В очереди за чудом !

Глава 1

В ОЧЕРЕДИ ЗА ЧУДОМ.

Есть у меня подруга - Катька. Так вот она человек верующий. Я тоже в Бога верю, но Катька все-таки больше. Она и духовного отца имеет. И в храм регулярно ходит. И даже подрясник приобрела, в чем мне недавно и призналась. А подрясник, чтобы кто знал, просто так человека носить не благословят. Это еще заслужить надо.

Как и чем заслужила этот знак доверия Катька, сказать не берусь. Но священнику, который ей посоветовал его купить, виднее. Может быть, залежалась партия подрясников в церковной лавке, вот он Катьке и посоветовал его купить. Всё, думает, польза. Каковы были мотивы духовного лица, я не знаю, но Катька очень моментом прониклась и к благословению стать послушницей отнеслась серьезно. Потому что подрясник – это, если кто не знает, не просто какое-то там темно-синее платье с длинными рукавами на пуговках, это целая ступень в духовном становлении человека. Подрясник носят те, кто на послушании, кто имеет от церкви какое-то поручение.

В общем, Катька пошла и подрясник купила, благо на тот момент деньги у нее были. А такие моменты, когда у Катьки в кошельке что-то шуршит, само по себе уже сравни чуду, в смысле, что случается с ней крайне редко. Носить, правда, она свой подрясник стесняется, неловко ей перед людьми в подряснике разгуливать. Духовное ее становление пока еще этой стадии, когда на мнение окружающих наплевать, не достигло, но как говорится, все у нее впереди.

Ну, это вступление, а сама история впереди.

Несколько лет назад мама подарила мне на день рождения книжку о святителе Николае. И это тоже было маленькое чудо, потому что подарки мне мама избегает дарить уже лет с шестнадцати, моих разумеется, когда я в очередной раз фыркнула от выбранной ею премиленькой розовенькой кофточки с цветочками и продемонстрировала взамен нее черную кожаную косуху, которую мечтала бы иметь. А тут вдруг спустя четверть века мама взяла и купила мне подарок.

«Возьми, - говорит, - доченька, ты же давно хотела почитать».

А я ничего и не хотела. И даже вовсе о таком не думала. Но книгу, конечно, взяла и читать ее начала, и незаметно для самой себя увлеклась. Да так увлеклась, что захотелось мне поехать в Италию, в город Бари, поклониться мощам Николая Чудотворца, попросить его святых молитв и за себя убогую, и за тех, кто со мной рядом. Но доехать до Бари – это дело небыстрое. Собиралась я несколько лет, да так и не собралась. А тут вдруг слышу, прилетел Николай Чудотворец к нам сам. Сперва в Первопрестольную, а потом уж и к нам в Питер. Прямо на самолете и прилетел, вот прогресс!

Звоню Катьке.

- Идем?

- Идем!

Пошли. Собирались в девять, но приехали в одиннадцать. Катька чуть раньше приехала, встала в очередь. Я приехала, к ней и не подобраться. Всюду кордоны охраны стоят. Народу видимо-невидимо. Конечно, такое событие, по телевизору объявили, в интернете все на ушах стоят, люди и целыми толпами и поперли. Любят у нас святителя Николая, за своего родного русского считают. Встали мы с Катькой в очередь. Она поближе, я подальше. Очередь длинная, тянется от самой больницы имени Боткина. Не так, чтобы далеко от Лавры, но и не близко, знаете ли.

Стою. По сторонам оглядываюсь. Где же тут истинно верующие люди, думаю? Любопытно мне. Ждала, что тут все ярые богомольцы соберутся. Знаете, что в платочках да длинных юбках и руки чтобы тоже закрыты были. Нет, не видно таких. Вроде бы обычные тетеньки и дяденьки стоят. В курточках, в шляпках, женщины в брюках даже встречаются. Некоторые помоложе, другие постарше. Кое-кто с детьми пришел, они тоже стоят. Смирно так стоят, хорошо, не капризничают, не ноют. Стоят, по сторонам таращатся, видимо, как и я подавлены величием момента.

Ну, час стоим. Дело хоть и не быстро, но двигается. Уже и на площадь вышли. Тут дождик пошел, сильный такой дождик. Кто с зонтиками тем еще ничего, а кто без зонтиков тем, конечно, плохо. Одна бабушка ни зонтика, ни дождевика, стоим с ней под одним зонтиком, ждем, когда дождик кончится.

- А я вчера приезжала, да не попала.

- Почему так?

- Поздно приехала. Не успела. Сегодня вот пораньше приехала. Но как же я без зонтика-то? Ведь еще подумала, надо зонтик взять. Выложила его, чтобы видеть, а взять не взяла.

