Вампиры, оборотни и прочие существа в армянской мифологии

Глава 1. Даханавар - кровососущий защитник земли армянской

В армянском фольклоре есть один весьма интересный персонаж — вампир по имени Даханавар или Даш(а)навар. Его можно назвать чуть ли не патриотом своей страны, так как, по легенде, он не трогал местных жителей и, подобно прозванному Дракулой Владу Цепешу — прообразу известного на весь мир вампира Дракулы, защищал свою землю от иноземных завоевателей.

Согласно древнеармянской легенде, вампир жил в армянских горах, владел 366 долинами и прославился тем, что никогда не убивал и не пил кровь людей, которые жили на его землях. Напротив, обладая нечеловеческой мощью, он оберегал свои владения от чужаков. Даханавар мог уничтожить целое войско, не давая врагам перейти горные ущелья и захватить страну.

Данные об армянском вампире в фольклорной литературе весьма скудны. Известность к нему пришла благодаря немецкому путешественнику, кавказоведу и собирателю фольклора барону Августу фон Гакстгаузену (August von Haxthausen), побывавшему в середине XIX века в Армении в рамках поездки на Кавказ. В своем этнологическом труде «Закавказье: зарисовки о народах и расах между Черным и Каспийским морями» ("Transcaucasia: Sketches of the nations and races between the Black sea and the Caspian"), опубликованном в 1854 году, барон первым упоминает об «армянском вампире», известном местным жителям как Даханавар или Дашнавар.

Титульная страница книги Августа фон Гакстгаузена «Закавказский край. Заметки о семейной и общественной жизни и отношениях народов, обитающих между Черным и Каспийским морями» на русском языке, опубликованная в 1957 г.

Обложка книги барона Августа фон Гакстгаузена «Закавказье: зарисовки народов и рас между Черным и Каспийским морями» на Amazon

Август фон Гакстгаузен (нем. August Franz Ludwig Maria, Baron von Haxthausen-Abbenburg; 3 февраля 1792, Бёкендорф, Германия — 31 декабря 1866, Ганновер, Германия) — прусский чиновник, экономист, писатель по аграрным вопросам, исследователь России и Кавказа

По рассказу барона, логово кровососа находилось в горах, обозначенных им как Ультмиш-Альтотэм (возможно, Гегамский хребет, либо, что более вероятно, горный массив Арарат, поскольку до этого автор рассказывал об Арарате и именно этот горный массив наиболее близок к Еревану). Цепь гор тянулась на 40-50 вёрст, между горами насчитывалось 366 долин (ущелий), которые находились во владении вампира.

Как сообщает автор книги, об этом вампире ему поведал сопровождавший его в поездке шваб Питер Ней (Peter Neu), с которым они быстро сдружились. Питер был сапожником и постоянно жил на Кавказе. По ходу их путешествия Питер в деревнях собирал легенды и предания о встречавшихся им на пути местах, а затем пересказывал их Гакстгаузену. Согласно рассказанной Питером легенде, вампир Даханавар был очень нелюдим и не любил, когда кто-то вторгался на его территорию. Но когда кто-то проникал на его землю, Даханавар нападал на него ночью и убивал, высасывая всю кровь. Охотился Даханавар только ночью, причем у него был странный и необычный способ убивать жертв — он высасывал кровь из стоп.

Гакстгаузен приводит также рассказ (возможно, выдуманный Питером Неем, поскольку автор называет Питера «знатоком шутовства» и «моей верной Шехразадой») о двух смекалистых путешественниках из Европы, которые, столкнувшись с вампиром, несмотря на своё неместное происхождение, смогли выжить, перехитрив Даханавара. Путешественники, цели которых были далеки от завоевательных, узнав, что Даханавар убивает чужеземцев только в ночное время и пьет кровь только из стоп, чтобы обмануть вампира, легли спать «валетом», причём положив ноги друг другу под головы. Придя, чтобы убить их, и увидев странное двуглавое и безногое существо, вампир очень удивился. Как гласит легенда, объятые страхом путешественники услышали, как озадаченный вампир воскликнул, что никогда ещё не встречал безногого человека с двумя головами. После чего Даханавар навсегда покинул эти горы и его больше не видели.

[spoiler=Вот оригинальный текст рассказа с переводом: ]

«On our right rose the glaciers of Allagas, and at two miles from Erivan commenced the mountains of Ultmish Altotem, stretching to a distance of forty or fifty versts. They are said to have 366 valleys, respecting which Peter related the following Armenian legend.

There once dwelt in a cavern in this country a vampyre, called Dakhanavar, who could not endure any one to penetrate into these mountains or count their valleys. Every one who attempted this, had in the night his blood sucked by the monster, from the soles of his feet, until he died. The vampyre was however at last outwitted by two cunning fellows: they began to count the valleys, and when night came on they lay down to sleep, taking care to place themselves with the feet of the one under tjie head of the other. In the night the monster came, felt as usual, and found a head: then he felt at the other end, and found a head there also. «Well, ” cried he, „I have gone through the whole 366 valleys of these mountains, and have sucked the blood of people without end, but never yet did I find any one with two heads and no feet!“ So saying he ran away, and was never more seen in that country; but ever after the people have known that the mountain has 366 valleys».

«Справа от нас возвышались ледники Алагяза (Арагаца), а в двух милях от Эривани (нынешний Ереван) начинались горы Ультмиш-Альтотэм, простирающиеся на расстояние сорока или пятидесяти верст. Говорят, что в них есть 366 долин, о которых Питер рассказал следующую армянскую легенду.

Некогда в пещере в этой стране жил вампир, называемый Даханавар, который, не позволял никому проникнуть в эти горы или сосчитать их долины. У всякого, кто пытался сделать это, монстр ночью выпивал кровь из подошв ног, пока тот не умирал. Наконец вампира перехитрили два хитрых парня: они начали считать ущелья, а когда настала ночь, они легли спать, положив ступни под голову друг другу. Ночью пришел вампир, пощупал, как обычно, и нашел голову. Тогда он стал щупать с другого конца и там тоже нашел голову. «Ну и ну! — воскликнул он. — Я прошел через 366 долин этих гор и без конца пил человеческую кровь, но я никогда не встречал никого с двумя головами и без ног!» Сказав это, он убежал, и его больше никогда не видели в тех краях. А люди с тех пор узнали, что в этих горах есть 366 долин».

[/spoiler]

Примерно о том же в своей книге «Вампиры в верованиях и легендах» (“The Vampire in Lore and Legend”) повествует и известный исследователь сверхъестественного преподобный Монтегю Саммерс (Montague Summers), также ссылаясь на рассказ Гакстгаузена.

Американский писатель и эксперт по зомби и вампирам Джонатан Маберри (Jonathan Maberry) в своей книге «Вселенная вампиров: Темный мир сверхъестественных существ, которые преследуют нас, охотятся на нас и жаждут нас» (“Vampire Universe: The Dark World of Supernatural Beings That Haunt Us, Hunt Us and Hunger for Us”), упомянув вышеприведенную легенду, также описывает суеверия, связанные с армянским вампиром, утверждая, что путешественники в этих краях зачастую используют чеснок, чтобы обезопасить себя он нападений вампира.

Обложка книги «Вселенная вампиров: Темный мир сверхъестественных существ, которые преследуют нас, охотятся на нас и жаждут нас» за авторством Джонатана Маберри

[spoiler=Вот отрывок из его книги с переводом: ]

«The Dakhanavar is ferociously territorial and will assault anyone who tries to make a map of its lands, or even count the hills and valleys in the region, correctly fearing that a thorough knowledge of the landscape would reveal all of its secret hiding places. Even today some travelers in Armenia, particularly those going into the region of Mount Ararat, generally take precautions against evil beings such as Dakhanavar. Often, they put small cloves of raw garlic in various pockets or mash it up and rub the paste on their shoes. At night, if camping out of doors, these travelers build a large fire and toss garlic bulbs into the flames. The combination of garlic aroma and a blazing fire will drive almost all of the world’s many species of vampires away.»

«Даханавар очень территориален и будет нападать на любого, кто попытается составить карту этих земель или пересчитать холмы и долины в регионе. Он справедливо опасается, что полное знание ландшафта откроет все его тайные укрытия. Даже сегодня некоторые путешественники в Армении, особенно те, которые едут в регион горы Арарат, принимают меры предосторожности против злых существ, таких как Даханавар. Часто они кладут маленькие головки чеснока в карманы или растирают его и мажут этой пастой обувь. Если они остаются на ночлег под открытым небом, то на ночь разводят большой костер, в который бросают головки чеснока. Сочетание чесночного запаха и пылающего огня должно отогнать любые существующие виды вампиров прочь».

[/spoiler]

Когда именно в армянских сказаниях появился кровососущий защитник отчизны, доподлинно неизвестно. Более того, в дошедших до нас армянских письменных источниках, а также в современных исследованиях армянского фольклора, странным образом, не упоминается ни о Даханаваре, ни вообще о подобных вампирах. Упоминания о Даханаваре есть лишь в современных книгах и энциклопедиях по вампиризму, а также в Википедии. Но первоисточником для них выступает тот самый рассказ немецкого путешественника. Фактически, рассказ Гакстгаузена стал почти единственным упоминанием об армянском вампире. Является ли Даханавар красивой выдумкой немецкого путешественника либо его компаньона или же он действительно герой древней легенды, о которой в XIX веке люди все еще помнили, а в наше время позабыли? Возможно ли, что это связано с тем, что армяне предпочитали не упоминать истории, связанные с темными силами?

Что до имени вампира, то Даханавар или Даш(а)навар, возможно, происходит от сочетания слов «дажан» (по арм. жестокий, безжалостный) и «варич» (владетель, глава). Есть также версия, что Даханавар это искаженное персидское слово «джанавар», что означает «зверь», «хищник», «чудовище».

Однако мотивы появления в армянском фольклоре столь неоднозначного героя как Даханавар, по всей видимости, связаны с историей страны. Армения издревле находилась на перепутье важных транспортных путей с востока на запад и с севера на юг. Поэтому неудивительно, что в былые века, когда территория страны была во много раз больше, могущественные соседи вроде ассирийцев, персов, римлян, арабов и некоторых других волна за волной вели армии в завоевательные походы против Армении. Армения в разное время была завоёвана римлянами, персами, египетскими мамлюками, турками. И, видимо, поэтому множество сюжетов эпических сказаний и легенд связано с отражением и борьбой с захватчиками как народа в целом, так и отдельных героев.

