Тихий ужин

Глава 1

Никто в нашем доме не любил говорить за ужином. За стенкой люди что-то бурно обсуждали, а мы сидели тихо, боясь нарушить хрупкую идиллию ненужным словом. Такое было довольно редким событием в нашей семье — чтобы никто не ругался или же не спорил. Наша дочь, Саша, пришибленно сидела за столом, хлебая ложкой уже холодный суп. Из окон этого дома нещадно дуло, даже если мы закрывали щели меж окон большими тряпками. Конечно же, мы с мужем понимали, что ей холодно, но мы не могли ничего с этим поделать — все тёплые вещи остались на спалённом пару месяцев назад рынке, где и шёл наш маленький бизнес. В ту ночь мы уехали до утра в гости. Когда мы вернулись от Вали, моей старой приятельницы, на месте прилавка была только горстка пепла. Везде вокруг робко бродили люди, вытаскивая оставшийся товар, коего было так мало, что найти его было настоящим счастьем. Слёзы, всхлипы, стоны и сплошное разочарование витало в воздухе плотным туманом. Везде слышались неверющие бормотания. Запах гари выступал звеном, которое помогало не отрицать реальность происходящего. Но самое худшее ждало нас впереди. Саша выступила чуть вперёд, и под её ногами что-то отвратительно хрустнуло. Посмотрев вниз, девочка истерично взвизгнула, подпрыгнула и побежала прочь, но ходу плача и крича: «Это отвратительно! Это же ужасно!» и всё в таком духе. Мой муж побежал за ней, а я нагнулась посмотреть вниз, что же там.

Мы торговали кормами для животных на рынке. Если вы ещё не догадались, что это было, то я вам расскажу — Саша наступила на иссохший труп попугая.

Таких трупов здесь было много-много. За несколько часов тут встал не только запах гари. Я вдруг почувствовала что-то ещё.

Здесь смердило трупами, которые уже начали разложение. Попугайчики, маленькие грызуны типа хомячков или крыс, аквариумные рыбки. Это было воистину ужасно.

И вот, мы переселились в старый дом моей бабушки. Он был деленым на две семьи, что не являлось исключением для того квартала. За стеной жила шумная семья заводского рабочего и скромной учительницы. Это была очень странная пара с двумя детьми, с двумя мальчиками. Надо сказать, что тот самый рабочий, дядя Ваня, по классике сценария много пил. Его жену звали Лариса, или, как звала её Саша — Лариса Сергеевна. Женщина сама растила 6-ти летнего Кирилла, а вот 11-ти летнему Паше повезло меньше — он помнит отца до пьянок. Они постоянно ругались друг с другом, и наш ужин в сравнении с их выглядел сонным царством.

С того момента, как сгорел рынок, мы тоже много ссорились с мужем, а иногда и с Сашей. Причинами наших ссор всегда была тема «А что дальше?».. И на этот вопрос не было ответа. Но была и другая проблема.

Наша дочь вяла на глазах — плохо спала, абсолютно не высыпалась, мёрзла и худела. Единственным, кто хорошо спал, был Миша, мой муж. На его нервы это не оказало никакого влияния, чему лично я крайне удивилась.

Конечно же, пожары не случаются «случайно». А потому, в скором времени мы узнали истинную причину возгорания. По словам очевидцев, никого видно не было. Но сначала один человек, а потом и все остальные заговорили о поджоге рынка властями ради застроения земли многоэтажкой. Ненависть охватила наш «торговый квартал» плотным кругом, где не было ни одного человека, который бы дышал свежим воздухом и не разрывался от презрения. Мы с Мишей также сильно негодовали вместе с толпой. Моя подруга Валя поддерживала нас. Первое время мы копили нынешнюю неиссякаемую злобу, сидя в тени. Казалось, только Саше было всё равно. Её лицо не выражало эмоций. Хотя, сейчас я понимаю, почему. Недавно, разбирая старые фотографии, я увидела на фотоснимке счастливую дочь, которая кормит попугая. Рядом стоит котик, ждущий ласки, а в её ногах вьётся радостная собачка, виляя хвостом. Она часто ходила к тому торговцу. Его, кажется, звали Вадимом. Она носила ему корм, а тот плюсом давал ей поиграться с животными. Она очень любила их. Была привязана к ним.

Но теперь все они — маленькие холодные трупы, изгрызенные червями.

Через месяц фактическим штурмом мы взяли длинную-длинную улицу.

Расстеленные на земле одеялки были обложены товаром. Дешёвые корма и новые животные радовали посетителей вновь. Но теперь уже на длинной улице, а не на рынке.

Меня все эти два месяца поражала та жестокость, с которой власти уничтожили рынок. Беспощадно, выжигая огнём товры на тысячи рублей, а также убивая животных. Маленьких животных в клетках и аквариумах, котрые даже не могли убежать. Которые задохнулись и стали похожими на выцветшие комки разных цветов. Люди разрывались от горя. Но деньги здесь — не главное. Мне, да и им, я думаю, всё ещё жаль ту кучу животных, что сгорело там заживо. Как загнанные в деревянный сарай невинные люди, они погибли из-за жадности очередного толстосума, которому было мало денег. Вот так легко, по приказу какого-то случайного человека, свершился суд над сотнями людей, и был вынесен смертный приговор сотням животным. Как Бог, вершивший судьбами, он поручил кому-то сжечь рынок, чтобы у его богатой и избалованной девчушки было очередное новое платьице или же новая, модная кукла. Но платьице бы ей не понравилось, а кукла бы потерялась или сломалась через несколько дней. Сломалась, как эти сотни людей, и потерялась, как вера этих сотен людей. Это произошло навсегда.

Но многоэтажку начали строить, а квартиры в ней стали скупать. Было очень интересно, как же люди не боятся жить на крови невинных животных. Я слышала, что Саша ночами шепчет проклятия этим нелюдям. В них была просьба, что бы все сгоревшие в огне животные являлись жильцам дома по ночам во снах и видениях. Но тут я была согласна с дочерью.

Наши дела снова пошли лучше. Наши, но не Сашины. Дохлебав этот противный суп, она молча вышла из-за стола и легла спать. А на следующий день девочка умерла.

Как нам сказали, это произошло из-за истощения. Вот так был вынесен смертный приговор нашей дочери. Каким-то случайным толстым дядей определились дни её жизни. Не случись этот пожар и не наступи она на этот трупик попугая, ничего бы не произошло. И Саша продолжила бы счастливо жить на этом свете, ведь в нашем старом доме всего хватало - тепла, еды и воды. Мы долго не могли оправиться от этого. Торговля продолжала идти, но меня постоянно нужно было успокаивать. Со мной сидела Валя, пока муж пытался наладить дела. Только лишь через 3 года моя боль немного притупилась, сточивши острый угол о нескончаемые мысли и воспоминания. К сожалению, избавиться от этой боли невозможно.

Не судите, и не судимы будете.