Прошел дождь. Солнышко проглянуло. Люди повеселели. В переулок свернули, мимо музея городской скульптуры быстренько так прошли, прямо промаршировали. Вот и Митрополичий садик. Катька тут еще полтора часа назад стояла, а я только сейчас. Вот что значит, на полчаса раньше приехать, сколько за полчаса народу притопало!

Какая-то забавная тетенька появляется.

- Тут я стояла, - говорит какой-то молодой женщине. - Рядом с вами.

Та в этом не уверена, но сторонится:

- Да проходите вперед, пожалуйста, мне не жалко.

- Нет, нет, дальше своей очереди я не пойду, я не такая. Я в храм хожу, я сюда за благодатью пришла. Мне чужого не надо.

Помолчала и снова:

- А вы в храм ходите? А звать вас как? Оксана? Оксана - это же Ксения. Вы это знаете?

Женщина, к которой она обращается, косится на нее с недоумением.

А говорливая не унимается:

- К матушке Ксении-то нашей Петербургской хоть ходите? Нет? А я вот хожу. Как схожу, поплачу, так она мне и поможет. Вот у меня мама болела, написал врач кучу рецептов, я смотрю на эти рецепты и думаю, где же деньги взять и здоровье, чтобы их все выпить? Поехала к матушке Ксении в часовню, там у батюшки за маму попросила. По церквям съездила, там молитв у людей да священников попросила. И что же? Поправилась моя мамочка. Йод и мёд, а паче всего прочего молитва! И никаких лекарств дорогих не понадобилось.

Женщина пытается устраниться, но куда в тесной толпе денешься. Стоит, слушает, и мы все тоже слушаем.

- А вот у меня чудо еще было, Николай Чудотворец мне помог. Ох, и люблю я его! Больше всех других святых люблю. Всегда он мне помогает.

- Он же только путешественникам, - раздается чей-то неуверенный голос.

- Почему? Он во всякой нужде помогает. Вот у меня случай был, ехать мне нужно было в Иваново, я оттуда родом, а денег на билет не хватает. Дорогие билеты. Двенадцать тысяч просят. А у меня четыре. И женщина в кассе такая суровая, смотрит на меня, как на полное ничтожество. Ясное дело, если у меня денег на дорогой билет нету, то я для них никто. Прочитала я молитву Николаю Чудотворцу, и вдруг лицо у этой женщины меняется. Прямо на глазах светлеет! И она совсем другим человеческим уже голосом у меня спрашивает: «Сидячим поедете?». И я поехала! И прекрасно доехала, компания отличная у нас в вагоне подобралась. А вы говорите!

Никто ничего не говорит, она одна говорит. Но хорошо так говорит, никого не раздражает. Но тут снова тучи над головой собираются. И настроение у меня слегка испортилось. Митрополичий сад он ведь небольшой, только очередь так заграждениями выстроена, что не прямо она по парку идет, а змеится. А зигзагом идти, ясное дело, всегда дольше. Значит, скоро мы этот сад не минуем. Тут нас дождь застанет. Тучки милые, разойдитесь, пролейтесь дождичком где-нибудь в другом месте.

- А вы верующая? – спрашивает кто-то у кого-то в толпе.

- Ну, наверное, верующая, если сюда пришла.

- А я верующая. У нас на Серафимовском такой батюшка был замечательный. Он человека отмаливал. И наркоманов, и безнадежных, всех отмаливал.

Стоим дальше. Третий час пошел. Спину ломит. Ноги болят. А тут еще гроза началась, дождь пошел, да не такой, как час назад, а основательный ливень, с градом, с громом, с молниями. А мы стоим. Как на грех, очередь замедлилась. Ни вперед, ни назад. Прямо на одном месте топчемся. Льет так, что ни зонты, ни дождевики уже не помогают. Потому что капли жирные, тяжелые, о сырую землю бьются, вверх фонтанчики грязи летят. Ноги у всех по колени, а у кого и выше мокрые. В садике когда-то газон был, но когда по нему сотни тысяч ног прошли, он в грязь превратился. А когда дождь полил, то грязь в болото превратилась. Смотрю, некоторые дамы прямо по лужам шлепают, чего уж там, мол, все равно ноги мокрые, терять нечего.

Кто послабей, те уходят. Молодая красотка на высоченных каблуках и в бриджах гордо под зонтиком назад шествует. Топ-топ, прямо модель на подиуме. На лице отчетливо написано, пошло оно все с таким-то ливнем, в другой раз приду. Ну, и те, кто с детьми, те потихоньку через оцепление вылезли да и назад к цивилизации. Но таких мало. От силы несколько человек насчитала. Остальные стоят. Я бы и ушла, может, да стыдно. И потом…

- Претерпевшие все до конца спасутся, - говорит какая-то женщина.