Армянский вампир в культуре

Будучи сегодня столь мало известным на родине, армянский вампир, тем не менее, проник в мировую массовую культуру.

И здесь в первую очередь можно отметить творчество российских фантастов. «Киндрэт» — серия вампирских романов, плод совместного творчества известных писателей Алексея Пехова, Елены Бычковой и Натальи Турчаниновой. В мире Киндрэт одним из тринадцати вампирских кланов, негласно влияющих на мировые события, является клан Даханавар. Этот клан наиболее либеральный по отношению к людям — он стремится оградить их от своих же более кровожадных собратьев из других кланов. Серия книг с выходом стала довольно популярной и вскоре завоевала пару-тройку литпремий. Кстати, эта серия есть и на АТ.

Обложка книги «Киндрэт. Кровные братья», Алексей Пехов, Елена Бычкова, Наталья Турчанинова, 2005 г.

В 2006 году американская писательница и историк Анджелина Брайт опубликовала приключенческий роман «Древняя тоска». Это история археолога Бонни Уэйтс, отправившейся в экспедицию в Армению, и её находки превосходят все ожидания, когда она попадает под влияние таинственного Наблюдателя.

Другая англоязычная писательница Брэнда Уэмсли написала трилогию «Пророчество», в которой Даханавар так же, как в «Киндрэт», представлен в качестве клана вампиров.

Следует упомянуть и романы известной голливудской актрисы и писательницы c армянскими корнями Эдриэнн Барбо «Вампиры Голливуда» и «Укусы любви», в которых тоже присутствует клан Даханаваров.

Эдриэнн Барбо

Источники:

1. August von Haxthausen "Transcaucasia: Sketches of the nations and races between the Black sea and the Caspian"

2. Jonathan Maberry “Vampire Universe: The Dark World of Supernatural Beings That Haunt Us, Hunt Us and Hunger for Us”

2. https://vk.com/@haicomix-dashnavar-geroicheskii-vampir

Глава 2. Алы - злые духи с вампирской природой

Алы (по-арм. алк – множ. число от слова ал) – в армянской мифологии злые духи с вампирской природой, вредящие роженицам и новорождённым, особенно мальчикам, а также молодым людям.

Арты Андраника Асатряна

Алы бывают мужского и женского пола. Согласно народной традиции, алы имеют антропозооморфный облик, то есть, они по виду наполовину люди, наполовину звери. Они мохнаты, с огненными глазами, змеиными волосами (как у горгон), медными когтями, железными зубами и клыками наподобие клыков кабана. Согласно другим данным, ал представляется в женском образе — как рыжая, вся высохшая, шустрая, суетная старуха, у которой распущенные волосы падают на голубые глаза, а ногти рук и ног окрашены хной.

Алы живут у воды, в сырых песчаниках, в горах, часто — в углах домов или хлевов, а их царь — в глубоком ущелье, в бездне, закованный в цепи. Само слово «алк», то есть «алы» означает «бездна», «глубокие места». Однако есть также версия, что представления об алах связаны с традициями иранской мифологии и в основе слова «ал» лежит древнее именование божества, родственное божеству илу семитских народов.

Алы известны тем, что душат рожениц, поедают их мясо, внутренние органы, особенно печень. Они также причиняют вред ребёнку ещё в утробе матери. Согласно суеверным преданиям, ал может проникнуть в утробу беременной женщины и выпить кровь ребенка или ослепить ее. Также алы крадут легкие, печень или сердце новорожденных, унося их в ближайший лес, где вместе со своей семьей поедают их. Они также похищают здоровых новорождённых и уносят их к своему царю в качестве дани, оставляя вместо них свое хрупкое демоническое потомство. Поэтому очень болезненных, худых и некрасивых детей в народе называли «алкотац», «алку кохац» или «алки похац», то есть «пораженный алами», «растоптанный алами» или «замененный алами».

Алы являются роженицам и их детям то в зверином, то в человеческом обличье, принимая облик молодой или старой женщины, часто со змеиными волосами и огненными глазами.

Кроме того, в старину считалось, что кошмары происходят от того, что алы душат спящих людей, сидя у них на груди.

Чтобы защитить себя от злых духов и демонов, люди совершали различные магические и ритуальные действия. Согласно поверьям, ал не может прикасаться к железу (как же в таком случае у него железные зубы?). Если воткнуть в его одежду иглу, он надолго лишится силы, так как не сможет сам избавиться от иглы и никому не причинит зла. Чтобы защитить будущую мать от ала, на ночь возле неё оставляли меч или нож. А для защиты детей им в изголовье кровати, под матрас, клали нож или ножницы (помню, в детстве под моим матрасом тоже лежали такие ножницы, но для чего они, я тогда, конечно, не знала).

В некоторых местах бытовало представление о том, что ала можно поймать и подчинить своей воле. Считалось, что для этого следовало хоть раз прикоснуться к нему. Нередко создавался своеобразный «очаг ала», который впоследствии становился местом паломничества. Этот очаг посещали бездетные или женщины, «пораженные алом». Туда привозили также больных детей.

Существует христианизированное предание о происхождении злого духа ал. Согласно этому преданию, когда Бог создал Адама, он создал и Ал — его спутницу. Ал была создана из огня одноглазой и не была любима Адамом, так как последний был из плоти и крови. Бог понял, что они не смогут ужиться, и создал Еву. С этих пор алы враждебны к женщинам и их потомству. Фактически, здесь Ал тождественна Лилит из еврейской мифологии.

Также у алов есть сходство с древнегреческой Ламией, имя которой в Вульгате (латинском переводе Библии) используется как эквивалент еврейского имени Лилит.

Похожие образы присутствуют в мифологии многих народов Кавказа, Передней и Средней Азии и Европы, в том числе под схожими именами, например, ал – у курдов и персов, хал - у удин, албасты - у тюркских народов, али – у грузин, алмазы – у чеченцев и ингушей, лобаста – у русских. Также с алами ассоциируются такие мифологические персонажи, как славянская Баба Яга, немецкая фрау Халлу, индийская Кали. Схожие черты можно найти также с ракшасами – злыми демонами-людоедами в индуизме и месопотамской женщиной-демоном Ламашту.

Источники:

1. Мифологический словарь. /гл. ред. Мелетинский Е.М. - М.: Советская энциклопедия, 1990 г.- 672 с.

2. Степан Малхасянц, Армянский толковый словарь. Ереван: Госиздат Армянской ССР (1944): стр. 42.

3. Г. Алишан. Древние верования или языческая религия армян. Венеция, 1895, с. 184 (на арм. яз.).

4. А. Члчлян. Народные верования.— Газ. «Бюракн», 1898, № 28.

5. Г. Ачарян. Этимологический корневой словарь армянского языка, Ереван, т. I, с. 96 (на арм. яз.).

Глава 3. Нэанги - оборотни с вампирской природой

Древние армяне знали еще одно вампирическое существо — нэанг. В древнеармянской мифологии нэанги были водными змееподобными (драконоподобными) чудовищами, представлявшими собой вредоносных духов. Эти злые духи находились в близком родстве с вишапами (традиционными армянскими драконами, связанными с водной стихией). Так же как и вишапы, они не имели конкретной формы и могли менять обличия, представляясь речными девами, тюленями или другой водной живностью.

Нэанги обитали в определенных местах и усердно старались кому-нибудь навредить. Они могли заманить мужчину, приняв облик девушки (возможно, русалки), или превратиться в тюленя и затащить человека в воду, чтобы утопить его и выпить кровь. Они хватали плывущего за ноги, тащили его на дно водоема, где были их жилища.

Таким образом, нэанги являлись злобными демоническими существами-оборотнями с вампирской природой. Они были личностны и бестелесны.

Слово «нэеанг» имеет персидские корни и переводится как «крокодил». Между тем, в персидской сказке о Хатим Тае нэанг предстает полумифическим морским чудищем, невероятно огромным и боящимся краба.

В древней армянской литературе слово «нэанг» использовалось для всех водных (морских и речных) монстров. Армянские церковные переводчики часто использовали это слово, вставляя в перевод того или иного религиозного документа в значении крокодила, бегемота или какого-нибудь мифического чудовища. К примеру в армянском переводе слов Иоанна Златоуста о дочери царя Ирода говорится что она кровожаднее, чем «все нэанги моря». То есть, в армянской мифологии в одном образе соединились неизвестный речной монстр и мифическое существо.

В манускрипте о географии, приписываемом армянскому средневековому историку Мовсесу Хоренаци (V век н. э.), говорится о вампирской природе нэангов, которые, используя других мифических существ под названием чарчашам для утоления своей похоти, подобно вампирам, высасывали из них кровь и оставляли умирать. Тот же самый автор сообщает, что, по одним сведениям, нэанг являлся хищным зверем, а по другим — дэвом (духом). Хоренаци отмечает, что нэангов можно было наблюдать в реках Евфрат и Арацани (турец. Мурат — приток Евфрата).

Отметим, что, хотя нэанги могли принимать образ русалок, они не были родственны армянским русалкам (джраhарс, в переводе означает «водная невеста»), так как имели демоническую природу. В отличие от своих славянских и западных сестёр, армянские русалки не проявляли хтонический характер и воплощали светлые стороны морской стихии, в то время как нэанги — тёмные. То, что нэанги выдавали себя за русалок, может говорить об их развитом интеллекте, так как известно, что джраհарсы не причиняли людям вреда, а лишь искали себе мужей среди земных мужчин. И способность к перевоплощению нужна была нэангам для приманки.

Источники:

1. Википедия

2. Мартирос Ананикян. «Мифы Армении» — Центрполиграф, 2010 г.

3. https://www.armmuseum.ru/news-blog/jrahars-armenian-mermaid

Глава 4. Мартагайл — волк-оборотень женского пола

Представления об оборотнях были широко распространены у многих народов мира. Вот и в Армении на рубеже XIX–XX вв. в народе из уст в уста все еще передавались различные рассказы о людях-оборотнях, обладающих способностью превращаться в волка. Обычно это были женщины. Однако такая способность была результатом наказания или проклятия.

Почти повсеместно было распространено поверье, что бог за тяжкие грехи превращает женщин в волчиц, которых в народе называли мардага'йл или мардаге'л (читается через "т": [мартагайл] или [мартагел]) (буквально означает «человек-волк», от арм. мард [март] — человек и гайл/гел — волк).

