Тёплая осенняя история

Глава 1

Эта история произошла со мной одной теплой осенью. Я люблю самое начало этого времени года, когда обновляющиеся деревья только начинает сбрасывать пожелтевшие листья, ветер щадит своей теплотой, и день достаточно длинный, чтоб освятить любое происшествие во всей красе.

Судьба завела меня в небольшой поселок в окрестностях города Тяпки. Попал туда не просто так, а в качестве наказания за небольшой проступок. Было условлено, что в обмен на снятие претензий к моей персоне, я помогаю управляющей компании на той территории различным, низкоквалифицированным трудом. Дабы не быть голословным, поясню суть ситуации. Повздорил по пьяному делу, и развязанному хмелем языку, что привело к конфликтной ситуации, решившейся, по классической схеме, на кулаках. Я был не виноват в ее проявлении, в моей несдержанности, только в вере на слово человеку, обещавшего решать вопросы без помощи сторонних людей. Однако, по старой доброй традиции, после получения аргументов, так сказать, в лоб, страх вытеснил данные обещания. Тут же был подключен очень влиятельный знакомый, который стал хранителем плача и всей подноготной, любезно предложивший альтернативу. Я помогаю ему, а он забывает все возникшее недоразумение. А я, со своей стороны, видел перспективу месяц поработать на свежем воздухе и замять конфликт.

Для полного понимания ситуации, я опишу для читателя место, где я работал. Это был типовой поселок, коих очень много, представлявший собой несколько рядов тропинок на приличном удалении от цивилизации, вдоль которых в тесноте теснились двухэтажные дома из дерева или кирпича. Все одни были обнесены заборами, имели разнообразный внешний вид и разношёрстную публику в качестве жителей. В мои задачи входило постригать газон вдоль тропинок, следить, чтоб мусор не копился вне контейнеров, осуществлять мелкий ремонт. Жил я в самом конце последней улицы в вагончике, когда-то давно построенным на прицепе для большегрузного автомобиля, теперь же он, завезенный и брошенный тут, выполнял роль жилого помещения. Днём я работал руками, а вечерами думал над книгой, приглушая одиночество алкоголем.

Я менял лампочку в фонарном столбе, стоя на высоких козлах, изнемогая от жары. Солнце нещадно пекло голову. Из ворот отдалённого участка выехал чёрный автомобиль, внедорожник, и покатил, поднимая грунтовую пыль. Я отлично видел его, и, по мере приближения, смог разглядеть девушку за рулём. Очертания были размыты пылью, но я ясно увидел прекрасные черты лица, чёрные, как копоть, волосы и зелёные глаза, смотрящие прямо на меня. Автомобиль проехал мимо, под моим провожающим, взглядом, оставив в полнейшем смущении. Я был поражён. Очень редко удаётся увидеть красоту, подобной той. И ещё реже выпадает шанс как следует насладится внешним видом, постараться прикоснуться. Потенциальная возможность такого шанса и его последствия отныне властвовали над моей головой.

Очень кстати вечером заглянул мой периодический собутыльник, сторож Виталий Геннадьевич, охраняющий посёлок круглый год. Заглянул не с пустыми руками, мы принялись выпивать, и он поднял весьма интересную своей двусмысленностью тему.

- Вот ты, парень молодой, здоровый. Кругом домов сколько, а знаешь, кто там сидит? Одинокие жёны. Мужья на работах спину горбатят, не видят их совсем, а они тут одни, скучают. Без мужика дома дел копится, которые бабам не сделать! Помощь предлож,и сходи, тебе работы на пару часов. А они потом отблагодарят тебя, хехехе. – Дед протянул наполненную рюмашку, мы чокнулись.

- Не, это свинство. – Я кинул рыбку на хлеб, и закусил вкус спирта. – Они тут не принцессы, томящиеся в одиночестве, а работающие на такой же рутинной работе. Бытовые дела тратят много сил и времени. В забитой голове похоти совсем не место. Её меняет усталость.

- Умный ты парень, но такой дурак. Помяни моё слово! Я таких моралистов повидал на своём веку – не счесть! У всех только одно на уме бывает, мораль твоя тут ни к чёрту! Только одно!

Дед запыхался от нервного всплеска. Закусил хлебом. Только потом, в вдогонку, кинул рыбку, отправив её в рот вилкой. Говорит, старая школа алкоголизма. Так вкуснее. В тот вечер вопросы сексуальности и морали мы не поднимали, пустив нить разговоров в другое русло, но свои выводы касаемо того разговора сделал. А вскоре его слова мне довелось подтвердить делом.

