морское министерство после шестилетнего перерыва «разродилось» серией крейсеров типа «Виктория Луиза». Пять кораблей. В 1896 году заложили, в 1898 году вступили в строй. Достаточно крупные для бронепалубных крейсеров они были нужны Германии, ведь до этого строили вообще непонятно что и давно. Странным в этих кораблях было все. Медленные, плохо защищённые, большого размера. Для дальних плаваний не хватало запаса угля: даже при полной загрузке его следовало пополнять слишком часто. Наконец, даже чисто внешне «Луизы» с их высоченным корпусом и обширными надстройками выглядели массивными и неповоротливыми. Конечно, ощущения здесь ни при чем, но большая площадь цели вряд ли улучшала боевые качества, повышая уязвимость. В общем, немцы получили довольно крупные, но отсталые бронепалубные крейсера, найти применение которым было непросто. Новые крейсера предназначались для службы на заокеанских станциях. Там им и место. Но их постоянно переводили из колонии в метрополию и обратно. Перед войной запилили масштабную модернизацию. А после, только что обновлённые корабли понизили до учебных, частично демонтировав только что установленное вооружение.

«Князь Бисмарк»,

«Принц Генрих», «Принц Адальберт», «Фридрих Карл», «Роон»,

«Йорк» и известнейшие

«Шарнхорст» и «Гнейзенау» — это всё продукты закона о флоте 1898 года. Строились, в первую очередь, для службы в колониях. Сначала всё шло наперекосяк. «Бисмарк» слишком большой и дорогой. Следующие три поменьше и подешевле, но паропроводы проложили, не продумав конструкцию (как и на «Луизах»). В связи с этим, даже в водах Северного моря на кораблях на боевых постах матросы страдали от высоких температур и превозмогали. Это, как вы понимаете, не способствовало счастью экипажей. Хотя, кто когда матросню спрашивал?

Совершенства в постройке своих крейсеров для флота «открытого моря» немцы достигли на последней паре. События войны показали, что эти два чудовища стоили всех потраченных на их нейтрализацию усилий. Крейсера благополучно дожили до войны, пройдя модернизации разной степени упоротости. Некоторые даже пережили развернувшуюся бойню, но далеко не все.

Не забываем про 23 бронепалубных крейсера, водоизмещением до 3700 тонн, которые были построены с 1898 по 1909 год (последние «Дрезден» и «Эмден»).

Типичным представителем легких крейсеров Германии являлись крейсера типа «Гамбург» и прочие города. Истребители торговли, малопригодные к бою с легкими крейсерами вероятных противников. Как и любой лёгкий крейсер, собственно. Однако даже при главенстве крейсерской войны в умах германского морского командования система не была до конца организованна на рабочем уровне

Ничего особенного, кроме скорости постройки. По два корабля в год. Это параллельно с броненосцами и броненосными крейсерами. Вот вам и крейсерские силы. Достаточно много, под стратегию подходят — отлично.

Строительство броненосных крейсеров велось в качестве «адекватного ответа» на угрозу извне. Можно было бы поумничать и упрекнуть в этом немцев, но не будем. Ведь так делали почти все и до сих пор делают. Сделать прорывной, революционный скачок в развитии военного флота — дорогое удовольствие, доступное только обладателю титановых колокольчиков. А так, последним выкидышем германского кораблестроения старого поколения стал «Блюхер». Но свой «Блюхер» был у всех.

Миноносный флот при поддержке правящей элиты (Тирпиц лично торпеды ручками разбирал, командовал миноносцами и кучками миноносцев!) развивался активно. По этой части Германия не уступала Англии, а временами даже превосходила. Развитие миноносцев в Германии достигло пика — нефтяное отопление, хорошее торпедное вооружение, обученные экипажи. Однако, как покажет война, применение эсминцев и миноносцев будет странным и малоэффективным.

4. «Правь, Британия! Британия, правит волнами» 4.1. Я даже представить себе не могу столько кораблей!

У немцев в конце 19 столетия флота как такового не было, а были только амбициозный император и растущая экономика. Тирпиц возглавил программу по созданию флота, способного противостоять на равных британскому. Идеи опирались на появившийся экономический базис, воплощались в жизнь. Все счастливы.

На острове дела обстояли иначе. С чем вообще Британия подошла к началу нового столетия? Какими планами грезили морские лорды и адмиралы империи, над которой не заходит солнце?

Главным противником, соперником или, как сейчас модно говорить «партнёром» по опасному политическому процессу островитян была Франция. Эхо наполеоновских войн уже было только эхом, но осадочек остался. Да и галлы всегда не были чужды агрессивным высказываниям и демаршам. Получив щелчок по носу от злобных гуннов в 1871 году, французы ни разу не отказались от заморских колоний. Великодержавные амбиции, развитие экономики, всё такое. Атлантический и средиземноморский берега у Франции так же никто не отменял. Поэтому Лондон смотрел на французский флот, какна главную угрозу своего благополучия.

К 1888 году Франция держала на Средиземном море до 15 броненосцев. Да разномастных, не понятно как их все использовать, но целых 15. У Англии всего было четыре десятка броненосных кораблей 26 типов. Часть из них оставалась в метрополии, часть в Средиземном море, часть в колониях. Для ведения войны, необходимо будет ослабить защиту самого острова. Категорически неприемлемо. Да и оперативное и тактическое использование столь разнородных сил было крайне затруднено и отражало весь извилистый путь развития броненосного кораблестроения и артиллерии за два десятка лет.

Столь незначительное превосходство в силах, по мнению англичан, делало войну с одной Францией весьма рискованным предприятием, а традиционный стратегический метод блокады невозможным. Что еще хуже, величина собственного флота была недостаточна для англичан и с политической точки зрения, так как все более реальным становился франко-русский союз. Пропаганда за союз с Россией достигла во Франции колоссальных размеров, а Россия уже начала пользоваться займами на Парижской бирже. В мае 1888 года разведывательное управление флота пришло к заключению, что в качестве вероятных противников Великобритании нужно рассматривать как Францию, так и Россию. Русские медведи тоже активно чего-то там лепили из брони, дерева, парусов, паровых машин и разнообразных пушек. Оно иногда было круглое, иногда нет, но ходило по морям и стреляло.

Надо понимать, что важнейшим театром для английского флота являлось Средиземное море. Мы же помним, что Англия это не просто остров. Это туева хуча колоний по всему миру. И безопасность для английского торгового флота в средиземноморье была жизненно необходима метрополии. Не меньше, чем безопасность в Ла-Манше.

К 1895 году в Англии оформились три основных подхода к решению «средиземноморской проблемы». Первые два нам не интересны, потому что они проиграли третьему.

Представители так называемой «Средиземноморской школы», призывавшие всемерно укреплять и развивать военно-морские базы в Александрии, на Мальте, Кипре и Гибралтаре и держать в этом регионе флот, как минимум равный французскому (а ещё там были итальянцы, австрияки, русские могли выползти непонятно на чём). Такую позицию разделяли все первые лорды, сменившиеся на протяжении 80-90-х годов, большинство офицеров плавсостава, а также те адмиралы, которым довелось командовать Средиземноморским флотом: Джеффри Хорнби, Фредерик Ричардс, Эдвард Сеймур, Джон Фишер.

Как итог многолетних политических разборок среди британского истеблишмента, в марте 1889 года в парламент был внесен Акт морской обороны. Этот законопроект предусматривал постройку в течение 5-и лет (1.04.1889— 1.04.1894 гг.) 8 броненосцев первого класса, 2 броненосцев второго класса, 42 крейсеров и 18 канонерских лодок. В конце мая английский парламент принял этот закон и увеличил бюджет адмиралтейства. Так впервые был сформулирован двух державный стандарт. Британия должна иметь флот сильнее, чем объединенные флоты двух самых крупных после неё морских держав. Эта схема так понравилась всем причастным, что её поддерживали до конца первой мировой.

В 1889 году было решено отбросить все ограничения по водоизмещению и габаритным размерам и сделать ставку на большие корабли. Британский флот во время войны должен вести наступательные действия. Главная его задача состоит в том, чтобы обезвредить флот противника.

Что это значит?

Во-первых, держать эскадры врага запертыми в собственных базах до тех пор, пока они не выйдут в море для «генерального сражения».

Во-вторых, защитить свои, родные, коммуникации от крейсеров противника во всех частях света.

Британский флот должен искать противника, а не ожидать его в своих водах. Задачи французского и русского флотов были обратными, по мнению англичан. А значит, Франция и Россия могли позволить себе строить корабли меньшего водоизмещения и меньшей мореходности.

В том же 1889 г. англичане заложили сразу 8 больших высокобортных кораблей типа «Роял Соверен»,развивавших конструкцию «Нил». Их схема стала стандартной для всех броненосцев следующих двух десятилетий по всему миру. Броненосцы этого класса были самой большой серией, построенной по одному проекту, и открыли десятилетие единообразия в британском флоте, получившего возможность образовывать однородные боевые эскадры.

Постройка сразу большой серии однотипных кораблей дала столь очевидные преимущества, что англичане, нащупав свой путь, продолжали его по нарастающей. С 1894 по 1900 гг. один за другим последовали еще 9 броненосцев типа «Маджестик», 6 типа «Канопус»

, 8 типа «Формидебл» и 6 типа «Дункан».

Почти сорок кораблей за десять лет. Не считая крейсеров, прочей мелочи, а про гражданский флот я вообще не заикаюсь — там всё шло само собой без участия военных моряков. Почти. Темпы — колоссальные. Как у немцев хватило духа к концу столетия ввязаться в гонку военно-морских вооружений с англичанами — ума не приложу.

Немного посмотри внутрь, вдруг там чего интересное окажется. Новые десятки броненосцев были не только очень похожи внешне и выполнены по единой схеме. Материальная часть сильно отличалась от всего, что выкидывали в мировой океан верфи в разных уголках мира.

Англичане на всей этой демонической массе броненосцев устанавливали новые, казнозарядные орудия главного калибра. Калибр больше (305-330, местами 420 мм), выстрел мощнее, перезарядка быстрее и всё такое. Знаменитая орудийная фирма Армстронга, вооружавшая все флоты мира, выдала новую систему среднего калибра. 120-мм скорострельная пушка могла палить со скоростью один выстрел в 6 секунд! Как так? Металлическая гильза вместо мешка с порохом и быстро открывающийся и закрывающийся затвор. Позже к ней добавили и 152-мм пушку, ставшую стандартом на долгие годы.

Под стать артиллерии была и защита. Толщины броневых поясов достигали чудовищных 500 мм. Вспомогательная артиллерия получила броневую защиту! Появился верхний броневой пояс. Броневая палуба в виде «спины черепахи» спускалась к бортам, носу или корме.

Начиная с «Роял Соверена» борта броненосцев имели высокую палубу — примерно 6 м от ватерлинии. Даже в свежую погоду можно было стрелять из ГК без помех. Как артиллерийская платформа корабли стали более устойчивыми, потому что мореходность улучшилась. Это позволило, кроме того, выдерживать проектную скорость на испытаниях и на службе.

Постройка однотипных кораблей дала массу преимуществ: финансовые (каждый корабль стоил значительно дешевле, в сравнении с кораблями малых серий и, тем более, одиночными); технические (рабочие и инженеры делали одну и ту же работу, соответственно качество результатов их труда было на высоком уровне); оперативные и тактические (скорость хода, манёвренность, артиллерийские возможности, снабжение боеприпасами и запасными частями, обучение и взаимозаменяемость экипажей, требования к местам базирования).

Естественно, каждая серия кораблей отличалась от других. Чуть толще и тоньше броня, чуть меньше или больше водоизмещение, скорость хода могла гулять на пол узла-узел. Но, стоит помнить, что рассуждения о миллиметрах брони и узлах скорости хорошо выглядят на бумаге, а ещё лучше в разговоре за бокалом чая. В условиях морского боя, особенно при плохой видимости, на огромных расстояниях, не так просто отличить один тип корабля от другого. Незначительные внешние отличия в военное время не сложно замаскировать, силуэты очень близки. И большой разницы, с какого именно «стандартного» британского броненосца прилетит 305-мм (а то и побольше) чемодан, нет.

К 1906 году были завершены еще пара серий из 6 и 8 броненосцев соответственно. Это были классические британские эскадренные броненосцы того времени. Ничего нового. Просто их стало ещё больше.

После такой армады броненосцев как-то неловко вспоминать про корабли других классов, но всё же.

Броненосцы второго класса: поменьше водоизмещение, поменьше главный калибр, поменьше скорость, подальше от метрополии. Их было немного, сам факт их существования удручал любителей «больших игрушек», службу несли в колониях.

Крейсерские силы английского флота были разнообразны и многочисленны. Это обосновано большим числом баз, разбросанных по всем миру, где было необходимо держать не флот, а показывать флаг. Время от времени в правительстве одерживала верх то одна, то другая сторона и на воду спускались то сильно вооруженные, но тихоходные крейсера, то быстроходные, но со слабым вооружением. Преобладала концепция быстроходного крейсера, который был бы разведчиком, истребителем рейдеров и сам был бы рейдером. Однако такой вариант не допускал нормальной защиты корабля, и англичане шли на этот риск. В полной мере эта концепция воплотилась в жизнь в «игрушках адмирала Фишера»... извините, об этом чуть позже.

Нельзя не упомянуть и подводные силы, поначалу считавшиеся подлым, недостойным англичанина, оружием. К моменту появления «Дредноута» активно осваивались флотом, а к началу войны подводных лодок в английском флоте было больше, чем где-либо в мире.

4.2. Ну чё ты начинаешь, нормально ж сидели!..

Попробуй, попади!

Если вы осилили написанное выше, то, скорее всего, начинаете думать: а зачем вообще чего-то менять? Англичане имеют гигантский флот, строй новые взамен старым и нормально. Немцы быстро догоняют, но в какой-то момент начнут списывать старые, и так и останутся догоняющими. Франция и Россия, конечно, великие державы и всё такое, но мы же понимаем где английский флот и где... Американцы вообще где-то там, на каких-то корытах плавают. Да, именно плавают. Короче: развивается кораблестроение и тактика своим ходом, эволюция, стандарт и всё такое.

Но давайте взглянем на ситуацию немного с другого бока и изнутри.

Начнём с артиллерии. Не будем вдаваться в подробности, тем более что есть множество исследований на эту тему. Да и не хочу я похоронить себя под грудами цифр.

Весь цивилизованный мир, в деле военно-морского строительства, смотрел издалека и с завистью на англичан. А нецивилизованный мир им принадлежал и никуда не смотрел. И вот, значит, эталонный военно-морской флот учился стрелять (до 1905 года!) на дистанцию в полмили. Для тех, кто в танке — это 914 метров или 5 кабельтовых. Происходило это примерно так: наводчик, после заряжания оружия, должен был поймать момент, когда корабль (качающийся на волнах) окажется на ровном киле, совместить в этот момент прорезь целика, мушку и мишень и сделать выстрел. Сделать это было крайне сложно, и бытовало мнение, что наводчиками не становятся, наводчиками — рождаются. Процент попаданий варьировался от 20 до 40. В начале 20 века некоторые командиры кораблей или соединений практиковали учебные стрельбы на большие дистанции. Но происходило это эпизодически, местами и немного.

Одним из первых изменить ситуацию попытался кэптен Перси Скотт.

Он изобрёл «отметчик» (фото или схему не нашёл, простите пжлста!) для тренировки орудийных расчётов без фактической стрельбы. В результате дополнительной подготовки, его крейсер «Сцилла» показал в 1899 году 80% попаданий на стрельбах. Но принципиально это ситуацию не меняло. Мы же помним количество кораблей в английском флоте? Главная заслуга Скотта в том, что он придумал и реализовал принцип непрерывного удержания цели в прицеле: разделил функции горизонтального и вертикального наведения орудия, назначив двух самостоятельных наводчиков. Но это так же удалось сделать не сразу. До 1903 года он командовал крейсером «Террибл», показав впечатляющие результаты в стрельбе. В результате корабли аж! всей Китайской станции стали тренироваться по его методике. Опять вспоминаем эти тьмы и тьмы кораблей флота. Что там в Китае стояло из них? Уже в ходе опытов под руководством Скотта стало ясно, что используемая оптика совершенно не приспособлена для подобной стрельбы. Но наводчики, решив, что не жили хорошо, нечего начинать, продолжили стрелять на глазок.

Высшее руководство флота оставляло вопросы артиллерийской подготовки на усмотрение командующих флотами. Как раз в период успехов П. Скотта Средиземноморским флотом Великобритании командовал некий вице-адмирал (с 1902 г — полный адмирал) по имени Джон Арбетнот Фишер. Разумеется, Д. Фишер сразу же ввел в своём флоте и методики П. Скотта, и соревновательные стрельбы (с 1901 года, может чуть раньше).

Из своей службы на Средиземном море Фишер вынес следующее: необходим единый калибр (всплески на месте падения снарядов не дают точного понимания, куда и что упало); управление огнём должно быть централизованным (командиры башен и казематных орудий не могли отличить всплески своих выстрелов, а, значит, не могли корректировать огонь).

Не будем считать, однако, что Адмиралтейство совсем наплевательски относилось к всестороннему развитию. Выделить Скотту броненосный крейсер для исследований посчитали излишеством. Зато в 1903 году поручили контр-адмиралам Р. Кастэнсу и Х. Лэмбтону изучить возможности стрельбы на дальние дистанции. По результатам изучения, им следовало дать ответы на вопросы: Нужна ли программа учебной стрельбы или нет? Должны ли орудия управляться централизованно или следует сохранить индивидуальное наведение?