Мартагайл — это антропозооморфное существо. т. е. у него есть черты как человека, так и зверя, в данном случае волка. Тело мартагайла покрыто волчьей шерстью, но сохраняются черты человека.

Считалось, что Бог, желая наказать прогневавшую его женщину, сначала заставлял ее съесть предназначенную мартагайлу пищу, которую он сыпал на нее с неба, подобно граду. После этого, когда женщина выходила во двор ночью, с неба на неё падала волчья шкура (по другой версии, к женщине ночью являлся дух с волчьей шкурой и приказывал надеть ее), и женщина становилась мартагайлом.

После превращения у мартагайла появлялась ужасающая тяга к человеческой плоти, она бродила ночью вместе с волками, производила повсюду опустошения, пожирала трупы и похищала людей, чаще всего детей. Сначала, преодолев свою человеческую природу, несчастная убивала и поедала собственных детей, затем детей родственников в порядке родства и, наконец, принималась за детей незнакомцев. При её приближении открывались даже запертые двери.

Днем мартагайл принимала человеческий облик, снимая с себя шкуру и пряча ее. Иногда от прежнего состояния оставался только один след, обычно хвост. Трансформация обычно считалась непроизвольной, но есть и альтернативные версии о добровольной метаморфозе, когда женщины могли трансформироваться по своему желанию.

Оборотня нельзя было убить ножом или оружием. Единственный способ спастись от него — найти и сжечь шкуру. Однако мартагайл тщательно прятала свою шкуру, и ее было трудно найти.

По поверьям, осужденные женщины были обречены быть мартагайлами только в течение семи лет, после чего волчья шкура исчезала (возвращалась на небо), и мартагайл опять становилась обычным человеком. Если же, не дожидаясь семи лет, найти спрятанную шкуру и сжечь, то мартагайл исчезнет.

Считалось, что эти оборотни бегают как ветер и способны совершить путешествие длиной в несколько дней всего за один час — так, что никто не сможет обнаружить их отсутствие дома.

Некоторые сказки, связанные с оборотнями-мартагайлами, имеют мифический, космогонический характер, например, о происхождении Млечного Пути. В одной из армянских народных сказок говорится, что молодая замужняя женщина превратилась в оборотня. Однажды, омывая ноги гостю, она заметила, что его ноги были очень белые и нежные. Ей это очень понравилось. Ночью, когда все спали, она надела волчью шкуру и пришла сожрать гостя. Однако отважный гость вонзил ей кинжал в грудь. Молоко брызнуло из ее груди в небо, и следы этого молока до сих пор видны как Млечный Путь.

В «Книге оборотней» английского священника викторианской эпохи Сабина Бэринг-Гулда (Sabine Baring-Gould „The Book of Were-Wolves“, 1865.), занимавшегося исследованиями ликантропии и средневековых верований, среди прочих историй описываются и верования в Армении:

«Сходные представления об оборотнях бытуют в Армении, о чем можно судить, в частности, по следующей истории, включенной фольклористом Августом фон Хакстаузеном* в сборник «Транскавказия»** (Trans-Caucasia. Leipzig, I, 322): «Как-то раз один человек увидел пробегавшего мимо волка с ребенком в зубах. Мужчина погнался за зверем, но в конце концов отстал. Идя по следу, он наткнулся на детские ручки и ножки, а чуть дальше, в пещере, увидел волчью шкуру и швырнул ее в огонь. Тут же перед ним появилась женщина, которая с диким воем бросилась доставать шкуру из костра. Мужчина изо всех сил старался помешать ей в этом. Как только шкура догорела, ведьма растворилась в дыму костра». (Издание «Книги оборотней» Сабина Бэринг-Гулда на русском, 2010 г.)

*Немецкий путешественник, кавказовед и собиратель фольклора барон Август фон Гакстгаузен (August von Haxthausen), побывавший в середине XIX века в Армении в рамках поездки на Кавказ.

** Этнологический труд Гакстгаузена «Закавказье: зарисовки о народах и расах между Черным и Каспийским морями» (»Transcaucasia: Sketches of the nations and races between the Black sea and the Caspian«) был опубликован в 1854 году.

Оригинальная «Книга оборотней» Сабина Бэринг-Гулда

Издание «Книги оборотней» Сабина Бэринг-Гулда на русском, 2010 г.

Заклинания, связывающие волка

Волк занимал видное место в армянском фольклоре и в заклинаниях фигурировал выше всех разнообразных ночных зол, олицетворяемых змеями, скорпионами, лягушками и т. д. Волк часто выступал как дэв (злой дух) и приравнивался к злым духам, принимающим человеческий облик. В одном из сказаний говорится: «Волк ест злых существ, иначе эти злые существа уничтожили бы мир. Но каждый год каждый злой дух пожирает волка и тем самым сокращает количество волков в мире. Иначе они не смогли бы спастись от всех волков».

Иногда волк-демон имел двуногую форму. Поэтому заклинания против волков связывали их двумя большими пальцами ног и восемью другими пальцами ног. Напоминая человекоподобных дэвов, пальцы волка были направлены назад, а пятки — вперед.

Считалось, что молния, которая способна уничтожить всех дэвов, также может уничтожить и волков. Поэтому символы молнии, такие как кремень и сталь, особенно когда они дают искры, являлись защитой от волков.

Сам кремень еще называли «гайлзаз/кайлзас» (тот, что разрывает или сжигает волка). Молитвенные обереги против волков называли «гайлакап/гелкап/кайлакап», то есть молитвами «связывания волка».

Мартагайл в попкультуре

Армянский оборотень-мартагайл присутствует в современной популярной культуре.

1. В одной из редакций карточной настольной игры «Берсерк» можно играть мартагайлом.

2. Мартагайлы — действующие лица в рассказе Влады Крапицкой «Война во мраке».

3. «Поваренная книга мардагайла» — рассказ в одноимённом сборнике фантастических рассказов Андрея Синицына.

4. Немецкая метал-группа Powerwolf посвятила этим существам композицию под названием "Werewolves of Armenia".

5. В книге Давид Рея «На пути к Голгофе: Книга о тебе и для тебя» мартагайл истолковывает сон главного героя.

6. Есть также российско-грузинский короткометражный фильм «Мартагел. Она знает, чего боишься ты» (2016 г.)

Источники:

1. Мифы народов мира: Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев.

2. В. Харатян «Традиционные демонологические представления армян (по материалам семейного быта XIX — начала XX в.)»

3. Сабин Бэринг-Гулда «Книга оборотней„, 1865 г. (Sabine Baring-Gould „The Book of Were-Wolves“, 1865.)

4. Август фон Гакстгаузен «Закавказье: зарисовки о народах и расах между Черным и Каспийским морями», 1854 г. (August von Haxthausen „Transcaucasia: Sketches of the nations and races between the Black sea and the Caspian“, 1854)

5. Википедия

Глава 5. Гишерамайрер — Матери ночи в вечной погоне за солнцем

Гишерамайрер или Матери ночи (на арм. гишер — ночь, майр — мать, -ер — окончание множ. ч.) — в армянской мифологии злые женские духи, олицетворяющие ночную тьму, ее власть и опасности, которые она несет. Матери ночи — враги солнца, с начала мира они преследуют его, пытаясь поймать и тем самым погрузить мир во мрак, но никогда этого не достигают.

Гишерамайрер занимают особое место в армянской мифологии, будучи важной частью представлений о смене дня и ночи и борьбе между ними.

Матери ночи часто изображаются как зловещие старые ведьмы-провидицы, бледные, облаченные в черные одежды и держащие в руках черных змей, иногда оплетающих их тела, что может быть связано с древними представлениями о змеях как о существах ночи и мрака. Их дыхание — ветер, а их голос звучит как вой, завывание ветра в ущельях. Иногда в народных сказаниях их представляют девами необычайной красоты, но красота эта смертельно опасна: она завораживает, ослепляет и губит тех, кто поддался её чарам. Однако, скорее всего, это более позднее и значительно более редкое представление.

Сколько именно матерей ночи — точно неизвестно, но в первоисточниках и академических источниках о них говорится во множественном числе.

Согласно древнеармянским преданиям, гишерамайрер были созданы вместе с миром, и с тех пор они со змеями в руках вечно охотятся за солнцем, чтобы, похитив его и заключив в подземелье, навечно установить тьму на земле. Но солнце неизменно от них ускользает. Они несут разрушительную и тёмную силу и связаны с космологическим мифом борьбы Света и Тьмы и мотивом затмений. Однако в данной легенде отразилось не только Учение о борьбе Света и Тьмы, но древнее значение Змия — самой Тьмы, как Первоосновы Бытия. Тут следует отметить, что в армянской традиции змея выступает не только как символ смерти и тьмы, но также является и образом тайного знания, недоступного простому смертному. Кроме того, считается, что гишерамайрер относятся к классу астральных низших существ, подчинённых владыке Тонкого Мира — богу тайной мудрости и письма Тиру (О нем подробно рассказано тут: https://author.today/reader/166340/3854930). Поэтому матери ночи не только страшны, но и мудры. Они не столь враждебны, сколь несут тайное знание.

По народным поверьям, которые фиксировались этнографами XIX и начала XX века, каждый вечер, как только солнце заходит за горизонт, гишерамайрер, живущие в подземном мире — в глубоких пещерах, поднимаются из-под гор в наш мир и выходят «на охоту» за солнцем. Их появление — признак наступающей тьмы. Мифы описывают, как они бродят по земле в поисках солнца, ищут его в горах, скалах, лесах, домах, деревнях и городах, думая, что оно там спряталось, а иногда даже пытаются привлечь его внимание, издавая шепчущие звуки или заклинания.

Не найдя солнце, матери ночи все вместе начинают дуть на землю. Это дуновение символизирует надвигающуюся тьму, и в этот момент мир окутывает мрак.

Когда гишерамайрер осознают, что солнце ускользнуло от них, они спускаются под землю, продолжая свои поиски. Легенды рассказывают о том, как они проникают через разрушенные мельницы и высохшие колодцы, ставшие их обычными тропами, в недра земли и спускаются на дно морей в надежде найти солнце там. Едва они спускаются вниз, как на востоке вновь восходит солнце. Так они непрерывно следуют за солнцем, но им никогда не удаётся настичь его.