Я точил лезвия косилки под конец рабочего дня, скрытый от внешнего мира наушниками и делом, которое мне очень нравилось своим спокойствием. Не замечая ничего, я водил точильным камнем по металлу, и вдруг резко ощутил запах парфюма, такой редкий за пределами города, деловых встреч. Она стояла прямо передо мной, молча. Я отложил в сторону косу, встал, приветливо улыбаясь и поздоровался, вытаскивая наушники из ушей.

- Могу я чем-то помочь?

- Да. Мне неловко просить, но у меня спустило колесо на машине. Насос давно сломался, а велосипедным качать долго. – В приветливом тоне невольно угадывалась симпатия, которую другой принял бы за расположение. Но это не так. Просто деликатная просьба о помощи. Не более того.

Я жадно пожирал её глазами, спрятанными за солнцезащитными очками. Каждое движение её губ, загар на ладонях, гибких и тонких, отведённые в сторону от смущения глаза. Очень сложно не сболтнуть лишнего. Следить за собой.

- Колёса просто так не спускает. Надо посмотреть, я схожу за своим насосом.

Мои опасения подтвердились, при детальном осмотре колеса я обнаружил осколок стекла, порезавший резину. С такой трудностью сталкиваюсь не в первой, и пообещал всё сделать быстро. Опускаю подробности ремонта, не потому, что это описание будет лишним, утомляющим и нудным. Просто я не мог и думать ни о чём другом, как о прекрасной девушке, стоявшей всё время рядом в молчаливой покорности.

Я сполна пользовался данным мне вторым шансом. Мне нравится её лицо. Оно узкое, с впалыми скулами, пухлыми губами и тонким носиком. На лице, чуть прикрытых летним, светлым платьем плечах, ножках, обнаженных чуть ниже колена, явно выступала аристократичная, белая и шелковистая кожа, не успевающая выгореть под палящим, деревенским солнцем. Из-под соломенной шляпы на спину спускались прямые, тёмные волосы, собранные в аккуратную косичку. Я мало знал любви, но был уверен, что это она. Работа подходила к концу, и было принято решение не разыгрывать из себя молчаливого, угрюмого работягу, а раскрыться, пойти на контакт. Прощупать почву, развеять сомнения.

- Меня зовут Кос, а как ваше имя?

- Алиса, приятно познакомится. - Она улыбнулась, протягивая мне руку. Но тут же отдёрнула её от моих, покрытых грязью и смазкой, лап. Я засмеялся.

- Оставьте эти формальности, я же весь перемазан грязью! Дайте отмыться, и я с радостью вас поприветствую.

Она стояла спокойно, глядя не на меня, а куда-то в глубину, в самую душу, пытаясь там рассмотреть хоть что-то интересное. Не выпроваживала меня и не отстранялась. Это подогревало мой интерес, мою похоть, и без того в одиночном заточении выросшую до небывалого размера.

- Помоете руки у меня. Я пока налью лимонад, с вас пот стекает в три ручья.

Договорив, она развернулась и пошла в сторону дома, жестом показывая мне следовать за ней. Пройдя две трети пути, я увидел рукомойник, и отправился приводить себя в порядок. Алиса пока скрылась за дверью.

Признаюсь честно, всё эти разговорчики и любезность тогда были расценены мной только как показатель воспитания и элементарной вежливости. Почему? Потому что в моей голове не уживались одновременно мысли о развратности этой девушки, и о чрезмерной доброте, начисто убиваемой жестоким и хладнокровным миром людей.

Она принесла лимонад, и мы устроились в тени крыльца пообщаться. То есть, пообщаться не входило в мои планы, но и молча стоять, жадно глотая холодную жидкость, я не стал.

- Остальные обитатели жилища не будут против, что у них тут незнакомец расхаживает и с хозяйкой треплется?

- Ахахах, нет, вы что. Муж у меня в командировках постоянных, дети выросли…

Меня поразило, насколько обманчива женская внешность. Кажется, будто перед тобой стоит совсем юная девушка. Но нет, у неё за плечами опыта и мудрости поболее моей. Так оно и случается, когда растишь детей и растёшь вместе с ними.

- Сколько вашим детям лет?

- Прошу вас, когда ко мне обращаются на вы, я чувствую себя старой!

- Извините..

- Лучше просто зови по имени. Старшей скоро шестнадцать. Младший закончил начальную школу. Я, наверное, тебя утомила своими рассказами? Тут порой так одиноко..