Контр-адмиралы истратили положенное им для испытаний количество угля и снарядов, но не выяснили ничего такого, чего бы не узнал Д. Фишер после стрельб 1901 г. При этом выводы адмиралов противоречили друг другу. И они так и не смогли предложить дееспособной методики ведения артиллерийского огня на дистанции хотя бы две-три мили. Рекомендации Р. Кастэнса были предложены к исполнению командирам, «вместо них могут использоваться альтернативные системы». А поскольку рекомендации эти были, по свидетельству некоторых причастных, «невозможны для выполнения», то им никто и не следовал.

Справедливости ради отметим, что Фишер так же ничего нового и рабочего не предложил. Вероятно, это связано с тем, что с1902 года он стал вторым морским лордом (до 1904 года) и ему было некогда. Раскалённой кочергой он ковырялся во внутренностях британского флота, до артиллерийских мелочей он не успевал дотянуться. В октябре 1904 г. он становится первым морским лордом. Даже карикатуру нарисовали, где Фишер в роли шеф-повара заявляет собирательному образу англичанина: «Больше никакого артиллерийского винегрета».

Как он смог добиться этого? Как управленец Фишер был хорош. В феврале 1905 года он выводит Скотта на должность Инспектора учебной стрельбы (заодно повысив его в звании). И в это же время, еще один «протеже» Фишера — Джон Джеллико — становится Начальником морской артиллерии. Впервые в английской истории (да не только в английской) основные «артиллерийские» должности были заняты талантливыми и готовыми к совместной работе людьми.

В 1905 г впервые в английском флоте вводится новый экзамен — «боевая стрельба». Корабль из всех стволов в течении 5 минут ведет огонь по буксируемой цели на расстоянии от 25 до 35 кабельтовых, со сменой курса. Чувствуете разницу? Полмили и три мили? Но кое-кто и кое-где продолжал тренировать комендоров стрелять на 1000 ярдов ещё пару лет. Потом и до совсем тугих дошло, что это слишком близко.

Я из России, и не могу пройти мимо одного эпизода. Давно уже стало комильфо ругать систему подготовки артиллеристов Российского императорского флота. Но, когда высшие должностные лица Королевского флота еще только рассуждали о том, что корабли Владычицы морей в самое ближайшее время обучатся стрелять на две-три мили, вице-адмирал Рожественский вёл Вторую Тихоокеанскую эскадру к Цусиме. Что произошло дальше мы все знаем.

На «Асахи» весь бой провёл капитан Пэкинхем, британский наблюдатель Вот что он доложил в своём рапорте:

«Первые русские залпы избавили японцев от приятных иллюзий. В них не было и намека на беспорядочную пальбу, напротив, для дистанции в 9 тысяч ярдов это была необычайно точная стрельба, и, в первые же несколько минут, „Миказа“ и „Сикисима“ получили ряд попаданий шестидюймовыми снарядами...»

В течение пятнадцати минут с начала боя, с 14:10 до 14:25 «Микаса» получил девятнадцать попаданий — пять 305-мм и четырнадцать 152-мм снарядов. И еще шесть попаданий получили другие японские корабли. При этом дистанция между «Микасой» и головным «Князем Суворовым» составляла в момент открытия огня не менее 38 кабельтовых и, в дальнейшем, увеличивалась.

Всё. Живите с этим. Русские и японцы стреляли и убивали друг друга на дистанциях в несколько раз больших, чем англичане вообще учились стрелять. Сферический в вакууме бой английской эскадры с сопоставимой по силам русской или японской становиться максимально непредсказуемым в первую очередь для владычицы морей.

Зато английские корабли содержались в образцовом порядке. Технически исправны, внешне доведены до идеального состояния — в любой момент на королевский смотр. Все остальные смотрели и думали: ну как против них воевать?

Идея.

Но не все цеплялись за старое. Особенно те, у кого цепляться было не за что.

Родоначальником идеи создания линейного корабля, сочетающего большое число орудий главного калибра, высокую скорость, серьёзное бронирование, считают итальянского кораблестроителя Витторио Куниберти. Воплощение его проекта в жизнь показалось соотечественникам затратным. Тогда итальянец опубликовал в английском справочнике Фреда Джейна статью «Идеальный линкор для британского флота» (1903 год). Хитрый ход!

Линейный корабль, несущий на вооружении двенадцать орудий калибром 305 мм, расположенных так, что в любом направлении огонь смогли бы вести восемь из них. Максимальная скорость линкора должна была составлять 24 узла! быстрее легких крейсеров!

Имея большое преимущество в скорости над броненосцами тех лет, линкор Куниберти мог бы выбирать выгодную ему дистанцию боя, легко догонять более слабого противника и уклоняться от боя с превосходящими силами врага. Рациональные зерна идей итальянца легли на подготовленную почву.

Опять, попробуем взглянуть на тему со стороны.

Идея создания броненосца, имеющего более четырех тяжелых орудий, возникла задолго до начала проектирования «Дредноута». Куниберти так же к ней не причастен.

Немного примеров.

В 1864 году состав английского флота пополнился броненосцем «Ройял Соверен». В его четырех башнях было установлено пять орудий наибольшего тогда калибра 266 мм. Все они могли вести огонь на один борт.

Четыре германских броненосца типа «Бранденбург» (1890–1894 годов постройки) отличались от иностранных аналогов тем, что несли по шесть пушек главного калибра (280 мм) вместо обычных для того времени четырех. Правда, стволы двух из них, располагавшихся в средней башне, были короче, чем у четырех орудий в носовой и кормовой башнях. Из-за этого баллистика пушек сильно различалась, и состав артиллерии главного калибра однородным считать было нельзя.

В России конструкторская мысль так же теребонькала неокрепшие умы броненосцестроителей. В 1882 году был утвержден проект, по которому для Черноморского флота построили четыре броненосца типа «Екатерина II». Корабли получили по шесть 305-мм орудий с длиной ствола в 30 калибров. Одна пара пушек располагалась в кормовой части броненосцев, две другие пары — в носовой (одна возле правого борта, другая — возле левого). Огонь на борт могли вести четыре орудия, прямо по курсу — тоже четыре, на корму — два.

Другой русский проект (1884 года) был поистине революционным. Его автор Владимир Алексеевич Степанов предложил проект броненосца без артиллерии среднего калибра и с возможностью вести огонь на один борт из восьми орудий калибром 305 мм, расположенных попарно на продольной оси корабля.

Оригинальный проект с интересом рассмотрели в Морском техническом комитете, но посчитали «преждевременным». Дело в том, что техническая скорострельность крупнокалиберных орудий была в те годы очень низкой. Считалось, что основной ущерб противнику должны наносить более скорострельные пушки среднего калибра, а тяжелые орудия предназначены лишь для пробития главного броневого пояса вражеского корабля с малой дистанции после потери им способности вести эффективный ответный огонь.

На границе 19-20 веков технический прогресс в области корабельных заряжающих устройств позволил обеспечить высокий темп стрельбы даже из восьмидюймовых (203 мм) и десятидюймовых (254 мм) орудий. У военных кораблестроителей появилась возможность приблизить средний калибр к главному. Приблизили. Построили. Начали стрелять. На возросшей дистанции эффективной стрельбы различить характер всплесков от падений в воду 12-дюймовых и 8—10-дюймовых снарядов было очень сложно. Это сильно затрудняло корректировку огня по всплескам. Опять всплыла идея вооружить корабли главных сил единым калибром. Но каким именно?

Стали считать массу снарядов, выбрасываемых разными орудиями в единицу времени. Оказалось, что наибольший калибр в этом смысле не обязательно является самым выгодным. Зато с этой задачей уверенно справлялись орудия калибром в 9–10 дюймов. При этом из-за значительно меньшего времени, требуемого на их перезаряжание, они за равный промежуток времени отправляли врагу снарядов по массе больше, чем 12-дюймовые.

Фишер, например, изначально склонялся к вооружению линейного корабля нового типа шестнадцатью 10-дюймовыми орудиями. Но при окончательном выборе калибра пушек возобладали соображения о том, что на возросших дистанциях боя время подлета снарядов к цели позволяет перезарядить 12-дюймовые орудия еще до того, как будет виден результат предыдущего выстрела. Занижать калибр, когда для корректировки прицела и менее тяжелой пушки требуется такое же время, смысла не было.

Так что Куниберти не то что бы автор идеи «Дредноута». Просто умный дядька, всё изложил четко, доходчиво, вовремя донёс до масс, остался в истории. Молодец.

5. Ещё немного, ещё чуть-чуть!.. [«Переходные» корабли«]

Не могу я пройти мимо этих кораблей. Кто-то называет их уродливыми порождениями реакционеров и консерваторов и характеризует бессмысленной тратой сил и средств. Однако, есть мнение, что они стали венцом своей технологической эпохи.

Мы прошли мимо множества кораблей, знаковых и не очень. Есть множество книг уважаемых авторов, которые расскажут вам любые подробности их проектирования, строительства и службы. Но краем глаза я обязан задержаться именно на этих переходных кораблях. Цель: продемонстрировать, что во всех странах, которым было интересно строительство подобных кораблей, шли примерно одним путём. С одной стороны — никто не совершил чуда, создав «Дредноут», с другой — насколько тесно были завязаны кораблестроительные программы великих морских держав. Нога в ногу, ноздря в ноздрю, плечом к плечу они ломились к одной цели — показать всем силу. Путь был один. И с технической точки зрения, и с военно-тактической путь был один. Практически независимо друг от друга (естественно изо всех сил пытаясь подсмотреть, что там, у коллег по опасному политическому процессу) в разных частях света шли одними и теми же шагами. По крайней мере, я не вижу предпосылок, что бы где-то развитие линкора пошло другим путём.

В истории кораблестроения много кораблей в разные эпохи становились бесполезными по тем или иным причина. Но в канун первой мировой целое поколение броненосцев оказалось выброшенным на свалку истории, только сойдя со стапелей. Где один, где два, где три, а французы наклепали целых шесть — крупнейшие, крутейшие и ужасно дорогие броненосцы становились не нужными, едва войдя в строй.

5.1. Нельсон, ты ли это?

Начнём с Англии. Два новых эскадренных броненосца «Нельсон» и «Агамемнон» стали британскими полудредноутами, переходной ступенью к кораблям новой эпохи. Значительно превосходили по своей огневой мощи классические броненосцы, за счёт резкого увеличения калибра вспомогательной артиллерии. Главную проблему ведения боя на максимальной дистанции максимально возможным количеством стволов с возможностью корректировки огня по всплескам от взрывов на них не решили, а усугубили. Силовая установка старая, артиллерия разномастная, системы управления огнём так толком и нет.

При проектировании от новых броненосцев затребовали возможность помещаться в имеющихся доках, что привело к своеобразным обводам броненосца — почти квадратная середина с зауженными оконечностями. Неожиданным положительным эффектом стала устойчивость к качке, сделавшая «Нельсоны» прекрасной артиллерийской платформой. Корабли получились устойчивыми, хорошо управляемыми, к тому же легко достигшими проектной скорости. Броневая защита «Лордов Нельсонов» была усилена. 203-мм брони были эквивалентны 305-мм броне четырёхлетней давности, так что защита была намного лучше, чем показывали цифры на бумаге.

Срок строительства ещё и вырос и сданы флоту они были на год позже «Дредноута». Из-за того, что башни главного калибра и артиллерия, заказанные для них были отданы тому самому «Дредноуту».

Британцы ещё легко отделались — всего двумя недодредноутами, французам своих пришлось шесть построить.

5.2. Всё пропало, шеф!

Горький опыт русско-японской войны привёл к появлению подобных кораблей и в русском флоте. «Андрей Первозванный» и «Павел I» даже перепроектировали уже на стапелях с учётом военного опыта.

Их постройка затянулась на долгие годы и вошли в строй они почти одновременно с первыми русскими кораблями дредноутного типа (четыре «Севастополя» на Балтийском море).

Не будем вдаваться в технические и исторические перипетии их создания и службы. Дадим слово человеку, более других достойному дать оценку русским недодредноутам. Из рапорта командира строящегося эскадренного броненосца «Император Павел I» капитана 1-го ранга П.В. Римского-Корсакова (1908 г.):

«...Не раз я имел случай высказывать свое мнение, что из кораблей „Император Павел I“ и „Андрей Первозванный“ нельзя сделать „дредноутов“, сколько бы их ни совершенствовали, и поэтому они никогда не достигнут того, чтобы сравняться с нашими будущими броненосцами.

В то же время нельзя ни на минуту сомневаться в том, что эти корабли в том виде, как они теперь обдуманы, всегда останутся весьма серьезными противниками для самых сильных броненосцев... Наши два корабля на некоторых курсовых углах с успехом могут состязаться даже с английским броненосцем „Dreadnouhgt“.

Но при всем том они всегда останутся кораблями только 2-й линии боевых судов активного флота, они туда будут поставлены своим ходом, который даже по проекту на 3 узла меньше хода будущих броненосцев (имеются ввиду линкоры „Севастополь“) нашего флота».

Слабым утешением было то, что в конструкции этих кораблей удалось в полном объеме учесть опыт русско-японской войны, в том числе идею полностью бронированного борта. Кораблестроители создали идеальный броненосец для эскадренного боя. Не хуже пары британских. Жаль, что случилось это уже тогда, когда эпоха Цусимы давно отгремела и стала историей.

Кроме упомянутой пары броненосцев, к переходным кораблям относится и броненосный крейсер «Рюрик». Он стал первым русским крупным кораблем, построенным с учетом боевого опыта 1904-1905 годов. Его основные идеи были выдвинуты Морским техническим комитетом и на долю компании «Виккерс» выпала честь воплощения их в детальный проект, основным достоинством которого стал, близкий к оптимальному, баланс основных качеств. В крейсере гармонично сочетались наступательные и оборонительные элементы. Конструктивный прорыв произошел в части обеспечения боевой живучести корабля. На крейсере впервые была создана мощная перепускная система, автоматически предохраняющая от появления большого крена при затоплении бортовых угольных ям, а увеличенная начальная метацентрическая высота и средства быстрого выпрямления корабля гарантировали сохранение крейсером прямого положения при всех подводных повреждениях. Управление трюмными системами крейсера впервые было сосредоточено в специальном трюмном посту. Послевоенные конструктивные нововведения, реализованные на «Рюрике», оказали значительное влияние на строившиеся после него английские линейные корабли и крейсера.

Японцы и французы обзавелись парами подобных крейсеров, итальянцы запилили четыре, англичане успели построить три, немцы один. Строго говоря, «Блюхер» был построен именно в том виде, в каком был, благодаря успешной дезинформации со стороны англичан. Если бы... да кабы, да во рту росли грибы... Останавливаться подробно на них сейчас не будем. Скажем только, что они были чуть сильнее или слабее друг друга, в разной степени учитывая опыт русско-японской войны и хотелки своих адмиралов. «Рюрик» выглядит не хуже большинства «одноклассников». Жаль, что он, как часто бывает, не успел.

5.3. Чего там у них? Нам тоже надо!

Нет, на одном всё же остановимся. Лично мне он почему-то очень нравится. Кроме того, гипотетически это единственный потенциально возможный противник нашего «Рюрика» на Балтике.

Создание немецкого броненосного крейсера «Блюхер» было связано с успешной операцией британской разведки. С началом строительство линейных крейсеров типа «Инвинсибл» с 305-мм артиллерией, первый лорд Адмиралтейства сэр Джон Фишер развернул мероприятия, направленные на дезинформацию немцев: в прессе, в «неофициальных и случайных» беседах, говорилось, что новые британские корабли имеют нормальное водоизмещение 15000 тони и вооружены десятью — двенадцатью 231 мм орудиями.

Адмиралу Тирпицу это показалось логичным: если дредноуты создавались на базе броненосцев с единым 305-мм главным калибром, то строящиеся «Инвинсиблы», являвшиеся по определению крейсерами, должны были стать развитием «Минотавра» с 203-мм или 234-мм орудиями. Немцы не могли даже предположить, что Фишер решится на создание кораблей с артиллерией линкоров и бронированием крейсеров.

В итоге «Блюхер» стал облегченным вариантом дредноута «Нассау», с единым 210-мм главным калибром. Как и у прототипа, артиллерия размещалась в двухорудийных башнях, расположенных по линейно-ромбической системе, огонь по борту могли вести восемь орудий. Силовая установка так же оставалась традиционной.

Когда же новый корабль был почти готов, выяснилось, что линейные крейсера англичан значительно крупнее его и вооружены 305-мм пушками. Британцы выиграли очередной виток «дредноутной гонки» — германский корабль не мог равняться с ними ни скоростью, ни вооружением. Огромные средства были потрачены на создание прекрасного броненосного крейсера, который из-за существования у противника «Инвинсибла» и «Инфлексибла» не мог найти себе никакого применения и в результате бесполезно погиб (в сражении Доггер-банки).

Немецкий морской генеральный штаб в своих выводах дал такую оценку боевой устойчивости «Блюхера»: «Роковое попадание в палубу, чьё разрушительное воздействие можно объяснить только чрезвычайно большим углом падения снаряда вследствие большого расстояния, могло быть наверняка таким же смертельным для любого линейного крейсера, поскольку достаточной защиты бронированных палуб против таких попаданий из-за огромных площадей самих палуб на новейших линейных крейсерах создать нельзя».

Английская официальная история морских операций в первой мировой войне (Корбетт, крайне подробно и интересно, рекомендую!) отдает должное поведению в бою экипажа «Блюхера»: «В течение трех часов, когда на крейсере был сосредоточен подавляющий артиллерийский огонь, он ни на минуту не переставал отвечать. Дважды наши легкие крейсера сближались с ним, чтобы уничтожить его, и дважды вынуждены были отойти. В качестве примера дисциплины, мужества, боевого духа его последние часы редко кем были превзойдены». На секундочку, по немецкому броненосному крейсеру несколько часов вели огонь десятки кораблей, в том числе в разы превосходившие его по боевой мощи. Затонул он, скорее всего, потому что ну сколько можно.