Если бы матерям ночи удалось увидеть лик солнца, последствия были бы катастрофическими: наступил бы конец света, всё человечество погибло бы, а мир наполнился бы змеями и воцарилась бы вечная тьма. Но, к счастью, им никогда не удается увидеть солнце.

Считалось, что следует стараться не злить матерей ночи и не тревожить покой их царства, то есть не выходить ночью по важным делам на дороги, перекрестки, не ходить в лес, на болото и т.д. Есть упоминания о том, что гишерамайрер сбивают людей с пути, водят кругами, возвращая на то же место. И только с криком петухов на рассвете наложенные чары разрушаются.

Матери ночи в народном сознании также воспринимались как духи болезни, которые «задувают» жизнь. В фольклоре существует мотив задутого внутреннего света, то есть, матери ночи могут задуть свет души (по-армянски «ахтик», что буквально означает «внутренний огонек, сияние»). Особенно опасным считалось их дыхание для младенцев.

Их также связывали с засухой. Считалось, что матери ночью могли портить источники и разрушать поля. После их прохода вода пересыхала, портились мельницы, зерно становилось горьким.

В качестве защиты от них в этнографических сборниках упоминаются свечи, зажженные во всех углах дома, чеснок, а также иссоп, которые клали под подушку, чтобы беречь сон и отгонять кошмары. Также в качестве защиты от ночных духов в армянских поверьях фиксируется строгий запрет свистеть ночью, чтобы не привлечь внимание матерей ночи и не позвать их в дом.

Однако Гарник Асатрян в статье «Армянская демонология: критический обзор» считает, что миф о матерях ночи, записанный Гарегином Срвандзтянцем в Ване во второй половине XIX века (один из немногих первоисточников), является лишь метафорой ночи или тьмы, не более того, и главной функцией этих ночных духов было создание тьмы, без явной вредоносности обычных демонов.

Хотя страх перед ночной тьмой и силами, скрывающимися в ней, является древним и универсальным, однако точного соответствия армянским матерям ночи в мифологиях других народов я не нашла. Но, возможно, миф о матерях ночи как персонификации ночи и тьмы перекликается с популярным в разных мифологиях сюжетом о преследовании солнца. Например, есть скандинавский сюжет о конце света — Рагнарёке. Согласно пророчеству, в день Рагнарёка громадный волк по имени Сколль, преследующий солнце, наконец догонит его. Или же в египетской мифологии существует огромный змей Апо́п (Апе́п, Апо́фис), олицетворяющий хаос и тьму, который стремится поглотить бога солнца Ра, чтобы погрузить мир в вечную тьму.

А если рассматривать матерей ночи как злых духов, то можно хоть и с натяжкой, провести параллели между ними и иранскими злыми духами: йату — колдунами и париками (пари, пери) — соблазнительными ночными феями, ночницами в славянской мифологии, а также месопотамской ночной демоницей Лилиту и соответствующей ей еврейской Лилит.

Итак, подводя итог, можно сказать, что матери ночи вобрали в себя древнейшие земледельческие страхи, связанные с исчезновением света и плодородия, и одновременно уважение к ночи и её скрытой силе, её неизбежным и загадочным законом. Их вечная погоня за солнцем становится символом нескончаемого цикла дня и ночи, напоминанием о непрекращающейся борьбе света и мрака.

Источники:

1. Garegin Srvandztyan, «Grots' ew Brots'» [«Written and Spoken»], Constantinople, 1874 (запись легенды из Вана)

2. Manuk Abeghian, диссертация/книга Der armenische Volksglaube (англ. перевод — Armenian Folk Beliefs, перев. R. Bedrosian)

3. Саркис Арутюнян, «Эпический мир древних армян», Ереван, «Аревик», 1987 г.

4. Мифологический словарь /гл. ред. Мелетинский Е.М. — М.: Советская энциклопедия, 1990 г.- 672 с.

5. Мифы народов мира/под ред. Токарева С. А. — М., Советская энциклопедия, 1987 г. — т.1 — 671 с.

6. Э. А. Мирзоян, «Мистерии Древней Армении», гл. «Понятия об элементалах в Древней Армении»)

7. Garnik Asatrian "Demonology: A Critical Overview"

Глава 6. Джрахарс, пери и другие кандидаты на роль армянской русалки

При слове «русалка» воображение сразу же услужливо рисует меланхоличную героиню Андерсена или глянцевую диснеевскую Ариэль. И на первый взгляд армянская русалка — джрахарс — вполне вписывается в этот знакомый образ. Но стоит копнуть глубже — и всё оказывается куда интереснее.

В интернет-статьях и популярных публикациях армянскую русалку нередко описывают с рыбьим хвостом — по аналогии с европейской русалкой. В некоторых научных мифологических реконструкциях также встречается образ водных дев с ихтиоморфными или химерными чертами.

«Морская дева», Джон Уильям Уотерхаус (1900 г.)

Однако в этнографических записях XIX — начала XX века водные девы чаще предстают вполне антропоморфными существами — с человеческим телом и ногами. Не менее интересно и их поведение: в одних рассказах они вступают с людьми в отношения, становятся жёнами и рожают детей, в других — заманивают или уводят человека под воду и могут оказаться для него опасными.

Так кто же они — армянские русалки? И почему их образ в фольклорных рассказах так сильно расходится с современными представлениями? Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к источникам разных типов — от древних мифологических представлений и книжных преданий до этнографических записей XIX–XX веков, когда вера в этих существ ещё была жива.

Водный мир армянской мифологии

В армянской мифологии и фольклоре водная стихия заселена довольно плотно. В местных морях, озёрах, реках и родниках «прописаны» самые разные мифические существа: от древних хтонических божеств и чудовищ до прекрасных водных дев и гораздо менее привлекательных обитателей мутных глубин.

В народных представлениях, зафиксированных в XIX–XX веках, водных духов условно можно разделить на две основные группы: одни наделены неземной красотой и не столь враждебны людям, другие из-за своей злой природы утрачивают красоту и предстают уродливыми и опасными. По наблюдению исследователя армянского фольклора Асмик Галстян, здесь нередко играет роль и географическая среда: чистые и прозрачные воды народ населял прекрасными водными духами, а мутные воды становились обиталищем безобразных и злых. Это различие особенно заметно при сравнении разных регионов. Так, в рассказах Ширака водные духи предстают уродливыми и покрытыми тиной, со спутанными грязными волосами, тогда как в Джавахке они описываются как красивые девы, наделённые роскошной шевелюрой.

Среди первой группы прекрасных водных духов мы и встречаем армянских русалок — джрахарсов и родственных им персонажей.

Водяная невеста

Предания о джрахарсах сохранились в разных уголках исторической Армении, в том числе в фольклоре, связанном с озёрами Ван и Севан. По словам Галстян, рассказы о водных духах встречаются практически во всех областях страны, хотя их заметно меньше, чем преданий о других духах, не связанных с водой. Например, в Джавахке (Грузия) рассказывают, что когда-то предки местных жителей видели в озере Сагамо русалку, а расположенный неподалёку источник назвали Харснахбюр — «Источник невесты». И не просто так.

Слово «джрахарс» образовано от джур («вода») и харс («невеста») и буквально означает «водяная невеста». И это название вполне соответствует одному из самых устойчивых сюжетов армянских преданий — любовным отношениям водяных дев с земными мужчинами.

Одного имени джрахарсам, похоже, оказалось мало. Фольклор подарил им немало поэтичных имён: цовахарс («морская невеста»), хавержахарс («вечная невеста» или «нимфа»), пери («фея»), пери гзи («девушка-фея»), джрануйш («водяная сладость»), цовануйш («морская сладость»). Их также называли совсем просто и без претензий — джри ахчик («водяная девушка»).

Однако некоторые из этих эпитетов могли употребляться шире и не всегда относились именно к водным девам. В то же время все эти названия и связанные с ними представления частично пересекаются, поэтому провести между этими персонажами чёткие границы удаётся далеко не всегда. Этнограф Галстян отмечает, что само определение «водные духи» в армянском фольклоре оказывается довольно условным, поскольку духи вод и лесов частично смешиваются между собой, выступая под общим названием пери («феи»). Они также связаны с духами гор, о чём свидетельствуют, в частности, названия лернакуйс («горная дева») и лернануйш («горная сладость»), которые являются синонимами слова пери. В этот круг Галстян также включает хрехен ахчик («огненную деву») и еркнки ахчик («небесную деву»). Кроме того, к этой же категории относятся и некоторые злые духи, такие как хнарки — духи-трикстеры, прибегающие к уловкам, и джраин паравнер («водяные старухи»), которыми пугали детей.

Прекрасные пери

В народных рассказах водяных дев первой, «светлой» группы обычно отличает неземная красота. Их описывают как высоких и стройных девушек с большими голубыми глазами и роскошными светлыми или рыжими волосами, которые доходят до самых ног и иногда полностью скрывают обнажённое тело. Особенно выделяются две детали — глаза и волосы: именно они в описаниях становятся своеобразными маркерами красоты водяных дев.

Довольно подробно этот образ сохранился в фольклоре Джавахка, где водяных дев называют пери гзи («девушка-фея»). Этнограф и фольклорист Ерванд Лалаян в конце XIX века записал несколько рассказов о них. Один из них начинается вполне буднично:

Пастух пас скот и вдруг заметил неподалёку необыкновенно красивую девушку. На его вопросы она ничего не ответила, а когда он позвал товарища, чтобы тот помог ему её поймать, бросилась бежать. Пастух кинулся следом, но сколько он ни пытался её догнать и схватить, она всякий раз ускользала и оказывалась впереди. Так он долго преследовал её, пока другой пастух не увидел происходящее и не крикнул: «Это, должно быть, пери-гзи! Скажи: Иисус Христос!» Едва он произнёс эти слова, девушка исчезла. Пастух был так поражён её красотой, что потом говорил: поймай он её — ему больше не нужны были бы ни хлеб, ни вода. Девушка была высокой, стройной и совершенно нагой, но её длинные светлые волосы спадали на плечи и закрывали всё тело. Маленькие нежные ножки, которые, казалось, едва касались земли, оставляли за собой зелень. Казалось, будто с её лица лился лунный свет, щёки были красными, как яблоки, брови — дугой, глаза — большими, рот — маленьким, а губы напоминали лепестки розы.

