Utsi, или центральные теоремы постпассионарности

Глава 1

Эти питеки (ибо принадлежность к роду Homo чаще понимают своеобразно), составляя плотно-консолидированное меньшинство, одновременно представляют собой известное и большинство в легионах адовых—этаких бесов мелких да в общем-то теплохладных. Что же известно о них, помимо наблюдаемого и невозбранно ими творимого? Ограничимся сжатым изложением теорем и некоторых следствий.

Т1: Первым центральным положением является…полное отсутствие центральных положений в их символе веры либо наиболее слабая проработка именно центральных положений. Ценности либо отсутствуют, либо совершенно невербализуемы (зато ощущаемы как некий седуктивный «дух»), либо сводятся к поддержке неких неназванных ценностей. Чаще—тривиальной принадлежности к их роду (а это, парафразом нижепоминаемого Гумилева, вполне подходит под определения «супердуперэтноса», не имея никакого отношения к этничности, конкретным этносам, их этосам). И, главное (нет, без мета-отсылов здесь не обойдется!), центральное они вменяют в ничто, периферийное же поставляют во главу угла. Наиболее занятно, что это освящено и парадигмой позитивизма, самим научным методом, разрешающим изымать «излишне иррепрезентативные» куски данных из общей выборки, буде таковые нарушают идиллию линейности регрессий либо иначе как бередят совесть. Пусть изгнание подобных outliers гарантированно множит «чернолебедность» и «черноматерьяльность» реальности,—лжепастыри неизменно пожнут капитал. Ибо правы именно они, ошибаемся же «мы все».

Т2: Склонны гибнуть и губить, хоть не всегда—умирать (за идею) или убивать. Разовьем:

Т2а. Губить тщатся прежде, нежели погибнут сами (невозможно!), погрузившись в ад правдоненавистничества (презрения даже не к конкретным воплощениям истины, но к истине как таковой; при этом могут не только не отрицать реальности,—хоть случается и отрицать,—но и считаются с оной вплоть до крайних отправлений прагматизма и цинизма).

Т2б. Скорее убьют или поспособствуют сему, нежели умрут. Ибо не только высших мод ответственности избегают, но манкируют и меньшие (опять же, вовсе не по причине real denialism; впрочем едва ли стоит «демонизировать» их способность проницать действительность—опять же, в силу и меру презрения к поиску истины).

Т2в. Их гибель прежде смерти несомненна, ибо склонность к покаянию и обращению на ускорении «свободного» падения ускоренно диссипирует вероятность вплоть до нуля (ах, это сладкое слово «свобода», отождествляемое как с безответственностью, так и с недолжно-завышенной ответственностью остальных, и с приятным нисхождением в пропасть).

Всяк без труда сможет возразить: а как же, мол, сын беззакония (протоантихрист?), что прозиял в истории одного ближневосточного народа на заре новой эры, назвавшись Мессией с опорой на якобы необходимое и достаточное условие соответствия: посулы изгнать оккупантов-римлян? Но противоречия в сем кейсе несть. Был бы проект (например, националистические грезы, смешиваемые с духовно-нравственным негодованием пополам с личными амбициями),—а человечек найдется. Вознамерившись не только убить, но и проклясть (стигматизировав на ровном месте из ложно-благочестивого негодования) Христа за отказ менять местами центральное с периферийным, та же толпа, возглавляемая тою же кликой как-бы пассионариев, возложила упования на лицо, сказавшееся помазанником и спасителем в меру тождественной готовности исполнить искомое и соответствовать чаянному. Который тотчас погиб, будучи губителем (в т.ч. отрицателем правды и смыслов) и самозванцем, и лишь затем умер, утянув в могилу множество врагов и друзей. Притом что первые, в отличие от времен маккавейского подвига, веры-то не притесняли, как и последние оной не умножили, особенно в свете воспоследовавших рассеянья и мерзости запустения (опять же, зароившихся прежде лукавыми душами).

Иные с готовностью возразят: но не так ли—и русские князья купно с духовными наставниками, что вознамерились свергнуть то, что веками терпелось как этакий симбиоз и вдруг предстало игом? В том-то и дело, что «не так». Ибо терпелось, пока не пришел грозный неофит хан Узбек, из мирных и веротерпимых православных-будистов-тенгри (кочевников) восставив непримиримых смирителей да покорителей (видимо, в том узрев воплощение корня «мир» в названии новой веры). Промолчать тогда—в общем-то равносильно тому, чтоб не возвысить голоса против новых лжепассионариев ныне. Последнее, пожалуй, похуже будет.

Т3: Их вольно «величать» нео-, квази- (лат. qua si=как бы), псевдо-, пост-пассионариями. А вот разрешить субъективную вкусовщину мог бы более емкий префикс: utsi (лат. ut si=как если бы, так словно). В самом деле, неважно, доверяют ли вашим аргументам; но, презирая правду или воспринимая-исповедуя оную лишь целеполагательно, станут резонерствовать и действовать так, словно не видят вашей аргументации, либо таковая неважна. Сие перекликается с тем, как меняют местами главное и вторичное, «обсасывая комара и заглатывая верблюда». Как убивают и изгоняют истину, неизменно покушаясь и на богоубийство, и на патрицид в части как отечества, так и ее истории относительно мировой. Неважно и то, во что веровали лукавцы, что помазали сына беззакония на суетно-иррелевантную революцию: коль скоро их мета-символ веры есть сверхвторичность последней по отношению к делам («действуй так, как если бы Бог существовал»), то знали, что и зачем творили—или верили, что знают «слепцы, ведущие других слепых к обрыву» и «обходящие море и сушу ища обратить в себе подобных, а обращая в худших себя».

Т4: В гумилевских терминах (а ведь именно он автор теории пассионарности, под коей понимал скорее готовность умирать за идею, а отнюдь не убивать и уж всяко—не губить, отрицая идеи истинные), эти мелкие и средние бесы пребывают прижизненно в аду. То бишь, в нижней полушкале пассионарности, где-то меж 0 и -2.

И, пожалуй, последнее. Не довольно ли праздным гостям политических токшоу правдоподобно врать, будто «цветные революции» придумали русские революционеры? Ни этим,--если и не титанам мысли, то просто грамотеям,--ни их предшественникам из робеспьеров-руссо-вольтеров, ни тем паче предтечам тех и этих—эллинским площадным софистам—и не снилось, что мощь мыслительного аппарата может быть низведена до всеохватывающей культуры дешевого «троллинга». Когда всякий пафос содержательный будет объявлен жалкой и нездоровой патетикой, достохвальной альтернативой коей послужит всякий лаконичный цинизм, притом отнюдь не к материям, оного заслуживающим. («Аристотель? Фигли ежисси?..»). Главное неважно, мелкое значительно—вот их смысл, их эскейп от поиска смыслов. Ибо SMM/SEO, намертво засевшие в головах и запавшие в души, сулят social-media cap/payoffs/perks/power. Кажется, подобную «волю к власти» оплакал бы сам Ницше, как Тюринг—наблюдаемое низведение AI во ад.