В дикости спокойствие

Глава 1

В дикости спокойствие

Дикая дорога

Классический и господствующий на каждом побережье солоноватый бриз, шумно трепал мою одежду и раздувал её подобно парусам. Чалочным узлом я подвязал лодку к заострённому камню. на половину погружённому в воду и обросшему мхом, надеюсь канат не перетрётся. Я выгрузил часть вещей, взятых в небольшое творческое путешествие, долго задерживаться и не собирался. Мне хватило нагруженного рюкзака. Приступая к суше, встав ногами между камнями и песком, уже с того момента я ощутил дикость этого места. Сухой воздух, палящее солнце, берег не изобиловал деревьями или хоть чем то, что могло скрыть кожу от ультрафиолета. Впереди был крутой подъём, большая часть суши находилась в возвышении семи десяти метров от уровня моря, и в отличии каменистой прибрежной части была покрыта густой травой. Взобраться было терпимо тяжело, хоть на меня давила жара и увесистый груз, и даже после поднятия к траве, тень не спешила укрыть человека собой, я не был изнурён и продолжал бодро держаться. Деревья были редки и в основном растительность представляли кустарники, даже оливки и кипарисы не сильно спасали от зноя, они пока не собирались в кучи и давали маленькую и редкую тень. Я планомерно шёл к основной части острова, он казался действительно небольшим и перейти от края до края, даже по диагонали, виделось мне недолгим.

Всё дальше вглубь, и в дебри дали. Наконец тень начала давать мне передышку от загара, а почва стала мягче, влажность становилась выше, а в сердце острова виднелись рощи, относительно масштабов островов, даже лес. Не бог весть откуда началась дорога, дорогой то это сложно назвать, но для человека любое не случайное уплотнение и намёк на ровную поверхность, уже значит облегчение, как физическое, так и моральное. Дороги первый шаг цивилизаций. Однако я всё-таки не хотел обращаться к урбанистике и жизни совместно с ней. Как ни один человек приплывший на дикий остров не хочет вспоминать о жизни среди людей, так и мне хотелось на не продолжительное время снять заботы комфортной жизни. Впрочем, как ни странно, такое подобие дороги меня не смущало. Даже если мне встретятся дома или поселения, уверен они и из далека не покажутся населёнными и будут являться давно покинутыми.

Столько оливок на земле, да в это время года. Я не ошибся и даже в редких на пути постройках никто не жил, оливки бы уже были собраны, выращивай их осознано. Я хоть и не понимаю почему пару десятков лет назад здесь жили люди, которые умели строить и говорить, а сейчас не живут. Но не на всё есть обычное объяснение, а объяснятся перед проходимцем, те кто даже не умеют говорить и только молчаливо шелестят листьями, не станут.

А свет, свет сочился на меня через эти не многословные листья. А я, я шёл прямо дивному лучу. Прямо по, настолько ухабистой дороге, что лучше бы её и вовсе заменяла обычная трава, и обычная земля, подобная той, что продаётся расфасованной в пакеты, в магазинах. Очертания дома и прилежащих к нему, и по месту, и по смыслу, зданий - открывались мне всё больше, ровно настолько что я бы красками мог написать впечатление об этом пейзаже. Ещё немного и я начну различать камни, те из которых его так знатно сложили.

Дорожный камень вне дорог

Каменный монумент фермерского дома приклонялся к земле. Уже поросший мхом фасад и кое где сгнившее гумно - всё больше отдавались природе. Оливковое дерево нависало над фасадом и уже приближалось к выступавшему балкону, готовясь чуть ли не оплести его перила. Однако оливковые деревья не вьюн, поэтому оно будет вечно сближаться с лепниной выступа с перилами на стене дома, оставляя неминуемую интригу в вечном впечатление движения.

Полуденный зной смягчался пятнистой тенью с растений и порывами ветра с моря. В доме с полусгнившими ставнями то и дело гулял ветер, поднимающий залежи пыли на свет солнечный. В таком доме придавался отдыху я. Давно покинутое строение рук человека придавалось своей собственной жизни, на долго забыв о существование людей. До полного перехода к первозданным глыбам, выступивших из-под почвы, его отделяли незримые для человека и даже для природы - пару сотен лет.

Устроив скромное лежбище на досках, камушках и травке, я принялся усердно думать, пристрастно размышлять. Мысли мои шли независимо от моего человеческого происхождения и переданного мне людьми знания. Мне желалось думать обо всём, но здравый, перенятый от людей смысл и подход, говорили моему сознанию думать о чём-то том, о чём рядом с зоной человека не подумаешь. Дорога, идущая вдоль всего, возвышавшегося побережья сохранилась и держалась явно, дольше и выше, всяких похвал. Дом, стоящий рядом с ней, не мог так и не притянуть меня его освоить, переиначить оливковые рощи на современный лад. Создать здесь смысл жизни человеческой души.

Однако, вспоминая себя и своё путешествие по прибытие на этот остров, схожие мысли приходили ко мне на каждой стоянке, вероятно мне следует основать целый город, чтобы ответить им сполна. Можно предположить, что в будущем, при неминуемо продолжающемся расселение людей, подобному предшествующим великим переселениям народов и росту численности населения земли, и в ныне пустом месте, не забытым, ибо никто здесь никогда толком и не жил, найдутся ещё люди, которые подобно мне тоже найдут в этом месте повод основанию города.