Не уходя далеко от кораблей Кайзерлихе марине, краем глаза глянем на дредноут «Нассау». Появление этих кораблей означало, что кайзеровская Германия приняла вызов, брошенный Великобританией постройкой «Дредноута». Это решение было очевидным. Старые броненосцы не нужны, все на равных стартовых позициях.

Решение о полном обновлении и перераспределении статей бюджета и увеличении смет на строительство флота принять было не просто. Вопрос выносился на государственный уровень финансовой политики и не мог быть решен без обсуждения его, помимо морского министерства, политическим руководством, рейхсканцлером, министерством иностранных дел и министерством финансов.

С военно-технической точки зрения вопрос должен был согласовываться руководством флота, главным управлением департамента проектирования во главе с вице-адмиралом Эйкштедом и военно-морскими инспекциями. Причем было заранее известно, что требования флота о повышении мощи орудий и обеспечении защиты, несмотря на все технические ухищрения, нельзя было осуществить на кораблях прежних размеров. Кроме того, благодаря влиянию Тирпица были выделены немалые суммы для проведения опытов по непотопляемости на плавающем отсеке линкора новой конструкции.

В целом, при проектировании кораблей принципиально нового типа, немецким конструкторам пришлось решать различные сложные технические задачи, большинство из которых не отличались от таковых в других морских державах. Однако ряд проблем в немецком флоте решался иначе. В первую очередь вопрос о выборе калибра главной артиллерии и его размещении на корабле.

При обсуждении проекта главный калибр новых кораблей не вызвал споров, хотя артиллерийская инспекция настаивала на больших калибрах (до 305 мм). Морское командование считало важнее установить скорострельные орудия меньшего калибра. Такая же точка зрения господствовала в то время и во Франции. И представители морского командования, и конструкторы остановились на 280-мм калибре. Строительство кораблей нельзя откладывать из-за неготовности 305-мм орудия и башенной установки.

Разногласия были и в вопросе размещения главного калибра. Идеальное расположение башен в диаметральной плоскости уже вырисовывалось в некоторых проектах. Но значительным фактором было желание иметь достаточно большой «резерв» орудий. Не забываем про опыт русско-японской войны. Военно-морское командование Германии предполагало, что кульминационным моментом генерального сражения является так называемая «свалка». Решающее значение как для отступающей, так и для нападающей стороны будет иметь равномерно распределенный во все стороны огонь тяжелой артиллерии.

В целом, Германия оказалась готова к строительству дредноутов. Принятие обновлённой программы в Рейхстаге не вызвало особых трудностей. Уже при первом чтении (март 1906 г.) при обсуждении морского бюджета на 1906/07 финансовый год и Дополнения к закону о флоте 1906 г. предложения о строительстве кораблей одобрили большинством голосов.

Окончательно проект линкора по своей конструкции представлял собой высокобортный гладкопалубный башенно-казематный броненосный корабль с шестью бронированными вращающимися башнями артиллерии главного калибра (по одной в оконечностях корабля, и по две побортно), двенадцатью казематами в средней части корабля, лёгкой артиллерией в обеих надстройках, носовой и кормовой оконечностях, двумя бронированными боевыми рубками, непрерывным главным броневым поясом от кормовой поперечной броневой переборки до форштевня, бронированной цитаделью и казематами и броневой палубой выше и ниже ватерлинии. В качестве энергетической установки выбрали поршневые машины тройного расширения и паровые котлы, скорость хода по разным данным, составила 19-20 узлов. Пост управления артиллерией был расположен в боевой рубке, но несколько позади и выше поста управления кораблём. Это было крайне важное нововведение.

Не смогли немцы отказаться от вспомогательной артиллерии — 12 пушек 149-мм, вместе с 16 стволами 88-мм потребовали роста численности экипажа. В итоге — 960 человек вместо 770 на «Дредноуте». А это худшие условия обитания, большая потребность в припасах, выше стоимость содержания.

Общее время постройки корабля составило 26 месяцев, что считается хорошим показателем. К примеру, официальная длительность постройки «Дредноута» составляет 12 месяцев и один день, однако если учесть период от начала работ до ввода в строй — 23 месяца. Немцы молодцы.

в 4.2 добавил текст, не забудьте ознакомиться: "Идея"

5.4. Не кажется ли Вам, что это не вовремя? — Дайте шесть!

Между Англией и Германией расположилась Франция. Агрессивная, владеющая гигантскими колониями, постоянно воюющая — типичная великая держава. Мы уже поминали незлым тихим словом французский средиземноморский флот, который приводил в беспокойство британские элиты в 1880-е. Переместимся немного из северной Атлантики в тёплые воды средиземноморья начала 20 столетия.

На севере Европы Англия злобно поглядывала на кровожадных галлов и гуннов, пытаясь остаться сильнее, чем французский, русский или немецкий флоты (в том числе и вместе взятые). На юге английский флот традиционно держал значительные силы, не давая спокойно жить тем же лягушатникам, а так же макаронникам, лоскутной империи и даже султану (а как же, сидит на проливах, за которыми русские чем-то плавают, мало ли что?).

Бескровная, но от этого не менее напряжённая, возня на Средиземном море в начале 20 века не могла не затронуть кораблестроительные программы всех заинтересованных стран. Итак, галопом по Европам (не забываем, что все оглядываются на Англию, немного на Германию, Россию и тщательно следят друг за другом).

Французы к 1906 году имели 15 броненосцев разной степени неадекватности в строю, пять в постройке. Почему неадекватности? Шесть разных калибров на одном корабле — это нормально? Да, французская кораблестроительная школа. Да, свои верфи и проекты. Да, мы тут не последняя страна не то, что в Европе — в мире. Но пять или шесть калибров на корабль! Это же ад снабженцам, ад артиллеристам, ад командирам. То есть, проблемы с артиллерией, которые были во всех флотах мира, во французском — умножайте на два. Но ничего, привыкли. От них нашим «Бородино» досталось пять орудийных калибров и набор пулемётов. И всё, сц*ка, нужное! Внешний вид французских кораблей был весьма специфическим, много написано про особый французский путь и национальную кораблестроительную школу. Вот вам немного картинок.

«Нож, приставленный к горлу» — так называли англичане французский флот. Всё это добро плавало... ходило, стреляло, представляло угрозу. Полтора десятка броненосцев — не хр*н собачий. И на фоне всего этого богатства, трудно понять, почему Франция в переломный момент оказалась в числе консерваторов. В 1906-1908 годах, когда все сыновья маминых подруг закладывали дредноуты, французы начали строить !!!шесть!!! «Дантонов». Вместо паровых машин эти броненосцы получили турбины Парсона, и на том спасибо. Но скорость осталась в районе 19-20 узлов. Броня, говорят, не могла противостоять современным бронебойным снарядам. Кто проверял — не говорят. Артиллерия — это да: двенадцать башенных орудий 240-мм стреляли вдвое чаще 305-мм пушек. Например, в 1940 году по англичанам. Так вооружить свои новые корабли адмиралов Марин Насьональ заставило следующее: флот не располагал современной 305-мм пушкой. Поэтому 240-мм. Этого уже достаточно, но не было и дока, способного вместить корабль в 19000 тонн. Да и бюджет надо было осваивать, иначе отберут. Первые два года проект переделывали, прямо по живому. То турбины поставь другие, то котлы туда-сюда, то противоторпедные испытания на натурном отсеке проведём и заклёпки по другому расположим. Цена росла. Кое-как к 1911 году вся шестёрка была введена в строй.

Французские броненосцы по меркам Северного моря нельзя было считать последним словом техники. Однако для Средиземного моря однородная эскадра из шести «Дантонов» была очень мощным соединением, изменившим в пользу французов соотношение сил, недавно подпорченное увеличением итальянского и австрийского флотов.

5.5. Лазурная Адриатика

Макаронники запилили четыре броненосца типа «Реджина Елена» с конской артиллерией среднего калибра. Заложены в 1901 и 1903 годах, вступили в строй только к 1908.

Тут самое время (ну я не придумал, куда впихнуть эту информацию, поэтому именно тут) сказать, что в начале 20 века, да и в веке 19, особо не секретничали по поводу характеристик строящихся кораблей. Заложили три броненосца у себя, два за рубежом — весь мир сразу в курсе — водоизмещение, артиллерия, экипаж, сколько стоит и когда будет спущен на воду, как испытания прошли, когда в строй вошёл. Справочников корабельного состава флотов мира выходило несколько, данные в них могли разниться. Но отличия в цифрах порядка «водоизмещение 13352 тонны/13468 тонн, экипаж 812 человек/827 человек» — сами понимаете, интерес представляют сугубо академический. А то, что строят два броненосца в Петербурге, два во Франции, один в США (например) — все в курсе. Какие пушки и какая броня на них будет — пожалуйте, ознакомьтесь. Англичане свои гигантские серии броненосцев даже не пытались как-то прикрывать. Бум секретности начался с проектирования «Дредноута». Всем понравилось.

«Реджины Елены» были несколько меньше своих современников и имели ослабленную вдвое артиллерию главного калибра (два орудия 305-мм) при сравнительно сильной средней. При традиционно для итальянского флота высокой мощности силовой установки это позволило броненосцам типа «Реджина Елена» развивать рекордную для своего класса скорость, сравнимую с ранними дредноутами. Если бы их строили не по 7 лет, эти броненосцы можно было бы считать великолепными кораблями, своевременными, реальной угрозой для соседей по средиземноморью. Но затянувшаяся постройка привела к тому, что еще до их спуска на воду, большинство флотов мира обзавелось собственными броненосцами с усиленной скорострельной артиллерией, что в значительной мере свело преимущества «Реджина Елена» на нет. Да ещё и дредноуты подкатили.

Против кого так старались итальянцы?

5.6. Лазурная Адриатика: по ту сторону моря

Австро-Венгрия последние несколько десятилетий стремилась к господству в омывавших её морях. Не то что бы великая морская держава, но сила есть, почему бы и нет. Полвека флоты союзников по будущему Тройственному Альянсу — Италии и Австро-Венгрии — занимались увлекательнейшим делом: готовились к войне друг с другом. За 20 лет они ухитрились трижды повоевать между собой — в 1848, 1859 и 1866 годах. В боях с австрийскими войсками и родилось Королевство Италия. Австрия даже в проигранной войне 1866 года сумела нанести итальянскому флоту унизительное поражение при Лиссе. Такое трудно забыть. В итоге, в рассматриваемый нами период на берегах Адриатики в меньшем масштабе повторялось то же самое, что происходило на берегах Северного моря. Это вызывало тихую панику у Германии. Видеть, как два твоих союзника по будущему переделу мира готовятся к войне друг с другом — занятие сомнительной степени удовольствия.

В 1880-х Кайзерлихе унд Кёниглихе Кригсмарине получило свою программу строительства кораблей. Броненосцы для действий даже не в Средиземном море — в Адриатическом. Но они были и итальянцам хватало. В 1905 году вице адмирал князь Монтекуколли представил свою программу строительства флота. По его плану флот должен был насчитывать новых 13 эскадренных броненосцев, 12 крейсеров, 18 эсминцев, 82 миноносца и 6 подводных лодок. Что случилось? Правильно: случился «Дредноут». Недолго думая, в качестве временной меры, построили три недодредноута («Эрцхерцог Франц Фердинанд», «Радецки» и «Зриньи»), вооружённые разнокалиберной артиллерией (305-мм и 240-мм орудия). В 1908 году главком флота представил план на 16 линкоров, 12 крейсеров, 24 эсминца, 72 миноносца и 12 подводных лодок.

Суперброненосцы типа «Радецкий» являлись одними из наиболее мощных кораблей этого типа в мире. Заложены в 1907 в строю с 1911. Для своего небольшого (15000 тонн) водоизмещения, они были идеально сбалансированы. Их вспомогательная артиллерия уступала лишь более мощным батареям гораздо более крупным — почти на 5000 тонн — «Дантонам», превосходя промежуточную артиллерию как итальянских, так и британских недодредноутов (реальные потенциальные противники).

Технически, на малых и средних дистанциях боя, «Радецкие» были вполне эквивалентны ранним дредноутам. Устарелость их концепции, очевидная даже на момент закладки. Три броненосца серии «Радецкий» были заложены де-факто с единственной целью — ввести в состав флота хоть какие-то линкоры, пока доки модернизируются для обслуживания более крупных дредноутов. Постройка их прошла весьма быстро, и вступив в строй в 1910–1911 годах они составили надежный паритет с итальянским флотом того времени, превосходя все существующие итальянские броненосцы.

5.7. А в это время на другой планете...

"За океаном дела обстояли... примерно так же.

Первые немецкие дредноуты удостоились внимания прессы и специальных изданий уже потому, что были потенциальными (а позже — вполне реальными) противниками флота «владычицы морей». «Дредноут» стал легендарным кораблём, не сделав ни единого выстрела по противнику, но своё имя дал целому поколению флота. Первые же дредноуты США, отделённых от других крупных морских держав океанами, оказались несколько обделёнными вниманием. Американский проект «Саут Каролина» (или «Мичиган», встречается и так и так) воплощался параллельно с британскими разработками, но независимо от них, и в некоторых отношениях был не менее революционным.

США были малоуязвимы для вторжения и могли позволить себе достаточно смелые эксперименты с типами и конструкцией кораблей (можно вспомнить хотя бы двухъярусные башни и знаменитые ажурные мачты). При этом американцы охотно воспринимали зарубежный опыт и новые веяния из Европы.

Огромным достоинством было то, что все линкоры строились на своих верфях, проекты были сугубо американскими, и при переходе от одного типа к следующему прослеживалась непрерывная линия развития, без особых колебаний в стороны. Американские броненосцы, а затем и дредноуты легко было отличить от кораблей любого другого флота даже просто по внешнему виду. И всё это на родной американщине — рабочие места, налоги, развитие промышленности и науки.

Радикальное решение принял Главный конструктор Уошингтон Л. Кэппс. Проектируя очередную серию кораблей, он счел, что сам термин «линейный корабль» полностью определяет его основное назначение: бой в линии, т.е. в кильватерной колонне аналогичных кораблей. Таким образом, в понимании главного конструктора, корабль должен был быть элементом, частью соединения (флота), который должен рассматриваться как целое. Сейчас все это кажется очевидным, но в начале 20 века, особенно в европейских флотах, очень большое внимание уделялось обеспечению возможности самостоятельных действий одиночного линейного корабля. Отсюда стремление обеспечить более равномерное распределение огня по курсовым углам, пусть даже в ущерб мощи бортового залпа. Эти концепции повлияли на расположение орудий и на «Дредноуте», «Нассау», да и на многих других.

Кэппс, отдавая должное важности носового и кормового огня, все же решительно определил приоритет, считая главным бортовой залп. Он отказался от бортовых башен и предложил схему расположения артиллерии, на десятилетия ставшую классической — по две двухорудийные башни с 305-мм орудиями в носу и корме, стреляющие одна поверх другой. Все башни располагались в диаметральной плоскости. По данным архивов, эта схема датируется апрелем 1905 года, и существует под литерой "S". Не первая буква в алфавите, то есть не первая разработанная схема.

Схема, предложенная Кэппсом, не имела недостатков, присущих двухъярусным башням, сохраняя все достоинства такого расположения, а именно — мощный бортовой и продольный огонь. Такая схема обеспечивала наилучшие секторы обстрела для всех орудий и экономила вес и пространство на палубе, давая возможность уложиться в корпусе немногим большем, чем на последних броненосцах. При этом устранялось множество проблем, характерных для бортового расположения башен, так как, «продольный» огонь при таком их расположении часто приводил к повреждению надстроек пороховыми газами, дополнительно сужая сектора обстрела (и без того не особо большие). Кроме того, установка башен (их барбетов с линиями подачи, погребов боезапаса) близко к борту заведомо создавала слабые места в подводной защите корабля.

В отношении машинной установки проект был консервативен. В отличие от «Дредноута», он имел в качестве главных механизмов паровые машины. Хотя Кэппс сознавал преимущества турбин, он полагал более важной и срочной установку их на крейсерах, но с линкорами же можно было подождать, по крайней мере, пока цены на турбинные установки не удастся хоть немного снизить. Кроме того, паротурбинные установки первого поколения отличались низкой экономичностью, особенно на малых и средних ходах, что для американского флота с его океанской стратегией было абсолютно неприемлемо.

В итоге: вроде бы новый корабль, только большие пушки, но силовая установка (как и у немцев) старая. Да и «Дредноут» раскрутили быстрее. Так что, опять немного не успели.

Приоритет в создании принципиально нового линейного корабля остался за англичанами. Ни первые американские линкоры, ни первые германские (при всей их отличной сбалансированности) не имели над броненосцами старого типа важного преимущества — большого превосходства в скорости. «Дредноут» был в этом смысле лучшим из первых. Поэтому абсолютно справедливо, что именно его имя стало нарицательным для наименования нового класса боевых кораблей.

Ну вот Вам двухярусная башня. Это ж круто! "Кирсандж"

5.8. Куда ж без неё?

Мы уже несколько раз упоминали разборки России и Японии, которые оказали влияние на то, на сё, на это. Совсем не написать на эту тему я не могу, поэтому вот вам немного экскурса в бок. Русско-японская война и её влияние на нашу тему.

Боевой опыт русско-японской войны (ряд морских боёв и сражений — Чемульпо, Желтое море, Корейский пролив, Цусима, Порт-Артур, Корсаков, уничтожение японских броненосцев «Хацусэ» и «Ясима», уничтожение конвоя Хитати-Мару) был единственным реальным опытом для военном-морских сил всего мира. Испано-американская война, а тем более японо-китайская война завершилась уже довольно давно, друг другу не противоречили. А тут свеженький боевой опыт, самый разнообразный. Полученный почти из первых рук — английские наблюдатели на японском флоте хотя и не имели всемогущего статуса, но смотреть и писать могли прекрасно.