Подобные представления о водяных девах встречаются и в других армянских преданиях: им приписывается необыкновенная, почти божественная красота. Не случайно выражение хури-пери («гурия-фея») до сих пор используется в армянском языке для обозначения красивых девушек. Примечательно, что в этих описаниях пери имеют вполне человеческий облик — с ногами, а не рыбьими хвостами.

Несмотря на то, что один из их эпитетов — хавержахарс («вечная невеста») — звучит многообещающе, бессмертием водяные девы не обладали. Средневековый автор Аракел Сюнеци (его цитирует историк и филолог Гевонд Алишан) описывал хавержахарсов как невидимых (способных становиться невидимыми) смертных (они рождались и умирали) существ, обладавших врождённым знанием: они не могли узнать ничего нового и не забывали того, что уже знали. Хавержахарсы, как и другие духи, которых условно объединяют под названием «водные», по своей природе были амфибийны. Их мир не ограничивался водой: в народных рассказах наряду с водами и источниками упоминаются зелёные леса, долины и луга, а также горы и старые мельницы.

Хавержахарсы любили свадьбы, пение, игру на тамбуринах и вообще весёлые праздники. В отличие от античных нимф, они, по замечанию Алишана, сочетали в себе черты нимф и муз. А если кому-то удавалось их увидеть, он всегда видел свадьбу, слышал игру на дафе (армянский ударный музыкальный инструмент, разновидность бубна) и пение гусанов. Так что «вечная невеста» — это не про бессмертие, а про вечный праздник, брачный пир, длящийся вне времени.

В армянских преданиях спутниками и мужьями хавержахарсов нередко были каджи — мужские духи ветра, бурь и войны. Слово «кадж» имеет несколько значений, среди которых «храбрый», «смелый», а, согласно филологу Армену Петросяну, первое значение этого слова — «хороший, отборный, хорошего / лучшего качества». Каджам приписывали схожие с пери черты: они тоже любили музыку, устраивали свадьбы и могли сводить людей с ума. Песни, пляски, гулянки, отборные мужья — у водяных дев, похоже, была довольно насыщенная светская жизнь.

При этом, в отличие от пери, каджи считались преимущественно горными и лесными духами. В легендах и мифах эти существа могут описываться и как сверхъестественные духи, и просто как волшебный народ из плоти и крови, живущий в своей стране «Каджанц еркир» (букв. «Страна каджей») или «Каджк». В мифологических сюжетах каджи могут как противостоять героям на манер дэвов, так и напротив, быть в их рядах. Также от них или от пери ведут свой род многие армянские богатыри, чем в легендах и объясняется их сверхчеловеческая сила.

В современных описаниях каджей также сопоставляют с эльфами — прежде всего из-за их красоты, магических способностей и могущества. Но в отличие от эльфов, они не обладают выраженными физическими отличительными признаками, например, остроухостью.

Надо отметить, что названия этих существ не всегда строго разграничены: в некоторых источниках самих хавержахарсов также называют каджами; в свою очередь, в некоторых местностях мужей пери также называли пери, хотя первоначально это название относилось только к женским духам.

Охотницы за земными мужьями

Описывая водяных дев, Лалаян пишет, что они выходят из рек, сидят на берегу, на скалах или на камне возле расположенного поблизости источника и расчёсывают золотыми гребнями свои длинные роскошные волосы. Они часто показываются молодым мужчинам и вступают с ними в любовные отношения. Некоторые из них, надев женскую одежду и скрывая свою природу, приходят в деревни, где «живут» с молодыми людьми, то есть, вступают с ними в связь и рожают от них сыновей. Причём, близость с мужчинами зачастую происходит в то время, когда те спят, поскольку, согласно легенде о происхождении пери, которую приводит Галстян со ссылкой на этнографа Аветиса Агароняна, первая пери, ставшая таковой в результате проклятия Бога, с тех пор «наслаждается любовью мужчин, когда те спят, и умножает свой род».

В классификации Асмик Галстян прекрасные духи — пери и хавержахарсы — относятся к «духам страсти». Их отличительная черта — способность соблазнять и обманывать мужчин, причём отношения могут складываться как добровольно, так и не очень. При этом их цель — продолжение рода: такие связи нередко заканчиваются рождением сыновей. По Галстян, продолжение рода вообще является общей функцией обеих групп водяных духов женского пола. Но у пери и хавержахарсов эта функция проявляется особенно явно, тогда как у злых духов сочетается с выраженной враждебностью к человеку.

По народным представлениям, пери гзи ведут весёлую и легкомысленную жизнь, живут с земными избранниками в подводных дворцах и наслаждаются своим неисчерпаемым богатством.

Один из джавахкских рассказов Лалаяна начинается как история о похищении:

Мужчину из села Овай Тавтай две девушки хватают за руки и уводят под воду, в свою комнату. Там его усаживают, кормят халвой, гатой и разными яствами, обращаются с ним ласково и целую неделю не отпускают, несмотря на его просьбы отпустить его домой. Наконец они предлагают ему уйти при условии, что он через несколько дней вернётся. Мужчина даёт обещание, и тогда пери гзи выводят его из воды и дарят ему серебряные пуговицы, драгоценности и золото. Вернувшись домой, он рассказывает односельчанам всё, что с ним произошло, и показывает подарки. Но проходит месяц-другой, и мужчина сходит с ума. Два года он ходит безумным, сидит у воды, а затем однажды падает в неё и тонет.

В приведенном рассказе гибель мужчины прямо связывается со встречей с пери гзи. Совсем иначе складываются отношения с водной девой в другом рассказе, записанном Лалаяном:

В селе Гюмюрда жил бедный человек по имени Вартан. Однажды, когда он лежал в поле, к нему пришли две пери гзи. Старшая предложила ему свою дочь и пообещала приносить всё, чего ему будет не хватать. Условие было одно: Вартан не должен никому говорить о пери гзи. Если нарушит обещание, ему не суждено будет ни отдать душу Богу, ни тело земле, пока сама пери не положит руку ему на грудь. Вартан согласился, и некоторое время они жили в любви и согласии. У них родились три сына. Однажды земная жена Вартана, находившаяся на крыше, позвала жену деверя помочь достать воду из тандыра. Та подошла к дому, но внутрь не вошла: услышав голоса, она решила, что Вартан находится там со своей женой. В то же время жена Вартана услышала происходящее и решила, что муж находится в доме с женой деверя. Она отругала его, а Вартан в испуге выдал тайну: женщиной рядом с ним была не жена деверя, а пери гзи. После этого водяная жена перестала приходить к нему. Вартан тяжело заболел и стал то умирать, то приходить в себя. Поняв, что его настигло проклятие пери, он стал молиться и просить, чтобы её сердце смягчилось. Наконец родственники уговорили пери гзи вернуться. Она пришла вместе с их тремя сыновьями, села рядом с Вартаном и положила руку ему на грудь. В тот же миг мужчина умер.

А вот еще один рассказ из джавахского фольклора о перипетиях брака между пери гзи и земным мужчиной:

Один молодой человек женился, и целый год они с женой жили счастливо. Однажды во время жатвы, спасаясь от жары, супруги вечером пошли купаться в озере. Они немного поплавали, и вдруг жена исчезла прямо в воде. Муж искал её, но нигде не смог найти. Тогда он обратился за помощью к священнику, который обещал найти жену, если мужчина год прослужит у него. Мужчина согласился. Когда срок истёк, священник дал ему письмо и велел ночью отправиться к мосту Чопани. Там он должен был зажать письмо между двумя пальцами и ждать девушек-пери. «Мимо тебя пройдут девушки-пери. Последняя будет твоей женой. На руках у неё будет мальчик. Отними его и брось в воду, а жену забери с собой», — сказал священник. Ночью мужчина пришёл к мосту и сделал всё, как было велено. Одна за другой мимо него прошли девушки-пери. Последней появилась женщина с ребёнком на руках. Мужчина узнал в ней свою жену, отнял у неё ребёнка и бросил его в воду, после чего увёл жену с собой.

Эти рассказы показывают, насколько по-разному могут складываться отношения водных дев с людьми. Они могут заманить и увести мужчину в свой подводный мир, одарить его богатствами и отпустить с обещанием вернуться; могут стать его тайной или открытой женой, жить с ним и рожать детей или однажды исчезнуть. Но такие союзы требуют соблюдения определённых условий, прежде всего молчания о происхождении жены, а нарушение запрета может обернуться для человека наказанием — болезнью, безумием и, наконец, смертью.

Здесь можно вспомнить другого армянского обитателя вод — нэанга, о котором я уже рассказывала (https://author.today/reader/425010/3967356). Эти опасные змееподобные монстры-оборотни тоже могли принимать облик прекрасных девушек и заманивать людей в воду. Но сходство на этом и заканчивается: в армянской мифологии нэанги и джрахарсы — разные существа. Нэанг принимает привлекательный облик, чтобы погубить человека, выпив его кровь, тогда как джрахарс стремится сделать его своим мужем. Для нэанга красота — лишь маска хищника, тогда как для джрахарса (пери) — её естественная природа. Похожий сюжет, но два совершенно разных финала: прелестная женщина из воды может оказаться либо смертельной ловушкой, либо будущей супругой.

Волшебная свита

По свидетельству Галстян, в рассказах, бытовавших в окрестностях озера Севан, джрахарсов сопровождали кобылы и кони или буйволы, излучавшие свет. Люди утверждали, что видели пери, выходивших на берег в сопровождении таких животных. С ними связывали и появление в деревнях необычных телят и жеребят, непохожих на своих матерей: считалось, что они рождались от животных, сопровождавших русалок. Таким образом, в народных представлениях джрахарсы оказываются связаны не только с водой и людьми, но и с особым миром сверхъестественных животных.

Озеро Севан, Армения

Мотив сверхъестественных водных животных, скрещивающихся с обычным скотом, имеет более широкий фольклорный контекст. К примеру, фольклорист Манук Абегян, описывая эти представления, пишет об огненных существах. Среди них он особо выделяет огненных буйволов и огненных коней, которые, по народным рассказам, обитали в озёрах, выходили из воды и скрещивались с животными того же вида. От такого союза, как считалось, рождались белоснежные, без единого пятнышка жеребята. В образе этих существ одновременно переплетались стихии огня и воды.