С такими мыслями я нашёл камень, что есть крепче, что будет заметен ещё не одну эпоху, и самым своим разборчивым почерком выбил на нём своё имя, фамилию, приписав слово burg. Если и это место подлежит, когда ни будь, не только открытию, но и освоению, пускай все думают, что раньше оно звалось, и впредь будет зваться - моим именем.

Неспокойный дождь

Перекрывая всякую мелодию, мысли о которой сполна достались мне от людей ещё с ранних чувств и лет жизни, дождь, жалея человека, а в первую очередь путника и гостя, не напрягаясь и оставляя потенциал, волнующе падал на всё когда-то человеческое. Может я и не различал, какие капли падали на крышу дома, только те какие сквозь неё и мне на лоб, но уверен что падали они и на крушу гумна, и на низкий каменный забор, тоже. Единственным, что не издавало плавно пробирающего звука, была трава. Дождь, наверное, только и с ней спокойно соприкасался. Остальные постройки, пестрящие разностью материалов, рябящие в голове своею фактурой, издавали настолько разные звучания, что в должной интенсивности и порядке, под самым чутким на впечатление дирижёром, смогли бы исполнить и «Танец Рыцарей», нарушив привычное, на украдкой-проходимца, не многословие. Заговорили бы с ним на его языке.

Однако, бесполый душой дождь, всё же не спешил представить всё своё могущество, и играл не слишком спешное авторское. Тяжело нарушить умиротворение таких отдалений. После дождя мой путь станет многим легче, и я просил капитана сбавить скорость его капель, мчащих к земле. Тот, сооружённый под мной настил, не спешил намокать, несмотря на одиннадцатую каплю упавшую мне под газ. Думал я без такого же пристрастия и усердия как ранее, но и обдумывать чего, мне стало намного меньше, а времени в добровольном заточении стало намного больше. Если такое оценочное суждение уместно, я стал на время чуть более похожим на человека. Я думал, что мыслю, как люди, а памяти их не имею, забавно, ведь раньше всё было прямо наоборот.

Полуденная пыль улеглась о влагу. Мне так же свежо дышалось, как дышится человеку с морской болезнью, прямо сошедшему на сушу. Морской болезни у меня, к слову, нет Я вспомнил как не сходил в одёжный магазин, надеюсь к моему приезду снова будет новая партия, хорошо бы рассчитать. Я вспомнил что прочёл не все письма, то голубенькое будет мне сюрпризом, пусть ждёт меня на столе. Вероятно, я уже перебрал все мысли, все о окружающем меня пространстве, настолько всё, что уже успел вступить сам с собой в дискуссию о том, где изготовили такой вычурный убранству этого полусгнившего дома шкаф. Ничего, если я капельку промокну, ливень ведь стал только моросить, я же могу идти? Думаю, что сейчас самое время.

Заключение и облегчение

Какое сладкое похлюпывание, такой мягкий звук, совсем не режет слух! Под моросящим дождём словно парусом, бодро держал я курс, в сердце острова. Наверное, там что-то очень интересное. Оставались буквально последние рывки до кипарисовых рощ. Мне надо запомнить этот момент, чтобы вспоминать не о будничных пустяках, а о высочайшей простоте и лаконичности, гармонии природы - так явно лучше. Все глубокие, поднятые со дна осадки, мои философские суждения, я оставил позади, поэтому теперь шёл навеселе. Теперь то я начал понимать, как хорошо на тёплом острове, среди воды и растений, и зачем я только думал, разве это сделало мою жизнь лучше? Хотя если бы я не думал раньше, не попал бы сюда, надо просто вовремя понять, когда перестать думать.

Наверное одежда которую увижу за после завтра красивая, удачно я пропустил томления ожидания находясь здесь. Неужели дождь признал меня как своего и поэтому сделал мой путь легче. Всё заиграло в лучах света, когда ушёл палящий дискомфорт. Теперь мне даже стало казаться что деревья стали выше и раскидистее. Когда я искал отдыха от людей, я всё равно мог оставаться человеком, это не проредит траву и не сделает грунт каменистым. Деревья были словно написаны большими и аккуратно выписанными, мазками. Мазками, поверх и поменьше, на кронах. Трава сплошным ковром, переливалась, так как будто в ней собрали все красивые оттенки зелёного, даже особо задумываться не приходилось, они же все всё равно красивые. То море было голубым, было зеленоватого привкуса, в нём тоже собрали лучшие оттенки голубого и положили от берега неровным слоем. Небо было словно отражением воды, только мягче, и цветов было меньше, ну, это же небо, небо то небо, с розоватыми облачками. Такими темпами я и радугу увижу. Я очень рад за людей, которые здесь будут жить. И всерьёз начинаю задумываться о основание города на этом архипелаге, впрочем, никто не спешит колонизировать места без электричества, у меня много времени подумать.

Наконец я пришёл, в самое сердце, может и начало, такого жизненного куска земли. Мои ожидания, они оправдались, эти рощи интересные, в них много чего лежит. Много того, что нужно увидеть своими глазами, своим рассудком, самому почувствовать и решить для себя. Такое впечатление что всё собрали по плану, организовали так едино, я не верю, что здесь никого не было. Я не говорю про весь остров, но главное место всегда отличается. Возможно, те кто ушли были правы, а те, кто придут совершат ошибку? Такие вещи нужно увидеть самим, я ничего вам не расскажу, ваше решение, стоит ли видеть это.

Канат не перетёрся, я и не сомневался. Мне тут, всё же, не настолько рады …