По итогам кровопролитных и напряженных боевых действий в дальневосточных морях перед кораблестроением встали задачи:

Во-первых, необходимо иметь на корабле возможно большее число орудий самого крупного калибра, способных нанести противнику гибельные удары в самые защищенные его части. Стандартная до сих пор установка на линейных кораблях лишь четырех 305-мм орудий в двух башнях была явно недостаточна: при выходе из строя одной башни боевая мощность корабля уменьшалась наполовину, а артиллерия среднего калибра была недостаточна по силе и дальнобойности, чтобы возместить эту потерю. Кроме того, башни средней артиллерии, слабо защищенные, легко могут выйти из строя. При введении на кораблях дальномеров и системы управления артиллерийским огнем стала необходимой установка орудий одного калибра.

Во-вторых, число скорострельных пушек небольшого калибра для отражения атак миноносцев должно быть увеличено. Для сохранения скорострельных пушек надо расположить их по всему кораблю, а не концентрировать в одном месте.

В-третьих, количество взрывчатого вещества в бронебойных снарядах должно быть увеличено для усиления их разрушительного действия после пробивания брони.

В-четвёртых, бронирование площади надводного борта корабля должно быть развито возможно полнее, так как небронированные части будут разрушены фугасными снарядами.

В-пятых, необходимо повысить скорость хода кораблей как одного из важных тактических элементов, дающего возможность выбора выгодных условий боя — дистанции, места и времени, а также сосредоточения удара в желаемом направлении. Это понимали и раньше. Но тут Цусима, японцы пляшут вокруг русских и творят, что хотят.

В-шестых, должны быть введены конструктивные улучшения корпуса корабля — рациональное расположение переборок в трюме и между палубами. Не должно быть дверей в главных поперечных переборках ниже ватерлинии.

В-седьмых, должно быть обращено внимание на противоторпедную бортовую защиту путем постановки продольной бортовой переборки, заполнения бортовых отделений углем. Необходимо предусмотреть возможность выравнивания крена и дифферента корабля при получении им пробоины.

В-восьмых, таран бесполезен.

Как мы видим, выводы интересные, касаются самых разнообразных элементов корабля. Но ничего принципиально нового, после легкого касания кораблестроения и повседневной службы флотов в первые годы 20 столетия, мы не увидели.

Не совсем верно считать, что переоценка ценностей в кораблестроении было следствием только обобщения опыта Русско-японской войны. Тенденции развития линейного флота в данном направлении четко просматривались еще с 90-х годов 19 века. Безусловно, именно Цусима и Желтое море стали мощным катализатором этих процессов.

Привычка вооружать броненосцы двумя десятками пушек среднего калибра объяснялась просто: 305-мм орудия довольно долго перезаряжались, и в это время 120-240-мм должны были осыпать противника градом снарядов. Эта концепция доказала свою состоятельность в ходе войны между США и Испанией в 1898 году.

В битве при Сантьяго-де-Куба американские корабли добились ничтожного числа попаданий главным калибром, но буквально изрешетили неприятеля снарядами среднего калибра. Все заложенные после этого броненосцы несли всё более внушительные батареи среднего (вспомогательного, промежуточного) калибра. А чё, вот война была, там всё так и работало. Прошло несколько лет, корабли строились по отработанной и понятной схеме. Но вдруг...

Русско-японская война 1904-1905 годов продемонстрировала совсем другое. Русские броненосцы выдерживали массу попаданий 152-мм пушек — серьёзный урон им наносил только главный калибр. Не исключено, что японские моряки оказались точнее американских. (Да ну, нет. Желтолицые макаки — не может быть!). И теперь стало очевидно, что большее число орудий главного калибра предпочтительнее большого числа орудий среднего. Средний вообще не нужен. А от миноносцев, весом меньше тысячи тонн, отбиться можно и мелкокалиберной артиллерией.

Результаты русско-японских морских сражений во всех подробностях стали известны в Великобритании едва ли не быстрее, чем в России и Японии. Германия, естественно, была в курсе происходящего.

По логике, первой построить «Дредноут» должна была не Англия, а её соперник на море Германия. Великобритания же должна была цепляться за свое подавляющее превосходство в старых броненосцах и последней перейти на дредноуты. Это же ожидаемая схема. Но нет. Спойлера быть не может, поэтому нате вам:

5.9. Вы спросите: А как же япошки?

Япония там, Япония сям — и Китаю навешала, и России. И с Англией дружила. И не дружила. Как там-то обстояли дела с военно-морским флотом и чего собирались делать в стране восходящего солнца? И вот, значит, пока весь прогрессивный мир занимался х*рнёй — кто в лес, кто по дрова — недалёкие потомки самураев творили следующую дичь.

Только из-за того, что японский флот разгромил наш, а накануне и в годы Второй мировой японцы представляли наибольшую угрозу на море для наших союзников, мы уделим истории военно-морского флота Японии чуть больше внимания, чем другим. Я постараюсь ограничиться значимыми мазками, не упустить важное и не скатиться в мелочи.

Ещё в 1880-е... да и в 1890-е года ВМС Японии были структурой глубоко вторичной. Мировые гиганты, вроде Великобритании, Франции или России смотрели на японцев едва ли не с жалостью и презрением — очередные дикари купили в Европе кораблей и что-то там изображают. В масштабе общественного мнения европейских держав не изменила ситуацию и японо-китайская война. Преподносилось массам это примерно как драка туземцев купленным оружием, одни оказались лучше других. Такова селява.

Япония в начале 20 века только становилась на путь интенсивного промышленного развития и имела мало общего с той технологически продвинутой страной, какой мы знаем ее сейчас. Однако невысокий в целом уровень промышленного развития Японии того времени неправильно распространять на состояние ее флота. Стоять! Как это неправильно? Вот именно, что правильно: металлургия, химическая промышленность, оптика и электроника, инженерные кадры, профессиональные рабочие, производство станков — да всего, что нужно для постройки броненосца, на вскидку и не перечислить. Однако, страна восходящего солнца находилась в уникальных условиях среди морских держав того времени. Не имея собственного кораблестроения, она могла выбирать лучшие проекты и имела доступ к лучшим верфям в мире. Идея ослабления России руками своего дальневосточного союзника вполне соответствовала интересам Англии. Там и были построены шесть эскадренных броненосцев, прошедших Русско-японскую войну. Да почти весь японский флот там был построен, часто в ущерб строительству кораблей для Королевского флота.

Первая пара японских броненосцев — «Фудзи» и «Ясима», построенная в противовес китайским одноклассникам и заказанная еще до японо-китайской войны, была вооружена новейшими английскими орудиями 12«/40 Mark IX, ставшими главным калибром английского флота вплоть до начала эры дредноутов. На английских броненосцах эта пукалка появилось лишь спустя четыре! года! Англичане к вооружению японского флота новейшей техникой отнеслись крайне серьёзно. Ведь Россия уже вышла на Дальний Восток и обустраивалась там всерьёз и надолго (например, личный капитал анпиратора вкладывался в некоторые коммерческие предприятия русских дельцов на Дальнем Востоке).

Четверка японских броненосцев «Сикисима», «Хацусе», «Асахи» и «Микаса», построенных на верфях Армстронг, Джон Браун и Тэмз Айрон Уоркс, при всех их небольших различиях находилась в одной весовой категории с крупнейшими и сильнейшими в мире английскими кораблями и ни в чем им качественно не уступала.

Второе место в иерархии боевых кораблей занимали броненосные крейсера. Причем именно в японском флоте им отводилась огромная роль. Это объяснялось опытом Японо-китайской войны, во время которой японский флот, в составе которого были лишь крейсера, разгромил китайский, располагавший двумя мощными броненосцами. Что создало у японцев иллюзию, что любое сражение можно выиграть одними крейсерами. Поэтому броненосных крейсеров в японском флоте было необыкновенно много. Это было слабостью японского флота... Было бы, если бы не ярко выраженные эскадренные качества японских крейсеров.

Как правило, корабли японцам были нужны для разборок с соседями. То есть, необходим максимум боевой мощи при умеренных крейсерских качествах: мореходности, дальности плавания и, даже, скорости. Так появились построенные на верфи Армстронга относительно небольшие и дешевые, но при этом мощные, крейсера «Асама» и «Токива». За ними последовали почти идентичные «Идзумо» и «Ивате». Мощностей одного Армстронга японцам не хватало, поэтому еще два сходных крейсера «Адзума» и «Якумо» были заказаны во Франции и Германии соответственно. Японцы поставили такие жесткие технические рамки, желая получить корабли максимально эффективные. Никаких особенностей, присущих национальным школам кораблестроения этих стран.

Остались лишь крейсера «Кассуга» и «Ниссин». Итальянцам удалось создать крейсера с ещё более выраженными эскадренными качествами, чем у «Асамы». Крейсера эти итальянцы создавали для себя, но пришлось продать, долгая история.

Важное уточнение: японцам удалось избежать разнобоя в артиллерии. Все их броненосные корабли, включая французской, германской и итальянской постройки несли английскую артиллерию одного типа.

Таким образом, все 8 броненосных крейсеров японцев были новейшими кораблями с исключительно выраженными эскадренными качествами, близкие по ТТХ друг к другу.

Таким образом, как мы с вами только что увидели, практически весь японский флот был создан на верфях ведущих кораблестроительных держав. Выбирались лучшие проекты и адаптировались под нужные требования. Ядро флота составляли новейшие корабли, характеристики которых в наибольшей степени подходили именно для той войны и того противника, которые выбрала сама Япония. Зачастую это были одни из сильнейших в мире кораблей того времени. Если какими характеристиками и поступились, то теми, которыми в сложившихся условиях можно было пренебречь.

И как на всё это смотрели в европах? Англия резкое усиление японского флота перед русско-японской всерьёз не воспринимала, все эти грозные линейные корабли и броненосные крейсера были покупными, а уставы и организация флота — заимствованными у них же. Франция была занята Средиземным морем. Германия строила флот открытого моря и всё равно больше нескольких крейсеров в Азию посылать не собиралась. Россия... что ж, всё грустно. Эта история требует отдельного рассмотрения. Алексей Исаев и Фёдор Лисицин, например, разобрали эту историю от и до в этих ваших интернетах в сотонинском ютубе. Печатных материалов на эту тему чуть более, чем бесконечное количество.

В итоге, пусть не самую сильную, но старую морскую державу, со своим судостроением и традициями, японцы разбили практически в сухую. Не считаться всерьёз с новейшими отличными кораблями, с экипажами, закалёнными в боях, уже не выходило. Тем более, японцы останавливаться на достигнутом не собирались.

В 1903 году были заложены пара кораблей «Аки» и «Сацума». Причём решено было построить их на собственных верфях в Йокосуке и Куре. Японским инженером Канэда Васабуро была предложена концепция «all big gun» и, разработанный главным инспектором кораблестроения Кондо Мотоки, доработанный с учетом боевого опыта, проект 1904 года представлял собой 19 000 тонный броненосец с 12 305-мм пушками (4Х2,4Х1) и 12 120-мм.

Пацан к успеху шёл — не получилось, не фартануло!

Война с Россией оказалась для Японии непомерным напряжением сил. Бюджет трещал по швам, не хватало ни ресурсов ни квалифицированной рабочей силы (потери победоносной японской армии были запредельными). В стране отсутствовало свое производство 305-мм орудий. Их, как и многие другие нужные детали приходилось импортировать.

В итоге был оставлен традиционный вариант вооружения с усиленной артиллерией среднего калибра.

Первый тяжелый артиллерийский корабль, спроектированный и построенный в Японии.

Бронирование было закуплено в Германии. Проект «Сацума» подвергался критике за неудачное расположение артиллерии, отсутствие противоторпедной защиты и малую скорость хода. Знакомо? Подобная критика слышна была в адрес всех кораблей этого поколения.

Из фичей — «Сацума» стал первым в мире броненосцем без таранного форштевня, вместо него, как на броненосном крейсере «Цукуба», появился изогнутый форштевень, впоследствии названный «японским». Корпус делился 12 главными водонепроницаемыми переборками, непотопляемость обеспечивалась при затоплении двух смежных отсеков. Два скуловых киля для ограничения бортовой качки занимали около трети длины броненосца.

Из багов — корабль был оснащен парой вертикальных паровых машин тройного расширения, двумя винтами и 20 паровыми водотрубными котлами, работающими на смеси угля и мазута. Максимальная скорость равнялась 18-19 узлов.

Не хуже и не лучше других.

Из всего этого многословия видно одно (я надеюсь): не смотря на своеобразный путь становления военно-морского флота в Японии в конце 19 — начале 20 века, любители саке прошли теми же этапами, что и весь мир, наступили на большинство грабель... граблёв... граблей, на которых топтались в тот момент и остальные. Едва не получилось опередить англичан и американцев, но переоценили свои возможности.

Как так произошло? Ничего удивительного: под чутким руководством белого человека желтолицые дикари воспользовались готовыми решениями, не проявив национальных особенностей.

Ничего страшного, это только 1906 год! Всё впереди.

6. Е*учий «Дредноут»!

Извините за грубость, но с 2001 года, когда я в десятом классе увлёкся историей военно-морского флота, я встречал этот корабль бесчисленное количество раз. Он был везде. От тайги до британских морей — Красная Армия всех сильней! А сбоку плывёт он. Его описали, изучили, обсудили, обкашляли, перетёрли все и везде. Сколько можно, ей богу?

Но вдруг Вы только знакомитесь с удивительной историей железных гигантов? Только для такого случая. Все остальные — сразу в следующую главу.

Итак — «Дредноут». Революционный корабль стал продуктом долгой эволюции броненосцев. Я надеюсь, что этот тезис не требует дополнительных доказательств после прочтения предшествующих глав.

Визитная карточка «Дредноута» — артиллерия. Главный калибр — 305-мм орудия, в пяти двухорудийных башнях, расположенных по линейно-ромбической схеме. Их дополняло множество расположенных в казематах 76-мм орудий для борьбы с миноносцами. Промежуточный калибр (120-240-мм) на новом корабле отсутствовал вовсе. Как к этому пришли с точки зрения боевой эффективности стрельбы и обучения расчётов — мы с вами разобрали несколько выше.

Посмотрим теперь на подковёрную возню в английском кораблестроении в связи с переходом на новую ступень развития. Хотя (ВНИМАНИЕ!!!! СПОЙЛЕР!!!) там будет не возня. Носорог будет переть через стаю сурикатов. С соответствующим результатом.

6.1. Суперзлодей. Супергерой.

К 1904 году правящим кругам Великобритании стало окончательно ясно: появился новый соперник, готовый оспорить могущество империи.

Кораблестроительные программы Тирпица, Кильский смотр, работа дипломатов и разведки — все говорило о возрастающей угрозе со стороны Германии.

В самой сути военно-морской стратегии зрели перемены, определяемые совершенствованием систем оружия и изменением технологий. Однако требовался пинок, что бы решиться на отмену текущего положения Англии в мире.

Посмотрим на ситуацию с точки зрения не нас с вами (21 век, мы всё знаем, такие умные, за сто лет книжков много умных написали, некоторые из нас ещё читать умеют), а с точки зрения английского обывателя (не только работяги с завода, но и большинства представителей аристократии и прочих элит) начала 20 века.

Англия соблюдает двухдержавный стандарт, и военно-морские силы империи превосходят не только два любых других флота, но, формально, ВСЕ военные флоты ВСЕХ держав. Что бы понять масштаб, приведу один факт: Фишер, проводя свои реформы, захочет списать единовременно полторы сотни кораблей (как устаревшие). В том числе и кораблей класса броненосец, броненосный крейсер и крейсер.

ПОЛТОРЫ.

СОТНИ.

ЕДИНОВРЕМЕННО.

СПИСАТЬ.

Да списочный состав Российского Императорского флота кончился раньше, чем этот список на утилизацию. Американцы нервно затянулись травой (трава — не наркотик!) и, прошептав «да ну на х*р», покинули чат. Франция, Италия и Австро-Венгрия скинулись вместе, поняли, что у них меньше и тихонько захныкали.

Так вот, кораблей немерено. Военно-морских баз по всему миру натыкано как прыщей у подростка. Построить пяток броненосцев за пару-тройку лет — раз плюнуть. Экономика — одна из сильнейших в мире. Бог с ней с этой Германией и Америкой! Где они, а где мы? Надо что-то делать? Что, говорите нужно строить новый флот? Кукуха отлетела? Мы двадцать лет строили этот, корабли и по десять лет не отслужили, совсем что ли?

Камышовый кот, охотясь на потенциальную добычу, не оставляет для нее никаких шансов на выживание, действуя аккуратно и целеустремленно. Если ему предстоит постоять за себя, то он в ход пускает все свои умения и силу. Холоднокровие и терпеливость считается уникальными качествами данного хищника. Кот может всю ночь просидеть возле норы своей потенциальной жертвы. Если в эту ночь ему не повезет, то он вернется к этой норе следующей ночью и своего шанса не упустит. Его нрав трудно назвать покладистым. Даже маленькие котята проявляют непокорность и жесткий, дикий характер.

Чего это я про котика?

«Непредсказуем и дик, как камышовый кот» — характеризовал Джона Арбетнота Фишера адмирал сэр Реджинальд Кастанс, его сослуживец по Средиземноморью. «Джеки» прозвали его офицеры и матросы. Человек — легенда. Для англичан это фигура в истории стоит на одном уровне с Нельсоном. Хотя... Фишер не был ни трансгендером, ни индусом, так что его значение для Великобритании сейчас с каждым годом неуклонно падает.