Я решил было отговориться, ссылаясь на интерес к разговору, но посчитал это весьма бестактным. Кажется, мне пора уходить.

- Вовсе нет! Я тоже скучаю по человеческому общению. Если тебе понадобится моя помощь, можешь просить, Алиса. – я передал ей пустой стакан, и её пальцы невольно коснулись моей руки. Они были холодными, как родниковая вода. – Мне пора возвращаться к работе.

- Понимаю. Спасибо за помощь. Большое спасибо. Я провожу вас.

Выходя с участка и уходя, я кинул беглый взгляд на Алису. Она стояла там, облокотившись на калитку, и провожала меня. В тот же вечер она пришла ко мне и отдалась.

Нельзя было сказать, что меня использовали, вовсе нет. И она, и я, действовали согласно плану, рождённому в наших головах одновременно, растущему с удивительной быстротой, сплетаясь воедино в том, что мы творили. Я давал ей силу и достаточную грубость. Подчинял её, управлял ею. Она отвечала мне нежностью и почти материнской теплотой. Казалось, что это был идеальный союз двух одиноких, уставших душ. Разве что сама судьба могла нам помешать. Она приходила ещё много раз, и непременно скрытая под покровом ночи. Помимо сладострастия, мы общались обо всём и ни о чём одновременно. Я показывал ей рукописи, рассказывал истории, а она меня с интересом слушала, доносила точку зрения и осаживала, когда я был слишком резок.

- Тебе не кажется, что мы делаем что-то неправильно? А как же твой муж? – Мы лежали на кровати и курили. Она водила пальцами по моему животу, ласково и медленно.

- Он та ещё скотина. Как будто я не знаю, что он мне изменял. Знаешь, милый, некоторые мужчины стараются это скрыть, трут сообщения, использует другой телефон. Мой…Даже не пытался. Просто пропадает днями, прикрываясь своими друзьями.

- Ты ему мстишь?

- Нет, дорогой, я делаю одну из немногих доступных вещей, для себя.

Примерно в таком ключе мы и общались. Меня всё устраивало, ровно до того момента, как не стала пора уезжать. В один из последних вечеров я сказал, что скоро уеду домой. Она поспрашивала меня о моей жизни, с кем живу. Внимательно выслушав, задала неожиданный вопрос.

- Может, сбежим ото всех? Возьмём и уедем. Ты будешь зарабатывать писательством, ремонтом. Я тоже много чего умею, мы не пропадём…

Внезапно меня охватило чувство всепоглощающей, омерзительной жалости. Я больше не видел в ней девушку, сильную и уверенную. На моих глазах родилось беззащитное дитя, желающее сбежать от проблем, от себя, от бремени обязательств.

- Так нельзя. И ты, и я, мы все к чему – то привязаны и должны. Век романтиков, увы, прошёл.

Она повернулась ко мне, взяла меня за подбородок и поцеловала.

- Пока на свете жив хоть один романтик, их дух не сломлен. Ты, последний из оставшихся, дорогой Кос.

- Мне нужно подумать. Дай время. День. Пожалуйста.

- Чем больше ты думаешь, тем больше у тебя шансов остаться наедине с одиночеством. Как ты говоришь?

- Одиночество – высшая привилегия свободных.

- Так ли сильно ты хочешь сохранить свободу?

- Кажется, это последнее, что я могу сохранить.

Разговор зашёл в тупик. Мы больше не поднимали эту тему, а утром она ушла, как и всегда, с первыми лучами поднимающегося солнца, с первыми каплями росы. Больше мы не виделись. Её машины не было. А я собрал свои вещи, и ближайшим поездом поехал назад, в бурлящий город.

Спустя полгода я вернулся в посёлок, с канистрой обещанного армянского коньяка деду Виталию. Посидели, выпили. Пришлось поспрашивать о новостях, и, как будто случайно, спросил про Алису.

- Ааааа, эта чтоль, с пятой линии? Случилась тут ситуация. Перед новым годом она сбежала с каким – то местным коммерсантом. Он тут гостевые домики строил, ну и завертелось у них. Уехала в один момент. Только её и видели. Детей бросила, мужика, всех! Во баба! А ты чего это интересуешься?

Не вдаваясь в подробности, я рассказал ему всё. Про машину, про интим, про предложение. Виталий только рассмеялся.

- У тебя, Кос, случилось такое, что бывает в жизни один раз. И ты всё просрал. Молодец, герой. Моралист чёртов!

- Да знаю я, сделанного не воротишь.

- А я тебе говорил! Дурак. Умный, но дурак. Ой, дурак!