Рядом мальчик лет десяти стоит. Его мама и ее подруга привели вместо Эрмитажа. Приезжие. Мама с подругой о своем болтают. Мальчик молчит.

Вдруг спрашивает:

- А мы сегодня еще куда-нибудь пойдем?

Услышал, что нет, больше у них на сегодня планов нету, обрадовался. Замучили ребенка экскурсионными программами тетки. Хороший такой мальчик, тихий да почтительный. Мои бы дети на его месте мне бы все о моих затеях высказали. А этот за все время только один вопрос и задал.

Дальше стоим. Уже не тучки просим, а в голос Господу Богу молимся да Николя Угодника об улучшении погоды просим. Дождик слегка и поутих. Все промокли, кто больше, кто меньше, кто вообще до костей. Одна бабушка стоит, и рукава своей куртки выжимает, с них потоки воды, как будто бы она свою куртку только что постирала. Про то, что ноги у всех мокрые, это я уже говорила. И что грязные тоже. Но солнышко вдруг выглянуло, всех нас обогрело, так хорошо стало. Четвертый час стоим, до монастырской пекарни достояли. В толпе свежий теплый еще хлеб появился, все угостились, я тоже кусочек взяла.

М-м-м… Объедение. Ржаной хлеб, чуть с кислинкой, теплый, почти горячий, с хрустящей корочкой. Что может быть лучше?

Тут я не выдержала, ну ее эту очередь, отойду. Конечно, свыклась уже со своими тетеньками, но из пекарни такой чудесный запах идет и теплом веет. Зашла. Постояла в очереди маленькой и совсем не страшной всего несколько человек, купила сразу два хлеба, а потом снова назад. Где тут мои тетеньки? Ага, вон та говорливая с Ксеньюшкой, уже совсем подругами стали. Стою и я, пакет с горячим хлебом то к животу, то к коленкам прижимаю. Хлеба горячие, только что из печки, так они меня согрели, что лучше не придумаешь.

А тут уже мы последний кордон прошли и в самой Лавре оказались. А дальше благодать! Вон он собор, очередь к нему прямая, словно стрела. Рядом ларечки, хоть иконки покупай, хоть записочки подавай, хоть просто так стой. Я и записочки написала, и иконку купила. Правда, ручку у какой-то тетеньки взяла, а очередь сдвинулась, я благодетельницу и потеряла. Грош цена ручке этой, а я бегаю, суечусь, по десять раз к одним и тем же людям пристаю. Не у вас брала? Тетки улыбаются, головами качают, вы к нам уже подходили. Смеются.

Впереди высокий мужчина стоит, молодой, красивый, как красив всякий здоровый молодой человек. Запевает. Голос хороший, поет чисто. Я бы сказала, профессионально поет. Может быть, регент. Поет что-то церковное, прислушиваюсь, та же молитва Николаю Угоднику, что у меня на обороте моей иконки написана. Читаю за ним, но у них с матушкой, что ему подпевает, лучше выходит. Доходчивей их молитва к Богу, красивей.

Катька уже давно домой едет, а мы только еще к ступеням, что в храм ведут, подходим. На душе как звенит что-то. Такое событие. Столько стояли. Честное слово, если бы я в Бари своим ходом поехала, наверное, меньше бы в пути претерпела.

Но вот удивительное дело во время дождя и спина у меня как-то болеть перестала, а ведь вначале буквально отваливалась. И ноги вроде как уже не чувствуют усталости. И хотя мокрые они, но не замерзли. То ли монастырский горячий хлеб помог, то ли молитва святого Николая.

Входим в храм. Справа и слева раздают бумажные иконки. Выходит, зря я в ларьке покупала? Нет, не зря, свою лепту в общее дело внесла. И за записочки деньги сполна уплачены. Пойдут теперь эти деньги на благое дело, на помощь тем, кому она нужна.

Выстраивают нас в два потока, предупреждают, что у ковчежца с мощами задерживаться нельзя. Каждая секунда промедления заставит людей, что за нами простоять в очереди дольше. Так что приложиться, прошептать сокровенное и уже подталкивают к выходу. Выхожу, голова кружится, но все тело такое невесомое, легкое, кажется, сделаю еще пару шагов и полечу! Куда полечу, только вопрос. Грехов-то у меня будьте нате. Ну, да теперь Николай Чудотворец, авось, за меня помолится. Не зря же он к нам в такую даль приехал. Ясно, узрел, что молитвенная помощь его нам всем тут очень нужна, потому и приехал.