Фишер родился 25 января 1841 года в семье капитана, адъютанта английского губернатора на Цейлоне. В семь лет его отправили в Англию для учебы, а в 13 он уже служил на флоте. С этого момента началось его долгое восхождение к вершине британской военно-морской пирамиды.

Первым его кораблем стал «Виктори» — бывший флагман адмирала Нельсона; вторым — «Калькутта», внушительный деревянный парусный линейный корабль; затем — 91-пушечный «Агамемнон», потом паровой корвет «Хайфлайер» и, наконец, «Экселлент» — главный артиллерийский учебный корабль британского флота. Здесь Фишер служил с января 1862 года артиллерийским инструктором. Здесь началась его научно-техническая деятельность. В марте 1863 года он получает назначение на должность артиллерийского офицера на броненосный фрегат «Уорриор» — символ тогдашней британской морской мощи. Следующие 13 лет командовал рядом крупных кораблей Королевского флота, в том числе с января 1881 года новейшим броненосцем «Инфлексибл». «Инфлексибл», отличавшийся от других кораблей чрезвычайно стремительной качкой, требовал решительного вмешательства. Для устранения этого недостатка Барнаби (главный кораблестроитель королевского флота и проектировщик броненосца) приказал молодому корабельному инженеру Филипу Уоттсу проверить на практике возможность уменьшения качки на большом корабле с помощью системы «активного успокоения», то есть переливанием больших масс воды в цистернах с борта на борт в противофазе с размахами судна.

Уоттс с Фишером быстро нашли общий язык во взгляде на технические проблемы развития флота. Обсуждая в минуты досуга перспективы совершенствования больших броненосных кораблей, они перетёрли идею линейного корабля, в котором без труда угадываются черты будущего однокалиберного линкора. Филип Уоттс позднее вспоминал: «Где-то в 1881 году, возвратясь после испытаний „Инфлексибла“, я привез с собой начальный проект броненосца».

В 1891 году Фишер становится контр-адмиралом. Его репутация на флоте была безупречной. Светлый ум, решительность, настойчивость, исключительная самодисциплина, вулканическая энергия и личное обаяние обеспечили Джону Фишеру успех во влиятельных кругах Адмиралтейства, парламента и двора, поддержку многих выдающихся политиков, дружбу достойнейших офицеров флота. Постепенно вокруг него сформировался круг верных единомышленников, впоследствии сподвижников в реформах. Среди них были Чарльз Мэдден, Реджинальд Бэкон, Перси Скотт, Джон Джеллико, Александр Грейси, Филип Уоттс и многие другие. Авторитетный тактик Артур Уилсон, суровый моряк, однажды заявил одной из парламентских комиссий с грубоватой прямотой: «На всем флоте нет людей, так хорошо знающих морское дело, как лорд Фишер и я». Эта фраза должна сказать более, чем достаточно о самоуверенности этих людей. Самоуверенность эта была обоснована.

В 1899 году Фишер, сменив последовательно посты начальника морской артиллерии флота, третьего морского лорда — главного инспектора флота, командующего эскадрой в Вест-Индии, назначается командующим Средиземноморским флотом. Самая престижная должность для любого британского адмирала. К этому времени относится начало его экспериментов со стрельбой на дальние дистанции. Он понимал, что раз пушки могут стрелять далеко, значит и бои будут происходить на больших дистанциях.

Формирующиеся взгляды Фишера на линейный корабль будущего разделяли такие авторитетные специалисты, как инспектор флота контр-адмирал У. Мэй и талантливый морской артиллерист П. Скотт. Фишер перешёл от размышлений к делу: под его руководством главный конструктор Мальтийской военно-морской базы У. Гард разработал проект линкора, вооруженного только тяжелыми орудиями одного калибра, условно названный «Антэйкебл» («Недосягаемый»). Корабль в 17000 т, длиной 175 м, скоростью в 21 узел и с вооружением из 12 305-мм орудий и 16 102-мм скорострелок. Позднее, переведённый в августе 1903 года на должность командующего Портсмутской базой, Фишер добился назначения Гарда главным конструктором на своем новом месте службы. Двадцать лет прошло, а идея однокалиберного линкора не отпускала.

С 1902 по 1903 год Фишер занимает пост второго морского лорда. После небольшого перерыва, в 1904 году он делает следующий шаг к вершине.

21 октября 1904 года, в девяносто девятую годовщину Трафальгарской битвы, в «Дейли Экспресс» был помещен рисунок. На рисунке изображен адмирал Нельсон, взбирающийся обратно на свою колонну на Трафальгарской площади, видя, как внизу Фишер проходит под аркой Адмиралтейства. Подпись под рисунком гласила: «Я было уже совсем собрался спуститься и помочь им сам, но раз Джеки Фишер берется за дело, мне не о чем беспокоиться. Я возвращаюсь на свой пьедестал».

Первый морской лорд Британской Империи — блестящий офицер, с великолепным образованием, показывающий выдающиеся результаты как на экзаменах, так и на службе. Боевой опыт — есть. Награды — полно. Уважение от командиров — сколько хотите. Подчиненные — носят на руках. Прекрасная память, быстрый и гибкий ум, нечеловеческая работоспособность. В его карьере не было ни одной ошибки. Зато было три «Н»: «нещадно», «неумолимо», «непреклонно».

Фишер был прирожденным администратором. Настойчивость в достижении поставленной цели и умение распределять работу между подчиненными — его принципы в работе. Как только принципиальное решение бывало достигнуто, разработку деталей первый морской лорд перекладывал на профессионалов, которым доверял. «Я не для того держу свору собак, чтобы гавкать самому» — одна из его любимых поговорок.

Не буду скрывать — мне нравиться этот персонаж. Мне жаль, что в тот же период в Российской Империи не было сюжета, подобного биографии Фишера. Люди, в высшей степени достойные были. Среди моих соотечественников достаточно талантливых изобретателей, кораблестроителей, теоретиков военного искусства, смелых и ответственных офицеров и адмиралов. Не хватило умного и пробивного «эффективного менеджера»... Но это совсем другая история, простите — отвлёкся.

Итак, Джон Фишер — Первый морской лорд.

6.2. Реформы Фишера

На пост Первого морского лорда Джеки пришёл не с пустыми руками. Ведь, как мы помним, никто лучше него не знал морское дело.

У Фишера был составлен план действий. Которому будет противиться страна и флот. Новый, дорогой, но — повышающий эффективность Королевского флота.

Он (план или Фишер, а не флот) предусматривал пять направлений реформы (флоту было и так норм).

Во-первых, введение так называемого «экипажного ядра»: если раньше на кораблях, состоявших в резерве, личного состава не имелось вовсе (когда резервный флот выходил на учения раз в несколько времени, были случаи что весь он возвращался в базы до начала манёвров по причине технических неисправностей), то отныне там должны были постоянно находиться, по крайней мере, две пятых экипажа, чтобы сократить срок подготовки кораблей к «бою и походу». Подобное ядро должно было ускорить процесс подготовки резервистов, обеспечить лучшее техническое обслуживание материальной части, снизить долю небоевых потерь.

Во-вторых, передислокация сил флота: сокращение их численности в «мирных зонах» вроде Карибского бассейна или Индийского океана и наращивание по мере приближения к Британским островам. Королевский флот состоял из бесчисленных подразделений. Средиземноморский флот, Флот канала, Флот метрополии, Атлантический флот, Флот резерва, не говоря уже и дальних колониальных ошмётках. Именно в эти годы проходила реорганизация флотов и Фишер хотел поставить точку в бурлении броненосцев.

Третий пункт был наиболее драматическим: поперек списка 154 устаревших кораблей Фишер начертал: «На переплавку!». Насколько эта хотелка была актуальна, говорит тот факт, что после её реализации Королевский флот не стал слабее ни на день.

Четвертый пункт предусматривал обширную судостроительную программу, целью которой являлось введение в строй новых линкоров, крейсеров, эсминцев и подводных лодок. Основные средства Фишер хотел сосредоточить на создании принципиально нового класса кораблей — суперлинкоров, равных которым по габаритам и мощи ещё не было в истории. «Первейшей обязанностью флота является постоянная готовность нанести удар по врагу» — писал он.

Пятый пункт изменял систему обучения офицерского состава. Новые, увеличенные сроки учебы должны были подготовить новых офицеров к командованию кораблями новых же поколений. Техника всё усложнялась, тактическое применение кораблей тоже. Два года в военно-морском колледже с последующей службой на кораблях сроком от 4 до 5 лет, последовательно проходя чины кадета, мичмана и младшего лейтенанта — вот что ждало подростков, пожелавших связать свою судьбу с Королевским флотом.

Возражений не встретил первый пункт программы Фишера: все согласились с очевидными выгодами «экипажных ядер», постоянно поддерживающих боеготовность резервных кораблей.

Реформа военно-морского образования демократизировала офицерский корпус, открыв доступ в него людям из всех слоев общества, что привело к росту конкуренции и росту уровня подготовки поступающих на обучение молодых людей. Эта реформа получила название «схема Селборна» и была введена в конце 1902 года.

Все прочие его предложения горячо оспаривались.

Многие предрекали гибель империи от «перетасовки» флотов. Британские флотоводцы и политики цеплялись за традиционный непосредственный контроль над всем миром посредством военно-морского присутствия, забывая, что в водах метрополии флот оставался действительно слабым, не обеспечивающим решение новых задач. От немцев ожидали какой-нибудь фигни, но надеялись успеть подготовиться. Долго ли из Средиземного моря перевести флот? Да, не долго.

Так или иначе передислокацию флота отменить уже было нельзя. Количество броненосцев и броненосных крейсеров в портах Англии выросло с 19 единиц в 1902 году до 64 в 1907 году.

Как и следовало ожидать, третий пункт вызвал самые громкие крики негодования. В основном у тех, кто считал, будто флот чем больше, тем сильней. Аргумент Фишера: «Миллионы муравьев ничего не могут поделать с одним муравьедом». Когда лорд Сэлборн (морской министр до 1905 года) попытался мягко урезонить его тем, что «после Армагеддона пригодятся и старые линкоры», Фишер отрезал: «Пригодиться они могут лишь в плавучей лавке древностей!».

Обожаю эти ламповые диалоги в стиле псевдообразованной интеллигенции! Представляю, как обстояли подобные обсуждения в действительности! Ром, плеть и содомия — три традиции британского флота по мнению Уинстона нашего Черчилля (знаю, авторство цитаты не 100%, но она присутствует в нескольких мемуарах уважаемых людей, все тыкают на Черчилля, так что оставим её ему). Если уж Фишеру кто перечил по важным вопросам, я думаю, наедине могли и трехэтажными конструкциями попользоваться.

Так или иначе, Фишер сумел настоять на своем, и к концу 1905 года 90 кораблей были приговорены к уничтожению, что сохранило казне миллионы фунтов стерлингов, ежегодно уходивших на поддержание их боеспособности. Экипажу надо платить, его кормить, иногда лечить (... эээ, ладно, загнул, какой — лечить? ром или грог иногда выдавать!), кораблю уголь подвозить, котлы чинить, доковать. В литературе (что весьма странно, хотя лазить ради этих цифр по бесконечным архивам — то ещё удовольствие) нет точных данных по количеству снятых с боевого дежурства кораблей и судов. Наиболее распространенная цифра — 140 — 160. В любом случае, это тысячи матросов, сотни офицеров, миллионы денехгк. В свою очередь, списание металлолома привело к нормальному осуществлениюсистемы резервных экипажей.

Важно знать один интересный факт — все четыре морских министра — Сэлборн, Туидмаунт, Каудор и Маккена, с которыми Фишеру пришлось работать в бытность первым морским лордом, считали возможным и целесообразным предоставлять ему полную свободу действий.

Краем глаза:

Уильям Палмер, второй граф Селборн (1900 — 1905). Оказался достаточно мудрым, чтобы не противодействовать Фишеру, и в большинстве случаев предоставлял адмиралу полную свободу рук. Немецкий военно-морской атташе капитан 1-го ранга фон Керпер отмечал, что Селборн полностью подпал под влияние Фишера и «не глядя подписывает все его проекты». Это ж противник! На самом деле, впоследствии Фишер всегда вспоминал Селборна с большой теплотой. «Он, будучи морским министром, совершил необычный поступок, прибыв на Мальту для встречи со мной, когда я командовал Средиземноморским флотом (в то время бурская война поставила Англию в критическое положение). ... он выбрал меня после трех лет командования на пост второго морского лорда и позволил мне внедрить систему образования, не изменив в проекте ни одной запятой. Более того, он великодушно отпустил меня из Адмиралтейства, сделав комендантом Портсмута, чтобы я мог проследить за проведением системы в жизнь. Многие полагали, что этот шаг означает конец морской карьеры, да я и сам тогда так думал, но через год я стал первым морским лордом, и ни один морской министр не оказывал более теплой поддержки своему главному советнику, чем та, которую Селборн оказывал мне». Так или иначе, Селборн был адекватным профессионалом, который мог найти золотую середину между парламентом и прочими важными гражданскими лицами и моряками. Содействие карьере Фишера и его же реформам — взвешенное и прозорливое решение.

Много ли политиков, оглянитесь вокруг, смотрят в будущее?

Реджинальд Маккенна (1908 — 1911) — один из самых способных морских министров «эры Фишера». Когда Маккенна готовился возглавить военно-морское ведомство, ему ещё не было 45. Маккенна был крепок, как стальной прут. В студенческие годы морской министр занимался греблей и даже входил в сборную команду Кембриджа. До прихода в Адмиралтейство Маккенна возглавлял отдел образования в 1907–1908 гг., проявив себя первоклассным администратором. Новый морской министр имел ясный и холодный математический ум, его суждения всегда были взвешенными, четкими и хорошо сформулированными. Маккенна приучил себя к строгой самодисциплине и был требовательным к подчиненным. Он никогда не откладывал в долгий ящик работу с деловыми бумагами и усаживался за них почти всегда сразу по мере их поступления. В палате общин Маккенна чувствовал себя как рыба в воде и прекрасно знал всю «парламентскую кухню». Он обладал незаурядными способностями адвоката в аргументировании своей точки зрения и отстаивании позиций Адмиралтейства в парламенте.

К этому моменту было уже очевидно, что решения, принятые Фишером, не просто правильные. «Дредноутная гонка» набирала обороты и политические кризисы сменялись... ничем они особо не сменялись. Один за другим. Как результат — парламент одобрял любые бюджеты, которые требовались флоту. Флот заказывал всё, что хотел.

6.3. Ну ладно, вот и он...

Создание «Дредноута» — принципиально нового линейного корабля, полностью перевернувшего все представления о военно-морском деле — первый результат планируемой Фишером судостроительной программы.

Мы уже обсудили с вами идею подобного корабля. Бросили взгляд в прошлое. Пару поколений конструкторов и моряков шли к такому решению.

Появившиеся в прессе ТТХ нового броненосца Великобритании поразили всех военных моряков в мире. Американцы скрипнули зубами. Японцы выругались в адрес англичан особенно эмоционально и незаметно (пушек своих делать не умели, так чё кричать-то?). Франция самозабвенно строила «Дантоны». Немцы, моргнув глазом, поменяли проекты заказанных броненосцев на корабли нового класса. Россия продолжила мурыжить и пережевывать проект собственного дредноута. Испания, Италия, Австро-Венгрия приняли коллективное решение запилить и себе по паре кораблей. А всякие Турция, Чили и прочие Аргентины захотели купить хоть по одному-два. Ну, а что: англичане строят их десятками, продадут пару дредноутов налево, что такого?

Я даже не знаю, что такого написать про «Дредноут» — ТТХ есть в каждом углу интернета, фоток немерено, книжков и статьёв написано больше, чем про любой другой корабль.

Скажу только, что надо понимать: появление корабля такого класса изменило всё. Но не сразу. Флот броненосцев не перестал существовать. Одним из самых ярких примеров стали боевые действия на Чёрном море. Пока на театре не появлялся флот дредноутов, корабли старого типа чувствовали себя нормально. Англичане не стеснялись использовать броненосцы на второстепенных театрах. Немцы брали их с собой куда только можно и нельзя. Россия, имея дредноуты на Балтийском море, похвастаться может только боевым опытом броненосцы «Слава». На Чёрном море «Гебен» превозмогал, но русские броненосцы превозмогали лучше. В Средиземном море, кроме английских, чьи только броненосцы не плавали. Пусть именно плавали, а не ходили, но всё же.

Воюет не оружие, а люди. Так было всегда, так остаётся и в наши дни. Появление более эффективного оружия требует времени — научиться им пользоваться, вооружиться им, научиться ему противостоять.

Так и появление «Дредноута» не поставило Германию на колени. Война не началась на следующий день. Никто не изменил свои внешнеполитические планы.

Новые корабли? Окей, работаем.

6.4. Быстрее! Жестче! Да-а!...

В апреле 1905 года создание проекта «Дредноута» было завершено. Это отдельная история, оставим её, мои пытливые любители военно-морской истории, вам на самостоятельное изучение.

10 февраля 1906 года корпус нового корабля был готов к спуску на воду.

3 октября 1906 года «Дредноут» вышел на ходовые испытания.

Подобный малый срок при постройке крупного корабля был не просто божественным вмешательством. Фишер как мог подгонял кораблестроителей. Однако подгонял не только обещаниями выпороть, или ещё чего сделать. Он внедрил массу новшеств, которые сберегали время.

