Традиции "ракетчиков"

Глава 1

Одной из интересных неписанных традиций была традиция провести нового офицера за один вечер по всем злачным местам города, благо, их тогда много и не было. Что мы со Стасом и прапорщиком Юрой Ляпиным и свершили в первую же субботу. Причем походы в Нарьян-Маре по злачным местам в те времена были интересно разграничены, если мы собираемся заранее, идем по гражданке, ведем себя культурно, то можем нарваться на разборки или драку, если одеты в повседневную форму, то нас никто не трогает и мы никого не трогаем, но если мы вырываемся из части в полевой форме и берцах, после пуска или каких-либо тренировок, то нам сам черт не брат, мы ведем себя шумно и вызывающе – и в таком случае никогда никаких разборок драк не случалось.

Воинская часть оказалось очень дружной. Одной из традиций была опека более старших офицеров над младшими. Всегда подскажут, научат, помогут, никаких проблем попроситься позвонить по межгороду.

Самым наглядным примером стала эпопея зимы 1999-2000 годов, когда в более чем сорокаградусный мороз, были разморожены только что переданная городу наша котельная и жилые дома. И это все в преддверии прибытия очередной комиссии. Николай Васильевич Лебедев поднял все возможные связи, с военного аэродрома пригнали машины, которые подают зимой в самолеты горячий воздух. Котельную и наш 26 дом отогрели в тот же день. 24 дом на следующий день, при этом эксплуатационники не закрыли вентиля и дом был буквально залит водой, в добавок к этому при восстановлении оборвали ноль, в результате по нулю другого подъезда поступило напряжение, получилось 380 вольт в результате чего погорело много бытовой техники. Следующие дома отогревались двумя бригадами круглосуточно. Так же был назначен ночной патруль, который следил за тем, чтобы не было пожара из-за повсеместного пользования электрическими обогревателями, и помогал рабочей бригаде.. Работали ударно, причем под постоянным допингом и без постоянного контроля командования, и задача запустить дома до проверки была выполнена.

В части перед Новым годом детей контактников традиционно поздравлял Дед Мороз со Снегурочкой. А поскольку жена у меня была на тот момент блондинкой, то ей и поручили почетную роль Снегурочки. Дедом Морозом был назначен замполит узла связи капитан Валера Бакшеев, так что все было вроде как под контролем. Да вот только после первого вечера поздравлений жену неслабо штормило, при контрольной проверке её попытка вдохнуть в себя не удалась. Поэтому замполиту была на следующий день высказана претензия и пожелание дедморозить в таком-то месте таким-то образом, причем в гордом одиночестве. Гарантии были получены, жена была отпущена. Пришла обратно во вполне нормальном состоянии, гордой от прошедшей миссии и с большим желанием что-то рассказать. Надолго её терпения не хватило, и тем же вечером она проговорилась, что Дед Мороз поступил по рыцарски – пил все, что наливали и ему и Снегурочке, поэтому домой его довели с большим трудом.

Дежурить на Новый 1999 год естественно в первую очередь заступали лейтенанты. Я на передающий, Саня Дунаев помощником дежурного по части, Дима Олейников дежурным по стоянке машин. Празднование Нового года пролетало мимо нас, но мы успокаивали сами себя, что лучше 1 января смениться с наряда, чем заступать с больной головой. Так же целый вечер шутили по телефону друг с другом. Кто-то говорил «Слушаю полковник Кудасов, имперская разведка», другой: «Стоянка торпедных катеров», третий: «Центральная». Доприкалывались, пока нас перед Новым годом решил проверить по телефону замполит – в одном месте Кудасов, в другом катера, в третьем справочная. Такой юмор он не оценил и долго на нас ругался.

Форму одежды в части носили, кто как хотел – кто полевую, кто повседневную, кто как командир носили рубашку с галстуком под полевым кителем. В 2000 году в связи с переводом на космодром командира части, замполит эту вольницу прекратил, и пришлось ходить в полевой, причем постоянно её подшивать.

Оленьи рога это был настоящий советский фетиш, постоянный элемент шуток над хозяином квартиры и лучший подарок из Нарьян-Мара. Оленьи рога везли от нас практически все, вплоть до увольнявшихся солдат. На самое лучшее средство бартера с нашей стороны в перестроечные годы – бутылку водки (спирта) можно было обменять на песцовую шкурку, хвост семги или роскошные рога. Причем дома старались постоянно иметь пузырь-другой для подобного обмена, потому что график прибытия страждущих не подчинялся никаким законам. Так один раз к Коле Никитину рано утром зашел местный: «Извини, трубы горят, не выпью – умру на месте»! Тот налил ему полстакана спирта и воды разбавить, не успел рот раскрыть, как мужик тут же залил в себя чистый спирт и заметно посвежевший, потянул его на улицу благодарить. Какие рога хочешь? Тот показывает на крайнего оленя – такие. Мужик начинает что-то искать в повозке. Коля думает, что он ищет похожие рога, но мужик достает топор и идет рубить оленя. Тот елеостановил смертоубийство – езжай, говорит, не нужны мне рога такой ценой.

