В ожидании дождя

Глава 1

В ОЖИДАНИИ ДОЖДЯ

Этот текст не несет в себе никакой смысловой нагрузки.

Вообще.

Он черновой, и никогда не станет беловым.

Осень, все же осень. Жду первый дождь, даже «дощь», нехай льет, пора уже. Все пересохло несколько раз. Скоро будем отапливаться. Смотрел кино (на перемотке, конечно), но обратил внимание на снег, мокрый снег хлопьями, подмороженный слегка мир, скользящие подошвы, и захотелось в сырую зиму, совсем неожиданно, но очень.

И небо, чтобы серое, без очертаний, просто невнятное марево и из него хлопья. Воздух чистый и, как будто, с невесомым узором, а ноги уже промокли.

И к печке, к печке.

В моем детстве, финский дом в котором мы жили, обогревался печью.

Так и не узнал была ли это голландка, все забываю посмотреть в Яндексе,

но стояла она посреди дома и отапливала сразу три комнаты.

Кухню, в которой и находилась, маленькую комнату (в ней жил я и мои книги), и зал, в нем жили родители.

На ней и готовили зачастую. Удобно. А еще батя пек яблоки- антоновку под перевернутой кастрюлею.

Теплый воздух от плиты согревал кухню, дым в дымоход по многократно поворачивающим путям, попутно нагревал стены, которые выходили в жилые помещения, затем уже вылетал в трубу.

Через чугунную плиту, на расстоянии хорошо вытянутой руки, располагалась немаленькая ниша, я не забирался в нее только потому, что боялся провалить кирпичи, расстроить отопление и быть наказанным.

Родители мастерски умели, никогда не применив физических мер воздействия, создавать четкую, явную и зримую угрозу такого развития событий, оставляя мне свободу выбора.

Теперь я склонен думать, что такое умение передалось им эпохою.

Отношения меж государствами определялись наличием ядерных арсеналов и опасностью ответного удара, а целом- полная свобода выбора.

Нишу отец выкрасил синею масляною краскою.

Там, в нише, всегда лежали красные пачки сигарет «Прима».

Навалом. Просушивались.

Зачастую, пачки самопроизвольно раскрывались, точно цветы по весне, некоторые сигареты вываливались, так что не во всех пачках их было двадцать. Да и кто бы считал?

каждый день начиная с осеннего похолодания и до весеннего тепла, я делал вот что —- набирал охапку поленьев в поленнице, относил их к печи, затем в специальной угольной отгородке в сарае насыпал лопатою ведро угля. Открывал поддувало, разжигал дрова, и когда они разгорались - высыпал половину ведра на них. Ожидал пока уголь начнет гореть и поддувало прикрывал. Вторую половину ведра обычно высыпали уже на ночь. Было тепло.

И да- мама готовила на печи. Не в печи, а на. У нас была плитка с кружочками, если кто-то помнит о таких. Летом на газу, а зимою на печи. А отец иногда пёк на краю плиты картошку под перевернутой кастрюлей, или яблоки.

Еще, можно было ковать – бывало просовывал кочергу или снизу- через колосники, или сверху через кружочки, прямо в раскаленный уголь, а потом ковал ее светящуюся и закалял. Там мы потеряли много кочережек, зато теперь знаю - правильно закаленная кочерга обламывается быстро, с характерным щелчком и в самый неподходящий момент.

Я приходил из школы в четырнадцать часов, родители работали, мама появлялась часов в шесть вечера. Рабочий день у нее до 17, но ведь надо еще пройти по магазинам, а там очереди.

А батя появлялся к восемнадцати двадцати.

Так вот, я извлекал из завала в нише сигаретку, и пока горели дрова, курил в открытую дверцу.

Не просто курил, торопливо и взволнованно, нет, поначалу неспешно разминал хрустящую просушенную сигаретку в пальцах, потом непременно нюхал несколько раз, вдыхал аромат настоящего табаку, не спеша прикуривал от лучины, так же не спеша затягивался.

Было здорово

Еще иногда приходил Славик, друг детства, и мы крутили огромные козьи ножки с ароматным трубочным табаком, вот уж не знаю отчего такой вообще оказался в доме. И делали уроки.

Кстати , звонил еще один одноклассник, Серега Квадрат , потому что Кругликов, он теперь собирает метеориты . Ругается на меня и Славу, что мы не заставили его учить физику и ему трудно с метеоритами.

Вот так вот.

Просто вспомнил.

И печку, и батю, которого больше нет, и сигареты «Прима» в красных картонных пачках.

Позже, мама потребовала заменить на болгарские Ту 134, потому, что отец офицер, а офицеру надо курить с фильтром.

Но дома отец курил Приму, но незаметно для поселкового истеблишмента.

И я тоже курил Приму, но незаметно для всего мира.

Зачем все это было? Куда ушло? Почему?

За открытою чугунною дверцею трещат поленья, и я выдыхаю сизый табачный дым в разгорающееся пламя.

Мне тринадцать лет, надо делать домашнюю работу, а потом бежать на Коммунальную улицу играть в слона.

А еще я люблю Любку Прозорову, и хочу оказаться в будущем. Хотя бы ненадолго, как в книжке «Сто лет тому вперед».

Просто для того, чтобы быть уверенным- все идет как должно, и мы все будем счастливы. Слава тоже, любит Прозорову и потому игра в шахматы не просто игра, а целая битва. Тем не менее, мы друзья,

Да я и теперь хочу хоть на мгновение оказаться в будущем.

Только в том самом настоящем...из детской фантастической книжки.

Потому что в настоящем все, в принципе, сбылось, и жаловаться грех, особенно в сравнении с другими.

Но не хватает чего-то важного. То ли безумно огромного времени на жизнь впереди, то ли странной доброты вокруг. А может просто печки с сигаретами «Прима» в нише, что выкрашена синей краскою.

Поди теперь разбери…

Добра вам и ноги берегите, зима ведь.Скоро мокрая зима,

Серое небо, хлюпающий снег,Как же здорово, как же было хорошо.

Ничего , еще долго,

еще идти и идти…