Согласно бумагам Портсмутской верфи, фактическое сооружение корпуса началось в первых числах мая 1905 года. Поначалу дело, как обычно, шло не очень быстро, поскольку судостроительные мастерские еще не успели набрать нужный темп, а заготовительные и организационные мероприятия — требуемый размах. Однако к середине лета картина разительно изменилась. Исчерпывающие организационные меры, направленные твердой рукой первого морского лорда, в течение четырнадцати месяцев ранее руководившего Портсмутской базой и знавшего наизусть все её возможности, быстро дали первые результаты.

К моменту получения синек (чертежи, ну же, черчения в школе не было что ли?) из Адмиралтейства, верфь была полностью готова к сооружению нового линкора. До официальной закладки на сборке корпуса «Дредноута» работало около 1100 техников и рабочих, трудовая неделя которых продолжалась шесть дней, а дневная смена — 12 часов (с 6 утра до 6 вечера) с получасовым перерывом на завтрак. В то время как вся остальная верфь работала пять дней в неделю по девять часов с полуторачасовым обеденным перерывом. После закладки число рабочих на «Дредноуте» возросло до 3 тысяч. Фишер, всё время подгонявший строителей, активно высказывался за организацию второй смены, чтобы постройка корабля не прекращалась ни днем ни ночью. От введения столь экстраординарной меры спасло лишь то, что огромная верфь в этом случае грозила просто обезлюдеть — сосредоточение 6 тысяч работающих на одном стапеле при общем их числе около 8 тысяч на всем предприятии могло парализовать всю оставшуюся программу судостроения и судоремонта.

Одним из новшеств стали стандартные, то есть взаимозаменяемые, части конструкции. В то время, когда Комитет разрабатывал проект «Дредноута», на стапеле достраивался линкор «Кинг Эдуард VII».

Корпус которого сваривался из нескольких тысяч стальных пластин разнообразнейшей конфигурации — их нарезали из листов, привозимых с заводов, а потом в течение нескольких месяцев собирали вместе и подгоняли воедино — работа эта напоминала составление пазла. Фишер настоял, чтобы корпус «Дредноута» большей частью состоял из взаимозаменяемых стальных листов стандартной прямоугольной формы. Их привозили с завода, сгружали и ставили на нужное место любую из них, а все проволочки — впрочем, небольшие — были связаны с ожиданием листов особо сложной конфигурации. Это простое новшество сберегло кучу рабочего времени. В среднем постройка корабля от закладки до спуска на воду занимала от года до двух лет. Корпус «Дредноута» буквально на глазах обрел очертания всего за 18 недель — ничтожно малый срок.

Достройка «у стенки» и установка вооружения и оборудования тоже прошли молниеносно. Мощности литейных заводов в 1905 году были таковы, что на изготовление десяти 12-дюймовых орудий из нового заказа ушла бы пара лет. Однако Фишер, который никогда не считался с общепринятыми нормами и правилами, добился немедленной установки восьми орудий, предназначенных для строящихся линкоров «Агамемнон» и «Лорд Нельсон». Благодаря этому, работы снова велись с опережением графика.

И хотя придумал этот невиданный доселе корабль не Фишер, никто не оспаривал решающей роли адмирала в том, с какой фантастической быстротой был построен «Дредноут», и в том, как находчиво руководил он его созданием.

С мая 1905 года когда «первые листы киля» действительно легли на стапель, до окончательного завершения всех достроечных работ на корабле в декабре 1906 года перед подготовкой корабля к выходу в испытательный атлантический поход, срок постройки получится 20 месяцев. До вступления в строй как отдельной боевой единицы ещё 3 месяца. Это хотя и не «год и один день» (как подавалось в британской прессе), но все равно выдающийся результат для первого в мире однокалиберного линкора, насыщенного немалым числом принципиальных новинок. Лучшая в Англии Портсмутская верфи, сумела на строительстве первого линкора нового типа улучшить свой же собственный рекорд, достигнутый десять лет назад на постройке «Маджестика», потребовавшей 22 месяца от начала строительства до предъявления его на испытания.

Вообщем, появление «Дредноута» стало вехой в мировой истории. Реакция была различной. Многие, во главе с Мэхэном резко критиковали новый корабль, считая, что он сделал могущественнейший флот Великобритании устаревшим, отсталым. Один из теоретиков морской мощи не вкурил про морскую мощь! Тактико-техническое превосходство «Дредноута» так же подвергалось необоснованной критике. Говорилось о сильном подорожании подобных кораблей, о новом витке гонки вооружений.

Однако рост водоизмещения по сравнению с предшественниками не привел к удорожанию корабля: стоимость в перерасчете на тонну даже снизилась. Рассекреченные тактико-технические характеристики безоговорочно показали всю мощь нового корабля. Постепенно негативные оценки «Дредноута» растворились.

Вскоре стало ясно, что Фишер дал Англии небольшую фору. Проектирование подобных кораблей велось по всему миру, а кое-где их уже строили.

6.5. zum Teufel mit den Briten

[«чёрт бы побрал англичан» — немецкий]

До 1906 года всё шло замечательно. Нам уже известны темпы строительства кораблей в Германии. В России создавали комитет по организации комитета по рассмотрению проектов технических заданий на проектирование конструкторского бюро по изучению вопроса постройки кораблей нового типа. Франция решала за свободу она или надо срочно собраться и всем вокруг устроить ночь твёрдых круасанов. Америку в расчёт не принимали, почти так же как и Японию. А в Германии просто строили броненосцы. Строили эскадрами.

Появление «Дредноута» делало новый флот Вильгельма, как бы помягче выразиться, не актуальным. В 1908 году Рейхстаг утвердил «новеллу» к морскому закону 1900 года, согласно которой срок службы кораблей сокращался с 25 до 20 лет, с таким расчетом, что бы к 1920 году иметь 45 линейных кораблей нового типа и 13 старого. А самое главное, изменения в законе предусматривали, что каждый вновь заложенный линейный корабль будет дредноутного типа. Хотя в перерасчёте на тонну водоизмещения корабли и не подорожали, в связи с резким увеличением размеров кораблей стоимость каждого отдельного дредноута выросла заметно. В итоге, на дистанции, гонка морских вооружений становилась весьма затратным делом.

Стоит понимать, что ценник за один дредноут был примерно равен ценнику за перевооружение новой артиллерией чуть ли не всех сухопутных войск. Когда министры финансов видели сметы от морских ведомств, они рыдали. И не в подушку, дома, ночью. А в голос, на заседаниях советов или парламентов, или у императоров на приёмах.

Для понимания. Ой, у меня под рукой есть цифири про русские корабли и русскую армию, я далеко не люблю ходить, так что на пальцах будем считать рубли и русские корабли и пушки.

Погнали.

Один броненосец «Бородино» (сферический в вакууме), введённый в строй в 1904 году, обходился в сумму чуть менее 15 миллионов рублей. А стоимость всей системы 76-мм образца 1900-1902 годов (ствол, лафет, боекомплект, зарядные ящики, передки, телеги для прислуги) выходила под 20 тысяч. Обожаю спекулировать цифрами, будь прокляты такие математики, но продолжу. Конечно, это примерные цифры, для ватников и совков из духоскрепной варварской Сибири. А в Британии или Германии всё было совсем иначе, и новый линкор там стоил пару чеканных монет... Хр*н угадали! Я автор, поэтому назначаем подобное соотношение репрезентативным. 15000000 делим на 20000 и получаем 750 раз. То есть, один броненосец обходился в 750 новейших, полностью укомплектованных полевых орудий.

Если двинуться чуть вперед по времени, накануне войны та же полевая пукалка стоила 3750 рублей при заказе на казённом заводе (чисто орудие, без боекомплекта, телеги и ящиков). Дредноут «Севастополь» обошелся казне в 29000000 рублей (без запасных стволов, боекомплекта и так далее). Повторяем увлекательный процесс деления денег на деньги и получаем 7733. Полная задница, не правда ли? Но при заказе той же 76-мм пушки на частных заводах её цена вырастала до 7000 и даже 9000 рублей. Итого 3500 привычных, обкатанных и отработанных на производствах пушек в пехоту вместо одного корабля. На начало Первой мировой в русской пехотной дивизии было 48 пушек. Итого 73 дивизии могли получить пушки по цене одного корабля. На начало той же войны в армии было 70 пехотных дивизий и 6800 легких орудий.

Мля, я понимаю, что всё это примерно, условно, вилами на воде и за уши притянуто. Плюнули в монитор? Вытрите. Но просто оцените масштабы творящегося звездеца.

Слава всем богам этого мира, что Германия строила флот!

Немецкая программа военного кораблестроения базировалась на законах 1898 г. и 1900 г. (сроки заказа, постройки и ввода в строй кораблей, а так же их количество). С учётом новых вводных, в Германии были приняты так называемые новеллы (по современному «внесены изменения в ранее действующее законодательство) 1906 г. 1908 г. и 1912 г. Уточнялись классы кораблей, увеличивалось их численность, корректировались сметы. Смысл в том, как я это понимаю, что проще было протолкнуть через Рейхстаг и прочих сопротивляющихся «незначительные» уточнения, чем отменять старый закон и принимать новый. Строго говоря, сопротивляющихся было не так много.

В Германии ещё до «Дредноута» была очевидна необходимость ряда комплексных усилий имперского масштаба для поддержания статуса великой державы.

Увеличивающиеся размеры кораблей требовали изменения в инфраструктуре (более глубокие гавани, реконструкция Кильского канала, развитие погрузочных и ремонтных средств, углубленное обучение матросов и офицеров по множеству специальностей). Появление кораблей нового класса потребовало активизироваться.

Процесс повышения тоннажности линейных судов, увеличение мощи их артиллерии явился закономерным этапом в развитии военного кораблестроения. В немалой степени этому способствовали и уроки русско-японской войны, которые Тирпиц очень внимательно изучал. Однако, в отличие от англичан, он не сразу пошел по этому пути. Причиной тому были не консерватизм мышления, а бюджетные лимиты военно-морского ведомства, также технические ограничения шлюзов Вильгельмсхафена и канала «кайзера Вильгельма». Эти гидротехнические сооружения не могли пропускать корабли, водоизмещение которых превышало 13000 тонн.

Для поддержания прежних темпов строительства кораблей основных классов в Германии провели ряд мероприятий:

Зимой 1908-9 годов в Эссене заводы Круппа были расширены на треть благодаря ассигнованиям правительства, что существенно повысило скорость производства оборудования и вооружений для строящихся кораблей и судов.Заказ силовой установки и вооружения теперь делался одновременно с закладкой корпуса. Это сводило время простойки корабля к нулю — спущенный на воду корабль не ждал поступления комплектующих по мере производства.Теперь правительство выдавало вместе с заказом в первый год строительства корабля до трех четвертей кредита на его постройку. Это снижало время, необходимое для проведения финансовых операций, повышало активность поставщиков. Утром деньги, вечером корабль. Раньше бывало и наоборот.Тирпиц создал так же специальный фонд, для премирования отличившихся механиков и техников, держа, таким образом, под контролем кадровый вопрос и отбирая лучших из лучших на приоритетные стройки.

Все это повышало скорость постройки и ввода в строй линейных кораблей. Германская промышленность могла строить корабли основных классов за пару лет. Могла бы и быстрее, но у государства не было денег. Ведь к войне на суше так же готовились изо всех сил.

6.6. Германия vs Англия: 1. Кто первый начал понятно... а нет, не понятно.

Сфокусируем, наконец, взгляд на каком-то одном кусочке суши. Всё такое вкусненькое: глаза разбегаются!

Германия, герр Тирпиц, начало 20 века.

Военно-морской статс-секретарь вынужден был менять взгляд на будущую модель германского линейного корабля. К этому его подталкивали мировая практика кораблестроения и действия англичан. Ещё за пару лет до появления официальной информации о «Дредноуте» и «Инвинсибле» (Это линейный крейсер, ещё более революционный, чем «Дредноут». Его и классифицировать не могли, и применять не понимали как. Но был очень нужен. Написано про него столько, что мы коснёмся его позже, небольшим флешбэком) в ведомстве Тирпица начались активные работы над проектом корабля, вооруженного более тяжелой артиллерией, чем предшествующие германские броненосцы. Проектные изыскания получили ускорение после обнародования сведений о новинках Королевского флота. Это было вполне объяснимо, если помнить о главной цели германской флотской политики — создание флота, не уступающего английскому по силе. Ну ладно, уступающего совсем чуть-чуть.

После окончательного утверждения проектов нового линейного корабля и большого крейсера в военно-морском министерстве они были переданы на рассмотрение кайзера. В начале октября 1905 г. разработки ведомства Тирпица получили одобрение императора. Это решение определило дальнейшую судьбу всего морского плана Тирпица. Оно, по его утверждению, оказало далеко идущие последствия на ход германской политики вплоть до 1914 г. В октябре 1905 г. в Германии было решено создать корабль, который по своим военно-техническим характеристикам будет сопоставим с «Дредноутом». В этой связи немцам требовалось внести изменения в действующий флотский закон. В результате была подготовлена флотская новелла, которую рейхстаг утвердил 19 мая 1906 г. Она узаконивала строительство 6 больших крейсеров для заграничной службы и самое главное — открывала эру германских дредноутных кораблей. Это был тирпицевский ответ Фишеру на брошенный им «дредноутный вызов».

Если в Англии, США и Японии самостоятельно доковырялись до идеи линейного корабля с единообразной артиллерией ГК и высокой скоростью хода, да и Италия с Россией не сказать, что бы совсем ничего не понимали, в Германии была скорее реакция. Поэтому и «Нассау» получился ни рыба ни мясо, да и «Блюхер» откровенно кривой результат. Вы с ними уже знакомы. На новое поколение — не тянут. Именно что — ответ, причём половинчатый. Но начало было положено.

Обострение германо-английских отношений заставляли Берлин искать выход из сложившейся непростой ситуации в разных направлениях. Одним из них было усиление флотского строительства. На протяжении всего 1906 г. в ведомстве Тирпица было разработано несколько вариантов новой флотской новеллы. Они учитывали в разной степени все обстоятельства, влиявшие на качество германских военно-морских сил, и главным из них был британский фактор. Тирпиц внимательно следил за тем, что происходит по другую сторону Ла-Манша. По информации, получаемой из Лондона от морского атташе К. Кёрпера, англичане к 1917 г. планировали иметь почти двукратное преимущество над немцами по линейным судам. Тирпицу нужно было думать о действиях, которые не способствовали бы допущению такого отрыва англичан. Речь шла о разработке новой флотской новеллы. Работа над ней проходила в достаточно нервозной внешнеполитической обстановке. Помимо антинемецких выступлений британской прессы германскому руководству пришлось столкнуться с очередным, пусть не таким масштабным, но все равно тревожным состоянием ожидания возможного нападения англичан. Причем оно было затяжным — от января до апреля 1907 г. Реакцией на это было ещё большая нацеленность на исполнение флотского закона и ускоренная разработка проекта нового типа линейного корабля и большого крейсера, которые должны были стать адекватным ответом англичанам. В Лондоне видели упорство немцев и попробовали закрепить имеющееся морское превосходство в международно-правовом порядке. Англичане выступили с инициативой о включении в повестку Второй Гаагской мирной конференции вопроса об ограничении морских вооружений.

Я даже не знаю, с какой стороны зайти в дипломатическую кашу-малу. Как собака — всё понимаю, сказать не могу. А может, и не всё понимаю. А может, и не понимаю. Но чего-нибудь сейчас скажу. Извините.

6.7. Германия vs Англия: 2. Не писай в мою песочницу! — Сам дурак!

Реакция германских властей на английскую мирную инициативу по ограничению морских вооружений не заставила себя долго ждать. А реакция на что именно? — спросите Вы. А я отвечу: сразу после принятия немцами флотской новеллы 1906 года английское правительство заявило об уменьшении морских расходов на флот в 1906-1907 годах и о снижении численности сухопутной армии на 20000 человек. Общая численность армии составляла порядка полутора сотен тысяч солдат и офицеров. Так что это очень серьёзное уменьшение. По дипломатическим каналам, а также по линии военно-морского атташе, официальный Лондон пытался убедить германские власти в честности британской инициативы. Однако даже германский посол в Лондоне Меттерних, отличавшийся проанглийскими настроениями, оценивал идею разоружения, как очередную хитрую уловку «туманного Альбиона». Неудивительно, что Вильгельм II и Тирпиц не поверили такой наивной попытке.

картинка не отсюда по времени, кажись, но прикольная!

В Гааге намечалась дипломатическая тусовка, посвященная вопросам мирного мира во всём мире. Берлин отказывался включать вопрос об ограничении морских вооружений не только в рабочую повестку конференции, но и даже обсуждать его ввне рамок форума. Рейхсканцлер Бюлов, выступая в рейхстаге, заявил о необходимости укреплять оборону страны. Мол, немцы не пытаются навязать свою позицию другим странам. Если из обсуждения вопроса о разоружении, выйдет что-то практически полезное, то Германия «добросовестно проверит, насколько это отвечает защите мира ее национальным интересам». Такая открытая позиция Берлина, поддержанная в разной степени Петербургом, Веной, Токио, Парижем и Вашингтоном, заставили Лондон отказаться от своего плана. Не знаю, в чём тут открытость Берлина, по мне так все друг на друга уже насупились и смотрели в основном через артиллерийский прицел. По итогам конференции все участники только увеличили темпы строительства больших корабликов с большими пушками.

К концу 1907 года в Германии был готов проект флотской новеллы, согласно которой в период до 1915 года должно быть достигнуто соотношение флотов германского к английскому равное 2 к 3. Англичан об этом предупредили, им понравилось.

Второй Рейх перманентно ожидал морского нападения со стороны Великобритании. Соответственно, чем быстрее будет создан сильный флот, тем быстрее Германия минует опасное время. Усиление агрессии со стороны Англии не ожидали, потому как на островах и так лепят корабли быстрее, чем их успевают считать морские справочники.