Есть также поверье, что в озере Арчак (Эрчек) в Ванском крае обитали огненный мужчина, огненная женщина и огненный конь. По легенде, у Арчака находился источник, где огненная женщина время от времени купалась. Её пребывание там было сопряжено с опасностью: вокруг источника находились змеи. Поэтому из озера выходил огненный конь и бил копытами по змеиным гнёздам, уничтожая змей и защищая женщину. Люди верили, что если бы не этот конь, весь мир давно оказался бы заполнен змеями. А огненный мужчина выходил из озера раз в тысячу лет, чтобы соединиться с земной женщиной и оставить после себя огненное потомство. Однако, в отличие от огненной женщины и огненного мужчины, огненный конь существовал не только в предании. Как сообщает этнограф Серине Авагян, среди местных жителей были люди, утверждавшие, что слышали его ржание и даже видели его. Коня описывали как прекрасного породистого жеребца и называли не просто конём, а «огненным конём Арчака».

Озеро Арчак, Турция

Есть ещё одна примечательная история, связанная с Арчаком — об огненной деве, живущей в озере. Но к ней мы обратимся чуть позже.

Опасная сторона

У армянских водных дев была и другая — более опасная сторона. В диалекте Нового Нахичевана русалок называли «цови мар» («морская мар»), причём, по свидетельству историка и лингвиста Григория Капанцяна, их представляли далеко не безобидными красавицами: рассказывали, что своими длинными волосами они обвивают попавших в воду мужчин и топят их.

Впрочем, цови мар представляли опасность не только для мужчин. Галстян отмечает, что в народной традиции цови мар или цови майр («морская мать» — возможно, результат народной этимологии), выступали и как персонажи, которыми женщины пугали детей. Так водные девы из привлекательных обитательниц озёр и источников превращались в персонажей детских страшилок — тех, от кого лучше держаться подальше.

А где же рыбий хвост?

Но неужели в армянских представлениях о водных существах нет упоминаний о девах с рыбьим хвостом? А вот и есть. Историк Гоар Вардумян называет их цовануйшами и джрахарсами — прекрасными, длинноволосыми хавержахарсами с рыбьими хвостами, которые помогали людям и спасали потерпевших кораблекрушение. При этом они принадлежали к более широкому кругу обитателей подводного царства: согласно народным представлениям, в водных глубинах обитали «водяные люди». Они жили во дворцах из жемчуга и кораллов, окружённых благоухающими цветами и сладкими плодами. Однако обитатели этого царства были далеко не однородны: наряду с доброжелательными цовануйшами и джрахарсами встречались и такие опасные водные существа, как джралк («водяной алк» или «водяной злой дух») и джрали (буквально «водянистый» или «мокрый»). Их описывали как безобразных чудовищ с плавниками, которые топили молодых людей, сбивали корабли с пути, заманивали их на мелководье и рифы и губили. Также Вардумян упоминает водных существ под названием цовехен (буквально «морские»), которые могли быть как добрыми, так и злыми: считалось, что злые цовехены по ночам нападали на вошедших в воду людей и причиняли им боль. Возможно, под этим названием имеются в виду антропоморфные водные духи, которых Галстян объединяет под общим именем пери. Получается, армянский подводный мир включал целый спектр персонажей — от прекрасных рыбохвостых дев до опасных водных чудовищ.

Впрочем, представления о рыбохвостых водных девах встречаются не только в более поздних мифологических описаниях. Вардумян отмечает, что уже среди древних наскальных изображений Армении встречаются антропоморфные изображения мифических существ, в том числе фей и русалок. В её статье приведены и изображения фигур с рыбьими хвостами. Таким образом, древние мифологические и изобразительные материалы позволяют предположить, что образ рыбохвостой девы в армянской традиции восходит к более архаическому мифологическому пласту, а не является просто современной фантазией, заимствованной из европейской иконографии.

Петроглифы с изображением водных богинь. Село Цгук (Сюник), Гегамские горы

Более того, в армянской мифологии и фольклоре есть ещё более причудливый вариант водного существа — хушкапарик. Это слово известно уже из древнеармянской письменности: в армянском переводе Библии V века хушкапарик встречается в Книге пророка Исайи, где им передано греческое название фантастического существа — онокентавра, то есть получеловека-полуосла. Само название, по одной из этимологических версий, имеет иранское происхождение. Лингвист Грачья Ачарян связывал первую часть слова с персидским vušk — «осёл», а вторую — parik — с пехлевийским parīk — «фея, дух». В таком случае хушкапарик можно приблизительно понять как «ослиная пери» или «ослиная фея».

Однако этим словом определяли и других химерных созданий. Так, в другом древнем тексте — армянской версии сборника статей «Физиолог», датируемой первой половиной V века, — тем же словом переводится греческое сирена. Такое же соответствие встречается и у армянского богослова и писателя V века Езника Кохбаци. В армянских описаниях хушкапарик мог иметь химерическое тело: человеческая верхняя часть сочеталась с животной нижней. В одном из описаний встречается мужской вариант: верхняя часть — мужская, нижняя — ослиная. В другом — выше пояса был женский облик, а ниже — птичий или рыбий. Словарь Айказяна толкует это слово следующим образом: «Хушкапарик морская, о которой преимущественно говорят, что она появляется в Понте (Чёрном море), подобна женщине до половины тела, а ниже — в форме рыбы». Таким образом, слово хушкапарик употреблялось для обозначения самых разных мифических персонажей — от онокентавров и кентавров до сирен и русалок, а также других морских чудовищ.

Барельеф «Хушкапарик» в Ереване, скульптор Ара Арутюнян (1976 г.)

Средневековые авторы описывали хушкапариков, как и хавержахарсов, как существ, которые очень любят веселье, музыку и обманывают людей своим радостным, чарующим видом. Это свойство подчеркивают и более поздние источники: исследователь фольклора Галстян приводит толкование, согласно которому хушкапарик обладает сладким голосом и обольщает слушающих. Фольклорные материалы свидетельствуют о том, что вера в хушкапариков сохранялась в разных областях Армении вплоть до XX века, однако со временем их первоначальный химерный облик постепенно исчезал: в рассказах они всё чаще представали уже в чисто человеческом виде. Так, в сёлах исторической области Никомидия (ныне район Измита в Турции) хушкапарика представляли как ангела в образе юной девушки или невесты. Молодые люди рассказывали о встречах с ними. Один из таких рассказов записал в селе Армаш (Никомидия) писатель и фольклорист Шаварш Нардуни:

У источника юноша встречает девушку, которая подаёт ему воду в ладонях. Сначала он принимает её за обычную горожанку, приехавшую в село погостить. Но, приблизив губы к её ладони, замечает на ней маленькую сверкающую звезду — знак небесных дев. Юноша теряет сознание, а когда приходит в себя, девушки уже нет.

Русалки-трансформеры

При этом представления о внешности водных дев не ограничивались устойчивым обликом. У пери в сказках встречается и способность принимать совершенно разные формы. Так, Манук Абегян отмечает, что в сказках и сказочных рассказах они появляются с крыльями — в виде голубей или куропаток, сняв крылья, превращаются в красивых девушек и купаются в озере. А Галстян сообщает, что пери способны появляться в виде лягушки, дубины, тарелки и других предметов, а затем тайно возвращать себе человеческий облик. Получается, армянские водные девы вообще не слишком жаловали стабильность внешности и могли принимать разный облик — от химер с телом «из разных деталей» до прекрасных дев, способных в любой момент оказаться кем и даже чем угодно.

Связь с древними богинями

За образом армянской водной девы просматривается более древняя мифологическая традиция. В армянской мифологической системе водные духи — джрахарсы и хавержахарсы — тесно переплетены с культами великих богинь плодородия, любви и водной стихии. В частности, исследователи усматривают связь водных женских персонажей с Астхик — древнеармянской богиней любви и красоты, связанной с водой (https://author.today/reader/166340/3159800).

Мраморная статуя богини Астхик, найденная в Арташате. (ок. 150 г. до н. э.)

В фольклоре сохранился любопытный сюжет о нимфах Астхик, которые помогали богине скрываться от посторонних глаз во время встреч с возлюбленным — богом грозы и войны, драконоборцем Ваагном (https://author.today/reader/166340/1668237). Чтобы скрыть любовников, нимфы выливали из кувшинов воду, создавая вокруг божественной пары настоящую водяную завесу из брызг и струй. И здесь возникает примечательная деталь: джрахарсов тоже изображали с кувшинами — совсем как нимф Астхик в этом сюжете.

Богиня Астхик

Известен и другой яркий мотив: по некоторым преданиям, Астхик могла принимать облик рыбы. Интересно, что джрахарсов и хавержахарсов считали не только нимфами, но и дочерьми Астхик. Причём представление об Астхик как о матери или праматери хавержахарсов восходит как минимум к Средневековью.

Ещё отчётливее связь Астхик с русалочьими мотивами прослеживается в ванском фольклоре. Даже после христианизации память об Астхик, по-видимому, продолжила жить в народных преданиях о водяных девах. Так, в одном из ванских преданий, о котором я уже упоминала выше, появляется огненная русалка, живущая в озере Арчак. На её лбу горит звезда, вода из её источника пробуждает чистую любовь, голос сладок, а песня обладает чарующей силой. Набор примет получается подозрительно знакомым: вода, любовь, звезда — символ любвеобильной богини, само имя которой переводится как звёздочка, — и русалочья внешность. Словом, Астхик будто решила сменить амплуа, но не слишком далеко ушла от прежнего образа.

Вспомним и другой уже приведённый рассказ — тот, где у девы на ладони оказывается маленькая сверкающая звезда, названная «знаком небесных дев». Сам источник не увязывает этот знак с Астхик. Но если учитывать уже рассмотренное родство водных дев с древней богиней, возникает вопрос: не сохранился ли и здесь отголосок более древнего образа Астхик?

С богиней любви и красоты иногда связывают и ослепительную красоту водяных дев. Особенно выделяются волосы — длинные, необычайно красивые, похожие на струящиеся в воде водоросли. Они считаются главным украшением армянских русалок. Память об этом образе жива в Армении по сей день. Знаменитый водопад в курортном городе Джермук, чьи потоки напоминают длинные струящиеся волосы, в народе так и называют — «Джрахарси варсер» («Волосы русалки»).