Хотя первый год назначать лейтенантов на нештатные должности было запрещено, но в 90-е годы на это смотрели сквозь пальцы. Так что в течении первого полугода всем нам что-то прилетело «сверху», точнее от более старых товарищей, Максу Жаркову геморрой с инспектором по технике безопасности, мне начальника противопожарной службы, Толику нештатного начальника службы ДГМ, Диму Олейникова назначили нештатным начфизом, Саня Дунаев подрабатывал в штабе.

Каждую пятницу, всех, кто как-либо касался безопасности: Жаркова, меня, медика – старшего лейтенанта Сокова, нештатного энергетика капитана Парилова, собирал заместитель командира части майор Шилов Андрей Владимирович и вел по всей части, в результате чего проверялись все помещения части, при этом соответственно выворачивались все потайные места, с нахождением кучи недостатков. В результате чего их хозяева на нас потом обижались и возмущались, что мы лезем, куда не надо. Впрочем, наличие бани, позволило эту напряженность нивелировать объяснением, что без акта и волшебного «пендаля» никто недостатки устранять не будет, а если, вдруг, какой-нибудь солдат туда полезет, то будет плохо всем и больше всего как раз возмущающимся. Поэтому накал обид уменьшился, до очередного раза, когда проверяющие от скуки залезали в очередную неисследованную область. Например, на крышу котельной, где проверяющих не было отроду. И разборки начинались по новой, как правило «уязвленные в своих правах» хозяева возмущались на людях, а вот извиняться приходили, когда вокруг никого не было.

Впрочем, каждый месяц метами были одни и те же замечания, так что частенько и члены комиссии, зная, что и где в части делается, не особо напрягаясь, выдавали акты с замечаниями, причем, почти всегда акты соответствовали действительности. Кроме одного раза, когда мы с Максимом, проверяя часть, не зашли в баню – чего туда идти, если там за неделю ничего не делалось (единственное замечание заключалось в том, что баня не имела запасного выхода). А в это же время банщик от скуки дегустировал напитки и закуски, которые остались от прошедшей в четверг бани коммерсантов... Если мы, уезжая из бани, всегда переворачивали рюмки и вывозили пустые бутылки, то коммерсанты этого не сделали, и остатков хватило солдату чтобы упиться в хлам. А когда он понял, что напился и будет иметь бледный вид, то со злости перебил зеркала, всю посуду, рюмки, заодно свернул половину крючков.

Единственное, не устраняемое ежемесячное замечание по бане – отсутствие запасного выхода, впоследствии чуть не стало мне боком, когда в 2002 году баня загорелась посреди рабочего дня. Вот тогда его и припомнили: «Ну Никитин, ну же негодяй, мог же добиться, чтобы в биллиардной сделали запасной выход», говорили мои начальники, печально наблюдая, как горел вместе с баней подаренный администрацией округа новенький роскошный бильярд. Потом в бильярдную установили большое пластиковое окно.

В нашей части умели и качественно работать и готовиться к поверкам. Поверяющим часто приходилось выгрызать недостатки с боем. К примеру, нашел проверяющий недостаток и гордится с полчаса, пока не прибегает ответственный офицер (прапорщик) и показывает устранение недостатка и глаза аж светятся от желания еще что-нибудь устранить. Причем это было одной из традиций части, усиленно культивируемой командованием. Или другой характерный пример: когда не могли найти недостаток у старшины Валентина Федаки – то зачли ему лишний бушлат, когда он повесил свой бушлат на ранее посчитанную ревизором солдатскую вешалку. А когда в 1999 году прилетела московская комиссия снимать начальника космодрома генерал-лейтенанта Журавлева Ю.М., то глава московской комиссии тоже генерал лично вызвался проверить одну из удаленных частей, наверное, надеялся нарыть кучу недостатков. Нас переворачивали два дня – нашли в одной из старых казарм пустую бутылку из-под имбирного пива (пролежавшую там 10 лет с самого начала перестройки, что с трудом вспомнили старожилы) и пустую банку из-под шпрот. Один из офицеров просидел до вечера без обеда и не сдержался, – съел шпроты, банку же выбросил в пустую мусорку, где она председателем комиссии была и найдена. Еще проверяющего, так впечатлил теплый бассейн, что он на подведении итогов так о нас сказал: «Вы тут пьете пиво, едите шпроты и плаваете в горячем бассейне». Офицеры, прилетевшие с генералом, даже извинились перед командиром части за этот цирк. Что впрочем, не спасло начальника космодрома от снятия.

Когда в часть привезли "блатного" солдата и его родители потребовали "сынулю" отпускать на выходные куда-то в Коткино, то замполит им отказал. Родители были очень удивлены что ещё есть люди с которыми нельзя "договорится", тем более что Юрий Александрович им заявил, что на базаре будут договариваться, а он присягу еще СССР принимал.