В январе 1908 года один из руководящих чинов британской дипломатии (я хоте указать его имя, но разве кто запомнит или, хотя бы обратит внимание?) прозорливо писал: «Все признаки указывают на то, что энергия германского правительства направлена на подготовку к грядущей войне с Англией». Фига себе, открыл Америку!

Ещё до окончательного утверждения рейхстагом флотской новеллы (которое случиться в марте 1908 года) англичане уже дали свой ответ германскому вызову. При планировании бюджета на 1908-1909 года были увеличены ассигнования на флот. Ну и британское политическое и военно-морское руководство без каких-либо оговорок стали рассматривать Германию как соперника... э-э-э... противника номер один.

После принятия в Германии флотской новеллы реакция англичан была ещё более резкой. Фишер предлагал нанести превентивный удар по немцам. Но ему можно, он же котик:)! Король Эдуард VII отложил свой запланированный визит в Германию.

В итоге обе стороны были готовы вцепиться друг другу в глотки, но что-то их сдерживало. Я упомянул бы инстинкт самосохранения и здравый смысл, но, зная наперёд, чем всё закончится, сошлюсь на счастливое стечение обстоятельств.

Берлин и Лондон предпринимали робкие и неуклюжие попытки договориться по острой флотской проблеме. С германской стороны это диктовалось необходимостью освобождения из паутины политической изоляции, которую искусно плела британская дипломатия. К этому также подталкивала опасность морского нападения морского стального роя на немцев. С английской стороны оставалось желание, если не остановить, то хотя бы замедлить темпы немецкого флотского строительства. В Лондоне полагали сразу достичь две цели — сохранить имеющееся морское господство и сберечь огромные денежные средства для решения социальных проблем. Началом зондажа возможных переговоров по флоту встала встреча и обмен мнениями между предпринимателями А. Баллиным и Э. Касселем в июне 1908 года. Меньше чем через два месяца, 11 августа 1908 года, уже король Эдуард VII с супругой и сопровождающими лицами прибыл в Германию. Главной целью этого визита была попытка договориться по флотской проблеме. Однако немцы с упорством обречённого не хотели отступать от выполнения флотского закона. Англичане искренне недоумевали, почему Вильгельм не желает идти на снижение расходов на флот и снижение темпов строительства кораблей. Ведь Лондон в ответ... ничего делать не собирался, о чём и было сказано. А сказано было, что если немцы не замедлят темпы флотского строительства, то на следующий (1909) год английское правительство вынуждено будет принять усиленную военно-морскую программу.

Английский министр финансов Ллойд-Джордж (ну-ка, запомните или нет?) приехал в Берлин, дела и всё такое, и предложил заключить морское соглашение на основе соотношения флотов в пропорции два к трём. Мы где-то такое уже видели, всего пару страниц назад. Да. Тирпиц посчитал, что это уловка британцев. В итоге министр финансов Эдуарда VII не смог добиться встречи ни с одним официальным германским лицом, а ограничился лишь беседой с журналистом.

Надо понимать, что в Германии кайзер (император) и Тирпиц (главный по флоту), в отличие от Бюлова (рейхсканцлер) и министерства иностранных дел, не хотели ничего слышать о флотском соглашении, да и вообще о любом соглашении с Лондоном. Англичан подозревали в следовании собственным интересам в любой ситуации. Небезосновательно. «Англичанка гадит» — не просто так появилось.

С английской стороны команда противников договоров с немцами выглядела более представительно и выступала сплочённее. Это были: король Эдуард VII, а затем и Георг V, премьер-министр Асквит, министр иностранных дел Грэй. Представители Адмиралтейства (например, Фишер или Черчилль) и слышать ни о чём кроме войны с Германией не хотел. С 1908 года все однозначно считали Германию главным врагом Великобритании.

6.8. Дредноуты Кайзера

Надеюсь, в предшествующей главке я не слишком мутно изложил дипломатические инцестденты. Мы не упомянули, но помним про то, что сношения британских и германских дипломатов и просто уважаемых людей происходили не сферически в вакууме. Франция и Россия пытались продать себя подороже отстаивать свои национальные и великодержавные интересы, обещая большую и чистую любовь в обмен на сеновал и деньги. Австро-Венгрия и Италия пытались отдаться за миску супа и потрясали потрясающими мощами своих флотов и армий. Турция... да кто вообще внимания на неё обращал, скажите честно? Все друг друга люто ненавидели уважали и готовились убивать уважать лицом в лицу на расстоянии штыка, примкнутого к винтовке. А Англия и Германия — на расстоянии равном дальности выстрела из главного калибра своих новейших дредноутов.

Чего же именно так боялись англичане? Конечно же, не боялись они ничего! Кто Вам сказал? Так, ради порядка в Европе и мирного мира во всём мире, старались.

Появление «Дредноута» моментально отразилось на германском кораблестроении. Строительство броненосца «Нассау» приостановили, он был спешно перепроектирован и превращён в линкор дредноутного типа. В строй его ввели только в июле 1909 года, то есть через три года после спуска на воду «Дредноута». Можно сказать об образец неуверенного подражания и компромиссных инженерных решений... и мы скажем. На «Нассау» имелось двенадцать орудий главного калибра, что на два больше, чем у «Дредноута». Но калибр их был 280-мм вместо 305 у британца. Это сразу вызвало нападки в германской прессе. Тирпиц, которому на себе пришлось испытать капризный нрав своего императора и переменчивость общественного мнения, с горечью писал: «Чуть только представилась возможность, как на меня „повесили всех собак“ за то, что наши орудия меньше калибром, чем британские». Ладно бы только калибром дело закончилось. Была ещё целая куча особенностей, позволяющих говорить про самобытность германской кораблестроительной школы. Вы у меня умненькие, помните, как мы коснулись краем уха дредноута «Нассау» в 5.3., поэтому распространяться не будем. Ведь одним этим дредноутом дело не ограничилось. Их было четыре, мы же помним, что немцы скидывали корабли со стапелей пачками.

Вторая серия дредноутов — «Гельголанд» (заложены в 1908, вступили в строй в 1911-1912).

Те же яйца, только сорт отборный. Размеры больше, пушки 305-мм с длинной ствола в 50 калибров (это уже нормально, дальнобойность превышала таковую у английских орудий 343-мм и примерно совпадала с 380-мм). Архаичная силовая установка привела к падению второго Рейха... об этом чуть позже. Да нет, сейчас. Паровые машины тройного расширения на угольно-матросской тяге стали одной из важнейших причин революционного восстания матросов на германском флоте в 1918 году. Но это совсем другая история.

Следующая серия — «Кайзер» (заложены в 1909-1911) — вместо типично немецкой последовательности явилась воплощением инноваций. Башни расположили по-человечески, появился полубак, турбины вместо паровых машин. Пусть капелюшечку, но нефть добавили — смешанное отопление лучше, чем чисто угольное. Бронёй обмазались «по самое не могу». Орудия остались те же успешные 50-калиберные 305-мм.

Последняя серия дредноутов с орудиями 305-мм — «Кениг» (заложены в 1911-1912).

Сильно улучшенные «Кайзеры». Все пять башен в диаметральной плоскости, усиленное бронирование, смешанное угольно-нефтяное отопление.

«Бавария» и «Баден», заложенные в 1913 году, имели артиллерию в 380-мм и классические очертания привычных нам линкоров.

Корабли всех этих серий имели умеренную скорость при весьма положительно оценённых мореходных качествах и манёвренности. Однако, в годы войны продемонстрировали не только паспортную стремительность, но даже несколько превышали скоростные показатели (на пару-тройку узлов). Это свидетельствует о высоком качестве подготовки экипажей и о тщательном и своевременном обслуживании техники. Последние две характеристики частенько бывают присущи немцам.

Фишки дредноутов кайзера:

-металлические гильзы, вместо шелковых картузов. Пороховой заряд состоял из двух частей — основного в латунной гильзе и дополнительного в шелковом картузе. До подачи в боевое отделение башни дополнительный заряд находился в латунном пенале. Пара сотен тонн лишнего веса при водоизмещении под 20000 тонн были скромной платой за снижение риска превратить корабль в извергающийся вулкан из-за одной неуместной искры. Вы что-нибудь слышали про Ютландское морское сражение? Или линейный крейсер «Худ»? О-о-о, Вас ждёт много интересного впереди.

— не самая очевидная, включающая в себя множество решений на всех стадиях создания и эксплуатации корабля: живучесть. Ни в коем случае не хочу сказать, что чьи-то дредноуты были не жизнеспособны, а немецкие фиг потопишь. Нет. Конечно же, нет. Но нельзя не напомнить, что конструктивной защите, противоторпедной защите, обучению команд мероприятиям по борьбе за живучесть корабля — уделялось внимания достаточно, что бы немецкие дредноуты (и не только!) продемонстрировали впечатляющие результаты в этом вопросе. Утопить германский дредноут боевыми средствами удалось только после двухдневной бомбардировки. 90 бомб весом от 115 до 1000 кг, 16 прямых попаданий. На корабле не было экипажа (уже около трех лет), не было электроэнергии, он не имел хода, на нём никто не заделывал пробоины и течи, не тушили пожары, не вёлся зенитный огонь.

«Остфрисланд» был потоплен американцами как корабль-мишень. 1921 год.

Вот на что смотрела Англия, приходила в ужос, и продолжала строить свои дредноуты. Ввиду того, что немцы закладывали !аж! по четыре корабля, англичане решили строить больше и с большими пушками. В 1909 году калибр орудий на восьми заложенных в Англии дредноутах вырос до 343-мм. В 1912 году были заложены супердредноуты «Куин Элизабет» с 380-мм орудиями.

6.9 Позанудствую

После небольшого экскурса, поверхностного и пунктирного, одними намёками и упоминаниями касающегося дипломатических сношений Англии и Германии, мы краем глаза посмотрели на то, что такого тяжелого, железного, дымящего и плавающего строили по обе стороны Ла-Манша. И лично у меня создаётся вполне себе отчётливое мнение о том, кто делает для неизбежности войны больше.

Проблема германо-английского морского соперничества в силу политических, экономических и международных особенностей, в которых она формировалась, вышла за рамки этих двух государств. Она (та самая проблема) стала серьезным фактором мировой политики. Её возникновение предопределялось поздним вхождением кайзеровской Германии в «высшую лигу» мировых держав, где места были уже давно распределены. Заявить о своих правах можно было только с помощью весомых и убедительных аргументов в виде мощных армии и флота.

Традиционно флотское соперничество между двумя странами хронологически определяется 1906-1914 годами, когда гонка морских вооружений приобрела открытый характер. Однако её признаки обнаружились уже в предшествующие годы, начиная с 1900. Поэтому период 1900-1906 можно определить, как время вызревания, складывания противоречий на море между двумя народами. Этот этап характеризовался осознанием англичанами «немецкой угрозы» и принятием первых мер против неё. К их числу можно отнести активное реформирование флота, концентрацию его основных сил в Северном море, «дредноутную революцию» и первую проверку военно-политической прочности Германии.

В морском соперничестве двух стран Германия всегда была стороной догоняющей, отвечающей на вызовы, которые ей бросала Великобритания. Но это никоим образом не означало её пассивность. Постоянное стремление немцев взять планку, установленную «морской владычицей мира», заставляли англичан предпринимать ответные действия. Всё это, в свою очередь, постоянно поддерживало флоты двух стран в состоянии ожидания и подготовки к войне в самое ближайшее время. Морская гонка вооружений между Германией и Великобританией в начале 20 века имела серьезные последствия не только в военной, но и в политической сферах. Она дестабилизировала положение в Европе, повлияв, в конечном счете, на нарушения мира. Ответственность за это в равной степени несут оба государства.

В результате нерешенная проблема гонки морских вооружений между двумя странами явилась одним из важных катализаторов, приведших в действие спусковой механизм Первой мировой войны. К сожалению, человечеству надо было пройти через бойню двух мировых войн, чтобы получить горький опыт и понять жизненную необходимость договариваться по современным вооружениям в любых ситуациях.

Про военную истерию накануне Первой мировой слышали? Мы не полезем в высказывания политиков, дипломатическую переписку или публицистику. Посмотрим на столь любимую многими фантастическую литературу. На крайне популярную в то время военную утопию.

Начало прошлого столетия вообще время странное. Блин, да любое время странное, смотря с какой стороны к нему подойти!

За пару десятилетий до начала Великой войны во всём мире было очень неспокойно.

Японо-китайская война, Испано-американская, Греко-турецкие разборки, перманентный кровавый кипишь в Латинской Америке, восстания в колониях (например Боксерское в 1899-1901 годах) и колониальные войны в Африке (например англо-бурская), русско-японская, итало-турецкая, балканские войны... да ну их. Я даже половину не перечислил. Смысл в чём: человечество всегда воевало. Но тут прям горел весь шарик одновременно.

Поделенный на сферы влияния мир вот-вот должен был взорваться на тысячи мелких осколков. Старые империи дряхлели, новые набирали силу и наглость.

Под стать экономическим и политическим процессам развивалось и общественное мнение. Спрос на идеи войны, борьбы, превозмогания и непременной победы в конце (или безысходного конца вместо победы) был. И был в разных странах, но в первую очередь в наших главных героях.

Одним из первых стоит упомянуть нашего старого знакомого — известного теоретика флота вице-адмирала Коломба с его «Великой войной 189-». Большая война в Европе в ней началась с покушения на болгарского принца Фердинанда. Ничего не напоминает? Коломб писал о динамитных бомбах, падающих на города из воздушных кораблей, о пехоте, натыкающейся на проволочные заграждения, шрапнель и стрельбу из многозарядных винтовок, и о ночных боях, освещавшихся прожекторами.

Генри Доннели (тоже американец) в своём третьем романе «Поражённая нация» 1890 года рассказывает, как британский флот бомбардирует и блокирует побережья США, вынуждая их к сдаче. Нью-Йорк горит. Главный вывод книги: Америке нужен сильный флот.

«Сухопутные броненосцы» Герберта Уэллса, вероятно, могут быть знакомы любителям фантастики. Эта книга написана под впечатлением от Англо-бурской войны. В ней рассказывалось о том, как атаки противников разбиваются о хорошо подготовленную оборону и обе стороны закапываются в землю. Война зашла в тупик. Но однажды ночью на поле боя медленно вышли стальные монстры: неуязвимые для пуль, тридцатиметровые машины на колёсах и вооружённые дистанционно управляемыми винтовками.

В 1908 году книга Уэллса «Война в воздухе» показала потопление флота с воздуха — дирижабли и аэропланы оказались гораздо дешевле и эффективней линкоров. А потом начался воздушный террор. Уэллс писал об огненных штормах в Нью-Йорке задолго до того, как это случилось в Сталинграде или Дрездене.

Практически неизвестными для нас остались книги Джорджа Гриффита «Повелитель труда» и «Ангел революции» (1911 год). В них воздушные линкоры бомбили города и армии специальными бомбами, вовсю использовались лучи смерти и радиевые заряды для винтовок и пушек.

Не менее знаменитый Артур Конан Дойл в своей новелле «Опасность!» предсказал неограниченную подводную войну, снабжение с транспортных подводных лодок и тайных баз, заблаговременно развёрнутых перед войной. Он писал о «волчьих стаях» — скоординированных действиях подлодок, и о том, что для экономии торпед они могут топить суда из пушек. Также говорилось об атаках нейтральных портов и судах-ловушках. К счастью, ни в одной из двух мировых войн немецкие подводники не успели полностью и вовремя воспользоваться этими рецептами.

Ещё один шедевр, который я встретил на страницах журнала «Флотомастер» (и даже нашёл у себя в библиотеке сохранившуюся чудом копию тех чудесных страниц, жаль не полную): Британский флот в кровопролитных стычках пытался выманить немецкий для решающей битвы. Немецкие солдаты безжалостно подавляли сопротивление мирного населения, а после первых боёв поменяли экипировку и форму с яркой на менее заметную. Это не начало Первой мировой. Это книга «1906 год. Крушение старого мира», написанная немецким журналистом и писателем Фердинандом Краутоффом под псевдонимом Зеештерн.

Роман, если и не был написан при дворе Вильгельма II (как любили заявлять многие диванные эксперты начала столетия, узнав в авторском стиле аж брата кайзера!), то, во всяком случае, целиком внушен и проникнут духом германского империализма. Не случаен огромный успех этого произведения, разошедшегося за два-три месяца почти в ста тысячах экземпляров.

Вследствие роста колониальной захватнической политики Германии и того препятствии, которое оказывала этой агрессии Англия, большинство германских утопических романов, появившихся накануне 1914 года, изображает Англию основным врагом Германии, и темой этих произведений является разгром Англии силой германского оружия. Это нашло свое выражение в романе А. Нимана «Мировая война», изданном в 1904 году в Берлине и в Лондоне (под названием «Завоевание Англии». Империалистически-захватнический смысл грядущей войны не то что не скрывался, скорее наоборот. «Да, я считаю это одним из наиболее важных требований времени. Мы обязаны восполнить пробел, оставленный политикой наших предшественников. Пруссия могла бы уже столетием раньше стать сильной морской державой... Мы, к счастью, вышли из полосы ученических лет, за которые дорого заплатили. Ныне мы обязаны удержать то, что имеем, и взять то, что нами было упущено. Немецкий народ будет отныне питать доверие к нашей колониальной политике».

Тема поражения противника с помощью цеппелинов развернута в романе 1907 года «Мировая война» известным германским националистом Рудольфом Мартином. Германия предъявила Франции ультиматум и, не дожидаясь ответа, послала свой огромный флот цеппелинов на Париж.