Джермукский водопад «Волосы русалки»

С водопадом, кстати, связана и легенда о прекрасной девушке, влюблённой в сына пастуха:

Рассказывают, что над ущельем, где теперь находится Джермукский водопад, когда-то стоял замок одного из местных князей. У князя была необыкновенно красивая дочь. Женихи приезжали к ней со всех концов страны, но девушка отвергала их: она любила простого, но красивого и храброго сына пастуха. Замок стоял на отвесных скалах, поэтому встречаться влюблённым было непросто. Девушка придумала способ: каждую ночь, после полуночи, она спускала из окна длинную верёвку в ущелье, и юноша по ней поднимался к ней в замок. Некоторое время им удавалось сохранять тайну, но однажды отец обнаружил верёвку и понял, что происходит. Разгневанный князь проклял дочь: если она ещё раз встретится с пастушьим сыном, пусть превратится в русалку и никогда больше не сможет выйти из воды. Но любовь оказалась сильнее запрета. В следующую ночь девушка снова решила помочь возлюбленному подняться к ней. Только теперь вместо верёвки она спустила со скалы свои длинные волосы. Юноша начал подниматься по ним — и в этот самый момент отцовское проклятие исполнилось: девушка превратилась в русалку. А её длинные волосы, свисающие с отвесной скалы, превратились в струи воды. Так, согласно легенде, появился водопад.

Правда, когда именно появилась эта легенда, неизвестно: старых источников, которые подтверждали бы её существование, я не нашла, а сегодня её приводят главным образом на туристических сайтах.

Однако Астхик была не единственной великой богиней, чей культ оставил след в историях о водных девах. В этот же контекст вписывается и эволюция образа хушкапарика. Как отмечает исследователь О. В. Айрапетян, мифический образ хушкапарика был связан с культом богини плодородия Анаит (https://author.today/reader/166340/1388263), которую армянская традиция часто отождествляла с Астхик. В поздней народной этнографии Анаит, как и классические водные девы, трансформировалась и стала представляться именно в виде полуженщины-полурыбы (хушкапарика).

Бронзовая голова статуи богини Анаит в образе Афродиты. 200-100 гг. д н. э., найденная на северо-востоке Малой Азии (Малая Армения), Британский музей в Лондоне

Поскольку в народной культуре хушкапарики прочно ассоциировались с водной стихией, песнями и танцами, в средневековой Армении светских музыкантов (гусанов), шутов и танцовщиц (вардзак) христианская церковь называла юшкапариками-хавержахарсами или юшкапариками-пери, видя в площадном театре, музыке и плясках прямое проявление язычества. В частности, яростно порицалось выступление танцовщиц с непокрытой головой и распущенными волосами, что считалось признаком связи со злыми духами и напрямую отсылало к древним языческим мистериям плодородия, посвященным великим богиням.

Армянских водных дев связывали с еще одним древним женским водным духом и божеством — Нар (https://author.today/reader/166340/1361292). Название уже упомянутой выше опасной русалки — цови мар — Капанцян как раз связывает с Нар, предполагая, что первоначально это была «цови нар» — «морская Нар». С этим же образом он соотносит сохранившиеся и поныне женские имена Цовинар (буквально «дух моря»), Воскинар («золотой дух»), а также Цовиал — вариант имени Цовинар, встречающийся в одной из версий эпоса «Сасна црер» («Неистовыe сасунцы»). По мнению исследователя, эти имена сохраняют память о древнем женском водном божестве, хотя в народной традиции этот образ мог иметь как положительные, так и явно опасные черты.

Богиня Цовинар

Вардумян, рассматривая тот же круг имён, переводит Цовинар как «морская нимфа», Воскинар — соответственно как «золотая нимфа», а саму Нар называет нимфой и древним женским божеством, первоначально связанным с водной стихией, дождём и дождевой влагой.

Цовинар, наскальный рисунок (VIII IV тыс. до н. э.), Армения

Впрочем, можно проследить связь водных дев не только с древними женскими божествами, но и с более широкими архаичными представлениями о воде, женском начале, браке и плодородии. Интересно, что мотив «водяной невесты», стремящейся к союзу с земным мужчиной, хорошо вписывается в этот контекст. Отношения водной девы с человеком можно рассматривать как отголосок более древней мифологической модели — сакрального брака между человеком и сверхъестественным существом, связанным с природными силами и плодородием. Возможно, именно поэтому в образе водяной невесты так тесно переплетаются любовь, брак, рождение детей и сама водная стихия, дарующая жизнь.

Христианская версия происхождения

Если параллели с образами языческих богинь позволяют увидеть родство водных дев с дохристианской мифологией, то христианская традиция предлагает иную картину их происхождения.

Языческие мифологические персонажи c приходом христианства подверглись переосмыслению и демонизации. Это затронуло и водных дев. В народных представлениях пери и водяные духи имеют человеческое происхождение, но одновременно считаются проклятыми свыше — Богом, Христом или ангелами. Объясняют это несколько близких сюжетов, в которых повторяются одни и те же мотивы: нарушение запрета, сокрытие человека от высшей силы и превращение его в невидимое сверхъестественное существо.

Родство с Ноем

Самый распространённый сюжет связывает происхождение пери с Ноем и его ковчегом:

По преданию, Бог повелел находившимся в ковчеге блюсти целомудрие и не вступать в супружескую близость. Однако один из сыновей Ноя не смог соблюсти этот запрет и вошёл к своей жене. От этой любви родилась девочка. После того как воды потопа сошли, Ной вместе со своими детьми вышел из ковчега, но маленькая девочка осталась внутри. Бог (либо ангел) спросил Ноя: остался ли ещё кто-нибудь в ковчеге? Ной постыдился этого ребенка и ответил, что нет. Тогда Бог сказал: если остался, пусть станет невидимым. Девочка тотчас сделалась невидимой и превратилась в пери. С этого времени она живёт среди людей, но остаётся для них незримой. Когда мужчины спят, пери наслаждается их любовью и таким образом продолжает свой род.

Существуют и другие вариации этого сюжета, в которых меняются такие детали, как число детей и то, кто является их отцом. В одних версиях скрывается одна девочка, в других — сын и дочь или две дочери и сын; иногда отцом детей называется сам Ной, иногда — один из его сыновей, иногда уточняется, что это Хам. В некоторых вариантах дети даже получают имена: сын Ноя — Манитон (в других традициях четвёртый сын Ноя известен под именами Йонтон, Йонитес, Мунт и др.), а дочь — Астхик. Меняется и дальнейшая судьба детей: в одних рассказах они сами становятся хавержахарсами (пери) и каджами, в других — становятся невидимыми и дают начало роду пери. Но неизменным остаётся мотив нарушения запрета, сокрытия детей от Бога и их последующего превращения в существ иного мира. При этом хавержахарсы/пери вовсе не выглядят исключительно добрыми духами. Их отношения с людьми могут быть опасными: они способны заманивать людей в свой круг, сбивать их с пути и губить.

«Сошествие Ноя с горы Арарат», Иван Айвазовский (1889 г.)

Дети, которых спрятали от Христа

Есть и другой сюжет — уже не о Ное, а о Христе, который рассказывали в Джавахке:

Когда Христос собирал десятину, многие прятали своих хороших сыновей и дочерей, чтобы не отдавать за них десятую часть. Когда Христос закончил сбор десятины, он увидел, что все вернулись, и понял, что здесь что-то не так: хороших детей прятали. Тогда он спросил: разве больше нет никого? Ему ответили: нет, больше никого нет. Тогда Христос сказал: если они есть, пусть их не будет видно. Те, кого спрятали, тут же стали невидимыми. Но исчезновение не означало смерть. Невидимые продолжили жить: они едят, пьют, растут и размножаются. А когда захотят, могут становиться видимыми людям.

Таким образом, два сюжета по-разному объясняют появление невидимых существ, но объединяет их один мотив: детей скрывают от высшей силы, однако именно это сокрытие отделяет их от мира людей и превращает в существ, способных оставаться невидимыми.

«Добрые» или «Те, кто лучше нас»

Но в народной традиции происхождение от Ноя получило и другое, более благоприятное осмысление: водяных дев также представляли мудрыми от рождения дочерьми библейского патриарха. Особенно любопытно здесь то, что в одной из зафиксированных версий средневекового предания о происхождении хавержахарсов сама богиня Астхик оказывается дочерью Ноя. В другой народной версии она становится его внучкой и праматерью хавержахарсов, пери и каджей. Есть и ещё более интересная деталь: предводителем каджей считается возлюбленный и супруг Астхик — бог-драконоборец Ваагн. Так языческие боги оказываются вписаны в библейскую родословную.

Хотя отцы Церкви относили хавержахарсов, джрахарсов, хушкапариков и других подобных существ к категории «демонов» и «злых духов», их почитание сохранялось почти на протяжении всего Средневековья. В народных представлениях джрахарсы выступали уже не только как обитательницы вод, но и как добрые покровительницы новобрачных. Считалось, что они оберегают девушек и молодых невест в период от свадьбы до рождения первенца, заботятся об их ритуальном омовении и даже охраняют свадебные украшения. Кроме того, «дочери Ноя» покровительствовали народным музыкантам и певцам — гусанам.

В фольклоре бытовали сюжеты о том, что эти невидимые существа обитают прямо в домах, играют на барабанах, танцуют и общаются с людьми. Как отмечает собиратель фольклора К. Джаникян, в частности, фиксировались поверья, согласно которым духи могли увести проснувшуюся ночью женщину на свой тайный праздник, где они в облике молодых невест пели, плясали и вовлекали гостью в свой хоровод.

Согласно этнографическим наблюдениям историка литературы С. Паласаняна, в знак почтения к этим существам дважды в год — в мае и октябре — практически во всех областях Армении устраивались обряды-торжества радости. Местом этих ритуалов служили общественные бани, считавшиеся излюбленным пристанищем водных дев. В эти дни мужчинам вход туда был строго запрещен: женщины собирались с раннего утра и до ночи умывались, пировали и танцевали, подражая празднествам самих духов.

Однако за этим почитанием скрывался глубокий суеверный страх. Несмотря на веру в «доброе» происхождение этих существ, в быту их относили к категории непредсказуемых «призрачных богинь приятных мест» и никогда не называли прямо, чтобы не навлечь их гнев. В армянских семьях веками действовало строгое табу на произнесение слов «сатана» или «пери» по вечерам, так как считалось, что дух материализуется и явится на зов воочию, чтобы причинить вред. Лингвист Рачья Ачарян вспоминал, что в его детстве старики строго запрещали использовать истинные имена этих существ в ночное время, требуя задобрить их уважительными защитными эвфемизмами: «мезме ахекне́р» («те, кто лучше нас») или просто «ахекне́р» («добрые»).

Образ пери в литературе

Связь пери с земными героями просматривается в армянском народном героическом эпосе «Сасна црер» («Неистовые из Сасуна»). В эпосе матерью первых героев-близнецов и праматерью рода сасунских богатырей является Цовинар. В фольклорных текстах она выступает как богиня грозы — женщина с огненными глазами, танцующая в облаках верхом на огненном коне, а гром воспринимается как грохот копыт ее коня. Женой старшего из близнецов, Санасара, становится золотоволосая Сорокакосая Дехцун (буквально означает «персиковая» или «золотистая»), дочь царя страны мифических каджей. Её волосы в эпосе описываются как огненные, буквально излучающие свет. Дехцун влюбила в себя Санасара, явившись богатырю во сне, а потом отправив ему письмо с приглашением в ее родной Медный город. А её младшая сестра Лустнаг (буквально «носящая световую корону») становится женой брата-близнеца Санасара — Багдасара. Жена Мгера Старшего, сына Санасара, Армаган также известна как Пери-Армаган. Мифическое происхождение жён сасунских богатырей можно рассматривать как ещё один отголосок древнего мотива союза героя с представительницей волшебного народа.

Сорокакосая Дехцун. Из серии комиксов Криста Карапетяна, представляющей адаптацию и расширение эпоса «Сасна црер»

Кстати, есть в эпосе и образ огненного коня. Санасар добывает на морском дне Куркика Джалали — чудесного коня с огненными глазами, огненным хвостом и огненным дыханием, говорящего на человеческом языке и ставшего затем советчиком и помощником героев. Верно прослужив всем четырем поколениям сасунских богатырей, конь затем уходит в скалу вместе с последним из них — Мгером Младшим.

Куркик Джалали

К образу водяной девы обращались и армянские писатели и поэты. В частности, в конце XIX века к нему обратился поэт Аветик Исаакян, чьи стихи о пери связаны с фольклорными преданиями Ширака.

Классик армянской поэзии Аветик Исаакян

Пери озера

перевод Н. Чуковского

Молодой пастух у воды сидел,

В зыбь озерную, наклонясь, глядел.

Дул в свирель свою, и к нему со дна

Чудо-девушку принесла волна.

Ярче золота у нее коса,

Глубже озера у нее глаза.

Говорит она: «О красавец мой,

Любовалась я сквозь волну тобой,

Пенье слушала, и отныне я

Отдана тебе, я раба твоя…

Дай же руку мне, и пойдем вдвоем

В глубину, на дно, в мой хрустальный дом.

Подарю тебе, благородный друг,

Огневых коней и покорных слуг,

Обнимаясь, мы будем пить вино.

Счастье вечное будет нам дано.

Обними меня, я тебя люблю,

Поцелуй меня, я тебя молю…»

Скрылась девушка в глубине, на дне,

Прыгнул юноша и исчез в волне…

Моя пери

Ширакское предание

перевод К. Арсеневой

В полночный час на берегу,

Своей любовью поглощенный,

Глаз оторвать я не могу

От волн певучих речки сонной.

О, кто она, чей вздох смутил

Мое безмолвие ночное,

И кто голубизною крыл

Блеснул над дремлющей волною?

Одели лунные лучи

Ее в мерцающие ткани.

Ее признанья горячи,

И в косах росных брызг мерцанье.

Едва блеснет заря, она

Вдыхает первый цвет весенний

И, словно зыбкий образ сна,

Вдруг исчезает в мутной пене.

Средь волн зеленых рождена,

В приюте, что лишь мне известен,

Любовь моей души она

И муза сокровенных песен.

Всю ночь на этом берегу

Сижу я как завороженный,

Глаз оторвать я не могу

От волн певучих речки сонной.

6 июня 1892 г. Аргина

В прологе поэмы «Ануш» Ованеса Туманяна — одного из крупнейших армянских поэтов, которого нередко называют «Пушкиным армянской поэзии», — также появляются пери. Они становятся участницами действия: собираются ночью в горах, оплакивают любовь Ануш и с рассветом незримо исчезают.

Ованнес Туманян

Ануш

перевод В. Державина

Пролог

На крыльях ветра рея ввысь,

На лунные сев лучи,

Толпою пери собрались

На вершине горы в ночи.

«О сестры! скал и родников

Прелестные духи, — сюда!

Оплачем юную любовь,

Погибшую навсегда!..

Кувшином девушка брала

Волну от семи ключей.

С семи кустов цветы рвала,

Гадать о любви своей.

Под звезды воду и цветы

Она поставила в ночь,

Моля у звездной высоты

В любви ей, бедной, помочь…

Жаль нам, Ануш — горный цветок!

Жаль горькой любви твоей!

Жаль стан твой стройный, розы щек!

Жаль темных морей — очей.»

Цветы раскрылись по склонам гор,

Как взоры, полные слез,

И с тихим ветром в ночной простор

Стенанье их понеслось:

«О, горе, Ануш, о, горе, наш друг!

Любви твоей жалко нам…

О, горе, Саро, о горе, пастух!

Любимым твоим горам!..»

«О сестры! скал и родников

Прелестные ду’хи — сюда!..»

Так хором скорбных голосов

Звучала всю ночь высота.

Волшебный зов, с угрюмых круч

Летящий к лугам в росе…

Но, лишь заиграл первый луч —

Незримо исчезли все,

Спрятались в дуб толстоствольный,

В холодные ручейки,

Канули в пенные волны,

Летящей со скал реки…

Что же в итоге?

А в итоге оказывается, что единого «портрета» армянской русалки не существует. Джрахарс может быть прекрасной девушкой с длинными волосами и ногами, пери — опасной соблазнительницей, хавержахарс — невидимым духом, а в некоторых более архаических представлениях водная дева обладает рыбьими или иными химерными чертами. Она может стать земному мужчине женой и матерью его детей, заманить его в подводный мир, одарить богатствами или, напротив, погубить.

Образ оказался многослойным и подвижным. За ним проступают разные культурные слои — древние водные божества и нимфы, народные представления о пери и духах воды, демонические существа и христианские легенды. Поэтому армянская «русалка» — не столько один каноничный персонаж, сколько целый спектр образов, в котором переплелись красота и опасность, любовь и смерть, земной брак и сверхъестественный мир. И привычный образ с рыбьим хвостом здесь оказывается далеко не единственным и не самым главным.

Источники:

Галстян А. Злые духи в армянских народных рассказах. Классификация видов по функциям [Չար ոգիները հայ ժողովրդական զրույցներում. Տեսակների դասակարգումն ըստ գործառույթների, на армянском языке]. Автореферат диссертации. — Ереван, 2021.

Галстян А. Типологическое и функциональное исследование водных духов (по армянским народным рассказам) [Ջրի ոգիների տիպաբանական եւ գործառութային քննութիւն (ըստ հայ ժողովրդական զրոյցների)] // Арменоведческий журнал Айкaзян [Հայկազեան հայագիտական հանդէս]. — 2022. — Т. 42, № 2. — С. 401–410.

Мартиросян А. «Джрахарсы и духи воды в армянских озёрах» [»Ջրահարսերը և ջրի ոգիները Հայաստանի լճերում«]. Общественное радио Армении, программа „Цовахайер“, 13 ноября 2022.

Лалаян Е. Джавахк [Ջաւախք]. — Тифлис, 1897.

Абегян М. Труды. Т. 7 [Երկեր. Հատոր Է]. — Ереван, 1975.

Авагян С. М. «Арчак» [Արճակ]. В кн.: Армянская этнография и фольклор. Материалы и исследования [Հայ ազգագրություն և բանահյուսություն], т. 8. — Ереван, 1978. — С. 110–111. На арм. яз.

Алишан Г. Древняя вера, или языческая религия армян [Հին հավատք կամ հեթանոսական կրոնք հայոց]. — Венеция: Св. Лазарь, 1895.

Катвалян М. «Хавержахарсы» [Հավերժահարսներ] // Армянская советская энциклопедия [Հայկական Սովետական Հանրագիտարան]. — Т. 6. — С. 269.

Мартиросян Х. «Богиня любви, плодородия, вод и зари у армян». Lurer.com, 15 июля 2012.

Матикян Х. А. Ара Прекрасный. Сравнительно-критическое исследование [Արայ Գեղեցիկ. Համեմատական-քննական ուսումնասիրութիւն], раздел «Армянские богини» [Հայ դիցուհիները]. Ежемесячный журнал [Հանդէս Ամսօրեայ], 1923. — С. 116–130.

Вардумян Г. Дохристианские культы армян. — Армянская этнография и фольклор [Հայ ազգագրություն և բանահյուսություն], т. 18. — Ереван, 1991. — С. 72–73.

Капанцян Гр. «Культ русалки у армян» [Ջրահարսի պաշտամունքը հայերի մոտ] // Советская литература [Խորհրդային գրականություն]. — 1940. — № 6. — С. 124–135.

Капанцян Гр. Историко-лингвистические работы. — Т. 1. — 1956.

Нардуни Ш. «Любовь с ангелами» [Սիրահարութիւն հրեշտակներու հետ]. — Айкашен, книга первая. — Париж, 1942. — С. 24.

Такмазян Э. С. «Вардавар». В: Материалы II Международной студенческой онлайн-конференции. Вып. 2. — Ереван—Москва, 2019. — С. 71–73.

Асланян Елена. «Благословение богини Астхик» № 15 [137], 17.08.2006.

Оганян К. «Джраарсы: чем армянские русалки отличаются от славянских и греческих. Представители водной стихии у разных народов». Исследования Армянского музея Москвы и культуры наций, 2022.

Петросян А. Е. Армянские духи каджи: образ и название. 2018. Издательство Уральского университета.

Ачарян Г. Х. Армянский этимологический словарь [Հայերեն արմատական բառարան], т. III, Ереван, 1977, с. 410.

Айрапетян О. В. «Понятие „хушкапарик“ в средневековых армянских верованиях» [«Հուշկապարիկի գաղափարը հայ միջնադարյան հավատալիքներում»], 1990, № 7, с. 53–61.

Паласанян С.История армянской литературы [Պատմություն հայոց գրականության], т. 1, Тифлис, 1895, с. 199–200.

Джаникян О. К. Древности Акна [Հնութիւնք Ակնայ], Тифлис, 1895. С. 152.