Аналогичный сюжет мы видим в романе «Европейская война 1913 года, написанном якобы японцем, но все понимают, что немцем. Эскадрилья цеппелинов совершает налет на Лондон и наносит огромные разрушения столице. Морской флот Англии уничтожается «гениальным Цеппелином», который сам в качестве адмирала воздушного флота руководит сражением. Французы и англичане разбиты. Париж осажден. Германия становится владычицей всего мира.

Изображая войну Германии с Англией, немецкие утописты видели в авиации то средство, которое позволит противопоставить немецкий флот могущественной английской эскадре. Эта тема также развита в повести Миддельдорфа «На борту Сириуса». Описав будущий воздушно-морской бой, автор указывает, что «если на море и продолжал развеваться английский флаг, то гегемония в воздушном царстве осталась за Германией». Эта же тема трактуется в утопии Мельхерса «Предвидение грядущего» и в ряде других произведений.

Германское общество накачивается этими идеями. Офицеров и моряков флота и накачивать не надо. Они видят своими глазами, как военно-морской флот Второго Рейха наливается силой с каждым днём. Но не следует думать, что только Англия и Германия поддались милитаристской лихорадке и превращают своих граждан в зомбированных милитаристов.

Военно-утопические романы в канун Великой войны мы найдем и во Франции, и в Америке, и в других странах (в том числе и нашей родной Российской Империи).

Из французских утопических романов отметим роман Жиффара, вышедший накануне войны. В этом романе через все ужасы и невероятные военные приключения обнаженно проходит та же шовинистическая тема. Характерно, что в романе война не ограничивается территорией Европы, но захватывает весь мир. Укажем также на вышедший в Париже в 1912 году роман Сивиреэ «Битва на берёзовом поле», в котором зачинщицей войны изображена Германия.

Большинство американских утопических романов появилось уже во время войны. Например, в Нью-Йорке в 1916 году вышел роман Меллера «Вторжение в Америку». Здесь повествуется о том, как «Великая коалиция», под которой подразумеваются Германия, Австрия, Турция и Болгария, объявила войну Америке и победила последнюю. Накануне вступления Америки в войну была издана уже целая серия утопических романов и публицистических произведений на тему о грядущей войне и об угрозе неприятельского нашествия на Штаты. Совпадение? Не думаю. Нормальный госзаказ.

Все были готовы вцепиться друг в друга.

А если враг далеко, за морем? Строим корабль побольше, ставим на него самые больше пушки. Повторяем так несколько раз. Идем убивать тех, до кого раньше даже дотянуться не могли.

7. Чуть не забыл! Линейные крейсера и пара слов про всё остальное

Они уже не изменят историю принципиально, но добавят немного остроты некоторым её страницам.

За пять дней до спуска на воду «Дредноута» был заложен линейный крейсер «Инвинсибл». Во многих отношениях он даже превосходил «Дредноут».

Прежде всего, это касалось ходовых качеств. Турбины обладали мощностью в 41 000 л, с., то есть почти вдвое большей по сравнению с «Дредноутом». Ходовые испытания показали, что крейсер может выдать 28 узлов — на семь больше, чем «Дредноут».

Вторым после скорости новшеством являлось вооружение — восемь орудий 305-мм. Броненосные крейсера предшествующей эпохи несли на борту орудия разных калибров, но потолком как правило были 200-мм с копейками. Огневая мощь нового крейсера в полтора раза превосходила мощь любого из существующих в мире боевых кораблей, кроме «Дредноута».

Оба достоинства нового исполинского крейсера — мощное вооружение и высокая скорость — необыкновенно импонировали Фишеру, для которого «Инвинсибл» ещё в большей степени, чем «Дредноут», приближался к понятию «идеальный корабль». Какие бы схватки и дискуссии ни кипели вокруг судостроительной программы, крейсера, которых адмирал за быстроходность любовно называл «борзыми океана», неизменно оставались в планах. «Скорость — лучшая защита» — было присказкой Фишера. Немцам только об этом сообщить не успели перед Ютландским сражением.

Высокая скорость могла быть достигнута лишь за счет уменьшения веса, а для этого следовало облегчить, а то и вообще убрать броню. Крейсера несли броневой пояс вдвое тоньше, чем у «Дредноута». Палубы и тыльная часть орудийных башен не бронировались вовсе.

Многочисленные достоинства крейсера, скрывавшие его очевидную уязвимость, предполагали и разнообразие возлагаемых на него задач: не только дозор и разведка, но и перехват торговых конвоев, окончательное уничтожение подбитых линкоров и даже окружение противника, то есть действия в составе основных сил флота. По мере того, как Фишер все расширял его функции, проектируемый корабль называли то «броненосный крейсер», то «крейсер-дредноут», то «тяжелый крейсер». Иначе говоря, создатели нового корабля не вполне отчетливо представляли себе, что же они все-таки хотят получить. Главное что бы это могло убежать от всего, что не могло потопить, и потопить всё остальное.

На очереди у германских кораблестроителей стояло создание тяжелого крейсера — аналога британского «Инвинсибла». Корабль такого класса — «Фон дер Танн» — был заложен в октябре 1908 года и построен всего за два года.

Германские судостроители проявили себя в полном блеске («Блюхер» пытались забыть как страшный сон): крейсер по всем статьям превосходил своего британского собрата. У него имелось восемь орудий, расположенных так же, как на «Инвинсибле», мощный броневой пояс и «противоторпедная наделка». За новым кораблем последовали два крейсера «Мольтке» и «Гебен», заложенные в 1909 году и оснащенные уже турбинами, К 1912 году на германских верфях строилось семь линейных крейсеров.

Строительство линейных крейсеров продолжалось, не смотря на некоторую неопределенность их предназначения. На начало войны в составе Гранд Флита было восемь подобных кораблей, а в составе Флота Открытого моря — три (плюс «Гебен», который входил в состав Средиземноморской эскадры).

Линейные крейсера стали отдельной мишенью для ломки копий (до сих пор в этих ваших интернетах горят афедроны на военно-морских форумах). Чё это? Зафига? Куда их присунуть? Но свою роль эти корабли сыграют и в Северном море, и в южных морях, и на отдалённых театрах. Но это совсем другая история.

Про обычные крейсера, эсминцы, миноносцы и прочую мелочь — оно нам надо? Материала там больше в разы, я пока не готов. Скажем только, что всё это тоже было. Но тут надо учитывать инерцию мышления и стратегические взгляды на войну на море, что бы понимать, какое значение придавалось линейным кораблям и всем остальным кораблям.

Урок по стратегии на море из кануна войны:

Главной ударной силой флота считались линейные корабли, сведённые в один кулак. Главным методом достижения цели — генеральное сражение. Из пушек топим вражеский флот, добиваем остатки — тушите свет. Кто так думал? Все так думали. Вопросы есть? Вопросов нет.

Урок окончен.

Конечно, в действительности всё было не так как на самом деле. Были и крейсерские операции, и конвои, и минно-артиллерийские позиции и прочее, и прочее. В той или иной степени все всё знали и готовились ко всему. Но во главе всего на море стоял его величество линкор. Линейные крейсера строились скорее как помощники линейным флотам, нежелеи как самостоятельные боевые единицы. В ходе войны им придётся выступить скорее самостоятельно, но и в связке с флотом отметятся (мы же помним, как они ярко выступят в Ютландском сражении!). Но, повторюсь, боевое применение и ход боевых действий в целом - совсем другая история.

8. Нефть

Анализируя гонку морских вооружений накануне Первой Мировой войны необходимо рассказать и о переходе на новое топливо. Да ладно, какое там «анализируя»! Так — широкими мазками местами и немного знакомясь с темой, да.

Все корабли всех флотов мира ходили на угольном отоплении. Я помню про паруса, но это уже совсем не то. Развитие технологий позволяло применять и более эффективное топливо, что продемонстрировали корабли малых классов — эсминцы и миноносцы. В Великобритании первыми осознали преимущества нового топлива. Если Вы ещё с нами — большие корабли нам нравятся всем. Та-дам!: В 1913 году был введен в строй дредноут нового поколения «Куин Элизабет», в топках которого горел не привычный правоверный уголёк, а кое-что жиденькое и чёрненькое.

Поприветствуйте: восходящая звезда, юное дарование, будущее человечества — НЕФТЬ!!!

Немного про то, куда эту нефть надо совать. Просто к сведению.

Силовая установка на кораблях того времени была чаще всего паровой. Если вы не понимаете, о чём идёт речь, то дорога вам на ютуб какой-нибудь.

Еще при проектировании «Дредноута» стало совершенно очевидно, что доведенные до совершенства паровые машины тройного расширения исчерпали свой запас в техническом развитии. Тем не менее, Фишеру стоило немалых трудов преодолеть консерватизм мнений. Чтобы в 1905 году принять ключевое решение о переводе линейных кораблей на турбины ему пришлось заручиться поддержкой изобретателя турбин Чарльза Парсонса и ключевых фигур в Адмиралтействе: директора опытного центра Эдмунда Фруда и главного инженер-механика флота контр-адмирала Дэрнстона.

Результат: существенная экономия в весе турбинной энергетической установки по сравнению с паровой машиной — около 1000 тонн на «Дредноуте», а так же сокращение персонала для обслуживания.

Но основные преимущества турбины проявлялись на максимальном ходу, который не требовался при повседневной эксплуатации корабля, а на крейсерских и малых ходах расход топлива оказался повышенным в сравнении с привычными паровыми машинами.

Опыт эксплуатации турбинных энергоустановок на «Дредноуте» при активном участии самого Парсонса позволил использовать основные турбины более гибко и добиться приемлемой экономии топлива. Впоследствии КПД ЭУ в целом удалось поднять за счет... там непонятные танцы с бубнами и соединение вала турбины с гребным валом через одноступенчатый редуктор с передаточным отношением 10:1, что позволяло использовать котельное оборудование с повышенным рабочим давлением пара.

Стоп. На эту тему полно материалов. Сами найдёте и прочитаете.

Для нас сейчас важно то, что новые корабли получали новые двигатели. Более высокие скорости требовали больше топлива. И выжать из угля что-нибудь дополнительно никто не мог. У угля было одно неоспоримое преимущество — его было много и везде. Именно поэтому Германия будет заправлять свои дредноуты на углеколонках до конца войны, а Англия построит новейшие супердредноуты с оглядкой на родные месторождения чёрного золота.

Теперь про собственно нефть и как она оказалась на кораблях.

Перевод военно-морского флота Великобритании на жидкое топливо частенько связывают с именем Черчилля. Да, того самого, который Уинстон. Он ввалится в посудную лавку Королевского флота в 1911 году, став новым первым лордом адмиралтейства. Но нам было бы не совсем к лицу остаться столь категоричными и недалёкими. Где наши лопаты? Копнём чуть глубже!

Уголь использовался для нагрева котлов долго. С самых первых котлов. Но, ещё в 1890 г. нефть опробовал главный инженер итальянского флота Витторио Куниберти, который изобрел нефтяные форсунки для котлов торпедных катеров. Они послужили прототипами для тех, которые впоследствии применялись во всем мире. Переход от угля к жидкому нефтяному топливу происходил довольно медленно, поэтому немаловажным является тот факт, что в 1900-1910 гг. встречались суда с котлами, работавшими частично на угле, а частично — на нефти. Нефть не только облегчила эксплуатацию котлов, но и способствовала повышению коэффициента парообразования на 20-25%, что дало возможность быстро менять скорость — крайне важное обстоятельство в открытом море.

Немного подробностей, которые я сам ещё понимаю.

Слышали выражение «стоять под парами»? В смысле быть готовым к движению в любой момент. Наверняка слышали, если нет — сейчас узнали. Это выражение пошло именно от пароходов и паровозом тех далёких лет. «Идти на всех парах» — двигаться максимально быстро. Например, именно на длительное разведение паров на кораблях американской эскадры надеялись испанцы, прорывая блокаду во время американо-испанской войны.

Разведение паров на корабле являлось техническим и тактическим маневром. От момента получения приказа до начала полного парообразования могло пройти от почти трети суток (на совсем старых огнетрубных котлах), до пары часов (на современных водотрубных).

Какое именно топливо используется в котле напрямую влияло на скорость разведения паров: чтобы разжечь уголь, приходилось в топку сначала накидать дров и ещё чего-нибудь легкогорючего, разжечь это добро, а это время. Нефть посредством впрыскивания под давлением срабатывала почти как бензин в двигателе внутреннего сгорания. Хотя даже на нефти поднимать пары необходимо было постепенно, чтобы не повредить механизмы. Но несколько десятков минут это не несколько часов.

Какие же преимущества давало жидкое топливо для флота? Тут не по значимости, а как получиться. В разных ситуациях разные характеристики были важнее друг друга.

Во-первых, легкость, удобство и скорость заправки кораблей. Как в море, так и в порту. Уголь грузился специальными кранами с транспорта или берега на борт. Потом специально не обученные матросы долго и мучительно таскали уголёк на своих двоих в угольные ямы. Это долго. Это тяжело. Это пожароопасно (угольная пыль забивалась везде. Говорят, корабли русской эскадры страдали из-за этого в Цусимском сражении и горели сильнее, чем должны были бы). Краны для погрузки угля занимали место, весили много, в бою могли быть повреждены. А нефть накачал через трубопровод или переносные шланги и готово. Потери при логистике меньше, учёт легче. Нефтяные станции можно было оборудовать подальше от берега, чтобы их не обстреливали (да, да, помним «Эмден»!).

Во-вторых Меньший объем нефти того же веса в сравнении с углём. Хранить на корабле её можно где угодно, даже в междудонных отделениях корабля. Значит, запаса можно взять больше и плыть дальше.

В-третьих, в пожарном отношении, при соблюдении технических требований, нефть была менее опасна, чем уголь.

В-четвёртых, более высокая в сравнении с углём теплотворная способность (на треть).

В-пятых, отсутствие мусора, от сжигания нефти (а значит, его не надо тягать по кораблю и скидывать в море (экологи радуются, но матросики радуются больше).

В-шестых, для обслуживания котлов надо намного меньше народу. Работа кочегаров становится намного легче физически. Намного проще технически (уголёк надо уметь кидать, бери больше — кидай дальше не работает. Топить котлы гигантского дредноута — целое искусство!).

И, возможно, самое важное для военных моряков — быстрое поднятие паров и их остановка, быстрое усиление и ослабление горения. Это имеет огромное значение при маневрировании, в бою, при различных повреждениях корабля и прочая.

Важным недостатком использования жидкого нефтяного топлива было то, что немногие ведущие страны имели на своих территориях нефтяные месторождения, в то время как уголь был закопан под каждым углом. Великобритания перешла на нефть только в 1912 году. Ей пришлось приложить определенные политические усилия, чтобы удержать контроль над источниками нефти в Персидском заливе. Германия во время первой мировой войны намеренно избегала принятия нефти в качестве топлива, поскольку таких источников не имела. Проблема была действительно серьезной: когда в первой мировой войне британские месторождения оказались временно отрезанными подводными лодками, работавшие на нефтяном горючем линкоры были практически обездвижены. Американцы использовали нефть активно с 1911 года и не страдали. Они почти единственные имели разведанные и освоенные нефтяные месторождения у себя внутри страны.

Бесконечные преимущества нефти вызвали естественное и неудержимое стремление всех великих (и не очень) морских держав использовать её для нужд своих военных флотов. Затрудняла решительный переход военных флотов к нефтяному отоплению ограниченность общего количества добываемой нефти и малочисленность разведанных месторождений.

Тут-то и появляется мистер Черчилль со своей ролью в нашей истории. Для того чтобы перевод британского флота на нефть стал возможен, Черчилль инициировал выделение 2,2 млн. фунтов на приобретение 51 % пакета Англо-персидской нефтяной компании. Решение имело далеко идущие политические последствия: отныне регион Персидского залива стал зоной стратегических интересов Великобритании.

Председателем Королевской комиссии по переводу флота на жидкое топливо был назначен (по рекомендации Черчилля) лорд Фишер, которого впоследствии будут называть «крестным отцом нефти». Со времени первой встречи Фишера и Черчилля в 1907 году они были весьма близки, даже несмотря на большую разницу в возрасте. С момента, когда Черчилль заступил на пост первого лорда адмиралтейства, старый адмирал, по сути, стал «нянькой Черчилля» — приобрел статус неофициального, но весьма влиятельного советника.

К чему был этот вбоквелл? К тому, чтобы немного понимать, как движутся корабли и что имеет значение для государств. Переход на нефтяное отопление дал возможность веселей разгоняться большим корабликам, адмиралам дал новые оперативно-тактические возможности, командам сменил одну головную боль (угольных операций) на другую. В свою очередь применение нефти в качестве топлива для флотов заставил политиков большинства мировых держав сместить некоторые векторы усилий по достижению влияния в соответствующих регионах.

Опять же, про вливание нефти в мировую экономику существует много очень крутых книг и статей, так что кому интересно - вперёд, в интернеты.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Экспозиция завершена. Впереди канун войны и, собственно, сама Великая Война. Черновик для продолжения у меня есть, но пока я писал то, что Вы прочитали выше, меня стали разрывать желания окунуться в американо-испанскую и японо-китайскую войны. Там и любимые мной броненосные кораблики, и сражения таковых, и всё такое. Но по ним есть только материалы, даже черновика более-менее оформленного нет. Ещё у меня лежат модели "Севастополя" на сборку, "Потёмкина" на перепиливание в "Евстафий" и собранная, раздолбанная моделька "Марата" на переделку в один из вариантов авианосца (из продуктов сумрачного гения советских корабельных конструкторов). И эти модельки меня манят, чёрт бы их побрал, не меньше, чем написание чего-нибудь. Так что ничего не обещаю по срокам, но мне понравилось!

Если вы оказались здесь - поставьте сердечко, напишите комментарий - так вы поможете продвижению книги.

Спасибо, надеюсь, Вам тоже.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге